Империя Поттеров (джен)

Генри сделал последний глоток крепного Эрл-грея со сливками и щепоткой мускатного ореха и отставил тарелку из-под влажного тающего на языке лимонного торта со сладкой меренгой. В этот же момент, будто только того и ждала, рядом появилась Тайни.

В ее руках возвышалась внушительная стопка конвертов. Те были разной величины, цвета и качества бумаги с ленточками и сургучными печатями всех мыслимых оттенков.

— Почта, хозяин, — Тайни положила грозившую рухнуть стопку на стол рядом с пустой чашкой и тарелкой с крошками. — Совы прилетали каждый день. Тайни проверяла письма на проклятия, как учил хозяин.

У Генри екнуло сердце. Все путешествие по Албании он сдерживал сильное нетерпение. Ему не терпелось увидеть заветные слова: "Все готово, забирайте мальчика".

Генри быстро вытер губы салфеткой и взял стопку в руки.

— Спасибо, Тайни. Ты как всегда незаменима.

Домовичка просияла, сделала глубокий реверанс и исчезла вместе с пустой посудой.

Первым делом Генри отыскал простой строгий конверт из конторы "Гилберт и Гилберт" и вскрыл его подрагивающими руками.

"Лорд Поттер, — начиналось письмо убористым почерком Джона Гилберта. — Сообщаю о ходе подготовки к слушанию в Визенгамоте касательно опеки над Гарри Поттером".

Генри пробежал глазами первые строки и поморщился. Никакого "с радостью сообщаю" или "дело в шляпе". Не найдя чудесных новостей — а они были бы именно чудесными, учитывая сложность дела, — он внимательно вчитался в строчки.

Адвокат сообщал, что предварительное досье на семью Дурслей собрано и представляет собой удручающее зрелище даже для самых закостенелых консерваторов. Свидетельства соседей, выписки из школьных журналов, медицинские справки о травмах мальчика, даже фото чулана, которое было получено путем неимоверных хитростей, — Гилберт собрал все.

"Однако, — писал Гилберт, — я настоятельно рекомендую воздержаться от подачи иска на этой неделе. Альбус Дамблдор — фигура слишком значительная, чтобы полагаться лишь на силу закона. У него слишком много союзников в Визенгамоте, которые будут готовы проголосовать не по совести, а по старой дружбе или из страха. Нам нужно время, чтобы подготовить почву. Я предпочитаю выиграть дело до того, как оно вообще начнется, чем надеяться на честность судей в зале заседаний".

Генри усмехнулся. Гилберт не любезничал и не рассыпался в извинениях за задержку, а общался с главой древнего рода как с равным партнером. Ему это нравилось. Это вызывало уважение и надежду, что у адвоката хватит выдержки, чтобы без особых проблем выиграть для него это дело.

В конце письма шла приписка: "Для завершения формальностей мне потребуется свежая справка из Гринготтса об общем состоянии активов рода. Суд захочет быть уверенным в том, что у ребенка будет не только крыша над головой, но и средства на достойное воспитание. Мы все знаем о богатстве Поттеров, но я предпочел бы не оставлять нашим оппонентам повод вызвать сомнения членов Визенгамота".

— Что ж, пусть будет так, — Генри отложил письмо, стараясь подавить досаду от того, что чуда не случилось, и придется снова ждать.

Генри взял следующий конверт, на сургуче которого стоял оттиск герба Министерства магии. Это было письмо из Аврората. Секретарь отдела расследований, делая кучу орфографических ошибок, сообщал, что расследование обстоятельств смерти Флимонта и Юфимии Поттер закрыто "в связи с отсутствием состава преступления". Смерть четы Поттеров признана несчастным случаем, а дело отправлено в архив.

Генри хмыкнул. Он ожидал чего-то подобного. Спасибо хотя бы за то, что господа авроры не придумали никаких нелепых причин вроде синхронного падения с лестницы, а то в короткие годы его собственной службы в Аврорате он видел от коллег и не такие чудеса фантазии. Он уже хотел отложить конверт, когда из него выпал менее официальный клочок пергамента, явно вложенный туда тайно.

"Лорд Поттер, простите меня, — писал молодой аврор Долиш. — Я сделал все, что мог. Опросил старых друзей ваших родственников, бывших партнеров, даже тех, кто давно отошел от дел. Но результатов нет. Боюсь, моя настойчивость кому-то не понравилась. Начальство заставило закрыть дело. Я очень старался. Еще раз приношу свои извинения. Аврор Долиш".

Генри не был удивлен. Если Долиш в своем энтузиазме действительно начал тормошить всех без разбора, не удивительно, что ему прилетело за такую инициативность. Никому не понравится, если его имя всплывет в связи с делом об убийстве, пусть даже в качестве свидетеля. Молодого аврора просто заткнули, а дело по-быстренькому прикрыли.

— Ничего, Джон. Ты хотя бы попытался.

Следующим попался конверт с гербом в виде переплетенных змей и книг — дом Принцев. Письмо было кратким и предельно вежливым, подписанным неким мистером Торнби, секретарем лорда Найджелуса Принца. Забавно, учитывая, что Принц никогда не держал секретарей.

"Лорд Принц выражает сожаление, что не может ответить на ваше любезное предложение лично, — гласило послание. — В данный момент он находится на международной конференции алхимиков в Брюсселе, и дата его возвращения остается неопределенной. Как только лорд Принц вернется в Британию, он рассмотрит возможность встречи".

Генри фыркнул. "Неопределенная дата" обычно означало "никогда".

В прошлой жизни Генри, тогда восемнадцатилетний мальчишка, пришел к старику Принцу полным боли и вины, чтобы выразить соболезнования по поводу гибели Северуса Снейпа. Тот разговор растопил лед в сердце старого лорда, который годами жалел о разрыве с дочерью и отвергнутом внуке. Тогда они нашли друг в друге отражение своей потери.

Но сейчас Северус был жив, здоров, читал лекции в Хогвартсе, ворчал на учеников и варил зелья. В сердце Найджелуса Принца не зияла дыра, через которую Генри мог бы пробраться. Протекция министра Багнолд помогла лишь тем, что он вообще получил этот вежливый отказ, а не остался безо всякого ответа.

— Упрямый старый ворчун, — с улыбкой пробормотал Генри.

Он отложил письмо Принца и принялся быстро перебирать остальную стопку.

Целая дюжина писем пришла от "старых друзей" Флимонта и Юфимии. В красивых конвертах содержались витиеватые приветствия и выражения скорби, а также надежды на "скорейшее личное знакомство с главой славного рода". Генри скользил взглядом по фальшивым строчкам и морщился. Многие из этих людей даже близко не были друзьями с Поттерами, некоторые терпеть не могли их при жизни, а кто-то откровенно с ними враждовал. И что забавно, немалая часть авторов этих писем открыто поддерживала Дамблдора.

Похоже, Альбус не дождался ответа и решил установить связь с неуловимым лордом Поттером с помощью других.

— Очень мило, — процедил Генри, складывая эти письма в отдельную стопку.

Он ответит всем одинаково вежливо и приветливо, но без конкретных обещаний.

Среди этой горы пергамента он с легкой досадой отметил отсутствие письма от леди Вальпурги Блэк. Он знал, что та была знакома с Юфимией и снисходительно терпела Флимонта. Но нового главу рода — "выскочку-бастарда из Америки", как его, он слышал, называли в высших кругах, — приветствовать явно не спешила. Что было весьма предсказуемое. У его легенды были свои минусы.

Остальная часть стопки представляла собой типичный магический спам. Яркие буклеты волшебных лавок; приглашение оформить подписку на "Еженедельный вестник волшебной торговли"; письма от стряпчих, предлагающих свои услуги; письмо от "Ежедневного пророка" и еще от пары газетенок с просьбами об интервью; и даже пара анонимок от мошенников, утверждающих, что они знают настоящее имя убийцы Поттеров и готовы раскрыть эту тайну за скромную сумму в тысячу галлеонов.

Он взмахом палочки отправил всю эту макулатуру в камин, и бумага быстро занялась веселым пламенем. В воздух взметнулись разноцветные фиолетовые и розовые искры от горящих магических чернил со слабыми, в пределах разрешенных величин, чарами всяких позитивных эмоций, призванных заинтересовать получателя торговыми предложениями местных дельцов.

Генри откинулся в кресле.

— Диана, анализ.

— Анализ завершен, — немедленно отозвался спокойный голос. — Задержка с опекой над Гарри позволяет в приоритете заняться другими неотложными проектами. В первую очередь советую поскорее отыскать Ульриха.

Генри секунду подумал и кивнул. Из списка текущих дел поиски Ульриха, пожалуй, действительно были в приоритете. Но сперва нужно было разобраться с рутиной.

— Диана, генерация ответов, — скомандовал он.

— Дорогой лорд Кэтчберри, — начала диктовать Диана самопишущему перу тем же ровным приятным голосом: — Благодарю за ваши теплые слова и поддержку...

Пока Диана составляла письма лордам, Генри взял со столика свежую чашку чая, которую успела незаметно поставить туда Тайни, и погрузился в свои мысли.

* * *

Утро в Гринготтсе тянулось кошмарно медленно. Внутренне Генри был готов к худшему, но все шло совершенно обычно. Гоблин в кабинете с табличкой "Управление родовыми счетами" скрупулезно составлял справку о состоянии активов рода Поттеров, и ничто не выдавало того, что Генри могли бы в чем-то подозревать. Например в том, что он проник в сейф одного из особых клиентов банка, устроил переполох и поднял на уши всю систему безопасности.

Гоблин взмахом когтистой руки высушил чернила на пергаменте, бегло просмотрел его, с глухим звуком стукнул печатью и протянул документ Генри.

— Справка готова, лорд Поттер.

Генри моргнул, принимая пергамент. Все? Никаких подозрительных взглядов и намеков на то, что в сейфе Лестрейнджей до сих пор наводят порядок после нашествия внезапно размножившихся золотых кубков?

— Благодарю, — сказал он.

Гоблин степенно кивнул, не выказывая ничего, кроме профессионального безразличия. Скорее всего, хаос в подземелье был списан на магические неполадки или косяк младшего гоблина, и его никак не связали с респектабельным лордом Поттером.

Генри вышел из банка в сырость ноябрьского Косого переулка и втянул носом щекочущий холодом воздух. Все прошло гладко, несмотря на беспредел, с каким он в прошлый раз покинул место преступления. Главное, что гоблины ничего не заподозрили, и это было прекрасно.

Он направился к конторе Джона Гилберта, однако дверь оказалась заперта, а на табличке с часами приема висела записка: "В суде. Вернусь после полудня". Не желая терять времени, Генри просто отправил запечатанную в конверт справку из банка в специальный ящик для корреспонденции, который мог открыть только хозяин.

Теперь пришло время части плана, которая предполагала применением недюжей дипломатии, решимости и, вероятно, небольшой доли насилия.