Империя Поттеров (джен)

Генри сделал последний глоток чая, насыщенного бергамотом крепкого «Эрл Грея» с добавлением сливок и щепотки мускатного ореха. Вместе с кусочком лимонного торта, влажного, тающего на языке сочетания кислой цедры и сладкой меренги, это было маленькое чудо. Генри отставил фарфоровую чашку и на секунду закрыл глаза, наслаждаясь моментом, когда рядом раздался тихий шорох — появилась Тайни.

Она держала в руках внушительную стопку конвертов. Те были разной величины, цвета и качества бумаги: от грубой и сероватой до плотной кремовой, с ленточками и сургучными печатями всех мыслимых оттенков.

— Почта, хозяин, — сказала Тайни, водружая кипу на стол рядом с недоеденным тортом. — Совы стучались в окно каждое утро. Тайни аккуратно складывала письма и проверяла их на проклятия, как учил хозяин.

У Генри екнуло сердце. Все путешествие по Албании он сдерживал сильное нетерпение. Ему не терпелось увидеть заветные слова: «Все готово, забирайте мальчика».

Генри быстро вытер пальцы салфеткой и взял стопку в руки.

— Спасибо, Тайни. Ты как всегда незаменима.

Домовичка просияла, сделала глубокий реверанс и исчезла с хлопком, оставив Генри наедине с бумажной горой.

Первым делом он отыскал конверт из конторы «Гилберт и Гилберт». Он был строгим, перевязанным синей лентой без лишних украшений. Генри вскрыл его дрожащими руками, надеясь увидеть долгожданные новости об опеке.

«Лорд Поттер, — начиналось письмо ровным деловым почерком Джона Гилберта. — Сообщаю о ходе подготовки к слушанию в Визенгамоте касательно опеки над Гарри Поттером».

Генри пробежал глазами первые строки и поморщился. Никакого «с радостью сообщаю» или «дело в шляпе». Только сухие факты.

Адвокат сообщал, что предварительное досье на семью Дурслей собрано и выглядит удручающе даже для самых закостенелых консерваторов. Свидетельства соседей, выписки из школьных журналов, медицинские справки о травмах мальчика, даже фото чулана, которое было получено путем неимоверных хитростей, — Гилберт собрал все.

«Однако, — писал Гилберт, — я настоятельно рекомендую воздержаться от подачи иска на этой неделе. Альбус Дамблдор — фигура слишком значительная, чтобы полагаться лишь на силу закона. У него слишком много союзников в Визенгамоте, готовых проголосовать не по совести, а по старой дружбе или из страха. Нам нужно время, чтобы подготовить почву. Я предпочитаю выиграть дело до того, как оно вообще начнется, чем надеяться на честность судей в зале заседаний».

Генри усмехнулся. Гилберт не любезничал и не рассыпался в извинениях за задержку, он общался с главой древнего рода как с равным партнером, и это вызывало уважение и надежду на эффективность его работы.

В конце письма шла просьба: «Для завершения формальностей мне потребуется свежая справка из Гринготтса об общем состоянии активов рода Поттер. Суду необходимо видеть черным по белому, что у ребенка будет не только крыша над головой, но и средства на достойное воспитание. Мы все знаем о богатстве Поттеров, но правила есть правила. Прошу прислать документ в ближайшие дни».

— Что ж, пусть будет так, — произнес Генри, откладывая письмо и стараясь подавить досаду от того, что чуда не случилось, и придется снова ждать.

Он взял следующий конверт. Официальный герб Министерства магии на сургуче выглядел мрачно — письмо прислали из Аврората. Внутри лежал стандартный бланк с печатью отдела расследований. Сухим канцелярским языком сообщалось, что расследование обстоятельств смерти Флимонта и Юфимии Поттер закрыто «в связи с отсутствием улик, свидетелей и невозможностью установить причастных лиц спустя пять лет после инцидента». Дело отправлено в архив.

Генри хмыкнул, ожидая чего-то подобного. На дне конверта он обнаружил еще один листок, вырванный из блокнота, с неровным, торопливым почерком.

«Лорд Поттер, простите меня, — писал молодой аврор Долиш. — Я сделал все, что мог. Опросил старых друзей ваших родственников, бывших партнеров, даже тех, кто давно отошел от дел. Но результатов нет. Боюсь, моя настойчивость кому-то не понравилась. Начальство заставило закрыть дело. Я очень старался. Еще раз приношу свои извинения. Аврор Долиш».

Генри положил записку на стол. Он не был удивлен. Если Долиш действительно начал тормошить сливки магического общества, почтенных матрон и седовласых лордов, многие из которых заседали в Визенгамоте, то реакция была предсказуемой. Никто не любит, когда всплывает грязь рядом с именем «приличных людей», даже если это просто упоминание как свидетеля. Энтузиазм молодого аврора просто задавили весом традиций и связей.

— Ничего, Джон, — тихо сказал Генри в пустоту. — Ты хотя бы попытался. И я этого не забуду.

Следующим попался конверт с гербом в виде переплетенных змей и книг — дом Принцев. Письмо было кратким и предельно вежливым, подписанным неким мистером Торнби, секретарем лорда Найджелуса Принца. Забавно, учитывая, что Принц никогда не держал секретарей.

«Лорд Принц выражает сожаление, что не может ответить на ваше любезное предложение лично, — гласило послание. — В данный момент он находится на международной конференции алхимиков в Брюсселе, и дата его возвращения остается неопределенной. Как только лорд Принц вернется в Британию, он рассмотрит возможность встречи».

Генри фыркнул. «Неопределенная дата» обычно означало «никогда».

В прошлой жизни Генри, тогда восемнадцатилетний мальчишка, пришел к старику Принцу полным боли и вины, чтобы выразить соболезнования по поводу гибели Северуса Снейпа. Тот разговор, полный искреннего горя, растопил лед в сердце старого лорда, который годами жалел о разрыве с дочерью и отвергнутом внуке. Тогда они нашли друг в друге отражение своей потери.

Но сейчас Северус был жив, здоров, читал лекции в Хогвартсе, ворчал на учеников и варил зелья. В сердце Найджелуса Принца не зияла дыра, через которую Генри мог бы пробраться. Протекция министра Багнолд помогла лишь тем, что он вообще получил этот вежливый отказ, а не остался безо всякого ответа.

— Упрямый старый ворчун, — с улыбкой пробормотал Генри. — Ну ничего. Рано или поздно мы найдем общий язык.

Он отложил письмо Принца и принялся быстро перебирать остальную стопку.

Письма от «старых друзей» Флимонта и Юфимии следовали одно за другим. Красивые конверты, витиеватые приветствия, выражения скорби и надежды на «скорейшее личное знакомство с новым главой славного рода». Генри скользил взглядом по именам и чувствовал фальшь. Многие из этих людей даже близко не были друзьями с Поттерами, некоторые терпеть не могли их при жизни, а кто-то откровенно с ними враждовал. И что забавно, немалая часть авторов этих писем открыто поддерживала Дамблдора

Похоже, Альбус, не дождавшись ответа на свое первое письмо, решил действовать через других.

— Очень мило, — процедил Генри, складывая эти письма в отдельную стопку.

Он ответит всем одинаково: вежливо, приветливо, но без конкретных дат и обещаний.

Среди этой горы пергамента он с легкой досадой отметил отсутствие письма от леди Вальпурги Блэк. Он знал, что та была знакома с Юфимией и снисходительно терпела Флимонта. Но нового главу рода — "выскочку-бастарда из Америки" — приветствовать явно не спешила. Что было весьма предсказуемое. У его легенды были свои минусы.

Остальная часть стопки представляла собой типичный магический спам. Яркие буклеты волшебных лавок; приглашение оформить подписку на «Еженедельный вестник волшебной торговли»; письма от стряпчих, предлагающих свои услуги; письмо от "Ежедневного пророка" и еще от пары газетенок с просьбами об интервью; и даже пара анонимок от мошенников, утверждающих, что они знают настоящее имя убийцы Поттеров и готовы раскрыть эту тайну за скромную сумму в тысячу галлеонов.

Одним взмахом палочки он отправил всю эту макулатуру прямо в камин. Бумаги вспыхнули ярким оранжевым пламенем, на мгновение осветив комнату танцующими бликами, и превратились в пепел, унесенный тягой дымохода.

Генри откинулся в кресле, сцепив пальцы рук.

— Диана, анализ.

— Анализ завершен, — немедленно отозвался спокойный голос. — Задержка с опекой над Гарри позволяет в приоритете заняться другими неотложными проектами. В первую очередь советую поскорее отыскать Ульриха.

Генри секунду подумал и кивнул. Пожалуй, так и стоит поступить. Но сперва — рутина. Он жестом приманил стопку чистого дорогого пергамента и самопишущее перо.

— Диана, генерация ответов, — скомандовал он.

— Дорогой лорд Кэтчберри, — начала диктовать Диана самопишущему перу тем же ровным приятным голосом: — Благодарю за ваши теплые слова и поддержку...

Пока Диана составляла письма лордам, Генри взял со столика свежую чашку чая, которую успела незаметно поставить туда Тайни, и погрузился в свои мысли.

* * *

Это утро в Гринготтсе для Генри текло в замедленном ритме. Внутренне он был готов к худшему, но пока все было совершенно обычно. Он сидел за столом того же гоблина-клерка, отвечающего за управления родовыми счетами, и старался дышать ровно, не выдавая напряжения, сковывающего плечи.

Гоблин скрупулезно заполнял справку о состоянии активов рода Поттеров, и все было совершенно буднично, однако в памяти Генри еще свежи были воспоминания о том, как совсем недавно он, обернувшись гоблином, устроил в глубинных хранилищах настоящий хаос, который, по идее, должен был всколыхнуть весь банк.

Гоблин взмахом когтистой руки высушил чернила на пергаменте, бегло просмотрел его, с глухим уверенным звуком стукнул печатью и протянул документ Генри.

— Справка готова, лорд Поттер.

Генри моргнул, принимая пергамент. Все? Никаких подозрительных взглядов? Никаких намеков на то, что в сейфе Лестрейнджей до сих пор разбирают горы внезапно размножившихся золотых кубков?

— Благодарю, — сказал он. — Вы очень оперативны.

Гоблин лишь сухо кивнул. В его янтарных глазах не было ничего, кроме профессионального безразличия. Видимо, хаос в подземельях был списан на технические неполадки или непрофессионализм младшего клерка. Его никак не связывали с респектабельным лордом Поттером.

Генри вышел из банка в сырость ноябрьского Косого переулка и втянул воздух, пахнущий жареными орехами и мокрой брусчаткой. Опасность миновала, гоблины ничего не заподозрили, и это было прекрасно.

Он направился к конторе Джона Гилберта, однако удача дня имела предел: дверь адвокатской конторы была заперта, а на табличке висела лаконичная записка: «В суде. Вернусь после полудня». Не желая терять время, Генри отправил запечатанную в конверт справку из банка в специальный ящик для корреспонденции, открывающийся только хозяину и непроницаемому для чужих рук.

Дело с документами было сделано. Теперь наступало время для той части плана, которая требовала не столько дипломатии, сколько решимости и, возможно, некоторой доли насилия.