Аквамарин и Пламя (гет)

За три дня замок Ноктис превратился в филиал Бездны, охваченный предсвадебной лихорадкой. Хотя «свадебной» её можно было назвать с большой натяжкой — атмосфера больше напоминала подготовку к решающему штурму.

Амелия стояла на невысоком подиуме в личных покоях Лилит, раскинув руки в стороны. Вокруг неё, словно стая хищных птиц, кружили демонессы-портнихи. В их руках мелькали костяные иглы и нити, спряденные из маны и паутины полуночных пауков.

— Лилит, я клянусь, если этот корсет затянут еще на сантиметр, я не смогу не то что дышать, я не смогу нанести даже прямой удар! — прохрипела Амелия, глядя на свое отражение в ростовом зеркале.

— Ты не будешь наносить прямые удары, дорогая, — Лилит сидела в кресле, прихлебывая вино и критически осматривая фасон. — Твоим оружием будет их шок. Ты должна выглядеть как кошмар, который стал несбыточной мечтой. Эдриан должен смотреть на тебя и понимать: он не просто потерял флот, он потерял богиню, которая теперь принадлежит его злейшему врагу.

Амелия посмотрела на себя. Это не было похоже на пышные, похожие на безе платья соларской знати. На ней был наряд из тяжелого черного шелка, который переливался глубоким фиолетовым при каждом движении. Лиф был жестким, расшитым обсидиановой крошкой, а вместо кружев плечи украшали тонкие вставки из вороненой стали, имитирующие чешую дракона. Юбка с глубоким разрезом позволяла видеть высокие сапоги на шнуровке — Амелия наотрез отказалась от туфель, заявив, что «королева может и должна уметь бить с разворота».

— Ты выглядишь пугающе красиво, — раздался низкий голос от двери.

Амелия вздрогнула и обернулась. Люциан стоял в дверях, прислонившись к косяку. На нем был парадный мундир Эребуса — черный с серебряными эполетами, перевязь с тяжелым мечом и длинный плащ, подбитый мехом снежного барса. Его красные глаза медленно скользнули по Амелии, задерживаясь на разрезе юбки и открытых ключицах.

— Это… приемлемо? — Амелия внезапно почувствовала себя неловко под его взглядом.

— Это объявление войны, — Люциан подошел ближе, жестом отсылая портних. — Соларис привык к твоему аквамариновому шелку и невинным взглядам. Когда они увидят тебя в этом… они поймут, что ты больше не их «мученица».

Он протянул ей руку, и на его ладони лежал тяжелый кулон на серебряной цепочке. Крупный кристалл маны, внутри которого пульсировало темное пламя.

— Символ дома эль Эребус, — он застегнул цепочку на её шее. Его пальцы на секунду коснулись её прохладной кожи, и Амелия почувствовала, как по спине пробежал разряд статического электричества. — Теперь ты под моей прямой юрисдикцией. Даже если Эдриан решит применить магию Света, этот камень поглотит удар.

— Значит, игра началась? — Амелия посмотрела ему прямо в глаза.

— Это не игра, Амелия. Это ва-банк.

Выезд делегации из Ноктиса был зрелищем, достойным легенд. Впереди ехали всадники Легиона Пепла на кошмарах, за ними — карета, запряженная четверкой адских скакунов, черных, как сама ночь. Но Амелия отказалась садиться внутрь.

— Я въеду в свою страну на коне, — заявила она. — Пушок заждался прогулки.

Так они и ехали: Люциан и Амелия, плечом к плечу, во главе кавалькады. За три дня пути напряжение между ними достигло предела. Они больше не были «пленницей и хозяином». Они были соучастниками самого дерзкого обмана в истории. Каждое случайное касание коленями в узких проходах, каждый взгляд у костра во время ночных привалов — всё напоминало о том, что их «фиктивная помолвка» начинает обретать слишком реальные очертания.

На четвертый день они достигли Пограничной Стены.

Это было колоссальное сооружение из белого камня, увенчанное теми самыми Башнями Света, о которых говорил Люциан. Золотистое сияние эфира заливало окрестности, создавая невидимый барьер, который должен был испепелять демонов. Но сейчас, по официальному запросу на «дипломатический коридор», барьер был приглушен.

У главных ворот их ждал полк «Золотых Львов» — личная гвардия принца Эдриана. Командовал ими полковник Маркус, старый соратник отца Амелии, который когда-то учил её держать тренировочный меч.

Когда кавалькада демонов остановилась, Маркус сделал шаг вперед, его лицо было бледным.

— Повелитель Люциан, — голос полковника дрожал. — Мы получили извещение. Но Империя не признает этот союз. Мы требуем выдачи тела леди Амелии… то есть, этого морока, который вы создали.

Люциан лениво усмехнулся и чуть подался вперед в седле.

— Морок? Полковник, вы всегда были плохого мнения о моей магии иллюзий. Но, боюсь, это не ко мне. Моя невеста сама хочет поприветствовать старого друга.

Амелия пришпорила Пушка и выехала вперед. Она откинула капюшон плаща, позволяя аквамариновым волосам рассыпаться по плечам. Солнечный свет Солариса, пробивающийся сквозь облака, ударил ей в лицо, подчеркивая бледность кожи и блеск черных камней на груди.

— Маркус, — произнесла она, и её голос эхом разнесся в тишине пограничного поста. — Ты всегда говорил мне, что воин должен уметь адаптироваться к любой местности. Как видишь, я адаптировалась.

Полковник пошатнулся. Гвардейцы за его спиной начали шептаться, кто-то выронил копье.

— Леди Амелия… Но вы… вы в черном. Вы… с ними?

— Я с теми, кто не объявляет меня мертвой ради наследства, Маркус. Я приехала за своим отцом. И если кто-то из вас попытается преградить нам путь к столице — Повелитель Люциан расценит это как нарушение дипломатической неприкосновенности. Вы ведь не хотите мировой войны из-за того, что ваш принц плохо справляется с бумажной работой?

Маркус посмотрел на Люциана, который скрестил руки на груди, за его спиной тяжело дышали кошмары, а в небе кружили виверны. Затем он снова посмотрел на Амелию. В её глазах не было Тьмы — в них была всё та же яростная, гордая искра Аквамаринов, только теперь она была оправлена в обсидиан.

— Ворота! — хрипло выкрикнул Маркус. — Открывайте ворота! Пропустить делегацию Эребуса!

Когда они проезжали под сводами массивной арки, Амелия почувствовала, как по её коже пробежал холодный озноб. Она вернулась домой. Но теперь она была чужой. Она чувствовала взгляды своих соотечественников — смесь ужаса, благоговения и ненависти.

Люциан поравнялся с ней, когда они выехали на имперский тракт.

— Ты держишься лучше, чем я ожидал, — тихо сказал он.

— У меня хороший учитель, — Амелия не смотрела на него, но её пальцы крепче сжали поводья. — Но учти, Люци… в столице нас ждет не полковник Маркус. Там нас ждет Эдриан. И он подготовил для нас не цветы.

— Пусть готовит что угодно, — Люциан поправил перчатку. — Главное, не забывай: ты — моя будущая королева. Веди себя так, будто ты владеешь этим миром. Потому что пока я рядом — так оно и есть.

Амелия посмотрела вдаль, где на горизонте уже виднелись золотые шпили столицы. Путь к спасению отца только начинался, и она знала: эта дорога будет вымощена либо правдой, либо пеплом их обоих.