Право молчать (гет)

Фонарь за окном мигает, качается. Тени ходят по стене. Я сижу с чаем, смотрю в темноту.

Сегодня дочка спросила:

— Мам, а у тебя сколько было парней до папы?

Я поперхнулась.

— А что?

— Да мы с девчонками спорили. Катька говорит, что у неё мама была огонь, штук двадцать. А Ленка говорит, что её мама — монашка, только папа и был. А у тебя сколько?

Я смотрела на неё и думала: зачем тебе это знать? Зачем вам всем это знать? Вы меряете нас количеством. Как будто в этом счастье.

— Неважно, доченька.

— А мне интересно.

— Важно не сколько, а кто. И как.

Она скривилась.

— Ой, мам, ты как бабушка. Сейчас другие времена.

— Другие, — согласилась я. — Но люди те же.

Она помолчала. Потом спросила вдруг:

— Мам, а ты жалеешь?

— О чем?

— Ну... что их было много. Что ты не с папой. Что Сергей ушел.

Я долго молчу. Потом говорю:

— Жалею, что не умела быть счастливой, когда мне давали счастье в руки.

— А сейчас умеешь?

Вот тут вопрос.

— Учусь, — говорю я. — У тебя.

Она улыбается. По-взрослому, снисходительно, как улыбаются любимым, но глупым детям.

— Ну, учись, — говорит. — Я подожду.

Убежала в комнату, воткнула наушники.

Я осталась.

Я сижу и думаю: а если бы она спросила по-другому? Если бы спросила: «Мам, ты была счастлива?» Что бы я ответила?

Я не знаю.

Но я знаю другое: я хочу, чтобы у нее было меньше камней. Чтобы она не врала. Чтобы она умела быть здесь, с тем, кто рядом. Чтобы не боялась любви.

И может быть, для этого ей не нужны мои слова. Может быть, ей нужен мой пример.

А значит, мне нужно меняться. Прямо сейчас. Пока не поздно.