Взгляд в Бездну (джен)

— Ваше предложение, несомненно, интересно, но… м-м-м вызывает у меня много вопросов, если вы понимаете, о чем я, — Неф Эньо растянул губы в снисходительной и совершенно фальшивой улыбке, как будто ведет обыкновенный для такого как он разговор о сделке или выплате долгов. За прошедшее время он ни капли не изменился и если в Изначальной системе есть кто-то, кто может раздражать Ноила сильнее, чем Баллас, так это директора Корпуса, которые, кажется, уже давно потеряли связь с реальностью, сосредоточившись на бесконечной прибыли.

Найти Эньо труда не составило, несмотря на то, что он достаточно глубоко забрался в шахты Долины сфер, видимо решив, что сможет там отсидеться и построить свою подземную резиденцию, которую не разрушит Нармер. Очевидно, его надежды были не то что ложными, а попросту наивными, но объяснить это самовлюбленному идиоту, одевающемуся как огромный терминал для приема кредитов, крайне сложно, если вообще возможно.

Ноил переглянулся с Мейрилем — его Цитрина последние десять минут выглядит так, как будто готова сорваться с места, чтобы исполнить их совместное молчаливое желание врезать директору — и, подавив тяжелый, разочарованный вздох, произнес:

— Какие ответы ты хочешь на свои вопросы получить? Идет война и если мы проиграем — вся система будет уничтожена, включая твоё подземное царство. У тебя два выбора — помочь нам и увеличить свои шансы на выживание, либо прятаться дальше, пока Солнце не будет уничтожено.

— Я понимаю, — небрежно махнул рукой Эньо, — но, как и любому торговцу, мне важно, чтобы мои инвестиции не были сделаны зря. Каковы гарантии, что после окончания войны я не останусь без флота и моих прежних позиций?

Ожидаемо, этого придурка больше волнует собственная шкура и её сохранность, а не выживание всей гребаной системы, Ноил даже не может сказать, что удивлен такой новостью.

— Тебе придется самому обеспечить эти гарантии, — покачал головой Мейриль. — Мы выиграем войну, а то, что будет дальше происходить с Корпусом — дела Корпуса.

Конечно же, лицо Эньо мгновенно скривилось, отобразив самые картинные и наигранные сомнения которые только может испытывать человек. Ноил сделал глубокий вдох и долгий-долгий выдох, напоминая себе, что убивать ублюдка нельзя, у него в распоряжении приличное количество ресурсов и солдат. Смогут забрать их миром — хорошо.

— Ну же, давайте будем говорить языком сделки, — лениво произнес корпорат. — Я помогу вам — вы поможете мне, и все останутся довольны, разве нет?

— Тэнно не будут участвовать в подпольных интригах Корпуса, — отрезал Ноил. — Либо поможешь нам добровольно, либо мы заставим тебя это сделать и тогда, после войны, поверь мне, у тебя точно не будет никаких гарантий.

Эньо лишь выразительно закатил глаза, ни на мгновение на испуганный прозвучавшей угрозой, этот самовлюбленный кондрак слишком часто имел дело с агрессивно настроенными воинами Орокин, чтобы продолжать бояться их слов и это с одной стороны вызывает определенную долю уважения, а с другой невероятно сильно бесит.

— В таком случае, полагаю, у меня нет другого выбора, кроме как объявить тревогу и запереть вас здесь, — директор ленивым движением руки указал на шахты Венеры, вдоль и поперек испещренные техникой Корпуса. — Вы на моей территории, Тэнно, и вам придется вести диалог на моих условиях, в противном случае… что ж, полагаю, я не доживу до завтрашнего дня, но и вы не получите людей, которые вам так нужны. К какому же решению мы тогда придем?

Ноил издал поток тихих, неразборчивых ругательств, потому что диалог предвещает быть настолько долгим, насколько это возможно. Мейриль, судя по тому, что устроился на своем месте поудобнее, пришел к такому же выводу.

Диалог и правда получился долгий.

Эньо торговался как мог и прибегал ко всем возможным уловкам, чтобы заставить Тэнно помочь ему забраться повыше на иерархической лестнице Корпуса, хотя выше поста директора только звание сраного Парвоса Грэнума, к которому этот терминал кредитов явно неровно дышит. Торги были долгими и вел их в основном Мейриль, потому что Ноил довольно быстро сдался и, решив не переоценивать своё терпение, благоразумно замолк, чтобы не усложнять и без того сложные переговоры.

В конце концов, кое-как, с явным недовольством Эньо, они договорились о нейтралитете Тэнно к его отделу после войны и обязательстве не вмешиваться в его дела — то есть не рушить корабли, не убивать людей и, в общем, не делать всего того, что они делали до войны. Неприятные условия для обеих сторон и Ноил, даже не заглядывая в будущее, может сказать: эта договоренность будет мгновенно нарушена, стоит только войне закончиться.

— Надо держать его подальше от внутренних планов и стратегий, — решил Мейриль, стоило им покинуть шахты Венеры после заключения союза.

— Всех директоров надо держать подальше от планов и стратегий, — пожал плечами Ноил, проверяя сообщения в коммуникаторе. Последнее время для его клана выдалось непростым: сначала погибли все военачальники, оставив их в настоящем хаосе без руководства, а затем пришлось спешно передислоцироваться, потому что медленно, но верно, война подходит к той стадии, когда разгорается настоящее пламя.

«Паралич» сломан, по Нармеру нанесен критический удар, поставивший под сомнение их способность удерживать контроль над системой и давший Тэнно уверенности в своих силах. Обе стороны копят силы, Тэнно для удара, а Нармер для защиты от удара, вся система сейчас похожа на разгерметизированный контейнер с топливом, одна искра — и будет взрыв. В таких условиях оставаться вдали от союзников настоящее самоубийство, а потому Ноилу пришлось применить все свои навыки красноречия, чтобы убедить остальных покинуть Газовый город, где они уже успели обосновать себе удобную базу. Он и не подозревал, что работа управляющим требует столько убеждения, перемешанного с полуправдой.

На коммуникатор поступил вызов Шийи, и Тэнно, проверив, что вокруг нет никого особо любопытного, приняли его. Управляющие разных кланов друг другу просто так не звонят.

— Ваши рейлджеки по близости? — без предисловий спросила девушка, её Ревенант Прайм выглядит потрепанным. — Моим нужна быстра эвакуация, пока не пришел Нармер.

— Ситуация критическая? — уточнил Мейриль.

— Не настолько, чтобы паниковать, — пожала плечами Тэнно. — Мы практически полностью освободили корабли проксимы Венеры, последняя битва выдалась тяжелее ожидаемого и пара отрядов осталась без десантников.

Значит, если расчеты верны и Шийа смогла сохранить хотя бы половину захваченных кораблей Корпуса, то в их распоряжении флот размером где-то с треть флота Нармера. Не самая впечатляющая цифра, но больше они вряд ли смогут выжать, наступление Владеющих разумом ударило не только по Тэнно, но и по Корпусу с Гринир. Тем более, что в Старой войне количественное преимущество тоже было не них стороне, но исход той битвы всем известен.

— Я пришлю своих, — решил Мейриль. — Как закончишь с проксимой — позволь бойцам отдохнуть и набраться сил. Скоро мы встретимся с Нармером лицом к лицу.

Шийа лишь согласно кивнула, потому что отрицать назревающее столкновение не может никто. Первая битва была с треском проиграна Тэнно, однако теперь настало время для реванша и, если он окажется провальным, вряд ли хоть кто-то сможет их спасти. Ноил прикрыл глаза, тщетно пытаясь успокоить гнетущее чувство ожидания глубоко внутри.

Пора им перестать бояться Ока.

* * *

Гельминт с мерзким трещанием техноцитовой плоти разжал клешни и Гаруда Прайм безвольно рухнула на зараженное кресло, раскинув конечности как марионетка с оборванными нитями. Её прошлая версия — поврежденная до самого мяса, сломанная, покрытая оплавленным золотом — оказалась в захвате светящихся зарослей и медленно начала врастать в стену отсека, пока не исчезла полностью, поглощенная в каком-то роде, наверное, родственным существом.

Мгновение тишины. Гаруда Прайм дернулась, будто рыба брошенная на берег, после чего зашевелила конечностями, медленно поднимаясь. Оператор, облокотившись спиной о стену возле открытой автоматической двери отсека, растянула губы в блеклой улыбке и произнесла:

— С возвращением, Гару.

Варфрейм медленно подняла голову. Судя по тому, что до сих пор не ответила ничего в своей типичной раздраженно-высокомерной манере — она помнит, что произошло. Наверняка пристально рассматривает Оператора и то, что с ней случилось — темно-розовые, уродливые ожоговые шрамы, что расползлись по всему телу девчонки начиная со стоп и заканчивая лицом, левая часть которого практически полностью повреждена Переносом, даже линия волос. Глаз удалось сохранить благодаря работе медотсека, но вот кожа… девчонка с трудом чувствует прикосновения к поврежденным участкам. Она ещё не решила, хорошо это, или плохо.

Оператор знает, как выглядит, смотрелась в зеркало, когда Аврис наконец позволила покинуть медотсек. Уродливо, блекло, возможно несчастно, возможно пугающе. После путешествия в Дувири и спешного курса терапии, который, впрочем, оказался бесполезен в виду волшебного свойства Бездны затягивать раны, у неё не было шанса сделать со своим внешним видом хоть что-то. Да и вряд ли простая прическа с одеждой могут исправить то, что стало с девчонкой.

Она не знает, что думать об этом. Произошедшее — очередной результат её действий, один из многих, которые принесли примерно столько же проблем. Если бы Оператор вышла из-под удара силовой установки, примененной Нармером, если бы смогла собрать вместе хотя бы две мысли, то ей определенно не пришлось бы смотреть на собственное отражение и ужасаться тому, что с ним случилось, но в то же время, если бы она контролировала ситуацию, то и не пришлось бы и думать об очередной случайной жертве, коей стал Инэ.

Эти шрамы — лишь очередной результат действий девчонки. Один из многих, что были и ещё будут. Вероятно, нет смысла думать о них слишком много, по крайней мере не сейчас.

Скрежещущий голос Гаруды наконец вырвал Оператора из размышлений:

— Выглядишь дерьмово.

Девчонка лишь тихо хмыкнула, не видя смысла отрицать очевидной истины.

— Ты наблюдательна, — саркастично заметила она.

Наступила гнетущая тишина, которая всегда наступает, когда тема заходит об особенностях Оператора. Они не говорят об этом. Старательно делают вид, что этого не существует, что всё в порядке и ничего не было, а когда всё-таки приходится столкнуться с действительностью — молчат, пока тема не сменится. Девчонка думает, что это лучшее, чего они могут достичь с данном вопросе.

Гаруда наслаждается смертью и кровью, для неё безумие Оператора — благословение. Для Оператора это проклятье. Они не смогут прийти к компромиссу, лишь вскроют итак больные раны. Гораздо проще молчать и не пытаться выяснить, кто о чем думает.

— Приходи в себя, — махнула рукой девчонка, разворачиваясь к выходу. — Скоро будет крупное сражение.

Со стороны Гаруды, как и ожидалось, последовало молчание. Оператор уже собиралась покинуть отсек, но, когда она оказалась в проходе, варфрейм всё же произнесла:

— Мне жаль.

Девчонка остановилась на полушаге. Посмотрела на Гаруду через плечо — та всё ещё сидит на кресле Гельминта и, судя по сгорбленной спине, действительно пребывает в угнетенном состоянии.

Жаль… если даже варфрейм выражает соболезнования, значит ситуация действительно тяжелая, не так ли? Немного забавно, немного грустно. После Бездны и всего прошедшего времени Оператор не может найти в себе силы чтобы заново пережить те воспоминания и заново разрывать своё сердце на части, чтобы почувствовать боль. Она устала злиться на себя. В какой-то момент эта злость становится слишком знакомой, чтобы продолжать уделять ей внимание.

— Как будто в первый раз, — в конце концов произнесла Оператор и продолжила путь.

Двери Гельминта закрылись за спиной, а следом двери её личной комнаты, в которой появилось до раздражающего много лекарств и медкапсул с подробной инструкцией применения. В последнее время на орбитере стало тихо, ведь варфреймы, решив проявить удивительную тактичность, стали вести себя поразительно спокойно и даже не пытаются оторвать друг другу головы за то, что кто-то взял чужое оружие. Все ходят вокруг Оператора чуть ли не на цыпочках, будто ожидая, что она взорвется. Девчонка не знает, есть ли у них реальные основания на опасения.

Остановившись перед зеркалом в комнате, она посмотрела на своё отражение. Волосы — уцелевшая их часть на правой стороне головы — грязные, блестящие, спутанные как использованная щетка. Кожа бледная, практически пепельная из-за «дефицита витаминов, питательных веществ» и другой медицинской чуши, которую перечислила Аврис. Глаза тусклые, уставшие, под нижними веками пролегли глубокие синяки, очень слабо похожие на натуральные — такое чувство, что Оператор либо нанесла тени, либо ей врезали в оба глаза. Губы сухие, потрескавшиеся.

Гаруда неплохо смягчила свой вывод, когда сказала, что девчонка выглядит «дерьмово». Она выглядит как пиздец.

Война прошлась по ней катком без капли сожаления и, кажется, чуть не раздавила. Одно событие за другим, Оператор в какой-то момент, наверное, даже оставила попытки следить за ситуацией, просто плывя по течению и выполняя приказы брата. В конечном итоге это всё пришло к тому, с чего начиналось, а девчонка вновь осталась одна, собственными руками разрушив блеклый шанс на то, чтобы вырваться из этого проклятого круга.

В конечном итоге, всё осталось таким же, каким и было. Ничего не изменилось. Ничего и не изменится. Где-то несколько суток назад Оператор определенно бы взбесилась из-за этого, взвыла и продолжила отчаянно цепляться за те жалкие крохи надежды что у неё были, даже если в глубине души понимала бы, что эти крохи — лишь призрак её желания стать кем-то большим, чем просто убийцей. Сейчас она понимает, что у каждой проблемы есть корень, из которого она произрастает.

Взгляд сам собой упал на Солнце и Луну, что стоят у стены рядом с лежанкой девчонки. Оператор — не Гаруда. Раны Оператора — не раны Гаруды. Прошлое Оператора — не прошлое Гаруды. У них разные истории происхождения. У них разные враги.

Девчонка вновь посмотрела на своё отражение в зеркале. Потянулась к ножницам, лежащим на полке рядом и без сожалений отрезала половину алой пряди, затем ещё и ещё. Ей определенно стоит привести себя в порядок, а не загнивать в собственном орбитере, смотря на своё «дерьмовое» лицо.

* * *

— Не думал, что ты из тех девчонок, которые стригутся в знак решительности, — протянул Дейт, смятенно рассматривая Оператора.

— Длинные волосы уже не получится нормально завязать в хвост, — пожала плечами девчонка, намекая на шрамы, затронувшие практически всю левую часть головы.

Дейт понятливо кивнул, но, судя по жалостливому лицу, имеет ещё очень много сострадательных и поддерживающих слов, которые хочет сказать, благо прежде, чем он успел это сделать, появился Йон.

— Собрание скоро начнется, — оповестил он.

Оператор коротко кивнула и, немедля, отправилась в отсек флагмана, где назначена общая встреча клана. Как только от союзников пришло оповещение о том, что флот Корпуса освобожден, «Посмертие» тут же начало готовиться к решающему сражению, от которого, похоже, будет зависеть не малое, а потому Тэнно, что до этого отдыхали после выполнения «Пробуждения», быстро пришли в боевую готовность. Сейчас должно состояться собрание, где военачальники наконец раскроют тайну планируемых событий и Оператор наконец сможет занять голову чем-то кроме невеселых рассуждений о своей жизни.

Тем более, что ей уже давно пора поговорить с братом. Ивальд, судя по тому, что так и не появился в медотсеке, либо очень занят, либо притворяется очень занятым, чтобы избегать встречи. Оператор понятия не имеет, какой вариант более вероятный, в конце концов, планирование войны, очевидно, дело не легкое, особенно учитывая то, что, похоже, их противостояние Нармеру наконец подходит к самой активной фазе.

— Как ты? — поинтересовался Йон, пока они шли к нужному отсеку.

— По мне не видно? — пробормотала Оператор.

Военачальник неопределенно пожал плечами, не давая четкого ответа. Вероятно это была его слабая попытка проявить озабоченность, ну или что-то отдаленно на неё похожее.

— Рад, что ты снова в строю, — произнес он с типичным равнодушием, в котором, кажется, проскочили нотки искренности.

Оператор вяло улыбнулась, решив оставить это без ответа. К этому моменту они уже подошли к дверям нужного отсека, в котором, судя по приглушенному гулу, уже собрался весь состав клана в ожидании оглашения предстоящих действий. Оказавшись внутри, девчонка быстро нашла себе место в углу зала, там, где поменьше Тэнно, и устремила взгляд в центр. Там, на небольшой трибуне, стоит Ивальд вместе с другими военачальниками. Сейчас он что-то обсуждает с Фесфой, синяки под глазами которой ничуть не уступают синякам Оператора и это при том, что та не путешествовала в Дувири и не получала тяжелейших ожогов от поврежденного Переноса.

Прошло какое-то время, прежде чем военачальники закончили разговор, тогда Ивальд наконец обратил внимание на собравшихся в зале Тэнно. Его взгляд плавно проскользил по головам склановцев, пока, конечно же, не остановился на Операторе, будто этот гиперопекающий придурок заранее знал, что она тут.

На мгновение Ивальд замер, широко раскрыв глаза в растерянности, может, в страхе. Затем Оператор махнула ему рукой в знак приветствия и, кажется, этого простого движения хватило, чтобы брат немного расслабился. Он быстро взял себя в руки, надел лицо уверенного военачальника, коротко кивнул, приветствуя в ответ, после чего, наконец, начал свою речь:

— Прошу внимания! Собрание начинается!

Дождавшись, когда Тэнно утихнут и в зале воцарится тишина, он продолжил:

— Недавно, совместными усилиями Альянса были освобождены корабли Корпуса. С учетом кораблей Гринир можно сказать, что мы смогли вооружиться минимальным флотом для борьбы с Нармером. Этого недостаточно, чтобы вести полноценную, продолжительную войну, но достаточно для точечного, сильного удара, который сможет пробить оборону врага и даст нам шанс добраться до командного центра.

Да, как и ожидала Оператор, они не собираются вести долгие сражения за планеты и линии фронта, это хорошо, учитывая поглощение Солнца Прагас и всё такое. Необходимо уничтожить Балласа и чем раньше, тем лучше.

— Местом удара станет Земля, если точнее — башня Унум, — не став делать долгих вступлений, сразу сказал Ивальд. — С неё можно будет попасть на один из командных мюрексов, а следом уже добраться до кораблей у Солнца. Первый удар станет началом следующего — сразу же после захвата Унум мы вступим в бой с Нармером у звезды и должны будем добраться до Балласа, чтобы убить его раз и навсегда. Нельзя давать противнику шанс на осознание и передислокацию, необходимо уничтожить его одной, четко спланированной атакой, в ином случае у нас останется слишком мало времени до того момента, пока Прагас не пожрет Солнце.

Тэнно понятливо закивали, быстро приняв данную стратегию и согласившись с её правильностью.

— Касательно деталей, — продолжил Ивальд. — Завтра на Острон отправится группа скрытого действия из других кланов, её задачей будет подготовка местности к нашему приходу, а именно: разведать обстановку, спланировать атаку и по сигналу освободить жителей от Вуалей, а всех, кто может помешать захвату Унум — устранить. Следом, как только скрытая группа отправит отчет о ситуации и готовности к действию, мы выдвинемся в бой. В бою у нас будет две цели: Эрра и Каир.

Оператор прищурилась, услышав имя предателя, из-за которого Тэнно пришлось целых три месяца прятаться по углам и надеяться на лучшее.

— Эрра — управляющий войсками на Земле, поэтому его уничтожение будет само собой разумеющееся, а вот с Каиром посложнее. Как выяснила разведка, после уничтожения «Паралича» он какое-то время сидел на месте, а затем выдвинулся прямиком к Эрре, несомненно, чтобы передать новые планы и разработать следующие системы подавления Тэнно. Нам этого допускать нельзя, поэтому на его перехват и устранение отправится другая группа. В это время, на Земле, весь альянс Тэнно, совместно с флотами Гринир и Корпуса, вступят в сражение с Нармером. От того, кто в нем победит, будет зависеть успешность всего плана и, как следствие, выживание Изначальной системы.

На этом вся по-настоящему важная информация закончилась. Следом пошли воодушевляющие речи, точно выверенные слова, нацеленные на поднятие духа бойцов, и неизменное: «Пора нам перестать бояться Ока», произнесенное хором воспрянувших духом Тэнно. Собрание закончилось взбудораженным галдежом, члены «Посмертия», быстро подхватив атмосферу ожидания решающей битвы отправились тренироваться и оттачивать свои навыки, в то время как Оператор поспешила покинуть отсек следом за Ивальдом, подальше от шума и взволнованной толпы.

В коридоре, отойдя от зала собрания на приличное расстояние, они с братом наконец остались одни.

Ивальд остановился, развернулся и посмотрел на Оператора с ничем не прикрытой, искренней усталостью, сквозящей буквально в каждой части его тела. Девчонка не помнит, когда в последний раз видела его настолько вымученным, даже после Заримана он казался задумчивым, отрешенным, но не уставшим. Новая война стала тяжелым грузом для них обоих.

— Эй, — вяло махнул рукой Ивальд.

— Эй, — махнула рукой в ответ Оператор.

Наступила неловкая тишина. Довольно сложно начинать разговор с человеком, на которого ты накричала, находясь под воздействием обезболивающего и расшатанной психики.

— Как в Дувири? — Ивальд первым нарушил молчание, большое ему спасибо.

— Ты знаешь про Дувири? — смятенно спросила девчонка.

— В общих чертах, — неопределенно пожал плечами брат. — Параллельный мир, откуда пришла твоя взрослая версия.

— Вроде того, — кивнула Оператор. — Он довольно красивый.

— Почему тогда не осталась там?

Снова наступило молчание, на этот раз довольно гнетущее. Девчонка испустила шумный вздох, думая о том, что разговоры на глубокие личные темы — совершенно не её профиль. Однако вопрос надо решить, иначе не получится двигаться дальше ни ей, ни брату.

— Слушай, — сказала Оператор, — извини за то, что ушла не предупредив и всё такое, но я не могла оставаться на корабле с мыслью о том, что сделала. Извини за то, что накричала, но ты мог бы выбрать другое время чтобы прийти, например не тогда, когда я накачана обезболом и только проснулась после очередной бойни.

— За что ты извиняешься? — нахмурился Ивальд. — Я ни в чем не обвинял тебя.

— Потому что если не извинюсь я, извинишься ты, а мне этого не надо, — покачала головой девчонка. — Я не виню тебя.

Кажется, такой ответ совершенно не устроил брата, потому как он нахмурился только сильнее и посмотрел на Оператора с таким сомнением, как будто она только что сказала какой-то шизофренический бред сумасшедшей.

— Тебе следует, — с промедлением заметил он.

— Ну что ж, тебе следует винить меня за отметину на лице, — девчонка указала на правую щеку, где у брата на коже остались волнистые линии шрама. — Но, как видишь, мы оба не умеем припоминать друг другу зло.

Несмотря на то, что постоянно цепляются за мелочи и пытаются поддеть друг друга, ведь кто-то когда-то стащил наклейки, или своровал фрукты со складов. Винить за пропавшие безделушки гораздо проще, чем за ранение, чуть не окончившееся смертью, или за разорванное в клочья сердце.

— Заканчивай с самобичеванием, у нас нет на это времени, — произнесла Оператор. — Я хочу отправиться за Каиром.

— Ты очень быстро меняешь темы, — не скрывая недовольства, пробормотал Ивальд.

— Хочешь дальше сыпать кислоту на раны и продолжить разговор о том, кто кого должен винить? — выгнула бровь Оператор.

Брат не ответил и этого молчания было достаточно для понимания: нет, не хочет. Несколько секунд он продолжать смотреть на девчонку пристальным взглядом прищуренных глаз, после чего испустил долгий усталый вздох и, зарывшись пальцами в заметно отросшие за три месяца войны волосы, произнес:

— Каир не самая простая цель, ты же понимаешь. Нармер охраняет его не хуже, чем Балласа, он двигается в сопровождении целого конвоя Владеющих разумом и конечная точка его нынешнего пути — командный мюрекс Эрры. Тебе придется иметь дело не столько с Каиром, сколько с целым взводом дронов.

— Не слышу ничего нового, — невозмутимо ответила Оператор. — С каких пор взвод дронов стал для меня серьёзной проблемой?

Ивальд смерил её острым взглядом и обычно такой взгляд означал, что вот-вот начнется спор, который может перерасти в настоящую драку не на жизнь, а насмерть, но сейчас брат молчит. Определенно имеет возражения, определенно у него есть, что сказать, но всё равно молчит, понимая, что его слова уже не имеют смысла и принесут только больше проблем. Оператор медленно покачала головой, призывая брата не усложнять и без того сложную ситуацию.

— Ты ничего не можешь изменить, — произнесла она, — так что просто позволь мне делать то, в чем я хороша.

Тэнно с неприкрытой досадой поджал губы, на его лице отразилось множество противоречивых эмоций, которые, впрочем, так и остались невысказанными. Кажется, произошедшие события оказались достаточно болезненными, чтобы даже такой упертый придурок как он смирился со своим положением.

— Отряд? — тихо, с явной осторожностью спросил Ивальд.

Оператор не думала ни секунды, прежде чем ответить:

— Расформируй его, или поставь другого командира. Тринадцатый отряд не может существовать в том виде, в каком был, и ты это знаешь.

— Почему? — на этот раз голос принадлежал не Ивальду.

Девчонка резко обернулась и уставилась на Атлая с Кодзом, что встали посреди коридора в десятке метров от них. Оба смятены и явно недовольны, Кодз, сложив руки на груди, пытается одним только разочарованным взглядом прожечь дыру в Операторе, в то время как Атлай ещё держит типичную для него маску равнодушия. По коже прошлись мурашки при воспоминании о том, что раньше рядом с ними, во главе, стоял третий Тэнно, восхищавшийся тем, кем восхищаться не стоило. Тем, кто в конечном итоге его убил, потеряв связь с реальностью.

— …полагаю, мне пора вас оставить, — напряженно произнес Ивальд, даже не смотря на него Оператор может понять, что брат пристально наблюдает за её реакцией, готовый вмешаться в любой момент.

Только дождавшись короткого кивка сестры, Тэнно наконец сдвинулся с места и продолжил путь по коридору, явно при этом кидая на них косые взгляды через плечо. Слава всем высшим силам, дальше косых взглядов он не пошел и покорно покинул помещение, дав Оператору самой разобраться с проблемой.

— Что за дела? — тут же резко спросил Кодз, стоило только Ивальду скрыться из виду. — Почему ты вдруг решила кинуть нас? Это из-за Инэ?

Да.

— То, что он погиб, не означает, что надо распускать весь отряд! Уже решила, что мы все ни на что не способны?

Нет.

Сказать этого прямо Оператор не может и последнее, чего хочет — лгать в глаза тем, кого считает союзниками. Она уже причинила достаточно боли, убив того, кто полагался на неё, и не собирается пополнять этот список. Им же будет лучше, если они больше никогда не встретятся в одном бою.

— Решение окончательное, — твердо сказала девчонка. — Скоро вам назначат другого командира.

Атлай задумчиво свел брови вместе, в то время как Кодз, даже не пытаясь скрывать своего недоумения, сплеснул руками и бросил:

— Да что с тобой не так? Я думал мы, типа, друзья? Разве друзья оставляют друг друга после того, как один из них погиб?

Они совершенно ничего не знают, да? Ивальд, скорее всего, скормил им сказку о том, что Инэ героически отдал жизнь в битве с превосходящим по численности противником и, честно говоря, Оператор не может определиться, злиться ей на это, или нет. Пусть лучше будет так. Пусть они будут считать её сукой с противным характером, которая «кинула» их после смерти одного из отряда, чем узнают об опасности удара когтей в спину. Наверное, с этим будет жить чуточку проще, по крайней мере им.

— Вы были моими подчиненными, ничего более, — отрезала девчонка, заставив себя не отводить взгляда от искаженных лиц парней. — Решения вышестоящих не подлежат обсуждению. Выполняйте приказы и не задавайте ненужных вопросов, если не хотите лишних проблем.

Дожидаться их ответа она не стала, потому что этот, казалось бы, короткий диалог выжал из неё достаточно сил. Нет смысла объяснять. Нет смысла пытаться сгладить углы. Оператор — одиночка и произошедшие события прекрасно это доказали. Они не должны быть рядом с ней, не должны подвергаться опасности просто из-за того, что оказались не в том месте не в то время. Такие как девчонка — неуправляемые, не способные контролировать самих же себя — должны держаться в изоляции ради безопасности окружающих и ради безопасности их собственной.

Развернувшись на пятках, девчонка широким шагом пошла прочь из коридора, стремясь как можно быстрее избавиться от давящего присутствия Атлая с Кодзом и ощущения их пристальных взглядов, направленных точно в спину.

Она не знает, поступает ли правильно. Она не знает, имеет ли смысл её решение. Она не знает, нормально это — игнорировать отвратительное чувство, засевшее где-то глубоко во внутренностях словно техноцит, медленно разрушающий организм. Это не грусть. Это не горе и не отчаяние. Это что-то… просто мерзкое, что-то, от чего хочется избавиться, но попросту невозможно. Оператор быстро приняла решение игнорировать это чувство, потому что, возможно, она не знает, правильно ли поступает, но оно и неважно, по крайней мере не сейчас.

Потому что сейчас она точно знает, кто понесет ответственность за то, что произошло с девчонкой. Тот, кто за это и ответственен.

Позади раздался тихий, веселый смешок, отразившийся звонким эхом от металлических стен корабля и Оператор резко остановилась. Коридор с Кодзом и Атлаем остался позади, сейчас перед глазами какой-то из технических отсеков, проходящих через нижние уровни флагмана, здесь мало кто ходит, только ребята Йона и то не часто. Полутьма, не особо хорошо работающие светильники, груды пустых и полупустых ящиков с оборудованием, широкий иллюминатор, открывающий вид на звезды. Даже не смотря в него, Оператор знает, что увидит там собственное лицо, расплывшееся в широкой улыбке.

Долгие мгновения девчонка молчала, продолжая смотреть перед собой. Затем, не оборачиваясь, произнесла:

— Ты виновен во всём, что происходит.

Ответом ей послужила тишина, но Оператор и не ожидала слов. Она продолжила говорить:

— Ты стал причиной Заримана. Ты создал Тэнно. Ты дал Орокин возможность сделать из нас оружие. Ты лишил нас всего.

В конце её голос дрогнул от нарастающего гнева. Тихого, холодного, но невероятно стойкого гнева, того, который держится годами, того, который разъедает изнутри и заставляет двигаться если не ради собственного счастья, то ради мести.

— Разве это лишение? — собственный голос звучит лениво, беспечно, совершенно не обременено чем-либо. — Я подарил вам силы, о которых никто и мечтать не мог. Вся система боится грозных Тэнно. А Тэнно боятся тебя.

Демон произнес это с явной улыбкой, с нескрываемым удовольствием, слышимым где-то под слоем беспечности.

— И всё это, — продолжил он, — лишь ценой маленького корабля.

— Маленького корабля? — задушено повторила Оператор. — Все, кто были на том корабле — погибли, а мы… не знаю, можно ли нас ещё называть людьми. Ты уничтожил десятки жизней. Просто взял и раздавил, будто они ничего не стоят.

Демон лишь громко, выразительно цокнул и наверняка закатил глаза, всем видом показывая, что совершенно не воспринимает нравоучения девчонки всерьёз.

— Ну же, Малыш, не надо читать мне лекции о ценности жизни, мы ведь оба не придаем этому должного значения, — произнес он. — Ты ли можешь судить кого-то за количество убитых…

— Я стала такой из-за тебя! — рявкнула Оператор, её срывающийся голос эхом отразился от металлических стен отсека. — Если бы не ты, если бы не сделка, ничего бы этого не случилось! Я убивала своих союзников, чуть не убила брата и ты считаешь, что я должна это ценить? Что я должна быть рада тому, кем стала? Что я должна быть благодарна?!

Человек в Стене ответил громким, театральным вздохом, как будто в этом диалоге нет ничего стоящего. Как будто он наблюдает за истерикой маленького ребенка, выпрашивающего конфеты. Как будто он не разрушил её жизнь и жизни сотен других до самого гребаного основания, оставив лишь жалкие руины былого.

— Мне не интересны благодарности, — скучающе протянул он. — Достаточно будет лишь твоего маленького содействия. Вы получили в дар силы, которые не смел получить никто — теперь настало время платить. Всё просто.

— За что, блять, я должна платить? — выдохнула Оператор. — За то, что нас использовали в войне? За то, что наши родители пытались нас убить? За то что в конце концов их убили мы? За что?!

— У нас сделка, Малыш, — напомнил Демон, — условия сделки не нарушаются без последствий. Неважно, за что ты должна платить, главное то, что ты заплатишь. Так, или иначе.

О, вот как мы теперь заговорили.

Сначала давил на силы, о которых никто не мог подумать, а теперь просто ставит перед фактом, что доля будет уплачена. Никаких прикрытий, никакого напускного благородства и речей о детишках, одаренных невероятными способностями. Он просто уничтожил целый корабль ради того, чтобы добиться своего. Ради каких-то своих таинственных целей, суть которых не ясна, ради какого-то плана, в котором невольно почувствовал весь состав Заримана и, быть может, даже Орокин. Все они — Империя, Тэнно, Изначальная система — для Человека в Стене лишь глупые, ничего не стоящие игрушки, которые можно сломать, если понадобится.

Вот и всё. Вот и вся правда. Простая, неприглядная правда.

Оператор выдохнула, почувствовав, как гнев медленно осыпается в пепел, въедается во внутренности, становится их неотъемлемой частью. Становится решительностью, холодной, устойчивой решимостью, что тщательно подпитывается злобой. Она медленно повернула голову и наконец взглянула на собственного двойника через плечо. Тот всё ещё улыбается, расслабленно усевшись на пустых ящиках из-под оружия, совершенно не обеспокоенный, ведь он уверен в своей победе, да? Ему вернут долг. Так или иначе.

Оператор полностью развернулась к Человеку в Стене и ровным, обыденным голосом произнесла:

— Тебе лучше убить меня прямо сейчас.

Демон вскинул бровь, на его лице нет ничего, кроме наигранного любопытства.

— Потому что, если ты сохранишь мне жизнь, — продолжила девчонка, сделав шаг по направлению к нему, — я сделаю всё возможное, чтобы порушить все твои планы от начала и до самого конца. Чего бы мне это ни стоило. Какую бы цену мне не пришлось за это заплатить…

Она остановилась в паре метров от двойника, не сводя с него пристального взгляда.

— …я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты решил заключить со мной сделку.

Долгие секунды оглушающей тишины, которая была прервана тихим смешком Человека в Стене, растянувшего губы в заинтригованной улыбке.

— И ты действительно рассчитываешь, что можешь это сделать? — поинтересовался он, склонив голову на бок. — Очень смелые угрозы, Малыш.

— Я знаменита не пустыми словами, — протянула Оператор, — и всё благодаря тебе. Пора вживую посмотреть на то, что ты создал.

Демон прыснул, а затем громко, заливисто рассмеялся с таким искрящимся весельем, что на мгновение показалось, будто он действительно способен испытывать радость. Звонкий, вторящий самому себе смех, кажется, должны были слышать в соседних отсеках, по крайней мере Оператору так показалось из-за сильного желания зажать уши, лишь бы не слышать собственный несдержанный хохот.

Впрочем, как быстро этот смех начался, также быстро он и закончился — в одно мгновение двойник перестал смеяться и устремил на девчонку взгляд широко распахнутых глаз, на его губах застыла неизменная улыбка.

— Тогда тебе лучше оправдать свою репутацию, Малыш, — прошептал Человек в Стене, его голос исказился, приобретя несвойственные низкие тона, — иначе это будет очень большое разочарование.

Он вновь издал тихий смешок и, стоило Оператору моргнуть, как перед ней остались пустые ящики, а на месте Демона — холодный, стерилизованный воздух отсека. Она не дрогнула, впервые почувствовав, что кожа не покрывается мурашками от ощущения чужого взгляда, направленного в спину.

Девчонка скривила губы в ядовитой ухмылке и тихо, но твердо пообещала:

— Ты не будешь разочарован.