Наследники Пустоты (гет)

Коридоры Хогвартса после пира были наполнены привычным шумом и суетой, но в этом году в воздухе висело невидимое напряжение. Рон и Гермиона, гордо сияя значками старост, зычными голосами созывали первокурсников, пытаясь направить испуганную толпу в сторону башни Гриффиндора. Гарри и Джинни, словно по негласному уговору, начали постепенно сбавлять шаг, пока спины друзей и мелькание рыжих и каштановых волос не скрылись за очередным поворотом.

Стоило им остаться одним в пустынном коридоре, освещенном лишь редкими факелами, как Гарри мягко потянул Джинни за руку в сторону приоткрытой двери старого заброшенного кабинета. Внутри пахло вековой пылью, сушеной лавандой и старым пергаментом. Едва дверь закрылась, Гарри притянул девушку к себе.

— Ты с ума сошел, — прошептала Джинни, но её руки уже обвились вокруг его шеи. — Если Филч или Снейп нас поймают...

— Плевать на Снейпа, — выдохнул Гарри, прежде чем накрыть её губы своими.

В этих объятиях он искал спасения от холода, который преследовал его всё лето. Джинни была его личным солнцем, теплым и настоящим.

— Знаешь, — произнес Гарри, отстранившись лишь на мгновение, чтобы перевести дух и заглянуть в её сияющие карие глаза, — нам нужно сказать Рону. Завтра же. Или прямо сейчас.

Джинни лукаво прищурилась, поправляя растрепавшиеся волосы, которые в полумраке казались почти черными.

— Ты серьезно? Ты же знаешь моего брата. Его лицо сначала станет цвета твоей мантии, а потом он начнет задыхаться, пытаясь вспомнить все правила приличия, которых никогда не знал.

— Это неважно, — твердо ответил Гарри. — Скрывать это от него... это низко. Он мой лучший друг и твой брат. Я чувствую себя предателем, когда он смеется и хлопает меня по плечу, не зная, что я думаю о его сестре каждую свободную минуту. Я не хочу, чтобы он узнал об этом от слизеринцев или застукал нас где-нибудь в нише.

Джинни негромко рассмеялась, уткнувшись носом в его плечо, вдыхая знакомый запах метлы и свежести.

— Ладно, герой. Но я хочу присутствовать при этом разговоре. Я ни за что не пропущу это зрелище. Это будет эпичнее, чем финал Кубка мира.

Проведя в кабинете еще несколько драгоценных минут, они решили возвращаться. Чтобы не вызывать лишних подозрений, заходить в гостиную договорились по отдельности. Гарри остался стоять в тени коридора, прислонившись к холодной стене и медленно отсчитывая пять минут.

Когда он, наконец, вошел в уютную, залитую алым светом гостиную Гриффиндора, его взгляд тут же нашел знакомую компанию. Рон и Невилл устроились за шахматным столиком у камина. Невилл, судя по его несчастному виду, находился в глубоком цугцванге. Его белый слон бессмысленно метался по доске, пытаясь спастись от черного ферзя Рона, который с кровожадным видом размахивал каменным мечом.

— Не ходи туда, Невилл, — прошептал Гарри, опускаясь на диван рядом с Лонгботтомом. — Он тебя заманит в ловушку.

— Уже поздно, — простонал Невилл. — Рон играет так, будто на кону его жизнь.

— Это просто стратегия, — самодовольно ухмыльнулся Рон, передвинув коня. — Ешь его, ребята!

Черный конь с грохотом снес белую ладью Невилла, и та, рассыпавшись на осколки, поползла к краю доски.

— Гарри, где ты был? — Гермиона оторвалась от своей книги, в которой, кажется, было не меньше тысячи страниц. — Мы ждали тебя, Джинни пришла пять минут назад.

— Решил немного прогуляться по школе и подумать, — спокойно ответил Гарри. Он почувствовал на себе проницательный взгляд Гермионы. Она явно что-то подозревала, её глаза так и сканировали его лицо.

— Я просто обдумывал письмо Андромеде, — быстро добавил он, стараясь говорить максимально буднично. — Лето закончилось, но наши занятия... я не хочу их прерывать. Немного не уследил за временем.

— Слушай, Гарри, — подал голос Невилл, пока Рон праздновал очередную победу. — А это правда про Андромеду Тонкс? Бабушка говорила, что она внешне — вылитая Беллатриса Лестрейндж.

В гостиной стало тише. Имя Беллатрисы всё еще отдавалось холодом в груди каждого гриффиндорца.

— Если не знать Андромеду, то издали их можно спутать, — серьезно ответил Гарри. — Черты лица почти идентичны, тот же гордый профиль Блэков. Но у Андромеды совсем другие глаза — в них нет того безумия, только мудрость и какая-то скрытая грусть. И волосы... они не такие спутанные, она следит за собой. Но главное — это её характер. Она потратила на меня уйму времени этим летом. Этикет, история магии, право, латынь... Я ей безмерно благодарен. Без её уроков я бы так и остался тем мальчишкой, который не понимает, почему на него все смотрят в Министерстве.

— А что вы думаете о речи Директора? — Рон наконец отвлекся от шахмат, сгребая фигуры в коробку. — О том, что нам нужно дружить со змеями? Я вот лично не верю, что Малфой или Нотт вдруг станут моими приятелями. У нас за плечами пять лет вражды.

— Нам нужно стремиться к нахождению общих точек соприкосновения, Рон, — Гермиона сложила руки на груди. — Если школа расколется изнутри, она превратится в поле боя. Мы должны быть выше старых обид ради выживания.

— Я согласен с Гермионой, — кивнул Гарри. — И я восхищаюсь Дамблдором. Невероятно, как он, несмотря на всё, что лилось на него в прошлом году, смог вернуть себе все посты. Он политик высшего уровня.

— Бабушка говорит, — Невилл понизил голос, — что Корнелиус Фадж перед самой отставкой буквально обивал пороги Дамблдора. Просил о помощи, о встречах... Но Директор каждый раз отказывал ему. А теперь новый министр, Руфус Скримджер, ищет встречи с тобой, Гарри. Он хочет, чтобы ты дал интервью в «Пророке». Им нужно, чтобы «Избранный» подтвердил: Министерство делает всё возможное и Поттер их поддерживает.

Гарри почувствовал, как внутри него поднимается знакомая волна раздражения.

— Поддерживать Министерство? После того, что творила Амбридж? После того, как они называли меня лжецом? Я не готов к этому. Откуда у тебя такие подробности, Невилл?

— Моя бабушка Августа занимает не последнее место в Визенгамоте, — гордо ответил Невилл. — Она знает многие закулисные игры. Она говорит, что Министерство сейчас в панике и им нужен символ.

— Министерству следовало бы извиниться, — вставила Джинни, которая до этого молча слушала разговор. Её голос звучал резко и уверенно. — Официально, на первой полосе. Они унижали Гарри целый год, а теперь хотят использовать его как рекламную вывеску? Это мерзко.

— Бабушка говорит, что извинений не будет, — вздохнул Невилл. — Более того, расследования деятельности Амбридж в Хогвартсе не будет. Она уже вернулась на свою должность. После кентавров она, говорят, долго лечилась, но теперь снова правая рука министра.

Гарри сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Я даже не удивлен. Они всегда прячут голову в песок, когда дело доходит до их собственных ошибок. Амбридж кому-то удобна, она исполнительна и предана системе. Значит, её будут держать до последнего. Благодаря Андромеде я начал понимать, как устроена эта проклятая Британия. Это клубок змей, где каждый держит другого за горло.

Гарри замолчал, глядя на огонь в камине. Все взгляды были прикованы к нему. Он чувствовал, что сейчас — тот самый момент. Воздух в гостиной стал тяжелым.

— И раз уж мы заговорили о правде и скрытых вещах... — Гарри глубоко вздохнул и посмотрел прямо на Рона. Тот замер с королем в руке. — В общем, я и Джинни... мы вместе. Мы встречаемся. И я не хочу больше делать вид, что это не так.

Рон выронил фигурку. Каменный король с сухим стуком ударился о пол. В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев. Гермиона прижала ладонь к губам, её глаза сияли от восторга, а Невилл выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь диван прямо сейчас.

— Ты... и моя сестра? — медленно произнес Рон, и его лицо начало стремительно приобретать оттенок спелого помидора.