Дочь Принца (гет)

Глава 16. Признание

Завтрак в Малфой-мэноре подавали в малой столовой — тёмной, с высокими окнами, выходящими на запущенный сад. Гермиона сидела между Гарри и Драко, напротив Нарциссы.

Она почти не притронулась к еде.

— Вы ничего не нашли, — сказала Нарцисса не вопросом, а утверждением.

— Ничего, — ответил Драко. — Ни одного заклинания, ни одной зацепки.

— Что именно вы ищете?

Гермиона переглянулась с Гарри. Тот кивнул.

— Северуса Снейпа, — сказала она. — Мы думаем, он может быть жив.

Нарцисса замерла с чашкой у губ.

— Жив? — переспросила она. — Я видела… мне говорили… он умер.

— Его портрета нет в кабинете директора, — сказал Гарри. — Дамблдор сказал — если бы он умер, портрет появился бы.

Нарцисса долго молчала. Поставила чашку на блюдце.

— Я не знаю, как его найти, — сказала она. — Но если он жив… есть место, где хранятся ответы.

— Какое? — спросила Гермиона.

— Принц-мэнор. Родовое поместье его матери. Туда невозможно попасть посторонним. Только кровный наследник.

— Но у него нет живых родственников, — сказал Драко.

Нарцисса посмотрела на него.

— Ты — его крёстный. Это не кровь, но магия крёстного родства иногда открывает двери.

Гермиона и Гарри переглянулись.

Шанс.

--

После завтрака они снова поднялись в библиотеку.

Гарри сказал, что пойдёт собирать вещи — они планировали вернуться в Хогвартс после обеда. Он вышел, оставив их вдвоём.

Гермиона стояла у окна.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. Важное.

Он подошёл ближе.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Я боюсь, что ты обидишься. Что я не сказала тебе раньше. Что я не доверилась.

— Говори.

— Снейп. Твой крёстный. Северус. — Она сцепила пальцы. — Он мой отец. Биологический.

Драко замер.

— Моя мать была с ним близка. Он не знал. Никогда. Дамблдор стёр ему память о ней. И он умер, не узнав, что у него есть дочь.

Драко смотрел на неё. Бледный, как она никогда не видела.

— Ты — дочь Снейпа?

— Да.

— И ты молчала?

— Я боялась, — прошептала она. — Не того, что ты отвернёшься. А того, что ты обидишься. Что я не сказала тебе.

Он шагнул ближе.

— Обиделся? Немного. Но я понимаю. Это не тайна, которой легко делиться.

— Ты сердишься?

— Я сержусь, что ты боялась. Что носила это одна. Но не на тебя.

Она всхлипнула.

— Я люблю тебя, — сказал он. — И ничего не изменилось.

Он взял её лицо в ладони и поцеловал. Резко, жадно. Она ответила.

— Тогда поедем в Принц-мэнор, — сказала она.

— Поедем.

--

В Хогвартс они вернулись под вечер.

Замок встретил их запахом воска и дров. Гермиона бросила сумку на кровать и сразу пошла искать друзей.

Гостиная Гриффиндора была почти пуста. Рон сидел у камина, обняв Лаванду, и что-то тихо ей рассказывал. Лаванда слушала, положив голову ему на плечо.

— Гермиона! — Рон поднял голову, улыбнулся. — Ты вернулась! Ну как Мэнор? Жутко, наверное.

— Жутко, — честно сказала она. — Но мы кое-что узнали.

— Что? — спросила Лаванда.

— Можем собраться? Всем. Я расскажу.

Через десять минут в гостиной сидели Гарри, Рон, Джинни и Лаванда.

— Снейп, — начала Гермиона. — Мы думаем, он может быть жив. Его портрета нет в кабинете. А должен быть.

— Жив? — переспросил Рон. — Как? Я видел… Гарри видел…

— Мы не знаем, — ответила она. — Но Нарцисса сказала, что в поместье его матери, Принц-мэноре, есть библиотека. Может быть, там найдутся ответы.

— И ты поедешь туда? — спросила Джинни.

— Мы поедем. Я, Гарри и Драко.

Рон нахмурился.

— Драко?

— Он изменился, — сказал Гарри. — Ты сам говорил.

Рон помолчал. Потом кивнул.

— Ладно. Он изменился. Я вижу.

— Ты не злишься? — спросила Гермиона.

— На что? — Рон пожал плечами. — На то, что вы стали друзьями? На то, что он теперь не хорёк? Война кончилась. Мы все другие.

Гермиона перевела взгляд на Джинни. Та сидела, задумчивая, крутила в руках прядь волос.

— А ты? — спросила Гермиона.

— Я за тебя рада, — тихо сказала Джинни. — Но будь осторожна. С ним. С сердцем.

— Я знаю, — ответила Гермиона.

--

Позже, когда все разошлись по спальням, Гермиона поднялась на седьмой этаж.

Коридор был пуст. Напротив гобелена с танцующими троллями висел портрет старого гоблина. Он дремал.

Гермиона три раза прошлась туда-обратно, думая о Выручай-комнате.

Дверь появилась. Она вошла.

Выручай-комната превратилась в спальню. Кровать, стол, свечи на стенах. Драко лежал на кровати — свернувшийся калачиком, в одной рубашке, с растрёпанными светлыми волосами.

Он спал, но неспокойно. Лицо напряжённое, губы сжаты.

— Драко, — тихо позвала она.

Он не проснулся. Она села на край кровати.

— Драко.

Он дёрнулся, открыл глаза — мутные, испуганные.

— Ты не пришёл на ужин. Я переживала.

Он сел, потёр лицо ладонями.

— Не хотел, чтобы ты знала.

— Что?

— Почему я не сплю в своей спальне. Соседи просыпаются от моих криков. Мне снятся пытки. Круциатус. Каждую ночь. Я пью «Сон без сновидений» — не помогает. Заклинания тишины падают к утру.

Гермиона смотрела на него. На тени под глазами, на дрожащие руки.

— Почему ты не сказал?

— Я не хотел, чтобы ты смотрела на меня как на… сломленного.

Она наклонилась и поцеловала его. Долго, нежно. Он ответил.

— Я хочу тебя, — выдохнул он.

— Я хочу тебя, — ответила она.

Он посмотрел ей в глаза.

— Ты уверена?

— Да.

Свечи мерцали на стенах. Одежда упала на пол — сначала его рубашка, потом её свитер, потом всё остальное.

Он был нежен и осторожен. И в то же время страстен. Она чувствовала его дрожь, его дыхание, его руки, которые гладили её спину.

Слова стали не нужны.

Позже, когда они лежали в темноте, переплетённые и уставшие, Драко прошептал:

— Останься.

— Останусь.

Она уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как его сердце постепенно успокаивается.

Впервые за долгое время Драко спал спокойно.