Синхронизация (гет)

Так вот, по случаю конца осознания наступления осени, Автор станет работать несколько продуктивнее. К тому же, к нам приближается довольно интересная часть истории<3 Кстати говоря, как вы могли заметить, Автору удалось создать копию фанфика на фикбуке. Так что, если вам удобнее читать там, welcome. ✨Ссылочка в шапке (не профиля, фанфика)✨ В связи с этим была исправлена куча ошибок и очепяток в предыдущих главах. Как говорится, приятного чтения!

А этот случай был последней вишенкой на торте

Трудно наладить отношения — легко испортить

Лютая ненависть — наследница былой любви

И если ты всё осознаешь — реви

"Чудо", Дмитрий Мозжухин, Дайте танк(!)

18 декабря 1956 года, АПО

В коридоре послышались быстрые, но осторожные шаги. Чья-то тень скользнула по стене и снова скрылась во мраке. Одновременно стараясь не выдать свою спешку и страх, но и не вести себя нарочито расслабленно, Петров шёл вперёд, опустив голову. Он уже не раз чувствовал, как ловит на себе косые взгляды сотрудников, хотя всем видом показывал, что ничего необычного его присутствие здесь из себя не представляет и абсолютно в порядке вещей. Вдруг на его плечо упала широкая тяжёлая ладонь, невольно заставляя Виктора вздрогнуть.

— Товарищ, куда спешим? — в своей привычной манере бросил майор Нечаев. — Не позволите сопроводить?

— Не позволит, Серёж. Слишком уж большая честь для тебя, не заслужил. Ну и ладно. Тогда он сопроводит нас, — передразнила Нечаева жена, стоящая рядом.

Несколько секунд Петров не находил, что сказать, потом резко рванул в сторону, но крепкая хватка агента КГБ стянула его запястье. Приняв ещё несколько секундных попыток вырваться, он уставился на пару озлобленным взглядом.

— А чего мы сердимся? Ничего страшного мы тебе уже не сделаем. Знатных пиздюлей там где-нибудь тебе точно дадут, а мы совершенно безобидны, — продолжала наигранно сюсюкаться с ним Блесна.

В это мгновение Петров воспользовался промедлением и уже кинулся на Плутония, а не против него. Он вцепился обеими ладонями в майора и начал трясти, пытаясь ослабить тиски сильной руки.

— Спокойно, Моська! Ты куда полез?!

— И кто-то среди вас двоих точно собака, — Блесна снова нашла хорошо подходящий каламбур, — я бы даже сказала псина.

— А кто-то слон. Э, ну хоть комбинезон оставь, стирать же придётся! От бешеной слюны!

— Ой, Серёж, не заливай! Когда ты последний раз что-то сам стирал?

— Так я о тебе забочусь, любимая, — Нечаев за шиворот отволок Виктора от рукава и поднял повыше. — Дружок, фу! Слушай, пойдём-ка отсюда, давай профессионалы тебе что-нибудь вколят, а то Дмитрий Сергеевич запретил перчатку на вас использовать, — Нечаев перехватил Петрова поудобнее. — Дамы вперёд, дорогая. Сей дикий зверь не тронет тебя!

— Что ж я без тебя бы делала, джентльмен! Хорош разглагольствовать, тащи его давай.

Лариса сидела в пустой просторной лаборатории и что-то печатала, периодически проверяя текст на экране Г.Р.У.Ш.и Наконец она закончила монотонную работу и не спеша выключила светящийся монитор. Под металлической дверью раздались ритмичные звуки шагов. Через пару секунд в проём ввалилось очень необычное трио.

— Лари-ис, — начала Блесна, — привет!

Пару секунд Филатова сверху вниз рассматривала представшую перед ней картину, потом лишь спросила:

Лариса в недоумении встала и подошла к троице.

— Дай что-нибудь этому дурачку успокаивающего какого-нибудь, мы его иначе не дотащим никуда. Лар?

— Да, да, конечно. Можете его опустить? — Лариса направилась к холодильнику, и, звеня пробирками, достала одну с тёмной мутной жидкостью.

П-3 бесцеремонно кинул Петрова на стул, удерживая его руки за спиной, пока Блесна ходила за липкой лентой. Привязав заключённого как следует, Нечаев пнул стул за спинку, и тот на колёсиках покатился к Филатовой.

— На, — выдохнул он, отряхивая руки, — делай с ним что хочешь. Так сказать, в наилучшем виде.

— Подождите снаружи. Мне понадобится пару минуточек. А потом и профессору Сеченову доложим. Не на стуле его же катить к нему, в самом деле.

Лариса вкатила Петрова в маленький дверной проём и нажатием кнопки закрыла за собой дверь.

— Лариса… — наконец подал голос Виктор, — Лариса послушай, — спустя пару секунд снова просипел он, — Лариса, я очень скучал…

— Замолчи, пожалуйста. Не неси бред, — набирая содержимое пробирки в шприц, одёрнула она.

— Лариса, ты всё неправильно поняла, послушай! Лариса, они всё врут! Поверь мне! Ты даже не знаешь, что знаю я! Ты даже понятия не имеешь!

— Витя, не мешай мне пожалуйста, — не поворачиваясь к ему, продолжала парировать она, — всё, что мне надо, мне известно. А если мне что-то неизвестно, то мне этого, боюсь, не надо.

— Лариса, пойми, Лариса! Лариса, я люблю тебя, я не могу без тебя, прости меня, прости! — Петров сорвался на крик.

Кисти рук задрожали. Лариса не могла понять, что именно чувствует, оттого и не могла что-то сделать. Да, он уже давно слетел с катушек, но вот же он, он говорит с ней, она видит его, он готов на всё, лишь бы быть с ней, помнит её, чего может не хватать?

— Витя, угомонись, пожалуйста, — уже менее уверенно попыталась успокоить его девушка.

— Что нам мешает, любимая? Мы снова будем вместе, снова! Мы будем счастливы и без них!

Полубезумные нападки Петрова становилось всё сложнее игнорировать.

— Ларочка, я люблю тебя, у меня больше никого нет, только лишь ты…

— А у меня есть! — в сердцах выпалила Лариса. — У меня есть молодой человек, который во много раз лучше тебя, и ты с этим ничего не сделаешь.

— В смысле? — умолк Виктор. — А я? А как же я? Ты только моя!

— Витя, я что, монашка и давала тебе какой-то обет девственности и непогрешимости? Или, может, у нас в стране есть крепостное право? Я никому не принадлежу и могу делать всё, что хочу. Отстань, мне надоело слушать твои сумасшедшие выходки, — она быстро подошла к Петрову и, сделав все необходимые махинации, вколола ему жидкость из шприца. — И вообще, ты — ничего особенного.

Петров посмотрел вверх на свою возлюбленную в последней надежде, что ему всё это послышалось.

— Кто этот гандон?! Скажи мне, кто этот гандон!

— Ничего поумнее не придумал? Мой любимый мужчина — не ты.

— Шлюха! — успех только выкрикнуть Петров и обмяк на кресле, не в состоянии сопротивляться препарату.

— Шизик обдолбанный, — вполголоса сказала Лариса.

Она открыла дверь и вышла к Нечаевым.

— Забирайте. Я позвоню Дмитрию Сергеевичу.

Лариса с трудом собралась в маленькую, всё ещё неуверенную в себе кучку и набрала номер стационарного телефона.

— Дмитрий Сергеевич? Да, подойдите в левое крыло ко мне, пожалуйста, — Лариса подождала пару секунд, — да, срочно, — она помолчала, — нет, сама не смогу. А, вам уже отчитались? Тем более. Спасибо огромное, очень жду.

Филатова положила телефонную трубку и выдохнула.

— Сейчас придёт. Занят, видите ли, — она демонстративно помахала руками, — очень.

Спустя десять минут томительного ожидания и обменом парой типичных фраз о жизни и настроении, в помещение вошёл академик.

— Это… что, простите? — Сеченов указал на связанного Петрова.

— А это мы у вас должны спросить, Дмитрий Сергеевич. Что вот это делает в Академии, простите? Это чудо разве не должно в «Вавилове» грядки копать? — своим излюбленным саркастичным, но не злым тоном спросила Блесна, — Или как?

— Должен, — учёный запнулся, — я не в курсе, почему он тут. Я сейчас же… А, вы уже здесь, ребята…

— Не напрягайтесь, Дмитрий Сергеевич, мы всё сделаем как надо, — Нечаев подошёл к Петрову. — Только скажите как, собственно, надо.

— Пойдём, Серёж, я покажу. Бери его.

Незамысловатым движением П-3 перекинул тело бедного Виктора за плечо, нежно поцеловал Блесну и, разговаривая о чём-то важном, мужчины вышли из кабинета, оставляя женскую часть собрания за дверью.

Одновременно с мягким щелчком закрывшихся створок Блесна изящно оказалась на вертящемся кресле и приняла самую уверенную позу, какую только могла принять.

— Как там твой ухажёр, м?

— Пока не уходит, — мрачно ответила Лариса, всем своим видом показывая, что не намерена поддерживать диалог.

— Молодец, значит. Не мямля, — усмехнулась Блесна.

— Да когда ты вообще перестанешь меня допрашивать? Катя!

— Когда он сделает тебе предложение руки и секса. Не раньше.

— Чего? Кать! Руки ещё не предлагал. Отстань, — Лариса быстро расставила ранее выставленные на стол колбы в штативе и закрыла шкафчик, — чего прицепилась? Это моё личное дело.

— То есть секс предлагал? — в наглую проигнорировала просьбу Ларисы Катерина.

— Предлагал. Хотя нет, даже не предлагал, — всё так же мрачно ответила она и глубоко вздохнула. — Мы переспали. Уже несколько раз. Довольна? Этой информации тебе хватает, чтобы больше меня не мучить?

— Да, вполне. Умница. Спасибо, я давно хотела это услышать, даже не знаю, почему, — Блесна пожала плечами.

— Ага, пожалуйста. Мы можем переменить тему? Не переношу, когда обсуждают мою личную жизнь.

Женские сплетни — штука не менее интимная, чем личная жизнь, отношения, и что бы то ни было. Что ж, оставим данные им судьбой разговоры и дадим шанс другому времени и месту получить внимание в нашей истории.

Новый год — единственный праздник, который начинается задолго до собственного наступления. Он живёт в запахе хвои, в окнах, где мелькают гирлянды, в мандариновой цедре, въевшейся в пальцы, и в предвкушении того момента, когда стрелки наконец сделают свой короткий переброс через полночь. В течение декабря он теплится в каждом, и своим теплом топит даже самые твёрдые и окаменевшие сердца, сдирая нарост непоколебимости и жестокости, помогая почувствовать себя лучше и понадеяться на будущее. Тем же, кто и так с радостью готов принять его у себя внутри, он дарит всё тепло и уют, окутывая нежным пледом из снежинок, радостных моментов и очарований. Он не кричит, а тихо и медленно рассказывает свою многовековую историю, вкладывая в свой рассказ искрений неподдельный восторг. И никому неважно, как его называть. Он везде разный, но вместе — он одно. Одновременно он вертится вокруг имбирных человечков, покрывая их сладкой глазурью, вдыхает едва ощутимый запах оливье, приправляя его разноцветным конфетти, искушает подрастающих детей впервые попробовать холодец, возлегает ароматными специями на запечённой индейке, элегантно раскинувшейся на столе, матовой корочкой лежит на рисовом пироге. Он ласкает лапы ёлки, развешивая на ней сияющие игрушки, внимательно смотрит за курантами, дабы не пропустить заветное мгновение, он сквозняком врывается в коридоры и комнаты Кремлёвского правительства, заставляя на день забыть о разногласиях и спорах, переливается в снежинках, не спеша раскладывая их на земле. Чудесная пора.

И, конечно, среди всей этой волшебной атмосферы находится место для абсолютно безбожного события. Корпоративы.

Даже в вылизано-идеализированном увлечённом обществе Предприятия традиция употреблять всего и понемногу (хотя, это уже кому как) была заложена почти что на генетическом уровне. Ничего не поделать, без этого трудно порой обходиться.

То, о чём мы будем говорить сейчас, произошло, по большей части, благодаря этой безбожной традиции, точнее, наверное, её слепого и сладкого ожидания. Наше повествование пойдёт числа от двадцать девятого декабря, так как мы благополучно пропустим прелюдию приготовления и предвкушения к самому праздничному празднику. Об этом, мои дорогие читатели, вам предстоит узнать не просто в следующей главе, но, получается, в следующем томе.