Правило приюта : Жёлтые глаза (гет)

Глава 16. Пропавшая

Утро началось как обычно.

Большой зал гудел голосами, над столами плавали свечи. Я смотрел в свою тарелку и не видел еды. Мои мысли были в больничном крыле. Я сидел между Невиллом и пустым местом Гермионы — привык уже не смотреть в ту сторону. Но сегодня привычка не работала. Я всё равно смотрел. Пустая тарелка, сложенная салфетка. Я скучал по ней. По тому, как она поправляла меня, когда я неправильно произносил заклинания. По тому, как закатывала глаза, когда я говорил глупости. Её не было уже две недели.

Замок молчал. Даже портреты перестали перешёптываться.

За столом Гриффиндора было шумно,но не весело. Голоса звучали напряжённо, смех обрывался, не успев начаться. Последние дни в замке вообще никто не веселился. Ученики говорили тихо, оглядывались по сторонам, вздрагивали от каждого стука. Кто-то перестал ходить в библиотеку. Кто-то — в подземелья. Страх поселился в стенах Хогвартса, и он не уходил.

А потом я заметил, что завтракает не вся семья Уизли.

Джинни не было.

Фред и Джордж переглянулись. Джордж сказал что-то Перси, тот пожал плечами и ответил: «Может, проспала». Но сам выглядел встревоженным. Его глаза бегали по залу, будто он искал её среди других факультетов. Пальцы его теребили край мантии — я заметил, хотя сидел далеко.

Рон ковырял кашу, не поднимая головы. Ложка скребла по дну тарелки — резко и нервно. Он просто водил ложкой по тарелке, кругами, снова и снова.

— Где Джинни? — спросил я у него.

Он пожал плечами, не глядя на меня.

— Откуда я знаю. Ложка звякнула о край тарелки, и он вздрогнул.

Я не стал спрашивать больше.

-

После завтрака мы с Невиллом пошли в больничное крыло.

По дороге кто-то из младшекурсников шарахнулся от меня, прижавшись к стене. Я сделал вид, что не заметил этого.

Гермиона лежала всё так же неподвижно — бледная, с открытым взглядом в потолок. Ресницы не дрожали. Она не видела меня. Я сел на край кровати, взял её за руку — холодную, твёрдую. Я ждал, что она сожмёт мои пальцы в ответ. Ничего. Слова кончились. Я просто сидел и смотрел на её лицо.

— Я скучаю по твоим нотациям, — сказал я тихо. — По тому, как ты говоришь «Гарри, это же элементарно».

Она не ответила. Конечно, нет.

Невилл стоял у двери, прислонившись к косяку. Он не смотрел на меня — смотрел в окно, на серое утро. Я знал, что он ждёт. Не торопит.

Когда я встал, он выпрямился и взял палочку.

— Пошли, — сказал я.

Мы вышли в коридор. Факелы горели тускло, будто экономили свет. Коридоры казались длиннее, чем обычно. Шаги гулко отдавались от стен, и мне казалось, что кто-то идёт следом. Мимо пробежала Лаванда Браун. Бледная, с широко раскрытыми глазами. Волосы растрепаны, мантия на плече порвалась.

— Джинни пропала! — выкрикнула она. — Все ищут, но никто не может найти! Голос её сорвался на всхлип.

Я заметил, что за ней никто не бежал. Она была одна.

— Пошли, — сказал я.

-

Коридоры гудели. Ученики сбивались в кучки, перешёптывались. В углу, у подножия лестницы, сидела первокурсница и плакала в голос. Её никто не утешал. Кто-то говорил, что Джинни видели ночью в библиотеке. Кто-то — что она пошла в подземелья и не вернулась. Кто-то — что её утащило чудовище. Правду никто не знал. Страх висел в воздухе — тяжёлый, давящий. Я чувствовал его кожей.

А потом кто-то закричал.

Мы с Невиллом побежали на голос. Сердце колотилось где-то в горле. На втором этаже, у стены, где раньше окаменела миссис Норрис, толпились ученики. Они расступались перед нами, как перед заразным. и я увидел.

На стене зелёными мерцающими буквами было выведено:

«Её скелет останется в Тайной комнате навечно».

У меня похолодело внутри. Я читал эти слова снова и снова. «Её скелет останется». Кто-то, кого я почти не знал, лежал сейчас там, в темноте под замком. Или не лежал. Может, её уже… Я не договорил мысль.

Буквы горели, переливались, их зелёный свет падал на каменные плиты. Они не исчезали — дрожали, будто живые, и от этого становилось ещё страшнее.

Я вспомнил её лицо в коридоре. Пустое. Безжизненное. И чёрную тетрадь, которую она прятала в карман.

Фред и Джордж стояли у стены. Бледные, растерянные. Джордж сжимал палочку. Фред смотрел на надпись и не моргал. Обычно они улыбались, шутили, подкалывали друг друга. Сейчас они молчали. И это молчание было страшнее любых слов.

Перси пытался что-то говорить, но голос его срывался.

— Это… это просто… кто-то шутит…

— Кто так шутит, Перси? — тихо спросил Джордж. В его голосе не было злости. Только усталость.

Перси замолчал. Отвёл взгляд.

Рон стоял в стороне, вжавшись в стену. Его лицо было белым — белее простыни. Глаза расширены, зрачки заняли всю радужку. Он смотрел на надпись и не моргал.

— Джинни… — прошептал он. Голос его сорвался.

Фред повернулся ко мне. Помолчал. Потом спросил:

— Вы с Невиллом… вы что-то знаете?

Я посмотрел на Невилла. Он чуть заметно кивнул.

— Мы пойдём искать, — сказал я. — Если мы не вернёмся через час — пошлите кого-нибудь к учителям. К Макгонагалл.

— Мы идём с вами, — сказал Джордж.

— Нет. — Я покачал головой. — Кто-то должен остаться.

Фред хотел возразить, но Джордж остановил его, положив руку на плечо.

— Час, — сказал Джордж. — Ждём час.

Рон не сказал ничего. Смотрел в пол.

-

Мы поднялись в гостиную. В комнате никого не было — все в коридорах.

Я взял мантию, сунул в карман. Проверил палочку. Потом ещё раз — пальцы дрожали.

— Может, кого-то из учителей позовём? — спросил Невилл.

Я покачал головой.

— Макгонагалл не пустит нас туда. Сама пойдёт. А если она окаменеет? — Я помолчал. — Дамблдора нет. Снейпу мы не доверяем. Флитвик слишком старый.

— А Локхарт? — спросил Невилл. В его голосе послышалась усмешка.

Я помолчал. Потом посмотрел на него.

— Ты серьёзно?

— Нет, — ответил он. — Просто проверил.

— Локхарт — идиот. Он не пойдёт. А если пойдёт — только помешает.

Невилл кивнул.

— Тогда идём сами.

— Идём.

-

Мы вышли из башни. Коридоры были пустыми — все собрались у стены с надписью. Наши шаги гулко отдавались от каменных плит, и мне казалось, что кто-то идёт следом. Я обернулся. Никого.

Туалет Плаксы Миртл встретил нас сыростью и тишиной. Вода не капала — замерла. На полу блестели лужи, отражая тусклый свет факелов.

Миртл парила над унитазом. Увидев нас, она поджала губы и отвернулась.

— Опять вы, — проныла она. — Ни минуты покоя. Только я осталась одна, никого нет, даже поговорить не с кем, а вы всё ходите и ходите.

— Миртл, — сказал я. — Джинни Уизли пропала. Мы думаем, она в Тайной комнате.

Миртл замерла. Перестала раскачиваться. Медленно повернулась к нам.

— Не ходите туда, — прошептала она. — Там смерть.

— Мы идём.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах блестели слёзы.

— Она была хорошая девочка, — тихо сказала Миртл. — Ещё так молода.

Я не знал, что ответить.

— Мы идём, Миртл. — Голос прозвучал твёрже, чем я чувствовал.

Она всхлипнула и отвернулась.

Я подошёл к крану со змеёй. Взялся за рычаг — холодный и скользкий от воды. Закрыл глаза. Я знал что нужно сделать.Открыл рот — и зашипел.

Кран засветился, раковина дрогнула и начала опускаться.

Чёрное отверстие раскрылось. Снизу тянуло холодом и сыростью. Воняло застоявшейся водой и чем-то сладковатым — тошнотворным, как в старом склепе. Где-то в глубине гулял ветер — я слышал его завывание.

— Я первый, — сказал я.

— У тебя мантия, — напомнил Невилл. — Если там кто-то есть, ты сможешь спрятаться.

Я кивнул. Закинул ногу в трубу. Скользко. Холодно. Вдохнул — и прыгнул.

-

Труба уходила вниз. Я скользил, зажмурившись — было темно, хоть глаз выколи. В ушах свистел ветер. Я пытался не думать о том, что будет внизу. Не думать о василиске. Не думать о том, кто им управляет.

Где-то далеко позади скользил Невилл — я слышал его сдавленные ругательства.

Потом труба резко повернула, и меня выбросило на мягкую землю. Я упал на четвереньки, тяжело дыша. Колено ударилось о камень — больно, но терпимо.

Рядом шлёпнулся Невилл.

— Жить буду? — спросил он, потирая ушибленную руку.

— Пока да.

Я поднялся. Огляделся.

Тоннель был широким и высоким — своды терялись в темноте. Стены казались влажными, с них капало — мерно, бесконечно. Капли падали на землю, и звук отдавался эхом, множился, возвращался откуда-то из глубины. Пахло сыростью и чем-то старым, давно забытым. Я сделал несколько шагов вперёд и остановился.

На земле передо мной лежала змеиная кожа.

Огромная. Длинная, как коридор. Чешуя блестела в тусклом свете, который шёл откуда-то сверху — может, с поверхности, через какие-то трещины. Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Если змея, которая её сбросила, жива, то мы в её логове.

— Я такого размера даже в книгах не видел, — сказал Невилл.

Голос у него был спокойным, но я заметил, как он сжал палочку. Костяшки побелели.

— Идём, — сказал я.

-

Тоннель вился, как сама змея. Стены были влажными, с них капало. Где-то далеко шумела вода — может, озеро, может, подземная река.

Мы шли молча. Я то и дело оглядывался — мне казалось, что за нами кто-то следит. Но никого не было. Только сырость, темнота и звук наших шагов, гулко отдававшихся от стен.

Невилл шёл чуть позади, сжимая палочку. Он не говорил ни слова, но я чувствовал его напряжение. Плечи напряжены, дыхание ровное, но слишком частое. Я слышал, как он дышит — и это было единственное, что меня успокаивало.

— Ты как? — спросил я, когда мы остановились перевести дух.

— Пока не превратился в камень — нормально, — ответил Невилл. Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой.

Я хмыкнул. Мы пошли дальше.

-

Тоннель закончился стеной. Каменной, с вырезанными на ней змеями. Их было много — маленькие, большие, свернувшиеся в клубки и расправленные в броске. Глаза у них были пустыми, но мне казалось, они смотрят на нас. Смотрят и ждут.

— Это вход, — сказал Невилл.

— Да.

— Открывай.

Я подошёл к стене. Набрал воздуха в грудь. Зашипел.

Я не знал этого языка, но мой голос знал. Мне это не нравилось.

Камни дрогнули. Змеи на стене зашевелились, будто живые — поползли в стороны, медленно, тяжело, открывая проход.

Внутри было темно. Чернота, которая не пропускала свет. Я смотрел в неё и не мог разглядеть ничего. Только холод, поднимающийся оттуда, и тишина — такая густая, что звенело в ушах.

— Идём, — сказал я.

Мы шагнули в темноту. И дверь за нами закрылась.