ДиРэй (джен)

Две стороны одной сделки

В полумраке подсобки антикварной лавки время словно обрело физический вес, превратившись в густую, удушливую субстанцию. Тяжелый, неподвижный воздух был насквозь пропитан въевшимся в половицы запахом старой кожи, тлена вековых фолиантов, ружейного масла и терпкой мебельной полироли. Ритмичный, маятниковый стук огромных напольных немецких часов в углу казался неестественно громким, словно каждый удар молоточка отсчитывал последние секунды их привычной жизни.

Старик-антиквар, лихорадочно согнувшись над массивным дубовым секретером, судорожно перерывал пожелтевшие от времени библиотечные карточки, покрытые слоем пыли блокноты и старые, выцветшие визитки. Его пальцы заметно дрожали, цепляясь за шершавые края документов, а круглые очки в тонкой оправе то и дело сползали на самый кончик носа. Он отчаянно, до боли в глазах пытался отыскать имя, шифр или хотя бы старый телефонный номер того самого человека, который много лет назад настойчиво, с вежливой и пугающей улыбкой предлагал ему войти в закрытый клуб.

Джонн стоял чуть поодаль, вжавшись спиной в стеллаж со старинным холодным оружием. Он не сводил напряженного, выжидающего и полного потаенного страха взгляда с Дианы. Парень чувствовал себя песчинкой, случайно попавшей в огромные, безжалостные шестеренки, которые закрутились вокруг их семьи этой ночью. В его голове роился хаотичный, сводящий с ума ворох вопросов. Что эта пугающая, девушка, только что устроившая резню в порту, собирается делать дальше? Зачем ей этот таинственный клуб? И главное — захочет ли она защитить их, помочь разобраться с остатками строительного синдиката, бандиты которого совсем недавно превратили их дом в руины?

Зловещую, натянутую до предела тишину подсобки бесцеремонно разрезал резкий, сухой писк тактического смартфона Дианы. Этот звук заставил Джонна вздрогнуть.

Девушка смахнула пальцем по экрану, активируя удаленный перехват полицейской частоты. Громкая децентрализованная связь мгновенно наполнила комнату хриплым, раскатистым и полным ярости баритоном капитана убойного отдела. Сквозь треск помех отчетливо слышался тяжелый гул работающих на полную мощность двигателей штурмовых фургонов:

«...Повторяю всем постам штурмовой группы „Альфа“! Выезжаем по адресу антикварной лавки в историческом центре! Наша цель — Джонн. Субъект может представлять опасность, при малейшем подозрении на угрозу — открывать огонь на поражение. Повторяю: стрелять на поражение. Выдвигаемся, живо!»

Звук рации заставил воздух в помещении мгновенно заледенеть. Старик-антиквар замер на месте, выронив из ослабевших пальцев старую записную книжку. На его бледном лице отразилось полное, беспомощное непонимание: зачем Департаменту, элитному спецназу, понадобился его сын? Что могло произойти такого, чего он не знал? Сам Джонн похолодел от макушки до пяток, его дыхание перехватило, а в груди словно застрял кусок льда. Первая мысль, ударившая в сознание — это из-за банды уличного сопротивления, из-за Эрика. Но почему за ним едет тактическая группа с приказом на уничтожение? За что?

Диана раздраженно прикусила ноготь на пальце. Меньше всего ей хотелось оказаться заблокированной полицией в этой пыльной норе, подставив под удар и себя, и Рэймонда, да еще и в самый неподходящий момент, когда ценнейшая информация была на расстоянии вытянутой руки.

— Ситуация дрянь, старик, — процедила она сквозь плотно сжатые зубы, резко разворачиваясь к секретеру. — Мне нужно валить отсюда. Поторапливайся с контактами, у меня нет ни единой лишней секунды.

Одновременно с этим Диана быстрыми, отточенными ударами по экрану расширила зону видимости своего разведывательного дрона, висящего высоко в ночном небе над кварталом. На виртуальной трехмерной карте планшета тут же загорелись тревожные красные маркеры. Тяжелые фургоны Департамента уже прорезали предрассветный туман, на полной скорости заходя с трех разных улиц, чтобы взять лавку в идеальные тиски. Время еще было, но оно стремительно таяло. Дрон показывал, что у неё есть чуть меньше десяти минут, чтобы дождаться от старика нужные данные, проскочить через черный ход до припаркованной в тени переулка машины и раствориться в лабиринтах ночных дорог. Она решила, что вернется позже, когда этот улей утихомирится, и заставит антиквара выполнить обещание.

В этот самый момент динамик смартфона снова взорвался шипением и сухим голосом диспетчера, заставив всех троих затаить дыхание:

«Внимание всем подразделениям, приближающимся к объекту. Субъект Джонн невероятно опасен. По оперативным данным криминалистов, этот пацан устроил жесткую резню в портовом ангаре, в одиночку ликвировав шестерых бандитов строительного синдиката. Вожаку пуля вогнана прямо между глаз. Повторяю: объект вооружен и безжалостен...»

Старик-антиквар медленно, словно через силу, повернулся к сыну. Его лицо под слоем седой щетины стало мертвенно-серым, губы задрожали, а очки съехали еще ниже.

— Джонн... Что они говорят? Какая резня в порту? Какая пуля между глаз? — его голос сорвался на сиплый, едва различимый шепот, полный подступающего ужаса.

— Отец, это был не я! Клянусь тебе, это был не я! — в панике выкрикнул парень, его голос сорвался на фальцет, а указательный палец бешено задрожал, указывая прямо на застывшую у прилавка Диану. — Это всё она! Это она сделала в ангаре! Это её рук дело!

В глазах старика первобытный испуг за долю секунды перерос в глухую, животную отцовскую ярость, смешанную с безумием. Он сделал резкий шаг вперед, закрывая своим массивным, хоть и сгорбленным телом перепуганного сына.

— Я не собираюсь терять своего мальчика во второй раз, — глухо, с пугающей, вибрирующей угрозой произнес антиквар, глядя прямо в горящие янтарные глаза Дианы. — Слышишь меня, девочка? Я пойду на любые меры, чтобы защитить его. Если копы ворвутся сюда, они до последней буквы узнают, кто на самом деле устроил эту бойню в доках.

Диана среагировала быстрее, чем старик успел закончить угрозу. Её тело сработало на чистых, годами отточенных рефлексах. Неуловимым, хищным движением она выхватила из-за пояса пистолет и вскинула его, наставив черное, холодное дуло прямо между глаз старого антиквара. Расстояние между ними было меньше метра.

— Я бы на твоем месте так не думала — ледяным, вибрирующим тоном, от которого по коже бежали мурашки, оборвала его Диана. — Вот, значит, какова твоя благодарность? Я спасла твоего пацана в доках, когда его собирались пустить на фарш. Если бы не я и мой ствол, твой драгоценный сынок прямо сейчас уже остывал бы на дне портового канала!

Джонн дернулся было в сторону, пытаясь перехватить её руку или закрыть отца собой, но Диана мгновенно, с сухим, хищным щелчком перевела потяжелевший ствол пистолета на него, целясь точно в грудь.

— Сделай еще один шаг, малец, — прошипела она с опасной, граничащей с безумием улыбкой, от которой её каштановые волосы на секунду словно вспыхнули рыжим золотом в луче настольной лампы. — Сделай его, и этот шаг станет последним, что ты совершишь в своей короткой жизни. И кстати, старик, чтобы ты знал: твой святоша тоже принял самое прямое участие в той резне. Он не просто стоял рядом. Он нажимал на спуск револьвера. Его отпечатки пальцев и его ДНК сейчас на оружии.

В подсобке лавки повисла звенящая, удушливая тишина, прерываемая лишь тяжелым, хриплым дыханием старика. Он молча смотрел на направленное на него дуло пистолета, внезапно осознав всю патовую, смертельную суть их положения. Против этой девчонки у них не было ни единого шанса.

Джонн медленно поднял руки на уровень плеч. Его мозг, подстегнутый диким, выжигающим вены адреналином, лихорадочно, на пределе возможностей искал выход. Он понимал, что сирены уже близко, и времени на эту бессмысленную перестрелку в подсобке у них просто нет.

— Послушай меня... — заговорил парень, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал и звучал максимально твердо, заставляя Диану слушать. — Те люди из закрытого клуба... они выходили лично на отца. Они знают только его. Без него они никогда, слышишь, никогда не выйдут на связь с тобой. Ты останешься ни с чем, с пустыми руками. Старик нужен тебе живым, и ты это прекрасно понимаешь. Но вариантов у нас у всех сейчас немного. Мы все хотим просто остаться в сохранности и выжить этой ночью. Если с одним из нас что-то случится, если копы схватят меня или отца — мы оба, не задумываясь, покажем пальцем на тебя, чтобы спасти свои шкуры. А если мы оба пострадаем от твоей пули здесь, ты не просто останешься без архива. Тебе придется бежать из этого города ни с чем. Стоит ли оно того?

Диана внимательно, не мигая, вглядывалась в бледное лицо пацана. В его глазах метался дикий страх, но под этим страхом проступала упрямая, холодная и удивительно точная логика. Это была логика выживания. Девушка спокойно, медленно выдохнула через нос, чуть расслабляя палец на спусковом крючке, но не опуская ствол.

— И что же ты предлагаешь? — с легкой иронией спросила она.

— Расправься с бандитами строительного синдиката, которые остались в этом городе и которые давят на нас, уничтожая нашу жизнь, — твердо, чеканя каждое слово, ответил Джонн. — Уничтожь их. Сделай так, чтобы от них ничего не осталось. И тогда мы с отцом будем молчать до конца своих дней. Копы ничего не узнают, а ты получишь свое.

Старик-антиквар медленно, со сложным, тяжелым выражением лица перевел взгляд на своего сына, словно впервые в жизни видя в нем не маленького мальчика, а расчетливого мужчину. Затем старик посмотрел на Ди, снова на сына и коротко, обреченно кивнул головой, подтверждая, что согласен с планом Джонна.

В ту же секунду внутри сознания Дианы раздался глубокий, абсолютно спокойный и вибрирующий баритон Рэймонда. Его холодный, математический ум мгновенно разложил эту ситуацию на составляющие и выдал единственно верное решение:

«Соглашайся, Диана. У нас нет иного выбора, таймер копов тикает, они скоро будут здесь. Этот малец прав, живые и лояльные они принесут нам гораздо больше пользы, чем два трупа в этой подсобке. Дальше я уже сам детально подумаю, как нам поступить с остатками строительного синдиката».

Диана мысленно ничего не ответила своему внутреннему партнеру, лишь едва заметно повела плечом. Она плавным, но быстрым движением опустила пистолет, ловко убирая его обратно в скрытую кобуру под графитовую шинель, и жестко, в упор посмотрела на Джонна.

— Гони сюда свой револьвер, — приказала она, требовательно протягивая узкую ладонь. — Живо. Без него у полиции на руках будут только догадки, пустые обвинения и косвенные улики. Если, конечно, криминалисты не найдут твои следы в том ангаре. И помни: когда спецназ выбьет эту дверь — ни единого слова им. Вообще ничего.

Джонн молча кивнул, спорить не стал. Он залез дрожащей рукой под куртку, достал тяжелый, пахнущий пороховой гарью револьвер и аккуратно вложил его в холодную ладонь Дианы. Девушка перехватила оружие, привычным движением спрятала его в глубокий внутренний карман шинели и быстрыми, бесшумными шагами направилась к неприметной двери черного выхода из подсобки. На самом пороге она на секунду замерла и обернулась, смерив родственников ледяным взглядом.

— И даже не пытайтесь со мной связаться, — бросила она, сверкнув янтарными глазами в темноте дверного проема. — Я сама найду вас, когда придет время.

Дверь тихо, с едва слышным щелчком захлопнулась. Диана стремительно, словно тень, проскочила через темный, заваленный пустыми коробками и старой мебелью внутренний двор лавки. Она быстро дошла до припаркованной в глубокой тени переулка машины, скользнула на кожаное сиденье Volvo, привычным движением завела двигатель и плавно, не включая фар, растворилась в густом предрассветном тумане всего за несколько десятков секунд до того, как весь квартал был наглухо зажат в стальные тиски оцепления.

В лавке антиквара повисла густая, зловещая и осязаемая тишина. С улицы, пробивая утреннюю мглу, уже отчетливо доносился яростный, нарастающий вой сирен.

Старик и Джонн остались стоять посреди развороченной подсобки. Отец, тяжело и прерывисто дыша, медленно подошел к двумя старым, потертым кожаным креслам, стоявшим у давно неработающего камина. Он буквально рухнул в одно из них, бессильно откинув голову, и дрожащими руками снял очки, устало потирая покрасневшую переносицу.

— Ну и ну... — негромко, надтреснутым голосом произнес старик, глядя на сына снизу вверх сквозь пелену выступивших слез. — Признаться честно, Джонни, я никак не ожидал от тебя такого мышления. Хладнокровно торговаться с ... с ней на грани жизни и смерти, когда ствол смотрит тебе в грудь. Ты действительно уверен в том, что она выполнит то, что обещала? Уверен, что эта девчонка пойдет в одиночку против вооруженных до зубов остатков синдиката?

Джонн молча подошел к маленькому деревянному столику в углу. Его руки все еще слегка потряхивало, но он уверенно взял старый фарфоровый чайник и тонкой струйкой налил в две потрескавшиеся чашки остатки крепкого, уже совершенно остывшего черного чая. Он аккуратно протянул одну чашку отцу, взял вторую себе, а затем придвинул к их креслам старую жестяную банку с крошащимся песочным печеньем. Парень спокойно сел в соседнее кресло, точь-в-точь как они делали в прежние, мирные и счастливые времена до начала этой уличной войны.

На его бледных губах появилась едва заметная, горькая усмешка, полная глубокого сарказма и жесткой иронии над всей этой безумной, перевернувшейся с ног на голову ситуацией.

— Уверен ли я, отец? — Джонн сделал медленный глоток, глядя на колыхание темной жидкости в чашке. — Ну, конечно же, я уверен. Она же спасла меня в порту, разве ты не слышал копов по рации? Настоящий ангел-хранитель из плоти и крови. Сначала хладнокровно уложила шесть человек в ангаре, потом едва не пустила пулю тебе прямо в лоб в нашем собственном доме, а теперь пойдет зачищать городские улицы от бандитов ради нашего с тобой спокойствия. Как в неё не верить?

Парень глубоко откинулся на спинку старого кресла, чувствуя, как адреналиновый пик постепенно сменяется глухой, свинцовой усталостью, и взял из банки кусочек песочного печенья, медленно, с сухим хрустом разламывая его пальцами.

— А если говорить абсолютно серьезно... Я видел этого человека за работой в ангаре, отец. Она пугает меня до умопомрачения, от одного её взгляда хочется бежать без оглядки. Но она точно человек слова. Знаешь почему? У неё просто нет другого выбора. Ей жизненно нужны твоя контакты этой организации. Она сделает всё, чтобы получить их.

За толстыми, старинными стеклами окон антикварной лавки внезапно, разрезая утренний полумрак, яростно вспыхнули первые багрово-синие отсветы мигалок. Оглушительный, победный свист тормозов тяжелых штурмовых фургонов, скрежет колес об асфальт и заполняющий всё пространство ночных улиц вой полицейских сирен достигли своего пика прямо у парадного входа. Квартал был заблокирован.

Отец и сын молча сидели в своих креслах, медленно пили холодный чай, закусывая песочным печеньем. В следующую секунду старое здание содрогнулось от оглушительного, тяжелого и сокрушительного удара штурмового тарана, с треском пустившего вековую дубовую дверь в щепки.