Послание Звёзд: Тени Прошлого. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Птица Яркой Зари провела три дня в тени старейшин. Она меняла им подстилки из мха — сухого, тёплого, который нужно было приносить из дальнего оврага, потому что ближний выщипали ещё до её рождения. Она приносила им воду — в зубах, осторожно, чтобы не расплескать. Она слушала их ворчание — о том, что раньше дичь была жирнее, а молодёжь — почтительнее.

Но внутри у неё всё кипело.

Звезда разжаловала её. Не за убийство, не за предательство, не за трусость — за доброту. За то, что она накормила голодных. И брат — её собственный брат — донёс на неё. Небесная Туча, тот, с кем они вместе спали в гнезде Двуногих,— он сказал Звезде, куда она ходила.

«Преданность клану превыше всего», — повторял он. Птица ненавидела эти слова. Они звучали в её ушах каждый раз, когда она проходила мимо Груды, который отводил взгляд. Каждый раз, когда видела, как Туча уходит в патруль, даже не взглянув в её сторону. Каждый раз, когда чувствовала на себе взгляды других Скалолазов — осуждающие, любопытные, равнодушные.

К концу третьего дня она поняла: так больше не может продолжаться. Она оставила последнюю охапку мха у ниши Камнеспинки и направилась к Высокой Скале.

Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Лагерь готовился к ночи — воины возвращались с охоты, котята пищали в детской, старейшины расходились по своим укрытиям. Птица шла быстро, не оглядываясь.

У подножия Высокой Скалы она остановилась.

— Звезда, Горящая Огнём, — позвала она громко, чтобы предводительница услышала. — Я хочу поговорить с тобой.

Тишина. Потом на краю камня появился серебристый силуэт.— Зачем ты пришла, Птица Яркой Зари? — голос Звезды был ровным, без любопытства.

— Я хочу понять, — ответила Птица. — Я хочу понять, почему доброта наказывается. Почему помощь голодным — это предательство. Почему те, кто смотрит на мир с ненавистью, считаются верными, а те, кто смотрит с состраданием — предателями.

Звезда спрыгнула с камня и остановилась.

— Ты слишком молода, чтобы задавать такие вопросы, — сказала она.

— Я достаточно взрослая, чтобы умереть за то, во что верю, — ответила Птица, глядя ей прямо в глаза. — И я не отступлю.

— Это угроза? Опять?

— Это просьба. Объясни мне. Так, чтобы я поняла. Почему ты ненавидишь равнины? Почему ты хочешь мстить за то, что случилось много лун назад с теми, кто давно умер? Что тебе сделали те, кто сейчас живёт там?

Звезда молчала. Её голубые глаза смотрели куда-то сквозь Птицу — в прошлое, которое та не видела.

— Ты не должна знать об этом, — тихо сказала предводительница. — ты равнинная.

— А ты расскажи, — настаивала Птица. — Расскажи, чтобы я знала. Чтобы я поняла, почему ненависть важнее жизни.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, — в голосе Звезды послышались металлические нотки.

— Но если я должна ухаживать за старейшинами и чистить их подстилки, пока ты решаешь, вернуть ли мне звание, — ответила Птица, — то я имею право знать, за что наказана.

Звезда сделала шаг вперёд, и Птица почувствовала, как воздух между ними стал тяжёлым.

— Ты наказана за то, что кормила врагов, — прошипела предводительница. — Этого достаточно.

— А если они не враги? Если они просто другие коты, которые хотят есть и пить, как и мы?

— Они из племён, которые уничтожали нас!

— Они не уничтожали! — Птица повысила голос. — Они не были там! Они родились после! Ты хочешь наказать невиновных за то, что сделали мёртвые!

— Ты не смеешь...

— Смею! — Птица шагнула вперёд, почти касаясь предводительницы носом. — Потому что если бы ты была права, если бы ненависть была оправдана, тебе не пришлось бы разжаловать меня. Ты бы показала всем, какую я совершила ошибку. Но ты не можешь. Потому что ты знаешь — в глубине души ты знаешь, — что я права.

Звезда замерла. На мгновение Птице показалось, что та сейчас ударит её. Но предводительница только сжала зубы и отвернулась.

— Уходи, — сказала она. — Ты не смеешь перечить стажу выше на несколько уровней. Вон,пока я не разжаловала тебя как котёнка в детской!

— Я не уйду, — ответила Птица. — Я буду приходить снова и снова. Пока ты не ответишь на мои вопросы. Пока ты не скажешь мне правду...

— Правду? — раздался сбоку ледяной голос.

Птица обернулась.

Из тени Высокой Скалы выступила Падающая Ночная Луна. Её серебристые глаза блестели в сумерках, а хвост был низко опущен — верный признак того, что она сдерживает ярость.

— Ты хочешь правду, равнинная? — спросила заместительница, подходя ближе. — Хочешь знать, почему мы ненавидим ваши племена?

— Ночная Луна, не надо, — предостерегающе сказала Звезда.

— Нет, пусть знает, — отмахнулась заместительница. — Она думает, что мы злые. Что мы мстим просто так. Что мы не пытались говорить.

Она повернулась к Птице.

— Мы пытались, — сказала она. — Много лун назад, когда клан только отделился от племён. Мы прислали послов. Мы сказали: «Давайте жить в мире». И они… они убили их. На границе. Без предупреждения. А потом пришли с войной. И мы ушли в горы, потому что не могли больше терять своих.

— Ночная Луна, замолчи! — рявкнула Звезда.

— Нет! — Заместительница повысила голос. — Пусть знает! Ты, равнинная, думаешь, что мы — чудовища? Что мы хотим убивать просто так? А знаешь, что сделали с моими родителями? Их растерзали на Совете. На глазах у других племён. За то, что они были нечистокровными. За то, что мой дедушка когда-то жил в доме Двуногих.

— Довольно! — Звезда шагнула между ними. — Ты забываешься, Ночная Луна.

— А ты забываешь, Звезда, — парировала заместительница, не отступая. — Ты забываешь, что мы не начинали эту войну. Мы только пытались выжить. И если кто-то из нас хочет ударить первым — это не месть. Это защита.

— Защита от кого? — спросила Птица тихо. — От тех, кто и не знает, что вы существуете?

— Они знают, — ответила Ночная Луна. — Они просто делают вид, что нет.

— А может быть… — начала Птица, но Звезда перебила её взмахом хвоста.

— Хватит, — сказала она, и голос её не терпел возражений. — Ты, Птица Яркой Зари, иди ухаживай за старейшинами. Это твоё место, пока я не решу иначе. А ты, Ночная Луна, проверь западную границу. Мне нужно подумать.

— О чём? — спросила Птица.

— О том, стоит ли тебя вообще оставлять в клане, — ответила Звезда и отвернулась.

Птица стояла в нерешительности, глядя на спину предводительницы. Потом развернулась и пошла в сторону ниши старейшин — той самой, где жили старые коты, помнившие ещё те времена.

Ночная Луна уже ушла в патруль. Звезда скрылась за Высокой Скалой. Лагерь погружался в сумерки.

В нише старейшин пахло старостью — мхом, сухой шерстью, лекарственными травами, которые мать развешивала для сушки. Камень, Смотрящий на Луну, дремал, свернувшись в углу. Рядом с ним лежал ещё один старик — Пятнистый Хвост Леопарда, который уже почти не выходил из ниши. А в центре, расправив лапы, сидела Камнеспинка.

— Явилась, — буркнула она, не поднимая головы. — Мох принесла?

— Принесла, — ответила Птица, опуская охапку на землю.

— Хорошо. Меняй. Тот, что лежит, уже неделю не меняли.

Птица принялась за работу. Она выскребла старый мох, вынесла его из ниши, набрала свежего из кучи, которую заготовила днём. Работа была грязной, тяжёлой, но она не жаловалась. Не имело смысла.

— Ты молодая, но не глупая, — сказала вдруг Камнеспинка.

Птица удивилась. Старая воительница редко её хвалила.

— Спасибо, — осторожно ответила она.

— Я не хвалю, — отрезала Камнеспинка. — Я констатирую. Ты пошла против Звезды, зная, что за это может быть изгнание. Это требует смелости. Глупой смелости, но смелости.

— Я просто делала то, что считала правильным, — сказала Птица, укладывая мох.

— Вот именно, — Камнеспинка усмехнулась. — Все делают то, что считают правильным. И все думают, что правы.

— Вы тоже так думаете?

— Мы не думаем, — ответила Камнеспинка. — Мы знаем. Мы видели. Мы помним.

Она замолчала, но потом, будто что-то вспомнив, добавила:

— Ты хочешь знать, почему племена напали на нас? Почему устроили войну? Думаешь, просто так? Из жестокости?

— Я хочу понять, — ответила Птица.

— Племена получили знак от Звёздного клана, — сказала Камнеспинка, и голос её стал глуше, будто она рассказывала не Птице, а самой себе. — Им приснилось, что клан — наше племя тогда называлось Племя Свободы — захватит всех. Уничтожит. Поработит.

Птица села, забыв про мох.

— Они испугались, — продолжила Камнеспинка. — И решили ударить первыми. Собрали отряды — по два патруля от каждого племени, — пришли в наш лагерь и устроили кровавый ад.

— Но это же ошибка, — прошептала Птица. — Звёздный клан не мог…

— Не мог? — Камнеспинка подняла голову, и её жёлтые глаза блеснули в темноте. — Звёздный клан мог. И прислал. Только знак означал другое.

— Что?

— Он означал, что племена должны объединиться с нами. Против революции, которая шла тогда. Против тех, кто хотел уничтожить все племена, включая нас. А они… они испугались. Увидели в знаке угрозу. И уничтожили тех, кто мог стать их союзниками.

— Вы знали? — Птица не верила своим ушам.

— Мы узнали позже, — ответила Камнеспинка. — Когда было уже поздно. Изгнанные, израненные, мы брели в горы, а наш лагерь был полностью разгромлен...

— И вы не пытались сказать им? Объяснить?

— А кто бы нас слушал? — Камнеспинка горько усмехнулась. — Мы были врагами. Предателями. Те, кого нужно уничтожить.

Она помолчала, потом добавила тихо:

— А потом началась революция. Те, кого мы могли остановить вместе, уничтожали племена по одному. Домашних котов, нечистокровных, тех, кто не вписывался в их правила. И наши мучители стали их мучителями.

Птица молчала. Внутри неё звенел тот самый звон — тревожный, надрывный.

— И теперь вы хотите мстить, — сказала она. — Тем, кто не виноват.

— Мы хотим справедливости, — ответила Камнеспинка. — Кто бы её ни добивался — виноватые или нет.

— Но это же…

— Неправильно, — закончила Камнеспинка. — Довольно! Я и так тебе проболталась обо всём,старый мой дряхлый язык..

Она отвернулась и легла на свежий мох, дав понять, что разговор окончен.

Птица сидела, глядя на старую кошку, и чувствовала, как мир трещит по швам. Правда оказалась страшнее, чем она думала. Не просто ненависть — целая цепочка ошибок, недопонимания, страха. И в этой цепочке не было правых и виноватых. Были только жертвы. И мёртвые.

Она вышла из ниши старейшин, когда уже стемнело.

Луна ещё не взошла, и лагерь тонул в черноте. Где-то в нише мать возилась с травами. Где-то брат, наверное, уже спал.

А Птица смотрела на звёзды и думала о том, что если бы племена тогда не испугались, если бы они поняли знак правильно, то сейчас не было бы ни войны, ни изгнания, ни мёртвых, ни тех, кто хочет мстить.

«Звёзды, — прошептала она. — Зачем вы дали такой знак? Зачем вы запутали их?»

Но звёзды молчали. Они висели холодные, далёкие, равнодушные.

И только одна — самая яркая — на миг вспыхнула и погасла, упав куда-то за горизонт.

Как падает надежда, когда её никто не держит.