Розовая заря (гет)

— Придворная дама Но!

Женский силуэт юркнул в одну из заброшенных не отапливаемых построек бокового дворца, где когда-то давно повесилась наложница, и растворился в ночной темноте.

Отдав служанкам, с опаской поглядывающим в ту сторону, приказ разделиться по территории, старший евнух остановился, в ожидании, когда беглянка выдаст себя.

Тишина сменилась стуком деревянных подошв по гнилым полам, эхом отражавшимся в пустоте тёмных сырых залов с заколоченными окнами.

— Стойте, придворная дама Но! — евнух Докман бросился на этот звук.

Пробежав так приличное расстояние и увидев перед собой тупик, дама Но свернула из ближайшего ответвления коридора обратно на улицу и понеслась в сторону казарм.

Вдали замаячили чьи-то ярко-жёлтые одежды и ещё несколько фигур позади. Люди двигались навстречу, и дама Но спряталась за напольным фонарём, прижав большое зеркало к груди.

Разглядев как следует человека, поднимавшегося по лестнице, она признала в нём своего императора и подлетела к нему, едва не сбив с ног.

— Ваше Величество, почему Вы так поздно?

Тогон замер, застигнутый врасплох столь внезапным появлением незнакомой женщины в поздний час.

— Кто это? — спросил он, обращаясь к своему евнуху. Колта только вздохнул и поморщился с явным отягощением этой ситуацией.

Великий хан отстранил от себя нарушительницу, чтобы получше её разглядеть.

— Ваше Величество!

— Да что с ней такое? — император попытался отстранить приставучую женщину, намертво вцепившуюся в рукава его халата.

— Я так долго Вас ждала, — капризно протянула бывшая наложница. — Обнимите же меня скорее!

Кивком Колта приказал стражникам увести эту женщину.

— Придворная дама Но! — старший евнух остановился, посмотрел в её сторону и виновато поклонился императору. — Убейте меня, Ваше Величество.

— Кто эта женщина? — снова спросил Тогон.

— Это придворная дама. Она сошла с ума, — недовольно пояснил Колта и взглянул на осколок в её руках. — Беспорядок, господин старший евнух. Вы обещали, что с ней больше проблем не будет. В прошлый раз она перебудила своими криками весь дворец слуг, теперь в её руках осколок фарфора! Вы понимаете, насколько возмутительно и неуместно её дальнейшее нахождение здесь?

Евнухи обменялись злыми взглядами.

— Я не хочу!.. Моё место рядом с Его Величеством, прошу Вас, пощадите!

— Увести, — снова приказал Колта. — Я распоряжусь, и завтра же она покинет дворец.

— Не торопись, — сказал император. — Лучше расскажите мне, что с ней случилось?

Евнух Докман вздохнул.

— Она была фавориткой покойного хана Хошилы. Когда он умер, она сошла с ума. Мне стало её жаль, и я решил её спрятать, а она взяла и вырвалась.

— Ваше Величество, где же Вы?! — сопротивляясь, прокричала придворная дама.

Так сильно привязаться, что потерять рассудок. Несчастное существо...

Глядя на неё, юный император снова почувствовал жалость к себе и безмерное чувство вины перед другом, который оберегал его ценой собственной жизни. Теперь, будучи кисэн, она считает его трусом и предателем и наверняка проклинает.

«Соннян, прости. Если бы я только знал, что так получится...»

Слишком хорошенькая и стыдливая для паренька...

Следовало об этом догадаться, когда она согревала его своим теплом. Это же было так очевидно. Но у Тогона и в мыслях не было предположить, что Соннян — девушка.

Не у каждого мужчины найдётся столько мужества и отваги — сам Тогон без неё так бы точно не смог.

А Пак Чи?

Мила, добра, послушна — одним словом, эта девушка была создана, чтобы угождать своему господину. Она чувствовала его настроение и не навязывалась, как Танашири, когда Тогон хотел побыть один...

Однако не чувствовал ничего, что должен чувствовать мужчина по отношению к женщине, носящей в утробе его ребёнка. Не мог дать ей защиту от нападок императрицы, которую должен был дать император будущей матери наследника.

Только подумать, чем это могло закончиться, если бы служанка Танашири подсыпала в пищу гораздо большую дозу волчеягодника.

Как же избавиться от этой несносной змеи? Ведь в очередной раз Эль-Тэмур выгородил свою дочурку, вместо заточения в монастырь заставив отбывать покаяние.

Целиком зависимый от канцлера и вдовствующей императрицы, император сравнивал себя с отцовской наложницей.

Жалок и беспомощен, без поддержки в этом постоянном гнёте, что вот-вот — и так же спятит от одиночества, как и она.

Кто победит в этой битве — Эль-Тэмур или Будашири — есть ли разница? Настанет момент — и слабый мальчишка-император станет не нужен. Его выкинут так же, как и эту обезумевшую с горя придворную даму. Разве это справедливо?

— Колта, — обратился Тогон, — эта женщина останется во дворце. Но, разумеется, евнух Докман, под твою ответственность. И... я хочу поговорить с ней, когда она успокоится.

— Как прикажете, Ваше Величество, — в один голос ответили евнухи.

* * *

Перед обедом служанки мыли полы водой с щелоком.

Ынсу делала всё чисто на автомате, погруженная в собственные мысли. С её лица не сходило выражение озадаченности, и между нахмуренных бровей залегла складка. Потому она не сразу услышала команду к обеду.

Обязанность лекаря, на которой Чунцин разрешила ей сосредоточиться, избегая основную, была самой завидной в публичном доме.

Однако работа на самом деле была не такой уж и завидной. Но наивные девицы полагали, что со статусом доктора можно ничего не делать, распивая чай с хозяйкой и выбивая милости. Ынсу терпеть не могла такие разговоры, но разуверять сплетниц, она считала, — ниже собственного достоинства.

Начинала свой день Небесный доктор с часа мёши(1). По утрам её отправляли в прачечную. В огромную часть заднего двора со сваленными в один угол деревянными тазами и вальками для стирки нескончаемого потока белья. Выгружать его из тяжёлых корзин, полоскать в холодном, схватывающемся льдом ручье, развешивать на верёвке...

Регулярная уборка комнат после неряшливых или особо буйных гостей.

Помощь по кухне и приготовление свежей порции лекарства.

Завершал это всё визит к самой больной.

Пожалуй, Ынсу погорячилась, считая Чхве Ёна в начале знакомства самым несносным пациентом. Он почти всегда ворчал, но всё же соглашался на лечение, своим видом говоря: «Ладно, женщина. Всё равно не отстанешь», что её всегда забавляло.

С хозяйкой публичного дома обстояло дело намного сложнее. Каждая попытка объяснить, что плеврит требует оперативного вмешательства, неизменно наталкивалась на истеричные возражения и требование лечить по старинке.

«На данной стадии прорвавшийся в полость плевры крупный абсцесс полностью не опорожнился — от антибиотиков не будет толку. И опять же, нужно переливание... Средостение у неё наверняка сместилось. Нужно попробовать ввести толстую иглу и подождать пока сформируется гнойный экссудат...»

Воображая, как осуществить задуманное, да ещё и без необходимых для этой процедуры инструментов, Ынсу хваталась за голову. Весь план лечения шёл коту под хвост.

Также, эта дама была весьма своенравна и капризна, как и полагается каждой VIP-персоне. Пару раз она даже выгоняла Ынсу, швыряя вазы вслед, но преданная Чунцин неустанно выла:

— Ну, госпожа-а-а, как же так! Вам нужно лечиться!

Бывали моменты, когда в свою комнату хозяйка кёбана никого не впускала, даже свою верную помощницу.

В один из таких приступов мизантропии Чунцин с серьёзным лицом вызвала Ынсу к себе и зашелестела юбкой по коридору, не дожидаясь ответа. Та, решив, что её собираются отчитывать за некомпетентность, выдохнула, скривила губы, будто съела что-то кислое, и, устало ссутулившись, поплелась за ней.

Так и не притронувшись к предложенной чашке с чаем, Ынсу выжидательно смотрела то на помощницу хозяйки, отчего-то решившую отобедать в её компании, то на интерьер её покоев.

«Боже мой, у этой дамочки, оказывается, совсем нет вкуса. Эти розовые обои просто ужасны!»

— Чего не пьёшь?

Подобная любезность со стороны «начальства» была явно не к добру. Лучше бы сразу сказала, в чём она виновата и наказала. А ещё лучше тысячу раз самостоятельно вымыть восточный павильон, чем беседовать с помощницей хозяйки тет-а-тет.

— Могу я Вас спросить, почему Вы позвали меня?

— Просто хотела отблагодарить тебя. Несмотря на нрав Ланьянь, ты так усердно трудишься.

Чунцин так скверно изобразила благодушие, что в её голосе можно было уловить: «Боже, как ясно, что мы лжём!»

«Какая фамильярность к своей госпоже», — отметила Ынсу. В её присутствии это был первый раз, когда помощница хозяйки назвала ту по имени.

— Отблагодарить? Неожиданно... — Ынсу недоумённо улыбнулась и хотела что-то добавить, но промолчала, подумав, что в этом нет нужды. Пусть скорее уже скажет, что ей надо.

— Однако, слышала, госпоже становится хуже, — как бы между прочим упомянула Чунцин.

Ынсу вскипела:

— И Вы хотите обвинить в этом меня? Ну уж нет! Да будет Вам известно, что госпожа хозяйка сама отказывается от лечения. Я стараюсь по мере своих возможностей, но это просто невозможно, когда в тебя швыряют вазой! А если плеврит вовремя не лечить, то велика вероятность летального исхода. Поэтому будьте так любезны, проведите с ней разъяснительную беседу. Вас госпожа наверняка послушается. Или же не утруждайтесь, и дайте мне неограниченные полномочия!

— Что это такое? Ты, рабыня, смеешь снова что-то просить да ещё в таком тоне? — гневно выгнула бровь Чунцин и отставила чашку, подавшись вперёд. — Видимо, я была слишком мягка с тобой...

Поняв, что слишком увлеклась своим возмущением, и как бы это не обернулось против неё, Ынсу всё же сбавила обороты.

— Кхм... простите, — она пристыжено потупила взгляд. Сколько раз Чхве Ён ругался на неё за неосмотрительность, — накипело просто. Но сами понимаете...

— Ладно, забудь, — вмиг успокоившись, ответила Чунцин. — Я позвала тебя не для того, чтобы ты оправдывалась. Отброшу церемонии — ускорь её кончину.

Ынсу показалось, что она ослышалась.

— Что Вы сказали?

— Ты сама сказала, что Ланьянь недолго осталось, вот и помоги ей переродиться в лучшем мире.

Ынсу занервничала. К тому, что подвох надо ждать со всех сторон, было всё ещё сложно привыкнуть.

— Что, денежки не хотите делить? Ну да ладно, Ваша жадность и беспринципность меня не касаются. Но какой толк мне Вам помогать и пачкать свои руки кровью?

— Твои подруги всё ещё хотят получить свободу.

— Это хорошая мотивация, — согласилась Ынсу. — Но что, если я откажусь?

— Исключено, — стальным тоном ответила Чунцин. — Раз ты всё знаешь, думаю, не стоит объяснять, что ждёт тебя и тех девок в случае отказа. Мне ни к чему лишние рты.

«Ва-банк идём. Ты смотри, обставила всё так, что у меня просто нет выбора».

Ынсу сглотнула, сжав трясущиеся кулаки.

— Полагаю, болезнь хозяйки вызвана не плевритом. К этому руку тоже Вы приложили?

— Какая догадливая, — Чунцин цинично усмехнулась. — Да. Отравление — это целое искусство. Главное подобрать яд, чтобы смерть смотрелась естественно и не вызывала подозрений. С этим, как ты сама понимаешь, возникла проблема. Ланьянь стала подозрительна, что теперь мы даже едим с одной тарелки.

— И поэтому Вы хотите действовать через лекаря, которому она относительно доверяет, — закончила Ынсу. — Я... могу идти?

Получив разрешение, она вышла на негнущихся ногах направилась в сад. За невесёлыми размышлениями женщина едва не проворонила момент и не столкнулась с Ло Бёнсу на лестничном пролёте лицом к лицу. Однако он был так взбудоражен (видимо, нашёл способ подгадить ещё больше), что и сам не обратил внимание на женщину, собиравшуюся спуститься вниз.

Охнув от неожиданности и едва не споткнувшись о злосчастную юбку, Ынсу живо сменила траекторию — благо планировкой традиционных домов предусмотрены всякие ниши и выступы, за которые всегда можно спрятаться.

Стоя за пурпурной занавеской, она, затаив дыхание, подождала, пока этот человек с мерзкой рожей пройдёт мимо в подготовленную для него комнату, а вслед за ним появится Ёнхва.

Вскоре к ним присоединился и Танкиши.

* * *

— Рассказывай всё, что знаешь.

— Даже не знаю, с чего начать... — Ло Бёнсу довольно оскалился. — Люди Ван Ю — Джомбак и Пак Бульхва приходили в ту деревню. Я не смог выяснить, зачем. Но как только они ушли — все крысы оттуда испарились.

— Крысы испарились? — переспросил Танкиши.

— Зато во дворце появилось несметное множество.

— Ты видел, как они ловили крыс?

— Своими глазами не видел, — Ло Бёнсу отпил вино. — И всё-таки, это подозрительно.

— Ещё что-нибудь узнал?

— Сегодня утром к нам приходили два господина. Искали человека по имени Чоко.

— Чоко?!

— Есть предположение, что это были люди Талтала.

Танкиши весь подобрался и смерил взглядом Ёнхву, стоящую позади Ло Бёнсу и переминающуюся с ноги на ногу.

— Что с Соннян и девчонкой?

— С этой уруской всё кончено. Талтал не ходит сюда, потому что женится. Видать, поэтому и поссорились, — ехидно протянула Ёнхва. — А к Соннян вчера приходил евнух короля. Говорили о наложнице предыдущего императора. О той, что живёт в боковом дворце.

— Не та, случайно, что ночью чуть императора не прирезала? — встрял Ло Бёнсу. — Фамилия Но, кажется.

— Но Сольхва, — уточнила Ёнхва.

Танкиши нахмурился — его отец распорядился, чтобы из слуг хана Хошилы никого не осталось. Убил всех, кроме двух — Чоко и какой-то женщины. Но она вроде бы не имела к этой истории никакого отношения. А даже если и имела, то какой им сейчас толк от какой-то сумасшедшей?

Дворец лихорадило от сплетен о том, что некая Полоумная Но якобы чуть не убила императора. Но канцлер оставил происшествие без внимания. Дама эта была невменяемая и не понимала, в каком времени она сейчас находится — соответственно не представляла никакой опасности.

Но всё же, что Шакал опять вынюхивает?..

Ёнхва продолжала:

— Сюда часто захаживает мастер по изготовлению зеркал, — она усмехнулась. — Дурак каких поискать, кутила и бабник, да ещё и уродливый. К тому же, жуткий трепач, поэтому не исключено, что эта паршивка его тоже разговорила...

— Ближе к делу, — потребовал Танкиши.

— Так вот, — продолжила Ёнхва, — мастер когда-то был знаком с Чоко. Говорит, тот был в неё влюблён и всё время делал подарки этой особе. Один раз пришёл к нему и попросил изготовить зеркало...

— Девка, ты издеваешься?! — от нетерпения Танкиши едва не зарычал. — Суть мне изложи! Суть!

— Господин генерал, — обратилась Ёнхва, опасаясь вспышки его гнева. — Так, зеркало-то не простое. Чоко попросил изготовить тайник.

«Ну уж нет, в этот раз я буду на шаг впереди!» — подумал Танкиши, понимая, что Ван Ю может в очередной раз его обойти.

Пусть Ван Ю больше не мечтает ни о троне, ни о Соннян, потому что совсем скоро она станет принадлежать лишь ему, а сам он будет гнить в сырой земле!

— И что Вы намерены делать? — спросил Ло Бёнсу. — Убьёте Соннян и ту девчонку?

— Зачем убивать? — рассмеялся Танкиши. — Не-е-ет, так не интересно. А вот, если на этом сыграть...

Он живописно представил картину, как в слезах Соннян ползает на коленях, умоляя о милости для себя и своего Ван Ю.

Что же до чужеземки — Танкиши отдаст её Гияру на потеху и заставит Талтала смотреть, как мучается его любимая.

Танкиши успел изучить нрав Талтала: этот тихушник, прежде чем нападать, выждет подходящий момент. А женитьба — всего лишь для отвода глаз, чтоб ни он, ни Эль-Тэмур не догадались и не тронули его шлюху. Ведь, любовные связи так просто не обрываются...

Примечания

(1) Час мёши (кор. «мё» 묘 от кит. «мао» 卯) — час кролика: 05:00-07:00.