Кое-что общее (гет)

— Не то чтобы мне не нравился Блейз, — написал Том. — Все нормально. Развлекайтесь, танцуйте.

Джинни рассматривала его сообщение с ухмылкой. Уже по одному тому, как разбрызгивались чернила на точках и запятых, она могла с точностью сказать, что Том на взводе.

— Ты бы хотел, чтобы я пошла с Тео? — Том не ответил, и она дописала: — Или с Драко? — Том продолжал молчать, и Джинни вздохнула. — Том. Ты чего-то недоговариваешь.

— Разумеется. Ты же еще ребенок — я многого тебе не рассказывал.

— Мне уже четырнадцать, — раздраженно ответила Джинни. Теперь уже она разбрызгивала чернила, практически вдавливая перо в бумагу. — Я уже целовалась с двумя парнями, получила место запасного ловца в команде по квиддичу. Я уже, считай, взрослая.

— Взрослый — это я.

— Ну конечно. Тебе всего семнадцать.

Почему-то Джинни не пришло в голову, как абсурдно звучит ее аргумент: она в четырнадцать лет была почти взрослой, а Том в свои семнадцать — нет. Да и вообще — семнадцать ли ему было на самом деле? Интересно, Том взрослел и старел только когда они общались? А чем он занимался, когда они не разговаривали? Джинни не знала, а Том не особенно любил на эту тему распространяться.

— Ну, и… Не то чтобы ты с кем-то встречался, — добавила Джинни. — И во мне ты не заинтересован в этом смысле. Какая тебе разница, с кем я пойду?

Если бы дневники умели вздыхать, ее бы точно вздохнул: в комнате не было сквозняка, но страницы зашевелились.

— Я же не всегда был дневником, — заметил Том. — Однажды я был человеком — шестнадцатилетним парнем со всеми положенными по возрасту заморочками.

— И тоже без конца дрочил? — спросила Джинни.

У нее было много старших братьев, поэтому она знала о мальчиках-подростках даже то, чего не хотела. Но порой Том совершенно недвусмысленно показывал, что вырос в другую эпоху.

— Джиневра! — возмутился он, и Джинни рассмеялась.

Она сидела на кровати, поджав под себя ноги и задернув полог, чтобы создать хоть какое-то подобие уединения, и даже не догадалась наложить заглушающее, прежде чем начать переписываться с Томом. Одна из соседок по спальне пробормотала что-то про «чокнутую Джиневру», услышав, как та смеется сама с собой.

Вообще-то ей давно уже было пора собирать вещи и идти в спальню четверокурсниц, чтобы готовиться к Святочному балу. Никого из третьекурсниц-слизеринок на бал не пригласили, и Джинни заранее опасалась, что ей придется собираться под их мрачными завистливыми взглядами. Но потом Панси заявила, что придумала ей прическу, и стало понятно, что четверокурсницы решили: собираться Джинни будет с ними.

— Извини, — написала Джини, ни капли не сожалея.

— У меня был друг, — написал Том. — Близкий друг.

— Как звали?

— Абби.

— Абигейл?

Джинни уже пообещала себе снова перерыть все школьные архивы и старые фотографии, чтобы найти эту Абби и узнать, как она выглядела. Может, настоящий Том все-таки сбежал с ней, они поженились, у них появились дети, внуки… А может — у Джинни перехватило дыхание — кто-то из них прямо сейчас учится в Хогвартсе?

— Абраксас.

Джинни моргнула и вытаращила глаза, глядя на мужское имя. Она с опаской бросила взгляд на полог, опасаясь, чтобы кто-нибудь из соседок не заметил, и снова посмотрела на страницы дневника.

— Ох, — написала Джинни, отчаянно пытаясь придумать что-нибудь, чтобы не показаться Тому совсем уж бестактной сволочью. — Наверняка в ваше время с этим было сложнее.

Скорее всего, и сейчас с этим было непросто — по крайней мере она не знала ни об одном открытом… таком человеке в Хогвартсе.

— Какой он был?

Том мешкал.

— Умный, — написал он наконец. — Хитрый.

— Ты любил его?

— Мы собирались вместе править миром. — Эти слова просто растворились в бумаге без обычных завитков и театральных росчерков, с какими обычно исчезали сообщения Тома. Затем появились новые: — Судя по тому, что ты рассказывала о нынешней политике, у нас ничего не вышло.

— Нынешнего министра магии зовут Фаджем, — сообщила Джинни. — Корнелиус, не Абраксас.

Она задумалась, стоит ли сказать, что ей жаль. Как вообще реагировать, когда сообщаешь собственному дневнику, что его настоящий двойник так и не сумел стать во главе чего-нибудь настолько значимого, чтобы она хотя бы раз услышала его имя до знакомства с Томом по переписке?

— Если хочешь, я могу попробовать выяснить, что с ним стало, — сказала наконец Джинни.

— Более чем уверен, что он женился и что у него родился сын, — ответил Том. — Ему все равно пришлось бы так сделать — семейные обязательства.

— Мне жаль, — все-таки написала Джинни.

Ей вдруг стало ужасно грустно. Каково это — завязать запретный роман, который другая семья никогда бы не приняла? Уже одно то, что настоящему Тому пришлось все это пережить, было довольно тяжело, а теперь еще и его копия, запертая в собственном дневнике, вынуждена узнавать об этом заново. Очень жестоко.

— Надеюсь, он счастлив, — написал Том. Было ясно, что на этом тема закрыта.

— Я все равно могу узнать, что с ним стало, — написала она. — Мне нетрудно.

— Я же сказал тебе — я и так все знаю.

— Откуда?

— Твоя подруга Панси идет на бал, к которому тебе уже давно пора готовиться, с его внуком. Ну, или я думаю, что это его внук.

Джинни уставилась на строчки.

— Абраксас… Малфой? — наконец написала она. Знала бы она раньше…

— Это было давно, — выступили на бумаге строчки, и Джинни не поверила ни единому слову. Для Тома прошло всего ничего. — Не воображай меня потерявшим голову от любви, Джиневра. Мы были друзьями. Нам было хорошо вместе, и у нас были планы на жизнь. И на его место я довольно легко поставил тебя. Я возлагаю на тебя большие надежды, и с тобой я не прогадаю.

— Но не в романтическом смысле, — сказала она. — Такого между нами никогда не будет.

Когда-то она смутно представляла себе, что однажды, став старше и красивее, она понравится своему другу, своему конфиданту. Ведь он сам говорил, что она вырастет красавицей… Но ее мечта съежилась, не успев расправить крылья. Дело было не только в ее возрасте.

— Что ж, — написал Том, — если ты не против, я и дальше буду с некоторым удовольствием наблюдать за твоими любовными победами со стороны.

— Но Блейз тебе совсем-совсем не нравится?

— Предпочитаю блондинов, — ответил он. — Ступай веселиться. И постарайся, чтобы тебе не отдавили ноги.

— Ладно. — Джинни хотела было закрыть дневник, но дописала: — Я люблю тебя, Том. Спасибо, что рассказал мне про Абраксаса.