Главный герой (джен)

Десятого октября Ивару исполнилось семь. Рагнар был в рейсе, звонил с корабля, поздравил, но долго поговорить не вышло. Пабло примчался и, активно жестикулируя сообщил, что котёл закипел и вот-вот случится «большой ба-бах». Пришлось срочно мчаться вниз и принимать участие в спасательной операции, которой руководил Дед. К счастью, успели вовремя и «играть в пожарных не пришлось». Но с поломкой надолго застряли в порту. Ждали, пока запчасти прибудут.

Про сына Рагнар вспомнил только вечером. Однако, он с ног уже валился от усталости и с небывалым облегчением упал на кровать. Стать «воздушным судном» им точно сегодня не грозит. А Ивар, верно, давно уже спит.

С задержками прибыли на родную землю лишь в начале ноября. Рагнар хотел из порта ехать сразу домой, спешил на атобус. Соскучился по Регине, по Уббе. Малышу уже третий месяц пошёл, и он, должно быть, такой славный. Научился улыбаться, и что там ещё?

Додумать Рагнар не успел: телефон разразился назойливой трелью. Какой-то неизвестный номер.

Остановившись в тихом переулке, который вёл к автобусной остановке, Рагнар прижал трубку плечом к уху.

— Слушаю, — а в это время отыскал в куртке сигареты и зажигалку.

— Здравствуйте, Рагнар. Это Оливия Хауген — учительница Ивара.

Рагнар скорчил недовольную гримасу, которую Оливия, конечно же, не могла видеть. Когда звонит училка сына, это практически в ста процентах случаев означает, что хвалить их обоих она не намерена.

— С Иваром в школе произошло происшествие… Не волнуйтесь, с ним всё в порядке! — несколько нервно воскликнула она. — Но я настаиваю на приватной беседе.

Рагнар выругался про себя. Если что-то серьёзное, училка бы, наверное, сразу сказал. Наверняка Ивар снова с кем-то подрался или горшок цветочный расколотил. Такое уже бывало.

— Понятно, скоро подъеду, — без особой радости отозвался Рагнар.

Пришлось тащиться на трамвайную остановку. Школу удалось отыскать не сразу. Рагнар и бывал-то там всего раз, когда документы подавали. Потом в рейс уехал, и Ингвар с Линдой всякими школьными делами занимались.

Поплутав немного, он увидел за кронами пожелтевшего парка бледно-голубое здание с высокими панорамными окнами.

Оливия упоминала, как найти класс, и Рагнар в этот раз не ошибся. Ивар сидел на диванчике в холле насупленный и хмурый. Вертел в руках резиновый брелок с дракончиком, прицепленный к рюкзаку. Вскинул голову, когда услышал шаги, и замер на миг, напряжённо взглядывая в его лицо.

Рагнар приблизился, опустился на колено и развёл руки, а Ивар, бросив рюкзак, рванул к нему.

— Привет, разбойник, — Рагнар поцеловал сына в макушку, погладил по спине.

Ивар взволнованно выдохнул в плечо:

— Привет.

Отстранившись, Рагнар внимательно изучил лицо сына. В светлых глазах Ивара скользнула печальная тень.

— Что натворил? Окно разбил или подрался? Меня в школу вызвали.

Ивар опустил голову и деревяно шагнул назад. Вновь опустился на диванчик и положил рюкзак на колени. Рагнар не стал допытываться, велел никуда не уходить, а сам стукнул в дверь класса.

Училку он помнил смутно. Полноватая, темноволосая, с усталым лицом и печальным взглядом. Лет пятидесяти и чуть меньше. Она не стала ходить вокруг да около, поздоровалась, сухо кивнула и сразу бросилась с места в карьер.

— Ивар сегодня забрался на крышу во время большой перемены. Это недопустимо, опасно и…

— В смысле, на крышу?! А вы куда смотрели? — не стал сдерживать эмоции Рагнар. Прислонился к стене и скрестил на груди руки, окинул училку возмущённым взглядом.

Та вяло дёрнула плечом и тут же взвилась:

— У меня ещё двадцать человек в классе! Рабочие красили стены, оставили лестницу. Другие дети играли на площадке, а Ивар…

«А Ивар всегда был слишком любознательным», — с долей досады признал Рагнар.

— Слава богу, всё обошлось! — эмоционально всплеснула руками Оливия. — Вы должны донести до него, что такое недопустимо. Рассказать о правилах безопасности. Рабочим насилу удалось уговорить его спуститься. Он ведь мог упасть…

— Он просто ребёнок! Надо лучше следить за детьми, а не языком чесать на площадке или чем вы там занимались… — пошёл в нападение Рагнар.

Оливия вспыхнула.

— Ну знаете… Ваш сын без году неделя в школе, но уже успел себя зарекомендовать, как хулиган и безобразник! Дерётся, портит вещи и отказывается выполнять требования учителей.

Рагнар недовольно дёрнул уголком губ.

— Ну, конечно, террорист-второклашка! Остальные у вас все образцовые?

Оливия прервала свою возмущённую речи и окинула его долгим взглядом.

— Я вижу, в семье проблемы, и, если вы не в состоянии справиться сами, моим долгом будет сообщить в опеку.

— Что? Да у пацана мать умерла только что! Как он ещё должен себя вести?! — вспыхнул Рагнар. Понятно, что она только грозит, но лишние проблемы сейчас точно ни к чему.

Оливия устало вздохнула и спокойно ответила на его выпад:

— В таком случае советую обратиться к психологу. Я уже говорила вашему брату, что у Ивара проблемы с успеваемостью, с дисциплиной, он не ладит с ребятами… Если вы сами не можете его вразумить, то я настоятельно рекомендую обратиться за помощью к специалисту.

Рагнар закатил глаза и нервно выдохнул:

— Я со своим ребёнком и своей семьёй уж как-нибудь сам разберусь. Вы можете только угрозы бросать или займётесь своим прямым делом и начнёте учить? И за детьми смотреть, чтобы они не лазали по крышам.

— Вижу, мы с вами общий язык не найдём, — покачала головой Оливия. — Не хотите заниматься воспитанием сына, пусть им займутся компетентные органы.

Рагнар не стал дальше трепать себе нервы и вступать в полемику, бросил сквозь зубы:

— До свидания, — и дёрнул ручку двери. Надо же быть такой нудной стервой! Пацану всего семь лет. Да, он шалит и дерётся, ну, так их задача привить правила поведения в обществе! Хреново справляются!

Ивар подскочил, когда он хлопнул дверью. Рагнар прикрыл глаза на миг и сделал глубокий вдох, чтобы унять возмущённую бурю эмоций, протянул сыну руку.

— Пошли, хулиган, прогуляемся.

Ивар состроил кислую мину.

— Я хочу домой.

— Да брось, на тебя я вовсе не злюсь, — поспешил успокоить Рагнар. Они миновали школьный широкий вестибюль и вышли на улицу. — Ты голодный? Я вот, да. Давай куда-нибудь зайдём, перекусим.

Ивар скупо пожал плечами и по дороге глядел по ноги. Рагнар не мог понять, в чём дело.

— Из-за училки расстроился? — предположил он.

Ивар покачал головой.

— Испугался, что ли?

Ответ был тем же. Рагнар огляделся, приметил скамейку в парке, что находился возле школы, и отвёл туда сына. Ухватил за бока и посадил на лавку. Ивар всё также глядел вниз, вяло покачивая ногами над землёй.

Рагнар встревоженно оглядел сына от растрёпанной макушки до развязанных оранжевых шнурков на кроссовках. Шапку Ивар опять то ли потерял, то ли позабыл в рюкзаке. Рагнар накинул ему капюшон на голову.

— Ивар... У тебя болит что? Или обидел кто-то? — он легонько сжал его предплечья и попытался поймать взгляд. — Расскажи, что случилось, обещаю, не буду ругаться.

Ивар отвернулся и устремил взгляд вдаль, провожая стайку птиц.

— Ты сказал, что мама на небе, да?

Рагнар поспешно кивнул.

— Я просто хотел с ней поговорить, — тихо признался Ивар. — Я уже почти забыл её голос, — всхлипнул вдруг и прижался к нему. — Думал, если поднимусь высоко, то она меня услышит.

Рагнар мягко погладил его по затылку и растеряно выдохнул:

— Сынок… Она не ответит.

— Почему? — Ивар вскинул упрямый взгляд, стиснул кулаки и вытер лицо рукавом. — Она больше меня не любит?

Вот чёрт! То, что Ивар так глубоко переживает смерть Киры, даже не приходило в голову. Рагнар успокоился после того, как они побывали на кладбище. Ивар, казалось, тоже. Он вроде и не плакал больше, хотя Ингвар говорил, что дома Ивар слишком тихий, а в школе — буйный. У парня жизнь перевернулась с ног на голову, понятно, что ему тяжело. Но какие мысли зреют в голове, никто из них не знал.

Что делать, если уже попрощался, а отпустить не можешь, Рагнар тоже понятия не имел. Ивар считает, что Кира его бросила.

— Ивар, она тебя любит. Она хотела быть рядом… — осторожно начал Рагнар.

— Но всегда уходила, — жестко и честно перебил Ивар.

Рагнар покачал головой. Он знал, что делать со ссадинами, с разбитыми коленками и мимолётными детскими обидами. Но как утешить такое горе?

Рагнар в растерянности огляделся, словно мог бы найти подсказку, и… нашёл. Далеко за деревьями виднелся церковный шпиль с прямым металлическим крестом.

Мать находила утешение своих печалей в храме, Ингвар тоже. Сам он такой глубокой верой похвастаться не мог, но, может, Ивару станет легче, если он поставит свечу за мать? Сумеет отпустить или…

Рагнар решил попытаться, ведь подходящих слов подобрать всё равно не сумел. Быть может, они найдутся у святого отца?

Часовня оказалась маленькой и ослепительно-белой, «роза» ловила скудные лучи ноябрьского солнца и щедро осыпала ими дорожку, ведущую к алтарю.

Бросив взгляд на сына, Рагнар неумело перекрестился, а Ивар повторил за ним. Чего уж, на мессу он ходил редко: на Рождество и на Пасху, да и то за компанию с братом. А без него, пожалуй, и вовсе забыл бы дорогу в храм. Однако в душе всё же теплилась надежда, что поступает он правильно. У кого искать ответы, если не знаешь их сам?

Вместе с Иваром они поставили свечу за Киру, хотя набожной та вовсе не была, а католичкой тем более. Неважно, лишь бы Ивару от того стало легче.

Ивар чуть оживился: задрав голову, смотрел на большое деревянное распятье, висящее позади алтаря. Медленно обошёл храм и замер у каменной статуи Девы Марии, долго изучал её задумчивым взглядом. Рагнар коснулся плеча сына и сказал, что скоро придёт. Сам же направился к священнику, который раскладывал молитвенники перед грядущей мессой.

Священник оказался невысокий, худой с аккуратной бородкой и слегка вьющимися светлыми волосами. Молодой, они, похоже, ровесники.

— Добрый день, отец, — чуть помедлив, склонил голову Рагнар.

Священник обернулся с мягкой улыбкой.

— Здравствуй, сын мой. Могу чем-то помочь?

Рагнар вновь помедлил, но всё же собрался с духом.

— Я пришёл с сыном, — он указал на Ивара. — У него недавно умерла мать, а я… видимо, не нашёл подходящих слов. Он очень горюет, а я не знаю, как утешить, — с заминками пояснил он и вкратце пересказал, что случилось в школе.

Священник коротко кивнул и бросил на Ивара печальный взгляд, спросил, как зовут сына и сколько тому лет. Коснулся на миг запястья Рагнара и заключил:

— Вы правильно сделали, что пришли сюда. Я поговорю с мальчиком.

Священник, назвавшийся отцом Асбьорном, двинулся по дорожке, а Рагнар предпочёл остаться позади и не вмешиваться в разговор.

Отец Асбьорн легко коснулся плеча Ивара, и тот повернулся. Священник указал на лавку, ближайшую к ним, и подвёл Ивара к ней. Они говорили недолго, может, минут десять. А после Ивар слегка улыбнулся и нашёл его взглядом. Сообразив, что беседа окончена, Рагнар приблизился к сыну.

Отец Асбьорн покинул их ненадолго, сказал, что у него есть подарок для Ивара. Рагнар погладил сына по голове и поймал его робкую улыбку.

Отец Асбьорн вскоре вернулся, Ивару он вручил книгу с христианскими притчами для детей, а Рагнару протянул брошюру.

— У нас есть воскресная школа, если надумаете, приходите. Мы не только Библию читаем и молимся, — с лёгкой иронией пояснил он. — Но и рисуем с ребятами, ходим в походы и изучаем природу.

Рагнар кивнул.

— Спасибо, отец, я подумаю.

Ивар же поднял ладошку и сложил в воздухе.

— Пока, отец Асбьорн.

Священник ему дружески подмигнул.

— Значит, договорились? Если хочешь поговорить с мамой, тебе вовсе не нужно гулять по крышам. Память хранит наше сердце, и те, кто нам дороги, не умрут, пока мы их помним.

Ивар медленно кивнул и неуверенно протянул:

— Ну да-а.

Они распрощались и вышли из церкви. Ивар вроде повеселел, дурашливо болтал в воздухе их сомкнутыми руками.

— Что он тебе сказал? — не смог сдержать любопытства Рагнар.

Ивар сбил шаг и пожал плечами.

— Ты ведь слышал.

— Не всё.

Ивар вдохнул и перевёл тему. То ли сформулировать не мог, то ли просто хотел оставить в тайне.

— Папа, а как помнить, если ты уже забыл? — серьёзным тоном спросил он.

Рагнар на минуту задумался, но быстро сообразил:

— У нас есть фотографии, я тебе расскажу то, чего ты не помнишь. Ты только пообещай, что больше не будешь по крышам лазать, — заглянул он сыну в глаза. — Ты всех напугал, это ведь не шутки, Ивар! Ты правда мог упасть.

Ивар поджал губы и тяжело вздохнул, а после пожал плечами:

— Мне было не страшно, — однако, поймав его строгий взгляд, потупился и неохотно выдал: — Ладно, обещаю.

Рагнара же яркой вспышкой озарила идея. Ивар не смог попрощаться и отпустить, не потому что на похоронах не был. А кладбище… Что ему холодный безликий камень? Он хочет знать, какой мать была при жизни, ведь большую часть времени они проводили порознь. А ранние годы он, конечно, не помнит.

Рагнар повёз Ивара в центр города, в кафе, где они когда-то ужинали с Кирой. На набережную по которой гуляли вечерами, и в парк, в котором она любила бегать по утрам. Рагнар рассказывал всё, что мог вспомнить, а Ивар с жадным вниманием слушал.

Закончился вечер в гостиной у Ингвара. Смотрели альбом, который Рагнар прихватил из квартиры Киры. Между страниц оказалась подвеска с солнцем из янтаря. Ах точно! Он сунул в спешке, когда собирал вещи Ивара, да так и позабыл отдать. А ещё в ящике стола лежал компас, который Кира хранила в память об отце.

— Это твоего деда. Теперь твоё наследство, — пояснил Рагнар с мягкой улыбкой.

Ивар с любопытством повертел компас в руках, а Рагнар обяснил, как им пользоваться.

— Мама показывала, — глуховато отозвался Ивар.

Рагнар кивнул и взял подвеску, вложил в ладонь Ивара.

— Твоей маме она нравилась. А я сохранил для тебя.

Ивар зажал «солнце» в ладони и ткнулся лбом ему в плечо.

— Спасибо, теперь я, кажется, вспомнил.

Они посидели ещё немного, рассматривая снимки, поужинали с братом и Линдой, и Рагнар засобирался домой. Регина звонила дважды: в первый раз ещё в школе, а во второй, когда приехали к Ингвару. Слишком долго было объяснять по телефону, Рагнар сказал лишь, что проведёт с Иваром этот день.

День давно кончился, но Ивар никак не хотел его отпускать. Линда пыталась уложить его спать, но Ивар заупрямился и схватил его за руку.

— Я хочу, чтобы папа!

— Ладно-ладно, разбойник, почитаю тебе сказку, — согласился Рагнар, чтобы его не расстраивать.

Ивар, однако, запросил колыбельную.

— Мама пела давно, но я забыл слова, — огорчённо признался он.

Рагнар уложил его на кровать в гостевой комнате, поправил одеяло.

— Прости, Ивар, что она тебе пела, я не знаю.

Ивар печально вздохнул.

— Ну, всё равно, ты спой другую.

— Про оленя хочешь? — предложил Рагнар. — Твоя бабушка пела нам с Ингваром, когда мы были маленькими.

Ивар прикрыл глаза на мгновение и обхватил его ладонь обеими руками.

— Хочу.

* * *

Дома Рагнар рассказал Регине, как они с Иваром день провели.

— Вот оно что… — печально вздохнула она. — Конечно, Ивар скучает по маме. Взрослым-то тяжело пережить такую потерю, а он совсем малыш. Ему нужен близкий человек рядом. Привози его к нам на выходные.

Выходные это, конечно, хорошо, но Ивару нужен дом. Линда уже давно спрашивала, что они решили.

— Я сказал, что на каникулах заберём его насовсем. Ты не передумала? — с лёгкой тревогой заглянул ей в глаза Рагнар.

— Нет, конечно, — слегка качнула головой Регина. — Мы ведь всё уже решили. Ты его отец, Ивару будет лучше с тобой. А я… — она с неловкой улыбкой развела руками. — постараюсь стать хорошей мачехой.

— Ивар тебя обожает, — без капли лести ответил Рагнар.

Свадьбу собирались зимой сыграть, а до того предстояло самое сложное — поговорить с Идой, поставить точку. Вот только момент этот Рагнар каждый раз оттягивал. Но время ещё есть. Не сегодня, так завтра.

На неделе, пока Регина ездила в колледж, Рагнар занимался сыном. Убба сильно подрос с их последней встречи. Уже вовсю ворковал и научился переворачиваться на бок. Они читали стихи из книжки про животных, которую подарила мать Регины. Точнее, читал Рагнар, а Убба с большим интересом слушал и выдавал возгласы разной тональности: от восторженных до вопросительных. Играли с ксилофоном и погремушками, но больше всего Убба любил, когда его качают на руках, а ещё брызгаться и шлёпать ладошками по воде во время купания.

На коврике, который постелили на дно ванной, изображены были пингвины и тюлени. — Ты у нас настоящий исбьорн! — воскликнул Рагнар, глядя, как сын резвится в воде.

Убба, конечно, не понял, и вопросительно выдал:

— Ы-ы?

Рагнар заулыбался и погладил сына по голове. Убба рос крепким парнем, и впрямь, маленький медвежонок.

— Славный маленький медвежонок, — проговорил он вслух, чтобы сын привыкал к ласковому семейному прозвищу.

Регина одобрительно кивнула, намыливая спинку малыша мягкой мочалкой.

— У нас в семье в детстве все были пухлыми. И я, и Эрик. У него такие щёки были, как у хомячка, — с тёплой нотой вспомнила она.

Рагнар усмехнулся:

— Ну-у, хомячок — это несолидно.

Регина рассмеялась:

— Это точно, медвежонок звучит грозно! И мило. А я ведь предлагала назвать его Бьорн…

Рагнар покачал головой.

— Слишком популярное имя, а Убба — один.

— Да уж, маленький принц, — согласилась Регина.

— Так он ведь сын королевы — иначе никак, — с серьёзным лицом заявил Рагнар.

Когда закончили с купанием, Рагнар взял сына на руки. Регина вытирала, а медвежонок строил ей рожицы. И этот тёплый семейный вечер хотелось сохранить в памяти, как фотоснимок. А впрочем, Рагнар так и сделал. Запечатлел на новый фотоаппарат Регину в милом домашнем платье с цветочным рисунком и Уббу, закутанного в полотенце, на капюшоне которого красовались плюшевые медвежьи ушки.

Счастье всего лишь миг, момент, снимок. Так пусть он останется в сердце и фотоальбоме на долгие годы.