Главный герой (джен)

В порт прибыли в седьмом часу, едва рассвело. Ингвар нервно топтался у памятника Лейфу Эрикссону, и силуэт его подсвечивало восходящее солнце. Золотисто-рыжие пряди трепал неласковый ветер, а на лице блуждала беспокойная гримаса.

Брат, прикусив губу, напряжённо уставился вдаль и рассеянно дёргал рукав болотно-зелёной ветровки. Верно, ушёл в свои мысли. Рагнар окликнул, махнул рукой, а брат вскинул голову — тревога сменилась улыбкой.

— Я рано приехал, — сообщил он неловко.

— Долго ждал?

Ингвар деликатно шевельнул плечом.

— Вид здесь волшебный.

Рагнар долго думал в пути, пытался какие-то слова подходящие подобрать, да только в голову ничего не пришло. Словами уже ничего не изменишь. Он молча обнял брата за плечи, и некоторое время они смотрели, как солнце расцвечивает морские воды золотом и багрянцем.

— Мне жаль, Ингвар, — в конце концов вытолкнул он. Жаркий уголёк стыда тлел в груди, потому что не было его рядом в такой момент.

Брат неловко скривил губы и тут же отвёл глаза.

— Мне тоже.

Мать умерла в августе — Ингвар сообщил, когда говорили по телефону. Рагнар тогда был в море. До конца рейса месяц. Куда он мог деться? На похороны не попал. Не то чтобы совесть мучила — нет, матери-то уже всё равно. А то, что проститься не успели, тут уж ничего не поделать. Заранее никто не знает, сколько ему отмеряно. Мать моложе отца на пять лет, а ушла раньше.

В последний раз виделись перед рейсом. Мать в больнице лежала, вроде бы планово, а вышло вон как… У неё всю жизнь сердце больное. Когда они с Ингваром были мелкими, она время от времени отправлялась на лечение. Рагнар поначалу переживал, а после тревога утихла, заснула, будто свернувшийся в клубок котёнок. Мама всегда возвращалась и была полна сил. Значит, её хорошо лечат, можно не переживать понапрасну. Всё страшное со временем становится привычным.

Поначалу печаль резанула остро, но где там? На работе раскисать некогда. Море не прощает ошибок. А как время пришло возвращаться домой, чувства поутихли. Горечь стала не такой вязкой, а печаль — душной. Рано или поздно это случилось бы — никто не вечен.

А за брата переживал. Он совсем мальчишка — только-только школу закончил. Мать поздно младшего родила — в сорок три, а умерла, не дотянув до пенсии. И у неё, и у отца это не первый брак. Не то чтобы Рагнара посвящали в подробности, но кое-что он слышал, когда мать говорила с подругами. Отец полон недостатков, но для неё то, кажется, были достоинства.

Первый её муж «увлекался запрещёнными веществами». Они познакомились в академии искусств. Прожили вместе недолго — развелись, едва получив диплом. Второй — азартный игрок — вещи тащил из дома. Она говорила, ни на кого из них нельзя было положиться. Отец же грубый, зато надёжный и честный.

Нет, даже став взрослым, Рагнар не мог понять, что их держало вместе. Может, матери, и правда, нравилось, что отец всё решал за них? Рагнар же затаил обиду в душе, и порой она прорывалась жестокими словами. Мать умела прощать — это ей удавалось лучше всего, что с отцом, что с ним.

Она была художницей — возвышенная натура, мягкая, добрая — всех хотела понять, примирить. У отца же всегда прав был только он сам, и чужих ошибок он не прощал. Ингвар от матери унаследовал мягкий нрав и не привык перечить. А Рагнар хотел сам выбирать свой путь, а не идти тем, что навязал отец.

Рагнар потащил брата в бар. Горечь утраты всё же требовалось чем-то разбавить. Утром было пустовато — закрытие скоро. Негромко играла музыка — заунывная, скучная. За дальним столиком какой-то бородатый старик праздновал начало нового дня, а больше никого. Сонный бармен, облокотившись на стойку, лениво листал журнал.

— Плесни-ка рома, дружище, — обратился к нему Рагнар. — А ты что будешь? — спросил он у брата.

Ингвар молча покачал головой.

— Мать надо помянуть. Ну, извини, я опоздал, — несколько раздражённо взмахнул руками Рагнар, решив, что брат на него обижен.

— Я понимаю, что ты был на работе, — приглушённо ответил Ингвар. — И вовсе не злюсь.

— Так в чём дело? — недоумённо уставился на него Рагнар.

— Не хочу. Это глупо и… мне вкус не нравится, — смутившись, признался Ингвар.

Рагнар снисходительно усмехнулся, однако, переубеждать не стал.

— Колу тогда, идёт? Я угощаю.

Ингвар кивнул, и повисла между ними неловкая пауза.

— Что, совсем с ним тяжко? — дождавшись, когда принесут заказ, спросил Рагнар.

Ингвар опустил голову. Жаловаться не в его привычках.

Рагнар отхлебнул из стакана. Ром обжигающим комком провалился в горло, осел на языке привкусом тёплых летних островов и жгучего кубинского солнца.

— Ох, точно, чуть не забыл! Я же тебе монетку привёз, — спохватившись, он похлопал по карманам куртки, нащупал бумажник и вытряхнул на потёртый столик «50 эскудо» с изображением серебристого парусника. Традиция у них завелась давно. Из каждого путешествия он привозил брату местные монетки. В этот раз португальскую. А Ингвар собирал альбом. Он и сейчас обрадовался — на бледном лице мелькнула улыбка.

— Спасибо.

— Хочешь, ночуй у нас сегодня, — добродушно предложил Рагнар.

Ингвар повёл плечами.

— Не думаю, что это уместно.

Рагнар лишь фыркнул в ответ.

— Уместно? Скажешь тоже! Если ты по поводу Иды переживаешь, то не бери в голову. Место уж как-нибудь найдём: малого потесним.

Ингвар долго молчал, катая по столу монетку, а после убрал в карман.

— Я не хочу мешать, но дело вовсе не в этом. Отцу тоже тяжело, хоть ты и считаешь…

— Что он бесчувственная скотина? — бесцеремонно оборвал Рагнар.

— Он любил маму, — едва слышно, но твёрдо ответил брат.

Рагнар недовольно поджал губы.

— Конечно, она ведь от всего отказалась: от родни, от друзей — от всего, что ему не нравилось!

Ингвар отвёл глаза, однако, чуть подумав, возразил:

— Не отказалась от своей веры.

Что ж, в этом брат оказался прав. Отец насмехался, но мать всё равно водила их с братом в церковь, настояла на крещении. Уж как это ей удалось, одному Богу ведомо. И от Ингвара она тоже не отказалась, хотя врачи запрещали второго рожать в таком-то возрасте, с таким сердцем. Рагнар слышал, как они с отцом спорили. Выходит, то, что ей было важно, она отстоять всё же сумела.

Признавать это вслух, Рагнар не спешил и поскорее сменил тему:

— Так что с универом? На юридический поступил?

Ингвар замялся и опустил глаза.

— Я всё равно не знал, кем хочу стать.

— Ну, разумеется, он ведь за тебя уже решил, — хмыкнул Рагнар, вновь сделав глоток из стакана.

Ингвар задумался, качнул головой и поправил упавшую на глаза чёлку, повертел в руке стакан с колой, в котором стучали кубики льда.

— Это действительно то, что ты хочешь обсудить сейчас?

Рагнар усмехнулся. Братец хоть и младше на семь лет, а далеко не дурак.

— Помнится, ты говорил, что хотел стать священником…

Ингвар смутился, покачал головой.

— Мне было тринадцать!

Рагнар рассмеялся уже открыто. Конечно, он больше хотел поддеть брата, развеселить и слегка подбодрить. Ох, как же возмущался отец — орал в кои-то веки не на него, а на Ингвара. В этой семье, если у тебя есть мечта и она не совпадает с видением Олафа, можешь о ней забыть. Мать брата утешала, успокаивала и, кажется, пыталась переубедить. А в тайне наверняка гордилась.

Вдоволь повеселившись, Рагнар хлопнул по столу и заявил:

— Вот что, есть одна идея на выходные. На рыбалку махнём? Только мы вдвоём.

Ингвар тускло кивнул.

— Как скажешь.

— В чём дело? — глядя на его кислую физиономию, спросил Рагнар. Ингвар всегда такой: что-то там себе вообразит и молчит. Признаться, это бесило.

— Думаю, тебе стоит повидаться с отцом. Это было бы правильно, и… мы всё-таки семья, — приглушённо добавил брат.

Рагнар с шумом выдохнул воздух.

— Ты — моя семья. Всё, что осталось. Пацан ещё, а Олаф… Мы давно всё друг другу сказали. Сильно сомневаюсь, что ему нужны мои утешения. А в его нотациях я уж точно не нуждаюсь. Сыт по горло! — указал он ребром ладони.

Ингвар тяжело вздохнул и поднялся.

— Я всё понял. Позвони, когда соберёшься ехать.

Рагнар проводил брата недовольным взглядом. Закурил и уставился в грязное окно. Беседа у них, прямо сказать, не сложилась. И чего завёлся? Нет, всё дело в отце. Упоминания о нём, о каком-то мнимом долге, вызывали раздражение, словно колкая песчаная буря поднималась в душе. Если Ингвар вечно что-то себе додумывал и привык хранить свои обиды и недовольства внутри, то Рагнар не считал нужным их прятать. Да и не умел, что на душе — то и на языке.

* * *

Дома было уныло и пусто. Ида на работе, пацан в садике. Все вещи на своих местах, ни пылинки — как в музее! Ида любила порядок — чуть что не так — колупала мозги. Рагнар с усмешкой бросил одежду в гостиной на стуле, отправился в душ. После разогрел заботливо приготовленный женой обед. Четверг — всегда рыба. По вторникам — тако. Не то чтобы он не любил ни то, ни другое, но её маниакальное постоянство выводило из себя. Ида называла это семейными традициями.

Рагнар закурил на кухне, чего Ида, конечно же, не терпела. Однако, стоит отдать ей честь — ни разу за шесть с лишним лет не высказала, что квартира её, а значит и правила тоже её.

Они познакомились в библиотеке. Ида там подрабатывала после учёбы. Разговорились и, кажется, искра между ними промелькнула. Скромная домашняя девочка — Рагнару никогда такие и не нравились, однако, что-то же зацепило. Быть может, то, как она смеялась на его шутками или то, с каким внимание слушала. И поддерживала ведь во всём, а тогда так хотелось, чтобы в него кто-то верил. Можно ведь полюбить человека за то, что он влюблён в тебя? Тогда казалось именно так.

Встречались недолго, она забеременела, и свадьба вышла поспешной. Пожалуй, много причин, из-за которых она случилась, но на первом месте точно не любовь и не чувство долга. Скорее уж жалость и благодарность. Чего уж скрывать, с Идой вдвоём жилось куда лучше, чем в общаге. Он, конечно, был первым и уж точно не сомневался, что ребёнок от него, хотя Хальфдан — копия мать. И даже на имени Ида настояла. Рагнар не был против — имя, как имя — не хуже прочих. Ида согласилась крестить пацана в католической вере, хотя сама слабо поддерживала протестантскую.

И вроде семья, как у всех: бытовуха, проблемы с деньгами и орущий по ночам младенец. Хотелось бы верить, что были они когда-то счастливы, но, кажется, всё это прошло до свадьбы. Ида слишком скучная, нудная и, чёрт возьми, даже секс с ней пресный!

То, что они «не сошлись характерами», Рагнар понял довольно быстро, а Ида, кажется, нет. Ребёнок вместе держал — пожалуй. Привычка — возможно. А ещё и отсутствие собственного угла. Не в отцовский же дом возвращаться.

Отоспавшись после ночной вахты, Рагнар решил забрать сына из сада пораньше. Говорят, кто часто в разлуке, у того семья крепче. Чушь! Впрочем, по сыну Рагнар скучал. Хальфдан — самое лучшее, что случилось в их браке. В остальном он, признаться, разочаровался.

В сад он приехал ближе к полднику. Хальфдан сонный, растрёпанный одевался на прогулку. А когда увидел его, мигом встрепенулся и помчался навстречу в развязанных кроссовках.

Рагнар подхватил сына на руки и пригладил его тёмные волосы.

— Здорово, дружище! Соскучился?

Хальфдан ласково прижался щекой к его куртке и обхватил руками за шею.

— Да!

— И чем же ты хочешь заняться? — подкинув сына в воздух, спросил Рагнар.

Хальфдан задумчиво трепал воротник его куртки.

— Кататься на каруселях? — вопросительно уставился он.

— Как скажешь, дружок.

Рагнар спустил сына на пол, помог застегнуть куртку, хотел зашнуровать кроссовки, но Хальфдан гордо воскликнул:

— Я сам!

— Ух ты, научился? — с улыбкой потрепал сына по волосам Рагнар.

Хальфдан серьёзно кивнул и устроился на низкой лавке. Возился он долго, но Рагнар терпеливо ждал. Надо же, когда он уезжал, Хальфдан ещё не умел шнурки завязывать. Быстро время летит…

После каруселей отправились трескать мороженое. Хальфдан его жутко любил. Ида всегда тряслась над ним, как над стеклянным — «В другой раз», «Сегодня слишком холодно», «У тебя горло заболит».

На выходе из кафе Рагнар подмигнул сыну и взял того за руку.

— Маме не скажем про мороженое, договорились?

Хальфдан торопливо кивнул. Должно же быть у ребёнка детство, а не одни запреты и правила, и грёбаный распорядок дня.

Когда вернулись домой, Ида уже пришла с работы. Обрадовалась, повисла на шее, а Рагнар дежурно чмокнул её в щёку.

— Привет. Как тут жили без меня?

Ида отступила, изучая его лицо внимательным взглядом.

— Ничего, потихоньку справлялись, — и тут же жалобно улыбнулась. — Соскучились!

— Вот как… — Рагнар обхватил жену за талию и прижал к себе, наклонившись, шепнул на ухо: — Давай пацана пораньше уложим и немного пошалим.

Ида сразу замерла, как статуя, и устало выдохнула:

— Давай не сегодня. Дел ещё много и мне книгу надо дочитать для книжного клуба.

— Ну, ясно, я так и думал, — разжав объятья, недовольно высказал он. — Хальфдан, пойдём-ка разбирать подарки, — тут же потеряв интерес к жене, обратился он к сыну. У Иды вечно свои планы, даже секс по графику — безумие!

После ужина разошли по разным комнатам. Ида своими «важными делами» заниматься: стиркой, уборкой. А Рагнар с сыном собирал конструктор, после бесились на ковре.

— Папа, поиграем в самолёт? — запросил Хальфдан. Как он мог отказать? Подхватил сына на руки и взметнул в воздух, а тот радостно заверещал.

Ида застыла в дверях, когда «самолёт», болтая руками и ногами, заходил на второй круг.

— Бога ради! Не урони его! — воскликнула, испортив всё веселье.

— Да что я, по-твоему, ребёнка не удержу?! Ида, я трезвый вообще-то, — раздражённо бросил Рагнар, приземлив сына на пол.

Хальфдан виновато сопел, глядя под ноги, а Ида принялась выговаривать:

— Глупая игра. Знаешь, сколько детей получают травмы дома?

— Побесится — спать будет крепче. Вечно ты всем недовольна! Хальфдан, иди к себе поиграй, — велел он.

Хальфдан насупился и заканючил:

— Ты обещал город строить!

— Завтра, значит, иди. Видишь, маме не нравится, как мы играем.

— Не «как», а «во что», — строго поправила Ида. — Против конструктора я ничего не имею.

Рагнар выдохнул сквозь зубы и шагнул к балконной двери. Ида, конечно же, навела везде свой порядок и ничего теперь не найти. Початая пачка валялась на подоконнике, а теперь нет. Пришлось возвращаться и искать в куртке. Три месяца его дома не было, казалось бы, отдохнули друг от друга. А нет, будто и не уезжал.

За ужином обсуждали новости. А после того, как Рагнар уложил сына (Хальфдан затребовал от него сказку), каждый занялся своим делом. Рагнар пялился в телик, Ида — в свою книжку. Вроде и в одной комнате, но будто на разных полюсах.

Наутро за завтраком Ида объявила:

— Мы могли бы куда-нибудь сходить в выходные. Но сначала надо маме помочь с садом, я обещала, что мы приедем.

— Ну уж нет! — возмутился Рагнар. Сама договорилась, а его поставила перед фактом, как так и надо. — У меня другие планы.

С матушкой Иды у них сразу как-то не сложилось. Надменной старой карге он не нравился по умолчанию, а Рагнар не считал нужным лебезить и почтительно поддакивать.

Ида сразу потускнела, отвернулась и забормотала:

— Там немного работы. Неужели мастера нанимать? Мама просила, и я подумала, ты не откажешь. Хальфдану полезно побыть на свежем воздухе.

Рагнар отстранённо кивнул.

— А ты не подумала, что у меня мать умерла недавно? Я хотел провести время с семьёй, с братом. На рыбалку поедем в выходные.

Ида возмущённо выдохнула:

— С семьёй? А мы, что же, чужие для тебя? Тебя и так дома не бывает! И даже, когда ты приезжаешь, у тебя всё время свои планы.

— Как и у тебя! — повысил голос Рагнар.

Хальфдан сквасил лицо и уставился в свою тарелку, Ида машинально погладила сына по растрёпанной макушке и прижала к себе.

— Всё хорошо, милый, мы с папой вовсе не ругаемся, — и тут же переменила ласковый тон на злобный шепот: — У тебя кто-то есть? Я давно подозревала!

Рагнар с шумом выдохнул и отставил тарелку с блинчиками в сторону.

— Ида, не начинай! Поменьше читай свои детективы, и не будет мерещиться всякое. Сама пацана отведёшь, а я пойду прогуляюсь, — заявил он, поднявшись из-за стола. — Достали уже твои больные фантазии.

Ида обиженно вспыхнула, щёки её заалели, а в карих глазах блеснули слёзы.

— Вот как? Значит, я дура и всё выдумала?! — воскликнула она.

— Хватит! Напугаешь ребёнка.

Рагнар вышел в коридор, стал одеваться, а Ида, конечно, вылетела следом.

— И даже не смей возвращаться пьяным! — рассерженно ткнула пальцем она.

Рагнар пожал плечами.

— Да, как скажешь. Могу вообще не приходить.

Ида замолкла, поперхнувшись воздухом, и, секунду спустя, бросила к нему в объятья.

— Прости, я сама не своя. Устала, и на работе сложный период. Я просто хочу, чтобы у нас всё было…

— Идеально? — усмехнулся Рагнар, коснувшись её растрёпанных тёмных волос. — Так не бывает, Ида. Всё нормально, нам просто нужно остыть, обоим, — выделил он.

Ида покорно кивнула, утирая слёзы тыльной стороной ладони.

— У тебя ведь правда никого нет?

— Конечно. Успокойся. Я на кладбище поеду, с матерью хотел проститься. Ну, может, и загляну в бар. Давай без истерик. Мне вообще-то тоже несладко.

Ида вздохнула, пригладила волосы и виновато улыбнулась.

— Прости, прости, конечно, я всё понимаю. Сигрид была хорошей женщиной. Мне жаль.

* * *

На кладбище он, и правда, поехал. Купил матери её любимые цветы — лилии, поставил в белую керамическую вазу, что соседствовала с каменным крестом.

«Уж извини, мама, что приехал так поздно, — чуть помолчав, произнёс Рагнар. — Жаль, что увидеться не успели. На всё воля Божья — ты бы так сказала», — невольно улыбнулся он.

Постоял недолго у могилы, пытаясь воскресить в память какие-то тёплые моменты из детства. Отцу то ли некогда было, то ли лень, то ли просто ему всё это было неинтересно, а мать водила их с братом по музеям, театрам, экскурсиям. А после покупала маленькие сувениры и сладости.

Рагнар уж давно простил все обиды, но тёплые чувства, которые испытывал в детстве тоже угасли. Осталась неловкость и топкое чувство долга. А теперь — ничего, пустота. И пустоту эту требовалось чем-то заполнить. Можно было к друзьям поехать или пропустить стаканчик-другой в баре. Но горечь от утраты одной женщины могла разбавить только другая.

Ида частенько бесила, но дурой, она, конечно же, не была. Уж как она догадалась, неважно, но оказалась права. Она не единственная женщина в его жизни — случались романы: краткосрочные, пылкие, но по большей части ничего не значащие. Но Кира — нет, это нечто особенное. Жаль, что они не встретились раньше — душной и унылой Иде она и в подмётки не годилась.

Никто не виноват. Может, просто судьба? По крайней мере, объяснить это себе было проще именно так. Слишком разные они с Идой, а Кира его понимала, хоть знакомы они всего-ничего — месяц, а не годы тянули в браке. Может, в этом и вся прелесть, что ничего они друг другу не должны?

В кафешке на соседней с кладбищем улице был телефон. Номер отпечатался в памяти и вертелся в голове всю дорогу. Кира наверняка на работе, но впереди два выходных. А о том, что брату пообещал провести с ним время, Рагнар успешно забыл, точнее отодвинул на задний план. Ничего — можно перенести. Не последние ведь выходные.

У Киры, конечно, оказались свои планы. Разумеется, она не стала бы сидеть у окошка и ждать. С Идой они были кардинально противоположны, но, чёрт возьми, с Кирой хотелось стать частью этих планов, и Рагнар ничуть не сомневался, что она только обрадуется. Встретил её после работы, торчал у дверей аптеки с цветами.

Кира будто бы удивилась, заметив его. Широко распахнула глаза и замерла на секунду, а после заулыбалась.

— Я-то думала, ты не придёшь — так болтаешь.

Рагнар шагнул ближе, протянул ей колючие розы и, наклонившись, чмокнул в щёку. Кира, будто смутилась, чуть помедлив, приняла букет и отстранилась.

— Спасибо. Но, знаешь, я хотела бы прояснить: ты мне нравишься, но я не буду встречаться с женатым.

Рагнар усмехнулся, любуясь ей — невысокой стройной блондинкой с чистой ангельской улыбкой.

— Да что жена? Мы, как соседи живём — только из-за пацана вместе. И будем подавать на развод скоро.

— Вот как? И когда же? — строго спросила Кира.

Рагнар пожал плечами.

— Ну, вот, с жильём разберусь.

Кира прикусила губу и разочарованно покачала опущенной головой.

— Всё с тобой ясно.

Рагнар чуть подумал и заявил:

— Знаешь, мы могли бы сходить куда-нибудь вместе, как друзья. В кино, например, а?

По телефону она говорила, что на все выходные уезжает, ну, так они ведь ещё не настали. Про сегодняшний вечер она ничего не упоминала.

Кира с интересом уставилась на него, в голубых глазах блеснул огонёк любопытства. Мягко коснулась его ладони и задумчиво покивала.

— Друзья? Что ж, мы можем попробовать. А кольцо-то зачем снял? — проницательно заметила она, должно быть, чтобы его смутить.

— М-м, да чтоб глаза не мозолило. Зачем мне обманывать друга? — не преминул уколоть он.

Вряд ли Кира поверила, однако сделала вид. Они понимали друг друга с полуслова. Встретить женщину, с которой легко — большая удача, и Рагнар не собирался упускать такой шанс.

С Кирой они познакомились, благодаря Хальфдану. Поехали с пацаном в аквапарк, после гуляли на детской площадке. Хальфдан бесился: бегал вокруг песочницы с боевыми воплями и размахивал яркой бумажной вертушкой, которую Рагнар купил в газетном ларьке. Сам он, устроившись на лавке, читал «Verdens Gang». Увлёкся и проморгал момент, когда Хальфдан упал и растянулся на песке. И, конечно, громко разрыдался.

Рагнар тут же подскочил и подхватил сына на руки. С тревогой его осмотрел и отряхнул от песка.

— Как ты, дружок? Сильно ушибся?

Хальфдан ревел, как пожарная сирена, но ссадина под коленом оказалась пустяковой.

Рагнар прижал его к себе, погладил по спине и утешил.

— Ничего страшно, всё скоро пройдёт.

По-прежнему пытаясь успокоить сына, он бродил кругами по детской площадке. Хальфдан немного утих, только хныкал и горячо сопел в шею. Рагнар заглянул в его заплаканное лицо, поцеловал в лоб.

— Ну, вот и всё. Уже полегче, правда? — приободрил он.

Хальфдан, однако, заупрямился и выдохнул с несчастным видом:

— Всё равно болит.

Рагнар огляделся, думая, чем бы отвлечь Хальфдана. Заметил зелёную вывеску аптеки на другой стороне улицы и решил, что стоит обработать ссадину. Песок там, всякие микробы… Возле супермаркета стояла тележка с сахарной ватой.

Рагнар подмигнул сыну.

— Вот что, сейчас твои боевые раны смажем, а потом я куплю тебе сахарную вату. Идёт?

Хальфдан обрадовался и, так уж и быть, согласился потерпеть «экзекуцию».

В аптеке оказалось прохладно, свежо и пахло смесью лекарств и каких-то трав. Рагнар усадил сына на лавку и велел ждать. Очередь, к счастью, оказалась небольшой — середина буднего дня.

Хальфдан, уже успокоившись, с любопытством глазел по сторонам. Девушка за стеклом оказалась дружелюбной. Рагнар улыбнулся ей и с лёгкой заминкой объяснил ситуацию. Кира (имя он увидел на бейдже) вызвалась помочь. Тем более, народу в аптеке уже не было, кроме них троих.

Хальфдан напряжённо сопел, вцепившись ему в руку, пока Кира обрабатывала ссадину.

— Ты молодец! — похвалила Кира и вручила ему медовый леденец в шуршащей прозрачной обёртке.

Рагнар потрепал сына по голове и сказал:

— Иди-ка, посмотри на рыбок, — заднюю стену и впрямь занимал большой аквариум, в котором плавали пёстрые тропические рыбки.

— Вот и всё, — с лёгкой улыбкой сообщила Кира. — Леденец в подарок. У нас акция для детей.

— Ага, — кивнул Рагнар. — Ты здорово управляешься с детьми.

Кира слегка шевельнула плечом и поправила выбившуюся из пышного хвоста прядь.

— Работа такая, — собиралась вернуться к себе за прилавок, но Рагнар сделал шаг навстречу. Кира удивлённо вскинула глаза, лазурные, как морские волны. — Что-то ещё?

— Да. Не хочешь кофе выпить после работы?

Кира коротко усмехнулась, качнула головой и окинула его долгим взглядом.

— У тебя же ребёнок, ты наверняка женат, а на свидание зовёшь другую… — но не ушла, осталась и смотрела заинтересованно.

— Мы в разводе. Она для меня ничего не значит. Ну, знаешь, не сошлись характерами, — развёл руками Рагнар.

Кира задумчиво кивнула, обхватив пальцами острый подбородок.

— Я работаю до шести. Можешь позвонить, а там решим. И как тебя хоть зовут? Ты ведь даже не представился.

— Рагнар. А ты — Кира, — он кивнул на бейдж.

Как-то так всё и вышло. Хальфдана он отвёз домой, а вечером позвонил Кире. Она больше не расспрашивал ни о ребёнке, ни о жене. Они смеялись, болтали, гуляли по городу, а после отправились в кафе.

Ида душила своей опекой, правилами — своей тягучей и вязкой, будто смола, любовью. С Кирой было легко. Она, словно ангел, спустившийся с небес, маленькая, но вовсе не хрупкая — сильная.

Она всегда держалась на расстоянии, как осторожная горная лань. В зоне видимости, но так что можно было лишь приблизиться, но не дотронуться. Во всех смыслах. И это, признаться, в равной степени раззадоривало и завораживало. «Всё в женщине — загадка…» Так вот, это про Киру. С Идой их огонь угас, так и не успев разгореться. Все её загадки, если они когда-то и существовали, давно разгаданы.

После знакомства с Кирой они виделись ещё пару раз. Последний — перед рейсом — гуляли по набережной. Конец мая — вечера холодные. Рагнар набросил ей на плечи свою куртку. А Кира не стала отнекиваться. Улыбнулась в благодарность и стиснула его ладонь.

— У тебя интересная профессия — чинишь корабли.

— Обычно я слежу за тем, чтобы они не ломались, — усмехнулся Рагнар, легко коснувшись её волос, растрёпанных ветром. — И чиню, само собой.

— Ты так много времени проводишь в разъездах… Не скучаешь по дому? — глядя в даль, спросила Кира.

— Иногда, — не кривя душой, признался Рагнар. — Но, когда дома, скучаю по морю.

Кира кивнула и обратила взгляд на него.

— Понимаю. Когда я долго нахожусь дома, мне тоже становится душно. Наедине с природой чувствуешь себя свободным.

Она словно озвучила его мысли, Рагнар кивнул и захватил её в объятья.

— Мой отец тоже был моряком, правда, военным. Погиб давно — я в десятом классе училась, — разоткровенничалась Кира.

— Сочувствую.

Кира прижалась затылком к его плечу и вздохнула.

— Спасибо. Не сказать, что мы близки — его никогда не было рядом. А однажды он просто ушёл навсегда в своё любимое море. Я скучала, — чуть помедлив, призналась Кира.

Честно говоря, сложно было подобрать слова. А Кира, похоже, вовсе и не хотела утешения. Развернулась в его объятьях, взяла за руки и потянулась к нему. Рагнар быстро понял намёк: прижал её к себе и поцеловал сладко и нежно.

Грусть, лёгкой дымкой повисшая в воздухе, растаяла. Кира благодарно коснулась его щеки, задержав ладонь и взгляд на долгий миг, а после встряхнулась, подобралась и сняла куртку.

— Пора прощаться. Мне нужно домой, а тебя море зовёт, — и опять она, будто хотел поддеть, но в тоже время понимала, что остаться он не может, и не удерживала.

— Я вернусь, — пообещал Рагнар, чтобы подбодрить и её, и себя.

Кира загадочно улыбнулась и с лёгкость приняла обещание.

— Как скажешь. Ты знаешь, где меня искать.

Это обещание он сдержал. Кира не из тех, кто ждёт — у неё своя жизнь, своя свобода, но иногда их «параллельные прямые» всё же пересекались.

* * *

Осень принесла не только горечь и скорбь, но и глоток свежего воздуха. Рагнара всегда манил буйный ветер приключений, а Кира, будто живое его воплощение. Тайна, загадка и едва уловимая, ускользающая романтика. Слишком пьяняще-сладко, чтобы отказаться и забыть.

Кира собиралась в поход с друзьями на выходные. Рагнар обещал брату съездить на рыбалку. Но их параллельные прямые снова пересеклись.

После кино, когда Рагнар провожал Киру (и она впервые позволила довести её до дома), они остановились возле подъезда. Темнело, на улице зажглись фонари и любопытные окна. А они целовались под их взором, будто подростки, позабыв о смущении и времени.

— Хочешь, пойдём вдвоём? — предложила Кира.

— А как же твои друзья? — из любопытства спросил Рагнар. Приятно, что она выбрала его.

— Мы пойдём по короткому маршруту. Успеем их нагнать.

Она не спросила, какие у него планы, не выясняла ничего про ту, другую, его жизнь. Просто звала с собой, вот и всё. Каждая встреча, как последняя — в этом крылся своеобразный азарт — то, чего так не хватало в серой повседневности.

Рагнар, не раздумывая, согласился. Ингвар поймёт. Ладно, пусть не поймёт, но дождётся. Он умеет ждать.

В награду Рагнар получил два замечательных дня, которые они провели с Кирой. В походах своя романтика: костёр, палатки, гитара… А Кира, оказывается, прекрасно пела! Слушать её ангельский голос он готов был вечно.

На миг даже захотелось, чтобы этот вечер с тёплыми отблесками огня, ароматом осенних трав и сладко-терпким шиповниковым чаем никогда не кончался. Нет, конечно, нет, они оба понимали, что завтра всё равно наступит, и придётся вернуться в обычную жизнь. Ну его к чёрту! Время ещё есть!

Кира отложила гитару, повела плечами, будто бы от холода, но, возможно, просто нервничала.

— Ты очень красиво поёшь, — сделал ей комплимент Рагнар, придвинувшись ближе.

— В детстве занималась вокалом и фортепьяно, — не без гордости заявила она.

— Мечтала стать певицей? — с долей иронии, но и с интересном спросил Рагнар.

Кира ответила скромной улыбкой.

— Да не то чтобы. На фортепьяно настаивала мама. Я была хулиганкой-задирой, а она пыталась втиснуть меня в платье приличной девочки.

— Вот как… По тебе и не скажешь.

Кира пожала плечами и, кажется, обрадовалась.

— Музыку я полюбила, но примерной, так и не стала.

— А мать, что же? Вы с ней поладили?

Кира покачала головой.

— Давно уже не общаемся. Я не та дочь, о которой она мечтала — дерзкая, непослушная, своевольная, а не домашняя мамина куколка, — эмоционально, но без злости заявила она. — Разругались из-за ерунды — из-за мальчишки, ещё в колледже. Она не одобряла. А потом… Она любит, когда за ней бегают, выпрашивают прощения. А мне надоело. Нужна ей идеальная дочь, а я вот такая — неидеальная! Ну, и пусть, легче стало — не надо больше играть в её «угадай, на что я обиделась в этот раз».

Кира чуть помолчала, перебирая струны. А Рагнар терпеливо ждал продолжения.

— Родителей мы не можем выбрать, зато друзей и любимых можем.

Кира не жаловалась, не искала утешения — она просто говорила: «Вот она я, такая, какая есть». Она не пыталась понравиться — она просто была собой, и предлагала шагать рядом. Ну, какое-то время, пока им обоим по пути.

— Расскажешь что-нибудь про свою семью? — с интересом, но ненастойчиво предложила она.

Рагнар обрисовал в двух словах, а Кира восприняла спокойно. Дежурно посочувствовала по поводу матери, удивилась, узнав профессию отца, и улыбнулась, услышав о младшем брате.

— Мне сестрёнку хотелось в детстве. А сейчас думаю, что одной проще. Делить игрушки, родителей… Нет, я бы не хотела.

Рагнар не стал переубеждать. Зачем? У каждого своя жизнь. Кира на три года старше — уж точно не девочка, чтобы её поучать.

Костёр угасал, а ветер тихонько ворошил опавшую листву. Они перебрались в палатку — маленький временный шалаш на двоих. И всё получилось легко и просто, потому что оба знали, чего хотят.

— Замёрзла… — протянула Кира, прижавшись к нему.

Рагнар мягко погладил её по волосам и плечам.

— Согреть?..

В отблесках догорающего костра, среди ночного холодного леса они подарили друг другу немного тепла, чтобы завтра вновь разойтись каждый в свою сторону.

* * *

Пусть запоздало, но Рагнар решил навестить брата. Не только, потому что хотелось похвастаться, а потому что нужно было вытащить Ингвара хоть куда-то — подальше от вечного недовольства отца.

Ранним субботним утром Рагнар заехал за братом. В дом заходить, конечно, не стал. Белый — в тон всей улице, крепкий и прочный, застывший в сонной туманной дымке, дом хранил слишком много воспоминаний и криков. Нет, пусть останется робкая тишина и покой.

Ингвар болтался во дворе, ждал звонка и сразу отворил калитку.

— Привет, братик, — Рагнар дурашливо растрепал ему волосы. Настроение было прекрасным: солнце, осень, мягкий, ласковый ветер.

Ингвар насуплено кивнул и отступил.

— Не был уверен, что ты приедешь. Я хотел готовиться к семинару, — потряс он в воздухе толстой книгой в белом переплёте. Видать, пока ждал, читал на крыльце. Он и раньше так делал — уходил и прятался в свои книги, когда становилось совсем тяжко и грустно.

Совесть кольнула. Ладно, всё! Приехал ведь, как обещал, пусть и припозднился слегка.

— Олаф дома? — посерьёзнев, спросил Рагнар и кивнул в сторону закрытой двери.

— Он… спит, — с лёгкой заминкой ответил Ингвар.

Рагнар недовольно поджал губы.

— Бухает, да?

Ингвар опустил глаза.

— Ему тяжело. Без работы, без мамы… одиноко.

— Да-а, — протянул Рагнар и схватил брата за плечо. — Мама всю жизнь терпела, а ты не обязан, понимаешь?

Ингвар слабо кивнул. Тихий, но чертовски упрямый в своей жертвенности. Яблоко от яблони.

— Рагнар, не нужно! Я справляюсь. Кто-то должен за ним приглядеть.

— А-а, как скажешь, — сердито махнул рукой Рагнар. — Слушай, как там Рокки? Я по нему скучаю. Приведёшь?

Ингвар тут же заулыбался, расцвёл и, отдав книгу, ушёл в дом. От скуки, в ожидании, Рагнар полистал. Любопытно…

Ингвар вернулся, держа пса за ошейник. Рокки — отцовский пёс, но заботилась больше мама и они. Отец считал, что животные должны приносить пользу, а не быть «диванной подушкой».

Так и Рокки — ходил с ним на охоту, разделил его любимое хобби. Ингвар мечтал о собаке, мама поддерживала, а отец со скрипом уступил. Однако выбирал сам. И даже к нему привязался по-своему: гулял иногда, позволял лежать головой на коленях, когда сам читал или смотрел телик.

Рагнар отложил книгу и, опустившись на корточки, потрепал пса по загривку.

— Рокки! Ты ж мой золотой! Скучал, да? Скучал?

Пёс радостно повизгивал и вилял длинным хвостом, поставил ему мощные лапы на плечи. Он вроде не такой уж и крупный, однако, тяжёлый.

— И я по тебе скучал, малыш, — обняв пса и проведя рукой по короткой шелковистой шерсти, шепнул Рагнар. Затем поднялся и подмигнул Ингвару:

— Может, возьмём его с собой?

Ингвар замялся, переступив на крыльце.

— Папа не разрешал.

Рагнар закатил глаза.

— Будто он когда-то что-то разрешал. Напиши ему записку, и все дела.

Ингвар, помедлив, кивнул.

— Ладно, возьму поводок и корм.

На заднее сидение постелили старый плед, чтобы Рокки не пачкал обивку шерстью и грязными лапами. Пёс всей своей морщинистой мордой выражал удовольствие. Лихо запрыгнул в машину и, устроившись на сидении, нетерпеливо переступал лапами. А когда, наконец, поехали, высунул морду в окно и наслаждался воздухом свободы. Большие уши комично развевались на ветру.

* * *

Устроились на берегу фьорда с удочками, бутербродами и горячим чаем в термосе. Волны с мягким рокотом, будто большой мурчащий кот, ласкали шершавым языком гладкие камни. Рокки с восторгом носился по берегу. А после учуял что-то в траве и отправился на «охоту». Ищейка — как-никак. Дома он быстро начинал скучать. Ну, пусть порезвится.

Рагнар закурил, пристроив на складной столик стеклянную банку из-под оливок в качестве пепельницы. Ингвар с любопытством наблюдал за псом.

— Семинар по Данте? — решил расспросить Рагнар.

Ингвар встряхнулся и перевёл взгляд на него. В золотисто-карих глазах брата, таких же тёплых, как у матери, мелькнула тень смущения и, неожиданно, озорства.

— Я выбрал философию дополнительным предметом.

Рагнар одобрительно кивнул.

— Молодец. Хоть что-то для себя сделал, а не для него.

Ингвар слабо улыбнулся, и, кажется, обрадовался поддержке.

— Здесь красиво, правда?

— Само собой, — согласился Рагнар, затянувшись и стряхнув пепел.

Над кристальными воды фьорда поднимались в высь горы с молочно-белыми шапками. Среди серого камня тут и там зеленели островки леса. А позади шуршала высокая трава и шептались редеющие кроны буков. Там, вдалеке, лес уже хвойный — сосновый и свежий. Ветер доносил ароматы костра и ухи. Ниже по берегу кто-то тоже рыбачил.

— Рагнар, так похоже…

— На мамину картину, верно? — не дав брату закончить, нетерпеливо подсказал Рагнар. — Потому я тебя сюда и привёз.

— Здесь здорово! — откинувшись в матерчатом кресле, с восторгом провозгласил Ингвар.

— Ей бы понравилось, — стиснув на краткий миг плечо брата, тихо добавил Рагнар.

Парочку рыбин удалось всё-таки выудить, хотя приехали они поздно. На уху хватило. Разбили палатку на берегу, разожгли костёр, который с весёлым треском подбрасывал в темнеющее небо солнечные искры.

Рокки вернулся с охоты и притащил в зубах цветное перо. Рагнар потрепал его по чёрно-рыжей спине.

— Молодец, добытчик!

После ужина грелись у огня слушали пение ночных птиц. И Рагнар решил наконец озвучить то, ради чего привёз сюда брата.

— Я участок купил здесь, неподалёку от озера. Завтра пойдём смотреть.

Ингвар удивлённо вскинул глаза, потрепал примостившегося рядом пса по загривку.

— О, поздравляю! Отличное место.

Рагнар довольно улыбнулся.

— Будем дом строить — мы с тобой.

Ингвар недоумённо заморгал и приподнялся в кресле.

— Ты уверен, что получится? Я в этом ничего не смыслю.

— Вот и будем учиться вместе. Летний дом — не дворец. Сладим уж, наверно. Я книжки читал, когда оставалось время в рейсе. А потом будем сюда приезжать, отдыхать. Здорово?

Ингвар заулыбался, неуверенно, но всё же обрадовался. У человека должно быть любимое дело — мечта, и, если у него пока не появилось своей, Рагнар готов поделиться по-братски.

Ингвар прикрыл глаза на мгновение, а после серьёзно кивнул, будто бы затем, чтобы себя подбодрить.

— Я думал, кем хочу стать. Но ты только не смейся и не говори никому пока, — стыдливым шепотом добавил он.

— И кем же? — осторожно спросил Рагнар, чтобы не спугнуть робкую откровенность.

— Спасателем. Как закончу колледж, пойду на курсы.

Рагнар улыбнулся открыто и ясно.

— Эх, братец, всё ради других — ничего для себя. Ну, если у тебя душа к этому лежит, я только рад.

Ингвар расслаблено кивнул, но на секунду лица его коснулась печальная тень.

— Жаль, что мамы нет. Я бы хотел…

Рагнар поднялся и обнял брата.

— Она бы тобой гордилась, Ингвар, я это точно знаю.

Ингвар наконец-то оттаял в его объятьях, позволив тоске отступить.

— Спасибо, что ты здесь, — выдохнул он в плечо.

Ингвар редко о чём-то просит, он привык хранить обиды и боль внутри, также, как и свои мечты. Но, похоже, в этот раз Рагнар оказался рядом в нужное время. Как-никак — он старший и должен заботиться о младшем брате. Особенно теперь, когда матери не стало, и они остались вдвоём. Ах нет, Олаф ещё, но со своим горем пусть уж он справляется сам.

На день рождения матери — в феврале, поехали с братом на кладбище. Олаф обычно навещал её в гордом одиночестве, и это к лучшему, а иначе пришлось бы «уступить брата» ему. Мысль о том, чтобы собраться всем вместе, судя по всему, не рассматривали они оба.

После кладбища зашли в пекарню. На улице было противно и сыро: снег превратился в грязное месиво, а с неба падали мокрые хлопья, которые таяли, не успев коснуться земли. Небо, набрякшее, грозное, не позволяло пробиться не единому солнечному лучу.

Рагнар грел руки о кружку, от которой поднимался бодрящий кофейный аромат. Ингвар с печальной улыбкой поглядывал на него из-под ресниц.

К кофе заказали вишнёвые пирожки, тёплые сдобные и сладкие.

— Помнишь, мама такие пекла? — уже без прежней едкой печали спросил Ингвар.

— Конечно. У неё они получались лучше, но здесь тоже ничего, — одобрительно кивнул Рагнар. — Так, какие новости?

Ингвар вновь погрустнел:

— Рокки заболел. Он хромал, я думал, что он просто подвернул лапу или что-то такое. Отвёз его в клинику. Оказывается, у собак тоже бывает артрит… Вот так, лечение назначили, теперь надо возить на уколы и процедуры.

— Хреново, — сочувственно протянул Рагнар. — И как он сейчас?

— Немного повеселее, думаю, ему уже не так больно. Лечение помогает и новый корм, — прибодрился или просто пытался скрыть тревогу Ингвар.

Рагнар помолчал. Вспомнилось, как они с братом учили Рокки подавать лапу, и улыбка невольно коснулась губ.

Лето, запах свежескошенной травы и треск косилки в соседском дворе. Мать вышла на крыльцо и позвала их пить чай. Солнце золотило волосы Ингвара, и он смеялся. А Рокки, нетерпеливо пританцовывал на месте, выпрашивая обещанное угощение.

Ингвару было десять, Рагнару — семнадцать. Через год они окончательно рассорятся с Олафом, и он свалит из дома. Но в тот летний день никто об этом не знал.

Рокки — добряк сумел растопить даже «ледяное сердце» Олафа. Когда его не станет, последний луч солнца погаснет в холодном отцовском доме. И Ингвар останется там один — во тьме.

— Может, деньги нужны? Лекарства и всё такое… — спохватившись, предложил Рагнар. В конце концов, Олаф на пенсии, а Ингвар ещё студент.

Ингвар покачал головой.

— Нет, спасибо, ничего не нужно. Я подработку нашёл.

— М-м, вот как. Не надо мне «включать Олафа»! Я от чистого сердца предлагаю. Это и мой пёс тоже! — вспыхнул Рагнар. Надо же, какие все гордые! Будто бы он какой-то чужой человек.

Ингвар, чуть подумав, спокойно кивнул.

— Вообще-то помощь нужна. Ты мог бы отвезти нас в четверг? Но, если ты занят, я закажу такси.

— Отвезу, не проблема. А Олаф, что? Он же всё равно дома торчит.

Ингвар опустил голову и стал мешать остывший чай. Сделал вид, будто не расслышал.

Рагнар усмехнулся и нервно тряхнул головой.

— Он за руль не садится, потому что бухает. Ну-у, разумно, — с издёвкой в голосе добавил он.

Ингвар отвернулся к окну и вздохнул.

— Я хочу на права сдать летом. На курсы хожу по выходным.

«Чтобы как можно меньше появляться дома», — уловил Рагнар. Ингвар, конечно же, постыдился бы сказать вслух. А ковырять ему душу дальше не имело смысла. Толку-то? Он же упёртый, как бык, ни за что не признается.

— Что за подработка-то? — поинтересовался Рагнар, откинувшись на спинку стула.

Ингвар оживился, видно, обрадовавшись, что он не стал поднимать тему с пьянством отца.

— Разнорабочим на складе садового инвентаря. Недалеко, помнишь, где «Rемa»? Ещё минут пятнадцать идти к складам.

Рагнар кивнул.

— Тяжело?

Ингвар неопределённо повёл плечами.

— Поначалу да, уставал сильно, а сейчас уже привык.

Рагнар решил подбодрить:

— Когда я из дома свалил, устроился грузчиком в порт. Разгружали траулеры. Сука-а, на рыбу два года потом смотреть не мог, — хлопнув себя по коленям, со смехом объявил он. — Но закаты в порту были чудесными, ты бы точно оценил!

У брата «душа художника», красоту он умеет ценить, как и мать, хотя к творчеству вовсе не склонен. Правда, однажды в юности Рагнар застал его за написанием стихов. Ингвар краснел и прятал тетрадку, а потом всё же позволил взглянуть. И оказалось ничего, в самом деле! Хотя Рагнар, конечно, подшучивал.

Ингвар мягко улыбнулся в ответ.

— Как мы с Идой вообще вытянули, не понимаю. Работу, учёбу и всё это вместе. Приходил с работы и падал на диван, она мне массаж делала, — признался в порыве ностальгии Рагнар.

— Ещё не поздно всё вернуть, — видимо, уловив в его голосе тёплую ноту, тихо подсказал Ингвар.

Рагнар усмехнулся и печально покачал головой.

— Нет, братик, поздно. Тех «нас» уже нет. Ладно, не забивай голову. Я с этим сам разберусь.

* * *

Распрощавшись с братом, Рагнар долго гулял по городу в одиночестве, после заглянул к старому приятелю. Выпили по кружке… чая — за рулём ведь. Вспомнили школьные годы: шалости всякие, биологичку, которая красилась, как Джин Симмонс, и то, как у Риты Хансен после летних каникул вдруг отросли сиськи. У первой из класса. Знаменательное событие! Такое точно не забывается.

Ну, всему своё время. К вечеру у Кнуда семья вернулась домой: жена, дети. Стало слишком суетно и шумно. Рагнар поглядел на кружащийся за окном снег, подсвеченный желтоватым светом фонаря, и тоже стал собираться.

А как приехал, долго сидел в машине, щёлкал настройками радио, бездумно пялясь в окно.

Часовая стрелка подбиралась к одиннадцати. В окне на втором этаже горел свет. Рагнар опустил стекло, чтобы выветрить табачный дух, вышел размяться. Глупо же так сидеть — полный бред!

Разозлившись сам на себя, он поднялся стекло и заглушил мотор. Мокрый снег лип к ботинкам и забивался за шиворот, жалобно скрипела железная дверь. А шаги гулким эхом разносились по пустому подъезду.

Когда-то они с Идой были командой, но в один момент всё пошло наперекосяк.

* * *

Свадьбу отметили скромно: после регистрации поехали домой. Пригласили пару друзей и мать Иды. Та сидела весь вечер с недовольной рожей. Критиковала и блюда, и платье, и то, что «Пузо уж на нос лезет. Раньше-то чем думали!»

Отца Рагнар звать не стал. Не хватало ещё слушать всё это в дуэте. Однако, Олаф то ли обиделся сильно, то ли из принципа, запретил матери и брату приходить.

Вечером, когда гости разошлись, Ида убирала посуду, всхлипнула и закрылась рукой. Рагнар подошёл и обнял её со спины, потом обхватил за плечи и слегка сжал.

— Ладно тебе! Пошла она к чёрту! Ко мне вон вообще ни мать, ни брат не приехали.

Иду это, похоже, совсем не утешило — плотина слёз прорвалась наружу. Рагнар тихонько гладил её по плечам.

— Зато мы с тобой есть друг у друга. Это самое главное.

Ида понемногу справилась с собой и тихонько вздыхала, уткнувшись ему в плечо. Рагнар поглядел на неё: заплаканную, несчастную, с размазанной тушью.

— Дай мне пятнадцать минут, будет сюрприз, — обхватил её лицо и поцеловал в губы.

Ида смотрела недоверчиво, но в тоже время с надеждой.

— Вряд ли этот день хоть что-то сможет исправить.

Что ж, она ошибалась. Рагнар привёл её на крышу, зажёг свечи. Вместо вина — фруктовый лимонад (Иде же нельзя пока). Приёмник, который он прихватил с собой, поймал какой-то старинный вальс.

Рагнар подал Иде руку.

— Ну же, первый танец молодых! Стесняться тут некого, — с лукавой улыбкой подбодрил он.

Ида робко приподняла уголки губ и приняла его ладонь, второй рукой придерживая пышный подол платья. И они танцевали под звёздами в самую последнюю летнюю ночь.

Теперь ночь та казалась далёким туманным сном.

Когда-то они строили планы, выбирали имя сыну и обустраивали детскую. А после рождения Хальфдана стало вдруг как-то… иначе. Ида с головой ушла в материнство. Это понятно. А у него последний год — экзамены. Сами не заметили, как отдалились.

С Хальфданом Ида возилась сама. «Не тот комбинезончик надел — видишь же на улице холодно!» «Держишь не так — ему неудобно». «Нет, я лучше сама». Сама. Сама. Сама.

После экзаменов Рагнар отправился в первый свой рейс в качестве четвёртого механика. Вернулся в ноябре, как раз к дню рождения жены. Подарки привёз. Ида встретила, вроде и рада, а вроде — нет. Он потянулся за поцелуем, она ответила, но тут ребёнок заплакал, и она убежала к сыну. А после — «настроение пропало».

Они уже вместе почти год не спали: «Мне удобнее в детской, на диване». А он остался один в их спальне-гостиной.

Когда Хальфдану исполнилось два — Ида вышла из декрета. На работу вернулась, вроде как, башка у неё на место встала. Даже позволила заниматься с сыном — в бассейн его водить.

На работу Ида вернулась, но не в их постель. «Он ещё маленький, вдруг ночью что? Я буду рядом».

Хальфдану уже шесть. Ида, конечно, давно переехала в их совместную спальню, но та искра, что когда-то зажглась между ними, давно угасла. Как и ломкие огоньки свеч, что задувал в их «первую брачную ночь» назойливый августовский ветер.

«Супружеский долг», и впрямь, превратился в долг, в рутину. И, кажется, это уже не нужно было ни ему, ни ей. Рагнар нашёл утешения в объятьях других женщин, тех, что были до Киры. Тепло и нежность, в конце концов, интерес, теперь уже получал от Киры.

А Ида… да, чёрт её знает. Сублимировала в свои мыльные сериалы?.. Вряд ли она изменяла. Слишком порядочная и брезгливая. Она бы сама себя «сожрала», если бы легла с другим мужиком.

* * *

Ида встретила в домашнем халате, с заколотыми в пучок на макушке волосами и косметической маской на лице.

— Где тебя носит? Уже почти ночь! — зло прошипела она.

— С братом был, потом заехал к другу, — ровно ответил Рагнар, разуваясь.

— Ужина давно остыл. Тебя ждал сын! Я сказала, что ты ему почитаешь, — с явной ноткой недовольства добавила Ида.

— Я устал, — отмахнулся Рагнар. День-то, и правда, выдался долгим, и выяснять кто прав — кто виноват, по пятому кругу хотелось меньше всего.

— Я его сама уложила. Так и знала, что ты явишься посреди ночи! — фыркнула Ида, развернувшись к двери.

— Ну, конечно, ты же у нас самостоятельная. Всё сама! — не сдержавшись, повысил голос Рагнар.

Ида демонстративно закатила глаза и приложила палец к губам.

— Ребёнок спит. Ужин в холодильнике, — добавила она и скрылась в дверях спальни.

Рагнар ушёл на кухню. Долго торчал на балконе, курил и пялился на затянутое плотными облаками ночное небо. На кухне витал аромат подгоревшей выпечки. Пироги у Иды никогда не удавались.

В темноте коридора под дверью мерцал отсвет экрана и слышались патетичные крики: «Сильвио — ты моя единственная любовь!» «Ты — свет моей жизни, Аврора!»

Рагнар фыркнул про себя, отворил дверь и шагнул к книжному шкафу. Ида, отвернувшись от телика, смахнула слезинку и шикнула.

— Ухожу-ухожу, не шипи, «свет моей жизни», — вскинув ладонь вверх, иронически добавил Рагнар.

Ида в ответ закатила глаза и замахала руками. Нравится ей эта лабуда — пусть смотрит, будто бы ему не плевать.

Рагнар вновь вернулся на кухню и раскрыл по закладке книгу. Давно читать начал, да всё никак не мог дойти до конца.

«Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. И потому он ищет женщину, как самую опасную игрушку».

Усмехнулся — что-то в этом есть.

* * *

— Не такой он и старый, — заявил Рагнар брату, когда они затащили пса в машину. Рокки теперь уже не мог запрыгнуть сам. Виновато вилял хвостом и лизал им руки.

— Десять лет, — Ингвар отвернулся и украдкой вытер глаза рукавом.

— Собаки и до шестнадцати живут! — нарочито громко возразил Рагнар, хотя у самого комок стоял в горле.

— Зависит от породы, — сипловато изрёк Ингвар, а Рагнар, посмотрев на его кислую рожу, толкнул в плечо.

— Ладно, всё! Мы поедем или ныть будем? Никто ещё не умер, понял?!

Ингвар поспешно кивнул.

Когда подъехали к клинике, Рагнар помог вытащить пса. Рокки послушно захромал вслед за Ингваром. Рагнар остался ждать в машине. Теперь не мог все эти больничные запахи. Мать в детстве часто навещали — приелось.

Уколы, процедуры, анализы… Ещё месяц ездили, но Рокки действительно полегчало. Хромать он перестал, хотя ходил медленно и осторожно — не мог уже носиться, как в молодости.

В последний визит Рагнар, как всегда ждал в машине. Вышел на улицу покурить, как раз, когда Ингвар с Рокки возвращались из клиники.

— Подожди немного, я скоро приду, — с неловкой улыбкой попросил Ингвар.

Рагнар пожал плечами, выбил сигарету из пачки и сунул в зубы.

— Валяй.

И куда его понесло? Рокки терпеливо уселся рядом, мёл по земле. Рагнар потрепал его по голове, невольно отметив в рыжей шерсти серебряные волоски. Старость, будь она неладна, к животным приходит куда раньше, чем к людям.

Ингвар вернулся вскоре. Сжимая в руках букет, долго топтался перед стеклянной дверью с синей вывеской, на которой изображены были собачий и кошачий силуэты.

Рагнар не стал испытывать своё любопытство и шагнул к брату.

— Кому это цветы? — спросил напрямик.

Ингвар смутился и покраснел.

— Врачу. Она нашего Рокки спасла.

— Это её работа, — задумчиво хмыкнув, заявил Рагнар.

— Ну и что? Разве нельзя просто поблагодарить человека? Она добрая, любит животных. У неё, кстати, дома две кошки. Она их спасла с улицы, — восхищённо добавил Ингвар. — Рокки тоже к ней привязался.

— Тоже? — проницательно заметил Рагнар.

Ингвар беззвучно захлопал губами, а после, видно, набрался смелости и ответил:

— Ну и… тоже.

Рагнар хохотнул и растрепал брату волосы.

— Никак передумал насчёт целибата?

Ингвар растеряно заморгал, отвернулся и пробормотал в сторону:

— Она хороший человек. Просто хочу сделать ей приятное.

Рагнар сделал вид, что поверил и глубокомысленно кивнул.

— Не забудь взять её номер, если вдруг передумаешь и поймёшь, что она не только человек, но ещё и женщина.

— У меня есть, — совсем тихо ответил Ингвар. — Я звонил по поводу анализов и…

— Ладно-ладно, я всё понял, — с ухмылкой вскинул руки вверх Рагнар. Ингвар настолько забавный в своих робких чувствах, что даже подкалывать его стало стыдно. — Как хотя бы её зовут?

— Линда.

— Хорошо. Ну, иди, чего ждёшь? Пока её кто-нибудь другой не отблагодарил. Красотка хоть?

Ингвар растерянно кивнул, прикусив губу и стыдливо спрятав глаза. Рагнар хлопнул брата по плечу и подтолкнул в спину.

— Удачи там! Я подожду.

* * *

В августе восемьдесят седьмого закончили первый этап строительства — заложили фундамент. Медленно работа шла, хотя они с братом уже поднаторели в плотницком деле. То денег не хватало, то времени, то — не сезон. Когда удавалось выбраться вдвоём, тогда и строили.

Стройкой Рагнар и отбрехался от Иды. Ну, какой к чёрту «мамин сад» и совместный отпуск, когда у него дел по горло и денег нет. Поверила она или приняла к сведению — неважно. Он бы взял пацана с собой на рыбалку, в поход. Но «Он же ещё маленький». «А вдруг ты не уследишь, упадёт, поранится…» «Знаю эту вашу рыбалку! Нечего ребёнку смотреть, как вы пьёте».

Кнуд с собой дочку возил, Альфи — сына. И ничего страшного не случилось — никто не помер, никого не сожрал медведь. И не упился никто «до зелёных чертей».

Вместо того, чтобы вернуться домой, к холодной и вечно всем недовольной жене, Рагнар отправился в объятья к другой женщине. Воздушной, лёгкой и не требующей отчёта о том, как он там жил без неё.

На маленькой кухне, как всегда пахло крепким кофе, а Кира хвасталась очередным пройденным маршрутом и показывала фотографии со сплава на байдарках.

О том, что Ида запланировал им собеседование в школу, вылетело из головы. Да и чего там вообще собеседовать? Шестилетку? Ну не возьмут в эту школу, так примут в другую.

Ида любезно отметила всего его промахи, и, едва Рагнар переступил порог, как на его голову посыпался поток претензии:

— Я трижды напоминала. Трижды! Неужели так сложно было заглянуть на полчаса. Это ведь наш сын!

— Ида, хватит драмы. Это просто долбаная школа! Сказала бы, что я на работе — великое ли дело?

— Пришлось соврать из-за тебя, — упрекнула Ида.

Рагнар хотел сказать, что мир не рухнет. И люди вообще работают и не обязаны из-за какого-то школьного собеседования менять свои планы, но… Столкнулся взглядом с Хальфданом, застывшим в дверях детской и вцепившимся в ручку.

— Вы снова ругаетесь, — сипло вытолкнул он. — Из-за меня?

— Что ты, дружок, вовсе нет, — Рагнар шагнул к сыну и присел перед ним на корточки, стиснул его тёплые ладошки в своих.

Ида, отступив сторону, качала головой.

— Вот, видишь, что ты натворил! — ткнула пальцем в воздух она.

— Хальфдан, иди, одевайся. Поедем в гости к дяде Кнуду. У них там батут во дворе. Помнишь? — Рагнар улыбнулся сыну, и, дождавшись, когда тот скроется в детской, притворил дверь. Повернулся к жене. — Довольна теперь?! Всем настроение испортила. Выжрала мозг из-за херни!

Ида опустила глаза и всхлипнула, скрылась в комнате. Не стала даже напоминать правила безопасности на батуте. Хотя, наверняка, у неё в голове они были.

К Кнуду, конечно, поехали. Пили пиво, смотрели футбол по ящику, пока дети резвились во дворе. И, в общем, ничего страшного не случилось. Ида ждала дома с ужином и своими сериалами. Притихшая, виноватая. Рагнар отводил глаза. Не было у него для неё не извинений, ни утешений. Поскорей бы уже дом достроить — хоть там отдыхать. Но работы ещё непочатый край.

* * *

Ингвар наконец-то решился представить свою подружку. По телефону он говорил кратко. Может, насмешек боялся, может, стеснялся. Рагнар знал только о том, что она работает в ветклинике, любит книги. И в этом их вкусы с братом совпали: Гёте, Сервантес, Дюма. Рагнару больше по душе Майн Рид и Хэмингуэй.

А ещё они ходили в кино на фестиваль старых чёрно-белых фильмов и в театр. Ингвар отзывался с восторгом. Для такого молчуна — это прямо целая поэма. Рагнар порой забывал спрашивать — слушал.

Наконец-то в жизни брата появилось что-то светлое, радостное. Появилась женщина, которая смогла разомкнуть круг обязанностей и целей, в который он сам же себя любезно и заковал. Рано ставить на себе крест в девятнадцать!

К тому же, Ингвар упоминал, что Линда очень набожная — католичка. Ну, это ли не идеальная партия для того, кто хотел стать священником? Мама бы точно одобрила.

Договорились устроить пикник в парке. Рагнар слегка опоздал — автобуса долго не было, да и вышел поздно. Ингвара и Линду он заметил издалека, но притормозил, закурил, наслаждаясь моментом и наблюдая.

Они расстилали на траве большой коричнево-синий клетчатый плед. Ингвар с одного края, она — с другого. Рагнар лишь спину её видел в тонкой малиновой кофте. Блондинка, слегка в теле, с пышной причёской, заплетённой в короткую косу.

Линда с Ингваром начали сервировать импровизированный стол. Она подавала тарелки, доставала контейнеры с едой из плотной матерчатой сумки, а он расставлял.

Докурив, Рагнар отыскал урну, чтобы выбросить окурок, и решил не томить себя. В приподнятом настроении отправился к условленному месту. Сделал вид, что подошёл только что.

Ингвар заулыбался, махнул рукой, когда заметил его. Линда обернулась. В ясных голубых глазах светился вежливый интерес. Ах да, об одном брат умолчал — о разнице в возрасте. Рагнар думал, что она — ровесница Ингвара. Может, чуть старше — медсестра-практикантка. Но Линда, кажись, ровесница ему, а не брату, а может, и того старше. Любопытно…

Рагнар кивнул брату.

— Привет.

Ингвар смущённо склонил голову, прикусил губу и бросил на Линду краткий взгляд.

— Это мой брат — Рагнар.

Линда деликатно подала руку, не дожидаясь, пока Ингвар её представит.

— Линда. Приятно познакомиться, — дружелюбно улыбнулась она.

Рагнар учтиво пожал её мягкую ладонь. Неловкость решено было сгладить вопросом напрямик.

— Ингвар не упоминал, что его девушка старше меня, или я что-то упустил? — переглянулся он с братом.

Ингвар прочистил горло, одёрнул воротник светлой бежевой рубашки и ответил прямо, не пряча глаз.

— Я говорил, что мы родственные души. И это намного важнее дат и чисел.

Линда благодарно ему кивнула, едва заметно коснувшись ладони брата.

— Вероятно, со стороны это выглядит нелепо: взрослая тётка прицепилась к мальчишке, — в чистом голосе проскользнула нотка сожаления. — Ингвар намного мудрее моих ровесников, — призналась она уже с гордостью. — «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь».

— Это из «Маленького Принца», — подсказал Ингвар Рагнару, и они переглянулись с Линдой. Уже в открытую, не стесняясь, сомкнули руки.

От Рагнара эта тихая нежность не укрылась, как и то, что в светлых глазах Линды лучился тот же тёплый солнечный блеск, что и в золотисто-карих глазах брата.

Облачный летний день одарял теплом и ласковым шёпотом ветра сквозь густые кроны старого дуба, под которым они устроили пикник. Запах тёплой древесной коры, свежесть воды и аромат травяного чая смешались в ласковый, уютный вечер.

Линда предложила закуски и ягодный пирог, который испекла сама. Пышный, румяный, с воздушной корочкой и сладкой начинкой. А ещё душистый чай с чабрецом и мятой. Травы, как выяснилось, выращивала сама на балконе.

— Был бы у меня сад — я бы разошлась! — мечтательно провозгласила она. — А пока — так, маленькое хобби. Я бы и цветы посадила, да мои хулиганки всё разорят — им только дай волю, — добавила с лёгкой улыбкой.

— Кошки, — шёпотом пояснил Ингвар.

— Ах да, я и забыл, — усмехнулся Рагнар.

Линда налила чай из термоса в кружки.

— Я вам купил подарок к столу, — Рагнар выставил на плед бутылку лёгкого итальянского вина, которое привёз с собой, но оно оказалось невостребованным.

Линда вежливо качнула головой.

— Спасибо, но я предпочитаю чай.

Ингвар поджал губы и бросил на него виноватый взгляд.

— Я бы попробовал за компанию, но я за рулём.

— Ну, ваше дело, — пожал плечами Рагнар, откупорил бутылку ножом и плеснул в яркую пластиковую кружку. — За рулём? Сдал всё-таки?

— Со второго раза, — рассмеялся Ингвар. — Отец разрешил брать его машину иногда.

— М-м, вот так щедрость! — отсалютовал кружкой Рагнар. — Поздравляю, молодец!

Вино оказалось фруктово-сладким, летним, словно закат рубиновыми каплями разлился по донышку кружки.

— Зря отказались, — фыркнул Рагнар, даже, слегка оскорбившись. Братец — чистый праведник, и женщину себе нашёл такую же. Как говорится, рыбак рыбака…

К вечеру засобирались домой, к тому же дождь намечался. Ингвар с Линдой слаженно собирались, а Рагнар решил не мешать. Цедил вино, любуясь закатом.

Прибрались, собрали мусор и отправились к машине. Старый отцовский «Wyllis» задорно поблёскивал чисто вымытыми «тёмно-зелёными» боками.

— Покурю пока, — сообщил Рагнар, когда приблизились к парковке. — Ингвар! Иди-ка, сюда.

Линда вмиг уловила, что надо им остаться вдвоём. Сказала, что заглянет в супермаркет.

— Дома посуду мыть нечем — средство забыла купить. Я быстро.

Рагнар дождался, когда она отдалится.

— С Олафом их уже познакомил?

Ингвар покачал головой.

— Линда как-то приезжала, мы гуляли с Рокки в парке, но домой я не звал. Сказал, что отец сложный человек… Она не стала расспрашивать. И… я пока не готов.

Рагнар кивнул и, затянувшись, выпустил колечки сизого дыма в потемневшее небо. Дождь всё собирался-собирался и, наконец, решился. Редкие первые капли тёмными пятнами упали на пыльный асфальт.

— Не торопись. Он вам всё испортит.

Ингвар спорить не стал, только голову опустил. Потеребил манжет ветровки и поднял на Рагнара решительный взгляд.

— Я познакомлю, со временем. Он — наш отец, и так будет правильно.

Рагнар осуждающе цокнул, но разве этого упрямца переспоришь? «Правильно!» Как там пишут в любовных романах? Олаф точно станет их испытанием — первым, и, хотелось бы верить, что не последним.

У них с Идой «лодка любви» разбилась о быт. Возможно, от того, что слишком они разные. Ингвар и Линда — другое дело, они говорят «на одном языке» и смотрят на мир «одними глазами». У них, и правда, может что-то получиться.

Снова зацветал апрель, а хулиганистый ветер трепал свежие литься, как зелёные сигнальные флаги. Хальфдану уже семь — он заканчивает первый класс. Ингвар по-прежнему с Линдой и, кажется, их любовь только крепнет, вопреки отцовскому неодобрению. Ну, что же, дай Бог! Видно, Олафу не по нраву пришлось, что в жизни Ингвара появился кто-то, кого он ставил на первое место. Ревновал старый козёл! А придирки к разнице в возрасте и прочее — только повод показать недовольство.

Рагнар не вмешивался, не советовал. Пусть Ингвар наконец-то научится давать отцу отпор и расставлять приоритеты. К тому же, у него своих забот хватало.

Сразу из порта Рагнар рванул к Кире. Позвонил из автомата. Суббота — у неё выходной. Та ответила кратко: «Дома. Прибираюсь. Приезжай».

О том, чтобы после почти трёхмесячного отсутствия заглянуть домой, даже мысли не пришло. Хальфдан — единственное утешение в их браке, но он подождёт, всё равно сейчас в школе. Ида — без разницы, у неё своя жизнь.

«Летний дом» ещё не готов. А снимать квартиру… так деньги все уходят на строительство — замкнутый круг. Клетка, от которой потеряли ключи.

Диванчик Хальфдана в детской давно изжил себя: пролитое молоко, краски и чего он только не вытерпел. Рагнар втолкнул в кухню раскладное кресло. Что ж, теперь они с Идой хотя бы не вынуждены больше делить одну постель, повернувшись спиной друг другу.

Она не упрекала, когда он привёз кресло. Кажется, даже вздохнула с облегчением, хотя в глазах сверкнула обида. И фыркнуть не преминула:

— Ходить теперь негде!

— Хочешь, чтобы я вернулся назад? — устало спросил Рагнар.

Ида замялась, дёрнула головой.

— Каждому нужно своё пространство, я всё понимаю.

Рагнар холодно усмехнулся. Понимает… Притворяется дурой — вот, что она делает! «Давай разведёмся», — почти сорвалось с языка. Однако, удалось сдержаться. Уйти и хлопнуть дверью можно всегда, вот только идти некуда. Пока.

Теперь они с Идой сосуществовали в разных комнатах. И даже на время стало легче. Иногда виделись лишь по утрам, когда она приходила готовить завтрак и собирать сына в школу. Возвращался Рагнар поздно, видел мерцающий под дверью спальни свет, но проходил мимо. А Ида не выходила встречать, лишь делала телевизор громче. Чуть-чуть — на полтона, чтобы Хальфдана не разбудить. Но Рагнар всегда улавливал. Порой они лишь кивали друг другу по утрам. Ида смотрела мимо, а он из жалости отводил взгляд. Последний жалкий кирпич, держащий семейный фундамент, рухнул.

Почему она его до сих пор не прогнала, загадка. Наверное, из-за сына. Хальфдан уже совсем большой, он начал задавать вопросы. Они, не сговариваясь, отвечали: «Каждому нужно своё пространство». Хальфдан уже совсем большой, он скоро начнёт понимать.

О том, что ждёт дома, Рагнар предпочёл не думать. Иде скажет, что задержали в порту. Неважно. Она сделает вид, что поверила. Самому тошно от того, во что превратилась их жизнь.

Автобус с шипением распахнул двери, и Рагнар вышел на знакомой остановке. К чёрту упаднические мысли! Он приехал к той, с кем хотел быть.

* * *

Кира была честной, прямолинейной и смелой. И это, признаться, восхищало. Она не боялась казаться собой. Не требовала, а предлагала. И, вероятно, поэтому их отношения растянулись на два с лишним года. Но всему однажды приходит конец.

На порог он заявился с букетом белых подснежников. Они пахли талым снегом, свежестью и весной. У Киры все подоконники заставлены горшками, цветы — ещё одна её страсть. И букету она обрадовалась. Обхватила за шею, поцеловала и потянула за руку в дом.

— Хочешь кофе? Я только сварила.

— Давай, — согласился Рагнар и последовал за ней на кухню.

Устроившись на стуле, он огляделся. Кира предпочитала минимализм: никаких кружев, безделушек и бесполезных «милых мелочей», как бывает у других женщин. Лишь буйной зеленью цвели растения на подоконнике. Ветер задувал в приоткрытое окно и трепал лёгкие голубые занавески, разносил по кухне дразнящий кофейный аромат. На стене, выкрашенной в светло-голубой, висела картина с изображение стремительной и холодной горной реки.

Кухня маленькая, но белый гарнитур, будто отодвигал стены. Кира не переносила тесноту и загромождённость. Ей требовалось пространство и воздух. Даже в квартире у неё всегда было свежо. И холодно.

— Ты загорел, — пробежав по нему взглядом, заметила Кира.

— А ты прекрасна, как весенний цветок — всегда! — одарил комплиментом Рагнар. — Я скучал.

В этот раз улыбка Киры показалась печальной. С чего бы? Надоел он ей, что ли?

Она отвернулась к плите, налила кофе в широкую белую кружку и подвинула сахарницу.

— Молока не надо.

— Я помню.

Кира отошла к окну, стала поливать цветы. Повисла неловкая, напряжённая пауза.

— Что-то случилось? — спросил Рагнар, заметив, нет скорее почувствовав отчуждённость, что выросла враз между ними. Кира никогда не была особо эмоциональной, но сейчас и вовсе отступила, отгородилась невидимой стеной.

Она встряхнулась, по плечам рассыпались распущенные, слегка вьющиеся светлые пряди.

— Надо поговорить, Рагнар.

— Ну… я слушаю.

— У нас будет ребёнок.

— О-о…

— Не переживай, он точно твой. Ты меня знаешь, я не… В общем, ни с кем, кроме тебя, ни была. Я не планировала, естественно. Но просчиталась — сама виновата, — взволнованно взмахнула руками она.

— Подожди! — оборвал Рагнар и поднялся, шагнул к ней. — Ну, получилось, так получилось. Это здорово! Будет малыш у нас.

Кира действительно замолчала и подняла на него печальный взгляд.

— У нас? Не делай из меня дуру, мы не первый день знакомы. У тебя уже есть семья, и от жены ты не уйдёшь. Нравится страдать — твоё право. Мне вообще нет никакого дела до неё. Я не ревную, господи! — воскликнула она, будто бы оправдываясь. Но нет, это не в её привычках.

Рагнар стиснул её ладони в своих и покачал головой.

— Не ревнуешь, но злишься.

Кира устало вздохнула.

— Да я уж скорее на себя, чем на тебя. Не думала, что окажусь в такой идиотской ситуации. Залететь от женатого мужика!

— Кира! Просто остановись. Давай всё обсудим, — попытался её успокоить Рагнар.

Кира действительно выдохнула, высвободилась и уселась по другую сторону стола.

— Я уже приняла решение. Буду рожать, чего уж теперь. Не школьница — тридцать лет скоро. Кто-то же должен остаться после меня.

— А ты этого хочешь?

Кира задумалась, помолчала, складывая бумажную салфетку.

— Знаю, что буду жалеть, если сделаю аборт. А ты что скажешь?

Рагнар и рта раскрыть не успел, как она взмахнула ладонью:

— Только не корми меня сказками: что от жены уйдёшь, что вместе будем жить. Знаю, проходили. Да и какая из нас семья? Ты — в море, я…

— В лесу, — быстро подсказал Рагнар, а Кира нервно усмехнулась. Понимали они друг друга уж точно с первого слова.

— Что ты хочешь услышать? — развёл руками Рагнар. — Я рад. Ребёнок — это чудо. Мама говорила: «Дар божий».

От мыслей о том, что у них появится малыш — по частице от каждого, сложившихся в единое целое, сердце ликовало.

Кира улыбнулась в этот раз довольно тепло, не стала ни опровергать, ни соглашаться, но, кажется, её это тронуло.

Этот месяц они провели вдвоём, настолько, насколько это вообще возможно. Встречались по вечерам, иногда оставались вместе на выходные. У Рагнара за спиной оставалась семья. У Киры — свободная жизнь, которой она хотела насладиться сполна. Оглянуться не успели, как снова пришла пора прощаться. Лежали в её постели, а за окном звенела светлая майская ночь. Завтра снова в море.

— Надолго? — спросила Кира, переплетя их пальцы.

— До осени.

— Ясно. Не буду говорить, что стану скучать и ждать. Сам знаешь, мне будет, чем заняться, — печально усмехнулась она.

Рагнар захотел смягчить и, верно, выбрал не те слова. Иду это бы утешило, а Кира не терпела лжи.

— Я мог бы…

— Остаться? — иронически возвела брови она. — Конечно, нет. Море зовёт — вот твоя единственная любовь.

— Помочь, — сбившись, слегка растеряно, добавил Рагнар. Повернувшись к ней, откинул со лба спутанно пряди и залюбовался блеском голубых глаз, коснулся маняще-сладких губ.

Кира приподнялась, и сползшая простыня, обнажила упругую белую грудь. Кира порывисто его обняла, поцеловала в плечо.

— Ты классный мужик, Рагнар, правда! Но мы оба знаем, что не командные игроки. Не будем друг другу врать, договорились?

Рагнар прижал её к себе, поцеловав в висок. Волосы Киры пахли весной — цветами и свежим ветром. Конечно, он всё понял.

— Хочешь расстаться?

Кира, как всегда ответила честно:

— Не хочу обманывать себя… и его.

— Его?

— У тебя будет сын, — с ноткой гордости пояснила она.

— Сын… — повторил Рагнар. — Я рад, правда, — улыбнувшись, он захватил её в объятья.

— Конечно, ты рад, — печально выдохнула Кира. — Заботы достанутся мне, а тебе — выходные и праздники.

— Кира… Зачем ты так? Я делаю всё, что могу, — отстранившись, он заглянул ей в глаза.

Кира добавила тише:

— Знаю, знаю, — и погладила его по плечам. — Вернёшься, можем вместе выбрать имя.

Она позволяла быть рядом, а, честно говоря, большего Рагнар и не требовал. Это всё, что он мог дать — участие. Но из них двоих Кира оказалась смелее, честнее, чтобы озвучить это вслух.

Утром она сварила кофе, а Рагнар приготовил горячие бутерброды на завтрак. Распрощались, как всегда, без обид, без ссор. Последние искры тепла растаяли в воздухе вместе с лучами рассвета. Кира всегда была недосягаемой, едва уловимой мечтой, а сейчас отступила в сторону, окончательно очертив расстояние между ними. «Напарники» — не семья, не друзья, не любовники. Просто родители, у которых свои роли.

Рагнар легко принял правила, потому что как никто иной знал — удержать того, кто не хочет быть рядом, невозможно. А они оба хотели остаться свободными. Без оков, без брака, без обещаний, которые никогда не будут исполнены.

* * *

Рагнар был в море, когда родился сын. Знал, что в октябре, звонил Кире, и та сообщила. Но домой он вернулся только к Рождеству.

Праздники пролетели быстро: сначала в порту — готовили судно к зимовке. После — в семейном кругу. Рагнар составил брату компанию на Рождественской Мессе вместе с Хальфданом. Пацану, конечно, было скучно: он вертелся, пинал впереди стоящую скамью и раздражал громкими вопросами и замечаниями других прихожан. Пришлось всучить Хальфдану книжку с картинками, чтобы он притих.

Была бы мать жива, непременно отправилась бы с ними. Пусть у Хальфдана останется хоть что-то в память о бабушке, хотя бы традиции, вера, которую она хотела ему передать. Виделись они редко, но она его любила, баловала. Как иначе — единственный внук.

После праздников наступили будни. У Рагнара же выдался долгий зимний отпуск. Самое время познакомиться с сыном.

Зима в новом, восемьдесят девятом году, выдалась снежной. Пушистые белые хлопья падали с неба, навевая воспоминания о детских забавах и сказках. Мать в такую пору пекла пироги, варила сладкий какао с молочной пенкой. А они с братом, вдоволь набесившись на улице, устраивались у камина и слушали её сказки. Она любила читать, пыталась привить эту любовь им. И Хальфдану в своё время читала, да тот, наверное, позабыл.

Поднимаясь по ступенькам на третий этаж, Рагнар всё ещё сохранял на лице улыбку. Кире он купил подарок на Рождество — тёплый плед, а сыну — яркие погремушки. По правде говоря, он успел позабыть, каково это, когда у тебя младенец, и не знал, что выбрать. Пусть, Кира сама скажет.

Она открыла дверь, приложила палец к губам и поманила его за собой.

— Привет. Я только его уложила, веди себя тихо.

Рагнар внял просьбе: разулся и старался ступать бесшумно. Кира прикрыла дверь в комнату и по традиции пригласила на кухню.

— Ничего не готовила, извини. Не высыпаюсь катастрофически! Он такой крикливый, спать не даёт ни ночью, ни днём.

— Устала? — Рагнар бросил на неё сочувственный взгляд.

— Ещё бы! Устала, но он милый, — с тёплой улыбкой ответила Кира.

— Хочешь, приготовлю обед? — предложил он, желая хоть как-то облегчить её быт.

— Ты знаешь, хочу! — задорным шёпотом поддержала Кира. — А ещё можешь с ним погулять. Я хоть немного посплю и приду в себя.

Рагнар, признаться, обрадовался и… растерялся. Когда Хальфдан был мелким, Ида его и близко не подпускала. Тряслась над ним, как над хрустальной вазой. Всё боялась, что Рагнар сделает что-нибудь не так, и он отступил, чтобы сберечь нервы себе и ей.

— Ты накормить его сможешь? Поменять подгузник? — уточнила Кира, зевая.

— Д-да, смогу, — не очень уверенно ответил Рагнар.

— Прекрасно! Кофе? — предложила Кира, поднявшись и распахнув дверцу кухонного шкафчика.

Рагнар не стал отказываться. После приготовил ужин, пока Кира занималась уборкой и стиркой. А когда малыш проснулся, застыл в дверях, наблюдая, как Кира его укачивает.

— Застеснялся, что ли? — усмехнулась Кира, бросив на него беглый взгляд. И уже без иронии, мягче, добавила: — Иди, знакомься. Ивар, это твой папа, — сказала, передав ему младенца.

Парнишка оказался славный, такой тёплый и трогательный. Хлопал глазёнками, ёрзал у него на руках и размахивал кулачками в воздухе.

Кира показала, где лежит одёжка, подгузники и прочее.

— Ну, вот, веселитесь, а я пошла спать. Ты не переживай, на улице он обычно хорошо спит, — напоследок подбодрила она. Помогла переодеть и сказала, когда кормить. А после выдворила их на прогулку.

С кормление Рагнар справился успешно, а после катал ярко-зелёную коляску по заснеженному парку. Ивар отчего-то спать не хотел: ворковал и ёрзал в коляске. Рагнар остановился и взял его на руки. Любознательный пацан растёт. Ему, наверное, просто скучно — хочет посмотреть, как устроен мир за пологом.

— Ты такой непоседа! — улыбнулся сыну Рагнар. — Давай поглядим, что тут у нас есть. Сосны — видишь, какие высокие?

— Ууу-у, — согласно протянул Ивар, уставившись на него во все глаза, а Рагнар рассмеялся.

— Какой же ты всё-таки славный.

Ивар ответил робкой улыбкой. Кажется, они друг другу понравились.

* * *

В пятницу, пока Ида была на работе, Рагнар повёл сына на рождественскую ярмарку. Снег мягкими хлопьями оседал на землю, в воздухе витал аромат корицы и карамели, а карусель зазывала на очередной круг шумной, весёлой музыкой. Хальфдан, конечно же, не утерпел: всё дергал его за рукав и тянул строну длинной очереди. Пришлось выстоять минут двадцать.

Пока он катался, Рагнар взял цедил горячий сладкий глёг из картонного стакана и наблюдал, как кружатся игрушечные лошадки. Дети радостно верещали, Хальфдан махнул ему рукой. Как же мало надо ему для счастья…

Хальфдану только-только исполнилось восемь. Он до сих пор обожает карусели и мороженое, а ещё любит сказки про Мумми-троллей. У него их целая книжная полка.

Стоит их познакомить с Иваром, но сейчас, вероятно, не самое лучшее время. Хальфдан может проболтаться Иде. Не хватало ещё истерик! А Ивар всё равно ничего не запомнит. Нет, лучше подождать, когда они подрастут.

После каруселей отправились смотреть на оленей — настоящих живых, а не пластиковых. Прогулка на санях стоила неприлично дорого, но глядя в умоляющие глаза сына, Рагнар не смог отказать.

К вечеру, опутанные гирляндами деревья, засияли, как сказочный лес. Хальфдан запросил яблоко в карамели. Рагнар и сам не мог отказаться — символ детства и Рождества.

— Папа, а когда мы будем строить самолёт? — спросил Хальфдан, когда они устроились на лавке. — Давай завтра!

Из Дании он привёз Хальфдану подарок на Рождество, тот без ума от конструкторов, любит собирать города и технику. В этот раз Рагнар купил модель истребителя, сложную, наверное, для его возраста.

— Может быть, — аккуратно ответил Рагнар. Завтра у Иды выходной, она опять затеет уборку. Будет ворчать, что путаются под ногами.

Хальфдан сразу сник, насупился.

— Может, тогда в воскресенье?

— Хорошо, — согласился Рагнар, чтобы его не расстраивать. Вряд ли получится — в воскресенье он едет к Ивару. Кира просила посидеть с ним, «дать ей выходной». Малыши так быстро растут, не хотелось упускать это время, по крайней мере, пока он «на земле». Теперь у него двое — приходится выбирать.

На выходе с ярмарки купили маленькую глиняную лошадку (Ида снова будет ворчать, что тащат в дом всякий хлам) и имбирные пряники, «чтобы задобрить маму».

С утра Ида снова была не в духе. Ругалась на Хальфдана за разбросанные игрушки, на него — за одежду.

— Только и знаю, что за вами убирать! Будто бы я служанка!

Хальфдан, виновато вздыхая, пошёл к себе наводить порядок.

— А ты хоть раз просила помочь? — оторвавшись от телика, спросил Рагнар.

Ида на секунду замерла с тряпкой для пыли в руках.

— Ты всё равно делаешь не так, надо потом перемывать!

— Угу, — вяло отозвался Рагнар и вернулся к просмотру футбольного матча. Повторяли кубок Норвегии. Он на вахте тогда был, не мог посмотреть. Потом, конечно, узнал от друзей, кто стал победителем, но хотелось хоть повтор глянуть. И-и-и… Русенборг выиграл у Бранна со счётом два ноль!

Ида взялась за пылесос, а Рагнар за куртку. Лучше уж баре сидеть, чем выслушивать очередные нотации. Ни покоя, ни отдыха дома, а в баре можно отметить победу любимого клуба (пусть и слегка с опозданием).

— Куда ты? — дежурно спросила Ида.

— Мусор выкину, — демонстративно пройдя в ботинках на кухню, заявил Рагнар и прихватил мусорный пакет.

Хальфдан тоже вышел в коридор. Взял его за руку и поднял серьёзный взгляд.

— Папа, ты скоро вернёшься?

Рагнар отвёл глаза.

— Вечером. Будем строить твой самолёт, — преувеличенно бодрым тоном пообещал он и пощекотал Хальфдана за бока. Тот расхохотался и уткнулся ему головой в живот, Рагнар растрепал сыну волосы.

Посиделки с друзьями в баре затянулись, и домой он пришёл лишь по утро. Ничего, время есть, никуда этот самолёт не денется.

Ровный гул двигателя звучал музыкой для ушей. Здесь, внизу, «в машине» билось горячее сердце судна. Перед прибытием в порт провели последнюю инспекцию. После, в каюте, Рагнар принял душ и сменил промасленную робу (чинил вчера захворавший топливный насос) на белую рубашку и светлые джинсы. Заполнил отчёт и оставил второму заявку на запчасти: прокладки надо сменить перед следующим рейсом, а то старые не ровен час рассыплются.

Часа за полтора управиться можно, если всё пойдёт по плану. Ха, будто когда-то шло! В прошлый раз, например, на двое суток застряли на якоре в Мумбаи — поставки задержали. Пабло — младший ругался на ломаном английском вперемешку с родным испанским, и они как-то умудрялись друг друга понимать.

На выходе из каюты столкнулись с Торвальдом чуть не лоб в лоб. Тот красовался в смешной «гавайской рубашке» — тёмно-синей с яркими цветами и попугаями на плечах.

— Ну ты и капитан Сильвер, однако, — рассмеялся Рагнар, хлопнув сеяб по коленям. — Куда это так вырядился?

Торвальд тоже хохотнул.

— На отпуск настраиваюсь. Хочу своих к тёплому морю свозить, в Испанию, сейчас, говорят, сезон, — он любовно разгладил рубашку, обтягивающую круглый, как барабан, живот. — Буду, вон, греть брюхо на солнышке.

Рагнар покивал.

— А ты «в машину» спускайся — у нас там, считай, тропики.

Торвальд замахал руками, покрытыми рыжей порослью.

— Нет уж, спасибо, я не такой экстремал — масло и пар — не моё.

— Да-а, ты у нас «Маг проводов и микросхем».

— Именно! — с достоинством кивнул Торвальд, поскрёб щетину — тоже рыжую, и сообщил: — До меня тут слух дошёл, что у нас будет новый второй мех. Привыкаешь к белому? — дурашливо дёрнул его за рубашку.

Рагнар скромно улыбнулся.

— На берег сойдём, проставлюсь.

Торвальд кивнул.

— Вот это я понимаю, другой разговор!

— Да сам ещё не привык, — смутившись, ответил Рагнар.

Торвальд подбодрил улыбкой.

— Ничего, обвыкнешься. Дед сам за тебя поручился, а он уж видит, в ком толк есть.

Рагнар покивал. Дед на ветер слов не бросает. Взглянул на часы: минут через сорок прибудут в порт.

— Ты Пабло, случаем, не видал? Нам ещё котлы записать…

Торвальд почесал в затылке.

— А, видел! На мостике он рассвет встречал вместе со штурманами. Я там как раз сигналку чинил, реле замкнуло, вот и забарахлила.

— Спасибо, дружище! — Рагнар хлопнул Торвальда по плечу и хотел уже идти разыскивать младшего, но тот сам нарисовался тут, как тут. Пабло, вообще-то пацан способный, хотя шалопай ещё тот.

— Вспомнил? — обратился к нему Рагнар на норвежском.

— Si, Si! — потряс курчавой головой Пабло.

— Ну пошли показания снимать, — приобняв его за плечи, Рагнар перешёл на английский.

Спохватился и вспомнил, что книгу хотел отдать, которую Торвальд дал почитать в начале рейса, но это было уже на полпути вниз. Ладно, время есть.

Когда все отчёты были сданы, поднялись на палубу. Ветер задорно бросал солёные брызги в лицо. Небо, пока ещё бледно-лимонное, как воздушный крем на сладком бисквите, поднималось над игриво ласкающими обшивку корабля синими волнами. Вдалеке вырастал город.

Когда сошли на берег, Рагнар бросил последний взгляд на корабль. По палубе сновали люди: сверяли накладные, разгружали ящики. Это уже не его работа. Стих привычный гул мотора, а его место занял суетливый рокот городских улиц. Крики чаек, гудки машин, светофор, мерно отсчитывающий секунды. На смену морю пришла земля, твёрдая, прочная, шумная. Но спящий корабль будет ждать в доках. Море всегда манит обратно, и сложно противиться этому зову. Впрочем, Рагнар никогда и не пытался.

В баре было накурено, людно. Не они одни собрались отмечать возвращение на берег. Взяли пшеничное светлое и солёные крекеры, устроились за дальним столиком. Торвальд бросил взгляд на часы. Рагнар усмехнулся, но лишь про себя. После того, как сошли с корабля, для него время застыло. А для Торвальда, верно, наоборот — побежало — домой, к семье.

— Ну, за второго механика! — весело провозгласил Торвальд и поднял кружку.

— И за нашего Мага! Будем! — поддержал Рагнар.

— Будем! — подхватил Торвальд, и они чокнулись пузатыми кружками.

Рагнар всё не мог удержаться, глядя на попугаев. Улыбка сама собой появилась на лице.

— Рубашка — огонь! — похвалил он, вскинув большие пальцы вверх.

Торвальд сделал большой глоток, утёр усы и довольно откинулся на спинку стула.

— Знаю, жена выбирала.

— Вы столько лет вместе… Не надоели друг другу? — не скрывая любопытства, спросил Рагнар. Торвальд на двенадцать лет старше, а со своей Ингрид они, кажется, сошлись ещё в старших классах.

Торвальд удивлённо поднял брови, качнул головой.

— Как надоесть? Я в море, она — здесь. Соскучиться друг по другу успеваем. Я вон отпуск этот полгода ждал. У детей каникулы, отдохнём всей семьёй.

Рагнар вежливо улыбнулся.

— А ты разве по семье не скучаешь? — простодушно спросил Торвальд.

По детям, правда, скучал, а с Идой они давно чужие люди.

— Конечно, скучаю, — ответил Рагнар. С Торвальдом они не настолько близки, чтобы так просто было поведать правду.

Торвальд коротко кивнул и не стал лезть в душу. Хороший мужик, понимающий.

— А у тебя какие планы на отпуск? — с интересом спросил он.

Рагнар пожал плечами.

— Летний дом будем строить с братом.

— Тоже хорошее дело, — похвалил Торвальд.

Потрепались ещё немного, пропустили пару кружек, а после Торвальд отчалил домой. Спешил к семье. Рагнар же никуда не торопился, засиделся до вечера.

Отпуск вряд ли исправит то, что уже давно разрушено. С Идой они привыкли отдыхать по отдельности. Он — с друзьями на рыбалку или в горы, кататься на лыжах. Ида с Хальфданом — в деревню к родственникам. Так сложилось давно, и менять устоявшиеся «традиции» не имело смысла. Ближе друг другу они от того не станут. Скорее уж разругаются в пух и прах.

* * *

Через неделю Рагнар забрал напечатанные в фотоателье снимки. В восемьдесят третьем купил в Японии Nikon FM2, на родине тогда о таких и не слышали. В пересчёте на местный курс стоил он внушительно, однако Рагнар ни разу не пожалел. Снимки — это память, за каждым своя история.

Дома, в тишине, Рагнар устроился на кухне, заварил крепкий чёрный чай и бросил туда дольку лимона.

Ида на работе, Хальфдан в школе, а Рагнар наслаждался покоем летнего утра. Ветер надувал парусом светлый тюль, а косой солнечный луч с любопытством подглядывал в окно. Рагнар разложил снимки.

На первом — Сигурд — старый морской волк с выгоревшими добела льняными волосами, хвастался пойманной гигантской треской. Бывший второй мех. Последний рейс, позавчера собрались с ребятами в баре, провожали его на пенсию. Сигурд полтинник разменял, сказал, что тяжело уже бегать по трапам и копаться в потрохах «машины». Будет искать дело на земле.

На другом фото Пабло белозубо щурился в объектив, позируя в «рамке» спасательного круга. А вот они вдвоём в поту и масле по самые брови устраняют аварию в машинном отделении. На следующем снимке Торвальд с налобным фонариком сосредоточенно копался в проводах, искал отошедший контакт. Поиски увенчались успехом, и прохладный бриз кондиционера вновь освежал каюты.

Дальше пошли пейзажи: нежно-розовый молочный рассвет в окрестностях Шанхая. Над водой, как над тёплым молоком, стелился туман. Парочка болтливых дельфинов, что сопровождали их у индийских берегов. Суровая чайка, облюбовавшая вместо насеста сверкающий серебром поручень.

Книжка, которую Торвальд давал, а рядом бутылка пива — вечер после вахты, в каюте мягкий вечерний свет, а за стеклом иллюминатора бушует грозное море. В тёмном небе сверкали молнии, а белые шапки пены захлёстывали палубу. Отдохнуть в тот вечер так и не удалось, но к утру буря утихла, благосклонно сменившись на фордевинд.

Сполна насладившись воспоминаниями, Рагнар решил разложить снимки в альбоме. Куда же Ида его задевала? Пошарив по полкам высокого книжного шкафа, он вытянул толстый альбом в мягкой кожаной обложке. А следом свалилась картонная коробка, запаянная в плёнку. Рагнар нахмурился, взглянул на картинку и узнал «истребитель», который подарил Хальфдану в прошлом году. Валялся, видно долго на столе в детской, и Ида «навела порядок». Рагнар засунул коробку на место и стал сортировать снимки: некоторые в двойном экземпляре — ребятам отдать.

Вставив фотографии в альбом, Рагнар хотел было захлопнуть обложку и убрать его на место, но взгляд зацепился за первые страницы. Восемьдесят четвёртый. Рагнар только вернулся из армии, Хальфдану три. Первый их совместный отпуск с Идой. Подержанный старенький «Форд» с чихающим мотором, который дважды приходилось латать в пути. Долгая дорога «на юг». Жаркий солнечный июль. Сняли домик на побережье. Ида не очень-то ладила с грилем, Рагнар готовил сам. Ели фрукты на пляже, Хальфдан возился в песке и строил башни.

На первом снимке Ида полубоком повернулась к камере. Она любовалась закатом, Рагнар окликнул, чтобы сделать фото. Она улыбалась, поднесла к губам спелый персик, но ещё не успел откусить. Ветер разметал (тогда ещё длинные) волосы.

На втором он держит Хальфдана за руку, и они шагают по мокрому песку у самой кромки воды навстречу рассвету. Дальше снова Хальфдан в белой панамке и голубом летнем костюмчике сосредоточенно ковыряет лопаткой мокрый песок.

На третьем вечер, веранда, увитая виноградной лозой. Ида в плетёном кресле с книгой, резной деревянный карниз украшают фонарики с искусственными свечками за стеклом.

А вот они снова на пляже, в обнимку, вдвоём. Ида улыбается, откинув голову ему на плечо. Лёгкое тёмно-зелёное платье треплет ветер. Рагнар в белых брюках и распахнутой кремовой рубашке, обхватил её так, будто боялся, что ветер украдёт.

Маяк. Они поднимались туда вдвоём, когда Хальфдан спал. Целовались под звёздами, давали друг другу дурацкие клятвы, которые были не в силах сдержать.

Ида шептала:

— Как же я соскучилась! Буду любить тебя вечно, всегда-всегда.

Сейчас бы Рагнар сказал: «Ничего не вечно», тогда же ответил:

— И я.

На веранде пили терпкое вишнёвое вино из белых керамических кружек (не нашли бокалы). А после была ночь в маленькой спальне, напоённый чайными ароматами трав. В стекло бился настырный клён, кровать ужасно скрипела... Но Иде тогда это «не испортило настроение». Они остались только вдвоём в этот вечер и в этот миг.

Рагнар захлопнул альбом вместе с воспоминаниями. Наткнулся на ворох старых писем. Ида когда-то писала ему в армию, а он находил, что сказать в ответ. По дому скучал, чёрт возьми! По ней. И по сыну, конечно. Всё, хватит, тех «нас» уже нет.

В тот отпуск не всё прошло гладко. Ида устала в дороге с капризным малышом. На обратном пути всё ссорились из-за ерунды.

В следующем году мать предлагала с Хальфданом посидеть, когда они соберутся, но Ида то ли не хотела обременять, то ли не доверяла. А её матушка отказалась: «Сами родили, сами и нянчитесь. Я вам не старуха, у меня работа и своя жизнь». Так больше никуда и не выбрались вместе. А время текло беспощадно, отмеряя минуты и дни. Годы, когда они шаг за шагом отдалялись друг от друга. Прошлое не вернуть.

Вечером делали с Хальфданом школьный проект — диораму из картона с фермой и ветряком. С Идой пересеклись на кухне, когда она заваривала чай.

— Будешь? — не глядя на него, спросила Ида.

Рагнар покачал головой.

— Нет, я спать лягу, устал, — начал раскладывать кресло.

Ида взяла кружку и замерла в дверях.

— В ванной кран капает…

— Посмотрю на днях, — отмахнулся Рагнар, бросив подушку в изголовье.

Ида отчего-то медлила и не уходила.

— Слушай, завтра не смогу. Выходные же, поедем с Ингваром в «летний дом».

Ида недовольно поджала губы и стиснула кружку.

— Ты всё обещаешь, что будем там отдыхать, но пока что-то никакого отдыха я не вижу. Просто очередной способ сбежать из дома.

— Хочешь приехать, помочь? Глядишь, дело быстрее пойдёт, — издевательски хмыкнул Рагнар.

Ида устало отмахнулась.

— Не ёрничай! Я про подарок хотела поговорить. Что мы им на свадьбу будем дарить?

-Ах, Ида, вечно тебе надо все жизненно важные вопросы перед сном обсуждать, — протяжно вздохнул Рагнар. — Время есть, успеем ещё.

Ида пожала плечами.

— Твой брат — думай сам, — и она удалилась, не пожелав «спокойной ночи». Впрочем, Рагнар этой дежурной вежливости и не ждал.

* * *

Кире позвонил с автомата, он как раз на углу возле дома.

«Дома, конечно, куда я теперь денусь?» — с долей иронии и усталостью в голосе отозвалась она.

Рагнар купил пирожные с кофейным кремом, а малышу мягкого плюшевого дракончика и пару банок пюре. У Киры спросил, какие он ест.

Кира открыла в домашнем спортивном костюме, с собранными в небрежный хвост волосами.

— Ты присмотри за ним, а я в душ.

— Кофе, может, попьём? Я пирожные купил — твои любимые, — продемонстрировал бумажный пакет с логотипом пекарни Рагнар.

Кира мягко улыбнулась.

— Я быстро, а потом сварю кофе.

Рагнар кивнул, и она умчалась в ванную, зашумела вода. Ивар в комнате сидел в манеже. Швырялся мягкими кубиками, хохотал и хлопал в ладоши.

— А ты у нас весёлый парень! — Рагнар усмехнулся, наклонился к сыну и погладил того по русой макушке. — Здравствуй, сынок. Узнал хоть меня?

Ивар, запрокинув голову, с серьёзным видом разглядывал его лицо. Когда Рагнар звонил, Кира иногда «давала трубку» Ивару. Может, он голос помнил?

Ивар заулыбался, потянулся к нему. Рагнар поднял сына на руки, поправил бежевый комбинезончик с весёлым синим китом на груди. Ивар теребил пуговицу у него на рубашке и с восторгом глазел по сторонам. Должно быть, ему интересно обозревать комнату с высоты.

— Ну, рассказывай, как тут живёте с мамой? Какие новости?

Ивар, и правда, запрыгал у него на руках, залопотал: «Та-та-та!», будто бы хотел что-то рассказать. Вскоре вернулась Кира, вытирая мокрые волосы полотенцем.

— Все секреты уже успел выдать? — с улыбкой спросила она, кивнув на сына.

Рагнар покачал головой.

— Не успел. Ты быстро пришла, у нас только диалог завязался.

— Ну, раз так, побудешь с ним часа два? Я в магазин собиралась да к подружке зайду. Она недалеко — на соседней улице живёт. Или ты торопишься? — уточнила она, удалившись в коридор, вернулась с феном в руках.

— Да, не тороплюсь. Посижу с Иваром, не проблема.

— Супер! — воскликнула Кира и вновь скрылась в ванной теперь уже с феном.

Ивар требовательно захныкал, тянулся к свои игрушкам, разбросанным на ковре. Рагнар опустил сына на пол и стал предлагать на выбор: пирамидку, маленький резиновый мяч и мягкую собачку. Ивар схватился за бубен и с большим удовольствием принялся им звенеть.

Кира заглянула в комнату, уже переодевшись, с высушенными волосами, распущенными по плечам.

— Ивар, похоже, музыкантом станет. Ему нравится всё звенящее и гремящее. И музыка тоже. Я ему иногда включаю магнитофон, чтобы хоть полчаса на уборку, готовку потратить.

— А он что? — с интересом спросил Рагнар.

— Слушает, даже иногда подпевает, — с улыбкой ответила Кира. — Если будешь отходить, посади Ивара в манеж, он уже ползать начал. Только отвернёшься, обязательно набедокурит. Я тут блины пекла, а он в стульчике сидел, вроде спокойно. Только отошла к холодильнику, он всю муку рассыпал.

Рагнар рассмеялся и обратился к сыну:

— Ну, ты и разбойник!

Кира дала инструкции, чмокнула Ивара в макушку и сказала:

— Я скоро. Вернусь, буду его кормить. А вы пока можете книжку почитать или пирамидку собрать.

После того, как она ушла, Рагнар огляделся. Чем бы занять Ивара? Тот уже, кажется, заскучал и захныкал.

— Мама скоро придёт, не переживай, — утешил Рагнар. — Давай лучше поглядим, что у тебя за книжки.

Ивар слушал внимательно, но пока Рагнар разыскивал детские книжки в шкафу, тот уже успел подползти к окну. Запутался в шторе и начал орать.

— О, какой ты у нас громкий! — со смехом произнёс Рагнар и высвободил сына из коварного плена штор. Усадил на диван и пощекотал. Ивар залился довольным смехом.

— Эх, ты, разбойник, спрятался от папы. Кто у нас такой славный? Кто мой любимый малыш?

— Да-да? — вопросительно протянул Ивар.

— Ты! — Рагнар поцеловал сына, прижал на минутку к себе. От Ивара пахло молоком и детским фруктовым шампунем. Они играли «в прятки»: Ивар закрывал глаза ладошками, а Рагнар делал вид, что, и правда, его не видит. Ивар каждый раз бурно радовался, когда он «вдруг находил». После разглядывали книжку с «пушистыми» иллюстрациями животных. В книжке были вставки, которые имитировали шерсть или кожу. Ивару нравилось тыкать в картинки, а Рагнар рассказывал про животных. Кира вернулась, когда они изучали корову.

— Как у вас дела? — спросила она. Ивар, конечно, сразу запросился к маме.

— Хорошо, мы поиграли и книжку почитали.

— Вот молодцы! Не утомил он тебя?

Рагнар покачал головой.

— Вовсе нет, отличный парень.

Кира кивнула.

— Хочешь сам его покормить?

Рагнар переглянулся с сыном, который сидел на руках у Киры.

— Конечно.

Кира окинула его беглым взглядом.

— Ты лучше фартук надень. Он тебя точно устряпает.

Она оказалась права. Фартук только и спас, когда Ивар умудрился запульнуть в него морковным пюре.

После еды Кира укачала сына и положила в кроватку на дневной сон. К дракончику Ивар привязался, даже не хотел с ним расставаться. Тискал и прижимался щекой к мягкому плюшу. Кира его посадила в кроватку, чтобы Ивар, когда проснётся, не плакал, потому что вдруг потерял из виду. А они ушли на кухню, пили кофе с пирожными.

— Отлично провели время, — признался Рагнар.

— Да, неплохо, — согласилась Кира. — Мы тебе, кстати, подарок подготовили, — она ушла в комнату, а после вернулась с рисунком, точнее с альбомным листом, на котором красовались отпечатки детских ладоней — синий и красный.

— О, спасибо, очень мило, — Рагнар повертел в руках листок, а после спрятал в карман куртки. Может, повесит потом в каюте, чтобы напоминал об Иваре. — Давай я загляну на неделе, сфотографирую вас.

— Давай, — легко согласилась Кира. У меня есть снимки из ателье, но ездить с ним одной тяжело. К тому же, он так быстро растёт.

В рамках над кухонным столом, потеснив картину, появились фотографии. На одном Ивар сидел на лошадке-качалке, отчего-то хмурый и недовольный, а Кира придерживала его сзади. На другом — с серьёзным видом смотрел в объектив, обнимая одной рукой плюшевого медведя.

— Фотограф всё пытался его рассмешить, но Ивар ни в какую! — пояснила Кира.

— Он у нас парень с характером! — с гордостью заметил Рагнар.

— Ивар чужих не любит, не знаю, как в ясли пойдёт.

— В ясли? — переспросил Рагнар.

— Ну да, ему уже восемь месяцев, в августе набор, как раз. Не буду же я дома торчать до следующего года.

— А не рано? Он маленький ещё, будет скучать по маме.

Кира пожала плечами.

— Все привыкают, и он привыкнет. Или ты сам с ним будешь сидеть?

Рагнар недовольно поджал губы, но спорить не стал. Если бы всё было так просто…

Кира добавила:

— Я хочу уже почувствовать, что себе принадлежу, а не только ему. На работу выйти, отдохнуть от дома. В конце концов, общаться с людьми, а не сидеть взаперти! Ты-то уж должен меня понять.

Рагнар прикрыл глаза и без удовольствия согласился.

— Конечно, тебе решать.

Пока Ивар спал, Кира, воспользовавшись моментом, собирала в стирку детские вещи. На диване валялась кофточка и ползунки, на подоконнике, по соседству с цветочным горшком, позабытая Иваром погремушка. Рагнар подключился молча: собрал со стола кружки, тарелки и составил в раковину, помыл посуду. Хотел дождаться, когда сын проснётся, чтобы попрощаться.

Они вышли провожать к дверям. Кира махнула ладошкой Ивара:

— Скажи папе «пока».

Рагнар чмокнул его на прощение.

— Пока, разбойник, увидимся.

Казалось, в серых глазах Ивара застыл немой упрёк. Но он всего лишь малыш — проснулся не в духе, вот и всё.

Рагнар уже спускался по ступенькам, но услышал, как Ивар заливается за дверью, а Кира его утешает. Да-а, пацан у них получился с характером. Упрямый — весь в него.

Ингвар пригласил его быть свидетелем на свадьбе. Рагнар и не сомневался, два года всё к тому и шло. Линда в свидетельницы позвала старшую сестру.

Венчание проходило в старинной церкви с высокими каменными колоннами, подпирающими потолок. Стены из серого кирпича рассеяли зной летнего дня. Солнечные лучи, проникающие сквозь узкие витражные окна, освящали ряды длинных скамей и алтарь с зажжёнными праздничными свечами.

Ингвар в строгом тёмно-синем костюме взволнованно топтался у алтаря, накрытого белым покровом и украшенного цветами.

— Всё будет хорошо, — шепнул Рагнар брату на ухо и стиснул на краткий миг его плечо.

— Спасибо. Я рад, что ты здесь.

Рагнар усмехнулся и качнул головой.

— У меня один брат. Не мог же я пропустить твою свадьбу.

Он отошёл к своему месту, к Иде, которая ждала его в первом ряду. Они успели обменять с Ингваром короткими взглядами. Рагнар подмигнул, а брат чуть приподнял уголки губ.

Гости поднялись со своих мест, и в распахнутые двери хлынул солнечный день. Под торжественную органную музыку по ковровой дорожке отец вёл Линду навстречу Ингвару. А Линда шагала, придерживая подол прямого белого платья и, кажется, не замечала никого вокруг, кроме Ингвара. Встретившись с её тёплым взглядом, Ингвар выпрямился, отпустил тот несчастный галстук, который нещадно трепал до этого мига и, похоже, сумел одолеть тревогу.

Отец оставил Линду с Ингваром и церемонно пожал тому руку, что-то шепнул на ухо, а Ингвар серьёзно кивнул.

Линда заботливо поправила ему галстук. Ингвар задержал на краткий миг её ладонь в своей и вручил ей букет из кремовых роз и сирени. Началась церемония.

Седой священник в белом облачении прочитал молитву, а после вещал о ценности христианского брака. Затем задал вопросы жениху и невесте:

«Пришли ли вы сюда добровольно и свободно хотите заключить супружеский союз? Готовы ли вы любить и уважать друг друга всю жизнь?

Готовы ли вы с любовью принять от Бога детей и воспитать их согласно учению Христа и церкви?»

На всё они ответили утвердительно и уверенно. Рагнар взглянул на Иду, которая наблюдала за церемонией с лёгкой грустью. Вероятно, жалела, что у них ничего такого не было. Он с лёгкой досадой поджал губы: прошлого не изменишь, а теперь уже и вовсе без разницы. Однако стиснул её ладонь в знак сочувствия. Ида подняла удивлённый взгляд и едва заметно кивнула. Не убрала руку, просто вздохнула и позволила её поддержать, пока священник венчал жениха и невесту.

Тем временем молодые принесли свои брачные клятвы:

Я, Ингвар, беру тебя, Линда, в жёны и обещаю тебе хранить верность в счастии и в несчастии, в здравии и болезни, а также любить и уважать тебя во все дни жизни моей.

Затем тоже самое повторила Линда, глядя брату в глаза, и голос её не дрогнул.

Рагнар отвлёкся, засмотрелся на гостей. Мать Линды утирала слёзы белым кружевным платком. Отец приобнял её за плечи и с ласковой улыбкой что-то втолковывал. Кто-то из подружек Линды тоже тайком смахнул слезу. Была бы здесь мать она бы, вероятно, тоже растрогалась, но место рядом с ним пустовало…

После клятв молодые обменивались кольцами. У Ингвара руки слегка подрагивали, однако он произнёс твёрдо:

— Линда, прими это кольцо в знак моей любви и верности. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Линда едва заметно коснулась его запястья, а после повторила обеты. Ингвар замер на миг, затаил дыхание, а Линда взволнованно выдохнула. Обменявшись взглядами, они сомкнули ладони, найдя опору друг в друге.

— Кого Бог сочетал, того человек да не разлучает, — торжественно заключил священник.

Рагнар обвёл взглядом украшенные скульптурами и изображениями святых стены. И всё же к лучшему, что они с Идой обошли без церковной церемонии. Несмотря на всю торжественность и красоту момента, в душе уколола грусть. Что бы осталось от тех клятв к сегодняшнему дню? Может, себе они и врали, но хотя бы Ему — нет.

В воздухе смешались ароматы воска и ладана, тёплого старого дерева и свежесть холодного камня. А ещё праздничные ноты цветов, что приготовили в подарок молодым. Гостей немного — самые близкие. Родители Линды, её сестра с мужем, несколько друзей и подруг, да ещё они с Идой.

Олаф не пришёл. Не то что бы это удивило, но Ингвар, верно, расстроился. До свадьбы они не успели поговорить, а в церкви Рагнар не стал спрашивать. Зачем? Это их с Линдой день, а если Олафу, как обычно плевать, то лучше не напоминать об этом лишний раз.

На выходе из церкви молодых осыпали пшеном и рисом, ярким конфети, чтобы их совместная жизнь выдалась богатой и благополучной. А затем всем составом отправились в кафе.

В зале, украшенном праздничными голубыми и золотыми лентами, молодых усадили во главе стола, накрытого белой скатертью. На голове у Линды поверх фаты красовалась серебряная диадема.

Сестра Линды — София вместе с подругами придумали продавать праздничную кашу. Рагнар усмехнулся и бросил в копилку, выполненную в виде резного деревянного сундучка, пару сотен крон. «Купил» им с Идой по порции. София и мужа подбила внести свой вклад в бюджет молодых. На столе угощений хватало: и рыба, и мясо, и разные закуски, но простая «невестина каша пользовалась популярностью».

Первый тост произносил отец Линды, крепкий мужик с седой бородой и короткими слегка вьющимися волосами. Они с матерью переглянулись, и та ободряюще стиснула его ладонь. Видно, что с годами чувства не утратили.

Родители Линды простые люди, жили в деревне неподалёку от Тронхейма. Их звали Харальд и Туве. Отец — строитель, мать — пекарь. Ингвара они приняли тепло, хотя брат, конечно, переживал, когда они с Линдой ездили знакомиться. За два-то года они и вовсе стали родными, и дали своё благословение на брак.

Харальд откашлялся, одёрнул пиджак, как видно, ему непривычный, и посмотрел на молодых:

— Дорогие Ингвар и Линда, желаю вам любить, ценить и уважать друг друга, и сохранить вашу любовь на долгие годы! Будьте единым целым, и все дары Божьи принимайте с открытым сердцем и благодарностью!

Туве — высокая, «пышная дама» в строгом голубом платье с белым поясом, добавила, одарив Ингвара тёплой улыбкой:

— Добро пожаловать в семью, сынок! Берегите друг друга и знайте, что мы с отцом всегда готовы помочь и словом, и делом. Двери нашего дома всегда для открыты для вас. Держитесь друг за друга крепко, не ссорьтесь. А если уж и поссоритесь, то ищите не виноватых, а решение проблемы вместе.

Звучали поздравления и тосты, звенели бокалы, всё шло своим чередом.

Ида приглушённо спросила, наклонившись к нему:

— Твоего отца нет… Разве Ингвар его не позвал?

Рагнар покачал головой.

— Конечно, позвал. Олаф своего благословения не дал, решил показать, что против их брака.

Ида хотела расспросить, открыла рот, но Рагнар махнул рукой. Не на свадьбе же обсуждать. Ингвар порой бросал печальные взгляды на пустое место рядом с ними, где должны были сидеть родители жениха. Может, ждал, что Олаф придёт, пусть и с опозданием?

— В его духе, — добавил Рагнар.

Ида чуть помолчала и вздохнула:

— Наверное, к лучшему, что он не пришёл.

Рагнар кивнул и отхлебнул из бокала густое тёмное пиво. Олаф бы, вероятно, оценил, как любитель, но он же считает себя центром вселенной. Как это так, сын решил жениться, когда он невесту не одобрил?

Ингвар с отцом не ругался, просто сказал, что это его выбор, и, хочет Олаф того или нет, свадьбе быть. Поступок взрослого мужика, а не мальчишки! Рагнар много отдал бы, чтобы поглядеть на рожу Олафа в тот момент, ну, а брату, когда тот рассказал, одобрительно кивнул. «Молодец! Всё правильно сделал».

Как ближайшему и единственному родственнику, ему выпала честь произносить тост. Рагнар поднялся и мельком оглядел присутствующих. Кто-то уже навеселе, а молодые пьют безалкогольное пиво. София улыбалась, поглядывая на них, и в её светлых глазах светилось искреннее счастье.

Рагнар улыбнулся, пригладил волосы и поднял бокал. Признаться, он не особо готовился. Слова должны идти от сердца.

— Что ж, братик, тебя я знаю с пелёнок, а тебя, Линда, два года. Но ещё в первую встречу понял, что на мир вы смотрите одними глазами. «Любовь — это когда ты в ком-то находишь себя». Желаю вам сохранить то тепло, что согревает ваши сердца, на долгие годы. Не слушайте никого и будьте счастливы!

Ингвар с Линдой поблагодарили. Они буквально светились от счастья, и его было так много, что хватало и делиться с другими. Дай Бог им удастся сберечь то, в чём они с Идой не преуспели.

София во время своего тоста не забыла в конце напутствовать молодых:

— Племянников бы уже понянчить, сестрёнка!

Рагнар знал от брата, что у Софии трое детей: девчонки лет девяти и семи, и парень, кажется, совсем мелкий, года два или три.

Ингвар с Линдой смущённо переглянулись и улыбнулись друг другу.

Рагнар с Идой чокнулись бокалами, а после и остальные гости подтянулись. Застучали по столу ложками, Рагнар с удовольствием подхватил.

Ингвар переглянулся с Линдой и подал ей руку. Пришлось им забираться на стулья и целоваться на виду у всех. А гости считали. Оба спустились слегка покрасневшие, но счастливые.

Потом наступил черёд подарков. Они с Идой вручили конверт с деньгами, но кое-что Рагнар приготовил и от себя. Альбом в толстой кожаной обложке, оплетённой алой подарочной лентой. Внутри находились фотографии Линды и Ингвара: на пикнике, на стройке «летнего дома» (Линда им обед привезла, а после все вместе пошли на озеро), на качелях в парке, и, конечно, в гостях у них с Идой за игрой в лото.

— Дальше сами заполните, — отдав альбом брату, подмигнул Рагнар.

Ингвар тепло улыбнулся и поблагодарил, а Линда коснулась его руки.

— Спасибо, Рагнар, это прекрасный подарок. Вам с Идой в этом альбоме тоже найдётся место.

Рагнар кивнул, а Ида вежливо улыбнулась.

После подарков и горячего были танцы. Рагнар с любопытством поглядывал на брата, который, пусть слегка неуверенно, но вёл свою даму. Вскоре подтянулись и гости. Ида рассеянно и, кажется, огорчённо наблюдала со стороны.

Рагнар поднялся и подал ей руку. Ида удивлённо вскинула брови.

— Мы уже… очень давно не танцевали.

— Свадьбе же, — лениво повёл плечом Рагнар. Чего сидеть, как сычи?

Ида, помешкав, согласилась, и они закружились под мелодию старинного вальса. Просто воспоминание — ничего более.

Когда вновь вернулись за стол, подали десерты и кофе. Центр стола украшал торт, состоящий из миндальных кренделей, сложенных пирамидой друг на друга. Ну, а после десертов молодые разрезали сыр, украшенный орехами и пропитанный мёдом, и Линда раздала всем гостям по кусочку. Потихоньку праздник подошёл к концу.

Рагнар пробился сквозь толпу родственников и друзей, чтобы обнять брата и Линду на прощанье. А после вызывал такси, и по пустому городу они с Идой помчались навстречу светлой и облачной июньской ночи. По дороге они глядели в разные окна, хотя ехали в одном направлении. Домой.

* * *

В квартире оказалось темно и пусто. Хальфдан ночевал у бабушки. В кои-то веки мать Иды согласилась присмотреть. Конечно, теперь он большой, и так много внимания не требует. Можно посадить его перед теликом или отправить играть во двор.

Ида тихонько что-то мурлыкала себе под нос, вытащила бутылку из шкафчика. Кажется, друзья подарили на какой-то праздник, а они так и позабыли.

— Откроем?

Рагнар кивнул и отыскал штопор. Верхний свет не включали, оставили только бра над столом. Ида нарезала к вину сыр, высыпала в стеклянную вазочку финики и устроила за столом. Рагнар разлил вино по высоким бокалам. Чокнулись.

— Красивая свадьба, правда? — в голосе Иды восхищение перемешалось с грустью.

— Красивая, — согласился Рагнар. Свадьба что? Всего один день, а дальше целая жизнь.

Сбросил пиджак на спинку стула, снял бабочку и остался в белой рубашке и серых брюках. Ида всё ещё в праздничном узком платье — васильковом с серебристыми блёстками, уселась боком на стул и с наслаждением вытянула ноги, избавившись от тесных туфель.

— Ужасно, что твой отец так и не пришёл, — с чувством сказала Ида, прокрутив бокал по столу. — Не понимаю, как так можно. Ингвар расстроился… Не каждый день свадьба у сына, можно ведь и смирить свою гордыню.

Рагнар хмыкнул.

— Хуже было бы, если бы он пришёл. Поверь мне, ему сложно угодить, нет смысла даже пытаться.

Ида слегка кивнула, попробовала вино и заметила с грустной улыбкой:

— Я пыталась.

— Я знаю.

Чуть помолчали. Рагнар отпил из бокала, отломил кусочек солёного сыра и бросил в рот. Ида по-прежнему хороша в этом платье с разметавшимися по плечам тёмными волосами, в которых затерялись кружочки конфети. С поблёкшей косметикой, ещё не смытой с лица, уставшая, но довольная. Быть может, чужой праздник напомнил ей о чём-то хорошем, что было у них?

В одну реку не войти дважды. Чувства давно угасли, остались только отголоски — воспоминания. Так не лучше ли всё закончить на звонкой праздничной ноте?

Ида обхватила ножку бокала и задумчиво покрутила в руке, пригубила и стрельнула по нему взволнованным взглядом.

— Может, мы…

— Давай разведёмся, — оборвал Рагнар, не дослушав.

Ида оторопела, замерла с открытым ртом и бокал поставила мимо — он упал, не разбился, но вино расплескалось по светлой плитке. Ида машинально дёрнулась за бумажными полотенцами, но, бессильно махнув рукой, упала обратно на стул.

— Разведёмся? Ты шутишь? У нас в кои-то веки выдался хороший вечер! Я думала, думала… мы можем начать с чистого листа, — подскочив со стула, выпалила она.

— С чистого листа?! — воскликнул Рагнар. — Да ты бредишь! Оглянись, — он обвёл рукой кухню, кивнул на раскладное кресло. — Ты и я — нас давно уже нет. Мы с тобой живём, как соседи, уже чёрт знает сколько лет. К чему эта видимость брака?

Ида потрясённо молчала, подбирая слова. Гневно откинула волосы и подскочила, уперевшись руками в стол.

— У тебя другая женщина? К ней ты хочешь уйти?!

— Боже мой, Ида! Да какая разница?! Я просто хочу уйти, устал. От тебя, от твоих правил, от этого дома, в котором дышать нечем!

Ида вспыхнула, неловко опустилась на стул. Щёки окрасил нездоровый треугольный румянец, а в глазах блеснуло жидкое стекло слёз.

— Ну уж нет! Я лучшие годы тебе подарила, а ты всё брал и брал… Пользовался мной, как вещью, пока тебе было удобно, — она помолчала, прикрыв глаза и собираясь с духом. Взмахнула рукой. — Хочешь — проваливай! Но сына ты больше не увидишь. В нашей жизни нет места предателю.

— Ида… Он тут при чём? — Рагнар стиснул кулаки, не давая гневу прорваться наружу. Вздумала его шантажировать!

— А при том, при том! — закричала Ида, тыкая пальцем в стол. — У тебя всегда находилось что-то важнее нас. Важнее меня и Хальфдана. А теперь тебе наконец-то хватило смелости это признать. Хочешь начать новую жизнь, пожалуйста, только сына я тебе не отдам!

— Угомонись! Я не собирался его отнимать, — попытался остудить её пыл Рагнар. — Буду приезжать, навещать.

Ида покачала головой.

— Переступишь этот порог — назад не приму. Либо мы вместе, либо ты один — без нас.

Рагнар вспыхнул, поднялся и оттолкнул стул.

— Дура же ты! Хотел всё миром решить, а тебе вечно неймётся!

Ида молча смотрела, как он одевается, застыла в дверях кухни, оперевшись на стену. В тёмных её глазах блеснул немой укор и усталая, тихая злость. И где та женщина, которую он когда-то любил? Существовала ли она вообще?

Рагнар ушёл, хлопнув дверью. В никуда, потому что никакой женщины, о которой говорила Ида, не существовало. Видно, слишком поздно он отважился сказать правду, и она попросту не поверила.

С Кирой у них общий ребёнок, но между ними давно уже ничего нет. А те, что были после неё — так, мимолётные встречи с капелькой нежности или пылкой страсти. Ида же просто камень на шее, от которого никак не избавиться.

Надо же, вообразила, что они вдруг смогут всё наладить? Да поздно уже, упущено время, когда это было возможно. Вздумала ещё угрожать! Вот же чёрт! А идти-то, и правда, некуда.

Рагнар долго бродил по пустынным ночным улицам, зашёл в бар, а после снял номер в гостинице. Долго не мог уснуть, хотя давно уже рассвело, и солнце било в окно.

Ингвар с Линдой сегодня проводят родителей на речной круиз (они им подарили билеты на свадьбе и памятные тёплые пледы). А вечером отправятся в свадебное путешествие на Лофотенские острова. Пусть наслаждаются моментом.

Дом будет пустовать недели две, а София присмотрит за кошками. Чуть медлив, Рагнар отогнал сомнения и всё же не стал звонить и напрашиваться пожить у них. Нет уж, не хотелось ни с кем объясняться и выглядеть жалким неудачником.

Остатки отпуска он посвятил строительству «летнего дома». Ночевал на участке, в палатке, иногда у друзей. Можно было бы снять квартиру, но все деньги сжирала стройка. Человеку нужно своё место в мире — то, куда он может вернуться. Дом. И хотелось приблизить этот миг, но работы ещё полно. Вместо того, чтобы собачиться с Идой и уйти в загул, Рагнар предпочёл заняться делом. Теперь отступать уже некуда — сожжены все мосты. И разве он об этом жалел? Нет, жалел лишь о том, что не сделал этого раньше.

* * *

После того, как собраны были стены и уложен черновой пол, наступила пора крыши. Пока что дом напоминал недостроенный конструктор, из тех, что так любит Хальфдан, только вместо кирпичиков «Лего» брус из лиственницы. Пусть дороже, зато долговечнее сосны.

Пока не пришли дожди, Рагнар решил ещё раз покрыть стены антисептиком, подготовить место для дверных и оконных коробок. Деревянные дома дают усадку, им нужно место, чтобы «дышать», а иначе всё пойдёт вкривь и вкось.

Вечерами Рагнар изучал учебник начинающего плотника, днём, едва вставало солнце, принимался за работу. Пилил, строгал, красил под певучие звуки соснового леса. Обедал, окружённый ароматами хвои и смолы, что приносил свежий ветер с фьорда. И смотрел, как гуляют волны по серебристым водам внизу, под холмом. Купался, в успевшей нагреться под лучами июньского солнца воде, готовил на костре и жил «Робинзонову жизнь».

Три недели пролетели стремительно, как лесные птицы, вспугнутые шагами, сорвались с колких веток и унеслись вдаль. На горизонте маячила макушка лета. До конца отпуска месяц. Надо закончить с крышей, пока не настала пора холодов. А весной можно взяться за окна и двери, утепление и внутреннюю отделку. Как раз за осень и зиму дом «отдохнёт» и «приживётся» на новом месте.

Ингвар приехал, когда он варил суп на обед. Помешивал в котелке и поглядывал в книгу.

— Здорово, братик! — крепко стиснул его ладонь Рагнар и прижал к себе. — Как там семейная жизнь?

— Здравствуй, Рагнар, — ответил Ингвар, сощурившись от бьющего по глазам солнца. — Всё хорошо.

— И только? — усмехнулся Рагнар. — Я жажду подробностей!

Ингвар заулыбался и смущённо опустил голову.

— Мы теперь живём вместе. И Линда готовит завтраки, я уже и забыл, как это здорово…

— Когда о тебе кто-то заботится, — подсказал Рагнар.

— Да, — кивнул Ингвар. — Приезжай в гости, сам увидишь, как мы живём. Свадебный альбом уже готов, заодно и фото посмотрим. Иде с Хальфданом мы тоже будем рады, устроим семейный вечер.

Рагнар заглянул брату в глаза и состроил неловкую ухмылку, однако Ингвар быстро его раскусил.

— Что-то не так?

Рагнар нервно дёрнул плечом.

— Да так… С Идой мы разбежались. То есть, не совсем — развод-то она не даёт.

Улыбка брата сразу погасла, он опустил глаза.

— Как же так?

Рагнар кивнул на стулья, расставленные у складного стола (того, с которым обычно ездили на рыбалку).

— Садись, пообедаем, — он разлил по тарелкам суп, от которого поднимался манящий мясной аромат и, устроившись на стуле, уставился вдаль. Ингвар не торопил: молчал, ждал, пока он соберётся с мыслями. Оглядел участок, палатку и разбросанные инструменты, доски, подготовленные для крыши.

— Ты, что же, так и живёшь здесь, как отшельник? — удивлённо протянул он.

Рагнар усмехнулся, тряхнул головой.

— Как свободный человек!

— Может, вам всё-таки стоит поговорить с Идой? Столько лет вместе… Всё можно решить, если выслушать друг друга, — осторожно предложил Ингвар.

Рагнар недовольно хмыкнул.

— Да как же! Она заявила, что, если уйду, сына больше не увижу.

Ингвар печально вздохнул.

— И что же ты собираешься делать?

— Дом строить, вот что! — воскликнул Рагнар. — Для себя, для Хальфдана, для Ивара и для вас. Место, где будет собираться наша семья.

— А Ида что же?

Рагнар махнул рукой.

— Ида считает это блажью, она и не верит, что дострою. Давай, ешь, и пора приниматься за работу, — поторопил он.

После обеда установили опорный брус и взялись за стропила для крыши. Рагнар поднялся по самодельной лестнице, которую сколотил на днях. Ингвар подавал доски, Рагнар крепил железные уголки и забивал гвозди. Работы ещё полно, но начал хотя бы вырисоваться контур крыши. Завтра можно продолжить. Ингвар оставался ночевать.

Линда приготовила булочки с лимонным кремом, и вечером, за чаем они их уплетали. Обсуждали предстоящее крещение Ивара. Брата он, конечно же, позвал крёстным. В июле крестины — как раз перед рейсом.

— Я бы хотел познакомиться с племянником, — сообщил Ингвар, отхлебнув чай из жестяной кружки.

— Да не вопрос. Поехали на неделе. Кира наверняка не откажет. У Ивара не очень-то много родни.

Ингвар серьёзно кивнул. В надвигающихся сумерках его лицо золотили блики костра. В траве стрекотали цикады, а в лесу перекликались ночные птицы. Ветер разбавлял древесный дух свежестью воды. Благодать!

— Знаешь что, а приезжайте с Линдой на выходные! Тут у ребят можно лодку арендовать, покатаемся по фьорду. И на озеро сходим, — воодушевлённо предложил Рагнар. По правде говоря, торчать здесь в одиночестве уже надоело.

— Обязательно, — согласился Ингвар. — Линда будет рада.

На том и договорились. После отъезда брата Рагнар вновь остался со звёздами и домом наедине. Он рос так же быстро, как и его дети, венец за венцом, доска за доской. Место, где все они будут одной семьёй.

За месяц удалось всё-таки сладить крышу, Ингвар здорово помог, а иначе он бы не управился. Окна вставили, дверь. Дом уже стал походить на дом, но только снаружи. Зимой надо заняться утеплением и отделкой, а сейчас уже время поджимало.

Крещение отмечали впятером в кафе. Ингвар по такому случаю даже позволил себя бокал вина. Кира, кажется, рада была выбраться из дома, а Линда с тёплой улыбкой наблюдала за Иваром, который скакал в детском стульчике и живо «комментировал» обстановку и, видимо, делился впечатлениями.

Перед отъездом Рагнар заглянул домой. С Идой за всё лето они виделись от силы пару раз. Он приезжал за вещами, помыться, постирать, и, в общем, они даже не разговаривали.

Хальфдан по нему скучал, бросился в объятья, и Рагнар подкинул его в воздух.

— Ох, и тяжёлый ты стал, дружище! Подрос.

Хальфдан довольно рассмеялся и взял его за руку.

— Ты останешься, папа?

— Останусь, а завтра в рейс.

Хальфдан моментально сник и опустил голову. Рагнар решил приободрить сына, погладил его по отросшим волосам.

— Я тебе подарок приготовил. Пойдём-ка смотреть.

В коридоре за дверью дожидался велик — двухколёсный с двумя дополнительными колёсами. Уже совсем для взрослых ребят. Хальфдан давно о таком мечтал, но всё не хватало денег или время не то. Зимой-то к чему покупать? Чтобы он на балконе мешался полгода?

Хальфдан, конечно, обрадовался, даже подпрыгнул на месте и бросился его обнимать.

Спустились во двор, и Хальфдан нарезал круги до темноты, счастливый! А как зажглись фонари, Ида вышла во двор их проведать. Они переглянулись, но не сказали друг другу ни слова. Ида лишь молча наблюдала за сыном, скрестив на груди руки, а после ушла так же тихо, как и появилась. Поздно уже, пора домой, ужин ждёт — вероятно, это она собиралась сообщить.

Рагнар тащил велосипед, а Хальфдан раскрасневшийся и довольный топал рядом.

— Ну, вот, как научишься, боковые колёса снимем. Будешь, как взрослый кататься, — пообещал Рагнар.

— А как я научусь? — вопросительно уставился на него Хальфдан. — Я думал, ты мне покажешь, — с лёгкой капризной ноткой протянул он.

Рагнар наклонился к сыну и взял того за руки, заглянул в глаза насыщенного кофейного оттенка.

— Понимаешь, дружок, я ведь всё время рядом быть не могу. У меня работа. А ты уже большой и должен стать самостоятельным. Мама тоже тебя всю жизнь за руку водить не будет.

Хальфдан, похоже, задумался, посопел, прикусив губу, а после поднял на него серьёзный, взрослый взгляд.

— Я понял, папа. Я постараюсь.

Рагнар улыбнулся.

— Ну, славно. Пойдём ужинать.

В октябре Ивару исполнилось два, а Хальфдану уже девять. В ноябре Рагнар закончил с отделкой дома. Один, потому что Ингвар был в армии. Торвальд, правда, наладил проводку, да ещё для камина пришлось нанимать печника, а с остальным он уже справился сам.

Обстановка пока скудная. Комнаты пустые: в спальную ещё кровать надо купить и в детскую (она же гостевая) тоже. Зато в гостиной есть камин, тёплый ковёр и кресло-качалка.

Книжный стеллаж он сколотил сам, отшлифовал и покрыл лаком, поставил у стены и разложил книги. Места хватало с запасом. Если понадобится, можно и второй такой же сделать.

Над камином Рагнар повесил картину, написанную матерью. «Розовый закат над фьордом». Отошёл, полюбовался. Чуть кривовато — поправил. В лучах заходящего солнца на пляже просматривались ребячьи силуэты, которые собирали камешки или ракушки на берегу. Солнце, охваченные розовой дымкой, мягко уплывало за горизонт и скрывалось в золотых водах.

Ингвару было года четыре, а ему, значит, одиннадцать. Летом мать вывезла их на пляж. Она рисовала, а они носились по берегу, играли в мяч и пугали наглых чаек, которые норовили выхватить угощение из приоткрытой корзинки для пикника.

Вечером вернулись домой. Мать отмывала Ингвара в ванной, у которого песок был даже в волосах, а не только в сандалиях. А Рагнар любовался картиной, которую мать оставила на мольберте просыхать.

После пили чай с домашними вафлями в гостиной, а мать, устроившись в кресле, читала им «Детей капитана Гранта». Ингвар, конечно, ещё был слишком мал, чтобы уловить смысл, а Рагнара история захватила. Сидя на пушистом ковре у камина (незажжённого, ведь сегодня и так тепло), он подпёр щёку ладонью. Слушал и мечтал о том, что однажды тоже отправится в кругосветное путешествие. Ингвар приткнулся к его боку и возился с игрушечной лошадкой.

— Восход солнца был великолепен. Дневное светило, напоминавшее позолоченный металлический диск, поднималось из океана, словно из колоссальной гальванической ванны. «Дункан» скользил в потоках света, и казалось, что не ветер, а солнечные лучи надувают его паруса, — размеренно читала мать, ласково перебирая волосы Ингвара.

У них же солнце давно село, а за окном стучал дождь, мелким бисером рассыпаясь по стёклам. Хлопнула дверь, и в прихожей застучали тяжёлые шаги. Мать оборвала чтение и натянуто улыбнулась.

— Пойду встречу папу, — отложив книгу на кофейный столик, она спешно вышла в коридор.

Ингвар растеряно глядел на него. Громкий голос отца и тихий, будто бы всегда виноватый, матери доносились из-за приоткрытой двери.

— Здравствуй, милый. Как на работе?

— Да как обычно: одни идиоты кругом! Воруют и пьют!

Мать что-то вставила — Рагнар не расслышал.

— Ну хватит, довольно о работе! — отмахнулся отец. — Голодный, как волк, собирай на стол. И рюмку достань, сил моих нет!

Рагнар вздохнул. Сегодня чтения уже не будет. Отец напьётся, будет ругаться на подчинённых, на правительство и соседей, а мать терпеливо слушать и поддакивать.

Ингвар, заскучав, включил ящик, показывали вечерние мультики. Рагнар из этого давно вырос, но уселся рядом за компанию. Однако вскоре появился отец, пристроил на столике бутылку из тёмного стекла и рюмку, в которой плескалась янтарная жидкость, тарелку с закусками.

— Ну-ка брысь к себе! Футбол сейчас начнётся, — он махнул рукой в сторону двери.

Ингвар послушно поплёлся в комнату. А Рагнар стиснул зубы от досады и злости.

— Почему ты так всё время? Как будто мы такие же, как те, кого ты в тюрьме держишь.

Отец недовольно цокнул.

— Вот вырастешь, на работу устроишься, тогда и будешь мне своё мнение высказывать. А пока ты в моём доме, будь любезен, слушать! Я эту семью кормлю, мне и правила устанавливать.

Рагнар недовольно поджал губы и упрямо уставился на отца.

— Давай, проваливай, детское время истекло, — указал тот пальцем на дверь.

Мама на кухне мыла посуду, Ингвар неловко топтался в коридоре, дожидаясь него. Сейчас они поднимутся наверх, и мама велит не шуметь, чтобы папа отдохнул. Вот и сказке конец.

В дне сегодняшнем Рагнар растопил камин и устроился у огня. Дом пах лесом: смолой и деревом, тёплым очагом и немного хвоёй.

За окном завывал ветер и метались первые неуверенные снежинки. Ночью обещали заморозки. Дом готов, но жить в нём можно только до холодов. Отопления нет, горячей воды тоже. Ничего, со временем можно наладить. А пока остаётся только вернуться в квартиру к Иде.

Ссоры почти сошли на нет, по большей части они игнорировали друг друга, а если и разговаривали, то лишь на бытовые темы. «Кран капает», «Приеду на днях, починю». «У Хальфдана школьный проект», «Сделаем».

Ида принципиально не спрашивала о доме, хотя он пропадал там всю осень. Может, боялась, что однажды достроит и заберёт туда сына? Иногда, заезжая, Рагнар замечал пустую винную бутылку в мусорке или бокал на мойке. Да мало ли, может, подруг позвала или просто решила расслабиться вечером — её право. Пьяной он Иду ни разу не заставал. Кто они друг другу, чтобы он вздумал читать морали? Давно уже посторонние люди. Ида — взрослая женщина, сама разберётся.

У Рагнара хватало своих забот. Парни растут: Хальфдана то в школу собрать, то на экскурсию, да и на повседневные нужды он выделял, как иначе? Семья — не семья, ребёнок-то не чужой.

Рагнар смахнул пыль с широкой каминной полки и поставил рамку с фото. Хальфдан аккуратно причёсанный, в бордовом вязанном джемпере и серых брюках, позировал с грамотой и медалью в руках. Первое место на математической олимпиаде занял. Гордый, довольный, Ида и фотографу заплатила, чтобы запечатлеть победу сына. Умный парень растёт. Ида отлично ладила с цифрами, много лет уже работала в одной фирме бухгалтером. И Хальфдану, видать, передался её аналитический склад ума.

Сам-то он с математикой в школе не дружил. Училка вечно обзывала лентяем и родителям жаловалась. Мать нудела, Олаф орал. За успехи он не считал нужным хвалить, зато промахи все подмечал.

Следующее фото Рагнар сделал сам в начале осени. Ивар в жёлтой ветровке и таких же резиновых сапогах увлечённо высматривал что-то в траве. В правой руке зажата еловая шишка. Светлые волосы треплет лёгкий ветерок, взгляд сосредоточенный и серьёзный. Ивар — любознательный парнишка — всё-то ему интересно, как мир устроен. В тот день они с Кирой вывезли его на прогулку в лес. Рагнар делал снимки на память и ей, и себе. Теперь можно поставить открыто — никто не задаст лишних вопросов.

Ивар уже говорит понемногу: «мама», «папа» и ещё пару слов. Он не только ходить — бегать научился, Кира сказала, весной надо ему самокат покупать. Ну, надо, так надо. Рагнар и не против — пусть пацан развивается.

На следующем снимке Ингвар и Линда. Тоже сам сделал. В прошлом году, летом они приезжали. Дом ещё не был достроен. Спустились к фьорду, устроили небольшой пикник. На фото Ингвар деловито помешивал уху из той рыбы, что они сами наловили. Линда рядом на столике нарезала овощи. Рагнар поймал момент, когда они о чём-то шептались, наклонившись близко друг к другу. Идиллия! За брата он теперь был спокоен — Ингвар в надёжных руках.

Следующий снимок самый старый. Когда же он сделан? Рагнар потёр лоб ладонью, вспоминая. Ингвару было пять, а ему двенадцать. Матери под пятьдесят, а отец уже этот рубеж перешагнул. Они сняли домик у озера на пару недель. Мать много рисовала, гуляла с ними. Отец, в кои-то веки спокойный и умиротворённый, брал их с собой на рыбалку. Под настроение, у костра или у тёплого камина, за вечерним чаем рассказывал истории из своей молодости.

В тот день было солнечно, с утра немного прохладно и, пока не нахлынула дневная жара, мать ушла в лес: собирала ягоды, чтобы порадовать их чем-то вкусным с утра. Отец, видимо, на рыбалку собирался. Залюбовался и сделал снимок. Мать в лёгком солнечно-жёлтом платье слегка неловко улыбалась, прижав к груди букет из полевых цветов.

Рагнар поднялся рано, застал, как они целовались на крыльце. Смутился, не стал мешать и вернулся в дом. То лето вышло хорошим. Они почти не ссорились с Олафом, мать не выглядела такой замотанной и уставшей, и, кажется, была искренне счастлива. Но это лишь отпуск — капля в море, которая не может разбавить разочарование и горечь, которые Рагнар испытывал попеременно к ним обоим.

Мать, вероятно, помнила только хорошее и всё пытались их с отцом примирить даже долгие годы спустя. И после того, как Рагнар, разругавшись с ним, ушёл из дома, и после того, как Олаф запретил матери и брату приходить к ним с Идой на свадьбу. Она, чёрт возьми, верила в лучшее в людях! А Рагнар решился попробовать ради неё.

* * *

На дворе стояла осень восемьдесят второго, середина ноября. У отца день рождения скоро, мать как раз уговаривала приехать, примириться перед праздником. С внуком его познакомить, в конце концов. Хальфдану было десять месяцев, мать приезжала, навещала, гуляла с ним (под присмотром Иды, конечно. Как же она одних отпустит?) Отец не появился ни разу.

— Вы оба слишком упрямые, — вздыхала мать, когда они пили чай на кухне. — Нельзя так, сынок. Пусть ты на него и обижен, но должен сделать первый шаг, он ведь всё-таки папа.

Рагнар злился, отвечал резко:

— Ничего я не должен! Он сам выбрал вычеркнуть меня из своей жизни. Всё же должно быть по его правилам, и никак иначе!

Мать снова вздыхала, украдкой вытирая глаза платком.

— Я вас всех люблю. Почему же ты меня заставляешь выбирать?

И однажды Рагнар сдался. Может, из жалости к матери, может, потому что обида со временем стала не такой уж острой. А может, ради Хальфдана? Своего отца Ида плохо помнила, он ушёл, когда она была маленькой. Просто однажды исчез из их жизни, оставив письмо на столе, и больше не появлялся. Вот и выходит, что Олаф — единственный дед.

Что ж, стоит попробовать. Пусть на всю эту сентиментальную чушь, что вещала мать, Рагнар и не купился, но всё-таки попытался дать отцу шанс.

Субботнее утро выдалось по-осеннему хмурым. За окном трепетали листья старого клёна, шумел ветер. Собирались долго. С мелким всегда так.

Хальфдана усадили в коляску, и Рагнар развлекал: веселил и разыгрывал представление с тряпичными животными.

Ида принарядилась и красилась перед зеркалом в прихожей. То у неё тушь размазалась, то помада не та — в общем, сборы затянулись.

— Не слишком ярко? — взволнованно обернулась она.

Рагнар взглянул мельком. Помада, как помада — кофейного цвета в тон платью.

— Нормально. Давай уже, выходи, мы тебя в машине подождём.

Знакомство с родителями Иду, конечно, нервировало. То есть, с матерью-то они знакомы и, кажется, нашли общий язык. А Олаф — другой разговор. Пытаться ему понравится — гиблое дело. Он всегда найдёт, к чему придраться. Да хоть бы и к тому, что Ида выбрала Рагнара — лентяя и раздолбая, как Олаф считал.

Когда подъехали к дому, Хальфдан раскапризничался. То ли поездка ему наскучила, то ли ещё что. Ида принялась унимать, а Рагнар вышел покурить. За тортом сходил в кондитерскую. Идины домашние угощения не очень-то подходят к столу. В конце концов, они оказались перед воротам. Ингвар вышел встречать.

— Как там дела? — наполовину шутя, наполовину всерьёз поинтересовался Рагнар, пригладил волосы и выдавил нервную ухмылку.

Ида держала сына, у Рагнара руки заняты были сумкой с вещами мелкого и тортом. Ингвар помог поднять коляску на террасу.

— Хорошо. Мама наготовила кучу вкусного. А папа, ну… у него хорошее настроение, — слегка запнувшись, ответил Ингвар.

Рагнар кивнул, растрепав брату волосы, а то больно уж серьёзный. Успеет ещё повзрослеть, ему всего-то четырнадцать.

Ингвар улыбнулся, и правда, будто расслабился, поверил, что они всё ещё большая семья. Рагнар бы и сам хотел в это верить, но в глубине души тёмным крылом трепетала тревога.

Поначалу всё шло неплохо. Ида, чтобы занять себя делом и из вежливости, наверное, помогала матери на кухне. Ингвар сервировал стол. Рагнар усадил сына колени, и они устроились в гостиной перед теликом. С отцом обменялись сухими кивками.

— Всё-таки приехал, — сухо констатировал Олаф. — Я уж думал, тебе стыдно к нам на порог заявиться.

Олаф, как всегда сидел во главе стола, в прямых серых брюках и тёмно-синей рубашке. Волосы, зачёсанные назад, когда-то насыщенного пшеничного цвета припорошил пепел седины. Да и морщин на отцовском лице прибавилось. Вот только холодный взгляд ничуть не потеплел.

Рагнар поджал губы, смолчал. В прошлый раз они крепко повздорили Олаф не одобрял его выбор профессии, учёбу. И, в общем, отказывался поддержать хотя бы морально. «Если такой самостоятельный, крутись сам». Рагнар у него помощи с тех пор и не просил.

Олаф не дождавшись ответа, кивнул сам себе. Разлил по стаканам своё хвалёное домашнее пиво.

— Ладно, рассказывай, как живёшь, — вполне миролюбиво предложил он и кивнул: — Угощайся.

Рагнар бы, может, не отказался (пробовал ведь когда-то тайком, когда был мальчишкой), но надо ещё назад ехать.

— Не могу, я за рулём.

Мать тут же встряла, накладывая отцу «креветочный салат.

— Вы ведь можете и остаться. Место есть в твоей комнате. Куда спешить? — дружелюбно улыбнулась она.

Ида бросила на него тревожный взгляд.

— Спасибо, но это неудобно. У нас маленький ребёнок, и ночевать дома будет спокойнее, — церемонно и вежливо отказалась она.

Олаф крякнул, огладив седую щетину.

— Как хотите, было предложено.

Мать огляделась, сохраняя неловкую улыбку.

— Всем хватает приборов?

— Сигрид, угомонись! — Олаф стиснул её ладонь и кивнул на место рядом с собой. — Сядь, отдохни. Не королевскую семью принимаем: руки-ноги у всех есть, сами возьмут.

Мать покорно села на место. Олаф прихлёбывал из высокого бокала пиво, мать его поддержала, слегка пригубив. Ингвар ещё мал — ему сок налили. Рагнар и Ида ограничились минералкой. Ида ребёнка кормит, а ему ещё назад ехать. Ночевать в доме у Олафа — это слишком.

Мать решила взять беседу на себя. Расспрашивала Иду об успехах Хальфдана, о здоровье и прочем. Та отвечала слегка скованно, но всё же старалась поддерживать диалог.

Рагнар подмигнул брату, который ковырялся в своей тарелке. Хальфдан заскучал, начал хныкать и тянуть руки ко всему, что мог достать на столе. Идин стакан чуть не опрокинул. Рагнар забрал сына к себе на колени, чтобы дать ей спокойно поесть, а Ида благодарно кивнула.

Мать взялась развлекать Хальфдана, и тот охотно пошёл на руки к бабушке. Нравились ему её стеклянные бусы, похожие на гроздь винограда. Он цеплялся за них, а мать придерживала его ладошки, чтобы не оборвал ненароком.

Рагнар проводил мать задумчивым взглядом. Слышно было, как она ворковала с Хальфданом, прогуливаясь по коридору. Картины свои ему показывала. Рокки крутился рядом — интересовался малышом. А Хальфдан тянул к нему руки. Мать их познакомила. Хальфдан звонко хохотал, когда пёс лизал его ладошки. Ида вышла проконтролировать. Пусть. Рокки ладит с детьми, уж ему ли не знать.

— Как дела в школе, братик? — решил сменить тему Рагнар, чтобы немного отвлечь внимание от Иды.

— Хорошо. У меня высокие баллы, и я получил приз за «литературный конкурс», — с робкой улыбкой похвастался брат.

— Что за конкурс?

Ингвар потупил взгляд, а мать, заглянув в комнату, подсказала:

— Лучшее сочинение в средней школе, — она тепло улыбнулась Ингвару и кивнула на каминную полку. И впрямь, Рагнар только сейчас заметил керамическую статуэтку совы, которая заняла почётное место между фотографиями.

— Здорово! — похвалил Рагнар, а Ингвар скромно кивнул.

После горячего Рагнар вышел проветриться, покурить на крыльце. Ингвар немой тенью явился следом. Наблюдал, как Рокки резвится в саду, гоняя какую-то мелкую живность в сухой траве.

— Я хотел спросить…

— О чём? — затянувшись и сбив пепел, подтолкнул Рагнар.

— Ну-у, когда вы с Идой встретились, как ты понял, что любишь её? — пробормотал Ингвар, переступив на месте.

Рагнар пожал плечами.

— Да как… само собой всё вышло. Она мне звонила, выговаривала, что книжки задерживаю, — усмехнувшись, припомнил он. — Мы поругались по телефону, а потом я позвал её на свидание. Думал — откажется, а она вдруг согласилась.

Ингвар вежливо улыбнулся.

— А ты чего спросил? Есть кто-то на примете?

Ингвар покачал головой.

— Нет. Просто интересно. Ты же знаешь, я хочу поступать в семинарию после школы.

Рагнар хмыкнул и затушил сигарету в стеклянной банке.

— Поверь мне, братик, когда ты встретишь «ту самую» все эти мысли мигом вылетят у тебя из головы. Никогда не поздно облачиться в рясу, так что не торопись.

Ингвар серьёзно кивнул, и они вернулись в дом.

После ужина Ида помогала матери собирать со стола. Ингвар вызвался присмотреть за племянником. Они вместе устроились в кресле-качалке, и Хальфдан радостно повизгивал, когда Ингвар раскачивался, и вскидывал их сомкнутые ладони вверх. Кажется, сыну нравилось, он наконец-то успокоился и наблюдал за юным дядюшкой с интересом.

А вот Олаф нашёл до чего докопаться. Глядели они в одну сторону, но видели разное.

— Что за имя такое дурацкое? — недовольно высказал он.

— Имя, как имя, — не стал спорить Рагнар, но всё же не мог не удержаться от упрёка. — Ты сам-то ничего лучше не придумал, чем назвать меня в честь деда.

Олаф недовольно фыркнул.

— Не придумал? Это семейная традиция! И на неё тебе тоже плевать! Мог бы хоть посоветоваться со мной.

Рагнар с шумом выдохнул и покачал головой.

— Я бы, может, с тобой и посоветовался, если бы ты знал значение этого слова. Совет и указ — не одно и тоже. Уж прости, отец, но сына называть в честь тебя я не захотел.

Олаф вспыхнул, оскорблённый, и лицо его покраснело.

— В моём доме ещё смеешь мне дерзить! Я тебе дал образование, крышу над головой, жизнь! И никакой благодарности, никакого уважения…

Ингвар замер в кресле, прижав к себе Хальфдана, который тут же начал выдавать возмущённые возгласы. Игра ему нравилась, и, видно, не понравилось, что её вдруг оборвали.

— Ребёнок твой совсем на тебя непохож. Он точно твой? — взглянув на Хальфдана, ровным тоном добавил отец.

Повисла гнетущая тишина. Ингвар смотрел в пол, сжимая ладошки Хальфдана в своих, отец буравил тяжёлым взглядом и, кажется, хотел услышать оправдания, извинения или чёрт его знает что ещё.

Рагнар резко поднялся и швырнул салфетку на стол, столкнулся взглядом с Идой, потрясённо замершей в дверях.

— Раз так, можешь считать, что нет у тебя ни сына, ни внука.

Ида хотела что-то сказать, но Рагнар покачал головой.

— Собирай пацана, поедем домой.

Мать, конечно, выскочила следом за ними с кухонным полотенцем, переброшенным через плечо.

— Сынок, да не обращай ты внимания. Отец не со зла…

— Не со зла?! — вспыхнул Рагнар. — Он вроде ещё в своём уме — соображает, что несёт.

Мать состроила умоляющую гримасу и сжала его ладонь. Хальфдан, напуганный криками, рыдал на руках у Иды. Ингвар неловко топтался в дверях. А отец провожать не вышел. Ему лишь бы гадостей наговорить.

— Хватит, мама. Ты хотела, что мы помирились. Вот, я попробовал, но плясать под его дудку и вымаливать прощение, я не намерен.

Собрались впопыхах. Мать всё причитала и уговаривала не горячиться. Ингвар отводил глаза. Олаф вышел на крыльцо, когда они грузили коляску в машину.

— Всю жизнь бежишь, — многозначительно протянул он. — Отвечать за свои слова и поступки так и не научился. Связался с первой встречной, только, чтобы меня позлить. Ещё и датчанкой! Ты так и не повзрослел, Рагнар, как был глупым мальчишкой, так им и остался!

Рагнар усадил жену и сына в машину, остановился, коснувшись дверной ручки. Мать как-то с Олафом поделилась по простоте душевной, что родители Иды переехали из Дании ещё до её рождения. А тот терпеть не мог ни датчан, ни шведов. Конечно, это стало «дополнительным минусом» нелюбимой невестки.

— Ну, уж прости, какой есть. Ты ведь такого сына воспитал.

Мать поднялась на крыльцо, взяла Олафа под руку и что-то тихо ему втолковывала, гладя по плечу. Ингвар бросил растерянный взгляд на Рагнара и отступил, замер посреди лужайки, опустив руки и уронив голову.

Ида плакала в машине, Хальфдан бесился в детском креслице, испуганный и недовольный, тем, что на него никто не обращает внимания. Они отъехали уже далеко от дома, Рагнар припарковался на обочине и стиснул ладонь Иды.

— Я ни с кем, кроме тебя… Клянусь! — тревожно воскликнула Ида.

Рагнар устало вздохнул.

— Знаю. Олаф просто хотел меня позлить.

Ида всхлипнула, промокнула глаза платком и размазала тушь.

— Прости, мне жаль, что всё так вышло, — она, кажется, и правда, чувствовала себя виноватой. Но проблема вовсе не в ней.

Рагнар прижал её к себе, провёл рукой по спутанным волосам.

— Не бери в голову, виноват Олаф, а не ты, — потрепал по щеке Хальфдана, который устало хныкал на заднем сидении. — Будем считать, что знакомство состоялось.

После того дня Рагнар больше не пытался примириться с отцом. Старого пса не выучишь новым трюкам. Олаф отказался принимать его семью, так отчего же он должен раз за разом вымаливать прощения и одобрения? За какие такие грехи? Нет уж, не дождётся!

* * *

О том, что у отца случился инсульт, Рагнар узнал от Линды. Она, оказывается, звонила и даже приезжала к ним домой, пока он занимался стройкой. В конце концов, застала его вечером, когда он делал с Хальфданом уроки. Ида ушла куда-то: то ли к подруге, то ли в магазин.

Хальфдана он отослал в комнату, а Линду пригласил на кухню, чай заварил. Она не стала ходить вокруг да около, чуть собралась с мыслями и сказала:

— Мне звонили из больницы. Олаф с собакой гулял, упал на улице. Соседка увидела. Это хорошо, что быстро нашли! — заверила она, коснувшись чашки. — Сейчас холодно, да и вообще время в таком деле играет большую роль. Чем быстрее обратиться в больницу, тем выше шанс на восстановление.

Рагнар помолчал, переваривая услышанное.

— И он, ну… как вообще?

Линда деликатно шевельнула плечом.

— Средне. Возраст, сам понимаешь, и образ жизни…

— Понятно, — поджал губы Рагнар. Олаф сильно пил в последние годы, после смерти матери, если уж на то пошло. Теперь и Ингвар уехал — некому держать его в узде.

— Я не хочу вмешиваться — это ваши семейные дела. Но, может, ты его навестишь? Отец всё-таки. Ингвару дадут отпуск, но это недели через две будет.

Рагнар подскочил со стула, тряхнул головой. Начинается старая песня на новый лад! Всё это они уже проходили с матерью. Закурил, дёрнув задвижку форточки.

— Если деньги нужны, я… постараюсь вложиться, — затянувшись горьким дымом, выдохнул он. Денег, конечно, не особо. Летний дом ещё... Ладно, подождёт.

Линда махнула рукой, разгладила складки на юбке.

— Мы на машину копили, ничего, с деньгами решим. Кто-то должен за ним приглядывать, когда выпишут из больницы. Я постараюсь навещать, но ты всё-таки его сын.

Рагнар криво усмехнулся.

— Ну уж нет! Сиделку наймём. Я на это не подписывался!

Линда задержала дыхание и покачала головой.

— У всех свои обиды, я понимаю. Но ты должен его поддержать. Мы все когда-нибудь состаримся.

— Да ну? — хмыкнул Рагнар. Что ей там рассказывал Ингвар? Всю ли правду?

Линда печально вздохнула.

— Именно! Ты бы, наверное, не хотел, чтобы твои дети от тебя отвернулись в такой момент, — бросила она укоризненный взгляд.

Рагнар отмахнулся. Линда помолчала.

— Нужно ещё присмотреть за Рокки. Я бы взяла его к нам, но кошки… Боюсь, что они не будут в восторге. Надо же знакомить их постепенно, а не вот так.

Рагнар цокнул с досадой, затянулся в последний раз и задавил окурок в пепельнице.

— У Иды аллергия, я не могу взять, — давным-давно они котёнка купили, пришлось отдать знакомым.

Линда поднялась и поблагодарила за чай.

— С Рокки я что-нибудь придумаю, не переживай. А отца всё-таки навести. Не всегда мы делаем то, что нам нравится, но так должно.

Рагнар закатил глаза. Вот ещё! Начались морали! Обещать он, конечно, ничего не стал. Однако на неделе всё же заехал в больницу. Нет, вовсе не из чувства долга. Бред какой! И уж точно не из любви. Некоторые поступки продиктованы жалостью и слегка приправлены чувством вины. С врачами потолковал, узнал, что не так всё и плохо. Отец в своём уме, слава Богу, и даже доставал медперсонал своими придирками. Вполне себе бодрый.

Что-то всё же толкнуло: в палату зашёл, стукнув для приличия. Сколько они не виделись? Почти девять лет.

Олаф, похудевший, обросший, седой и привычно угрюмый, расположившись на кровати, щёлкал пультом от телика. Ворчал, что показывают всякую ерунду. В руке, заклеенная пластырем, торчала игла капельницы.

— Отец? — позвал Рагнар, остановившись в дверях.

Тот окинул цепким колючим взглядом.

— Надо же, кто явился! Блудный сын! — похоже, специально повысил голос он, чтобы в коридоре услышали. — Конечно, столько лет носу не показывал. А как я слёг, так тут же нарисовался. Наследства не дождёшься! Я всё на Ингвара запишу.

Рагнар фыркнул.

— Боже мой! Ты совсем не изменился. Ну, выздоравливай, — последнюю фразу он обронил, уже шагнув за дверь. Нет, довольно, не хватало ещё собачиться с этим старым козлом!

Если уж на то пошло, о наследстве он до этого момента и не думал. Но Олаф считает, что все мыслят, как он. Если Ингвар с Линдой такие жалостливые, пусть сами с ним цацкаются. «Спасибо» он им уж точно не скажет. А с него хватит. Встречи раз в десять лет более, чем достаточно. Если кто и нуждался в сочувствии и жалости, то это точно не Олаф. Скорее уж Ингвар с Линдой, которые вздумали взвалить на себя этот крест.

И ведь так оно и случилось! Олафа выписали через две недели. Ингвар как раз на побывку приехал. Они там порешали с Линдой вдвоём, что снова к отцу переберутся, когда Ингвар отслужит. Надо же за Олафом присматривать и помогать. И за Рокки заодно приглядят.

Брату служить ещё полгода. Линда эту ношу взвалила на свои плечи: моталась между квартирой и отцовским домом. «Он же отец, мы не можем его бросить». Рагнар злился, ну а что он мог сделать? От сиделки они отказались.

Будь его воля, он бы Олафа в дом престарелых сдал. Если он не сумел со своей семьи построить отношения, так пусть о нём заботятся чужие люди за деньги. Но нет, Ингвар пошёл в мать — такой же сердобольный. И жену себе выбрал под стать, праведник. Всё, что Рагнар мог сделать — подкинуть денег на реабилитацию и лекарства. И на этом считал свой сыновий долг уплаченным

Лето девяносто первого. Почти весь отпуск Рагнар провёл в летнем доме. Обустроил внутри, добавил немного мебели: диван, кофейный столик и большой ковёр в гостиной. Электроплитку привёз, посуду и всякие мелочи, кое-какие книги. К зиме бы котёл поставить, чтобы обзавестись горячей водой, ну, а пока и так ничего. Денег-то всё равно уже нет.

Ингвар отслужил, вернулся, и у них с Линдой тоже наметился переезд. Рагнар без особой радости предложил помощь. Смотреть, как брат в очередной раз разрушает своё собственное счастье в угоду отцу, было больно.

В их съёмную квартиру Рагнар приехал ранним субботним утром. Вещи не все ещё были запакованы. Да за один раз всё равно не увезти. У Ингвара машины пока нет, а у него старый Форд, который неровен час рассыплется на ходу. Повсюду стояли коробки. На поддоннике цветочные горшки. А кошки путались под ногами, носились по коридору и заглядывали незакрытые коробки. Всё-то им интересно! Рагнар поймал одну — серую, полосатую и упитанную, погладил и потрепал за ухом. Имён, конечно, он не запомнил. Кошка коснулась хвостом его ноги и деловито задрав хвост проследовала на кухню по своим делам. Не слишком он оказался ей интересен.

На пустых книжных полках стояли рамки с фотографиями (Линда собиралась положить сверху, чтобы не разбить). Ингвар с Линдой на свадьбе — счастливые, рядом фотосессия в традиционных норвежских костюмах. Из отпуска — на фоне моря и каменистого берега. Линда с Рокки в парке. Ингвар читает книгу в окружении трёх кошек: одна дремлет на коленях, а две другие устроились на подлокотниках кресла. А снова Ингвар и Линда вместе на выставке бабочек. На следующая Ингвар в форме пожарного. И учёба, и работа в одном. Вечный студент! Хотя, вроде последний год ему остался до диплома.

Линда позвала на кухню.

— Попейте пока чай, у меня последние штрихи остались.

— Давай помогу, — с готовностью поднялся Ингвар, но Линда с мягкой улыбкой положила ладонь ему на плечо. — Успеешь ещё, отдохните пока.

Она умчалась в комнату, которая и гостиная и спальня в одном. На кухне стало уже пустовато: распахнутые шкафы зияли голыми полками. На круглом столике кружки и вазочка с печеньем.

Рагнар подвинул к себе кружку и мельком взглянул на брата, упрямо поджавшего губы.

— Значит, всё же решили?

Ингвар будто ждал вопроса, подтянулся, откашлялся.

— Ну а как иначе? Он — наш отец, ему нужна помощь. Кто о нём ещё позаботиться? — будь кто другой на месте Ингвара, прозвучало бы, как упрёк. Но нет, только не из его уст. Дурацкая покаянная жертвенность!

— Послушай, Ингвар. Ты просто гробишь свою жизнь ради него. Вы толком вместе-то не пожили, только съехались, как ты в армию ушёл. Ну, глупо! Есть сиделки, есть соцработник… — принялся торопливо убеждать Рагнар.

Ингвар прикрыл глаза и покачал головой, ответил твёрдо:

— Есть, но мы семья. Ему нужны близкие люди рядом, а не чужие.

Рагнар отхлебнул ароматный мятный чай, со стуком поставил кружку на стол и окинул брата сердитым взглядом.

— Какой же ты всё-таки твердолобый! — в пылу эмоций прикрикнул он. — Срать он хотел на ваше милосердие! Ему просто нужно кого-то изводить!

Ингвар прикусил губу, расстроенно покивал.

— А ты не понимаешь… Как я буду жить, если с ним что-то случиться, а меня не будет рядом? Мамы больше нет, отец один остался.

Линда появилась в дверях, уловила обрывок разговора, подошла к Ингвару и положила ему ладони на плечи, тот ласково коснулся её руки.

— Родителей мы не выбираем. Кто-то должен о нём позаботиться, — смиренно заявила она.

Рагнар закатил глаза. Но разве их переспоришь?

— Не говорите потом, что я не предупреждал! — сказал скорее для очистки совести. Вряд ли они будут жаловаться. «Наши родители — это наш крест», — сказала как-то Линда.

К вечеру с переездом управились. В дом, конечно, Рагнар заходить не стал. Слышал со двора, как Олаф ругается на кошек, а Линда пытается втолковать, что грязи вони от них не будет. Вообще-то Рагнар такого за ними не замечал — кошки у Линды воспитанные. Но Олафу всё равно. Он никогда не бывает доволен.

Вскоре после переезда Рагнар ушёл в море, а вернулся поздней осенью. На дворе доцветал октябрь, усыпав разноцветным ковром улицы и парки. Ивару исполнилось три, и Рагнар уговорил Киру отпустить его в летний дом. Та немного засомневалась, но в итоге разрешила на выходные.

* * *

Ивар носился по участку, ворошил лопаткой опавшие листья, а после они вместе отправились искать жёлуди. Рагнар хотел научить его делать человечков, но Ивару пока было не особенно интересно. Одного Рагнар всё же смастерил и подарил сыну. Зато Линде удалось увлечь Ивара книгой.

В доме было уже прохладно. Рагнар разжёг камин. Рокки устроился на ковре, вытянув лапы, и наслаждался теплом. Рагнар мимоходом потрепал пса по голове, и тот завилял хвостом. Активные игры ему уже не по силам, но Рокки всё равно любил находиться рядом с семьёй и дарить им своё тепло и любовь.

Ингвар разыскал на кухне турку и отправился варить кофе. А Рагнар устроился в кресле-качалке у огня и наблюдал, как Линда читает Ивару. Тот сосредоточено сопел, приткнувшись к её боку, и разглядывал картинки. Линда ласково перебирала его светлые волосы и вполголоса читала про «Винни-Пуха». Ивар как-то сразу к ней проникся. Из неё получится хорошая мать: терпеливая, добрая. А из Ингвара хороший отец: понимающий и вовлечённый. Олафа-то их дела никогда особо не интересовали.

Книжка Ивару вскоре наскучила, и он заёрзал на диване, оглядываясь по сторонам, искал, чем бы ещё заняться.

— Иди сюда, разбойник, — позвал Рагнар, протянув к нему руки.

Ивар заулыбался и соскочил на пол.

— Давай поиграем, папа! — воскликнул он, подбежав к нему.

— Во что же? — спросил Рагнар, усадив сына на колени.

Ивар делано нахмурился, задумался и скорчил забавную мордашку.

— Это ты придумай.

Рагнар, конечно, придумал. Летом ещё купил для пацанов развлечение — детский боулинг с разноцветными пластиковыми кеглями и мячом. Опустив Ивара на пол, вытащил коробку из-под дивана и начал расставлять. Ивар «помогал», роняя кегли, но в итоге у них получилось. Особенно Ивару понравилось швырять мяч. Пусть он и не всегда попадал в цель, зато бурно радовался и сопровождал восторженными возгласами каждый бросок. Вскоре и Ингвар с Линдой присоединились к игре. Места для всех хватало. Пару раз даже Рокки кинулся за мячом, но его удалось отвлечь жевательной косточкой. В общем, игра удалась.

Вечером пили чай с пирогом и абрикосовым джемом. Рагнар уложил Ивара спать, хоть не без боя, но всё же справился. Тот долго прыгал на диване, однако удалось отвлечь его сказкой.

Рагнар сам сочинял на ходу:

— В одной далёкой стране жил-был рыбак. Отец его был рыбаком, и дед, и он тоже стал, потому что не знал, чем ещё заняться. Море кормило: давало щедрый улов. День за днём он закидывал сети. Год сменялся годом, лето- зимой.

В комнатах пока холодно, поэтому пришлось устроить Ивара здесь же, в гостиной. Укрытый тёплым пледом, он сонно зевал, и Рагнар сбавил тон.

— Однажды наступила особенно суровая зима. Улов был скудным, а затем сети и вовсе стали приходить пустыми. Рыбаку больше нечем было кормить семью. И он отправился высоко в горы, чтобы подстрелить горного козла.

Ивар скривил губы:

— Ну-у, я так не хочу. Козла жалко!

Рагнар, усмехнувшись, растрепал его волосы.

— Ладно, не переживай, что-нибудь придумаем, — и пришлось срочно соображать на ходу. — Рыбак долго бродил по горам и выбрался на заснеженное плато. Спрятавшись за скалой, он увидел стадо диких козлов с высокими крутыми рогами. Он хотел подстрелить одного из лука, но то ветер мешал, то снег слепил глаза. Да и стрелял он плохо. Всё-таки он был рыбаком, а не охотником. Пока он собирался, стадо разбежалось.

У Ивара уже глаза слипались, однако он упрямо дёрнул Рагнара за рубашку.

— А дальше?

— Дальше… — задумался Рагнар. — Рыбак стал спускаться вниз, расстроенный. Перебирал в памяти, что можно продать, чтобы обменять на мясо и хлеб. Но в его ветхой лачуге никаких ценностей не было.

Ивар печально вздохнул и состроил несчастное лицо.

— Но ты не грусти, — улыбнулся сыну Рагнар. — Рыбак встретил большого белого козла у подножья скалы. Точнее даже, козу, которая угодила в капкан охотника. Рыбак её пожалел и освободил. И она оказалась волшебной. Говорила человеческим голосом и согласилась ему помочь.

— Как? — сонно пробормотал Ивар, перевернувшись на другой бок.

Рагнар хмыкнул и почесал в затылке.

— Она… открыла ему клад! Золотые монеты и драгоценности были зарыты в пещере. И вот с тех пор рыбак больше не нуждался в деньгах. Дом себе новый построил и… — к счастью, Ивар уже сопел, разметав кулаки по подушке. И выдумывать больше ничего не пришлось. Рагнар тихонько поднялся, чтобы его не потревожить, и укрыл получше пледом, поправил подушку.

За окном сгущался сиреневый вечер, а в камине трещал болтливый огонь. Рокки выпрашивал угощения со стола, а они играли в карты втроём. Без желаний — просто на интерес. Ивар спал, положив голову ему на колени, и смешно хмурился во сне.

Этот тёплый осенний день Рагнар ещё долго вспоминал в душной квартире Иды. Тогда казалось, что есть у него семья, и не просто отдельные кусочки — а целое. И дом, в котором они могут оставить проблемы и хлопоты и просто собраться вместе у очага. Дом, который построили они с братом. Однажды туда приедут Хальфдан и Ивар, и дети Ингвара и Линды. У них всегда будет место, в котором они смогут побыть наедине с природой и самими собой, дом, который останется в память о нём.

* * *

Дом готов, и откладывать уже некуда. Так или иначе Иде пришлось бы представить место, «в которое он угрохал столько времени и денег». Ида считала так, а он — иначе. Время, которое он провёл с семьёй: с братом, а теперь и с сыновьями. То, что останется после него для них всех. Наследие. Место, в котором они все смогут стать одной семьёй.

Хальфдан с Иваром пока незнакомы, но однажды этот момент наступит. И пусть он случится здесь. Хальфдану новый дом нравился: запах смолы, камин, и большой и шумный лес за окном. Он собирал гербарий.

Иди кривила губы и осматривалась с недовольством.

— Даже горячей воды нет. Какой же это дом? И магазины далеко, только на машине ехать.

— Зато природа и свежий воздух, — возразил Рагнар.

Ида дёрнула плечом.

— Уж лучше на море съездить, в отель, чем колючки собирать.

— Не колючки, а жёлуди! — встрял Хальфдан. — Папа, давай сделаем человечков!

Рагнар согласился и увлёк его к столу. С Иваром у них не получилось, но Хальфдану уже десять, и он достаточно усердный и усидчивый.

Ида прохаживалась, рассматривала дом. Провела ладонью по каминной полке и констатировала, что слишком пыльно. Пошла искать тряпку. Фотографию Ивара пришлось убрать на время. Ида, конечно, спросила бы, что это за ребёнок. И что ей ответить? Правду уж точно не вариант. Будет скандал! И он бы принял это как повод, но уходить некуда. Дом — только на лето, чтобы жить здесь зимой, нужно ещё установить отопление, котёл и много чего ещё. И от города далеко, и… Хальфдан, конечно, Хальфдан. Ида упрётся и точно запретит им видеться. Настроит сына против него. Особенно, когда узнает, что у него есть ребёнок от другой женщины. Как же всё сложно! Запутано… Нет, пока Рагнар предпочёл об этом не думать. Подходящий момент однажды наступит. А пока и не до ремонта вовсе, машина уже не на ходу, пора менять. Деньги, что он за лето заработал, уйдут на неё, и этого даже мало, придётся кредит брать. Сейчас точно не время уходить. Время жить сегодняшним днём.

Прогулялись по красочному осеннему лесу втроём, а когда вернулись в дом, Хальфдан побежал изучать комнаты.

Ида заметила позабытый на спинке дивана вязаный шарф.

— Это чей? — повертев его в руках, подозрительно спросила она.

— Линда забыла, — с облегчением ответил Рагнар. Других женщин здесь не бывало.

Ида пожала плечами и, кажется, выдохнула.

Хальфдан позвал его, кричал, что видел белку в окне. Лес, и вправду, близко.

— Папа, а это будет моя комната? — спросил Хальфдан, когда Рагнар заглянул в «детскую-гостевую».

— И твоя, и…- «твоего брата». — Для гостей тоже. Ингвар с Линдой приезжают, — аккуратно ответил Рагнар.

— А там ваша с мамой? — толкнул другую дверь Хальфдан.

— Ага, — Рагнар поймал Хальфдана и прижал к себе, растрепал ему волосы и тот обиженно фыркнул. Большой совсем стал, вытянулся, скоро и Иду перерастёт.

Хальфдан помолчал, высвободился и спросил уже совсем невесёлом тоном:

— Ты теперь здесь живёшь? — и взгляд его был по-взрослому серьёзным.

— Только летом.

— Но… мы бы могли жить здесь все вместе, — неуверенно предложил Хальфдан.

Рагнар покачал головой.

— Маме здесь неуютно, и школа твоя… Ничего, мы будет приезжать, — пообещал Рагнар.

Хальфдан вздохнул, бросив на него печальный взгляд. Вероятно, уже понимал, что у Иды найдётся тысяча причин, чтобы перенести поездку. Он убежал в гостиную и всё-таки попытался её уговорить, хоть на сегодня.

— Мы останемся? Я хочу остаться. Будем рассказывать страшные истории у костра! Пожалуйста, мама.

Ида ответила сдержано, но Рагнар знал, что та недовольно кривит губы.

— Может, в другой раз, летом. Здесь слишком холодно для ночёвки.

Хальфдан, конечно, расстроился, но перечить не стал. Он послушный сын. Рагнар, чтобы его подбодрить, развёл огонь в камине, и они жарили сладкий зефир. Ида глядела со снисходительной усмешкой, однако не комментировала.

— Может, правда, заночуем? На рыбалку с утра пойдём, — подмигнул Рагнар сыну. А Хальфдан с восторгом одобрил идею.

Ида покачала головой.

— Не хватало ещё, чтобы он тут простудился. Нет, поздно уже, пора собираться. Хочешь, оставайся, проводи только нас на автобус.

Рагнар переглянулся с сыном и пожал плечами.

— Ничего не поделать, дружок. Мама так решила. Ну, в другой раз ещё приедем, — пообещал он. Пусть, спорить всё равно без толку.

Проводив жену и сына, Рагнар вернулся в остывший дом. Обновил дрова в камине, сварил кофе и достал из ящика стола фотографию Ивара, а ещё позабытый им пластмассовый кораблик. Для Хальфдана игрушка слишком детская. Ида бы, может, и не спросила, но наверняка заметила бы.

Кораблик Рагнар поставила на книжный стеллаж, а фотографию вернул на каминную полку. Вряд ли Ида приедет в ближайшее время. Такой отдых не по ней. Этот дом не по ней. Рагнар устроился и огня и открыл книгу. Теперь всё на своих местах.

Сам он жил в доме до поздней осени, обогреватель купил, и в гостиной у камина было вполне уютно. А что до других комнат — всему своё время. Главное, что есть крыша над головой.

Но в ноябре подморозило, трава по утрам покрывалась инеем, словно хрупким хрусталём. Пришлось возвращаться в квартиру.

* * *

Рокки умер зимой, под Рождество. Просто уснул и всё. Четырнадцать лет солидный возраст для бладхаунда. Рагнар был в море. Вернулся через пару дней после того, как Ингвар позвонили и сообщил о смерти пса. Вместо того, чтобы ехать к Иде, он позвал брата в летний дом. Место, где они могли побыть вдвоём без Иды, и уж точно без Олафа.

Добирались долго, хорошо, что машина новая. Старая увязла бы в этом снегу. Потом участок чистили. За делом как-то и легче. Рагнар растопил камин, заварил чай и подал кружку брату, сел рядом на диван.

— Как ты?

Ингвар пожал плечами, баюкая кружку в ладонях. Дом ещё не нагрелся, но огонь в камине внушал надежду.

— Ничего. У Рокки была хорошая жизнь, — улыбнулся он. — И долгая для пса.

Рагнар кивнул, обняв брата за плечи.

— Это уж точно. Рокки все любили, даже Олаф.

Ингвар поднял на него удивлённый взгляд. Нечасто он говорил об отце с тёплой нотой.

— Да. Мы с папой похоронили его в лесу. Если хочешь, я покажу место.

Рагнар покачал головой.

— Не надо, пусть будет таким, — он указал подбородком на фотографию на стеллаже. На ней Рокки куда моложе, гордо сжимал в зубах резиновую косточку, а уши развевались на ветру среди высокой травы.

Ингвар повертел в руках металлический кругляшок с выгравированным именем пса и положил на полку рядом с фото. Раньше он красовался на ошейнике. Видно, брат снял на память.

— Линда предлагала отцу взять щенка из приюта, чтобы не было так грустно, — неловко признался он.

— А Олаф?

Ингвар покачал головой.

— Сказал, что такого, как Рокки, уже не будет. А ещё, что он слишком стар и за щенком ему не угнаться. У отца с коленом проблемы, ходит теперь с тростью, — между делом добавил Ингвар.

— Гулять могли бы вы с Линдой, — деликатно предложил Рагнар.

Ингвар пожал плечами.

— Если честно, я тоже пока не готов.

Рагнар помолчал, что уж тут скажешь. Рокки — член семьи, и грустно было его отпускать.

— Помнишь, как он за белкой гонялся? — вместо того сказал Рагнар.

Ингвар робко улыбнулся.

— Ага, чуть было на дерево не взлетел вслед за ней. Но Рокки был добрый, просто догнать хотел, охотник ведь.

И правда, Рагнар видел, как Рокки как-то поймал крысу на заднем дворе: не убил, а просто прогнал за пределы сада.

— А помнишь, как он папины шнурки сжевал, когда был маленьким? — развеселившись, добавил Ингвар.

Рагнар усмехнулся.

— Ещё бы! Олаф так орал, выставил его в сад. А к вечеру всё равно позволил вернуться в дом. Славный был пёс.

— Так и есть, — вздохнул Ингвар.

В доме немного потеплело: куртки хотя бы можно было снять. Рагнар ушёл на кухню, отыскал в шкафчике вишнёвый ликёр и стопки.

— Давай-ка, братик, за Рокки, — предложил он, выставив бутылку на кофейный столик.

Ингвар вроде засомневался.

— И чтобы согреться, — добавил Рагнар. У самого стоял комок в горле и горечь эту хотелось прогнать.

Ингвар слабо кивнул.

— Давай.

Сразу стало полегче. Рагнар организовал закуски: бутерброды нарезал по-походному с толстыми ломтями ветчины и сыра. Сидели, рассказывали друг другу разные смешные и тёплые моменты: про Рокки, про мать. Никто не вечен, но память вечна, пока жив тот, кто её хранит.

Спали в гостиной у огня, на одном диване, как детстве. Тогда, бывало, Ингвар к нему прибегал, если кошмар приснился. А Рагнар, хоть и подтрунивал, но не прогонял. Рассказывал истории разные или книжки читал.

Утром грейдер проезжал, почистил дороги. К Рождеству обещали сильный снегопад, так что задерживаться в летнем доме не вариант. Рагнар довёз брата до ворот, однако прощаться не торопились. Знал, что брат предложит зайти, как и во все прежние разы, но Ингвар отчего-то молчал. Догадался, наверное, что он снова откажется.

— Мы с Линдой хотим завести ребёнка, — решился озвучить Ингвар.

Рагнар усмехнулся и хлопнул его плечу.

— Хорошее дело! И как успехи?

Ингвар смущённо отвёл глаза и сбивчиво добавил:

— Я просто… просто хотел спросить… Ты не против, если мы в твоей комнате устроим детскую?

— А, так вот в чём дело! — с облечением рассмеялся Рагнар. — Нет, конечно. С чего бы мне быть против, она уже давно не моя.

Ингвар чуть приподнял уголки губ. Рагнар не стал спрашивать про Олафа. Тот наверняка не очень-то жаждет жить в доме с младенцем. А может, потеплеет всё-таки к внуку или внучке на старости лет?

— Спасибо за поездку, — сказал Ингвар на прощание, и Рагнар кивнул:

— Обращайся.

А когда брат ушёл, ещё некоторое время смотрел на окна своей бывшей комнаты. В этом доме давно не звучал детский смех. Мать была бы рада за Ингвара, за них с Линдой. Ну, дай Бог, скоро в детской снова зажжётся ночник, тот, который стоял когда-то на тумбочке у его кровати. А после перешёл к Ингвару. Наследие.

Рагнар навещал сына между рейсами, а Ивар скучал, рисунки ему рисовал. Кира не требовала денег, подарков, чего-то ещё, только помощи иногда и времени для себя. Вот и всё, страница их общей истории дописана. Осталось только продолжение — Ивар. Смышлёный, бойкий и чертовски упрямый пацан. Когда он бежал к нему навстречу после долгой разлуки, щемило сердце.

Четыре года пролетели очень быстро. На смену Кире пришла другая женщина, потом следующая. Другой такой не найти и не нужно. «Смотреть в отражение» порой не слишком приятно, особенно, если оно честнее и лучше тебя.

Кира уходила в сторону, позволив им с Иваром быть вместе. Рагнар однажды заикнулся о том, что можно было бы провести день втроём. Сводить пацана на аттракционы или в зоопарк.

Кира горько усмехнулась.

— Прости, но нет, я не собираюсь поддерживать эту игру. Мы — не семья. Ты его отец, я — мать, но мы не вместе.

Рагнар попытался обратить всё в шутку:

— Мы могли бы притвориться ради него, хотя бы на один день.

Кира покачала головой и окинула его долгим взглядом.

— Не хочу воспитывать сына во лжи. Ивар знает, что ты в этом доме гость… и праздник, — видно, постаралась смягчить она.

Рагнар не стал переубеждать. Кира всегда следует только своим правилам и говорит об этом прямо. Они никогда не пытались друг друга исправить, подстроить под себя, и в этом вся прелесть.

Кира собиралась встретиться с друзьями, а Рагнар повёл сына на экскурсию в «Морской музей». С Хальфданом они были здесь года два-три назад, и тот быстро заскучал — экспозицию они так и не досмотрели.

Ивар же бродил вдоль витрин и с любопытством разглядывал модели старинных кораблей. Но особенно его заинтересовали якоря. Рагнар понимал — есть в них своя суровая красота и мощь.

— Иди-ка сюда, разбойник, — обратился он к сыну. — Хочешь покрутить штурвал? — были здесь специальные развлечения для детей. Имитация палубы старинного фрегата, по которой разрешено было лазать, и настоящий штурвал. Копия, разумеется, но это неважно для Ивара.

Ивар с восторгом одобрил идею, принял его руку и поднялся на помост, ведущий к палубе. Штурвал для него оказался тяжеловат — крутили вдвоём.

— Лево руля! — командовал Рагнар. — Право руля! — а Ивар почти уже и не путался. Умный парень — схватывает на лету.

Возле музея находился памятник «Всем морякам, не вернувшимся в гавань». Рагнар взял сына за руку, и они постояли с минуту в тишине, размышляя о своём.

— Мама тебе рассказывала про деда? — Кира хранила фотографии, старый отцовский компас, но редко откровенничала.

Ивар, похоже, задумался, а после покачал головой.

— Мамин отец — он тоже был моряком и погиб в море.

— М-м, жалко, — протянул Ивар с ноткой грусти.

Рагнар быстро сообразил: для Ивара дед — такое же далёкое прошлое, как и старинные парусники. И такое же чужое, как и эти неизвестные моряки. В их семье память привыкли чтить, а Кира не считала нужным рассказывать. Что ж, её право. Бабушку Ивар уже никогда не увидит, а деда? Олаф, как никак, родная кровь.

Может, и стоит их познакомить, пока он ещё жив? Олафу в этом году исполнится семьдесят четыре. С днём рождения Рагнар его давно уже не поздравлял, но дату помнил. Вряд ли Олаф расчувствуется, но у Ивара, может, хотя бы останется память о деде.

Рагнар бросил взгляд на памятник и решился. Не ради себя, ради сына, попробовать ещё раз.

— Хочешь познакомиться с дедушкой? — спросил он.

Ивар вскинул на него недоумённый взгляд.

— Ты же сказал, что он умер?

— Так то мамин отец, а это — мой, — пояснил Рагнар, наклонившись к сыну.

Ивар ответил с лёгкой заминкой:

— А-а, да, хочу. Он тоже моряк?

Рагнар хмыкнул:

— Нет, он… надзиратель.

Ивар нахмурился.

— Что это?

— Начальник тюрьмы, — пояснил Рагнар, а после прибавил весёлым тоном: — Дядю Ингвара заодно навестим, он с дедом живёт.

Ивар серьёзно кивнул, а Рагнар подхватил сына и усадил на плечи. Ивар довольно захохотал.

— Держись крепко, капитан. Нам с тобой идти далеко, но погода хорошая — прогуляемся.

Ивар сунул ему в ладонь брелок с якорем, заключённым в круг штурвала — сувенир из музея.

— На, папа. У меня карманов нет.

Рагнар бросил брелок в нагрудный карман рубашки и придержал сына за ноги. Когда они там в последний раз виделись с Олафом? В больнице? Нет, после. На годовщину смерти матери столкнулись у могилы и прошли мимо друг друга, даже не поприветствовав. Было это года два назад.

* * *

К сожалению, ни Ингвара, ни Линды не оказалось дома. Рагнар с досадой взглянул на часы. Конечно, они ещё на работе. Олаф открыл, встал в дверях, опираясь на трость, и окинул их двоих хмурым взглядом.

— Ингвара нет, — хрипловато гаркнул он и, кажется, собирался закрыть дверь.

— Я к тебе… — Рагнар сделал глубокий вдох, пытаясь унять тревогу и привычное раздражение. — отец.

Олаф чуть помедлил, однако, посторонился и пропустил их внутрь.

— С чего вдруг? Раньше не приходил, а сейчас заявился.

Рагнар не стал кривить душой, сжал ладошку Ивара и бросил ему подбадривающую улыбку.

— С внуком хотел тебя познакомить. Это Ивар, мой сын. Ему четыре года, — и пояснил для Ивара: — А это твой дед — Олаф.

Ивар глядел с любопытством. Махнул ему свободной рукой.

— Привет.

Олаф хмыкнул.

— Ну заходите. Нечего в дверях топтаться. В гостиную, — качнул головой он, указав направления.

Чаю Олаф не предложил. Уселись — он, кряхтя, в своё любимое кресло у камина, а сбоку приткнул трость. Они на диван. Ивар глазел по сторонам. Над камином висела материна картина с маяком в мягком вечернем свете. Море спокойное, тихие, солнечные лучи, косо освещающие белую башню и песчаный остров с пришвартованными у пирса рыбацкими лодками.

О чём говорить, Рагнар, признаться, не придумал, так и сидели, буравя друг друга взглядами.

Олаф начал первым:

— Этот хоть на тебя похож, не то что старший. Матери-то, у них, смотрю, разные, — хмыкнул он. Олаф хоть и постарел, но взгляд сохранил цепкий. — С той первой, что разбежались?

— Вроде того, — не стал вдаваться в подробности Рагнар.

Ивар слез с дивана и разглядывал сувениры на полках книжного шкафа. Мать собирала из путешествий, а ещё милые фарфоровые фигурки зверей, которые ей так понравились. Они были упрятаны за стеклом, но Ивар отворил дверцу.

— Аккуратней там! — прикрикнул Олаф. — И ничего не трогай!

Ивар втянул голову в плечи, спрятал руки за спину.

Рагнар поморщился, однако, смолчал.

— Может, чаю, отец? Я сам сделаю, — с готовностью поднялся.

Олаф махнул рукой.

— Сиди! Думаешь, с тростью, так инвалид? Сам справлюсь!

Рагнар пожал плечами: сам, так сам. Подошёл к Ивару и шепнул, наклонившись к нему:

— Я скоро вернусь. Можешь пока посмотреть картины. Их твоя бабушка рисовала.

Олаф гремел посудой на кухне, и Рагнар не стал мешать. Доброго слова от него всё равно не дождёшься. Вышел на улицу покурить. Не было-то его от силы пару минут. Но когда он вернулся в дом, в гостиной вновь разорялся Олаф.

— Поросёнок ты безрукий! Больше тринадцати лет за стеклом стояла… Папаши твоего беспутного ещё и в планах не было! А ты… разбил.

— Что случилось? — шагнув в гостиную, спросил Рагнар.

Олаф размахивал тростью, грозил пальцем, а Ивар, опустив голову, всхлипывал над бело-синими осколками, которые валялись у него под ногами.

— Что-что?! — передразнил Олаф. — Щенок твой тарелку разбил. Сигрид купила, когда мы в Данию ездили после свадьбы.

На осколках угадывались очертания старинного Копенгагена и памятника Андерсоновской Русалочке.

Рагнар с досадой поджал губы и ответил виновато:

— Это просто тарелка, отец. Он же ребёнок, не специально разбил, — переступив осколки, он подхватил Ивара на руки, и тот прижался к нему в поисках защиты. — Ничего, сынок, всё поправимо, — тихо добавил он и погладил Ивара по спине. — Я склею.

— Склеишь? Да ты только и умеешь, что всё разрушать. И пацан твой такой же! — вспыхнул Олаф и раздражённо махнул рукой, опустившись в кресло. — Это память о ней. А ты… Проваливайте! Оба! Ингвар склеит.

— Извини, — добавил Рагнар. — Мне жаль.

— Жаль, — фыркнул Олаф. — Убирайтесь из моего дома.

Рагнар больше не стал ни извиняться, ни сочувствовать. Олаф хотел ни утешения, ни помощи, а найти виноватого. Своими криками и вечным недовольством, упрёками он ему жизнь испортил. Не хватало ещё, чтобы с Иваром было тоже самое.

Ивар всё плакал на улице:

— Я нечаянно! Она тяжёлая.

— Ничего, сынок, я знаю, всё в порядке, не плачь. Дядя Ингвар починит, — Рагнар улыбнулся сыну и поцеловал в растрёпанную макушку.

Ивар протяжно вздохнул и уткнулся ему лбом в плечо. Рыдания потихоньку сошли на нет.

— Дедушка всегда такой злой? — спросил Ивар, когда Рагнар усадил его в машину.

— Сколько я себя помню. Ты прости, я думал, он стал лучше.

Когда они выехали на дорогу, Ивар тихонько сопел на заднем сидении и ковырял микроскопическую дырку на штанине.

Рагнар глянул в зеркало заднего вида и подмигнул сыну. Ивар помахал в ответ.

— Вот что, разбойник, как насчёт мороженого? Давай заедем в кафе, а потом отвезу тебя к маме.

Ивар слабо улыбнулся.

— Я хочу малиновое.

— Как скажешь, — серьёзно ответил Рагнар, а про себя улыбнулся. С малышами всё просто. Самые горькие слёзы забываются через десять минут. А самый грустный день можно исправить рожком мороженого.

* * *

С Хальфданом всё гораздо сложнее — мороженым уже не исправить. Теперь он задаёт вопросы, на которые Рагнар не знал, как ответить.

В тот вечер Иды не было дома: кажется, ушла на собрание своего книжного клуба или к подруге. Он давно уже не интересовался. Рагнар в гостиной (их бывшей спальне) читал книгу. Хальфдан за большим столом собирал ракету из «Лего».

— Папа, ты снова скоро уедешь? — спросил он.

— Через неделю в рейс, — спокойно ответил Рагнар. — Это моя работа.

И Хальфдан развернулся, скопировала Идин недовольный взгляд. Глаза у него мамины.

— Но ты… даже, когда не на работе, не дома, — добавил он тише.

Рагнар хмыкнул и отложил книгу.

— У меня есть другие дела. Летний дом…

Хальфдан, кажется, не поверил: часто заморгал, но упрямо вскинул подбородок и шмыгнул носом.

— Мама говорит, что ты больше не хочешь жить с нами. Что у тебя другая семья.

Вот как… Ида! Додумалась же сказать такое ребёнку! Рагнар глубоко вдохнул и постарался оставить гнев внутри. Ида запудрила парню мозги. Подошёл к сыну и взял того за руки, заглянул в глаза.

— Вот что, дружок, у твоей мамы просто богатая фантазия. И даже слишком, — недовольно выделил Рагнар. — Нет никакой другой семьи, — «есть сын». На секунду даже мелькнула мысль рассказать про Ивара. Но сейчас точно неподходящий момент.

Хальфдан вырвался и помотал головой.

— Не надо мне врать! Я уже не ребёнок! Тебя никогда нет дома, вы с мамой давно живёте в разных комнатах, и она всё время плачет из-за тебя.

Рагнар приоткрыл рот, да так и не смог придумать достойный ответ, провёл ладонью по подбородку и покачал головой. Вот же чёрт!

— Ладно, слушай, ты прав. Ты уже не малыш и… почти взрослый, — решил он подыграть сыну. — У нас с твоей мамой не ладится.

— Почему? — упрямо спросил Хальфдан.

Рагнар вздохнул и покачал головой.

— Неважно. Ты… — «ещё маленький». — Не знаю, как это объяснить. Но что бы у нас ни произошло с твоей мамой, тебя я всегда буду любить. Ты мой сын, моя семья.

Хальфдан потускнел и опустил голову.

— А маму ты, значит, больше не любишь?

Рагнар отвёл взгляд.

— Так бывает, но ты в этом не виноват.

Хальфдан тяжело вздохнул и сделал шаг навстречу, а Рагнар прижал его к себе.

— Давай куда-нибудь сходим вместе? Завтра, например. Может, на карусели? — попытался подбодрить Рагнар.

Хальфдан одарил его снисходительной усмешкой.

— Пап! Я не маленький. Пошли лучше в тир.

Рагнар хохотнул и растрепал ему волосы.

— Ну, как скажешь, тир, так тир.

Ида вскоре вернулась, и они разошлись по разным комнатам. Точнее, Хальфдан и Ида остались в гостиной, а Рагнар отправился на кухню в своё привычное кресло. Маленький телик включил и смотрел футбольный матч.

Позже, когда Хальфдан лёг спать, Ида заглянула на кухню. Не к нему, конечно, по своим делам. Достала бутылку из шкафчика, плеснула в бокал и оглянулась с неловкой гримасой.

— Бокал красного вина перед сном — это полезно для сосудов. В журнале прочитала, — прокомментировала она.

Рагнар пожал плечами. С бокалами Ида, кажется, зачастила в последнее время.

— Зачем ты сказала Хальфдану, что у меня другая семья?

Идин виноватый взгляд тут же заледенел, она расправила плечи.

— А это не так? Он спрашивал, куда ты всё время пропадаешь…

— Куда? Сама знаешь, что в летнем доме ещё полно работы!

Ида скривила губы.

— Не держи меня за дуру.

— Да ты сама её из себя делаешь! Не втягивай парня в наши разборки! — прикрикнула Рагнар. — Я предлагал развестись, нет, ты упёрлась! Поставила ультиматум.

— Я думала, тебе хоть на Хальфдана не плевать, — вдруг понизила тон Ида.

— Да. Только тебя видеть уже не могу. Закончу дом — съеду.

Ида покачала головой.

— Как знаешь, но мои слова остаются в силе. Половина этого дома моя, если уж на то пошло. Я консультировалась с юристом.

Рагнар прикрыл глаза и стиснул кулаки. Сука! Ну, разумеется, она узнавала.

— И на кой тебе этот дом? Тебе там даже не нравится. Какая же ты всё-таки душная! Тебе лишь бы запереть всех с собой в одной клетке!

Они разругались снова. И снова Рагнар ушёл. Катался по пустым ночным улицам и спал в машине, утром поехал в летний дом. А тир… в другой раз, может, после рейса. Сейчас уже никакого настроения не было. Хальфдан наверняка начнёт расспрашивать, почему он снова не ночевал дома. А Рагнар устал врать сыну, но и объяснить так, чтобы он понял, тоже не мог. Скорей бы уже в море.

* * *

В тир они так и не сходили. В ноябре Рагнар вернулся из рейса, а у Иды начался очередной виток подозрений и ревности. И ладно бы она высказывала это ему. Так нет же, засирала мозги сыну!

Другая семья, как же! Ну, была женщина — так пара свиданий, может, пара ночей вместе, но ничего серьёзного. Какая-то подруга Иды видела их в кафе. Рагнар даже не стал оправдываться.

— А тебе-то какое дело? Я предлагал развод, но ты отказала, — вновь напомнил он вечером на кухне.

Ида хватала ртом воздух, задохнувшись от гнева, а после бросила злобным шёпотом:

— Ты — изменщик, ещё смеешь меня упрекать! Я пытаюсь сохранить семью ради нас, ради нашего сына.

Рагнар горько усмехнулся и покачал головой:

— Что ты несёшь? Хальфдану было бы лучше, если бы мы жили по отдельности. Ты превратила дом в тюрьму!

— Ребёнку нужна полная семья, а не отец, который вечно «где-то там». Ты всегда находишь причины уйти, то в море, то в этот проклятый дом, который, кроме тебя, никому и не нужен, — ткнула она пальце в воздух.

— Хватит! Как я от тебя устал! — взмахнул руками Рагнар. — Переступить порог не успел, а ты уже весь мозг выжрала.

И он снова уехал в летний дом, холодный, полупустой, но свой. В конце недели, правда, вернулся, чтобы забрать Хальфдана на выходные. Ида, конечно, недовольно ворчала, но со скрипом сдалась. Видно, боялась, что он и вовсе перестанет их навещать, если она слишком уж «затянет ошейник».

Хальфдан угрюмо молчал в машине. Конечно, скрывать от него ссоры стало уже невозможно. А что там Ида заливала сыну в уши в его отсутствие, даже представлять не хотелось.

Если бы однажды можно было просто хлопнуть дверью и больше не возвращаться, Рагнар бы сделал это в тот же миг. Но стоит ему официально поставить точку, как Ида тут же перетянет на свою сторону Хальфдана. Он уже «говорит её словами». Но пока у Хальфдана есть сомнения в том, кто из них прав. А если он останется под властью Иды, та заставит его возненавидеть отца. В отместку, от обиды и злобы, да просто, потому что может это сделать. Она давно уже не та милая девочка, которая носила ему на работу обеды, писала письма и клялась в вечной любви. От той любви остались одни осколки — болезненно-острые и опасные, как шипы.

Снег ещё не выпал, дорога была сухой, и времени в этот раз заняла меньше. Чтобы разбавить тишину, Рагнар включил радио, и каждый из них витал в своих мыслях.

Хальфдан не задавал вопросов, однако на дне его тёмных глаз таился упрёк. Рагнар решил прояснить, хоть как-то успокоить сына. Когда приехали, Рагнар припарковался на участке, и они выбрались из машины. Остановились у крыльца, но так и не зашли внутрь. Рагнар взял сына плечи и, наклонившись, поймал его взгляд.

— Хальфдан, ты уже большой парень, скоро двенадцать лет… Послушай…

— Вы с мамой хотите развестись? — в упор спросил Хальфдан.

Рагнар покачал головой. Вообще-то нет, оказалось вовсе непросто.

— Всё сложно, — не стал он кривить душой.

— Ты нас больше не любишь?

Рагнар вздохнул, пригладил сыну волосы и улыбнулся, но Хальфдан оставался серьёзным, уклонился и даже сделал шаг назад.

— Я тебя люблю, ты мой сын, и, чтобы не происходило у нас мамой, это не изменится. Даже если меня не будет рядом, я всё равно буду тебя любить. Понимаешь?

Хальфдан медленно кивнул и чуть расслабил плечи. Кажется, гроза прошла стороной. И день выдался хороший. Они вдвоём собирали кухонный гарнитур, который Рагнар заказал на днях. Теперь в доме появилась полноценная кухня с плитой и духовкой. И они в тот же вечер её опробовали. Рагнар научил сына готовить пиццу. Хальфдан в длинном не по росту фартуке, с перепачканной в муке щекой и руками в томатной пасте, прикусив от усердия губу, раскатывал тесто. Рагнар сделал фотку на память.

— Молодец! У тебя здорово получается.

Хальфдан наконец позабыл о тревогах, расслабился и улыбнулся по-настоящему, коснулся лбом его плеча, но отчего-то застеснялся и отвернулся.

Утром гуляли по осеннему лесу, добрались до озера и швыряли камешки. Потревожив сонную рябь, по воде расходились круги. Пусть Хальфдан вовсю и пытался строить из себя взрослого, но пока ещё оставался ребёнком.

А когда вернулись в дом, Рагнар всё же решился. Это ли не подходящий момент?

В гостиной у огня за кружкой горячего чая Рагнар вновь поймал взгляд сына.

— Здесь здорово, папа. Так тихо и… в тишине очень много мыслей приходит, — смущённо признался Хальфдан.

— Да, так и есть, — слегка кивнул Рагнар и положил ладонь на плечо сына. — Этот дом мы построили с твоим дядей для всех нас. Для меня, для тебя и Ингвара с Линдой и…

— Для мамы? — с надеждой спросил Хальфдан.

— И для твоего брата, — решился озвучить Рагнар.

Хальфдан поморщился, отодвинулся, сбросив его ладонь, и застыл.

— Брата? — переспросил Хальфдан, недоумённо уставившись на него.

Рагнар не успел ответить: Хальфдан вспыхнул, как спичка, и вскочил на ноги.

— Так мама была права! У тебя другая семья, а мы… мы тебе не нужны! — воскликнул он.

Рагнар тяжело вздохнул и поднял ладони вверх.

— Притормози, дружок. Послушай меня.

— Никакой я тебе не дружок! Мне давно уже не пять лет! — заявил Хальфдан и рванул к двери, на ходу сорвав куртку с вешалки.

Ну нет, конечно, Рагнар его настиг, пока тот в спешке натягивал ботинки. Схватил за плечи развернул к себе.

— Стой! Куда ты собрался? В лес сбежать? Ну и глупо, ничего хорошего из этого не выйдет.

Хальфдан вздрогнул и упрямо стиснул зубы, однако взгляд опустил.

— Да, у меня есть ещё ребёнок. Но это не значит, что я не люблю тебя. Всё, что я тебе говорил — правда. Мы вовсе не вместе с его матерью. Это слишком долго объяснять, — Рагнар сделал паузу, а Хальфдан тяжёлый вздох. — У человека может быть два сына. Он славный малый, я вас как-нибудь познакомлю.

— Вот ещё! — фыркнул Хальфдан и дёрнул плечом. — Не буду я ни с кем знакомиться.

— Хальфдан…

— Отвези меня домой!

Рагнар прикрыл глаза на мгновение, а после опустил руки. Что ж, Хальфдану нужно время, это можно понять. Пусть свыкнется с мыслью о том, что у него есть брат.

— Домой, так домой, — согласился Рагнар. Не удерживать же его силой.

На обратном пути они снова молчали. Хальфдан уселся сзади, хотя ему всегда больше нравилось на переднем сидении.

Перед тем, как подняться в квартиру, Рагнар остановил сына и мягко коснулся его плеча.

— О том, что я тебе рассказал, твоей матери лучше не знать.

Хальфдан долго смотрел на него, а вечерние фонари рисовали печальные тени на его лице. Он усмехнулся незнакомо и колко.

— Как скажешь, папа, — кротко и в тоже время с вызовом ответил сын.

— Значит, договорились. Иди домой, а у меня ещё дела есть, — сказал Рагнар, хотя никаких дел и не было, просто возвращаться к Иде не хотелось.

Хальфдан смотрел на него долгую минуту, но не стал расспрашивать, развернулся и потянул дверь подъезда на себя. Гадать, поверил он или нет, Рагнар не стал. Покурил, подождал, пока он поднимется, и вернулся к машине. Он устал от лжи, и от правды тоже устал. Что ни говори, а выходит всегда боком.

Ладно, ничего, Хальфдан свыкнется, просто ему нужно время осмыслить. А ему самому нужно время, чтобы передохнуть. В этот вечер Рагнар ничего не решил, поехал к старому приятелю, договорился у него перекантоваться на пару-тройку дней. Благо, у Оскара семьи нет, удалось избежать лишних вопросов. Напрашиваться к Кнуду или Альфи было неудобно, у тех жёны, дети — своих забот полно. У Торвальда тоже, да и не такие они уж близкие друзья, чтобы посвящать его в свои проблемы. С Оскаром они когда-то играли в футбол в школе. Да и после пересекались порой. Было, что вспомнить.

Возвращаться к Иде не было ни желания, ни сил. Отпуск перед рейсом Рагнар предпочёл провести в одиночестве. Уехал на Север, снял домик в горах. Рыбачил, гулял и читал книги. И не искал никаких ответов. Иногда приезжал в город, в кино ходил или просто бродил по улицам, изредка делал снимки старинных зданий. Звонил брату, Кире (и они недолго болтали с Иваром). А Хальфдану — нет. Пусть отойдёт, подумает, смирится с тем, что он больше не единственный ребёнок. Время будет — увидятся перед рейсом, а пока нужно просто восстановить силы и душевное равновесие.

Когда прошло уже больше половины отпуска, в декабре, Ингвар прислал телеграмму: «Отец умер. Приезжай».

Рагнар долго вертел в руках бумагу и не чувствовал ничего — ни сожаления, ни горечи, только пустоту и, пожалуй, досаду. И не от того, что примириться не вышло (он столько раз пытался, но Олаф сам не хотел). А скорее от того, что всю жизнь он шёл отцу наперекор, а теперь вдруг понял, что воевать больше не с кем. Будто лопнула тонкая, напряжённо натянутая струна, и он, не удержав равновесия, упал на колени.

С ответом он медлил, но к вечеру всё же собрался и позвонил, сказал, что выезжает. Брат встретил в аэропорту. Стояла глубокая ночь.

Ингвар приехал на отцовской машине, глядел перед собой, и пальцы подрагивали на руле. Рагнар молча сжал его плечо. Горечь потери так и не пришла, а пустота сменилась чувством жалости к брату.

— Давай я поведу.

Ингвар уступил молча, не споря. Они поменялись местами, Рагнар выехал с парковки и остановил машину на обочине. Жестом предложил выйти на улицу, а Ингвар послушно кивнул. Сегодня было морозно, похрустывала под ногами поблёкшая сухая трава, а изо рта вырывался пар. Снег ещё не выпал. Темноту ночи рассеивали лишь фонари, а вдалеке россыпью ярких светлячков вырисовывались очертания города.

— Что случилось? — спросил Рагнар, прислонившись к холодному боку машины, и похлопал по карманам в поисках сигарет.

Ингвар прочистил горло и глуховато пересказал:

— Отец с друзьями встречался, с коллегами. В сауну ездили, пили, конечно, потом. Ну, ты знаешь…

— Знаю, — кивнул Рагнар, затянувшись горьким дымом. Прибухнуть Олаф любил, а когда со здоровьем проблемы пошли, умерил пыл, но нет-нет, да и срывался. Видно, и в этот раз.

— Он домой приехал, лёг спать, а наутро Линда пошла его разбудить к завтраку… Он ночью умер. Врачи сказали: тромб оторвался — мгновенная смерть. И… ничего нельзя было сделать, — печально развёл руками Ингвар.

Рагнар похлопал его по спине.

— Уверен, Олафа бы это устроило.

Ингвар едва заметно приподнял уголки губ и согласился:

— Он всегда говорил, что не хочет превратиться в старую развалину.

Рагнар затоптал окурок и окинул брата прицельным взглядом.

— Слушай, Ингвар, я сейчас на мели, но что-нибудь придумаю.

Ингвар покачал головой.

— О деньгах не переживай, отец откладывал на похороны, — выдержав паузу, бросил напряжённый взгляд. — Ты приедешь?

Рагнар вздохнул и опустил голову. Смысла в своём присутствии на похоронах он не видел. Проститься? Так они давно уж друг другу всё высказали. Из уважения к отцу? Какое там: он большую часть жизни Олафа презирал, а тот отвечал взаимностью.

Неловкая пауза затянулась.

— Я понимаю, что вы не ладили, но он всё-таки наш отец, — принялся уговаривать Ингвар.

Рагнар задумчиво хмыкнул, разглядывая серебрящуюся в лунном свете траву.

— Уверен, он бы меня видеть не хотел.

Ингвар запнулся, ответил не сразу, и признался стыдливым шёпотом:

— Сказал, чтобы ноги твоей не было на его похоронах. Но он…

Рагнар оборвал, выставив перед собой ладони:

— Ему это не нужно, а уж мне и подавно. Он ведь всегда хотел, чтобы я следовал его воле, ну, вот в этот раз послушаю.

Ингвар помолчал и печально вздохнул.

— Похороны послезавтра. Приходи, если передумаешь.

Рагнар дёрнул щекой и слегка склонил голову набок.

— Лучше встретимся после. Мне домой надо, хотел с Хальфданом повидаться.

Ингвар не настаивал и не давил на жалость. Они сели в машину и поехали в город. Вероятно, стоило бы предложить свою помощь с организацией похорон, но, по правде, не было ни сил, ни желания даже спрашивать. Ингвар теперь не один — с Линдой вдвоём как-нибудь справятся. Всё, что он мог предложить — это деньги, да и то оказалось не нужно.

— Отец хотел, чтобы его рядом с мамой похоронили, — вполголоса произнёс Ингвар.

— О, ну, конечно! Он бы хотел, чтобы она принадлежала только ему, — возмущённо воскликнул Рагнар. Теперь, каждый раз, когда он вздумает навестить мать, поневоле придётся натыкаться на могилу Олафа.

Ингвар ответил тихо, но твёрдо:

— Думаю, мама бы тоже этого хотела.

Что ж, возразить нечего. Скорее всего, так бы и вышло, если бы мать умерла позже Олафа, и у неё была бы возможность озвучить своё мнение.

В следующий раз они увиделись после похорон. Рагнар не стал заходить в дом. Олафа там уже нет, но слишком много памяти о нём.

Ингвар встретил у ворот, молча пожали руки и кивнули друг другу. Сегодня было свежо и морозно, выпал первый снег. До Рождества ещё три недели, но улицы и витрины магазинов давно светились праздничными гирляндами. У Ингвара вряд ли было ощущение праздника, да и у него самого тоже.

Они шагали, куда глаза глядят. Рагнар не стал расспрашивать, как всё прошло, а Ингвар из деликатности молчал.

Белая каменная церковь высилась на холме. В детстве они ходили туда с матерью.

Ингвар кивнул:

— Зайдём?

Рагнар засомневался, но брат уже поднялся по ступеням и отворил дверь. Не заходил, ждал его.

— Он и в Бога не верил.

— Мама верила, — мягко улыбнулся Ингвар и процитировал: — «Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим».

Пусть так. Рагнар поднялся по ступеням вслед за братом. Они прошли вдоль рядов длинных скамей и остановились у статуи Спасителя. Ингвар зажёг свечу за отца. Рагнар же размышлял о том, встретятся ли отец с матерью. Уж верно, она бы этого хотела. Как ни парадоксально, в мирской жизни мать следовала за отцом, а в духовной, если это и возможно, она станет его проводником.

Постояли немного, Рагнар обежал взглядом белые стены с мозаичными изображениями святых, а после шагнул на выход. Ингвар будто приободрился, шагал впереди.

— Зайдёшь к нам? Нужно кое-что обсудить.

Рагнар пожал плечами. Почему бы и нет. Линда была на работе в ветклинике, они устроились на кухне вдвоём. Ингвар разлил по бокалам отцовское пиво, помянули, не чокаясь. Вот и всё, кажется.

Ингвар рассеянно покрутил по столу бокал и поднял на него неуверенный взгляд.

— Я хотел поговорить про дом.

— М-м, не сомневаюсь, что Олаф записал его на тебя, — усмехнулся Рагнар. С Олафа сталось бы и отписать дом какому-нибудь дальнему родственнику — просто назло им.

— Нет, он… Отец только на словах сказал, — с неловкой заминкой ответил Ингвар. — Завещание он не успел написать. Давай дом продадим и деньги разделим, — торопливо предложил он. Видимо, стыдился, что отец Рагнару ничего не оставил.

Рагнар вздохнул и покачал головой:

— Вот ещё! Ты столько его терпел, заботился, помогал… Ты этот дом заслужил, — в кои-то веки хотелось последовать воле отца.

Ингвар виновато опустил глаза.

— А ты как же?

— А что я? У меня есть летний дом — мой, своими руками построенный, — покрутил Рагнар ладонями перед собой.

Ингвар заколебался, но возразил:

— Он ведь только для лета.

— И что? Доделаю. Всё, не выдумывай! Этот дом твой. Даже представлять не хочу, как бы взъярился Олаф, узнай он, что ты нарушил его волю.

Ингвар печально улыбнулся.

— Вряд ли тебя это беспокоит.

— У тебя жена, дети скоро появятся. Зачем вам морочиться с продажей? Поживите наконец спокойно, вы оба это заслужили.

Ингвар с сомнением покусывал губы.

— Ну, если тебе так уж неловко, есть одна просьба.

— Какая? — кажется, обрадовался Ингвар.

— Гостевую комнату не занимайте. Я поживу пока… Пока не придумаю что-то получше.

Ингвар облегчённо кивнул.

— Разумеется, она твоя. Живи, сколько хочешь.

— Постараюсь не надоедать, — с усмешкой пообещал Рагнар.

Ингвар чуть подумал, кивнул.

— Бери тогда отцовскую машину.

Рагнар отмахнулся.

— Хотя бы продашь…

— Катайся, пока своей нет. Успеем ещё продать, у есть машина.

Ингвар растерялся и добавил:

— Ты мог бы летний дом доделать. Сам же говорил, что деньги нужны на отопление.

Рагнар подумал для вида и согласился. Не нужны ему деньги Олафа, уж точно не на дом, который он построил сам и вложил в него столько труда и души. Но пусть Ингвару станет спокойней.

— Хорошо, как своей машиной обзаведёшься, так отцовскую и продадим.

Ингвар расслабленно кивнул, и они закрыли тему.

— Как у вас с Идой? — спросил он через некоторое время. — Я заметил, что ты кольцо снял.

— «Оковы брака», ага, — хмыкнул Рагнар и отхлебнул из бокала. Пиво отец умел варить: в меру крепкое, густое и тёмное, как смола, с ароматом жжёного хмеля. — Да всё также.

Ингвар печально опустил уголки губ.

— Послушай, я понимаю, что это не моё дело, но зачем же друг друга мучить? И ребёнка.

— Я-то думал, ты будешь настаивать, что нужно сохранить брак, — иронически усмехнулся Рагнар. — А как же «муж и жена выбираются на всю жизнь»?

Ингвар отвёл глаза.

— Если любви нет, так зачем друг другу жизнь портить? Я вижу, что тебе плохо. Хальфдан страдает, Ида… Честнее и проще было бы разойтись.

Рагнар кивнул и с досадой ответил:

— Ага, сложнее.

Ингвар молчал то ли обижено, то ли недоумённо. Рагнар пересказал их последнюю беседу с Идой. И про то, что Хальфдана она настраивает против него, и про то, что при разводе обещала судиться за летний дом.

Ингвар долго молчал, а после неуверенно предложил:

— Может, вам стоит поговорить с отцом Томасом?

Рагнар только глаза закатил. Ида вовсе не их мать. Беседа со священником вряд ли смирит её нрав. Она лютеранка, да и особой набожностью не отличается.

— Если я могу чем-то помочь, скажи.

Рагнар махнул рукой:

— Брось, братик. Ты уже помог с комнатой. Утрясётся как-нибудь, посмотрим.

Ингвар только вздохнул и не стал больше лезть в душу. Тактичный у него брат.

— Ну, а у вас-то что? Скоро уже племянника можно будет понянчить? — весело спросил Рагнар.

А Ингвар отчего-то замялся и покачал головой.

— Да пока не знаю. Наверно, ещё нескоро.

— Ладно, не переживай, — подбодрил Рагнар. — Не у всех с первого раза получается.

— Линда волнуется, — тихо сказал Ингвар, и, видно, что сам он тоже, просто стесняется признаться.

Рагнар шевельнул плечом.

— У Бога свои планы, так ведь? Вы для себя толком не жили. Наслаждайтесь, пока детей нет.

Ингвар неуверенно улыбнулся, и на том закрыли тему.

* * *

Рождество в этот раз Рагнар встречал в доме брата. Хальфдана хотел забрать, но Ида сказала, что они с её матерью будут праздновать. Назло или нет, не хотелось выяснять. Уж могла бы отпустить Хальфдана на один день. Они виделись в парке, погуляли немного и покатались на санках с заснеженной горки. Хальфдан совсем серьёзный и взрослый стал (ему почти двенадцать), всё держался поодаль и отвечал односложно. Что ему наговорила Ида?

— Где ты теперь живёшь? — спросил Хальфдан, окинув его непривычным хмурым взглядом.

— У Ингвара. Ты ведь знаешь, что дед умер. Дом теперь принадлежит твоему дяде.

Хальфдан, похоже, расслабился и выдохнул. Ну да, Ида наверняка говорила, что он у какой-нибудь бабы живёт. Что бросил их ради неё.

— Поговори с матерью, если отпустит тебя на Рождество, сам увидишь.

Хальфдан поколебался, расстегнул воротник куртки и вновь застегнул.

— Будет дядя Ингвар, тётя Линда и твой брат. Как раз познакомитесь…

Хальфдан вспыхнул и отшатнулся.

— Он мне никакой не брат! Ублюдок, — резко выдохнул он.

Рагнар, признаться, растерялся. Олаф бы за такие слова по губам треснул, но, разумеется, он отцовские методы воспитания не поддерживал. Встряхнул сына за плечи и прикрикнул:

— Ты что такое несёшь!

Хальфдан прищурился и стиснул зубы.

— Мама говорит…

— Да плевать мне, что говорит твоя мать! Ивар мой сын — такой же, как и ты. И, нравится тебе или нет, придётся с этим смириться.

Рагнар отпустил сына, а Хальфдан, скрестив на груди руки, шагнул назад, прожигая его презрительным взглядом.

Рагнар прикрыл глаза на мгновение и стиснул кулаки, сделал глубокий вдох. Нет, так они ни к чему не придут.

— Я домой поеду, — заявил Хальфдан.

— Да погоди, я тебя отвезу, — сбавил тон Рагнар и примирительно положил ему ладонь на плечо.

Хальфдан сбросил его руку.

— Не надо, я на автобусе.

Рагнар проводил его до остановки, точнее шёл следом, пока Хальфдан сердито шагал вперёд. Они даже не попрощались: Хальфдан стоял в отдалении и отшатнулся, когда он хотел обнять. Чёртов упрямый Идин нрав! Сами себе обиды придумывают и злятся.

— Позвони дяде, как доберёшься, — сухо велел Рагнар в закрывающиеся двери.

Хальфдан едва уловимо дёрнул плечом. Вот же чёрт! Как до него донести, что от того, что Ивар появился, он Хальфдана меньше любить не стал?

Рагнар со вздохом проводил автобус долгим взглядом. Нет, пожалуй, он ошибся. Характер у Хальфдана в деда, хоть он Олафа толком и не знал. Такой же непримиримый и жёсткий. С ним придётся трудно. Вот так ирония, Олаф бы оценил: внук, которого он отверг, так похож на него.

С Иваром проще, он пока малыш, и претензий не выкатывал. А с детскими слезами и печалями Рагнар умел справляться.

С Кирой всё тоже было просто. Он позвонил, сказал, что Рождество будет справлять у брата. Предложил забрать Ивара на пару дней, если она не против.

Кира даже обрадовалась:

— На неделю его возьмёшь? Мы с друзьями сняли домик в горах, на лыжах будем кататься. С ребёнком там неудобно. Думала няню вызывать, но у них на каникулы такие расценки!

— Я могу заехать за ним завтра, — предложил Рагнар.

— Ты меня очень выручишь, — облегчённо выдохнула Кира в трубку.

На том и договорились. Рождество Ивар встречал вместе с семьёй. Наряжали ёлку. Ингвар усадил Ивара на плечи, потому что тому непременно хотелось увенчать верхушку золотой звездой. Рагнар подавал игрушки. Под ногами крутились кошки, заинтересованные блестящими шариками. Пришлось вешать повыше.

— Осторожно, разбойник, не сжимай так сильно, а то звезду раздавишь, — предупредил Рагнар.

Ивар сосредоточенно сопел и тянулся к самой пушистой ветке.

— Ай, колется! — недовольно воскликнул он, нацепив звезду и отдёрнув руку.

— Не поранился, малыш? — обеспокоенно спросил Ингвар, спустив его на пол.

Ивар покачал головой и протянул ладошки, а Ингвар со смехом подул.

— Всё прошло? — заметив, что сын ни капли ни расстроен, уточнил Рагнар, а Ивар усиленно закивал и огляделся.

— Папа, а что наверху? — указал он на лестницу.

— Помогу Линде со столом, — сообщил Ингвар и ушёл на кухню.

— Наверху? Раньше были комнаты: моя и твоего дядя. А теперь спальня Ингвара и Линды.

— И? — нетерпеливо потянул его за руку Ивар.

— Ничего, просто комната. Когда-нибудь станет детской, когда у Линды с Ингваром дети появятся, — пояснил Рагнар.

В его бывшей комнате мало что изменилось. Старые выгоревшие обои изумрудного цвета. Книжный шкаф, наполовину пустой, со школьными учебниками и книгами, которые он читал в детстве. Кровать, глобус на письменном столе и большая карта мира над ним. Дальнюю стену занимал массивный платяной шкаф из тёмного дерева.

Ивар осмотрелся, поднявшись на цыпочки, покрутил глобус и расстроенно скривил губы.

— А игрушек нет?

Рагнар покачал головой.

— Да я уже взрослыми был, когда уехал. Школу закончил. Не знаю, куда игрушки делись. Может, на чердаке, а, может, отдали кому.

Ивар забрался на кровать и посмотрел в окно.

— Ого, сколько снега! Папа, давай сделаем снеговика?

— Ну пойдём, — легко согласился Рагнар и подал сыну руку.

А когда они вернулись с улицы, в доме уже пахло праздничной едой.

Линда приготовила свинину с картошкой в духовке и клюквенный соус, молочный пудинг на десерт. Рагнар с Иваром в помощниках ещё вчера испёк имбирное печенье с корицей и цукатами по материному рецепту. Кошкам тоже досталась своя порция праздничной индейки, и они сыто щурились: кто с дивана, кто с подоконника.

Ингвар наводил последние штрихи с уборкой, расставил тарелки и бокалы, и развесил соломенные звёзды на окнах гостиной. Налил сок в красивый графин из тонкого хрусталя.

Наконец сели за стол: они с Ингваром выпили по рюмке отцовской настойки, Линда предпочитала безалкогольный глёг. Смотрели старые фильмы. Линда подкладывала Ивару в тарелку то одно, то другое угощение и следила, чтобы он слишком не налегал на сладкое.

Ивар обхватил её руками и прижался щекой, перемазанной в клюквенном соусе.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже, милый, — растрогалась Линда и погладила его по голове. — Он такой славный, — шепнула она, наклонившись в Ингвару.

Рагнар услышал, улыбнулся.

Ингвар сжал ладонь Линды и подарил её тёплый взгляд.

— У нас тоже такой будет. Или дочка, почему нет?

Линда смущённо улыбнулась и стала поправлять платье.

— Я же фотоаппарат взял! — вспомнил вдруг Рагнар. — Никуда не уходите.

В кои-то веки позабытый рождественский дух ворвался в дом и затронул его сердце. Стоило запечатлеть такой момент на память.

Уютно горел очаг, под ёлкой лежали обёрнутые в праздничную бумагу подарки, пахло хвоёй и сладкими апельсинами.

Рагнар сидел в кресле-качалке, а Ивар дремал у него на коленях, так и не дождавшись Юлениссена, который должен был явится верхом на козе. Ничего, утром можно нарисовать следы сапог и копыт на крыльце.

Семь рождественских свечей горели на подоконнике. Негромко бормотал телик, а Линда с Ингваром о чём-то вполголоса переговаривались.

Рагнар гладил сына по голове и тихонько напевал колыбельную про оленёнка, который отбился от стада и следовал за полярной звездой. Мать им когда-то её пела.

Укутанный ветром средь белых снегов,

Ступает олень по тропинке из синего льда.

Он в поисках стада скитается меж берегов.

А путь освещает горящая светом волшебным звезда.

Некоторые строчки позабылись, однако в памяти сохранилось, что свет звезды всё-таки указал оленёнку путь домой.

Рагнар, похоже, и сам уснул, и кто-то укрыл их с Иваром пледом. В доме было тепло, пахло корицей и печёными яблоками, а где-то вдалеке (наверное, по телевизору) мелодично звенели колокольчики.

Обмакнув кисть в белую краску, Рагнар аккуратно выводил буквы по трафарету. А когда закончил, отошёл подальше, чтобы полюбоваться результатом. На новеньком синем борту красовалась надпись «Frihet» — имя, которое он дал лодке.

Ингвар оценил работу:

— Здорово вышло! А почему всё-таки лодка?

Рагнар пожал плечами.

— Почему? Кататься будем, на рыбалку поедем.

— Мог бы отопление в доме сделать, — осторожно намекнул Ингвар. — Или кредит на машину закрыть.

Рагнар беспечно махнул рукой.

— Не романтик ты, братик! Вот просохнет краска, на следующей неделе опробуем. Махнём на рыбалку, а? Погода — загляденье!

— Главное, что ты рад, — мягко улыбнулся Ингвар. — Это твоё наследство.

— Наше, — поправил Рагнар и обнял брата за плечи. — Так что, насчёт рыбалки?

— Я только за! — бодро отозвался Ингвар.

Честное слово, свобода делает людей счастливыми. После смерти Олафа Ингвар с Линдой наконец начали оживать. Весной ремонт затеяли. Давно пора освежить дом. Машину отцовскую продали. Ингвар теперь ездил на своей собственной — накопил всё-таки. А Рагнару по уговору достались деньги от продажи. Вместо того, чтобы сделать что-то обыденное, о чём намекал брат, Рагнар решил купить лодку. В жизни должно быть место для радости, а не только для долгов и обязанностей. А то так и помрёшь завтра с выплаченным кредитом, а счастья и не познаешь. «Свобода» нашла причал у летнего дома.

С ремонтом Рагнар помогал, когда находился в отпуске. Для начала разобрали старые вещи, что-то продали, что-то отдали в благотворительный фонд, а что-то и вовсе выбросили. Но, конечно, на память остались и картины, и часть материных сувениров и отцовских охотничьих трофеев. Так или иначе, а воздуха в доме стало больше.

Начать же Линда начать с сада. При Олафе с матерью он пустовал. Мать любила цветы, но всё больше в горшках. Ухаживать за садом у неё не хватало ни навыка, ни терпения. Олафа это вообще не интересовало, он больше в машине любил копаться.

Но однажды мать уговорила его посадить на заднем дворе два японских клёна. Осенью они одевались празднично-яркой багряной листвой.

А ещё во дворе стояли старые футбольные ворота. Олаф сколотил для них. Они даже играли с Ингваром когда-то. Олаф, если уж и выходил выпить чаю или пива на скамейке в тени клёнов, то судил и командовал, а не играл.

Ингвар с грустью смотрел на покосившиеся ворота.

— Да они прогнили давно. Давай уберём, — предложил Рагнар.

Брат, помедлив, кивнул.

— Места тут хватит, можно новые поставить, — постарался подбодрить Рагнар.

— Линда хочет качели и, может, детскую горку, когда малыш появится, — смущённо развёл руками Ингвар.

Рагнар не стал расспрашивать не из чувства такта, а скорее уж из жалости. О том, что у них проблемы, и так уже догадался. Линда всё по больницам моталась, а толку ноль.

— Мы давно не играли, — напомнил Ингвар, когда они укладывали старые доски у забора. Линда высаживала цветы. Она давно мечтала о саде с розами и теперь наконец-то мечта исполнится.

— Ага, — отстранённо отозвался Рагнар.

— Ты мог бы привезти ребят к нам… — острожное намекнул брат.

Рагнар с шумом выдохнул и утёр пот со лба. Вроде июнь только начался, а солнце уже палило с утра.

— Это вряд ли. Хальфдан даже слышать не хочет о брате. Уже заранее его ненавидит.

— А Ивар?

— Он пока не знает, что у него есть старший брат. Я собирался их познакомить. Думал, Хальфдан остынет, но куда там? Иде уже наверняка растрепал, а та его подначивает.

— Хальфдан по тебе скучает, — вздохнул Ингвар. — Он ещё ребёнок, как бы ни пытался казаться взрослым. Пригласи его к нам, — предложил брат. — Если ты будешь проводить с ним больше времени, он, может быть, оттает, поймёт, что ты его не бросил.

Рагнар хмыкнул. Эх, Ингвар — добрая душа и всех своей мерой меряет. Он не знает ни Иду, ни того, в кого она превращает их сына.

— Я приглашу, но не уверен, что он согласится.

Днём славно поработали, прибрали двор и террасу. Линда приготовила ужин. Строили планы на завтра. Линда хотела заняться гостиной: убрать кое-какую старую мебель, освободить место. Обои новые поклеить и обновить диван — всё это дело не одного дня.

О его бывшей комнате они, не сговариваясь, молчали. Детская, которая пустовала и ждала своего часа. Мебель и некоторые книги продали, разные мелочи унесли на чердак, но к ремонту так и не приступили. Старые выгоревшие обои скромно прикрывали стены, отставая по углам. Ингвар предложил для начала заняться гостевой спальней, которую сейчас занимал Рагнар, и гостиной — сердцем дома.

Алое яблоко заката скатилось за горизонт, осветив кухню приглушённым малиновым светом. После ужина пили ароматный травяной чай с домашним печением. Дом снова походил на дом: уютный, тёплый, живой. Однажды и у него будет такой, не пустой и холодный, а тот, где будет ждать любимая женщина.

Брат вызвался помыть посуду, а они с Линдой сидели друг против друга и прихлёбывали чай.

— Спасибо, что помогаешь с ремонтом, Рагнар, — поблагодарила Линда.

— Мы же семья, — без раздумий ответил он.

Она задумчиво кивнула и прокрутила обручальное кольцо на безымянном пальце.

— Не хочу лезть не в своё дело, но…

— Намекаешь, что я слишком у вас задержался? — предположил Рагнар. Что ж, можно понять. Ингвар теперь не один. У них своя семья, свои проблемы и хлопоты.

Линда активно замотала головой, устыдившись, что он упрекнул её в не гостеприимстве.

— Что ты, я вовсе не об этом! Это и твой дом тоже, — поспешно взмахнула руками она.

Рагнар молчал, ждал, к чему она ведёт. Ингвар бросил на жену долгий внимательный взгляд, и та, кажется, смутилась, но продолжила:

— Вы с Идой так и не подали на развод?

Рагнар покачал головой. Он хоть сейчас бы подписал бумаги, если бы Ида согласилась.

— Зачем ты даёшь ей надежду? И мучаешь Хальфдана! Он приезжал к нам как-то, мальчишка весь на нервах. Он ведь считает, что ты его бросил.

— Линда… — предупредительно окликнул Ингвар, и, выключив воду, обернулся к ним.

Рагнар вскинул ладони вверх.

— Притормози! Я ценю твою честность, но разберусь сам. Думаешь, если будешь читать нотации, то я вдруг смогу всё исправить? Нет, это так не работает.

Линда, вспыхнув, отвернулась, в голосе её проскользнула виноватая нота.

— Я всего лишь беспокоюсь о твоём сыне, и о тебе тоже.

Ингвар встал сзади и успокаивающе погладил её по плечам.

— Правда, давайте сменим тему. Мы всегда рады видеть и тебя, и Хальфдана. И хотелось бы, чтобы он знал, что у него здесь есть семья.

— Которая его не бросит, — жёстко добавил Рагнар, дополнив то, что не осмелился сказать брат.

Он вышел покурить в сад, не слушая возражений. Зацепил плечом оленьи рога в прихожей — охотничьи трофей, на который прежде Олаф вешал шляпу. И, чертыхнувшись, поправил.

Эх, Линда! Легко раздавать советы и попрекать! Сама бы попробовала всё исправить, окажись на его месте!

Тему, конечно, замяли, Ингвар вышел вскоре и устроился рядом с ним на лавке. Отмахнулся рукой от табачного дыма.

— Линда не со зла. Она переживает за нас всех.

— Ай, хватит всех оправдывать. Я не злюсь, ну, по крайней мере, сейчас. «Женская солидарность» — слыхал? Она всегда будет на стороне Иды.

Ингвар вздохнул и молча положил ладонь ему на плечо. Ох, вероятно, моральные дилеммы его разрывали, но брат всегда рядом, даже если не одобряет его поступков. Рагнар это и без слов знал. Хотелось бы верить, что когда-нибудь и его пацаны почувствуют, что это такое, когда у тебя есть верный и преданный брат. Будь против него хоть весь мир, Ингвар подставит плечо. Он навсегда останется частью дома и детства — всего светлого, что у них было. Ближе брата у Рагнара никого нет, да, кажется, и не было никогда.

* * *

С Хальфданом встретились на автобусной остановке. Ему уже двенадцать, видно, Ида разрешила ездить одному. А он подрос, вытянулся, почти до плеча ему достаёт. Аккуратную модную стрижку трепал лёгкий летний ветерок. В светлых брюках и голубой рубашке с коротким рукавом Хальфдан со скукой переминался с ноги на ногу и поглядывал вдаль. Заметив Рагнара, он помахал, но тут же, будто смутившись, опустил руку.

Рагнар весело хлопнул сына по плечу и растрепал волосы. А Хальфдан сердито уклонился и надул губы, недовольно пригладил волосы.

— Привет, дружок. Пойдём в кино? — весело спросил Рагнар.

— Привет, — сухо обронил сын.

Рагнар указал путь, и они направились к кинотеатру.

Хальфдан шагал чуть в стороне и искоса поглядывал на него.

— Я мог бы за тобой заехать, — мягко предложил Рагнар. — Зачем трястись на автобусе в такую жару?

Хальфдан дёрнул плечом и ответил с лёгкой заминкой.

— Мне… самому интересно.

Рагнар хмыкнул. Вот как, Ида отпустила поводок и перестала контролировать каждый его шаг. Вероятно, не без боя. Но Хальфдан теперь вряд ли ему признается.

— Как дела у тебя? Что нового? — спросил Рагнар, старательно игнорируя мысли об Иде.

Хальфдан пожал плечами, а после бросил краткую улыбку, мелькнувшую, как солнечный луч среди пасмурного дня.

— Я записался в хоккейную секцию. Но… — он досадливо скривил губы. — мама говорит, что форма дорогая…

— С деньгами решим, не переживай, — ободрил Рагнар. — Какие планы на лето?

— Тренироваться буду и книжки читать. Задали много, — глуховато ответил Хальфдан.

— А что же, с матерью никуда не едете?

Хальфдан повёл плечом и уставился под ноги, будто шаги считал, переступая трещины на асфальте.

— Может, в деревню в августе, — неуверенно ответил он. — А ты?

— Помогаю Ингвару с ремонтом. Хочешь, можешь присоединиться, — без задней мысли предложил Рагнар. Пацан должен уметь работать руками. Пригодится в жизни. Хальфдан, кажется, вздохнул с облечением. — Дело для настоящего мужика, — шутливо хлопнул его по спине Рагнар.

Хальфдан усмехнулся, незнакомо, по-взрослому.

— Я подумаю, папа, у меня куча дел.

Рагнар не стал давить, хотя и слегка расстроился.

— Ну, гуляй, ладно, раз каникулы.

Вскоре они подошли к кинотеатру. Хальфдан увлечённо рассматривал афиши. Рагнар купил попкорн и колу. Хальфдан выбрал какую-то фантастику про динозавров. «Парк Юрского периода». Рагнар с сомнение посмотрел на изображение зубастого Тираннозавра.

— А не испугаешься?

Хальфдан самодовольно фыркнул и подбоченился, будто бы хотел казаться выше (и старше).

— Вот ещё! Мне не пять лет.

Рагнар пожал плечами и не стал возражать. Они заняли места в зале, и вскоре начался фильм. Хальфдан порой вздрагивал от взрывов и напряжённо стискивал кулаки, но держался молодцом. А после фильма гордо заявил:

— Это ведь всего лишь компьютерная графика!

Рагнар одобрительно кивнул и поддел:

— Но динозавры-то всё равно были страшные?

Хальфдан слегка смутился и опустил глаза.

— Ла-а-адно, иногда страшные.

После кино зашли в кафе. Ида, конечно, была против фастфуда, но Хальфдан, как и любой подросток, не всё рассказывал маме. Взяли напитки, картошку и бургеры. У Хальфдана вроде было хорошее настроение. Он рассказывал про то, как делают спецэффекты в кино (прочитал в каком-то журнале) и размахивал рукой с зажатым в ней бургером.

Рагнар улыбался, наблюдая за сыном. После еды Хальфдан аккуратно собрал рассыпанную картошку и вытер губы салфеткой.

— Ты придёшь турнир?

— Турнир? — уточнил Рагнар, совсем позабыв, что Хальфдан куда-то звал, когда они в прошлый раз говорили по телефону.

— По шахматам! — нетерпеливо воскликнул Хальфдан.

Ах да, Хальфдан упоминал, что получил какой-то разряд, кажется, второй. Рагнар в этом ничего не смыслил. Честно говоря, хоккейный матч он бы посмотрел с большим удовольствием.

— В пятницу в нашей библиотеке, — напомнил Хальфдан. — Начало в два часа.

— Я постараюсь прийти, — не стал обещать Рагнар. В пятницу он должен был присмотреть за Иваром (Кира куда-то уезжала), а в субботу собирались с друзьями на футбол.

— Слушай, после твоего турнира, может, погуляем вместе? — предложил Рагнар, внимательно наблюдая за сыном.

Хальфдан расслабленно кивнул.

— Мне нужно присмотреть за Иваром, — осторожно начал Рагнар. — И мы могли бы провести время все вместе.

Хальфдан тут же закаменел, выпрямился и стиснул зубы, швырнул скомканную салфетку на стол.

— Нет. Ты его выбрал вместо нас и хочешь, чтобы мы вдруг подружились?! Мама придёт на турнир, а ты… ты возись со своим… — он скривился, но хватило такта (и воспитания, хотелось бы верить) сдержаться.

— Хальфдан… — угрожающим тоном окликнул Рагнар. — Я твой отец… « и ты не должен говорить в таком тоне», — хотел бы добавить он, но сын яростно перебил.

— И что?! Будешь мне приказывать? — вспыхнул Хальфдан и с шумом оттолкнув стул.

Конечно, нет, он ведь не Олаф. Рагнар выдохнул и сбавил тон, сказал другое — то, что важнее:

— А Ивар твой брат. Нравится тебе это или нет, мы одна семья.

Хальфдан горько усмехнулся и покачал головой.

— Нет, папа, вовсе не семья. Мы с мамой твоя семья, а ты нас бросил.

Ох, чёрт! Идины слова!

— Я тебя не бросал! — прикрикнул Рагнар, потеряв терпение. — С твоей матерью мы разошлись, но ты мой сын и всегда им будешь.

Хальфдан молчал, прожигая гневным взглядом.

— Ты ушёл… — тихо добавил Хальфдан.

А Ида осталась — в миг догадался Рагнар. Вот поэтому эту войну он уже проиграл.

Хальфдан поднялся и сказал, что поедет домой. Рагнар проводил его до остановки. Молча.

— Ты мог бы приехать к дяде в субботу, навестить его, — предложил Рагнар, пока ждали автобус. — Он-то ни в чём перед тобой не виноват.

— А Того ты тоже туда возишь? — разгадал его глупый манёвр и презрительно прищурился Хальфдан.

Рагнар хотел взять его за плечо, но Хальфдан отстранился. Так и уехал — обиженный. Ну, а что сделать? Разорваться?

И он выбрал Ивара, потому что, чёрт возьми, с ним было проще и легче. Пусть Ида сходит на турнир к Хальфдану. Шахматы всё равно навевали на скуку. А Хальфдан… какой же он стал дерзкий! Чуть не то скажешь, сразу взрывается. Как найти к нему подход, Рагнар уже и не знал. Мальчишка вырос слишком быстро. Он и заметить не успел, а теперь понятия не имел, как общаться с сыном, который строит из себя взрослого.

То, как Хальфдан отталкивает Ивара, даже его не зная, ранило больно. Хальфдан привык быть не старшим, а единственным и не желал уступать пьедестал. Может, перерастёт?

* * *

В пятницу Рагнар не поехал на турнир. Вовсе не от обиды, а потому что устал бороться с собственным сыном. Хальфдан хотел поддержки, участия, но отказывался принимать, что больше не центр вселенной. Ида отравляла своей обидой и ненавистью его разум. А выход есть ли вообще?

К чёрту! Думать об этом не было больше сил.

Рагнар забрал Ивара на выходные. Футбол завтра, а сегодня они поехали в летний дом. Ивар с восторгом воспринял идею покататься на лодке. Рагнар застегнул на нём яркий спасательный жилет, поправил кепку (чтобы солнце в глаза не било), а сам надел солнечные очки.

— Готов к приключениям, разбойник? — весело спросил он.

Ивар подпрыгнул от нетерпения и бросился его обнимать.

— Да! Ещё как готов!

Рагнар подхватил сына на руки и усадил в лодку. Забавный он, ласковый, весёлый. Ивару пока только четыре, осенью исполнится пять. Хальфдан в том возрасте тоже был славный, может, слегка капризный, но добрый и милый.

Рагнар подтолкнул лодку к воде, забрался внутрь и оттолкнулся веслом от берега. В кристально-чистых водах отражались солнечные искры. Ивар, свесившись через борт, с любопытством разглядывал, что там на дне. Рагнар ухватил за жилет и усадил его на скамью.

— Осторожней, разбойник! Не сыграй вниз. Здесь очень глубоко.

Ивар недовольно поморщился и, окинув озорным взглядом, напомнил:

— Ты обещал, что научишь плавать…

— Научу. Но давай хотя бы вода прогреется. Пойдём на озеро, там мелко у берега.

— Ладно, — покорно вздохнул Ивар и тут же подскочил на банке. Терпения у него нет ни капли. — А когда вода нагреется?

— Прогреется, — машинально поправил Рагнар. — Да вот, к июлю, наверное, через пару недель, — пояснил он.

Ивар вновь расстроенно вздохнул и скрестил на груди руки.

— Долго ждать.

— Вовсе нет, — покачал головой Рагнар и оглянулся на берег. Можно доплыть до «каменной бухты» и устроить привал. Камешки пособирать, ягоды, если углубиться в лес. Ивару наверняка понравится.

Ивару было скучно просто сидеть и молчать, он вновь подвинулся к борту и стал водить рукой по воде. Ловил солёные брызги и хохотал от восторга.

— Папа, а где ты живёшь? — в минутку задумчивости, спросил он.

— Где? У дяди Ингвара, ты ведь знаешь, — удивлённо пояснил Рагнар, поддерживая размеренный ритм, ударил по вёслам. Берег неохотно приближался. Можно было включить мотор, но хотелось насладиться звуками природы.

— Но… где-то ещё? — не мог сформулировать Ивар, наморщив лоб и потерев ладонью.

— Ах да, мама тебе, наверное, говорила. У меня есть ещё сын, твой старший брат, но мы не живём вместе, — сообразил Рагнар и рассказал без утайки.

Ивар спросил спокойно:

— А почему?

— Он живёт со своей мамой, а мы с ней, в общем… не ладим уже давно, — не вдаваясь в подробности, пояснил Рагнар.

Ивар воспринял, как должное, однако заинтересовался:

— А как его зовут? Он совсем большой, как ты? Сколько ему лет?

Рагнар терпеливо ответил на все вопросы.

Ивар задумался.

— М-м, я хочу его увидеть.

Рагнар пообещал:

— В доме есть фотография, я тебе покажу.

— Фотография? — Ивар испустил разочарованный выдох.

— Как-нибудь вас познакомлю, — осторожно добавил Рагнар.

— О-о-о, — с восторгом одобрил Ивар. — А он умеет играть в футбол?

— Ага, — кивнул Рагнар и не стал говорить, что Хальфдан вряд ли захочет играть с ним.

Наконец добрались до берега. Он пришвартовал лодку у старенького пирса, и Ивар тут же нетерпеливо потянул к нему руки.

— Тебе прямо ни секунды ни сидится на месте, — со смехом заметил Рагнар и помог сыну выбраться из лодки.

Стоило только опустить его на землю, как Ивар тут же поскакал вдаль.

— Папа, смотри какой камень! Похож луну! Ой, а в этом дырка! И в этом… Можно сделать бусы и подарить маме.

— Обязательно, — пообещал Рагнар.

Когда Ивар вдоволь порезвился на берегу и даже промочил ноги, Рагнар развёл костёр. Ивар, уставший и притихший, разглядывал камешки, которые отыскал на берегу. Рагнар вытряхнул из рюкзака сэндвичи, обёрнутые в бумагу, достал термос с чаем. Ивар перемазался в чернике, которую они насобирали в лесу, даже жёлтую футболку извозил. Ничего, Кира дала сменную одежду.

После того, как поели, Ивар, сонно моргая, прислонился к его боку.

— Папа, расскажи про кита, — попросил он, требовательно, потянув за рубашку.

— Про кита? — отстранённо переспросил Рагнар. Залюбовался горным пейзажем, окутанным молочной дымкой, и ласковым прозрачно-голубым фьордом, отражающим тёплый солнечный свет. И мысли унеслись вдаль.

— Ага. Ты же кита видел в море?

— Было такое, — с удовольствием подтвердил Рагнар. — Ну, слушай… — прижал сына покрепче к себе и стиснул тёплую ладошку он.

Ивар слушал, не перебивая, а потом начал сыпать вопросами. Возраст такой — всё ему интересно. Рагнар терпеливо отвечал.

Отдохнули немного, затушили костёр и отправились в обратный путь. Ивар набегался и задремал в лодке. Всю дорогу проспал, и Рагнар на руках занёс его в дом.

Пока Ивар спал, Рагнар немного прибрался, а после они вместе готовили ужин. Рагнар доверил ему мешать картошку, которая скворчала на скороде. Сам нарезал овощи и обжарил рыбные шарики, которые так любит Ивар. На десерт была черешня и шоколадные конфеты из ближайшего магазина. Ассортимент там не очень большой, но самое пополярное и необходимое можно найти. Не только продукты, а ещё и батарейки, свечи, дрова…

После ужина играли в домино. Ивар ещё плохо знал цифры, поэтому Рагнар купил детское с картинками фруктов и ягод. Ивар схватывал на лету. Заночевали в летнем доме. Ивар спал рядом на диване. В детской ночью прохладно, а в гостиной грел камин.

Утром Рагнар отвёз Ивара к брату. Они с Линдой обещали сводить его в зоопарк. Сам же без особого удовольствия отправился к Иде. Позвонил, сказал, что деньги завезёт: на секцию и вообще на жизнь. Они официально не разведены, на алименты она не подавала, Рагнар сказал, что будет сам отдавать. Сумму, правда, не оговаривали. Но не стал бы он обделять сына.

— Как турнир прошёл? — спросил Рагнар, остановившись в прихожей.

— Хальфдан занял третье место, — не без гордости известила Ида. — Мог и появиться, поддержать сына.

Рагнар не стал вступать в спор. С Идой это обязательно закончится ссорой. Нахрена трепать себе нервы?

— Карту сделай. Буду переводить деньги.

Ида сухо кивнула и недовольно поджала губы.

— Время будет, сделаю.

Не здоровались, не прощались, Рагнар просто кивнул и развернулся к двери. Хальфдана сегодня дома не было. Ида упоминала, что он играет с друзьями на улице. Рагнар не стал ждать. Снова слушать упрёки и обиды не было ни желания, ни сил. У него сегодня свои дела — футбол, вечер с друзьями, с которыми давно не виделись. Ни к чему растравлять себя душу лишний раз. Хальфдан — копия дед. Слышит то, что хочет слышать. И хоть ты лоб расшиби, иного не докажешь. Может, со временем Хальфдан поймёт, а пока они с Иваром оба есть, но по отдельности. У человека может быть два сына. Ивар — малыш и принял это легко. Хальфдан — нет, но хотелось бы верить, что только пока. Юношеский максимализм проходит с возрастом, и оставалось только ждать.

Рагнар устал бороться с собственным сыном, как когда-то воевал с отцом. Он сдался без боя и предпочёл отступить.

Рагнар купил билет на экскурсию по фьорду. Звал Ингвара с Линдой, но они снова по больницам мотались, а потом собирались навестить её родителей. Ехать далеко, заночуют у них, а утром домой — живность надолго не оставишь.

Не беда, он мог и один насладиться видами. Взял фотоаппарат и щёлкал красивые кадры. День выдался прохладный, но солнце пробивалось сквозь облака — пригревало, а не палило. От фьорда веяло свежестью.

— У острова Мункхольмен богатая история. В девятьсот девяносто седьмом году король Олаф Трюгвассон выбрал остров местом казни ярлов Хакона и Карка. Остров в то время носил название Нидархольм…

Рагнар отвлёкся и обернулся, заслышав приятный глубокий голос.

— Аббатство Нидархольм на острове Мункхолмен считается старейшим монастырём Норвегии, — продолжила высокая девушка с толстой медово-русой косой, перекинутой через плечо. Крупная, пышная, в лёгком горчичном платье, воздушные рукава которого трепал ветер.

Рагнар, залюбовавшись, машинально нажал на спуск и только потом сообразил, как неловко всё вышло. Девушка не заметила: вещала дальше про историю острова, мимо которого они как раз проплывали. Слишком молодая для экскурсовода. Наверное, любительница местной истории. Он и сам когда-то читал об истории города, давно, студентом. Что-то уже подзабылось.

Рагнар присел на скамейку и любовался незнакомкой, похожей на сказочную валькирию. Нет, вовсе не воинственностью, а крепкой фигурой и статью. Можно было оставить фото на память и промолчать, но он решил подойти и признаться. Девушка как раз сделала паузу и выслушивала вопросы подруг (наверное, подруг — две девчонки примерно её возраста).

Рагнар приблизился и натянул дружелюбную улыбку, дождался паузы в диалоге.

— Привет. Я тут снимал виды, и ты попала в кадр, — сообразил, что это выглядит, как избитый подкат, и запнулся. — Случайной вышло, прости. Заслушался, как ты рассказываешь про остров.

Девушка, похоже, растерялась, но тут же мило улыбнулась.

— Ничего. А вы — фотограф?

Рагнар облегчённо рассмеялся, пригладил растрёпанные ветром волосы и покачал головой.

— Нет, всего лишь любитель. И можно «на ты», я не такой старый.

— Как скажешь, — легко согласилась она. Рагнар вдруг сообразил, что их глаза почти на одном уровне. Она не намного ниже него. А он повыше многих мужиков. Метр девяносто вообще-то.

Подруги поглядывали на него с интересом, а новая знакомая с лёгким недоумением. Однако она вновь улыбнулась, и неловкость растаяла, как мороженое в жаркий полдень.

— Может, пришлёшь фото, когда будет готово?

Рагнар спохватился и кивнул.

— Без проблем. Как тебя зовут?

— Регина, — представилась она. В её карих глазах, не тёмных, как у Иды, скорее тёплого орехового оттенка, отразились ласковые солнечное искры.

— Красивое имя, королева, — с удовольствием сделал комплимент он. Тоже назвался, и Регина протянула широкую ладонь, крупную для женщины, но мягкую и нежную.

Подружки нетерпеливо поглядывали на них, улыбались, шептались, и Рагнар поспешил уйти. Не из скромности, а скорее из нежелания быть лишним в компании студенток.

— Ещё раз извини, что помешал вашей экскурсии, — он шутливо откланялся и отступил, а Регина проводила долгим задумчивым взглядом.

Оставшееся до конца экскурсии время он то и дело ловил на себе её любопытный взор. Что сказать, интерес молодой девушки льстил. Рагнар уже тридцатку разменял, а ей, кажется, не больше двадцати. Хорошо хоть побрился сегодня. Он машинально коснулся подбородка и усмехнулся. На двенадцать лет моложе он от того явно не стал, да пусть даже на десять! Он ведь не спросил, сколько ей лет. Двадцать — двадцать два — вряд ли больше.

Когда вернулись на берег, Регина сама подошла, и он вновь поймал её улыбку, как тёплый осколок солнца.

— Ах да, фото! — притворно хлопнул он себя по лбу, будто забыл. — Оставишь свой номер, а то как же я тебя найду?

— Конечно, — у Регины в сумочке нашёлся блокнот, и она аккуратным почерком вывела цифры.

— Почерк красивый, как у учительницы, — повертев листок в руках, без задней мысли похвалил Рагнар.

Регина склонила голову к плечу, и от улыбки на пухлых щеках расцвели ямочки.

— Так я и есть учительница, почти, — с лёгкой озорной ноткой добавила она. — Учусь на историка, буду в школе преподавать.

— Вот оно как! Считай, что я угадал. Ты интересно рассказываешь, — опять же без лести, от чистого сердца заметил он.

Регина, похоже, смутилась, поправила волосы и стрельнула взглядом в сторону подруг. Те уже подавали какие-то «тайные знаки», одна стучала по запястью, на котором красовался браслет, а не часы. Но намёк ясен.

— Извини, мне пора идти, — спохватилась Регина.

— Я позвоню, — пообещал Рагнар и долго ещё глядел ей вслед с дурацкой мечтательной улыбкой. Хотелось бы верить, что интерес возник взаимный. Регина внезапно обернулась, и он смущённо отвёл взгляд. Сделал вид, что набережной любуется.

Через пару дней он позвонил и пригласил её в кафе. Фотки были готовы. Рагнар положил её снимок в конверт, а сам крутился перед зеркалом. Рубашку выгладил белую с коротким рукавом. Надел светлые джинсы и кроссовки. Ботинки он не любил — казённая обувь, тяжёлая, неудобная.

Нервно пригладил светлые волосы и причесался. Провёл ладонями по худым щекам и выдохнул. Да, вокруг глаз уже намечались морщины, а в светлой бороде проскальзывали первые седые волоски. Пришлось побриться — будто пару лет скинул. Рагнар усмехнулся: в серых глазах отражался озорной блеск, и он подмигнул сам себе. Ну, запал на молоденькую девчонку и что с того?

Пусть они не ровесники, и он давно не мальчишка, так и не старик ведь ещё. Работа заставляла держать себя в форме, да и в отпуске он никогда не был из тех, кто пролёживает бока на диване.

Пока он крутился перед зеркалом, Ингвар подошёл и удивлённо спросил:

— Ты для кого прихорашиваешься?

Рагнар отмахнулся:

— Как-нибудь в другой раз расскажу, — и не потому что брату не доверял, а потому что сам не знал, выйдет ли что-то. Не хотелось чувствовать себя дураком, который выдумал интерес, которого не существовало.

Ингвар заулыбался, но не стал донимать с расспросами. Чувства такта ему не занимать.

Встретиться договорились в кафе на набережной. Рагнар приехал раньше, поглядывал то на часы, то в окно. Регина появилась точно в срок. В лёгком бежевом платье с мелким цветочным рисунком и объёмной белой сумкой через плечо.

Они поздоровались, Рагнар пригласил за столик и подвинул конверт.

— Готово. Может, кофе попьём?

Регина вытряхнула фото на стол, рассмотрела.

— Давай, я не тороплюсь, — неловко усмехнулась, повертев снимок в руках. — Не самое удачное моё фото.

Рагнар наклонился к ней и тоже уставился на фотографию. Вообще-то он дома её уже наизусть изучил, но притворился, что видит впервые. На снимке Регина глядела мимо объектива — на что-то вдали и слегка улыбалась. Ветер разметал волосы, бросив прядь на лицо, а она, кажется, поправляла.

— А мне нравится: ты настоящая, живая, в моменте, — вдохновенно возразил он.

Регина деликатно пожала пухлыми плечами.

— Тебе лучше знать, ты ведь… точно, ты сказал, что не фотограф, а просто любитель! Всё равно, когда человек занимается любимым делом, это чувствуется, — легко и просто похвалила она.

Рагнар эту похвалу принял и мягко улыбнулся.

— А чем ты занимаешь в свободное от съёмок время? — шутливо поддела Регина, когда им принесли заказ: пирожные и кофе.

— Я моряк, судовой механик, — просто ответил Рагнар.

Регина удивилась, как и все, кому он обычно говорил.

— Ничего себе! Романтичная профессия и опасная.

— Что есть, то есть, — опять же, без хвастовства, признал Рагнар.

— И долгие рейсы?

— По разному бывает: пару месяцев, иногда полгода.

Регина чуть помолчала, помешав ложкой кофе.

— Я бы так не смогла. Я вообще домоседка, скучала бы по дому и семье. А ты не скучаешь? — с любопытством спросила она.

Рагнар отпил кофе, отломил ложкой кусочек миндального пирожного и отправил в рот.

— Скучаю, конечно, но я привык. Телефон есть, можно звонить, — кратко пояснил он.

Регина вежливо улыбнулась.

— А ты почему решила стать учителем истории?

— Это был мой любимый предмет в школе, и ещё литература, — с готовностью призналась она. — Но на самом деле, наверное, из-за бабушки. Точнее, она мне прабабушка… была, — сделала паузу она, и в голосе проскользнула печальная нота. — Бабушка Альма работала экскурсоводом в нашем городском музее. Знаешь, наверное, музей естественной истории и археологии?

Рагнар кивнул, чтобы не прерывать рассказ. Конечно, он там бывал, давно, с классом, а после уже и сам ходил.

— Она столько знала и так рассказывала, что история оживала на глазах и казалось, что всё это происходило буквально вчера! Особенно, про эпоху викингов, — с тёплотой нотой и восторгом в голосе призналась Регина. — А педагогический выбрала… Да я всегда любила возиться с детьми, с младшим братом, с двоюродными. Интересно же, когда можешь чему-то научить.

Рагнар кивнул. Регина говорила открыто и ясно, и это подкупало. Она не пыталась казаться умнее и старше, а просто была собой.

— А ты почему решил стать моряком? — в свою очередь поинтересовалась она.

Рагнар задумался.

— Мать в детстве читала истории про море и дальние страны. Всегда хотел мир повидать, — это правда, но только отчасти. Второй причиной было желание уехать как можно дальше от Олафа, но это лишняя информация для первого свидания.

— Получилось?

Рагнар шевельнул плечом.

— В общем-то, да, есть, что вспомнить.

И он рассказывал о странах, в которых довелось побывать, о забавных приключениях и местных обычаях. Регина внимала с большим интересом, задавала вопросы, видно, что не просто из вежливости. Два часа пролетели незаметно. Они давно допили кофе, но уходить не хотелось. И всё же Регина попрощалась первой.

— Прекрасный вечер, спасибо.

— Всего-то пятый час, — с долей огорчения заметил Рагнар, взглянув на торопливо бегущие за стеклом циферблата стрелки. — Может, прогуляемся, если ты никуда не торопишься?

Регина задумалась на долю секунды, а после кивнула.

И они прошлись по набережной и некторое время любовались кораблями в тёплых лучах заходящего солнца. Затем Рагнар проводил её на автобус.

— Сходим куда-нибудь в выходные? — предложил он, осторожно коснувшись её руки.

Регина улыбнулась, на краткий миг задержав свою ладонь в его.

— Хорошо, только с тебя фото, и пусть оно будет лучше, чем это, — помахала конвертом она.

Рагнар прикрыл глаза на мгновение и отразил улыбку.

— Разумеется. Я уж постараюсь.

Автобус подъехал, Регина вошла в распахнутые двери и махнула рукой.

— Я позвоню, — крикнул Рагнар, а она благосклонно кивнула.

— Звони.

На том и распрощались, и вроде ничего такого: всего лишь простой разговор и прогулка, но домой Рагнар ехал окрылённый. В Регине, такой большой и одновременной трогательной, юной, но начитанной и остроумной, крылась такая душевная теплота, которой он не встречал прежде. С ней не хотелось прощаться, а хотелось быть рядом и держать в ладонях, как ускользающий солнечный луч.

* * *

На втором свидании отправились в музей, тот самый, где когда-то работала прабабушка Регины. Не без гордости и с большим удовольстием Регина провела ему индивидуальную экскурсию, а Рагнар внимал с интересом. Она оказалась хорошим рассказчиком: не утомляла, а делилась и вдохновляла. Редкое качество для женщины, впрочем, может, он раньше таких и не встречал. Регина определённо была особенной. Уникальной.

После музея гуляли по парку, Рагнар сделал пару снимков, а Регина позировала, сперва смущённо, а после с задорной улыбкой.

День выдался жаркий, устроились на лавке возле фонтана, и хрустальные брызги то и дело оседали на её открытых плечах и золотых волосах. Регина смеялась над его шутками, и с ней было так легко радоваться жизни.

Ели мороженое, а после Рагнар купил в цветочном ларьке яркие герберы: пару оранжевых и жёлтую. Подарил ей на прощание.

— Очень милые, спасибо, — Регина с наслаждением вдохнула цветочный аромат и одарила его благодарной улыбкой.

— Такие же солнечные, как ты, — подхватил Рагнар.

И вновь они распрощались, но держали связь по телефону. Отпуск потихоньку подходил к концу, как и первый летний месяц. В начале июля они встретились снова. В этот раз Рагнар выбирал место. Долго раздумывал, и решил показать ей красивые виды с высоты птичьего полёта. И, уж конечно, не позабыл о её любви к истории.

Они поднялись на крепостную стену, окружающую белокаменную древнюю крепость Кристианстен. Внизу виднелся готический Нидаросский собор, серебрился фьорд и радовали глаз аккуратные разноцветные домики Старого города. От вида захватывало дух. Регина взяла его за руку, и сердце на миг замерло от этого робкого тепла. Рагнар с улыбкой поправил золотые локоны, которые швырял ей в лицо хулиганистый ветер. Задержал ладонь на краткий миг на её тёплой щеке.

Регина закрыла глаза, и они, не сговариваясь, наклонились друг к другу. Яркий фруктовый аромат её духов захватил в плен, Рагнар коснулся сладких полных губ невесомо-нежно, всего на миг. Но казалось длился тот целую вечность.

Регина смущённо отвернулась и собрала волосы в хвост. А после обхватила его руками за шею.

— С тобой так хорошо…

Рагнар прижал её к себе, усмехнулся и погладил по плечам.

— И мне с тобой тоже.

Теперь уже Регина сама потянулась к нему, и они целовались среди буйного ветра и бесконечно зелёного простора, будто бы в целом мире не осталось больше никого, кроме них двоих.

После прогулки по крепости спустились к Старому мосту, Рагнар не упустил случая сфотографировать Регину между двух резных красных арок на фоне заходящего солнца. А затем та со смехом потянула его к себе и уговорила сфоткаться вместе. Попросили прохожих запечатлеть их.

Регина взяла его за руку, и они вошли в арку.

— Знаешь, говорят, кто загадает желание, стоя в «Воротах счастья», у того оно непременно сбудется.

Рагнар усмехнулся: это всё байки для туристов, суеверья. Однако притянул Регину к себе и чмокнул в губы.

— Моё уже сбылось. Ты — моё чудо.

Регина, кажется, смутилась, поправила волосы и скользнула ладонью по перилам.

— И моё, кажется, тоже. Мы как-то с подружками сюда приходили, и… Да неважно, что я загадала, — слегка покраснела она.

— Почему же? Мне любопытно.

Регина немного помялась, а после шепнула на ухо:

— Я тогда загадала встретить хорошего парня.

Рагнар опустил голову и не стал возражать. Ясное небо словно бы помрачнело на миг, напоминая о том, что он утаил. Но Рагнар быстро отмахнулся от назойливого писка совести. Исправить ещё ничего не поздно.

— День был прекрасный, спасибо, — добавила Регина.

— Ты сделала его таким, — ответил Рагнар. Говорить ей комплименты было легко и приятно, потому что слова шли от сердца.

Он проводил Регину на остановку, и вскоре они разъехались в разные стороны. Но в мыслях то и дело всплывал её образ. Мать говорила, что у Бога для всех свои планы, и именно сейчас теплилась надежда, что это так.

Последние дни до рейса пролетели слишком быстро. Кажется, впервые Рагнару не хотелось уезжать. Нет, море звало, но на земле оставался якорь, который держит. Та — к кому хотелось вернуться.

С Региной он позабыл о проблемах, о незаконченном летнем доме, об Иде — обо всём, что тяготило душу. Как будто ему снова двадцать, и он влюблённый мальчишка, у которого мечты ещё не разбились в прах.

Они болтали по телефону, много, строили планы на осень, а Рагнар всё поверить не мог, что Регина будет ждать. И это ощущалось так ново, так ярко и непривычно.

Ида была не якорем, а цепью даже в их скудные лучшие годы. Кира — ветром, который ещё попробуй поймать. А Регина — солнцем, уютом, теплом. Домом? По крайней мере той, к кому хотелось вернуться.

Вечер перед отъездом они провели в кафе, после, взявшись за руки гуляли по центру города. Не говорили о том, что будет «завтра», а обсуждали поездку в летний дом осенью.

— Ну всё, уговор, ловлю тебя на слове, — озорно улыбнулась Регина. — Покатаемся на лодке, когда вернёшься.

— Уговор, — состроив серьёзный вид, пообещал Рагнар и прижал её к себе.

Они долго целовались под светом вечерних фонарей, а после Рагнар отвёз её домой.

В рейсе созванивались. Регина рассказывала об учёбе, повседневных делах и друзьях. Они обсуждали книги. Рагнар делился новостями о работе, о разных странах, куда заплывали. Из Индии он привёз ей дурацкие смешные солнечные очки, а из Китая фарфоровый заварник, расписанный цветочными узорами и крохотными силуэтами птиц.

По приезде Регина пригласила в гости, испекла яблочный пирог. Она, оказывается, тоже приготовила ему подарок. И они оба рассмеялись от того, как совпали мысли. Он купил заварник, а она — кружку. Одно к одному.

Рагнар повертел кружку в руках. На белом фоне красовались галочки синих чаек и якорь. А с другой стороны золотилась надпись: «Создай себе судьбу, которую полюбишь сам».

— Увидела её и подумала о тебе, — призналась Регина со смущённой улыбкой. — Мы много говорили о книгах. Тебе ведь нравится Ницше? И кружка? — легко коснувшись его растрёпанных волос, она с нетерпением прильнула к его губам.

Рагнар поставил кружку на стол и притянул Регину к себе.

— Она идеальна! И ты.

После чая Регина провела небольшую экскурсию, рассказала про памятные вещи и книги, которые остались от бабушки. Квартира находилась в тихом и зелёном спальном районе. Небольшая, уютная с книжными шкафами, забитыми под самый потолок.

— Бабушка Альма очень любила читать, — с гордостью пояснила Регина. — Тут художественной литературы полно, не только историческая. Родители много работают, меня каждое лето отправляли к ней. И вот, помню, как она заваривала чай, и мы выбирали книгу на вечер…

Рагнар улыбнулся.

— Мать нам с братом тоже читала.

— Ты про семью почти не рассказывал, — деликатно намекнула Регина.

Рагнар пожал плечами.

— Родители умерли несколько лет назад. Сначала мать, потом отец.

— О, мне жаль, — с чувством произнесла она и в знак поддержки коснулась его ладони. — А с братом общаетесь?

— Да. Он хороший человек, верующий. Работает пожарным. Я вас как-нибудь познакомлю.

Регина одобрительно кивнула. Рассказала немного о своих родителях: обычные люди — отец инженер на заводе автозапчастей, мать — врач. А ещё есть младший братишка — школьник. Впрочем, о нём Регина уже давно упоминала и отзывалась с теплом.

Регина показала семейный альбом. Вечером отправились в кино, гуляли до темноты, а после Рагнар отвёз её домой. Расставаться совсем не хотелось. Они долго целовались в машине. И Рагнар решился — нет, не всю правду поведать, но кое-что важное.

Они уже прощались, Рагнар вышел проводить до подъезда.

— Регина, ты про семью спрашивала… Я не всё рассказал.

Регина удивлённо приподняла светлые брови.

— И что же… не рассказал? — осторожно подтолкнула она.

— У меня двое детей. Старшему двенадцать, младшему через три дня исполнится пять. Будем праздновать дома у брата. Приходи, если… если захочешь, — собравшись с духом, поведал он.

Регина молчала, взволнованно теребя ремешок сумки.

— Дети есть, а жена? — после недолго паузы спросила она.

Рагнар покачал головой.

— Жена… мы в разводе давно, — поспешно ответил он, и сам почти что в это поверил. Брак с Идой лишь на бумаге, кроме Хальфдана, их ничего больше не связывало.

Регина выдохнула и расслаблено кивнула, и вновь на пухлых губах расцвела улыбка. Поверила, а ему вновь стадо стыдно. Но правда… Нет, правда всё испортит. Развод лишь вопрос времени, и если он скажет сейчас, то невесомое нежное чувство, что зародилось между ними, будет погребено под грузом вины и лжи.

— Приду с удовольствием! А что же ему подарить? Что он любит?

Рагнар пообещал, что позвонит, и они что-нибудь придумают вместе Он сам ещё подарок не купил. Когда? Только приехал и сразу к Регине. Даже у брата ещё не бывал.

* * *

Рагнар подъехал к девяти, как и условились. Кира уже собрала Ивара, приготовила вещи в дорогу, а сама запаковывала рюкзак. Ивар же в праздничной салатовой рубашке с вышитым на кармашке якорем и светлых джинсах вертелся перед зеркалом и строил скорбные рожи своему отражению.

Они поздоровались с Кирой, а Ивар обрадовано потянул к нему руки.

— Папа! — Рагнар его подхватил, прижал к себе и чмокнул в щёку.

— Привет, именинник. Как настроение?

Ивар печально вздохнул и потёрся лбом о его плечо. Не плакал, но в глазах блеснули слезинки.

Кира закатила глаза и вздохнула, поправив причёску у зеркала.

— Да дуется из-за того, что я уезжаю.

— У меня ведь день рождения! — обиженно воскликнул Ивар и стиснул кулаки.

Рагнар погладил его по голове и спустил на пол, на Киру же уставился вопросительно.

— Мы договорились на выходные, всё ведь в силе? — уточнила она, подкрашивая глаза тушью.

— Да, разумеется, — подтвердил Рагнар.

— Ивар, обувайся, — поторопила Кира, но тот, нахмурившись, скрестил на груди руки и упёрся спиной в стену.

— Ты чего, разбойник? Дядя с тётей тебя ждут. Будут подарки и торт, — попытался подбодрить сына Рагнар. А Кире сказал шёпотом (хотя Ивар, конечно, слышал): — Я думал, вместе соберёмся. Парню пять лет — почти юбилей!

Кира развела руками, отложив тюбик с тушью на зеркало. Прицельным взглядом окинула рюкзаки (свой и Ивара), застегнула светло-голубую куртку.

— У меня свои планы. Друг позвал на сплав, машина внизу ждёт.

— Друг? — переспросил Рагнар — не из ревности, из любопытства.

Кира бросила взгляд на Ивара и быстро пояснила:

— Да, друг, мужчина, но не волнуйся, тебя он не заменит. Ты отец Ивара, а Свен — мой парень. Всё ясно?

— М-м, ну, как скажешь, — стал спорить Рагнар. Если на Иваре это не отразится, то ему-то какое дело? У Киры своя жизнь. Главное, чтобы её новый друг Ивара не обижал.

Ивар рассержено пинал кроссовкой стену, а Рагнар кивнул, указав подбородком на сына.

— А Свен в курсе?

— Что у меня есть ребёнок? — уточнила Кира. — Да, но они не знакомы, и я вообще не планировала их знакомить. Всё, что хотел, узнал? — грубовато, в своей манере бросила она.

Рагнар удовлетворённо кивнул.

— В целом, да.

Кира наклонилась к Ивару и взяла того за руки, сжала упрямо стиснутые кулаки и сказала, смягчив тон:

— С днём рождения, мой сладкий! — расцеловала в обе щеки, хотя Ивар обиженно отворачивался. — Не дуйся, мы с тобой уже с утра отпраздновали, чай с пирожными пили. И подарок свой ты получил. А весь день с тобой провести, я не могу, меня ждут. У папы вон вообще дебют — впервые за пять лет на твоём дне рождения присутствует, — бросила она ироничный взгляд на Рагнара.

Рагнар даже поперхнулся от такого неожиданного укола. Отвык уже от её манеры общения.

— Я вообще-то в море был, — откашлявшись, заявил он.

Кира кивнула, бросив на него многозначительный взгляд.

— Видишь... А я еду в горы.

Они наконец вышли, и Кира захлопнула дверь, провернула ключ в замке. Потрепала Ивара по голове и велела:

— Не шали и слушайся папу. Всё, пока, — махнула рукой им обоим и убежала вниз по ступенькам. Ивар расстроено глядел ей вслед.

— Ничего, разбойник, мама вернётся через пару дней. А у нас с тобой впереди много интересного. Не грусти, ты у нас сегодня главный герой.

Ивар вяло улыбнулся, а Рагнар сжал его тёплую ладошку в своей. Помог ему застегнуть крутку и натянул шапку, которую Ивар ни в какую не желал надевать.

— Ты ведь не хочешь заболеть в день рождения? На улице уже холодно, — терпеливо пояснил Рагнар.

Ивар тяжело вздохнул, однако перестал противиться и позволил «завершить обмундирование».

Прежде, чем ехать к брату, зашли в супермаркет. Рагнар как-то видел, что там продавали воздушные шарики, где-то у входа.

Ивар мигом отбросил печали, когда они оказались в павильоне. Задрав голову, так что шапка свалилась на пол, он разглядывал всевозможные яркие шары. И обычные, и фольгированные в виде зверей и птиц или мультяшных персонажей.

— Папа, купи дракона! — потребовал он, наконец, сделав выбор.

Рагнар усмехнулся, поднял шапку, отряхнул и надел ему на голову.

— Даже не сомневался, что ты его выберешь.

Он расплатился, и они вернулись к машине. Рагнар затолкал «дракона» на заднее сидение и закрыл окна. Ивар уже повеселел, дёргал шарик за ленту и болтал ногами в кресле.

— Готов к приключению, разбойник? — спросил Рагнар и пощекотал сына.

Ивар залился довольным смехом и воскликнул:

— Да! Готов!

Сначала они поехали в парк на батуты. Там был большой надувной замок с горками и башнями. Ивар резвился, наверное, целый час, пока наконец не устал. Как бы оказалось прекрасно, если бы Хальфдана можно было пригласить. Но батуты ему давно неинтересны, как, впрочем, и младший брат, о котором он слышать не желает.

Рагнар взглянул на часы и понял, что пора уже выдвигаться. Купил Ивару газировку в дорогу: набегавшись, тот запросил пить. И они отправились за Региной.

— Сейчас заберём одного человека и поедем к дяде Ингвару. Они там, наверное, уже всё подготовили, — пояснил Рагнар.

Ивар, конечно, полюбопытствовал:

— Кого?

— Мою подругу, — нейтрально ответил Рагнар. — Хочу вас познакомить.

— М-м, подругу? — задумчиво коснулся двумя пальцами подбородка Ивар. — Как мамин парень?

— Ну… вероятно, — с легкой неловкостью и смешком ответил Рагнар, запихнул в магнитолу кассету, и они отправились в путь.

Ивар тряс головой и дрыгал ногами под AC/DC, а Рагнар с улыбкой поглядывал в зеркало заднего вида. У парня отличный вкус!

Когда подъехали к дому Регины, та уже ожидала их с яркой коробкой в руках. Рагнар вышел из машины, перебросились парой слов:

— Привет. Давно ждёшь? Мы, кажется, чутка задержались, — с виноватой улыбкой сказал он и сверился с часами. Опоздали на пятнадцать минут.

— Не особо. Долго собирались? — мягко уточнила она и тут же с сомнением взвесила коробку в руках. — Не знаю, понравится ли подарок… Ты сказал, он активный парень.

Рагнар кивнул и деликатно чмокнул её в щёку, ухватил под локоть.

— Понравится. Пойдём, я вас познакомлю.

Он помог Ивару выбраться из детского кресла, и тот с любопытством уставился на незнакомку.

— М-м… ты такая большая, как белый медведь, — на секунду задумавшись, выпалил он.

Регина не обиделась, рассмеялась.

— А тебе нравятся медведи?

— Ещё бы! Они крутые! — воскликнул Ивар.

Регина наклонилась к нему и с серьёзным видом пожала маленькую ладошку.

— Здравствуй, Ивар. Я — Регина. Твой папа сказал, у тебя сегодня день рождения?

— Ага, — кивнул Ивар.

— Поздравляю! Расти большой и сильный, и слушайся маму с папой, — сказала она и вручила коробку.

— О, что это? — Ивар с любопыством уставился на картинку, но сообразить не мог.

— «Воздушный змей», — пояснила Регина.

— Это вроде твоего дракона, — добавил Рагнар. — Запустим вечером в саду.

Кажется, знакомство прошло успешно. В машине Рагнар приглушил музыку, и они переглянулись с Региной. Он ободряюще подмигнул.

— Ты ему понравилась. Он просто очень прямолинейный парень, — немного переживая, что Регина обиделась, объяснил Рагнар.

Регина лишь улыбнулась.

— По-моему, это был комплимент.

* * *

Ингвар с Линдой украсили гостиную воздушными шарами. По дому витали ароматы праздничных угощений. Линда накрывала на стол, брат помогал: приносил закуски и напитки из кухни. Кошки любопытствовали и путались под ногами. Регина, кажется, удивилась количеству (их целых три), но обрадовалась и стала расспрашивать у Линды про имена и породы.

— У нас дома тоже кошка есть, старенькая уже. За мамой хвостиком ходит.

Линда расцвела и кивнула с тёплой улыбкой, сжав её большую ладонь в двух своих.

— Проходите, давайте знакомиться.

За столом, конечно, основное внимание пало на именинника. Ивар принимал поздравления и подарки. Задувал свечи на праздничном торте и смотрел мультики по видику (Ингвар с Линдой подарили пару кассет). А ещё большую и красочную книгу со сказками и игровую приставку. Рагнар — детскую электрогитару и лук со стрелами на присосках. На последнее Линда неодобрительно покачала головой.

— Да не выбьет он никому глаз, присоски мягкие, — привычно отмахнулся Рагнар. Ивар сам выпрашивал лук, и, кажется, был абсолютно счастлив в этот день.

После праздничного обеда отправились в сад. Запускали воздушного змея, и Ивар с восторгом тянул катушку, Рагнар направлял, учил, как поймать ветер.

После с Ингваром подключили приставку. Ивар увлёкся, и брат, кажется, тоже. В их детстве таких игрушек не было. Они с Иваром залипли в какую-то игру-бродилку по поиску сокровищ.

Рагнар же решил провести Регине экскурсию по дому. Показала материны картины, свою бывшую детскую и гостевую комнату, где обитал сейчас. Она с интересом рассматривала сувениры из поездок и хвалила картины.

— У вашей мамы настоящий талант! Картины такие тёплые, хотя и слегка печальные.

— Пожалуй, так и есть, — чуть поразмыслив, согласился Рагнар.

Позже Линда увлекла их смотреть фотоальбом. Казалось, что Регина вписалась в их семью с легкостью, будто всегда здесь и была.

Вечером, после чая с тортом, Ивар устало тёр кулаком глаза.

— Давай я уложу, — предложил Ингвар, верно, заметив, что они с Региной никак не могут налюбоваться друг другом.

Рагнар кивнул, а Ивар без протестов пошёл к дяде на руки, лишь заявил, что будут читать сказки из новой книжки. Линда с тёплой улыбкой проводила их взглядом.

Регина тоже стала собираться, взволновано поглядывая на часы.

— Отличный праздник! Спасибо за гостеприимство, Линда, — поблагодарила она.

— Рада была познакомиться, — с той же дружелюбной улыбкой ответила Линда.

Рагнар вышел провожать.

— Давай отвезу тебя домой.

Регина покачала головой.

— Ничего, я сама доберусь. У Ивара день рождения, лучше останься с ним.

Рагнар вызывал такси, и в ожидании они целовались в прихожей.

Наконец, отстранившись, Регина положила ему ладони на плечи и заглянула в глаза.

— День, и правда, чудесный. Я рада, что ты познакомил меня с семьёй. Они замечательные люди, а Ивар — очаровательный.

Рагнар, конечно, растаял и от похвалы, и от одобрения. От того, как легко и непринуждённо Регина нашла общий язык со всеми. С Линдой обменялась рецептами, обсуждала цветы и кошек. С Ингваром его профессию, которую находила очень важной и интересной. Да и с Иваром они поладили сразу. Тот даже обнял её на прощание, прежде, чем Ингвар унёс его спать.

Подъехало такси, и Рагнар с неохотой выпустил ладонь Регины.

— До встречи, — сказала она, и Рагнар с улыбкой кивнул.

— До встречи.

А проводив, затворил ворота, и вернулся в дом. Линда гремела посудой, Ингвар читал Ивару сказку в гостевой (раньше она была родительской спальней). Сегодня они с сыном ночуют вместе. В доме стояла приятная, «живая тишина». Тихий и сонный вечер после насыщенного событиями дня.

Рагнар замер перед зеркалом в прихожей и, оперевшись на высокий столик, мельком взглянул на своё отражение. Так хорошо, что даже не верится, что это вовсе не сон.

Линда прошествовала мимо со стопкой тарелок и одарила печальным взглядом.

— Милая девушка, добрая. Не морочь ей голову.

Рагнар, вспыхнув, отвернулся от зеркала, и ответил резко:

— Тебе обязательно нужно сунуть «ложку дёгтя»?

— Конечно, нет, — обижено отозвалась Линда. — Ты ведь сам ей врёшь. Кольцо ты не носишь, но с Идой до сих пор не в разводе.

— Это просто формальность! — сердито отмахнулся Рагнар.

Линда вновь испустила печальный вздох и поставила тарелки на край столика.

— Если бы это была просто формальность, то вы давно бы уже подписали бумаги. Что бы у вас ни случилось с Идой, она всё ещё твоя жена. Ты врёшь ей, Регине, себе… Ложь — путь падения, а не путь любви, — назидательно произнесла она.

Рагнар закатил глаза.

— Давай без проповедей! Боже мой, наслушаются своего отца Томаса! — нервно выдохнул он. — Это реальная жизнь, а не богословские книги.

Линда лишь скрестила на груди руки и осуждающе покачала головой.

— Я ничего не скажу, если тебя это волнует, но ты должен признаться сам. Отец Томас говорит: «Правда — путь к свободе», — не преминула она процитировать их с Ингваром духовника.

— Линда! Хватит! — не сдержавшись, воскликнул Рагнар. — Это моя жизнь и касается только меня.

Линда недовольно поджала губы и сбавила тон:

— В том-то и дело, Рагнар, что не только тебя, — глубокомысленно изрекла она, однако не стала давить и дожимать. Подхватила тарелки и прошествовала на кухню, прямая и строгая, «даже спиной высказывая осуждение».

Рагнар стиснул зубы, ударил кулаком по столу: «Твою же мать!» Толкнул входную дверь. Быстрым шагом обошёл дом и устроился в тени клёнов на отцовской любимой лавке. Настроение мигом скатилось вниз. Он закурил и раздражённо уставился на блеснувшие в тёмном небе первые звёзды.

За других решать всегда просто. Побывай Линда в его шкуре… Нет, конечно же, она бы всё сделала правильно, потому что они оба с Ингваром такие. Но Ингвар хоть этим не тычет.

Покурив и слегка уняв нервы, Рагнар поднялся и стукнул в окошко кухни. Вода шумела: Линда мыла посуду.

— Пиво передай, будь добра, — язвительно подчеркнул он, когда Линда высунулась в открытое окно.

Она недовольно возвела глаза к потолку, но просьбу выполнила. Рагнар открыл бутылку о край лавки. Отхлебнул, и приятный холодок прокатился по горлу, остудил разгорячённую голову.

У Линды всё просто: «Скажи правду, признайся. Покайся». Рагнар фыркнул с досады. А у него — сложно. Ида не давала поставить точку — она поставила ультиматум. Всё — или ничего.

А Рагнар не хотел потерять всё: сына, дом, машину, на которые по закону Ида могла претендовать. Пока они вместе, хотя бы на бумаге, хотя бы ради Хальфдана, Ида оставалась в состоянии «холодной ненависти». Но если он подаст на развод, она отнимет всё, что ему дорого. Слишком большой счёт, который Рагнар не в состоянии закрыть. А ещё Хальфдан, который и так уже почти его ненавидит. Если они разведутся, Ида сделает из него врага для сына. Это тупик. Шах, как бы сказал Хальфдан. Выхода нет.

На следующих выходных Рагнар пригласил Регину в летний дом. На неделе мало времени удавалось провести вместе. Осень, учёба… А Рагнар навещал друзей и помогал брату с ремонтом. Скучать-то особо и некогда, но он почему-то скучал. Регина, как выяснилось, тоже.

При встрече он захватил её в объятья, а она приникла к нему и подарила нежный поцелуй, не стесняясь прохожих. Сердце выбивало взволнованный ритм. Он влюбился, как мальчишка, хотя уже и не верил, что такое возможно.

С Идой — давно уже тлен и прах, а как там было в начале, Рагнар успел позабыть. Стёрлось хорошее после стольких лет безразличия и «холодной войны». С Кирой они жили одним днём и не клялись, что «вместе навсегда». Чувства были яркими, но недолгими, как вспыхнувший в ночи костёр, что угас с наступлением рассвета. А с Региной вдруг захотелось строить планы на будущее. С ней в жизнь вернулся солнечный свет: надежды, мечты…

Всю дорогу они болтали, делились новостями. Рагнар о ремонте, Регина об учёбе. А когда добрались и зашли в дом, Рагнар занялся растопкой камина. Регина с интересом изучала обстановку. Книги, детские поделки, фотографии на полке.

— О, это твой старший сын? — безошибочно угадала она, взяв в руки рамку с фотографией.

— Да, Хальфдан, — пояснил Рагнар. — Ему двенадцать, но здесь он помладше.

— Такой серьёзный, — с улыбкой заметила Регина. — А почему его не было на дне рождения?

Рагнар вздохнул, поглядел на неё снизу вверх и пошерудил кочергой поленья в камине. Вот он — момент истины. Рагнар поднялся, отряхнул джинсы и выдавил нервную ухмылку.

— С его матерью у нас сложные отношения: она настраивает Хальфдана против меня, против брата... Ивар от другой женщины, — озвучил он без подробностей.

— А с той, другой, вы тоже в разводе? — с ноткой тревоги спросила Регина, поставив рамку на место.

Рагнар расслабленно кивнул и выдохнул. Скользкую тему с Идой удалось обойти.

— Кира нормальная женщина, адекватная. Мы не были расписаны, решили всё миром и расстались… — он замялся, подбирая слово. — Не друзьями, партнёрами по родительству — как-то так.

Регина задумчиво кивнула, отвернулась к стеллажу, пробежала пальцами по корешкам книг.

— У тебя богатая история… — и с похвалой, и с печалью заметила она. И это уж точно не про коллекцию книг.

— Они в прошлом, — поспешил успокоить Рагнар. Пусть всей правды он озвучить не мог, но от того, что сказал хоть часть, на душе стало легче.

— Историю мы учим, чтобы не повторять ошибок прошлого, — мягко поддержала Регина. — Ты взрослый человек, я понимаю, что у тебя были женщины, есть дети. Глупо на это обижаться.

Рагнар вздохнул с облегчением, в порыве чувств прижал её к себе и поцеловал в висок.

— Ты чудо!

Регина расцвела, однако смущённо махнула рукой.

— Да ладно, будто бы я сказала что-то сверхъестественное. Буду откровенной: мне похвастаться нечем. Встречались с парнем в школе, но это было так… по-детски. За руки держались, целовались, гуляли в парке. Нам было по шестнадцать, — с лёгкой ноткой ностальгии призналась она.

— А почему расстались? — из любопытства спросил Рагнар.

— Ой… — Регина приложила ладонь к груди. — Только не смейся. Он полюбил другую и признался мне в этом поэмой. Просто побоялся сказать в глаза, но хотел остаться честным.

Рагнар всё же не смог сдержать улыбку. А Регина взмахнула руками и, слегка покраснев, занавесилась волосами, отвернулась на минутку к книгам.

— Я даже не смогла обидеться или приревновать, честное слово! И мы бы даже расстались друзьями, если бы нам обоим не стало так стыдно. Поэма оказалась ужасной, надо признать, но безумно трогательной. К счастью, он учился в параллельном классе, и мы хотя бы не вынуждены были созерцать друг друга все уроки. Пересекались в коридоре или столовой и отводили глаза.

Рассказывала она с чувством, и картинка живо вставала перед глазами. Рагнар усмехнулся краешком губ и замер, с любопыством ловя каждое слово.

— О-о, это так трогательно и невероятно… — он, не сдержавшись, разразился смехом и, согнувшись, хлопнул себя ладонью по колену.

— Смешно! — подсказала Регина. — Ну, вот, как я и говорила… — она сама не могла сдержать улыбки. — Но ты погоди, у этой истории есть продолжение… — А ты умеешь держать интригу!

Регина опустилась на диван, разгладила складки на джинсах и повертела в руках игрушечный кораблик, который здесь когда-то оставил Ивар.

Рагнар внимал.

— Я не знала, что делать с письмом. Спрятала под подушку, а мама случайно нашла.

— Скандал был? — предположил Рагнар, посерьёзнев, и устроился рядом, обнял её за плечи.

Регина покачала головой.

— Комедия! Мама решила, что я страдаю. «Девочки-подростки такие ранимые!» — забавно спародировала она. — Она не знала, как подступиться, затеяла «разговор», — сделала «большие глаза» Регина. — Пыталась утешать… В общем, я всё рассказала. Посмеялись вместе. Не над Максом, а над тем, как нелепо всё вышло. Сейчас мы иногда видимся в городе и киваем друг другу. Мне кажется, ему до сих пор стыдно.

Рагнар помолчал и мягко сжал её ладонь.

— Милая история. Комедия — лучше, чем трагедия.

Регина облегчённо кивнула и иронично добавила:

— Ну вот, теперь ты в курсе моей «страшной тайны».

— Ага, обещаю, что никому не разболтаю, — поклялся Рагнар, приложив ладонь к сердцу.

Регина положила свою ладонь сверху, а после мягко поцеловала в губы.

— С тобой так легко, — отстранившись, она обвела восхищённым взглядом деревянные стены. — Здесь очень мило. Неужели ты сам построил дом?

— Брат помогал, — с лёгким смущением ответил Рагнар. — Так что, пойдём кататься на лодке? Я ведь обещал…

Регина с готовностью поднялась.

— Да, сто лет уже не каталась. Когда-то в детстве мы ездили с папой, снимали домик на берегу фьорда. Они с Эриком ловили рыбу… Было здорово!

Рагнар только рад был напомнить ей те счастливые дни. Они долго исследовали фьорд, любуясь видами. Рагнар показал ей бухту и деревушку на другом берегу с рассыпаными по побережью аккуратными красными, белыми и жёлтыми домиками. Остановили, побродили по лесу, а на обратном пути Регина собрала букет из полевых цветов. Вазы у него не нашлось, поставили в банку.

Рагнар приготовил ужин сам, как хозяин. Пожарил на гриле мясо, настругал салат. Но Регине было неловко сидеть без дела. Она вызывалась сделать уборку. Пыль протёрла, подмела и помыла полы. Дом засиял, распространяя запах свежей смолы и тёплого дерева, прогретого скудным осенним солнцем.

После ужина зажгли свечи и включили фильм по видаку. «День сурка» — кассету он купил в супермаркете, но никак не мог выбрать время, чтобы посмотреть. За окном сгущался мягкий синий вечер.

Регина наблюдала за главным героем с интересом и, возможно, капелькой сочувствия. Рагнар поневоле ловил отсылки к собственному замкнутому кругу. Нет, всё это выдумка, и конец у фильма хороший. А в жизни… Он привычно загнал тревогу поглубже и предпочёл просто наслаждаться этим тёплым днём и близостью любимой женщины.

Регина задремала у него на плече, а Рагнар, вдоволь налюбовавшись, укрыл её пледом. Ушёл на кухню заваривать чай.

Регина вскоре проснулась и заглянула к нему. Потянулась с неловкой улыбкой.

— Десятый час, я так задержалась…

— Оставайся, — без задней мысли предложил Рагнар.

Регина от того ещё больше смутилась, неловко замялась в дверях.

— Я… слушай, я ещё не готова, — честно призналась она, и Рагнар мигом сообразил, в чём дело. — С Максом у нас дальше поцелуев не зашло, — понизив тон, сказала Регина.

Рагнар тепло улыбнулся.

— Оставайся просто так. Я не… в общем, не буду торопить. Сама решишь, когда будешь готова.

Регина ещё немного посомневалась, и он предложил чай. Она согласилась остаться. Ночевали вместе на диване, но дальше обнимашек, и правда, не зашло. Рагнар не стал давить. Всему своё время.

Утром Регина проснулась раньше, а его разбудил запах свежесваренного кофе и тостов с яйцом. Вышли на крыльцо, вместе встречали рассвет. Регина куталась в его кофту, Рагнар склонил подбородок ей на плечо, обнял сзади. Это дом, о котором он мечтал. И женщина, которая вдохнула в него жизнь. Да уж, по правде сказать, и ему самому подарила надежду на то, что будущее возможно. С Региной. Нужно только откупиться от Иды.

* * *

В другой раз ходили в кино, а после Рагнар проводил Регину до дома, попили чаю с её самодельными булочками. Честное слово, если бы она не училась на педагога, Рагнар бы решил, что пекарь — её призвание. Секреты Регина не раскрывала, лишь улыбнулась: «бабушкин рецепт».

Рагнар оставил у неё свою кружку, ту, что она подарила. «Буду пить чай здесь». Регина не возражала, одобрительно кивнула. Он предложил встретиться на выходных, но Регина сказала, что братишка приедет.

— Буду его развлекать, — мягко улыбнулась она.

Рагнар слегка смутился, решив, что он лишний. Если Регина пока не готова знакомить с семьёй, её право. Он понимал.

Регина заметила неловкую паузу и добавила:

— Что ты! Я буду только рада, если мы проведём время вместе. Познакомлю тебя с Эриком. Он тоже футбольный болельщик.

— Ого, интересно! И за какую команду он болеет?

Регина забавно наморщила лоб, припоминая.

— Русенборг. Папа равнодушен к футболу, мы с мамой, признаться, тоже. А Эрик в школьной команде играет.

— О, будет, о чём поговорить, — одобрительно кивнул Рагнар.

Эрик оказался славным парнишкой, немного робким и забавно-серьёзным. Высокий, крепкий и с такими же медовыми волосами и карими глазами, как у Регины. К сестре он, не стесняясь, лип — видно, что соскучился, и отношения у них тёплые.

На Рагнара поначалу глядел с опаской.

— Это мой парень, — просто представила его Регина, а Эрик смутился и, стрельнув по нему взглядом, пробормотал «Привет».

— Привет, Эрик, — Рагнар протянул ему ладонь, и Эрик, чуть помедлив, вложил свою. — Говорят, ты за Русенборг болеешь?

Эрик тут же оживлённо кивнул.

— Смотрел последний матч?

— Конечно! Ой, а вы… тоже?

— «Всегда вперёд!», — вскинув кулак вверх провозгласил Рагнар. — И можно на «ты», — сразу предложил он.

Эрик прямо засветился от радости. Верно, ему не терпелось обсудить матч с кем-то, кто заинтересован и в курсе дел.

Они легко нашли общий язык: болтали о футболе, о школе. А после обеда отправились в парк аттракционов. Эрик с родителями жил в небольшом прибрежном городке Хоммельвик, который находился в двадцати пяти километрах от Тронхейма. Виды там живописные, но развлечений не так чтобы много, особенно для десятилетнего мальчишки.

Гуляли они долго. Катались на колесе обозрения и «американских горках», ели «сахарную вату» и даже попробовали силы в тире. Безуспешно. Впрочем, вероятно, прицелы сбиты, а призы только замануха. Но было бы чему расстраиваться! Они славно провели время.

Вечером Рагнар отлучился ненадолго и сгонял в магазин футбольной атрибутики. Успел до закрытия. На память Эрику он подарил шарф их любимого клуба.

— Держи, братец, — ласково обратился он.

Эрик удивлённо распахнул глаза и восторженно выдохнул:

— Ух ты! Спасибо большое.

— Пожалуйста, — улыбнулся Рагнар.

Регина позвала пить чай.

— Рада, что вы поладили. Я и не сомневалась.

Рагнар поглядывал на Эрика и думал, что всего пару лет назад им было так же просто и легко с Хальфданом. Теперь же тот ощетинился колкой бронёй и не давал к себе подступить. Лёгкая нотка грусти повисла в воздухе, но Рагнар отмахнулся. Ну, правда, будто депрессивные мысли что-то могут исправить. Он и так делал всё, что в его силах.

Вечером он уехал домой к Ингвару. Болтали с Региной по телефону. Эрик передавал привет.

Через неделю снова в рейс. С Региной распрощались тепло, она приехала провожать в порт. Повисла на шее, поправила ему воротник куртки и вручила бумажный пакет с булчками, которые напекла в дорогу. Он источал чудесный аромат корицы и цитруса.

— Я буду скучать, — шепнула она на ухо.

Рагнар ласково погладил её по спине и поцеловал.

— Я тоже. Будем на связи, — постарался разбавить грустную ноту он.

Регина слегка кивнула и серьёзно отозвалась:

— Будем на связи.

* * *

Домой он вернулся уже к Рождеству, буквально за пару дней. Регина предложила справлять вместе. В рейсе они созванивались, были в курсе дел друг друга.

Рагнар купил подарки, навестил Ивара, которого Кира предложила отправить к дяде с тётей на праздники. Они со своим Свеном собирались в романтическую поездку сразу после Рождества. Рагнар понимал и не стал спорить. Созвонился с братом, и тот дал добро. Они с Линдой только рады: своих детей у них пока нет, но его сыновей всегда принимали с теплом. Хальфдан у них недавно гостил, но, конечно же, когда там не было Ивара. Пересекаться с братом он не желал.

С Хальфданом, как всегда сложно. Возле школы Рагнар его подкараулить не мог, потому что начались каникулы. Пришлось звонить на домашний и договариваться с Идой. Подниматься он не стал, встретились у подъезда, и Рагнар передал подарок.

Хальфдан вяло кивнул, сказал, что отправится в спортивный лагерь на праздники. Надо же! Ида в кои-то веки оторвала его от своей юбки и позволила поездку. Давно пора, парню тринадцать исполнится через пару недель.

— А ты с кем будешь справлять? — будто бы нехотя, спросил Хальфдан.

Рагнар не стал врать. Портить уже, кажется, нечего. Хальфдан и так разговаривает сквозь зубы и сторонится.

— С любимой женщиной.

— Строишь новую жизнь? М-м, ясно, — дерзко ответил Хальфдан. И слова-то, кажется, чужие, слишком взрослые для пацана.

Рагнар устал оправдываться и оборвал резко:

— Ты пока ещё мальчишка, и не знаешь, что такое любовь к женщине. Подрастёшь, сам поймёшь. Да, мы расстались с твоей матерью, не люблю я её больше. Так что, ты теперь всю жизнь будешь волком смотреть?

Хальфдан втянул воздух сквозь стиснутые зубы и мотнул головой. Коробку, обёрнутую праздничной бумагой, сунул ему в руки.

— Предатель! И не нужны мне твои подарки! И ты не нужен!

Он дёрнул дверь и рванул в подъезд. Пулемётной очередью простучали шаги.

Рагнар развернулся и с досадой сплюнул в снег. Одна радость — теперь хоть своими словами заговорил, а не Идиными.

Нет, он просто закрыл эту дверь. На время, не навсегда. Бесполезно доказывать что-то тому, кто тебя вовсе не слышит. С Олафом проходили.

* * *

Утром ходили на мессу с Ингваром, Линдой и Иваром. Хальфдан... Что ж, всё понятно, он и видеть его не хотел, не говоря уж о соблюдении семейных традиций.

Днём Рагнар завёз сына домой и поехал к Регине. У неё уже всё было украшено, в доме пахло цитрусом и хвоёй, а в духовке томились бараньи рёбрышки с картошкой. Регина открыла в фартуке, с обсыпанными сахарной пудрой ладонями. Потянулась к нему, держа на весу руки, чтобы не испачкать.

Рагнар прижал её к себе, такую домашнюю теплую, и звонко чмокнул в губы.

— Присоединишься к готовке? — весело спросила Регина. — Я тут кекс затеяла.

— Конечно, только руки помою, — легко согласился Рагнар и включился в праздничную суету.

В гостиной уютно бормотал телик, а они возились на кухне, включили радио. Рагнар дурашливо подал руку, а Регина подхватила, и они закружились под музыку.

Праздничный ужин удался на славу. После обменялись подарками. Рагнар вручил Регине книгу со старинными снимками города — долго выбирал, обошёл пару магазинов. Оглядел книжные шкафы и с заминкой добавил:

— Надеюсь, у тебя такой нет. С Рождеством!

Регина с радостью приняла подарок и стала рассматривать фотографии.

— Такой — нет. Спасибо, и тебя с Рождеством! — она подарила тёплый вязанный шарф насыщенного изумрудного цвета. — Сама связала, — немного смущённо призналась Регина. — Самое то для зимы.

Рагнар тут же нацепил, покрутился перед зеркалом, а после захватил Регину в объятья и закружил.

— Мне нравится: цвет приятный, и очень мягкий, — тронул край шарфа он. — Ты настоящая мастерица!

Регина заулыбалась, довольная. Вернулись в гостиную, выключили верхний свет и смотрели старые комедии. В полумраке мерцала гирлянда и трепетали огоньки свеч. Они целовались под звуки грохающего за окном салюта. Пили сладкий глёг.

— Я готова, — шепнула ему на ухо Регина.

Рагнар стиснул её в объятьях и заглянул в глаза:

— Уверена?

— Да, я хочу, чтобы это случилось с тобой.

Что ж, он ждал, и вот этот самый момент наступил.

— Ты — мой самый дорогой подарок, — выдохнул Рагнар, проложив дорожку из поцелуев вдоль шеи, ключицы и ниже. Нащупал молнию на платье и потянул вниз, избавив её от плена праздничного наряда.

Регина прильнула сладким поцелуем к его губам, легко провела ладонями по спине, а потом слегка неуверенно стала расстёгивать пуговицы рубашки. Здесь становилось чертовски жарко…

Говорят, «и целого мира мало». В эту ночь мир сузился до размеров одной комнаты, до одной женщины, горячей и трепетной, которую он держал в объятьях. И ничего больше не надо. Регина была целым миром, который он исследовал руками, губами… Всё остальное стало неважно.

* * *

Утром Рагнар встал пораньше, сварил кофе, пока Регина плескалась в душе. Она вскоре вышла в тёплом махровом халате и одарила робкой улыбкой и поцелуем.

Пили кофе с остатками вчерашних закусок. Регина мягко коснулась его ладони.

— Мы почти, как семья с тобой. Папа тоже встаёт раньше всех и варит по утрам кофе, — с одобрением и ноткой ностальгии заявила она.

— М-м, мы могли бы жить вместе. Кофе буду готовить я, даю честное слово, — с лёгким смешком предложил Рагнар.

Регина опустила ресницы, раздумывала всего мгновение.

— Переезжай ко мне. Ты так часто в разъездах… я бы не хотела упускать наше время вместе.

— Серьёзно? — на всякий случай спросил Рагнар.

— Более чем. А ты разве не хочешь?

Признаться, сомнения были. Не хотелось, чтобы та лёгкость, что держалась между ними всё это время, растаяла. Уж он-то прекрасно знал, во что может превратиться семейная жизнь. Но Регина, не Ида. С ней всё будет иначе.

Рагнар не стал медлить и кивнул. А через пару дней, и правда, перевёз вещи. Рюкзак, спортивную сумку и коробку с любимыми книгами и мелочами. Немного человеку нужно для счастья. Иногда только другой человек рядом.

Регина освободила пару полок в шкафу, с любопытством принялась изучать книги и отыскала для них место. А ещё поставила фотографии: Хальфдана, Ивара, Ингвара и, конечно, те, на которых они вдвоём.

Регина не давила, не заставляла забыть, она признавала, что у него есть прошлое, есть дети. И она позволяла им стать частью её дома, её жизни.

Рагнар предпочитал жить настоящим, но сейчас хотелось верить, что будущее тоже возможно. Вместе.

Новый тысяча девятьсот девяносто четвёртый встречали в узком семейном кругу. У Ингвара с Линдой — вчетвером. Ивар в этот раз остался с Кирой. Праздник прошёл спокойной и тихо. Линда с Региной хлопотали на кухне и, похоже, сдружились. Линда, при всей своей правильности, слово держала и об Иде молчала, только бросала порой на Рагнара укоризненные взгляды.

Ингвар, вероятно, был с ней солидарен, но держал своё мнение при себе. И, кажется, рад был, что у Рагнара наконец появилась женщина, с которой он счастлив.

Ночевали у них, утром поехали домой. Регина взяла его за руку в машине.

— Рагнар, я хотела поговорить…

Рагнар смотрел на дорогу, но бросил краткий взгляд на неё. Мелькнула даже тревожная мысль, что Линда всё-таки не удержалась и выдала всю правду об их браке с Идой.

— О чём?

Регина улыбнулась.

— Мама вчера звонила. Поздравили друг друга, и, в общем, она спрашивала, с кем отмечаю, чего домой не еду…

— А ты? — с любопытством спросил Рагнар.

Регина пожала плечами.

— Как есть, так и сказала, что с праздную с друзьями и с парнем.

— Х-мм, — задумчиво протянул Рагнар. — И что она ответила?

— Приглашала в гости. Может, и правда, съездим? Не волнуйся, они нормальные люди. Я всё объясню, они поймут.

— Стесняешься меня? — спросил напрямик Рагнар.

Регина покачала головой, и светлые локоны тяжёлой волной рассыпались по плечам.

— Конечно, нет. Иначе бы и не приглашала, — и тут же поддела с лукавым прищуром: — А ты боишься?

Рагнар дерзко дёрнул уголком губ.

— Я уже вышел из того возраста, когда боялся знакомства с родителями.

Если уж говорить начистоту, то его это никогда не смущало. Не с ними ведь жить. Ни с матерью Иды, ни с родителями школьной подружки… О чём волноваться? Жизнь с Олафом закалила.

Договорились, поехали на следующих выходных.

Родители Регины встретили слегка насторожено, а Эрик обрадовался. С ним они почти что друзья. Купили торт к чаю и цветы для матери. Регина подсказала, какие та любит. Рагнар преподнёс букет в знак вежливости.

С отцом нашлись общие темы — тот тоже, как выяснилось, заядлый рыбак. Здоровый мужик — настоящий медведь. Понятно теперь в кого Регина пошла.

Мать деликатно расспрашивала про работу, про детей. Естественно, это их настораживало, как и разница возрасте в двенадцать лет, но такта и вежливости хватало, чтобы вмешиваться в их жизнь. Рагнар придерживался обычной версии, что с Идой они в разводе. И сам почти в это верил. Остались формальности — бумаги, главное от неё откупиться.

После обеда Регина провела небольшую экскурсию по городу, показала свои любимые места. Эрик напросился с ними, играли в снежки.

Вечером поехали домой. Регина предлагала заночевать, но Рагнар отказался. Её мать будет гадать, где им стелить: по отдельности, как школьникам, или вместе. Регина для неё всё равно маленькая девочка, которая только-только выпорхнула из гнезда. И тут вдруг привела домой незнакомого взрослого мужика, у которого за плечами развод и двое детей.

Для первой встречи достаточно, ни к чему множить вопросы и создавать неловкость. Пусть привыкнут, что они с Региной теперь вместе.

Через неделю Рагнар снова отправился в рейс, и всё вернулось на круги своя. С Региной держали связь по телефону. Он отправлял открытки из портов, выбирал сувениры, и эти милые радости грели сердце. Дома его ждёт любимая женщина.

Когда остановились в Японии, Рагнар не смог удержаться от того, чтобы не купить новую модель Никона. Цифровой фотоаппарат! Да, дорого, но оно того стоит. Память бесценна.

Вернулся в начале мая, как раз к дню рождения Ингвара. Они всё в ремонте, в делах. Привели в порядок спальню и бывшую мастерскую матери, сделав из неё что-то вроде кабинета с книжными шкафами, полками с сувенирами и коллекцией пластинок брата.

Ингвар получил награду за службу, но, как обычно скромно умалчивал. Линда рассказала. Они оба выглядели счастливыми, но лёгкая нотка грусти всё же дрожала в воздухе, как ломкий осенний лист на ветру. Особенно горько она звучал в детской, которая пустовала, хотя ремонт там уже закончили. Линда тайком, стесняясь, рассматривала журналы, посвящённые уходу за младенцами. И замирала перед витринами детских магазинов. А в комнате обитал только большой плюшевый медведь и стоял диванчик, на котором иногда ночевал Ивар.

Ингвар таскал на плечах Ивара, который часто гостил у них, помогал скатиться с горки, которую установили саду, качал на качелях… Но Рагнар порой ловил его задумчивый печальный взгляд и молча клал ладонь на плечо. А подходящих слов подобрать так и не сумел.

— Вы могли бы усыновить… — предложил Рагнар, когда они однажды гуляли с Иваром на площадке.

Ингвар тяжело вздохнул и опустил плечи, провожая взглядом Ивара, который изучал препятствия в детском городке.

— Может быть… Мы обсуждали это, но пока не готовы.

Что ж, и это понятно. Все хотят своего ребёнка, который унаследует папины глаза и мамину улыбку или способности к математике.

Рагнар похлопал брата по плечу.

— Наверное, ваше время ещё не пришло. Для себя хоть поживёте, — попытался приободрить он.

Ингвар вежливо улыбнулся в ответ, и больше они этой темы не касались.

* * *

Кредит за машину удалось наконец выплатить. Рагнар открыл счёт и начал откладывать деньги, чтобы отдать Иде её проклятую долю. Ей ведь даром не сдался летний дом, да и машина ни к чему, водить она не умеет. Просто хочет испортить ему жизнь и не отпустит без боя.

Хальфдан совсем от него отдалился. Изредка говорили по телефону, но он отвечал сухо. Виделись у школы, Рагнар сводил его в кафе пообедать, но от кино Хальфдан отказался. Да и от любого другого варианта совместного отдыха тоже.

Что будет после развода, не хотелось и представлять. Но жить так дальше тоже невыносимо. С Региной у них, и правда, что-то получается. С ней будущее возможно. Семья, а не душная клетка.

С Региной они понимали друг друга, она дарила тепло и надежду, а не давила контролем и правилами. В быту с ней легко, в постели всё тоже устраивало. Она создавала уют, а он следил, чтобы дом был в порядке. Повесил на кухне полку для всех её любимых приправ, починил разболтанные дверцы кухонных шкафчиков, собрал новую кровать в спальню. Всё правильно, всё на своих местах. С Идой быт превратился в повинность — с Региной был в радость.

С Иваром Регина тоже легко поладила. Пацан тянулся к ней, а Регина, как ласковое весеннее солнце, дарила тепло им обоим. В мае Ивар пару дней гостил у них.

Кира к Регине отнеслась равнодушно:

— Я же не думала, что ты монахом вдруг станешь, — колко усмехнулась она. — С Иваром она хорошо обращается, а как вы живёте, мне знать неинтересно.

— Ивар к ней прикипел, — осторожно добавил Рагнар, побоявшись, что Кира начнёт ревновать — не его, а сына.

Кира пожала плечами.

— Он много о ней рассказывал. Я только рада, пожалуйста, если ей не в тягость возится с чужим ребёнком. Если у вас своих планов нет, заберёте на выходные?

Рагнар согласился без раздумий, а Ивар печальным взглядом проводил мать.

Рагнар усадил сына в машину и подмигнул:

— Не расстраивайся, разбойник. У мамы свои дела, но мы тоже круто проведём время, — пообещал он. — Давай лапу!

Ивар расстроенно поджал губы, но всё же хлопнул его по руке своей ладошкой. В этот раз Рагнар взял билеты в цирк, и Ивар, конечно, развеселился и позабыл о печалях. Ему нравилось смотреть на животных и фокусников.

Приехали домой, в их с Региной квартиру. Ивар сразу кинулся к ней в объятья, а Регина ласково прижала его к себе.

— Привет, солнышко. Как погуляли?

— Смотрели на тигров! А ещё там были клоуны, но они глупые, — разочарованно протянул Ивар.

Регина расспрашивала с интересом, пока Рагнар разогревал обед. А после обеда она предложила Ивару порисовать.

— Устала уже к экзамену готовиться. Надо голову перезагрузить, — пояснила она на ухо Рагнару. А Ивара весело спросила: — Помнишь, где альбом и карандаши лежат? Неси скорей, а я пока освобожу стол.

Ивар с готовностью кивнул и умчался в гостиную шуровать в ящике стола.

— Славный парень, — улыбнулась Регина. — У него твои глаза.

— Да-а, — задумчиво протянул Рагнар. — Кира говорит он такой же упрямый. Я посуду помою, ты отдыхай, — тут же предложил он и стал собирать со стола.

— Кира не… — видно, Регина подбирала формулировку поделикатней.

— Не ревнует, — поспешил успокоить Рагнар. — Вы друзья с Иваром, он даже тебя называет по имени, а не «тётя», как Линду.

Регина улыбнулась.

— Что верно, то верно.

Тут и Ивар подоспел, вывалил на стол принадлежности для рисования. Регина выделила по листу из альбома себе и ему, разложила карандаши в центре стола. Она рисовала вазу с цветами, а Ивар кораблик, бодро скачущий по волнам. Рагнар давно закончил с посудой, прислонился к кухонной тумбе и наблюдал за ними, наслаждаясь минутами тепла и покоя.

Регине удалось подобрать ключ к сердцу Ивара. А далеко не у всех это получалось. Кира говорила, что в саду ему не нравится, и он там ни с кем не ладит, дерётся. Настоящий разбойник! Ну, что поделать, какой уж есть.

Осенью в первый класс пойдёт, может, там с кем подружится.

* * *

После летних экзаменов отправились в первый совместный отпуск. Недалеко, в Швецию. На большее пока не хватало денег, но они славно провели время, изучая старинные улочки Стокгольма, его музеи и замки. Рагнар, конечно, делал снимки на новый фотоаппарат. Давно он не был так счастлив, и Регина, кажется, тоже.

Вскоре после отпуска он снова отправился в море. В этот раз ненадолго, успел вернуться к её дню рождения в конце июля. Регине исполнился двадцать один год. А ему в апреле стукнуло тридцать три.

Отмечали шумно, большой компанией. Регина пригласила родных и друзей, а ещё Ингвара с Линдой. Они стали одной семьёй.

После праздника поехали в летний дом вдвоём, устроили романтический вечер. Свечи зажгли, пили шампанское у камина и любили друг друга в отсветах тёплого пламени. А наутро снова встречали вместе рассвет. Это превратилось в их маленькую летнюю традицию.

Счастье было таким полновесным, что хотелось им поделиться. Рагнар решился озвучить то, что зрело в голове последние месяцы. Регина пила ароматный чай, сидя за столиком на террасе. Рагнар заключил её ладони в свои и заглянул в глаза.

— Я тебя люблю. Ты — моё солнце, я уже и забыл, что вдвоём может быть так хорошо.

Регина улыбнулась и ласково провела ладонью по его щеке.

— И я тебя люблю. Кажется, как будто мы с тобой уже целую жизнь вместе. И эта жизнь прекрасна.

Они помолчали, Рагнар прижался лбом к её лбу, поцеловал и поправил плед, наброшенный на плечи.

— Давай родим ребёнка. Я хочу, чтобы у нас с тобой появился общий малыш.

Регина удивлённо распахнула глаза, а после задумчиво приложила палец к губам.

— Я бы хотела ребёнка…

— Но? — уловив нерешительность в её голосе, подтолкнул Рагнар.

— Я только третий курс закончила. Думала сначала образование получить, на ноги встать…

— Никогда не бывает подходящего времени, — глубокомысленно изрёк Рагнар. — Но, если ты не готова, я пойму. Подождём.

Регина вновь задумалась и неуверенно улыбнулась.

— С другой стороны, не придётся сразу после учёбы уходить в декрет. Успею освоиться на новом месте.

— За тобой последнее слово, — не стал давить Рагнар.

Регина прикрыла глаза на мгновение, провела пальцем по линиям клетчатого пледа, а после проводила задумчивым взглядом птиц, вспорхнувших с яблоневых ветвей.

Рагнар затаил дыхание. Да, возможно, это был порыв, который она не оценит, отвергнет эту и идею и будет права. Это её жизнь, но, но… чёрт возьми, хотело бы, чтобы у них она стала общей не только по отпускам и праздникам между рейсами. Урывкам, моментами… а появилась настоящая семья. Их любви хватило бы на троих.

Регина долго молчала, и в какой-то момент он поймал её сосредточенный взгляд на своём лице, а она улыбнулась и сжала его ладонь.

— Попробуем, может, с первого раза ещё и не получится.

— Как Бог даст, — согласился Рагнар.

Однако в душе обрадовался. Не сложилось у него ни с Идой, ни с Кирой, теперь же всё точно получится.

Детство Хальфдана пролетело слишком быстро. То Ида его отталкивала, то сам он пропадал где угодно, только не с ними. С Иваром иначе — он был рядом, когда мог, но всё же дети так быстро растут. Хотелось испытать это снова: первая улыбка, первые шаги и первое «папа», от которого теплело на сердце. На этот раз не по случайности, не от бурного, но быстро угасшего романа, а вместе с женщиной, с которой он мечтал построить семью. Какая семья без детей?

* * *

В конце ноября Рагнар помогал брату и Линде с обустройством сада. Мостили дорожки декоративными камнями, а Линда украшала клумбы фигурками троллей и расставляла фонарики, чтобы вечером сад сохранял тёплый солнечный свет. Что сказать, при ней ожил и дом, и сад. И, главное, Ингвар обрёл опору и родственную душу. Они оба умели созидать.

Вечером Рагнар вернулся домой уставший, но довольный. Регина читала книгу в гостиной, но отложила, поднялась навстречу и обхватила руками за шею. Он чмокнул её в губы.

— Голодный? — спросила Регина. — Я ужин приготовила, сама ещё не ела, тебя ждала.

— Ага, они предлагали, но я хотел поскорее домой вернуться, — пояснил Рагнар. — Я в душ, а потом вместе поужинаем.

Регина кивнула. Оставила книгу на диване и пошла накрывать на стол. За едой говорили о мелочах: об учёбе, ремонте и прочем.

Регина вдруг замолчала и с загадочно улыбнулась.

— Есть новости.

Рагнар отхлебнул чай и расслабленно откинулся на спинку стула.

— Какие? Не томи.

Регина чуть помолчала и коснулась его руки.

— У нас будет ребёнок! Я сегодня ходила к врачу, и вот…

Рагнар прижал её ладонь к губам, задержал на миг, а после опустился на колени и стиснул её ладони.

— Ты — чудо! Я очень рад. Обещаю, что мы будем счастливы! — в порыве чувств выпалил он.

Регина тепло улыбнулась и провела ладонью по его волосам.

— А я и не сомневаюсь.

— Выходи за меня. Кольца нет, извини, — смущённо откашлявшись, добавил Рагнар. — Но скорое будет.

Регина мягко рассмеялась и потянулась к его губам, подарила лёгкий поцелуй.

— Конечно, я согласна. И поднимайся уже, а то я чувствую себя неловко.

А дальше они пили чай и строили планы на будущее. В какой комнате сделать детскую, и когда сыграть свадьбу.

Кольцо он купил пару недель спустя. Серебряное, неброское, но красивое, с маленькими бриллиантами. И подарил, как обещание того, что с Региной у них действительно всё получится. Появится ребёнок, и свадьбу сыграют, как полагается. Нет из жалости и безысходности, а от счастья и по любви.

Весной девяносто пятого Рагнар делал ремонт в маленькой комнате. Красил стены в приятный лимонный и салатовый цвет. Регину на выходные отправил к родителям, чтобы краской не дышала.

По возвращении встретил её на вокзале, и они пешком прогуляли до квартиры. Врачи говорили ей больше ходить.

Заглянули по пути в магазин, в отдел детских товаров. Регина выбирала одёжки. Рагнар засмотрелся на разные самокаты и машинки-каталки. Знали уже, что будет мальчишка. Рагнар бы и дочке обрадовался, но так уж вышло, что получаются у него одни пацаны.

Прикупили пару мелочей, присмотрели кроватку, а когда вышли из магазина, Регина многозначительно протянула:

— Мама, конечно, интересуется, когда свадьба…

Рагнар вздохнул.

— Да хоть сейчас, но… Денег пока нет.

Регина махнула рукой, чмокнула в щёку.

— Я ответила, что осенью или зимой. Сейчас я сама не готова. Хочу красивое платье, и не выглядеть, как слон. Родится малыш, приведу себя в порядок… Вся жизнь впереди.

— Зимой будет красиво, — согласился Рагнар. — Кредит за машину выплачу, устроим праздник, как полагается.

На душе было гадко от того, что приходилось ей врать. И если бы Регина настаивала, он, пожалуй, постарался бы выкрутить побыстрее, отвязаться от Иды… Но разве с Идой когда-то бывало просто? Регина своей добротой и поддержкой, безграничным терпением вселяла уверенность, что в этот раз всё получится иначе.

Когда вернулись домой, Рагнар похвастался свежим ремонтом. Регина оценила, сказала, что завтра повесят шторы. Она уже присмотрела.

Пожалуй, это было лучшее время: без спешки, без давления и ссор, а с планами и надеждами, которые они разделяли.

С Идой всё было иначе. Второпях, на нервах, они часто ругались, и она всё время плакала. Притом, что от грустных фильмов, что от умиления над малышами в колясках. Учёба, экзамены, денег было впритык... Нет, хорошее тоже случалось, но затёрлось на фоне общего хаоса и финансовых трудностей. А ещё Идина мать приезжала и высказывала, какие они криворукие, ленивые неумёхи.

Родители Регины оказались тактичны. Навещали, привозили фрукты, покупали витамины и книги по уходу за ребёнком, подарили коляску. Поддерживали и одобряли: выбор имени и подготовку детской, и то, как им удаётся со всем справляться. Пожалуй, лучшие тёща с тестем, которых можно только представить. Что ж, ещё не поздно начать с чистого листа, и построить семью, о которой он когда-то мечтал.

Ивар снова у них гостил. С интересом рассматривал кроватку, которую Рагнар собрал на днях, и погремушки. Рагнар подошёл к сыну, мягко положил тому ладони на плечи и объявил:

— У тебя скоро появится брат.

Ивар выглядел задумчивым и серьёзным.

— Как это?

Регина заглянула в комнтау, а Ивар обернулся.

— Ну-у, ребёнок растёт у мамы в животе, пока не придёт время появиться на свет, — ненадолго задумавшись, пояснил Рагнар.

— А как он туда попадает? — нахмурился Ивар.

У Регины, и правда, уже округлился живот, при её телосложении не слишком явно, но всё же заметно.

— Ты что, его съела? — Ивар испугано отступил и прижался спиной к нему.

Регина рассмеялась и наклонилась к Ивару, чтобы поймать его взгляд.

— Вовсе нет, малыш.

Рагнар развёл руками из-за спины Ивара. К дальнейшим расспросам он, признаться, не подготовился. Регина слегка усмехнулась и качнула головой.

— Когда мужчина и женщина друг друга очень сильно любят, этой любви становится так много, что из неё появился малыш. Растёт сначала, как семечко в животе у мамы, а потом становится похож на маленького человечка. И в один прекрасный день мама едет в больницу, и там врачи помогают новому человеку появиться на свет, — терпеливо и без лишних деталей пояснила Регина.

— М-м, ясно, — Ивар надолго задумался. Отошёл и стал перебирать игрушки для малыша. Благо, информации ему пока хватило.

— Этому вас учат в педе? — усмехнулся Рагнар, обняв Регину за талию.

Регина покачала головой.

— Я импровизировала. И это ты ещё у нас опытный отец!.. — укорила без издёвки, с лёгкой иронией и шутливо взъерошила ему волосы.

— Ну извини. Хальфдан не спрашивал. Я как-то растерялся.

— Мы же команда, — поддержала Регина.

А Рагнар с лёгкой улыбкой кивнул и добавил:

— Семья.

Ивар пока больше новых вопросов не задавал. Увлечённо рассматривал фотографии в альбоме, забравшись с ногами в кресло. А Регина, мимолётным движение пригладив ему волосы, рассказывала кто есть кто. Рагнар же объявил, что сходит за тортом. Сегодня не праздник, обычный день, но хотелось побаловать родных. Почему нет? Ивар любит сладкое, и Регина тоже.

Про брата Ивар пока не расспрашивал, но Рагнар твёрдо решил, что не будет тянуть со знакомством. С Хальфданом он этот момент упустил и, похоже, безвозвратно. С Иваром такого не повторится.

В конце марта Рагнар снова отбыл в рейс. Звонил так часто, как мог, и отсылал открытки. Регина загадочно сообщила, что дома его ожидает сюрприз. Как выяснилось, открытки она тоже собирала, и по возвращении вручила ему целую пачку. Отправлять-то бессмысленно — пока дойдёт, они уже покинут порт.

Наступил июнь. Однажды, проходя мимо детского магазина, Рагнар заметил на витрине игрушку. Маленького жёлтого медвежонка в пижме и ночном колпаке. Не удержался, купил и принёс домой. Устроил его в детской кроватке, а Регина одобрила: «Пусть ждёт хозяина». Малыш должен был родиться в августе.

Пару недель решили провести на природе — поехали в летний дом. Благо, у Регины начались каникулы, а у него отпуск. Купались, жарили рыбу на гриле и лакомились свежими ягодами, а ещё гуляли по берегу, наслаждаясь свежим морским воздухом, и любовались закатом над фьордом.

Регина вдруг ойкнула и приложила его ладонь к большому уже животу.

— Пинается. Ему тоже здесь нравится.

Рагнар улыбнулся и гордо добавил:

— Сильный парень! Может, футболистом станет?

— Как знать… — задумчиво протянула Регина.

* * *

Это был обычный летний день. Регина изучала конспекты, готовилась к сессии, а Рагнар читал книгу, устроившись на диване в гостиной. Каждый занят своим делом, но всё же рядом, вместе. Регина порой бросала на него тёплый взгляд и сдувала со лба волосы, которые лезли в глаза. Рагнар отыскал на столике резинку и протянул ей. Она благодарно кивнула.

Тёплый ветер надувал парусом тюль и доносил свежий цветочный аромат, от вазы, стоящей на подоконнике. Регине было приятно дарить цветы — просто так, без повода, просто потому что хотелось поднять ей настроение. Она тоже баловала его всякими мелочами: закладкой для книг или новой рубашкой. Всё это было так естественно и по-настоящему и, признаться, в новинку.

С Идой никогда у них не было такой трепетной связи, заботы и взаимопонимания. А в семье, так, наверное, и должно быть.

Вспомнилось, как мать отцу рубашки наглаживала, форму, заваривала чай по вечерам. А Олаф, ну, дарить заботу он никогда не умел — лишь принимать. Неужели ему не хотелось сделать что-то приятное в ответ? Цветы он, правда, преподносил матери на празники, а та с радостью принимала, хвасталась даже. Разбираться в их отношения Рагнар, конечно, не собирался. К чему ворошить прошлое? И, сосредочился вновь на сюжете книги.

Звонок на мобильный разрушил хрупкую тишину. Рагнар взглянул на экран и вышел на кухню, чтобы не мешать Регине заниматься. Няня Ивара звонила. Кира дала его номер и Ингвара на всякий случай. Обычно она не беспокоила. Случилось что? Может, до Киры не может дозвониться? В лесу, в горах или где она там пропадает, обычно связи нет.

Рагнар ответил на вызов и услышал то, что разделило день на «до» и «после». Старушка-няня сбивчиво сообщила, что с Кирой случилась беда. Погибла в походе, утонула. Полиция приходила утром. А Ивар… Он пока с няней, но мать уже не вернётся.

Рагнар собирался в спешке.

— Ты куда? — растеряно спросила Регина, оторвав голову от тетради.

— М-м, потом объясню, — натягивая кроссовки, отмахнулся Рагнар. Сам ещё в голове не уложил, что стряслось. Но Ивар там один, надо ехать. — Прости, мне нужно уйти.

Регина поднялась и проводила его встревоженным взглядом.

— Всё вечером! — крикнул Рагнар, уже распахнув дверь.

Пока ехал в машине, в голове роилась куча вопросов. Кира хорошо плавала, с чего вдруг? Сказала ли няня Ивару? Как он?

В Кире было столько жизни, она всегда дышала полной грудью и не упускала ни минуты, ни «глотка свежего воздуха». И то, что её вдруг не стало, осознать не получалось.

Он слегка превысил скорость и пропустил светофор. Твою мать! Теперь ещё штраф платить. Однако добрался быстро, поднялся в квартиру и замер перед знакомой дверью. Тряхнул головой, пытаясь отбросить эмоции и взять себя в руки, и вдавил кнопку звонка.

Открыла няня — милая старушка в цветастом платье.

— Здравствуйте, Рагнар.

— Здравствуйте. Ну, как он? — сразу спросил Рагнар, заглянув в комнату.

Няня покачала головой:

— Я ничего не говорила. Ивар был в школе, когда они пришли.

Рагнар кивнул. Отчасти, то, что Ивар не знает, принесло облегчение. Самому надо сначала разобраться, как-то уложить в голове эту мысль, а потом уж думать, как сказать сыну.

— Так вы останетесь? Я уже задержалась, мне нужно идти.

— Да-да, — поспешно согласился Рагнар. Чужой человек, понятное дело, у неё своя жизнь и сидеть бесплатно она не обязана. Он расплатился, накинул за хлопоты, и выяснил, что Кира должна была вернуться сегодня рано утром. Сейчас уже за полдень.

Ивар сидел в комнате, расставлял солдатиков на столе и громко озвучивал команды и взрывы. Игрушечный танк слетел на пол.

— Бах! — довольно воскликнул Ивар.

Рагнар попытался состроить непринуждённый вид и нацепил улыбку, протянул к сыну руки.

— Привет, разбойник! Как ты тут?

Ивар обрадовался, побежал к нему. Рагнар подкинул его в воздух и закружил. Ивар радостно завопил.

— Я буду истребитель!

Вспомнилось, как играли с Хальфданом.

— Твой старший брат тоже любил играть в самолёт, — печально протянул Рагнар и поставил сына на диван.

Ивар, растрёпанный и весёлый, на миг посерьёзнел. Видно, уловил грустную ноту в его голосе.

— Теперь больше не любит?

— Теперь он совсем большой, вырос уже из игр, — уклончиво ответил Рагнар.

— Ты нас так и не познакомил… — слегка расстроенно напомнил Ивар.

— Всему своё время.

Ивар обиженно надул губы, а Рагнар поспешил сменить тему:

— Ты голодный?

— Не-а. Ханна меня кормила.

— Хорошо. Как в школе дела?

— Скучно-о-о… — протянул Ивар. — А скоро мама приедет? Она обещала сегодня, сказала, чтобы мы пойдём в кино.

Рагнар с досадой поджал губы. Да, глупо было надеяться, что Ивар не спросит. Он взял сына за руки, поймал его взгляд. В серых глазах Ивара скользило нетерпение и лёгкое недовольство.

— Такое дело, разбойник, маму срочно вызывали в командировку. Ей придётся уехать на время.

Ивар недоумённо заморгал.

— Что это — ко-ман-ди-ров-ка?

Рагнар пояснил.

— Давай сходим в кино, ты ведь хотел?

Ивар с готовностью кивнул.

— А мама, когда приедет? Она не звонила…

— Ну, у тебя телефона нет, она мне позвонила, — всё глубже погружаясь в пучину лжи, заявил Рагнар. Будто бы она не могла позвонить на домашний!

Ивар, к счастью, не стал допытываться. Привык, видать, что для Киры не главный.

Они сходили в кино, как раз вышел новый мультик про ездового пса на Аляске. Ивар отвлёкся, мультик ему понравился, и он с восторгом обсуждал сюжет. Рагнар купил мороженое, а после они отправились на детскую площадку. Пока Ивар качался на качелях и лазал по лесенкам и горкам, он пытался привести мысли в порядок.

Вечер наступил слишком быстро. Ивар уже устал и проголодался, запросился домой. Солнце оранжевыми всполохами подсвечивало крыши и отражалось от окон.

Ивар потянул за руку, а Рагнар отстранённо кивнул и поднялся с лавки.

— Устал? Всё, идём домой.

— Может, мама уже приехала? — с надеждой предположил Ивар и ускорил шаг.

— Вряд ли она так быстро вернулась, — попытался мягко возразить Рагнар.

Поднялись в квартиру. Ивар заглянул в ванную, на кухню и разочарованно замер в центре комнаты.

— Мамы нет… — расстроенно выдохнул он.

Рагнар походя потрепал его по голове, времени на раздумья не оставалось. Что делать с Иваром?

Он бы забрал его домой к ним с Региной, но сейчас точно не лучшее время. У неё давление скачет, отёки — лишние нервы ни к чему. А с Иваром много хлопот. Да и согласится ли Регина? Одно дело выходные — другое взять насовсем. Ему скоро в рейс, а ей рожать в августе. Взвалить на неё ещё и Ивара было бы просто по-свински.

И как Ивар отреагирует на смерть матери? Нет, сейчас Рагнар не готов был рисковать и выбрал надёжный вариант. Позвонил брату, объяснил в двух словах. Сказал, что Кира в отъезде надолго.

Рагнар покидал вещи сына в рюкзак, они спустились к машине.

— Поедем к дяде Ингвару, — сообщил он. — Проведёшь каникулы у него.

Ивар удивился:

— Так школа ещё не закончилась.

Рагнар махнул рукой. Что там, пара недель — конец первого класса. Нестрашно пропустить.

— Считай, что у тебя каникулы наступили раньше.

Ивар неуверенно улыбнулся, будто бы чувствовал, что что-то не так.

Ингвар с Линдой, конечно, не отказали, обрадовались Ивару, но вопросы возникли. Рагнар рассказал уже после того, как уложил сына спать.

Линда заохала, Ингвар потрясённо качал головой.

— Такая молодая… даже не верится. Ты сам как?

Рагнар пожал плечами.

— Да я ничего, в порядке. Ивар пока не знает…

Линда кивнула и сочувственно стиснула его запястье.

— Конечно, подберём подходящий момент. Тут нужно осторожно.

На том и порешили. Рагнар поехал домой. Регине выдал ту же версию, что и Ивару. Не про командировку, конечно. Выдумал, что у Кира какая-то конференция в Осло. Пришлось срочно уехать, а за Иваром некому присмотреть. Топкая трясина лжи затягивала глубже с каждым днём.

* * *

На похороны Рагнар отправился один. Ивар слишком маленький, не стоит ему смотреть, пусть лучше запомнит мать живой. Рагнар простился с Кирой на кладбище, возложил цветы. На поминки не остался. Её друзей он знать не знал, родню тоже, а мать даже на похоронах умудрилась произвести впечатление отъявленной суки. Винила Киру, что сама себя довела, и мать не пожалела. «Нечего было шляться по лесам да горам». Парень Киры пытался её урезонить и какая-то дальняя родственница, тётка что ли, двоюродная.

Смотреть, чем дело кончится, он не стал. Поехал в бар, пропустил пару стаканчиков в одиночестве. Славная была баба, с огоньком, жаль, что так быстро сгорела.

Гулял по набережной, вспоминал, как познакомились, поход этот, палатку… Кира умела жить!

Через пару дней после похорон позвонили из опеки, спрашивали, намерен ли он забирать ребёнка. Рагнар даже слегка разозлился с похмелья. Ивар его сын, плоть и кровь. Какие могут быть варианты? Не бабкой же этой чокнутой его оставлять. Да та, о нём, похоже, даже не знает. Плевать! Захотела бы Кира, сама познакомила. Она так решила, уж ей лучше знать свою мать.

Рагнар собрал документы за неделю, явился в опеку, и в общем, уладил всё быстро. Других претендентов даже и не возникло. Никому из Кириной родни Ивар даром не сдался.

Квартиру Кира снимала. Нужно было освобождать. Рагнар заехал, взял у няни ключи и собрал остатки детских вещей, а фотоальбом и старый компас, что пылился за стеклом книжного шкафа. Пусть Ивару будет память о деде, которого он не успел узнать, Кира хранила… Значит, отец ей был дорог.

Рагнар огляделся, подумал, надо ли взять для Ивара что-то на память о матери. Гитару, может? Да ну, только место будет занимать. А если Ивар, как подрастёт, захочет научиться, так она уже рассохнется.

Кира иногда подвеску носила — янтарь в огранке из золотых солнечных лучей. Она лежала маленьком столике у дивана, Рагнар наткнулся и сунул в карман. С двоюродной сестрой Киры договорились, что ключи он бросит в почтовый ящик. Вот и всё. Рагнар в последний раз оглядел комнату и понял, что, кажется, отпустил. Кира прожила, хоть и короткую, но яркую жизнь. Остались воспоминания, снимки, и, главное — их сын.

Через неделю снова в рейс. Хотелось вернуться к рождению малыша, и разобраться со всем он просто не успевал.

* * *

В море время проходит быстро. Полтора месяца пролетели, как один день. Регина родила мальчика четвёртого августа. И в этот раз Рагнар застал первые дни жизни своего сына. Малыш родился здоровый и крепкий. Имя они давно придумали. Убба — что на древнескандинавском означало «гордость и процветание».

Примерно через неделю после выписки стали понемногу приглашать гостей. Родителям Регины, разумеется, первым выпала честь познакомится с внуком. В отличии от Олафа, те были счастливы и налюбоваться не могли, затискали малыша.

А на следующих выходных пригласили Ингвара с Линдой и Ивара. Линда, само собой умилялась, попросила подержать Уббу на руках.

— Какой он прелестный! — восхищалась она. — Вам с Рагнаром повезло, — обратилась она к Регине.

Регина заулыбалась.

— Да, он настоящее чудо.

Ингвар тоже своим вниманием малыша не обделил. Когда первые восторги утихли, склонился над колыбелью и погладил крошечный кулачок, а Убба цепко схватил его за палец.

— Славный парень, — гордо провозгласил Ингвар, и на лице его расцвела улыбка. — Поздравляю!

Ивар тихо сидел в кресле, вертел в руках медвежонка, которого Рагнар купил для Уббы. Рагнар заметил, как тот отстранён, и поспешил выяснить, в чём дело.

— Всё в порядке, сынок?

Ивар отложил игрушку и выло кивнул.

— Расстроился, что столько внимания ему одному? — предположил Рагнар и указал подбородком на колыбель.

Ивар дипломатично пожал плечами.

— Ты тоже таким был. Мы с твоей мамой были счастливы, когда ты у нас появился, — уж он-то точно был рад, да и Кира, помнится, тоже. — Пойдём, познакомишься с братом, — позвал Рагнар и подвёл Ивара за руку к колыбели.

Ивар смотрел сосредоточено, с интересом, а Убба кряхтел в колыбельке и хлопал глазами.

— Убба, это Ивар — твой старший брат, — представил Рагнар и дал им немного времени поразглядывать друг друга, а после спросил у Ивара: — Ну, как тебе?

Ивар задумчиво склонил голову набок, шевельнул плечом.

— Он на медведя похож.

— Разве? — удивился Рагнар. — Он ведь такой маленький.

Ивар рассмеялся и подхватил игрушку из кресла.

— На этого! М-м, мне нравятся медведи.

Рагнар с улыбкой растрепал ему волосы.

— Вот и славно. Уверен, вы подружитесь.

Уже вечером, когда гости засобирались домой, Ивар вдруг порывисто прижался к нему, уткнулся головой в бок.

— Я хочу с тобой! Остаться…

Рагнар переглянулся с Региной, и та кивнула.

— Конечно, пусть ночует.

Договорились с Ингваром, что Рагнар привезёт Ивара через пару дней.

Когда укладывались спать, Ивар запросился с ним. Регина понимающе кивнула.

— Я всё равно с малышом в детской. А вы разбирайте диван и ложитесь в гостиной.

Ивар прыгал на диване и мешал застилать. Рагнар поймал его и закинул на плечо, покружил.

— Давай-ка, разбойник, постой спокойно хоть пару минут. Я сказку тебе расскажу, а ты ложись.

Сказки Ивар любил, поэтому мигом притих и бухнулся на диван, когда Рагнар расстелил постель. Рагнар улёгся рядом, гладил его по голове и рассказывал про «Кота в сапогах». Когда Ивар почти уснул (по крайней мере, так казалось), Рагнар осторожно поднялся. Ивар мигом встрепенулся — сна ни в одном глазу.

— Папа, а почему мама не звонит?

К этому вопросу Рагнар оказался не готов. Растеряно взъерошил волосы и пожал плечами.

— Не знаю, Ивар, может, телефон потеряла. Или связи нет, всякое бывает, — осторожно ответил он.

Ивар напряжённо молчал, уставившись на него.

— Когда она приедет?

Рагнар вздохнул:

— Скоро. А ты спи, поздно уже.

Ивара кое-как удалось уложить, а сам он ушёл на кухню. Курил и думал о том, что делать. Чем больше проходило времени, тем сложнее было сказать правду. И от этой правды не отмахнуться, как от назойливой мухи. Ивар хочет знать, что случилось с матерью. А Рагнар не хотел оказаться тем, кто причинит ему эту боль. Сказанное уже не исправить, назад не вернуть. А пока можно хотя бы притворяться, что всё хорошо.

Через день Рагнар отвёз Ивара к брату. Там уже Линда начала наседать: скажи, да скажи. Сколько можно тянуть? Он уже думает, что мать его бросила.

Рагнар собрался с духом и всё же решился. Отвёз Ивара на кладбище, показал могилу матери и попытался объяснить, как смог.

— Человек есть душа и тело. Об этом тебе в школе рассказывали? — дымя сигаретой инервно покашливая, спросил Рагнар.

Ивар пожал плечами и уточнил:

— Мама теперь на небе?

Рагнар кивнул с облегчением, погладил сына по голове. Ивар сам подсказал, что хочет услышать, и он подтвердил.

— Да. Видишь, какой ты умный! Пойдём, попрощаться надо, — он взял Ивара за руку и повёл вдоль мощёных камнем дорожек.

Поначалу казалось, что они нащупали тонкую нить взаимопонимания. Рагнар уже и обрадовался, какой сообразительной у них с Кирой пацан. Но рано! Ивар здорово распсиховался, всё утверждал, что матери здесь нет. Упёрся и сказал, что хочет домой, в ту квартиру, где они с Кирой жили. Рагнар пытался убедить, что нет там её, но Ивар не слушал.

Пришлось скататься и убедиться, что там живут чужие люди. И оказалось, что вовсе не так страшно было, когда Ивар кричал. Хуже стало, когда он вдруг сник и замолчал.

Рагнар не придумал ничего лучше, чем порадовать его игрушкой. Купил катер на пульте управления. Привёл Ивара в парк и попытался заинтересовать игрой. Ивар поначалу смотрел отстранённо, а после всё же включился и попросил пульт — хотел сам управлять.

Буря, кажется, миновала. Теперь пора рассказать Регине. Не может же Ивар вечно жить у Ингвара. Линда, хоть не была против, но говорила, что пора принять решение. Парню скоро в школу, надо документы оформлять.

Рагнар решил не откладывать в долгий ящик и в этот же вечер обсудить всё с Региной. Отвёз Ивара к брату, сам же поехал домой. Купил цветы, чтобы поднять Регине настроение, и долго мялся, не решаясь нажать кнопку лифта. Назад пути уже не будет.

Дверь он открыл своими ключами. Регина укачивала Уббу, тот, похоже, только уснул, и она приложила палец к губам.

— Я чай пока сделаю, — шепотом сказал Рагнар, чтобы не разбудить сына.

— Сейчас подойду, — в том же тоне ответила Регина.

Рагнар поставил цветы в вазу, заварил чай. Регина уложила Уббу и вскоре появилась на кухне.

— Какие красивые! — восхитилась она пушистыми розовыми пионам и наклонилась к вазе. — А запах… чудесный. Спасибо, — Регина чмокнула его в щёку и устроилась за столом.

Рагнар выдержал паузу, помешал сахар и поднял взгляд на Регину.

— Как погуляли с Иваром? — спросила она, взяв палочку пастилы из конфетницы.

— Да-а, в этом всё и дело, — невпопад ответил Рагнар.

Регина нахмурилась и, похоже, встревожилась.

— Помнишь, мне надо было уехать? В июне ещё. Позвонили, и я сорвался, сказал, что потом объясню…

Регина неуверенно кивнула, кажется, не понимая, куда он клонит.

— Короче, Кира не в командировке, не на конференции. Мне няня звонила в тот день. Кира умерла, а Ивар остался один, вот так, — развёл руками Рагнар. — Я тебе не сказал, извини, боялся тебя волновать.

Регина приложила ладонь к груди, покачала головой.

— Боже мой! Что случилось?

Он пересказал. Купалась, ногу свело. Сказал и про похороны, на которые Ивара не взял.

— Так Ивар до сих пор не знает? — потрясённо покачала головой Регина.

— Сегодня ему сказал.

В двух словах Рагнар описал их поездку на кладбище, и то, как Ивар воспринял известие о смерти матери.

Регина посочувствовала:

— Бедный ребёнок… — немного помолчала, расчерчивая скатерть чайной ложкой. — Рагнар, да сказал бы мне сразу, мы ведь семья. Как без доверья? — мягко упрекнула она.

Рагнар устало вздохнул.

— Прости.

Регина взяла его за руку.

— Что было, то было. Понимаю, что ты хотел, как лучше. Ну а что же с Иваром?

— Я хочу, чтобы он жил с нами, — решился озвучить Рагнар.

— Я вовсе не против, — поддержала Регина. — Убба пока побудет с нами в комнате, а детскую подготовим для Ивара.

— Серьёзно? Ты даже не сомневалась? — удивлённо вскинул глаза Рагнар.

Регина пожала плечами.

— Ивар твой сын, такой же, как и Убба. Он часть семьи.

Как будто гора с плеч пала. Рагнар выдохнул, а после заключил Регину в объятья, поцеловал, а та мягко провела ладонью по его волосам.

— Мне жаль Киру. Такая трагедия… Но Ивар не должен чувствовать себя брошенным, он и так пережил смерть матери. Купим кровать в детскую, поставим стол, место для вещей и игрушек хватит им двоим. Давай привезём Ивара к нам, — предложила Регина. — Скоро осень, его нужно в школу устроить.

Рагнар кивнул.

— Да… только, давай я вернусь из рейса, отпуск будет долгий, тогда его и заберём.

— Почему не сейчас? — удивилась Регина.

— Как ты будешь с двумя одна? Убба совсем маленький, Ивара надо водить в школу… Я с братом поговорю, уверен они не откажут. Пусть Ивар погостит ещё пару месяцев.

Регина, помедлив, согласилась. Так будет проще. Ивар привык к дяде и тёте, да и про Киру теперь знает. Можно спокойно собрать документы, подготовить место для школьника.

— А что же со школой?

— Переведём потом поближе к дому.

Регина, кажется, была не согласна, но всё же сказала:

— Посреди учебного года? Но тебе решать, ты же отец.

Вот и всё, гроза миновала, а буря задела тёмным крылом, но прошла стороной.

Последние дни перед рейсом Рагнар возился с малышом. Гулял, менял подгузники, кормил из бутылочки, когда Регина отлучалась. А вечерами с Региной вместе купали сына в маленькой ванночке.

Убба, на удивление, спокойным парнем получился, и даже по ночам хорошо спал. Любил наблюдать за мобилем, который повесили над кроватью, и слушать колыбельные Регины. А ещё Убба засыпал у него на груди, когда Рагнар смотрел телевизор, лёжа на диване, и тихонько поглаживал сына по спинке.

Такого тепла и покоя Рагнар давно уже не испытывал, а, может, и вовсе никогда.

В последний день перед рейсом Регина укачала сына, и они вдвоём любовались им, обнявшись у колыбели. В душе теплилась надежда, что вот она — новая страница в жизни, написанная счастливым пером. Но вдалеке предупреждающе грохотал гром. Не все тайны ещё раскрыты. Как там говорила Линда? «Правда — путь к свободе». Так вот, Рагнар до конца этот путь ещё не прошёл. Остался последний самый трудный шаг — разорвать отношения с Идой, и сделать так, чтобы ложь о разводе превратилась в правду.

Ночью спалось плохо. То ли из-за грозы, то ли из-за всех навалившихся тревог. Рагнар поглядывал, как Убба мирно сопит в кроватке, закинув кулачки за голову. Как Регина во сне обнимает подушку, а разметавшиеся волосы золотым облаком окружают её голову, словно корона. И уезжать не хотелось. Но море звало, и противиться его гласу Рагнар не умел.

Утром снова накрапывал дождь, противный, колючий и мелкий. Ингвар с Иваром приехали в порт провожать. Ивар выглядел задумчивым и непривычно серьёзным. Рагнар не нашёл слов утешения, просто прижал сына к себе и пообещал, что привезёт подарок из плаванья. Накинул ему капюшон на голову, укрыв от дождя.

— Давай, разбойник, хорошо учись в школе и слушайся дядю с тётей.

Ивар только вздохнул, взял за руку и потёрся щекой о его куртку.

— Ты только возвращайся, ладно?

Рагнар присел перед ним на колено и заглянул в глаза.

— Конечно, вернусь, не переживай, — поцеловал в лоб на прощание и поднялся по трапу. Помахал им с корабля, а Ингвар и Ивар махали в ответ.

Через два месяца он вернётся, и они с Региной сыграют свадьбу, заберут к себе Ивара. Придётся взять кредит, чтобы отвязаться от Иды. Хватит! Пора начинать новую жизнь и оставить все цепи в прошлом.

Десятого октября Ивару исполнилось семь. Рагнар был в рейсе, звонил с корабля, поздравил, но долго поговорить не вышло. Пабло примчался и, активно жестикулируя сообщил, что котёл закипел и вот-вот случится «большой ба-бах». Пришлось срочно мчаться вниз и принимать участие в спасательной операции, которой руководил Дед. К счастью, успели вовремя и «играть в пожарных не пришлось». Но с поломкой надолго застряли в порту. Ждали, пока запчасти прибудут.

Про сына Рагнар вспомнил только вечером. Однако, он с ног уже валился от усталости и с небывалым облегчением упал на кровать. Стать «воздушным судном» им точно сегодня не грозит. А Ивар, верно, давно уже спит.

С задержками прибыли на родную землю лишь в начале ноября. Рагнар хотел из порта ехать сразу домой, спешил на атобус. Соскучился по Регине, по Уббе. Малышу уже третий месяц пошёл, и он, должно быть, такой славный. Научился улыбаться, и что там ещё?

Додумать Рагнар не успел: телефон разразился назойливой трелью. Какой-то неизвестный номер.

Остановившись в тихом переулке, который вёл к автобусной остановке, Рагнар прижал трубку плечом к уху.

— Слушаю, — а в это время отыскал в куртке сигареты и зажигалку.

— Здравствуйте, Рагнар. Это Оливия Хауген — учительница Ивара.

Рагнар скорчил недовольную гримасу, которую Оливия, конечно же, не могла видеть. Когда звонит училка сына, это практически в ста процентах случаев означает, что хвалить их обоих она не намерена.

— С Иваром в школе произошло происшествие… Не волнуйтесь, с ним всё в порядке! — несколько нервно воскликнула она. — Но я настаиваю на приватной беседе.

Рагнар выругался про себя. Если что-то серьёзное, училка бы, наверное, сразу сказал. Наверняка Ивар снова с кем-то подрался или горшок цветочный расколотил. Такое уже бывало.

— Понятно, скоро подъеду, — без особой радости отозвался Рагнар.

Пришлось тащиться на трамвайную остановку. Школу удалось отыскать не сразу. Рагнар и бывал-то там всего раз, когда документы подавали. Потом в рейс уехал, и Ингвар с Линдой всякими школьными делами занимались.

Поплутав немного, он увидел за кронами пожелтевшего парка бледно-голубое здание с высокими панорамными окнами.

Оливия упоминала, как найти класс, и Рагнар в этот раз не ошибся. Ивар сидел на диванчике в холле насупленный и хмурый. Вертел в руках резиновый брелок с дракончиком, прицепленный к рюкзаку. Вскинул голову, когда услышал шаги, и замер на миг, напряжённо взглядывая в его лицо.

Рагнар приблизился, опустился на колено и развёл руки, а Ивар, бросив рюкзак, рванул к нему.

— Привет, разбойник, — Рагнар поцеловал сына в макушку, погладил по спине.

Ивар взволнованно выдохнул в плечо:

— Привет.

Отстранившись, Рагнар внимательно изучил лицо сына. В светлых глазах Ивара скользнула печальная тень.

— Что натворил? Окно разбил или подрался? Меня в школу вызвали.

Ивар опустил голову и деревяно шагнул назад. Вновь опустился на диванчик и положил рюкзак на колени. Рагнар не стал допытываться, велел никуда не уходить, а сам стукнул в дверь класса.

Училку он помнил смутно. Полноватая, темноволосая, с усталым лицом и печальным взглядом. Лет пятидесяти и чуть меньше. Она не стала ходить вокруг да около, поздоровалась, сухо кивнула и сразу бросилась с места в карьер.

— Ивар сегодня забрался на крышу во время большой перемены. Это недопустимо, опасно и…

— В смысле, на крышу?! А вы куда смотрели? — не стал сдерживать эмоции Рагнар. Прислонился к стене и скрестил на груди руки, окинул училку возмущённым взглядом.

Та вяло дёрнула плечом и тут же взвилась:

— У меня ещё двадцать человек в классе! Рабочие красили стены, оставили лестницу. Другие дети играли на площадке, а Ивар…

«А Ивар всегда был слишком любознательным», — с долей досады признал Рагнар.

— Слава богу, всё обошлось! — эмоционально всплеснула руками Оливия. — Вы должны донести до него, что такое недопустимо. Рассказать о правилах безопасности. Рабочим насилу удалось уговорить его спуститься. Он ведь мог упасть…

— Он просто ребёнок! Надо лучше следить за детьми, а не языком чесать на площадке или чем вы там занимались… — пошёл в нападение Рагнар.

Оливия вспыхнула.

— Ну знаете… Ваш сын без году неделя в школе, но уже успел себя зарекомендовать, как хулиган и безобразник! Дерётся, портит вещи и отказывается выполнять требования учителей.

Рагнар недовольно дёрнул уголком губ.

— Ну, конечно, террорист-второклашка! Остальные у вас все образцовые?

Оливия прервала свою возмущённую речи и окинула его долгим взглядом.

— Я вижу, в семье проблемы, и, если вы не в состоянии справиться сами, моим долгом будет сообщить в опеку.

— Что? Да у пацана мать умерла только что! Как он ещё должен себя вести?! — вспыхнул Рагнар. Понятно, что она только грозит, но лишние проблемы сейчас точно ни к чему.

Оливия устало вздохнула и спокойно ответила на его выпад:

— В таком случае советую обратиться к психологу. Я уже говорила вашему брату, что у Ивара проблемы с успеваемостью, с дисциплиной, он не ладит с ребятами… Если вы сами не можете его вразумить, то я настоятельно рекомендую обратиться за помощью к специалисту.

Рагнар закатил глаза и нервно выдохнул:

— Я со своим ребёнком и своей семьёй уж как-нибудь сам разберусь. Вы можете только угрозы бросать или займётесь своим прямым делом и начнёте учить? И за детьми смотреть, чтобы они не лазали по крышам.

— Вижу, мы с вами общий язык не найдём, — покачала головой Оливия. — Не хотите заниматься воспитанием сына, пусть им займутся компетентные органы.

Рагнар не стал дальше трепать себе нервы и вступать в полемику, бросил сквозь зубы:

— До свидания, — и дёрнул ручку двери. Надо же быть такой нудной стервой! Пацану всего семь лет. Да, он шалит и дерётся, ну, так их задача привить правила поведения в обществе! Хреново справляются!

Ивар подскочил, когда он хлопнул дверью. Рагнар прикрыл глаза на миг и сделал глубокий вдох, чтобы унять возмущённую бурю эмоций, протянул сыну руку.

— Пошли, хулиган, прогуляемся.

Ивар состроил кислую мину.

— Я хочу домой.

— Да брось, на тебя я вовсе не злюсь, — поспешил успокоить Рагнар. Они миновали школьный широкий вестибюль и вышли на улицу. — Ты голодный? Я вот, да. Давай куда-нибудь зайдём, перекусим.

Ивар скупо пожал плечами и по дороге глядел по ноги. Рагнар не мог понять, в чём дело.

— Из-за училки расстроился? — предположил он.

Ивар покачал головой.

— Испугался, что ли?

Ответ был тем же. Рагнар огляделся, приметил скамейку в парке, что находился возле школы, и отвёл туда сына. Ухватил за бока и посадил на лавку. Ивар всё также глядел вниз, вяло покачивая ногами над землёй.

Рагнар встревоженно оглядел сына от растрёпанной макушки до развязанных оранжевых шнурков на кроссовках. Шапку Ивар опять то ли потерял, то ли позабыл в рюкзаке. Рагнар накинул ему капюшон на голову.

— Ивар... У тебя болит что? Или обидел кто-то? — он легонько сжал его предплечья и попытался поймать взгляд. — Расскажи, что случилось, обещаю, не буду ругаться.

Ивар отвернулся и устремил взгляд вдаль, провожая стайку птиц.

— Ты сказал, что мама на небе, да?

Рагнар поспешно кивнул.

— Я просто хотел с ней поговорить, — тихо признался Ивар. — Я уже почти забыл её голос, — всхлипнул вдруг и прижался к нему. — Думал, если поднимусь высоко, то она меня услышит.

Рагнар мягко погладил его по затылку и растеряно выдохнул:

— Сынок… Она не ответит.

— Почему? — Ивар вскинул упрямый взгляд, стиснул кулаки и вытер лицо рукавом. — Она больше меня не любит?

Вот чёрт! То, что Ивар так глубоко переживает смерть Киры, даже не приходило в голову. Рагнар успокоился после того, как они побывали на кладбище. Ивар, казалось, тоже. Он вроде и не плакал больше, хотя Ингвар говорил, что дома Ивар слишком тихий, а в школе — буйный. У парня жизнь перевернулась с ног на голову, понятно, что ему тяжело. Но какие мысли зреют в голове, никто из них не знал.

Что делать, если уже попрощался, а отпустить не можешь, Рагнар тоже понятия не имел. Ивар считает, что Кира его бросила.

— Ивар, она тебя любит. Она хотела быть рядом… — осторожно начал Рагнар.

— Но всегда уходила, — жестко и честно перебил Ивар.

Рагнар покачал головой. Он знал, что делать со ссадинами, с разбитыми коленками и мимолётными детскими обидами. Но как утешить такое горе?

Рагнар в растерянности огляделся, словно мог бы найти подсказку, и… нашёл. Далеко за деревьями виднелся церковный шпиль с прямым металлическим крестом.

Мать находила утешение своих печалей в храме, Ингвар тоже. Сам он такой глубокой верой похвастаться не мог, но, может, Ивару станет легче, если он поставит свечу за мать? Сумеет отпустить или…

Рагнар решил попытаться, ведь подходящих слов подобрать всё равно не сумел. Быть может, они найдутся у святого отца?

Часовня оказалась маленькой и ослепительно-белой, «роза» ловила скудные лучи ноябрьского солнца и щедро осыпала ими дорожку, ведущую к алтарю.

Бросив взгляд на сына, Рагнар неумело перекрестился, а Ивар повторил за ним. Чего уж, на мессу он ходил редко: на Рождество и на Пасху, да и то за компанию с братом. А без него, пожалуй, и вовсе забыл бы дорогу в храм. Однако в душе всё же теплилась надежда, что поступает он правильно. У кого искать ответы, если не знаешь их сам?

Вместе с Иваром они поставили свечу за Киру, хотя набожной та вовсе не была, а католичкой тем более. Неважно, лишь бы Ивару от того стало легче.

Ивар чуть оживился: задрав голову, смотрел на большое деревянное распятье, висящее позади алтаря. Медленно обошёл храм и замер у каменной статуи Девы Марии, долго изучал её задумчивым взглядом. Рагнар коснулся плеча сына и сказал, что скоро придёт. Сам же направился к священнику, который раскладывал молитвенники перед грядущей мессой.

Священник оказался невысокий, худой с аккуратной бородкой и слегка вьющимися светлыми волосами. Молодой, они, похоже, ровесники.

— Добрый день, отец, — чуть помедлив, склонил голову Рагнар.

Священник обернулся с мягкой улыбкой.

— Здравствуй, сын мой. Могу чем-то помочь?

Рагнар вновь помедлил, но всё же собрался с духом.

— Я пришёл с сыном, — он указал на Ивара. — У него недавно умерла мать, а я… видимо, не нашёл подходящих слов. Он очень горюет, а я не знаю, как утешить, — с заминками пояснил он и вкратце пересказал, что случилось в школе.

Священник коротко кивнул и бросил на Ивара печальный взгляд, спросил, как зовут сына и сколько тому лет. Коснулся на миг запястья Рагнара и заключил:

— Вы правильно сделали, что пришли сюда. Я поговорю с мальчиком.

Священник, назвавшийся отцом Асбьорном, двинулся по дорожке, а Рагнар предпочёл остаться позади и не вмешиваться в разговор.

Отец Асбьорн легко коснулся плеча Ивара, и тот повернулся. Священник указал на лавку, ближайшую к ним, и подвёл Ивара к ней. Они говорили недолго, может, минут десять. А после Ивар слегка улыбнулся и нашёл его взглядом. Сообразив, что беседа окончена, Рагнар приблизился к сыну.

Отец Асбьорн покинул их ненадолго, сказал, что у него есть подарок для Ивара. Рагнар погладил сына по голове и поймал его робкую улыбку.

Отец Асбьорн вскоре вернулся, Ивару он вручил книгу с христианскими притчами для детей, а Рагнару протянул брошюру.

— У нас есть воскресная школа, если надумаете, приходите. Мы не только Библию читаем и молимся, — с лёгкой иронией пояснил он. — Но и рисуем с ребятами, ходим в походы и изучаем природу.

Рагнар кивнул.

— Спасибо, отец, я подумаю.

Ивар же поднял ладошку и сложил в воздухе.

— Пока, отец Асбьорн.

Священник ему дружески подмигнул.

— Значит, договорились? Если хочешь поговорить с мамой, тебе вовсе не нужно гулять по крышам. Память хранит наше сердце, и те, кто нам дороги, не умрут, пока мы их помним.

Ивар медленно кивнул и неуверенно протянул:

— Ну да-а.

Они распрощались и вышли из церкви. Ивар вроде повеселел, дурашливо болтал в воздухе их сомкнутыми руками.

— Что он тебе сказал? — не смог сдержать любопытства Рагнар.

Ивар сбил шаг и пожал плечами.

— Ты ведь слышал.

— Не всё.

Ивар вдохнул и перевёл тему. То ли сформулировать не мог, то ли просто хотел оставить в тайне.

— Папа, а как помнить, если ты уже забыл? — серьёзным тоном спросил он.

Рагнар на минуту задумался, но быстро сообразил:

— У нас есть фотографии, я тебе расскажу то, чего ты не помнишь. Ты только пообещай, что больше не будешь по крышам лазать, — заглянул он сыну в глаза. — Ты всех напугал, это ведь не шутки, Ивар! Ты правда мог упасть.

Ивар поджал губы и тяжело вздохнул, а после пожал плечами:

— Мне было не страшно, — однако, поймав его строгий взгляд, потупился и неохотно выдал: — Ладно, обещаю.

Рагнара же яркой вспышкой озарила идея. Ивар не смог попрощаться и отпустить, не потому что на похоронах не был. А кладбище… Что ему холодный безликий камень? Он хочет знать, какой мать была при жизни, ведь большую часть времени они проводили порознь. А ранние годы он, конечно, не помнит.

Рагнар повёз Ивара в центр города, в кафе, где они когда-то ужинали с Кирой. На набережную по которой гуляли вечерами, и в парк, в котором она любила бегать по утрам. Рагнар рассказывал всё, что мог вспомнить, а Ивар с жадным вниманием слушал.

Закончился вечер в гостиной у Ингвара. Смотрели альбом, который Рагнар прихватил из квартиры Киры. Между страниц оказалась подвеска с солнцем из янтаря. Ах точно! Он сунул в спешке, когда собирал вещи Ивара, да так и позабыл отдать. А ещё в ящике стола лежал компас, который Кира хранила в память об отце.

— Это твоего деда. Теперь твоё наследство, — пояснил Рагнар с мягкой улыбкой.

Ивар с любопытством повертел компас в руках, а Рагнар обяснил, как им пользоваться.

— Мама показывала, — глуховато отозвался Ивар.

Рагнар кивнул и взял подвеску, вложил в ладонь Ивара.

— Твоей маме она нравилась. А я сохранил для тебя.

Ивар зажал «солнце» в ладони и ткнулся лбом ему в плечо.

— Спасибо, теперь я, кажется, вспомнил.

Они посидели ещё немного, рассматривая снимки, поужинали с братом и Линдой, и Рагнар засобирался домой. Регина звонила дважды: в первый раз ещё в школе, а во второй, когда приехали к Ингвару. Слишком долго было объяснять по телефону, Рагнар сказал лишь, что проведёт с Иваром этот день.

День давно кончился, но Ивар никак не хотел его отпускать. Линда пыталась уложить его спать, но Ивар заупрямился и схватил его за руку.

— Я хочу, чтобы папа!

— Ладно-ладно, разбойник, почитаю тебе сказку, — согласился Рагнар, чтобы его не расстраивать.

Ивар, однако, запросил колыбельную.

— Мама пела давно, но я забыл слова, — огорчённо признался он.

Рагнар уложил его на кровать в гостевой комнате, поправил одеяло.

— Прости, Ивар, что она тебе пела, я не знаю.

Ивар печально вздохнул.

— Ну, всё равно, ты спой другую.

— Про оленя хочешь? — предложил Рагнар. — Твоя бабушка пела нам с Ингваром, когда мы были маленькими.

Ивар прикрыл глаза на мгновение и обхватил его ладонь обеими руками.

— Хочу.

* * *

Дома Рагнар рассказал Регине, как они с Иваром день провели.

— Вот оно что… — печально вздохнула она. — Конечно, Ивар скучает по маме. Взрослым-то тяжело пережить такую потерю, а он совсем малыш. Ему нужен близкий человек рядом. Привози его к нам на выходные.

Выходные это, конечно, хорошо, но Ивару нужен дом. Линда уже давно спрашивала, что они решили.

— Я сказал, что на каникулах заберём его насовсем. Ты не передумала? — с лёгкой тревогой заглянул ей в глаза Рагнар.

— Нет, конечно, — слегка качнула головой Регина. — Мы ведь всё уже решили. Ты его отец, Ивару будет лучше с тобой. А я… — она с неловкой улыбкой развела руками. — постараюсь стать хорошей мачехой.

— Ивар тебя обожает, — без капли лести ответил Рагнар.

Свадьбу собирались зимой сыграть, а до того предстояло самое сложное — поговорить с Идой, поставить точку. Вот только момент этот Рагнар каждый раз оттягивал. Но время ещё есть. Не сегодня, так завтра.

На неделе, пока Регина ездила в колледж, Рагнар занимался сыном. Убба сильно подрос с их последней встречи. Уже вовсю ворковал и научился переворачиваться на бок. Они читали стихи из книжки про животных, которую подарила мать Регины. Точнее, читал Рагнар, а Убба с большим интересом слушал и выдавал возгласы разной тональности: от восторженных до вопросительных. Играли с ксилофоном и погремушками, но больше всего Убба любил, когда его качают на руках, а ещё брызгаться и шлёпать ладошками по воде во время купания.

На коврике, который постелили на дно ванной, изображены были пингвины и тюлени. — Ты у нас настоящий исбьорн! — воскликнул Рагнар, глядя, как сын резвится в воде.

Убба, конечно, не понял, и вопросительно выдал:

— Ы-ы?

Рагнар заулыбался и погладил сына по голове. Убба рос крепким парнем, и впрямь, маленький медвежонок.

— Славный маленький медвежонок, — проговорил он вслух, чтобы сын привыкал к ласковому семейному прозвищу.

Регина одобрительно кивнула, намыливая спинку малыша мягкой мочалкой.

— У нас в семье в детстве все были пухлыми. И я, и Эрик. У него такие щёки были, как у хомячка, — с тёплой нотой вспомнила она.

Рагнар усмехнулся:

— Ну-у, хомячок — это несолидно.

Регина рассмеялась:

— Это точно, медвежонок звучит грозно! И мило. А я ведь предлагала назвать его Бьорн…

Рагнар покачал головой.

— Слишком популярное имя, а Убба — один.

— Да уж, маленький принц, — согласилась Регина.

— Так он ведь сын королевы — иначе никак, — с серьёзным лицом заявил Рагнар.

Когда закончили с купанием, Рагнар взял сына на руки. Регина вытирала, а медвежонок строил ей рожицы. И этот тёплый семейный вечер хотелось сохранить в памяти, как фотоснимок. А впрочем, Рагнар так и сделал. Запечатлел на новый фотоаппарат Регину в милом домашнем платье с цветочным рисунком и Уббу, закутанного в полотенце, на капюшоне которого красовались плюшевые медвежьи ушки.

Счастье всего лишь миг, момент, снимок. Так пусть он останется в сердце и фотоальбоме на долгие годы.

В слепящем свете прожекторов по льду носились фигурки в синей и красной форме. Хальдфан позвал его на матч с командой из соседней школы, и в этот раз Рагнар сумел выкроить время.

«Нашим» снова забили, и Хальфдан сосредоточенный и злой гнал шайбу по льду. Теперь счёт стал равным. Для победы нужен всего один гол. До конца третьего периода оставалось две минуты. Рагнар стиснул кулаки и подался вперёд, затаил дыхание. «Давай, парень!»

Хальфдан бело-красной молнией метнулся к воротам, обошёл защитника и… Да-да! Забил шайбу!

Трибуны возликовали. По крайней мере, та часть, что пришла поболеть за их школу. До конца периода оставалось десять секунд, и, конечно, отыграться «синие» уже не успеют.

После матча родители и прочие родственники ринулись чествовать победителей и утешать проигравших. Рагнар подождал, пока основная толпа схлынет, и махнул сыну с верхних трибун. Тот заметил, кивнул, а Рагнар спустился вниз.

Хальфдан подъехал к выходу из коробки раскрасневшийся, мокрый, с прилипшими ко лбу тёмным крылом волосами.

— Видел? — оперевшись на клюшку, он бросил на него напряжённый взгляд.

— Конечно, ты молодчина! — похвалил Рагнар, похлопав сына по плечу.

Хальфдан расслабленно выдохнул и улыбнулся открыто и ясно, как прежде.

— Спасибо, что пришёл. Я, э-э… на самом деле не наделся, — признался он с тяжёлым вздохом.

Рагнар не стал ни оправдываться, ни обещать того, что не мог выполнить. В этот раз он сумел найти время, в другой, может статься, его и в городе не будет. Повисла неловкая пауза: он обвёл взглядом опустившие трибуны, а Хальфдан изучал лёд под ногами.

— Жаль, что мама не видела, — разочарованно выдохнул Хальфдан.

— Да, кстати, почему она не пришла? — чтобы поддержать диалог, спросил Рагнар. Ида обычно не пропускала матчи и шахматные турниры.

Хальфдан прикусил губу и отвёл глаза.

— Она неважно себя чувствует. Но я рад, что ты пришёл, — постаравшись взять себя в руки, добавил сын.

— Я тоже рад, — Рагнар чуть помедлил, простучал пальцами по стеклу незатейливый ритм и кивнул сам себе. — Послушай, дружок, мама завтра дома?

Хальфдан пожал плечами.

— Наверное. А тебе зачем?

— Да вот, есть разговор, — не стал вдаваться в подробности Рагнар. Ни к чему портить Хальфдану настроение. Да и как всё пойдёт с Идой? Нет, про развод он скажет потом. Сегодня день Хальфдана, пусть он порадуется.

Хальфдан, напряжённо стиснув челюсть, прожигал его взглядом.

— О чём? Ты уже давно к нам не заходил.

Рагнар натянуто улыбнулся и постарался сменить тему:

— Давай-ка отпразднуем победу! Пойдём в Мак, что скажешь?

Хальфдан отзеркалил его улыбку и вежливо покачал головой.

— Спасибо, пап, но я лучше с ребятами.

— Ну да, как скажешь, — поспешно кивнул Рагнар, отчасти, испытав облегчение. Не придётся увиливать от разговора и придумывать отговорки. А Хальфдан наверняка бы стал расспрашивать. Рагнар отсчитал пару купюр из бумажника и отдал сыну. — Это на кафе.

Хальфдан поблагодарил, кто-то из ребят окликнул его, и он обернулся, махнул рукой.

— Мне пора.

— Ага, тогда до завтра.

Хальфдан окинул его внимательным взглядом и торопливо кивнул.

— До завтра, — махнул ладонью и сразу умчался к друзьям.

Рагнар проводил задумчивым взглядом фигуру сына и отправился в гардероб. Чёрт возьми, не налажать бы завтра! Уж лучше бы Ида была одна, а Хальдфан… Как ему объяснить, он понятия не имел.

Сегодня утром Рагнар побывал в банке, кредит одобрили, и он подписал договор. Теперь он мог откупиться от Иды, оформить развод и начать с чистого листа. Регина ни о чём не знала, и, даст Бог, не узнает. Зимой наконец-то можно сыграть свадьбу, позабыть о всех недомолвках, об Иде, об этой душной камере, в которую она превратила их брак.

С Региной всё иначе. Да, бывало они и спорили, но она никогда не душила игнором и холодной обидой. Мирились быстро, и вновь она согревала солнечным светом его жизнь.

По дороге домой Рагнар купил чайные розы, Регина любила именно их. Просто так — настроение хорошее. А ещё клубнику в шоколаде, потому что сладости Регина тоже любила, и бутылку шампанского. Пусть сегодня у них будет праздник в этот мрачный осенний день.

* * *

Дома оказалось непривычно тихо. Обычно телелевизор работал, и музыку Регина тоже любила — включала радио на кухне, когда готовила. Сумерки опустились, но свет в комнатах не горел, лишь на кухне свистел чайник. Странно…

В душе тёмным крылом взметнулась тревога, Рагнар, не разуваясь, шагнул на кухню, машинально выключил чайник. Регина сидела за столом в полумраке, склонив голову и занавесившись волосами. Баюкала в ладонях пустую кружку.

— Что-то случилось? — Рагнар щёлкнул выключателем и остановился в дверях. Во вспыхнувшем свете Регина казалась каменной статуей, словно стерегущая датские берега золотоволосая русалочка. И такая же бледная, будто сотворённая из белого мрамора.

Регина подняла пустой взгляд, на дне карих глаз таилось жидкое стекло слёз.

— Случилось, — едва слышно отозвалась она.

Признаться, он испугался. Такой стеклянно-хрупкой и безжизненной никогда её не видел. Регина всегда с оптимизмом смотрела на жизнь, а тут вдруг…

— С малышом что-то? — голос предательски дрогнул, и Рагнар откашлялся.

Регина покачала головой.

— Всё в порядке, Убба спит.

Рагнар, облегчённо выдохнув, опустился на стул. Регина всё также молчала, слегка покачивая головой и не отнимая ладони от кружки. Но когда он взялся растормошить, легонько коснулся плеча, она отвела руку.

— Да в чём дело?! — вспыхнув отстранился он. Молчание пугало.

— В чём? О боже, просто поверить не могу, что ты спрашиваешь! Ты ведь всё это время врал, каждый день…

— Регина…

Регина вздохнула и подалась назад, окинула его печальным взглядом.

— Сегодня в парке мы гуляли с Уббой, и к нам подошла женщина. Представилась Идой.

Рагнар сцепил зубы, закрыл глаза и стиснул кулаки. Твою мать!

— Она мне всё рассказала, Рагнар! — всплеснув руками, воскликнула Регина. — И что ни в каком вы не в разводе… Что я семью разрушаю, и… много чего ещё.

Рагнар уцепился за тонкую нить надежды:

— И ты ей поверила? Может, просто сумасшедшая…

Регина пронзила его непривычно строгим укоряющим взглядом.

— Как тебе не стыдно! Она показала ваши фотографии: ты, она и Хальфдан.

Вот и всё, приехали. Рагнар опустил голову, взволнованно провёл ладонью по затылку и шее. Оправдываться уже поздно?

— Я…

— Пожалуйста, хватит лжи, скажи правду, — Регина бросила на него умоляющий взгляд, а Рагнар просто отвёл глаза, не в силах выдержать немой упрёк и боль скользнувшую в её взгляде.

— Я тебя люблю, тебя и нашего сына.

Регина печально поджала губы, покрутила кольцо на пальце, сняла и подвинула по столу к нему. То самое, которое он ей подарил в честь помолвки.

— Прости, но для меня это слишком. Если бы я знала, что ты несвободен, то мне бы и в голову не пришло…

Рагнар хмыкнул и оборвал:

— Несвободен — это точно. Всё не так, как тебе сказала Ида, что бы она там ни наплела!

Регина устало махнула рукой.

— Не надо. Я больше тебе не верю, ты меня обманывал два с лишним года! Обещал свадьбу, счастливую жизнь, а на самом деле даже с женой не развёлся.

— Да я как раз собирался! — в избытке чувств хлопнул ладонью по столу он.

— Теперь это уже не имеет значения. Просто… — и голос её вновь упал. — Уходи. Собирай вещи и уходи. К ней ты пойдёшь или нет, мне всё равно.

Рагнар подскочил и взял её за руки.

— Прости, прости! Мне жаль, что всё так вышло, и… я обещаю исправить…

Регина высвободилась, покачала головой, повернулась к нему боком и закрыла глаза.

— Пожалуйста, хватит. Просто уходи, не мучай меня и… себя, — выдохнула она.

Рагнар отшатнулся, как от удара, и отступил.

— Ты просто вот так меня прогонишь? Будто бы мы чужие! А как же наш сын?

Регина молчала, скрестив на груди руки и уставившись вдаль.

— Ты можешь навещать Уббу, но дай мне время. Хотя бы пару недель. Смотреть на тебя не могу, честное слово! Я подожду здесь, пока ты соберёшь вещи.

— Мы ведь были счастливы… — растеряно добавил Рагнар.

— В том-то и дело, — печально согласилась Регина. — Но все твои обещания, вся наша счастливая жизнь оказалась воздушным замком, построенным на твоей лжи, — припечатала она, бросив на него мимолётный взгляд.

Рагнар кисло кивнул.

— Выходит, что так, — ушёл в комнату, зацепив плечом косяк. Достал из шкафа рюкзак, сумку и стал собирать вещи. А что же ещё оставалось? Насильно мил не будешь.

Убба заплакал в детской, Регина пошла к нему. Там он их и застал полчаса спустя. Остановился в дверях и молча наблюдал, как Регина качает малыша.

— Книги потом заберу, — понизив тон, чтобы не разбудить сонно моргающего Уббу, сказал он.

— Нет уж, давай сейчас, — безапелляционным тоном заявила Регина.

— Настолько я тебе стал противен?

Регина не ответила, опустила голову, добавила, спустя краткий миг:

— И кольцо забери, оно мне больше не нужно.

Рагнар фыркнул, мотнув головой.

— Вот ещё! Это подарок.

— И напоминание о той жизни, которая у нас не случилась, — горько добавила Регина.

Рагнар приблизился и смерил её печальным взглядом.

— Мне жаль… — сказать-то больше и нечего. Словами ничего не исправишь. Регина отвела глаза, а он коснулся щёчки сына, который сладко посапывал у неё на руках. — Пока, медвежонок, увидимся в другой раз.

С Региной они больше не сказали друг другу ни слова. Она не вышла провожать, пряталась в детской, пока за ним не закрылась дверь. Цветы и конфеты с шампанским остались позабыты на столике в прихожей. Праздник так и не состоялся. Вот и всё, глупый воздушный замок развеяла буря под названием Ида. Ах да, ураганам всегда дают женские имена!

* * *

Некоторое время Рагнар бездумно колесил по пустым ночным улицам. Идти-то особо и некуда. В летнем доме уже холодно, да и завтра снова возвращаться в город. Мелькнула мысль заявится в Иде прямо сейчас, но на кой чёрт? Пацана только пугать воплями. Нет, лучше уж завтра, может, Хальфдана и дома не будет.

Уже близилась полночь, когда Рагнар подъехал к дому брата. Оставил машину на улице и отворил калитку. Садовые фонарики подсвечивали путь к крыльцу. Звонить он не стал — Ивар наверняка уже спит. А в гостиной горел свет. Рагнар постучал в дверь, и вскоре на пороге показался брат в домашних штанах и клетчатой жёлто-коричневой рубашке с закатанными рукавами. Вид у него был немного растерянный.

— Привет. А ты…

— Да, знаю-знаю, поздно уже, — устало отмахнулся Рагнар. — Переночевать пустите?

— Да, конечно, проходи, — Ингвар посторонился.

Рагнар стянул ботинки, бросил куртку на вешалку, а рюкзак и сумку, набитые вещами, на пол. Ингвар всё также недоумённо глядел на него, но спрашивать то ли постеснялся, то ли чего-то ждал.

— Регина меня прогнала, — с дурацкой вымученной ухмылкой признался Рагнар.

— Что случилось? — чуть помедлив, осторожно спросил Ингвар.

Рагнар вздохнул, поскрёб щетину и мельком бросил взгляд на своё отражение в высоком зеркале. Вспомнилось вдруг, как собирался на первое их с Региной свидание. Вот же дурак! И правда ведь верил, что всё получится. Но счастье, как скользкая рыба — голыми руками не ухватить. Подразнит чутка и, плеснув хвостом по воде, растает в глубине синих вод.

— Ида случилась, — раздражённо цокнул Рагнар.

Линда выглянула в коридор, на ходу собирая волосы в хвост. Заспанная, в длинной пёстрой тунике и мягких тапках. Окинула его удивлённым взглядом.

— Рагнар, а ты чего так поздно?

Ингвар бросил ему краткий сочувственный взгляд и ухватил жену под локоть.

— Давай сделаем чай. Рагнар сегодня ночует у нас.

Линда пожала плечами, зевнула, деликатно прикрыв ладонью рот.

— Чай так чай. Ты голодный?

Рагнар покачал головой. О еде сейчас вовсе не думалось. Да и вместо чая он предпочёл бы чего покрепче. Может, в отцовских запасах осталось? Нет, не стоит, завтра нужна свежая голова.

Устроились на кухне, Линда заварила свой фирменный мятный чай, и Рагнар с тоской поглядывая в кружку, пересказал в двух словах. Как Ида подкараулила Регину в парке, пока они с Хальфданом были на хоккее, и про то, что случилось после. Сухо, без подробностей — сам ещё до конца не мог осознать, что всё рухнуло. Глупо в один миг, когда он так близок был к тому, чтобы выйти из этого круга лжи.

Линда многозначительно вздохнула и, оперевшись спиной на кухонную тумбу, провозгласила:

— А я ведь тебя предупреждала! Рассказал бы сразу правду, не было бы сейчас так больно.

— Ну да, ну да, вообще ничего бы не было, — хмыкнул Рагнар, постучав ложкой по кружке.

— Потому что на лжи не построишь счастливую семью, — назидательно добавила Линда.

Ингвар качал головой, сцепив пальцы в замок. Может, и сочувствовал, но в душе был согласен с женой.

Рагнар взмахнул руками:

— Я ночлега просил, а не лекции.

Линда возмущённо дёрнула плечом.

— Ты всегда злишься, когда не прав, — тонко подметил Ингвар. — Но не мы ведь виноваты в том, что у вас всё вот так…

Рагнар уже и остыл, чего беситься-то? Если он на брата с невесткой наорёт, то это ничего не изменит. К тому же, Ингвар прав, злился он точно не на них. Проклятая Ида! Да и сам он хорош.

— Ивар спит в детской, твою комнату никто не занимал. Пойду постель постелю, — ровным тоном сказала Линда и направилась к дверям.

Рагнар проводил её взглядом и кивнул брату.

— Есть в вашей «святой обители» что-то покрепче чая?

— Есть, — Ингвар с готовностью поднялся, отыскал бутылку с ягодной настойкой и стопки, выставил на стол. — Мне жаль, что всё так вышло. Регина хорошая женщина, и она…

— Не заслужила, чтобы я её обманывал. Да сам знаю! — с досадой стукнул по столу Рагнар. — Давай лучше выпьем, и без ваших моралей тошно.

Ингвар поджал губы, разлил по стопкам, и они молча чокнулись.

— Может, не поздно ещё всё исправить? — предположил брат.

Рагнар не стал отвечать, боясь спугнуть хрупкую надежду. Может, и не поздно, но путь теперь только один — к Иде. Пора поставить точку. Давно уже пора. А без того, как видно, с чистого листа начать не выйдет.

* * *

Утром Рагнар проснулся до звонка будильника. Долго пялился в потолок, заложив руки за голову. Вчерашнее казалось глупым сном. Позвонить бы сейчас Регине, услышать её голос… Но слишком рано, кроме вчерашних пустых извинений добавить нечего. Вот, когда они с Идой наконец разведутся, тогда другое дело. К тому же, Регина сама сказала, что ей нужно время. А ему есть, чем заняться.

Рагнар откинул покрывало и рывком поднялся. Хватит предаваться унынию! Вчера он слегка перебрал с настойкой, в висках стучала головная боль. Плевать! Настроение было бодрым. Теперь-то он на правильном пути. Одевшись, он машинально коснулся декоративного штурвала, который украшал стену рядом с дверь. На удачу. Внутри круга поблёскивало зеркало, отражая робкий утренний свет, заблудившийся в тяжёлых тёмно-синих шторах.

Рагнар бросил взгляд на деревянные панели, выкрашенные в синий. Ещё при ремонте братик решил сдлеать ему подарок: они с Линдой оформили комнату в морском стиле. Над столом в рамке висела карта мира, как когда-то в его детской комнате. Белые книжные полки оформленные в виде якоря, а лампа на прикроватной тумбе изображала маяк. Полки пока пустовали — книги остались в машине. Вчера не было ни сил, ни желания разбирать.

Стену напротив кровати украшала не картина, а фотографи в большой рамке. Белые домики с ярко-оранжевыми крышами и бескрайний голубой океан в тёплых лучах апельсинового солнца. Закат над Лиссабоном — его снимок. И, честно говоря, он всегда поднимал настроение.

Когда Рагнар вышел из комнаты, на кухне уже кипела жизнь. Звучал звонкий голосок Ивара и бархатно-мягкий брата.

С Линдой они столкнулись в коридоре, и та кивнула, будто и не было вчерашней ссоры.

— Доброе утро.

— Доброе, — слегка виновато отозвался Рагнар, отступив с дороги.

Линда коротко улыбнулась, тронув его за плечо.

— Завтрак скоро будет, мы тебя ждём.

Пока он умывался, брат сварил кофе, а Линда пекла оладьи. Они у неё всегда получались на диво пышные и вкусные. Ивар, конечно, бросился ему навстречу, и Рагнар подхватил сына на руки. Хорошо хоть не успел ему сказать о переезде. Они же с Региной планировали вместе сообщить. Думали, Рождество встречать одной семьёй. А вышло вон как...

— А где Регина с Уббой? Они приедут? — спросил Ивар, когда он опустил его на пол.

Рагнар с досадой поджал губы, снова пришлось что-то выдумывать.

— Она к семинару готовится, может, в другой раз приедет.

— Се-ми-на-ру? — переспросил Ивар, скорчив расстроенную гримасу.

— По учёбе, — пояснил Рагнар.

Брат сервировал стол, Линда выставила большую тарелку с горячими оладьями в центр.

— Мы после завтрака пойдём на службу. Не хочешь присоединиться? — спросила она, вытирая руки полотенцем.

Рагнар покачал головой.

— Не сегодня, — настроение уж точно не то.

Ивар обижено надул губы.

— Вечером куда-нибудь сходим, — подмигнул ему Рагнар и растрепал волосы. Ивар уже не такой светлый, как в раннем детстве, с возрастом потемнел.

После завтрака Линда увела Ивара собираться в церковь. Ингвар же топтался в коридоре, пока он одевался, и, видно, никак не мог подобрать слова.

— Рагнар…

— Ой, давай только без соплей и моралей.

Ингвар едва приподнял уголки губ и легко коснулся его плеча.

— Мы будем ждать тебя дома.

Рагнар прикрыл глаза на мгновение и положил ладонь поверх его.

— Знаю. Больше-то мне приткнуться некуда, зима скоро.

Ингвар прекрасно всё понял без слов и кивнул. При них с Линдой родительский дом стал походить на тихую гавань, где можно переждать житейские бури. А после снова отправиться в путь, зная, что есть куда возвращаться.

Всё, хватит раскисать, пора уже взять себя в руки! Ида вряд ли будет рада его видеть и наверняка уже завелась. Что ж, ему есть, чем крыть, а терять-то уже почти и нечего.

* * *

Странно оказалось вернуться в квартиру, в которой он не был уже больше двух лет, а до того прожил около десяти. Ида, чёрт возьми, ярмо на шее! И почему с ней всегда так тяжко?

На лестничной площадке витал аромат мясных тефтелей. Ах да, сегодня же воскресенье! Тефтели и картофельное пюре — одно из тех блюд, что Иде удавалось. С Региной сегодня они бы пошли в итальянский ресторан или куда-нибудь ещё. А, может, остались бы дома, и приготовили обед вместе. Не было никакого грёбаного графика — полная свобода выбора.

Потоптавшись немного под дверью, одёрнув куртку и пригладив волосы, Рагнар нажал на звонок.

Ида открыла в праздничном голубом платье, накрашенная, будто собралась в гости или в ресторан. Да плевать, он не стал спрашивать, только кивнул вместо приветствия. Ида фыркнула, задрав подбородок, и молча прошествовала на кухню.

— Надо же, вспомнил, где твой дом, — раздалось оттуда. — Ну проходи, раз пришёл.

Рагнар, помедлив, разулся и снял куртку. Ида вечно орала, если вдруг кто-то нарушал её порядок и топтался в уличной обуви по комнатам.

Ида цедила вино и покачивала ногой, элегантно облокотившись на стул.

— Чувствуешь себя победителем? — хмыкнул Рагнар, остановившись в дверях.

— Как знать… — загадочно протянула Ида. — Ты столько лет держал меня за дуру, а вот, поди ж ты, оказалась умнее тебя! Нашла твою любовницу и открыла ей глаза на то, какой же ты двуличный мерзавец.

Рагнар стиснул кулаки и резко мотнул головой.

— Какая же ты всё-таки сука! Ты мою жизнь разрушила, хоть понимаешь?! Я давно предлагал развод, но ты… Ты сама во всём виновата!

Ида гневно прищурилась и отставила бокал.

— Я?! — подалась вперёд и выкрикнула она. — Я пытались сохранить семью, заботилась о нашем ребёнке, пока ты шлялся по бабам!

— Уж извини, — издевательски ухмыльнулся Рагнар и развёл руками. — Не была бы такой «замороженной рыбой» в койке, может, другую бы и не искал.

Ида задохнулась от гнева, и маска холодной стервы пошла трещинами.

— Да как ты смеешь! Я родила тебе сына, а ты…ты…

— Ну хватит, довольно, мы ещё можем закончить всё по-хорошему, — взяв себя в руки, Рагнар сбавил тон. — Я выплачу тебе деньги за дом, за машину — всё! Только подпиши бумаги.

Ида окаменела, выпрямив спину, застыла на стуле, положила ладонь на стол, а пальцы нервно подрагивали.

— Хочешь от меня откупиться? — свистящим шёпотом произнесла она.

— Предлагаю решить всё миром, — ровным тоном ответил Рагнар. Скрестив на груди руки, упёрся спиной в стену и сделал глубокий вдох. — Так ты согласна?

Ида нервно усмехнулась, поправила волосы, сколотые на затылке блестящей заколкой.

— Ещё чего! Ты меня в грязь втоптал, выставил полной идиоткой на людях. У тебя ребёнок на стороне! И все знали, даже сына втянул… А я… я всё не верила, пока Хальфдан не рассказал. Думала, перебесишься и вернёшься… Так нет же! Ты при живой жене решил с другой жить! Молоденькую нашёл, надо же! — резко выдохнула она. — Так и знай, никому ты, кроме меня не нужен, здесь твоя семья. А твои «увлечения» я так уж и бы готова простить.

— Ты в своём вообще уме? — оторопело уставился на неё Рагнар.

— Я всё сказала. Ты можешь вернуться и жить с нами или…

— Или что?

— Или больше не увидишь Хальфдана. Я расскажу ему, каков его папаша на самом деле.

Рагнар устало прикрыл глаза. Какого хрена! Почему она никак не уймётся?! Совсем сбрендила. О какой совместной жизни может идти речь после всего, между ними случилось? Нет, она просто издевается!

Рагнар нервно выдохнул, мотая головой.

— Ты соображаешь, что несёшь?

— О, ещё бы! Ты заставил нас страдать, и тебе я счастья тоже не дам. Думаешь, сможешь вот так просто выкинуть нас из жизни? Заменить другими?

— Всё, хватит этого бреда! Не хочешь по-хорошему, значит, будет суд.

Ида замерла на мгновение, а после натянула холодную улыбку.

Рагнар оттолкнулся лопатками от стены и направился к выходу. Сил больше не было на неё смотреть.

Ида крикнула в спину:

— Думаешь, напугал? У тебя даже и жилья-то нет. Суд будет на моей стороне.

— Вот и узнаем, — с деланым спокойствием ответил Рагнар. — Ты совсем уже с катушек слетела, бухаешь среди бела дня.

Пока он одевался, Ида вышла из кухни. Окинула колючим взглядом и стиснула зубы.

— Это уж не твоё дело. У меня выходной, Хальфдан с друзьями гуляет. Могу позволить себе бокал, чтобы расслабиться.

— Ну-ну, бокал, — многозначительно хмыкнул Рагнар. Бутылка на столе была полупустая, а бокал явно не первый за сегодня.

— Ты за всё заплатишь! — на прощание пообещала Ида.

Рагнар хлопнул дверью перед её носом и сбежал по ступенькам. Чокнутая! Твою мать, а Хальфдан-то с ней один всё это время… Может, при нём она хотя бы не пьёт? Хальдфан никогда не жаловался, впрочем, об Иде они и не говорили.

Ох, чёрт! Что же теперь делать-то? Суд — понятно, но как быть с Хальфданом? Не хотелось втягивать его во все эти распри. Ида могла бы просто подписать бумаги, и разошли бы миром, спокойно, но ей надо обязательно всё испортить. О сыне она думает, как же! Только прикрывается им, как щитом. А Хальфдан? Будет ему с ней лучше?

Рагнар завёл машину и, чуть помедлив, решил отправиться в летний дом. Дров надо купить, ничего — обогреватель ещё есть — пару дней перекантоваться можно. Требовалось время, чтобы всё обдумать. Он уже так много ошибался, что не мог проиграть и эту битву. Ида решила воевать, так пусть получит бой.

Следующие две недели Рагнар занимался бумагами, встретился с юристом и выяснил, что суд ни хрена не будет лёгким. Деньги, конечно же, на всё нужны деньги, и на адвоката в том числе. А ещё время. Из-за того, что Ида не согласна на развод, из-за того, что у них несовершеннолетний ребёнок, суд грозил затянуться на долгие месяцы, а при плохом раскладе на год и более.

Приятного мало, но выхода нет. Пора уже наконец разбить оковы брака, и в этот раз Рагнар намеревался идти до победного.

Сражаться с Идой за опеку над Хальфданом он вовсе не собирался. Хальфдану четырнадцать, он почти взрослый, пусть сам решает, с кем хочет остаться. И суд его мнения спросит. Вот где только жить, если Хальфдан выберет его? В летнем доме не вариант: школы далеко, нет отопления, да и каких-то кружков, развлечений для детей. Как Хальфдан будет уживаться с Иваром, тоже большой вопрос. Но, вероятно, Хальфдан останется с Идой, и тогда Рагнар планировал добиться встреч с ним. Если Ида откажется, по суду. Говорить им больше не о чём.

Голова шла кругом… И во что он только ввязался? Ха, будто бы оставался какой-то иной вариант. Договариваться Ида не желала. Слишком обижена, слишком зла, и, наверное, ненависти между ними стало намного больше, чем было когда-то любви.

До конца отпуска всего две недели, а так много нужно успеть. С Региной они так больше и не виделись, и даже по телефону не разговаривали. Она просила дать ей время остыть, и Рагнар старался не напирать. Да и что он мог сказать? Что так и не развёлся с женой? Снова врать? Нет, хватит, Регина этого не заслуживала.

Тихим пятничным вечером они с Иваром собирали железную дорогу. Он просил на Рождество, но Рагнар подарил заранее. Всё равно праздники проведёт в море. Ивару и так переживаний хватило, пусть порадуется.

Ивар пристыковал один вагончик к другому и задумчиво наморщил лоб.

— А я на поезде никогда не ездил…

Рагнар обнял сына за плечи и прижал к себе.

— Ничего, у тебя вся жизнь ещё впереди. Может, куда-нибудь съездим летом, когда у меня отпуск будет.

— О, правда? Я хочу! — воскликнул Ивар, запрокинув голову и с надеждой заглянув ему в лицо.

Они достроили дорогу, Ивар учился управляться с пультом, а Рагнар подсказывал. Бежевый ковёр, словно песчаную отмель, опоясывал круг чёрных рельсов, а по ним бодро бежал поезд с синими и зелёными вагончиками. Рагнар положил сыну ладони на плечи и наблюдал, как тот управляет поездом. Ивар беззаботно улыбался, наверное, впервые после смерти Киры, и выглядел счастливым.

В какой-то момент дверь отворилась, и в комнату просунулась любопытная усатая морда. Черника — одна из Линдиных кошек — серая с чёрными полосками, деловито прошествовала по расцвеченым солнечными лучами доскам и уселась на краю ковра. Поезд её тоже заинтересовал. Она наблюдала, клоня голову то на один бок, то на другой. Осторожно тронула лапкой в «белом носочке» вагончик, когда тот пронёсся мимо.

— Гляди-ка, сейчас Черника устроит крушение! — со смешком предупредил Рагнар увлечённого игрой сына.

Ивар заулыбался и воскликнул:

— Монстр на пути!

Черника вновь попыталась устроить аварию, однако, едва коснувшись вагончика, пугливо отдёрнула лапку.

— Папа, а давай построим туннель, а Черника будет там прятаться, как будто горный тролль, — предложил Ивар, отвлёкшись на секунду от поезда и взглянув на него. — Я принесу конструктор, — тут же загорелся он и вручил ему пульт.

Рагнар усмехнулся.

— Чернике станет скучно, вряд ли она захочет долго сидеть в туннеле.

Ивар замер, взявшись за дверную ручку.

— Ну-у, всё равно, давай построим.

— Хорошо, — кивнул Рагнар. — Пусть будет туннель.

Ивар умчался в детскую, где хранились все его вещи. Ночевал он на диванчике в детской, а иногда здесь — с ним.

Линда вскоре позвала на ужин, велела Ивару расставить тарелки и стаканы, а Рагнар увлекала в сторону. Ингвар был на смене, так что сегодня ужинали втроём.

— Послушай, Рагнар, раз Ивар остаётся у нас… — мягко начала Линда, ухватив его под локоть.

Рагнар покачал головой.

— Мы с Региной ещё помиримся, и я его заберу.

Линда отвела взгляд, пожевала губами, подбирая слова.

— Хорошо, пусть так. Но когда это будет? Не вечно же парню мотаться из дома в дом. Давай обустроим детскую. Ивару нужен нормальная кровать, стол, а то уроки он делает на кухне. Это вредно для осанки.

Рагнар покивал, она, конечно, права.

— О деньгах не беспокойся, — Линда восприняла его молчание по-своему. — Детская всё равно пустовала, и мы хотели… Пусть это будет комната Ивара, — задержав дыхание на краткий миг и, стиснув в руке полотенце, предложила она.

Твою мать! До чего же неловкий момент! Рагнар вздохнул и потёр ладонью шею. Линда, похоже, смирилась с тем, что не будет у них с Ингваром детей.

— Ты ведь знаешь, что он здесь не останется? — спросил он напрямик. «Ты ведь понимаешь, что Ивар не твой сын?»

Линда поспешно кивнула, и губ её коснулась нервная, просительная улыбка.

— Ивар часть нашей семьи. Почему бы не сделать для него комнату, раз он пока живёт здесь? — намеренно выделила она это «пока».

Рагнар пожал плечами и отвёл взгляд. Не виноват ведь он, что у них с Ингваром ребёнок не получается.

Он осторожно коснулся её предплечья и выдавил улыбку.

— Если вам денег некуда девать, пожалуйста. Я только за, чтобы Ивару было комфортно.

С комнатой вроде решили, уселись за стол на кухне. Линда приготовила свою фирменную картофельную запеканку. Но едва Рагнар воткнул вилку в румяную корочку, как телефон затрезвонил где-то в прихожей. Должно быть, он забыл на столике у зеркала. Пришлось отложить ужин.

Хальфдан звонил. И на секунду в груди скользнул холодок. В последнее время, он сам редко его набирал. Да ладно, может, просто соскучился?

Линда с Иваром о чём-то приглушённо разговаривали на кухне, кажется, о школьных делах. Рагнар принял вызов и толкнул дверь в свою комнату.

— Привет, дружок.

— Привет, — слегка заторможено отозвался Хальфдан. — Папа, ты… — он тяжело сглотнул и вновь замолчал. — Ты можешь приехать?

— Куда? — растеряно отозвался Рагнар. — Случилось что?

Хальфдан выдал прерывистый длинный вздох, будто плакал недавно и только сумел унять слёзы, но они вновь давили и вставали комком в горле.

— Домой. Мама, она… С тех пор, как ты приезжал, она всё время плачет и… пьёт, — глухо добавил он. — Она не выходит из дома и на работу тоже. А я не знаю, что делать! И мне страшно, — совсем тихо признался он.

— Твою мать! — выругался Рагнар шёпотом, отстранив трубку. — Скоро буду.

Хальфдан облегчённо выдохнул:

— Спасибо, — и сбросил вызов.

Рагнар выругался снова, ударив кулаком по стене. Ида! Ну что за идиотка! О сыне она печётся, как же! Думает только о себе.

Он спешно собрался и сказал Линде, что надо отъехать, объяснять, конечно, не стал. Время тратить…

Ивар поднял на него расстроенный взгляд.

— Папа, ты же обещал туннель строить!

Рагнар мимоходом потрепал его по голове.

— В другой раз, разбойник. Успеем ещё.

Ивар опустил голову и печально вздохнул.

Линда погладила его по спине, прижала к себе.

— Куда ты? Когда вернёшься?

Рагнар пожал плечами.

— К Хальфдану. Потом всё объясню.

В конце концов он вышел из дома, нервно прокручивая в пальцах ключи от машины.

Что там у них стряслось? Хальдфан не рассказал. Ида выпивала и раньше, но, кажется, не при нём. И уж точно не неделями. Хальфдан никогда не говорил или просто молчал, прикрывая мать?

* * *

Хальфдан встретил у подъезда. Замёрзший — руки в карманах, бледный и молчаливый.

Рагнар задержал ладонь на миг и коснулся его растрёпанных волос.

— Чего без шапки выбежал? На улице холодно.

Хальдфан сердито мотнул головой, прикусил губу, а после обхватил его руками и уткнулся лбом в плечо.

— Я здесь, сынок, всё хорошо, — растерявшись, погладил его по спине Рагнар.

— Ты приехал, — Хальфдан поднял голову и заглянул ему в глаза, будто не верил до конца, что он отклинется на его просьбу. На губах дрогнула улыбка и тут же растаяла, как первая робкая снежинка.

Рагнар кивнул, и они зашли в подъезд, поднялись по ступенькам. Руки у Хальфдана дрожали, пока он звякал ключами и пытался совладать с замком.

Отворив дверь, Хальфдан замер в прихожей. Из гостиной доносилась музыка — прилипчивая попсовая песенка, довольно громко, но не настолько, чтобы соседи тарабанили в стену. Время ещё детское.

Рагнар потрепал Хальфдана по плечу.

— Я с ней поговорю, а ты жди здесь.

Сын кисло кивнул в ответ.

Рагнар толкнул дверь и очутился в пьянящем облаке полусладкого — Идиного любимого. На столике и на полу пустые бутылки. На расправленном диване смятые простыни и покрывала. А Ида кружилась в центре комнаты с бокалом вина, тихонько подпевая мелодии, звучащей из музыкального центра. Босая, растрёпанная в старом байковом халате. Она его не сразу заметила, а, совершив очередной круг, застыла, как сломанная заводная игрушка, пошатнулась, и Рагнар подал руку, прикрикнул:

— Что ты творишь?!

Ида пьяно ухмыльнулась и опустилась на диван, оттолкнув его руку.

— Какое твоё дело? Ты ведь ушёл. Выбросил нас из жизни, как ненужные вещи.

Рагнар прикрыл глаза на мгновение и покачал головой.

— Хальфдан позвал. Он за тебя переживает, и, чёрт возьми, ты его пугаешь! Возьми себя в руки, Ида! Мне плевать, что ты со своей жизнью делаешь, если это не касается нашего сына.

Ида неловко провела по лицу ладонью, поставила бокал на столик, чуть не опрокинув. Музыка била по ушам, и Рагнар выключил музыкальный центр.

А Ида вдруг расплакалась, уронив лицо в ладони, как маленькая девочка.

— Ты сломал мне жизнь. Чёртов ты ублюдок! Я ведь тебя любила, прощала. Верила, что у нас всё наладится, если буду терпеливой. А ты просто мной пользовался! — вскинув лицо, ткнула пальцем в воздух она.

— Всё уже в прошлом, — попытался её урезонить Рагнар. Неважно, что думает Ида, она полна обиды и злости, и вряд ли сможет его простить.

Ида усмехнулась и невнятно пробормотала, уронив голову:

— Для тебя — да.

Рагнар поморщился и отступил. Раздражение и злость быстро ушли, уступив место мимолётной жалости, а затем сменились брезгливостью.

— Посмотри, во что ты себя превратила…

— Вздумал вдруг учить меня жизни? Ну-ну, ты у нас — образец для подражания! — едко заметила Ида.

— О ребёнке подумай. Не должен он видеть мать такой.

Ида помолчала, расслабленно привалившись к спинке дивана, а потом взмахнула рукой.

— Пришёл, полюбовался и проваливай! Ты же всегда уходишь, вот и сейчас оставь меня в покое.

— Как скажешь, — дёрнул плечом Рагнар. — Хальфдан побудет со мной пару дней, а ты приведи себя в порядок, бога ради!

Ида, которая уже сонно моргала, вмиг встрепенулась.

— Ах так! За этим ты явился, чтобы забрать у меня сына! — она подскочила и кинулась на него с кулаками, но Рагнар схватил её за запястья. — Не позволю! Нет! — визгливо воскликнула она. — Ты его не отнимешь!

— Да угомонись же ты наконец! — встряхнул её за плечи Рагнар. — Истеричка, блядь! Я останусь. Останусь… — куда тише добавил он, когда Ида, вмиг ослабев, повисла на нём и вновь принялась рыдать.

— Как же я тебя ненавижу! И люблю… — прошептала она.

Рагнар усадил её на диван.

— Ложись, поспи, завтра поговорим, — со вздохом добавил он.

Ида, успокоившись вдруг, откинулась на спинку дивана и стеклянным взглядом уставилась в пустоту. Рагнар поправил простыню и подушки и помог ей лечь, Ида не сопротивлялась, и через минуту уже шумно сопела, отвернувшись к стене. Слава богу! Рагнар подобрал покрывало и укрыл её. Забрал недопитую бутылку с бокалом и тихо притворил дверь.

Хальфдан сидел на кухне, зажав ладонями уши и напряжённо прикусив губу.

Рагнар вылил вино в раковину, а пустую бутылку поставил в мусорку. Тронул Хальфдана за плечо.

— Всё хорошо, сынок, я останусь сегодня.

Хальфдан опустил ладони и крепко прижал к столу, поднял на него удивлённый и полный надежды взгляд.

— Останешься?

Рагнар вздохнул. Он предпочёл бы увезти Хальфдана, но Ида совсем слетит с катушек, если он это сделает. Выдумает ещё, что он украл сына, ей хватит ума заявить в полицию… Чокнутая!

— Побуду пару дней, пока она не придёт в себя, — пояснил Рагнар.

Хальфдан неловко улыбнулся и стал возиться с чайником.

— Почему раньше не говорил о том, что мать пьёт? — спросил Рагнар в его спину.

Хальфдан напряжённо замер, чуть не уронил кружку.

— Стыдно было, — вздохнул он. — Она же не всегда… такая. Это в первый раз! — обернувшись, воскликнул сын.

Рагнар покачал головой. Ну, конечно, Хальфдан будет её защищать — мать ведь.

— Поехали со мной, а? Погостишь у дяди с тётей. А Ида… ей нужно остановиться и взять себя в руки, — постарался подобрать слова он. Пусть, если Хальфдан согласится, им обоим не помешает передышка. А Ида… Сейчас с ней всё равно разговарить без толку.

Хальфдан побледнел на миг и часто заморгал.

— Нет. Я не могу, я маму не брошу.

Рагнар стиснул в кулаке ложку и резко выдохнул. Ну, разумеется, Хальфдан не бросит, как бросил их он. Именно это и вбила сыну в голову Ида. Чувство вины и долга.

— Так ты останешься? — неуверенно спросил Хальфдан и украдкой вытер лицо рукавом.

— Останусь, я ведь обещал, — обречённо выдохнул Рагнар.

Обещал, и снова оказался в клетке, из которой так мечтал выбраться. Пусть — это только на пару дней. Ида протрезвеет, может, удастся уговорить её обратиться к врачу. Но не оставлять же Хальфдана с ней, пока она в таком состоянии. И вновь пришлось выбирать между Иваром, которому он тоже обещал вернуться поскорее и поиграть с ним, и Хальфданом. И как же он устал разрываться между ними двумя!

* * *

Следующие пара дней прошли, как в тумане, будто он жил чужой жизнью. Точнее, той, которую успел позабыть. Утром они говорили с Идой, и той, кажется, было стыдно за вчерашнюю истерику и за то, что он всё это застал. Однако она не забывала прыскать ядом.

— Ты ушёл и не интересовался, как мы тут живём. Да, я не справилась! Но такого бы не случилось, если бы ты остался с нами.

— Ты только и можешь, что обвинять, — устало вздохнул Рагнар. Они вновь сидели на кухне друг против друга, разделённые широким обеденным столом. Рагнар постукивал по краю столешницы чайной ложкой и сердито качал головой. Столько слов было сказано, но все они падали в пустоту, как пёстрые бабочки терялись в тёмных объятьях ночи.

Ида вдруг опустила глаза и схватила его за руку.

— Прости. Возвращайся, и всё забудем! Я стану лучше ради нашего сына, и ты тоже. Мы справимся вместе, — с надеждой в голосе добавила она.

— Ида… Мы уже пробовали, и ничерта не вышло, — попытался её образумить Рагнар и отдёрнул ладонь, словно обжёгшись.

— В этот раз всё будет иначе, — горячо заверила она, подобралась, выпрямилась и натянула на лицо заискивающую улыбку, но затем вдруг выдала тихо: — Ты не будешь счастлив с другой, я не позволю. Твоя семья здесь, твой дом здесь.

— Ты… — «совсем рехнулась!» Рагнар отшатнулся, но так и не озвучил мысли, потому что Ида всё равно не услышит. Она построила какую-то совершенно иную реальность в своей голове, и ничем её не пронять. И как с ней оставлять Хальфдана? И забрать он тоже не мог. Кроме сына, Иду больше ничего не сдерживает.

Ида лениво повела плечом.

— Думай.

Оставшиеся дни Ида делала вид, будто они снова семья, занималась привычными делами, улыбалась и к бутылке, кажется, не притрагивалась. Рагнар проводил время с сыном. На каток съездили, в кино.

В последний день он довёз его до дома.

— Ты больше не вернёшься, да? — спросил Хальфдан, когда они вышли из машины.

Рагнар ответил невпопад:

— Мне скоро в рейс.

Хальфдан устало молчал. Не просил, не требовал, но ждал, утаптывая ботинками свежий снег.

— Я приеду вечером, — против воли пообещал Рагнар. Сердце разрывалось, не мог он оставить сына наедине с Идой. Сейчас, когда она едва взяла себя в руки и готова сорваться в любой миг.

* * *

Он позвонил Регине, договорились о встрече — не дома, в парке. Она сказала, что мать приехала помочь с малышом, пока она сдаёт сессию.

Убба улыбался ему из коляски, тянул руки и пускал пузыри. В жёлтом комбинезончике, как маленький лучик солнца, что осветил пасмурный зимний день.

— Как ты? — спросил Рагнар у Регины, пока они неспешно катили коляску по утоптанным свежими следами парковым дорожкам.

— Ничего, справляюсь, — пожала плечами Регина. — Убба по тебе скучает.

— Правда? — обрадовался Рагнар и погладил сына по животу. — Как дела медвежонок?

Убба довольно заворковал и замахал кулачками.

— А ты скучаешь? — сменил тон на серьёзный Рагнар.

Регина покачала головой и мягко оборвала:

— Давай не будем.

— Прости, — вмиг ощутив укол вины, опустил голову он. — Не думай, что я какой-то бесчувственный мудак! Я ведь не только тебя обманывал, а и себя тоже.

Регина сочувственно кивнула.

— Мне жаль, Рагнар, очень жаль, что всё вот так вышло. Но это были прекрасные два года, и за сына я тебе благодарна. Просто давай перевернём страницу и не будем ковырять друг другу душу. Останемся друзьями? — мягко предложила она.

Рагнар кисло улыбнулся.

— Конечно, друзьями.

Регина помолчала и с неловкой, будто виноватой гримасой добавила:

— Ида мне звонит. Ты вернулся к ней? Это правда?

Разве он мог ей врать снова?

— Она хочет этого, а я не могу оставить с ней Хальфдана. Ида совсем рехнулась! Она… всё слишком сложно! — отчаянно воскликнул Рагнар. — Ты просто её не знаешь, она…

— По-моему, не в себе, — тихо подсказала Регина, бросив тревожный взгляд на коляску, в которой задремал Убба. — Она угрожала по телефону, и, прости, я не хочу в это лезть.

Рагнар сжал её ладонь на краткий миг и пообещал:

— Я разберусь, не волнуйся. Она больше тебя не побеспокоит.

На прощание Рагнар погладил спящего сына по голове. Убба безмятежно улыбался во сне. Как он мог уберечь их всех: Хальфдана, Ивара, Уббу?..

Всё шло одно к одному. Ида старательно обрубала все нити, чтобы он снова вернулся к ней.

И так оно и случилось. Не из любви — от отчаяния и страха: за Хальфдана, за Регину и Уббу (что придёт ей в голову в очередной раз? А вдруг претворит свои угрозы в жизнь, вдруг навредит Регине и малышу?)

Время утекало, как песок сквозь пальцы. Что же делать с Иваром? Он так устал разрываться между ними всеми. Думал, что всё случится иначе, что с Региной они станут семьёй, а теперь вёз Ивара в чужой холодный дом. Но там у него хотя бы есть брат. Хальфдан поймёт, что они оба ему дороги, пусть на это и потребуется время.

Ивар всё спрашивал в машине, куда они едут.

— Домой, — отстранённо отозвался Рагнар.

— К Регине и Уббе? — уточнил Ивар.

— Нет, — покачал головой Рагнар, глянув в зеркало заднего вида. — Я обещал познакомить тебя со старшим братом, вот и пришло время.

Ивар надолго замолчал, то ли расстроившись, от того, что к Регине не поедут, то ли задумавшись о Хальфдане.

Линда с Ингваром, конечно, были против, чтобы он Ивара увозил. Но не мог же Ивар вечно торчать у них.

— Это мой сын, и он будет жить со мной, — оборвал все возмущения и недоумённые вопросы Рагнар.

Иде он сказал тоже самое, когда она круглыми глазами уставилась на них двоих, заявившихся на порог с рюкзаками.

— Зачем ты его притащил? — утянув его под локоть на кухню, прошипела она.

— У Ивара мать умерла. С кем он ещё должен остаться? Уж постарайся проявить снисходительность, — твёрдо заявил Рагнар.

В душе мелькнула надежда, что Ида наконец образумится и даст развод. Зачем ей чужой ребёнок в доме? Даже в картине её бреда это выглядит слишком дико.

Ида проглотила ответ, который вертелся у неё на языке, и качнула головой.

— Для него здесь нет места, — будто о каком-то щенке сказала она.

— Ты ведь хотела, чтобы я вернулся, чтобы мы снова стали семьёй? Ивар — моя семья, как и Хальфдан. Поставим двухъярусную кровать в детской.

Ида сжала пальцы одной ладони другой и недовольно кивнула. Сделала вид, что смирилась.

С Хальфданом ещё хуже.

— Это твой брат, его зовут Ивар, ему семь лет, — представил Рагнар и перевёл взгляд на Ивара. — Ивар, это Хальфдан — твой старший брат. Я тебе о нём рассказывал.

Ивар неловко улыбался и взглянул на Хальфдана с интересом.

Хальфдан скривился и отступил.

— Он что, останется здесь? — возмущённо воскликнул Хальфдан и ошарашенно уставился на брата.

Ивару Рагнар велел разбирать вещи и, всучив рюкзак, подтолкнул в детскую. Хальфдана же отвёл в сторону.

— Останется. Ивар тоже мой сын. Знаю, мать тебе наговорила всякого, но Ивар ни в чём не виноват. Если ты злишься, злись на меня, а не на него. Он малыш совсем, у него умерла мама. Ему и так тяжело, понимаешь?

Нет, Хальфдан не понимал, стиснув челюсть, смотрел немигающим взглядом.

Рагнар вздохнул и сжал его запястья.

— Знаю, тебе тяжело это принять, но постарайся хотя бы стать ему другом. Он отличный парень, правда, — улыбнулся он, но Хальфдан улыбки не поддержал, толкнув спиной дверь, спрятался в гостиной.

Рагнар зашёл в детскую. Ивар, сидя на кровати, вертел в руках мягкого волчонка, которого подарили Ингвар с Линдой сегодня утром.

— Мне здесь не нравится, — сообщил он, когда Рагнар устроился рядом и обнял его за плечи.

— Потерпи немного, всё наладится, — без особой надежды постарался утешить Рагнар.

Оставшееся до рейса время они сосуществовали в каком-то холодном вакууме. Ивар пока что на кухне вместе с ним, а через пару дней привезли кровать. Рагнар сам собрал и установил её в детской.

Хальфдан держался в стороне, косился презрительно и отказывался называть Ивара по имени. Ида смотрела на него, как на пустое место. Рагнар пытался затеять какую-то общую игру — хоть что-то, чтобы наладить контакт. Хальфдан лишь фыркал и отворачивался. Пойти с ними в кино отказался, и, чёрт возьми, всё шло из рук вон плохо!

Ида с гордой улыбкой строила из себя мученицу и «терпела чужого ребёнка», о чём не забывала ему регулярно напоминать. Время поджимало, пришлось оставить их в состоянии «холодной войны» и уехать в рейс.

В последний день перед отъездом Ивар вцепился в его куртку и никак не желал отпускать.

— Не уходи! Я не хочу здесь... один.

Рагнар прижал сына к себе и погладил по голове.

— Ивар, послушай, я не могу остаться, но я вернусь.

— Ты сказал, что мы едем домой. Но это не дом! -воскликнул Ивар, подняв на него отчаянный взгляд.

И что он мог ответить?

— Всё наладится, — в который раз попытался успокоить Рагнар. — Я буду звонить, а дядя Ингвар скоро тебя навестит.

Ивар вряд ли поверил в его утешения, однако отступил и замер в углу, будто тень.

Хальфдан, прислонившись к стене, наблюдал и недовольно кривил губы.

— Ну, что сынок, будем прощаться? Обнимешь меня? — развёл руки в стороны Рагнар.

Хальфдан покачал головой. Надо же, столько требовал, чтобы он вернулся, а теперь он вдруг превратился во «врага номер один».

Рагнар с досадой поджал губы и опустил руки. Всё, что он мог сказать, говорил уже сотню раз.

Ида дежурно-холодно чмокнула в щёку.

— Мы будем скучать, — подошла к Хальфдану и положила тому ладонь на плечо.

— Ага, — отозвался Рагнар. — Я позвоню, — подхватил сумку с пола и щёлкнул рычажком замка. Уезжал он с тяжёлым сердцем, но всё же и капелькой надежды, что скоро всё закончится. В конце концов, заработает денег на адвоката, подаст на развод, и они с Иваром съедут.

Куда только? В летний дом? Или снова возвращаться к Ингвару? Нет, к этому он был не готов. Время расставит всё по местам. Впереди четыре месяца, чтобы разобраться. В море он точно знал свою роль, а на земле слишком всё перемешалось, и Рагнар понятия не имел за какой конец этого запутанного узла взяться, чтобы не затянуть ещё туже.

Рождество он встречал в море, а Ивар у Ингвара с Линдой. Договорились, что они на праздники заберут его к себе. Линда пригласила и Регину с Уббой. Рагнар звонил, поздравлял, но времени не так много, чтобы говорить долго. У Ивара спросил, как ему живётся в новом доме.

— Это не дом, — буркнул Ивар в трубку. — Ты меня с ними оставил, а сам уехал!

Так оно и выходит, по правде. Но что он мог сказать Ивару? Потерпи, заработаю денег и купим квартиру? Ида скоро образумится и даст развод?

— Ивар, я вернусь, ты просто подожди немного.

— И всё наладится! — раздражённо процитировал его же слова Ивар.

— Я постараюсь, чтобы так оно и было, — пообещал Рагнар без особой надежды на то, что Ивар поверит.

Поговорили ещё немного: про школу, про каникулы. Ивар отвечал неохотно и глухо. Ну, конечно, обижается. А что он мог поделать? Работа есть работа, Ивара он взять с собой не мог. А оставить у Ингвара — значит, признать, что согласился на условия Иды, сдался и готов просто выбросить из жизни среднего сына. Разрываться на два дома он уже пробовал, и ничего хорошего из этого не вышло.

В море время летело быстро, некогда было думать о всех тех проблемах, которые ждали дома. Здесь свои задачи и цели, с которыми, в отличии от тех, что на остались «на земле», Рагнар успешно справлялся.

Домой вернулся в начале апреля, как раз ко дню рождения. Отмечал с друзьями в баре, даже не заехав домой. Тридцать пять лет! Имеет он в конце концов право на отдых?

Ингвар звонил, Регина, и Рагнар пообещал, что отпразднуют на выходных. Ида то ли не помнила, то ли не посчитала нужным поздравить, то ли опять на него злилась. А, плевать! Его это вовсе не волновало. По крайней мере, до той поры, пока не пришло время возвращаться домой.

Рагнар привёз подарки и сувениры. Иде статуэтку из Китая — черепаха на куче монет — она любила всякие безделушки. А пацанам сладости и футболки: Ивару с мифическим волком Фенриром, в честь которого он назвал свою игрушку, а Хальфдану с его любимым хоккейным клубом.

Настроение было приподнятым, но оно быстро разбилось о напряжёно-звонкую, как натянутая струна, атмосферу дома.

В коридоре стояли банки с краской, о которые он запнулся. Видно, Ида затеяла ремонт. Половина стены была покрашена в небесно-голубой, заменив старые бледно-оливковые обои.

Хальфдан выглянул в коридор, но остановился в двух шагах, изучая его напряжённым взглядом.

Рагнар улыбнулся, похлопал его плечам.

— Привет, сынок. Как жизнь?

Хальфдан состроил скорбное лицо.

— Да не очень. Тебя же никогда нет, ты и не знаешь.

— Брось, Хальфдан, я вернулся, подарки вам привёз. Неужто ты не рад меня видеть?

— Папа, мне уроки надо делать, — ушёл от ответа сын и скрылся в детской, тихо притворив дверь.

Вот оно что… И ради этого он пытался объединить семью? Настроение сразу упало. Да, Хальфдану тяжело примириться с братом, но сколько можно на него волком смотреть? Можно подумать, Рагнару легко метаться между ними!

Ида в гостиной смотрела сериал, Хальфдан делал уроки в комнате или просто притворялся, чтобы с ним не разговарить, а Ивар болтался где-то на улице, хотя было уже поздно.

— Наконец-то! Мы вообще-то тебя ждали позавчера, — высказала Ида, видно, заслышав голоса и выглянув в прихожую.

— В порту задержали, — привычно отмахнулся Рагнар.

Ида, конечно, не поверила. Скрестив на груди руки, кивнула.

— Ну-ну, это я уже слышала.

— Где Ивар?

— Да шляется где-то, мне-то почём знать!

— Ида…

— Я за ним следить не обязана! — пылко воскликнула она, слишком громко, пожалуй. На щеках горел лихорадочный румянец, и от неё ощутимо веяло алкогольным духом. — Из школы звонят всё время, я с ним заниматься не собираюсь! Хальфдан постоянно на нервах. Всё, увози его, куда хочешь или в приют сдай! Мне плевать, но чтобы щенка твоего здесь больше не было! — распалялась всё больше она.

Хальфдан немой тенью застыл в дверях комнаты и наблюдал за ними. Бросив на него быстрый взгляд, Рагнар ухватил Иду под локоть, увёл в спальню.

— Ты хотела, чтобы я вернулся. Я здесь. И говорил уже: хочешь получить меня, принимай и моего сына.

Тренькнул звонок, а потом хлопнула входная дверь. Кажется, Ивар вернулся, но пока было не до него.

Ида горько усмехнулась и провела по лицу ладонью, будто смахнуть раздражение хотела, опустилась на диван.

— Знаешь, любимый, — издевательски выделила она. — Вот смотрю сейчас на тебя, и так ты мне противен. Переболела, перегорела! Хватит! — взмахнула руками она. — Всю жизнь мне врал, променял на других. Убирайся из моего дома и щенка своего забирай!

Рагнар усмехнулся и покачал головой. Прозрела наконец!

— Ты ведь сама меня не отпускала, душила своей одержимостью! С тобой дышать нечем! Одни запреты и правила, расписание и графики…

Ида помолчала немного и подняла на него тяжёлый взгляд.

— Хочешь развода? Пускай, я согласна. Но Хальфдан останется со мной, и ты заплатишь всё до последнего эре. За все мои слёзы заплатишь, за все ночи, когда я ждала, а ты кувыркался с другой!

— Заплачу, не переживай. Бумаги только подпиши, — устало сказал Рагнар, толкнул дверь и вышел в коридор. В детской какие-то крики и ругань раздавались, и он поспешил туда.

— Что тут у вас происходит? — рывком распахнул дверь Рагнар.

Ивар сидел на полу, сжимая в руках новую футболку, испачканную краской. Хальфдан, стиснув кулаки, окинул его презрительным взгляд.

— Он сам всё испортил! А теперь ещё и бросается, как дикарь, — высказал он, не моргнув и глазом.

Ивар всхлипнул и прижал ладонь к разбитой скуле.

Твою мать! Оценив обстановку, Рагнар схватил Хальфдана за плечо.

— Ты соображаешь, что творишь?! Он маленький, а ты… Зачем ты его ударил?

— Он меня укусил! — сбросив его руку, воскликнул Хальфдан. — Конечно, ты всегда за своего любимого сынка заступаешься!

Ида вышла на крики и, естественно, приняла сторону Хальфдана.

— Сам свою футболку испортил, а на Хальфдана вину скинул. Ещё и укусил! Вот зверёныш! — осмотрев запястье Хальфдана, воскликнула она. — Где ты его только взял? В лесу? Нормальные дети так себя не ведут, — она прижала Хальфдана к себе и погладила по голове.

Рагнар не стал отвечать, помог Ивару подняться и отвёл в ванную, усадил на бортик. Ивар всё ещё плакал и отворачивался.

— Как ты, малыш?

— Ты сказал, что он брат, а он… Ненавижу его! — с жаром воскликнул Ивар.

Рагнар вздохнул, умыл сына и оглядел. По скуле расплывался синяк — Хальфдан здорово ему зарядил. На запястьях у Ивара тоже виднелись побледневшие синяки. Боже мой! А он-то мечтал, что дети подружатся. Это просто какой-то сумасшедший дом!

— Он мою футболку испачкал. Нарочно! — выкрикнул Ивар.

— Я тебе куплю другую, — пообещал Рагнар.

Ивар опустил голову. Ну, разумеется, дело не в футболке. Так продолжаться больше не может.

— Вот что, подожди немного, я соберу вещи, и мы уедем.

— Насовсем? — с надеждой в глазах спросил Ивар.

— Насовсем, — подтвердил Рагнар. Плевать и на Иду, и на деньги, на всё. А иначе они просто друг друга поубивают.

Впрочем, Ида уже согласилась на развод. Дай Бог, проспится и не изменит решение. А даже если и передумает, жить они здесь точно больше не станут.

Ивар ждал его в коридоре, сидел на корточках, привалившись спиной к стене, и с тревогой следил за ним взглядом.

Рагнар впопыхах собирал вещи: свои и Ивара. Ида, кажется, наблюдала с любопыством и облегчением. А Хальфдан в детской уткнулся в учебник, будто бы ему всё равно.

Рагнар сделал ещё одну попытку поговорить с ним перед отъездом.

— Хальфдан, ты уже взрослый парень, должен понять. Мы с твоей матерью разводимся, не будем больше жить вместе.

Хальфдан поджал губы и кивнул на дверь.

— Из-за него?

Рагнар вздохнул и постарался взять эмоции под контроль.

— Нет, из-за того, что мы с твоей матерью давно уже друг друга не любим. Это касается нас двоих, а не тебя или Ивара. Вы оба тут не при чём.

Хальфдан презрительно фыркнул.

— Ага, конечно, поэтому ты уходишь с ним.

— Хальфдан…

— Да и пофиг! Проваливай! Ненавижу тебя! — подскочив со стула, яростно выкрикнул он.

К чёрту! Нервы уже на переделе. Рагнар не стал утешать или уверять, что не разлюбил его. Без толку. Хальдфан хочет, чтобы он отказался от Ивара, от Уббы и принадлежал только ему. Ида приучила его требовать: не слушать, не просить, а только требовать.

— Ты так похож на своего деда… — с грустью признал он. — Олаф тоже хотел, чтобы было по-его и никак иначе.

Хальфдан, кажется, удивился. Про Олафа он знал мало, а хорошего ещё меньше. Однако, позиций не сдавал, бросил ему в лицо:

— Главное, что не на тебя,

Рагнар горько усмехнулся и опустил голову.

— Как скажешь, сынок.

Повисла напряжённая пауза. Хальфдан тяжело дышал и, кажется, готов был расплакаться, но крепко стиснул челюсть и буравил его тяжёлым взглядом.

Рагнар лишь вздохнул и покачал головой.

— Мой номер у тебя есть, остынешь — звони.

Устал он пытаться угодить всем. Хальфдан уже не маленький, пусть разбирается, что ему дороже — своя правда или семья. Олаф всегда выбирал первое. Как говорится, насильно мил не будешь.

* * *

Загрузили вещи в машину. Ивар на заднем сидении сидел тихо и обнимал своего волчонка, больше не плакал, но его до сих пор трясло. Рагнар вышел покурить, оставив машину прогреваться, и наблюдал за ним через стекло. Вот ведь дурак! И как он только мог помыслить, что они уживутся?!

А Хальфдан… Он не узнавал своего сына или заметить не успел, когда он стал таким жестоким и чёрствым. Ивара он бил, видно, не в первый раз. А Ида, ну, разумеется, она просто закрывала глаза. Ей плевать на чужого ребёнка, а Хальфдан для неё никогда не виноват.

Сигарета давно истлела, окурок обжёг пальцы, и Рагнар, выругавшись, отбросил его в сторону. По правде говоря, в голову не пришло ни единой мысли, что им теперь делать. Куда податься? К Ингвару снова? Нет, сейчас он был не готов всё объяснять, выслушивать упрёки Линды и ловить жалостливые взгляды брата. В летний дом? Дорогая долгая и впереди холодная ночь.

Рагнар сел в машину, и Ивар тут же подскочил на сидении, вскинул на него испуганный взгляд, Рагнар попытался выдавить ободряющую улыбку.

— Поедем к Регине и Уббе. Ты ведь хотел их повидать?

Ивар торопливо кивнул и, кажется, выдохнул с облегчением.

Регина встретила их пусть и слегка удивлённо, но пропустила в квартиру. На кухне пахло яблочным пирогом. Аромат уюта и дома.

Они замерли на пороге. Рагнар изобразил вежливую улыбку и взял Ивара за руку.

— Мы в гости приехали. Не прогонишь? Извини, что без звонка, собирались в спешке.

Регина оглядела их обоих, оценила его измотанный вид и потрёпанный, печальный облик Ивара.

— Нет, конечно, заходите.

Регина взяла Ивара за руку, погладила по голове и прижала к себе.

— Что случилось, солнышко?

Ивар только прерывисто вздохнул и уткнулся лицом в её в платье.

— Я потом объясню, — понизив тон, Рагнар указал головой в сторону Ивара.

Регина понимающе кивнула. Ивар вдруг повернулся к нему и растеряно воскликнул:

— Фенрир!

— Мы просто забыли его в машине, — поспешил успокоить Рагнар. Ивар, должно быть, переживал что оставили дома у Иды. — Игрушка, — пояснил он для Регины. — Сейчас, погоди, принесу.

Когда он вернулся с волчонком в руках, Регина уже успокоила Ивара, обработала ему ссадины и ласково приговаривала, какой он храбрый и сильный.

— Сейчас ужин разогрею, — подняла она взгляд на Рагнара. — Вы, наверное, голодные.

Рагнар благодарно кивнул, бросив рюкзаки у порога.

Когда он был в рейсе, звонил, узнавал, как дела, Регина спросила разрешения навещать Ивара. Рагнар без раздумий согласился. Она скучала по Ивару, а он про неё часто спрашивал. И ведь как всё могло бы сложиться! Но не сложилось… Проклятая Ида, да и сам он, дурак, всё испортил. Если бы повернуть время вспять…

После ужина Ивар играл с Уббой в комнате. Убба лежал на детском коврике, трепал игрушки, а Ивар с улыбкой за ним наблюдал и звякал погремушкой. Убба заливисто смеялся и дрыгал ножками. Рагнар заглянул на минутку в детскую, и от сердца отлегло.

Они с Региной устроились на кухне, она заварила чай.

— Хальфдан? — спросила она, и Рагнар, конечно, сразу сообразил, что она имеет в виду.

— Ивар тебе рассказывал, что Хальфдан его обижает?

Регина со вздохом покачала головой.

— Нет, я сама догадалась. Ивар не жаловался. Он, мне кажется, решил, что ты его бросил, и тебе всё равно.

— Твою мать! Откуда я мог знать? Я представить не мог, что Хальфдан на такое способен.

— Он обиженный ребёнок, конечно, он злится. А Ивар тот, на ком проще всего выместить злость, — посетовала Регина.

— Ему пятнадцать! Должен уже башкой соображать! — в сердцах воскликнул Рагнар.

Регина помолчала, огладив пальцем ободок кружки.

— Что ты решил?

— Ну что? Отвезу его к Ингвару, больше некуда.

— А сам что же?

Рагнар с досадой поджал губы.

— А сам в летний дом поеду. Хочу один побыть, привести голову в порядок.

— Ради бога, не начинай только пить! — взмолилась Регина. — У тебя дети.

Рагнар усмехнулся и покачал головой.

— Да я и не собирался. Доделаю дом, Ида согласилась подписать бумаги. Я наконец-то свободен, на днях заедем к нотариусу.

Регина мягко улыбнулась и коснулась его ладони.

— Пусть всё сложится. Ты неплохой человек, Рагнар, просто запутался.

На миг он, и правда, поверил, что вернуть былое, возможно.

— Регина… может, начнём заново?

Регина тут же отняла ладонь, и улыбка её погасла.

— Ты двух женщин обманывал, ни одну счастливой не сделал. Ты с собой-то сладить не можешь, что уж говорить о других. Нам было хорошо вместе, но, прости, это в прошлом. В одну реку не войти дважды.

— Теперь всё будет по-другому! — вскинул сцепленные ладони, сцепленные в умоляющем жесте Рагнар и запоздало осознал, что повторяет Идины клятвы. Тьфу! — Никакой лжи и… никакая женщина больше не встанет между нами, — он сам в это верил, по крайней мере, в данный момент.

А Регина не верила. Одарила печальной улыбкой и вновь качнула головой.

— До поры, до времени. Я тебя простила, зла не держу, как вышло, так вышло. Женой я тебе не стала…

Рагнар виновато отвёл глаза. Если он не тянул с разводом, если бы всё решил с Идой раньше…

— Но знай, что у тебя есть друг, — тихо напомнила она.

— Друг? — удивлённо вскинул глаза он.

В прошлый раз он воспринял её предложение не иначе, как вежливость и желание смягчить расставание. У них общий ребёнок, так или иначе видеться придётся. Зачем причинять друг другу ещё больше боли?

— Почему нет? Ты мне не чужой, Ивар тоже, как никак мы одна семья. Папа говорит: «Кто обиды хранит, занимает место для счастья».

Рагнар чуть подумал, кивнул и обнял Регину, просто по-дружески уже без всякого романического подтекста.

— Ты потрясающая женщина! У тебя большое сердце.

Регина вежливо улыбнулась, а Рагнар с горечью осознал, что всю жизнь будет жалеть, что её упустил и разрушил их счастье.

— Поживи для себя, разберись в своей жизни. Всё наладится, — в утешение сказала Регина после того, как он рассказал наконец, что представлял их с Идой брак и чем всё закончилось.

Друг — это лучше, чем ничего. По правде говоря, друзей-женщин у него раньше никогда не водилось. С Кирой они были партнёрами, а не друзьями. А с другим — разбежались и забыли. Пусть не так, как он когда-то мечтал, но Регина осталась в его сердце и стала частью семьи. И это лучший из возможных вариантов, раз уж вместе им быть не суждено.

* * *

Вечером Рагнар играл с малышом. Подкидывал Уббу в воздух, и тот радостно верещал. Медвежонок подрос, сидеть уже научился, с восторгом возился с мягкими игрушками и разными пищалками.

Ивар наблюдал за ними с дивана, не обиженно, заинтересованно и, кажется, слегка ревниво.

— Тебя тоже покружить, разбойник? — предложил Рагнар, усадив Уббу рядом с ним.

Ивар торопливо кивнул и протянул к нему руки. Рагнар его подхватил и закружил, а после аккуратно приземлил на пол и поцеловал в висок.

— Я тебя люблю, — сказал Ивар, прижавшись к нему и вцепившись рукой в свитер.

— И я тебя, малыш. Прости, что оставил тебя одного. Я ведь не думал, что будет всё так плохо, — представлять, как Ивар выживал четыре месяца в доме, где его ненавидят и бьют, было тошно. А его не было рядом, чтобы защитить.

Ивар печально вздохнул, однако быстро справился с грустью.

— Почитай сказку! — требовательно потянул его за руку к книжной полке.

Разложили диван. Ивар улёгся с одного боку, а Убба с другого. Он сосредоточено слушал и мусолил во рту ухо игрушечного медвежонка. Рагнар читал им про Винни-Пуха. Убба, конечно, ещё ничего не понимал, но ему нравилось слушать его голос, а ещё, наверное, что в доме много людей и всё внимание ему, как самому младшему.

Регина, закончив с уборкой на кухне, заглянула в комнату.

— У вас тут прямо идиллия, — с улыбкой отметила она, взглянув, на спящих пацанов. Убба тихонько сопел у него под боком, а Ивар дремал на спине, прижав к груди своего волчонка.

Рагнар подхватил эту улыбку, как невесомую летнюю бабочку и расслабленно кивнул. Хотел осторожно подняться, но Регина покачала головой.

— Погоди. У тебя фотоаппарат с собой?

— Да, в рюкзаке, в боковом кармане.

Регина быстро нашла и сделал снимок на память. Рагнар позировал с книжкой, а после отложил её в сторону.

— Поздно уже, ехать пора, — шёпотом сказал он, чтобы не разбудить пацанов.

Регина махнула рукой.

— Ночуйте здесь. Ивар и так натерпелся, пусть поспит, отдохнёт. И ты оставайся, они оба по тебе соскучились.

— Места нет, — осторожно вставил Рагнар.

— Найдём. Есть надувной матрац, не комфорт-люкс, но на ночь сгодится. Положим в детской — переночуешь там, а Ивар со мной на диване, — мигом решила вопрос Регина.

— Не знаю, как тебя и благодарить… — растерянно отозвался Рагнар.

Регина пожала плечами и полушутя добавила:

— С тебя завтра обед.

— Без проблем! — согласился Рагнар. Осторожно поднялся, поправил подушку Ивару, а Уббу укрыл маленьким пледом, который лежал на боковине дивана.

Это был чертовски трудный и тяжёлый день, и, слава богу, он закончился не обидами и упрёками, а теплом домашнего очага. Пусть отныне он только гость в этом доме, но хотя бы желанный. Даже если непрошенный.

В выходные отмечали день рождения в кругу семьи. Рагнар заехал за Региной и Уббой. Друзей ведь зовут на день рождения? Особенно, если они часть семьи. Отметили тихо, купили торт в кондитерской, Линда наготовила угощений. Рагнар пытался и Хальфдана пригласить, но тот сбрасывал его звонки. Ну что поделать, пусть успокоится. Он бы всё равно отказался ехать из-за Ивара, из-за Уббы. Всё к лучшему, не хотелось портить себе праздник, особенно сейчас, когда он едва ощутил пьянящий вкус свободы.

Ингвар и Линда с большим удовольствием возились с Уббой. Они с Региной оба это заметили и переглянулись. Рагнар, поджав губы, покачал головой.

Линда каждый год лежала в больнице, а толку? Лечение не помогало. Про усыновление Рагнар больше разговор не заводил. Наверное, они хотели своего ребёнка, похожего на них. А может, не готовы были к очередной нервотрёпке. Доказать свою состоятельность в качестве приёмных родителей государству не так-то легко. К тому же, чужой ребёнок всегда лотерея, сам он вряд ли бы на такое решился.

После выходных встретились с Идой и подали заявление на раздельное проживание, а после поехали к нотариусу, чтобы решить финансово-имущественные вопросы. После к юристу, чтобы обсудить опеку нд Хальфданом. Благо, они находилдись в одном здании, и заа день удалось управиться.

По правде говоря, Рагнар так волновался, что руки дрожали. Вдруг Ида снова откажется? Чёрт знает, что творится у неё в голове. Но она лишь скользнула презрительным взглядом и размашисто поставила подпись. Получила свои деньги и хмыкнула:

— Не переживай, они достанутся Хальфдану. Мне твои подачки не нужны.

Рагнар прочитал между строк: «Хальфдану, а не тем двоим. Твоему законному сыну».

— Машину ему купишь? — поддел Рагнар. — Ему всего пятнадцать, рановато об этом думать.

Ида меланхолично пожала плечами:

— Положу на счёт, время придёт — сам решит.

— Ну так всё, значит? Увидимся через полгода? — вместе они не жили уже больше трёх лет, имущественные вопросы решили, и с опекой пришли к соглашению без суда. Хальдфан останется с Идой, и она не будет препятствовать встречам, если он, конечно, Хальфдан захочет того сам. Оставалось лишь подтвердить своё решение и подписать последние документы, чтобы оформить развод.

Ида вздохнула и отвела взгляд.

— Я бы тебя век не видала. Или боишься, что передумаю?

Рагнар нервно ухмыльнулся. Конечно, он боялся, но не собирался ей в этом признаваться.

Ида повела плечами и подняла воротник пальто, потуже завязала пояс.

— Не нужен ты мне, получше ещё найду, — заявила она.

— Ага, удачи, — безэмоционально отозвался Рагнар. Что там она намерена делать: искать какого-то нового мужика или нет — наплевать. Лишь бы бухать снова не начала.

Хватит ли Хальфдану смелости позвонить, если всё станет совсем плохо? Вряд ли — он слишком гордый, будет справляться сам.

Рагнар попытался снова с ним поговорить через месяц. Достаточно времени, чтобы остыть. Встретил возле школы, и они молча шагали рядом некоторое время. Хальфдан делал вид, что просто его не замечает.

Рагнар тронул его за плечо.

— Да подожди ты! Поговорить хочу.

Хальфдан замер на миг и скользнул по нему пустым взглядом.

— Я тебе всё сказал. Ты выбрал его.

— Никого я не выбирал! — рассердившись, воскликнул Рагнар. — И не собираюсь выбирать. Звони, если захочешь поговорить или с матерью будут проблемы.

Хальфдан отступил и холодно усмехнулся. Совсем он стал чужой и взрослый.

— Мне помощь предателя не нужна.

Рагнар закрыл глаза и покачал головой, а после развернулся и пошёл прочь. Сколько можно биться в закрытую дверь? Хочет его ненавидеть — пожалуйста. Пусть считает себя правым, если ему от того легче.

* * *

Оставшееся время до рейса Рагнар провёл в летнем доме. Просто хотел отдохнуть и привести мысли в порядок. Отметили день рождения Ингвара, после наступила Пасха и каникулы, на которых он взял Ивара с собой в короткий отпуск. Обещал ведь ему покататься на поезде. Съездили на неделю в Осло.

Ивару понравилась и поездка, прогулки по городу. А больше всего музей древних кораблей викингов, и, конечно, музей Норвежской культуры: старинные деревянные дома, крестьянские постройки и ремесленные здания, древние предметы быта. А также ставкирка тринадцатого столетья. Экспозиция под открытым небом располалаглась на полуострове Брюгдёй, до которого можно было добраться на пароме. Впечатлений осталась масса у них обоих. А когда вернулись домой, пришло время подумать о жилье.

Иде он выплатил и за половину дома, и за половину машины, лодку хоть хватило ума записать в своё время на Ингвара. Ничего он ей больше не должен, теперь только банку. Свобода отдавала привкусом горечи.

Но нет худа без добра, надо подзаработать, отложить на первый взнос и можно будет брать ипотеку. Квартира в городе всё-таки нужна и ему, и Ивару. А пока нужно было что-то решать со школой.

Ивар учится из рук вон плохо, дерётся, грубит учителям. И прогуливает много, как оказалось. В школе недвусмысленно намекнули, что в гробу они видали такого ученика и на следующий год его не возьмут. Рагнар, конечно, поругался, но разве им что докажешь?

«Ищите другую школу. Может, в частной ему будет проще, там меньше детей», — заявила Оливия. Та самая училка, с которой они в начале года схлестнулись.

За лето нужно выбрать новую школу, раз уж в этой не умеют находить подход к детям. Ивар тоже дал маху, ну, понятно, ему не до учёбы было, когда с Идой и Хальфданом жил. Рагнар даже не стал его отчитывать за прогулы и прочее. Чувство вины кололо. А Ивар понятие не имел, какие тучи сгущаются над его головой.

Решение пришло внезапно, как гром среди ясного неба. В воскресенье утром Ингвар с Линдой отправились на службу, и Ивара с собой взяли. Рагнар предпочёл валяться в кровати с книжкой. Хотя больше думал над тем, что с Иваром делать, чем читал. И тут — озарение. В школе к нему поход найти не смогли, зато священник сумел. Что если…

Католическая школа — отличный вариант. И программа там сильнее, сам он как-то слышал по радио, что ученики католической школы лучше сдают все тесты. Нет, дело не только в этом. Вера — та опора, которую Рагнар не мог дать Ивару — то, что помогало матери, Ингвару с Линдой в самые тяжёлые времена. У Ивара нет дома (по крайней мере, постоянного), нет матери, даже друзей нет, а он не может находится всё время рядом. Пусть у Ивара будет хоть что-то постоянное в жизни.

Не сказать, что это было спонтанным решением. Рагнар думал долго, почитал про католические школы, которые есть в Тронхейме (не так уж много их оказалось), и даже побеседовал с отцом Асбьорном. В итоге остановился на той, которую он посоветовал. Договорился о встрече со священником, который был директором этой школы.

Одна только проблема школа — интернат. Или решение?

Священника звали отец Стефан. Высокий мужик, светловолосый, с пронзительно-синими глазами, спрятанными за стёклами круглых очков. Не старый ещё, но и не ровесник — лет на десять его постарше.

Кабинет директора напоминал библиотеку обилием книг. А стену украшали картины с сюжетами из Святого Писания. Признаться, честно, Рагнар не все узнал. На пробковой доске висели рисунки учеников.

Они уселись напротив друг друга. Рагнар в кресло, отец Стефан за массивный письменный стол.

— Что вас сюда привело? — спросил отец Стефан.

— Слышал, у вас хорошая школа, — чуть помедлив и поборов неловкость, начал Рагнар. — Один человек дал рекомендацию.

— Кто же?

— Отец Асбьорн из церкви святой Марии.

Отец Стефан с улыбкой кивнул.

— Он здесь когда-то учился, я, правда, в то время директором ещё не был, но мы с ним знакомы. И почему же хотите ребёнка отдать именно в католическую школу, да ещё и в интернат? — вежливо поинтересовался он.

Рагнар одёрнул ветровку, поправил воротник рубашки. Честно говоря, он все эти собеседования терпеть не мог. Было неловко, будто бы сам он сдаёт экзамен.

— Если честно, у меня нет чёткого ответа. Меня часто нет дома, работа такая, бывает и по полгода в море, — равёл руками он. — А сын растёт без меня. У него в прошлом году умерла мать, а я…

— Боитесь не справиться в одиночку? — подсказал отец Стефан.

Рагнар кивнул, хотя и без удовольствия. Кому приятно расписываться в собственной слабости? Но была в этом доля истины, большая доля. А священник-то проницательный!

— Нам всем порой требуется поддержка, и ничего постыдного в этом нет, — будто угадав (а, может, и в самом деле?) его стыдливые мысли, подбодрил отец Стефан.

— Наверное, так и есть, — согласился Рагнар.

— Вы сами католик? Посещаете мессы?

И снова стало слегка неловко. Рагнар кивнул.

— Да, мать в детстве крестила. На Рождество и на Пасху хожу, а так, ну, редко, — не врать же, в конце концов, священнику.

Отец Стефан не стал упрекать или стыдить.

— Хорошо. А сына с собой брали? Он крещёный?

— Да. Брат с невесткой его водят. Они католики получше меня, — честно признался Рагнар. Линда читала Ивару детскую Библию, и ему вроде было интересно. И на службе ему нравилось, в отличии от маленького Хальфдана. Ивара завораживал хор и орган. — Я бы хотел, чтобы у него была точка опоры в жизни.

— Вера, — подсказал отец Стефан. — Это хорошая мысль. У каждого свой путь к Богу, и, может быть, наша школа поможет вашему сыну найти свой.

Рагнар облегчённо кивнул. С отцом Стефаном говорить было легко и приятно, он излучал позитив и поддержку. Не насмехался, не обвинял, и не давил своей правильностью.

Отец Стефан расспросил ещё немного об Иваре: как зовут, сколько лет, и как в школе дела.

На последнем вопросе Рагнар немного замялся, однако, отбросив сомнения, рассказал, как есть.

— Он вообще-то умный парень, книжки читать любит. И не лентяй, просто…

— Просто нужно найти к нему подход, — понимюще улыбнулся отец Стефан. — Ничего, думаю, мы поладим. В своей практике я ещё не встречал неисправимых хулиганов и лодырей. К каждому можно подобрать ключ.

Рагнар поддержал улыбку, и в душе блеснул робкий луч надежды. Может, хоть в этот раз он всё делает правильно, и Ивару будет здесь хорошо?

После беседы отец Стефан провёл небольшую экскурсию по школе, показал пару классов, столовую, спортзал и спальни. Учеников не так много: комнаты рассчитаны на двоих-троих или на одного. Чисто, светло, на территории площадка с качелями и спортивными снарядами. А позади школы теплицы и маленький садик. Ещё к школе относилась часовня, которая находилась в соседнем парке. Там проводились мессы и занятия хора.

Договорились, что в середине августа Рагнар приведёт Ивара познакомится. И сразу оформят документы. Есть ещё время подумать. С отцом Стефаном распрощались тепло, и на душе в кои-то веки было легко, когда он покидал территорию школы. Это хорошее место, Ивару должно здесь понравиться.

* * *

Для начала о своём решении он собираался сообщить Ингвару с Линдой. Вечером, после того, как уложил Ивара, заглянул в гостиную.

— Есть разговор.

Линда читала книгу, сидя в кресле, и гладила рыжую полосатую Нугу, которая устроилась на подлокотнике и мурчала от удовольствия, впиваясь когтями в обивку. Ингвар увлечённо смотрел какой-то боевик по телику. Теперь же оба обратили внимание на него.

— Про школу Ивара, — пояснил Рагнар, усевшись рядом с братом.

Линда отложила книгу, Ингвар убавил звук.

— Лучше бы снова его перевести в нашу старую, чтобы не ездить через весь город, — аккуратно предложила Линда. — Конечно, мальчику трудно, за два года три школы сменил, пора уже остановится на одной.

— Да, я уже выбрал, — сообщил Рагнар. — Католическую школу.

Линда удивлённо вскинула брови, а Ингвар всё ещё следил за сюжетом фильма.

— Так тут рядом ничего подобного нет, — вставил он, бросив беглый взгляд на Рагнара.

По экрану метался Николас Кейдж с какими-то зелёными стеклянными шариками, и это снова отвлекло внимание Ингвара. Ладно, может, он не самое удачное время выбрал для беседы.

— Да, — отозвался Рагнар, покрутив в руках обнаруженную на спинке дивана игрушечную машинку. Ивар, видно, оставил в гостиной. Он назвал адрес и торопливо добавил: — Школа хорошая, мне её порекомендовал один знакомый священник. И я уже поговорил с директором, они согласны взять Ивара, несмотря на то, что сейчас у него с учёбой не складывается.

Линда задумчиво молчала, поднялась и стала складывать плед, который и так уже аккуратно лежал на спинке дивана.

Ингвар вздохнул и выключил телик.

— Завтра будет повтор, — поспешил утешить Рагнар. — Так что, насчёт школы думаете?

Линда отстранённо кивнула.

— Я поняла, где это. Это же школа-интернат?

Ингвар тоже напрягся и сцепил пальцы в замок, бросив на него быстрый взгляд.

— Это правда, Рагнар?

— Да, правда, правда! Что вы уставились так, будто я его в приют сдать хочу! — тут же ушёл в оборону он. — Можно же забирать на выходные, на каникулы…

— Ивар уже привык к нам, это и его дом тоже, — растерянно начала Линда. — У него и так стресса в жизни хватает! — собравшись с мыслями, добавила она, и голос её окреп. — Ребёнку нужна стабильность.

— Вот именно, — согласился Рагнар. — Я хочу, чтобы он получил хорошее образование, какую-то опору в жизни. А как решу с квартирой, буду его забирать на каникулы.

Линда тяжело вздохнула и окинула его суровым взглядом.

— Я не согласна. Ивару хорошо с нами, а нам — с ним. Школу можно найти поближе или возить, если ты так хочешь. Но зачем же отсылать его в интернат?

— Правда, Рагнар, почему не оставить Ивара у нас? Я понимаю, что вы с Региной планировали свадьбу, забрать Ивара к себе, но, раз уж так вышло… — с сожалением развёл руками Ингвар.

Рагнар с грустью поглядел на них обоих — растерянных, недоумевающих. Ингвар и Линда, и правда, любят Ивара, но он всегда будет напоминать им о том, чего у них, наверное, уже не случится. И, может быть, они наконец-то решатся на усыновление. Ивар не их сын и не замена — пришло время им с этим смириться и заняться своей жизнью, а не воспитанием племянника. Что Ингвар, что Линда слишком много отдают другим, отодвигая свои проблемы на задний план.

— Понимаю, вы не согласны, но Ивар мой сын, и я принимаю решения. Так будет лучше для всех, — чтобы как-то смягчить, добавил Рагнар.

Линда побледнела и отвернулась к окну, Ингвар отвёл глаза.

— Да, разумеется, — сухим безэмоциональным тоном сказала Линда. — Ивар — твой сын, и главное слово за тобой.

— Ингвар? — окликнул Рагнар в надежде получить поддержку от брата.

— Мы всегда будем рядом, и у Ивара есть дом, в который он может вернуться, — с грустной, но тёплой нотой добавил Ингвар.

Вот так, вроде договорились. И хоть Линда ушла обиженная, Рагнар считал, что поступил правильно. Нужно было расставить всё по местам.

* * *

Днём он курил в саду, листая книгу, а Ингвар вышел и, притворив дверь, аккуратно устроился рядом на качелях.

— Кому-то нужно принимать трудные решения… — со вздохом начал Ингвар.

Рагнар отложил книгу и хмыкнул.

— Намекаешь, что я не прав?

Ингвар деликатно шевельнул плечом.

— Не знаю. Но ты прав в том, что Ивар не наш сын, и мы не можем судить, будто он наш. Поступай так, как лучше для него — вот, что я знаю, — слегка приподнял уголки губ он.

Ингвар всегда его поддерживал, верил в него, порой даже слишком. Но, наверное, эта вера и помогала держаться даже в трудные времена. Помнится, когда он свалил из дома, поступил в Морскую академию, Ингвар первым его поздравил, без опаски и сомнении, как мать, а от души.

Ингвар положил ему ладонь на плечо.

— Это и твой дом, Рагнар, и вы оба всегда можете вернуться.

Рагнар кивнул, затушил сигарету и озвучил:

— Спасибо, братик, только ты в меня всегда и верил.

Ингвар улыбнулся, и они сидели ещё некоторое время любуясь цветущим садом, и вспоминали, как в детстве строили здесь шалаш.

Ингвару было четыре, Рагнару одиннадцать. Идею, как обычно, подал Рагнар, а Ингвар с восторгом подхватил. Таскал ветки, помогал вязать узлы, чтобы закрепить верёвками стены. Что-то у них да вышло. Рагнар читал брату книжки про приключения и представлял, будто они на каком-то далёком острове. Ингвар рисовал карту сокровищ, а мать разрешила закопать в саду шоколадные монеты и даже свою шкатулку дала, чтобы получился «сундук с сокровищами».

Шалаш, пусть и не выдержал испытаний дождём и ветром и развалился через неделю, зато оставил приятные воспоминания о тёплых летних днях и тайном укрытий, которое они соорудили вдвоём. А игру они придумали новую.

* * *

С Ингваром и Линдой вроде уладили, оставалось сообщить Ивару, но уже после рейса. Впереди долгие летние каникулы — ни к чему портить ему настроение. Конечно, по первости ему будет страшно и грустно, но он привыкнет со временем. Может, найдёт друзей, ведь не придётся мотаться из школы в школу.

В итоге это важный разговор Рагнар отложил до августа. К тому же, Ивар приболел на днях, и ни к чему его сейчас волновать. Чтобы чем-то порадовать сына, он купил подарок. Ивар недавно стал увлекаться скандинавской мифологией, и Рагнар, прогуливаясь по городу, забрёл в книжный. Выбрал красочную книгу с картинками и древними рунами на обложке. Даже обернул в праздничную белую бумагу, чтобы получился сюрприз.

Утром перед отъездом он заглянул в детскую. Линда готовила завтрак (взяла пару отгулов, чтобы присмотреть за Иваром). Ингвар ушёл на пробежку.

Ивар не спал, просто таращился в потолок, натянув одеяло до подбородка и расстроенно кривил губы. Плюшка — рыже-коричневая и самая толстая из Линдиных кошек топталась у него в ногах, а после устроилась поверх одеяла и свернулась клубком.

— Привет, разбойник. Как себя чувствуешь? — весело спросил Рагнар и, усевшись на край кровати, коснулся его лба. Температура всё ещё держалась.

— Не очень, голова болит и горло, — расстроенно протянул Ивар.

— Ничего, Линда сейчас тебе завтрак принесёт и лекарства. Станет полегче, — утешил Рагнар.

Ивар тяжело вздохнул.

— Ненавижу лекарства!

— Никто не любит, но надо их принимать, чтобы поправиться побыстрее.

— Я не хочу быстрее, — буркнул Ивар. — Тогда придётся снова в эту школу дурацкую ходить.

Рагнар покачал головой.

— Да уж, тебе прямо не угодить: и болеть не нравится, и школа не нравится. Потерпи немного, до каникул меньше месяца. А потом поедете в гости к родителям Линды.

Ивар слегка оживился и приподнялся на локтях.

— А у них есть животные? А корова?

Рангар пожал плечами. Сам-то он ни разу там не бывал, но Линда с Ингваром ездили пару раз в год, а летом недели на две. В этот раз и Ивара обещали взять.

— Не знаю, может быть. Но в деревне наверняка есть.

Ивар перевернулся на бок и тоскливо вздохнул:

— Мне скучно-о-о. Я хочу гулять, — заявил он, сжав его ладонь.

— Ничем помочь не могу, с температурой и больным горлом никто не гуляет, — строго произнёс Рагнар, но тут же смягчился: — Можешь весь день телик смотреть или в приставку играть.

— Тётя Линда не разрешит, — состроил недовольную гримасу Ивар.

— Я разрешаю.

Ивар заулыбался, а Рагнар бросил взгляд на часы и поднялся, поцеловал сына в лоб и погладил по голове.

— Всё, мне пора ехать. Ты давай, с тёткой не спорь и лекарства пей. Я позвоню.

Ивар расстроенно вздохнул, однако, выпростав руку из-под одеяла, махнул ему.

— Я тебе подарок оставил, на столе в моей комнате, — сказал на прощании Рагнар.

— Ух ты, а что? — заинтересовавшись, приподнялся на локтях Ивар.

Рагнар улыбнулся и подмигнул.

— Вот найдёшь и узнаешь.

Он притворил дверь и спустился вниз. В этот раз на душе было спокойно, он оставляла Ивара в безопасности, в доме, где о нём позаботятся. В конце концов, на то и нужна семья, чтобы поддерживать друг друга.

Уббе в августе исполнился год — большое событие! Регина устроила праздник сначала с родителями, а на следующих выходных пригласила Рагнара с семьёй. Места в квартире маловато для всех гостей. Да и, признаться, смотреть в глаза её родителям было стыдно. Все его обещания осыпались прахом. Уж явно они ожидали иного, а теперь разочарованы, и это ещё мягко сказано.

Но думать о грустном не хотелось, впереди праздник. Линда с удовольствием бродила по детским магазинам и выбирала подарки. Они с Ингваром остановились на одёжках и развивающих игрушках, а Рагнар купил сыну лошадку-качалку. Если снять полозья, на колёсиках можно кататься по дому. Поехали на двух машинах, потому что лошадка занимала слишком много места. Запихнули её на заднее сидение в машину Ингвара. Линда ехала с Ингваром, а они с Иваром вдвоём.

Регина встретила их с именинником на руках. Убба в праздничной белой рубашке с повязанной бабочкой и коротких бежевых вельветовых штанишках что-то весело толковал на «своём языке». Говорить он пока не умел, всего пару слов, но активно принимал участие в диалоге.

— Привет, медвежонок, — Рагнар чмокнул сына в щёку и погладил по голове. Парнишка у них получился светлый, а глаза такие же орехово-карие, как у Регины. И тёплая солнечная улыбка тоже её. На него он мало похож, хотя Регина уверяла, что Убба также смешно хмурится, а подбородок и губы точно его.

Убба потянул к нему руки, ухватил за воротник рубашки.

— Папа! — радостно воскликнул он. Узнал.

Регина передала ему сына, сказала, что будет накрывать на стол. Линда вызвалась помогать. А они с Ингваром и Иваром прошли в гостиную — она же спальня Регины. Регина украсила комнату яркими воздушными шарами. Ивар тут же попросил Ингвара достать один. А тот поднял его на руках.

— Поймал! — довольно провозгласил Ивар, когда ему удалось схватить оранжевый шарик с изображением сказочного замка.

Вскоре все уселись за стол. Подняли бокалы, прозвучали тосты. Пришлось довольствоваться соком, потому что они с Ингваром за рулём, Линда и вовсе не пьёт, а Регина ещё кормит Уббу.

После основных блюд наступил черёд торта. Регина сама испекла, и они воткнули туда свечку. Убба, конечно, сам ещё не умел задувать, однако радостно хлопал в ладоши. Регина с Рагнаром поставили его на стул, поддерживая под руки, и помогли задуть свечку. Ингвар сделал снимко на память.

Потом пили чай, а Ивар с Уббой собирали на полу пирамидку.

— Ну вот, с понедельника в ясли пойдёт, — с лёгкой ноткой грусти, но в тоже время и гордости сообщила Регина, наблюдая за Уббой, который нанизывал жёлтое пластмассовое кольцо на деревянный стержень. — Даже не верится, что уже год пролетел.

— Да уж, дети быстро растут, — с улыбкой поддержала Линда, однако в глазах застыла печальная тень. Ингвар то ли заметил, то ли почувствовал и сжал её ладонь под столом.

Рагнар поспешил переменить тему, чтобы рассеять неловкость. У них с Региной праздник, а у Ингвара с Линдой всё пустые надежды, врачи и молитвы. Никто, конечно, не виноват, так уж вышло, но неловкость никуда не деть.

— Как диплом защитила?

Регина смущённо улыбнулась.

— На отлично. Через две недели выхожу на работу. Не представляю, как буду без нашего медвежонка целый день, да и он как будет привыкать к яслям… Но на практике мне понравилось, хочется познакомиться с ребятами. И волнуюсь ужасно! — всплеснула руками она.

Линда заулыбалась и мягко коснулась её запястья.

— Все в первый день волнуются. Я вообще ночь не спала, когда в клинику первый раз пришла. Всё боялась напортачить. Ничего, со временем привыкнешь. Главное, чтобы коллектив хороший сложился.

Регина кивнула, и разговор плавно перетёк в обсуждение коллег Линды, о которых она вспоминала с теплом, и будущих коллег Регины, с которыми она едва успела познакомиться.

Вечером вышли на прогулку. Регина катила новую лёгкую коляску, которую подарили родители. Они купили мороженое, прошлись по парку. Вечер выдался тёплый, не жаркий, а праздник удался на славу.

На обратном пути Ивар вдруг раскапризничался, заявил, что устал. Но Рагнар быстро догадался, в чём дело. Уж, наверное, Ивар ревновал: столько внимания Уббе сегодня, а он вроде и в стороне. Рагнар поднял его на руки, усадил на плечи, и так они дошли до машины.

* * *

Лето подходило к концу, приближалась середина августа. Они успели съездить в летний дом с Иваром, Ингваром и Линдой, провести выходные у озера. Жарили мясо и овощи на гриле, играли в футбол и гуляли по лесу. То было славное, беззаботное время. Но оно не могло длиться вечно. Пришла пора рассказать Ивару про новую школу, скоро уже начало учебного года.

Рагнар выбрал спокойный вечер: Ингвар уехал на встречу с другом, Линда возилась в саду, а они играли в «Супер Марио» на приставке. Когда закончили игру, Рагнар отложил джойстик и подозвал сына.

— Слушай, Ивар, скоро новый учебный год. В старой школе у тебя дела не ладились, и я нашёл тебе другую. Она хорошая, уверен, тебе там понравится.

Ивар уселся на край дивана и бросил на него настороженный взгляд.

— А я вот не уверен. Они все одинаковые. Можно вообще без школы?

Рагнар рассмеялся и покачал головой. Ивар за два года уже три школы сменил, стабильность — это действительно то, что ему нужно. И то, чего сам он дать не мог.

— Это уж вряд ли. Все дети в школу ходят, надо просто найти то, что тебе подойдёт. Неужели никакой предмет не нравится?

Ивар пожал плечами.

— Музыка и чтение. И рисовать ещё.

— Видишь, не всё так плохо, — приободрил Рагнар. — В воскресной школе тебе нравилось? — Ингвар с Линдой водили Ивара прошлой осенью, до того, как пришлось вернуться к Иде. А потом далеко стало ездить, так и забросили.

— Ага, только на школу там непохоже, — заметил Ивар. — Там было интересно, и никто не ругался, а ещё мы ходили в поход и рисовали. Папа, давай ещё поиграем! — нетерпеливо дёрнул за рукав рубашки он.

Рагнар вздохнул и почесал в затылке, что ж, вероятно, он достаточно подготовил почву.

— Потом поиграем. Я тебе про новую школу хотел рассказать.

Ивар скривил губы и состроил недовольное лицо, отсел подальше.

— Так вот, она похожа на твою воскресную школу, только ребята там живут. И ты будешь, а на каникулы и на выходные дядя с тётей будут тебя забирать, — воодушевлённо продолжил он.

— Как это — живут?! — возмущённо воскликнул Ивар и уставился на него с неудоумением.

— Ну вот так, это называется интернат.

— Чего? Нет! Нет! Ты меня бросил и уехал, а теперь хочешь снова!.. — Ивар подскочил вдруг и, задыхаясь от гнева, пнул журнальный столик, на котором Линда оставила кусочки несобранного паззла.

— Тихо, — протянул к нему руки Рагнар. — Не бросал я… Ивар!

Ивар, однако, не слушал.

— Так и знал, что я тебе не нужен! Ида твоя говорила, что вы меня в приют сдадите. И Хальфдан!

— Это неправда, — тряхнул головой Рагнар, поднялся, чтобы взять Ивара за руку, но тот отскочил и перевернул столик.

— Ты всегда врёшь! — выкрикнул он. — Снова уедешь, а я… Они были правы, ты меня не любишь! — Ивар зашвырнул в него твёрдой диванной подушкой, а Рагнар не поймал, не уклонился, просто закрыл глаза.

Твою мать! Всё это, конечно, неправда, но Ивар-то думает именно так.

Ивар сжимал кулаки и дышал со всхлипом, Рагнар всё-таки поймал его за руки и прижал к себе, а тот стал брыкаться, как строптивый козлик.

— Хватит, хватит, разбойник! Ты всю комнату сейчас разгромишь, и Линда расстроится. Посмотри-ка, что ты наделал, — Рагнар указал на разбросанный по ковру паззл и крепко прижал к себе сына, усадил на колени.

Ивар яростно боднул его головой в плечо, а после вдруг расплакался.

— Всё, малыш, успокойся. Я тебя вовсе не бросаю, у меня работа такая, мне нужно уезжать. Кто-то же должен за тобой приглядывать, пока меня нет.

— Я хочу жить с Региной! — заявил вдруг Ивар.

Рагнар растерялся:

— Ну, слушай, я тоже хотел, но ничего у нас не вышло.

— Потому что ты всегда всё портишь! Ида…

— Что она сказала?

Ивар опустил голову и тяжело вздохнул:

— Что ты ни с кем не будешь счастлив, потому что сам всё портишь. Она злая.

— Обиженная, — со вздохом добавил Рагнар.

— Отпусти!

— Если больше ничего швырять и ломать не будешь, — поставил условие Рагнар.

— Отстань! — Ивар вновь дёрнулся, и Рагнар разжал руки. Не держать же его силой. Пусть сам успокоится.

Получив свободу, Ивар стремглав вылетел из комнаты и убежал в сад. На душе было паршиво. Да, оставив его с Идой и Хальфданом, он совершил большую ошибку, но что же теперь? Мы все в плену своих ошибок, но прошлого не изменишь. Ивар имеет право злиться, пусть остынет, проветрится и, может, тогда они смогу поговорить спокойно.

Минут через десять Линда пришла выяснять, что у них стряслось. Рагнар как раз пытался детальки паззла собрать. Уж не как было, а хотя бы отыскать все и сложить в коробку. Судя по картинке на крышке, Линда собирала какой-то пейзаж с заросшим плющом замком. Наверное, вышло бы красиво.

Линда замерла у входа и большими глазами оглядела комнату.

— Боже мой, что за разгром! Я три вечера потратила, думала сегодня закончу…

— Извини, — Рагнар вытащил из-под дивана несколько кусочков и бросил в коробку. — Слушай, давай я куплю тебе новый! Это просто… вряд ли я смогу найти всё.

Линда покачала головой.

— Ничего, это всего лишь картинка, не переживай, — но по печально сжаты губам было видно, что она всё же расстроена. — Ивар прибежал взмыленный, швыряет мяч в стену. Что случилось? Я пыталась с ним поговорить, но он всё «отвали, да отстань, сама у него спроси».

Рагнар бросил бесполезные поиски оставшихся деталей паззла и сел на диван.

— Про интернат ему сказал, а он психанул.

Линда досадливо пожевала губами и вновь предложила:

— Ивар может остаться у нас. Будто бы здесь нет хороших школ! — воскликнула она в сердцах. — Он ведь не виноват, что ты мотаешься по свету и не можешь о нём заботиться.

Ах, вот оно что! Обида в её голосе прозвучала явственно.

— Ну извини, у меня трое — я не могу всю жизнь посвятить одну. Да и вы-то, я погляжу, тоже хреново справляетесь. Учится он не хочет, в школе проблемы, грубит тебе… — парировал Рагнар.

Линда сделала глубокий вдох и скрестила на груди руки.

— Кому-то Господь даровал детей, а кому-то нет. Я рада помочь с Иваром. Он не виноват в том, что ты оставил его с чужой женщиной. Да и Иду можно понять…

— Да-да, конечно, всех можно! — раздражённо взмахнул руками Рагнар. — Думаешь, я себя не виню? Так что же теперь удавиться? Жизнь продолжается. А по поводу Ивара я решение принял и не хочу больше обсуждать.

Линда недовольно хмыкнула, но отступила.

— Да, разумеется, тебе решать судьбу сына, но смотри, как бы потом не пожалеть, — предостерегла она.

— Ты пока ни одного ребёнка не воспитала, чтобы меня учить! — вспыхнул Рагнар.

Щёки Линды окрасил нервный румянец, губы дрогнули, и она, резко развернувшись, вышла.

Нет, конечно, потом он жалел, что сгоряча ударил по больному. Со стороны всегда всё понятно и просто, и лучший выход найти не проблема, а ему не разорваться. Попробовала бы сама на его месте. Советы и поучения легко раздавать!

Рагнар поглядел на часы и сообразил, что пора уже выдвигаться в путь. С друзьями на футбол договарились пойти, билеты загодя купили. Может он отдохнуть от домашних забот? Не преступление. Он поднялся в комнату Ингвара и Линды и стукнул в дверь. Однако, не дожидаясь ответа, отворил.

Линда стояла на коленях перед кроватью, сложив ладони в молитвенном жесте, что-то шептала и перебирала розарии. Рагнар, смутившись, опустил голову. На комоде, укрытом белым полотном, стояли керамические статуэтки Девы Марии и Спасителя, и ещё несколько изображений святых, которых Рагнар с ходу не признал. Именно на них и был направлен взор Линды.

— О, извини, не хотел помешать.

Линда поднялась, аккуратно поправила домашнее платье и вежливо улыбнулась.

— Ничего, я почти закончила. Ты что-то хотел?

— Присмотришь за Иваром? Мне ехать пора.

— Куда?

— На футбол, я же говорил на той неделе, — напомнил Рагнар.

— Да, конечно, я помню, — спохватилась Линда. — Просто вылетело из головы. Когда вернёшься?

Рагнар пожал плечами.

— Не знаю, поздно, может завтра. В бар ещё пойдём.

Линда не стала комментировать, просто кивнула.

— Не переживай, мы придумаем, чем заняться.

Рагнар помолчал немного, всё же было неловко.

— Слушай, Линда, я сгоряча сказал и не хотел тебя обидеть, — взяв себя в руки, извинился он.

Линда чуть помолчала и с печальной улыбкой коснулась его руки.

— Да брось, на правду не обижаются. Я вовсе не злюсь.

Рагнар, чуть успокоившись, кивнул и спустился во двор. С Линдой они могли повздорить, но она всё же образец христианского милосердия и мудрости — умела не только упрекать, но и прощать.

Ивар сидел на качелях, лениво отталкиваясь от земли, трепал в руках волчонка. Рагнар притормозил качели и опустился рядом.

— Я уеду ненадолго, завтра вернусь, — сообщил он.

Ивар, конечно, так легко обид не прощался. Отвернулся, когда он хотел обнять, и старательно его игнорировал, глядя в сторону. Рагнар не стал давить, если ему нужно время, чтобы смириться — пусть отойдёт.

* * *

Всю неделю Ивар его сторонился и отвечал односложно, не глядя в глаза. Ох, до чего же он упрямый! Однако перед Линдой ему, похоже, было стыдно. Новый паззл, который Рагнар ей купил, Ивар помогал собирать.

Но злиться долго Ивар, видно, тоже не мог. А может, просто устал и соскучился. Однажды вечером Рагнар читал в своей комнате, сидя на кровати. Ивар пришёл и молча брякнулся рядом, а потом улёгся головой ему на колени.

Рагнар отложил книгу, потрепал его по волосам.

— Ну что, разбойник, соскучился?

Ивар вяло изобразил улыбку.

— Ты снова скоро уедешь…

— Но я же вернусь.

— На мой день рождения? — с надеждой спросил он.

Рагнар покачал головой.

— Извини, не выйдет.

— К Уббе ты приезжал! — обиженно воскликнул Ивар.

— Не я устанавливаю график. В море всякое бывает, иногда и в срок вернутся не успеваем.

Ивар надул губы и отвёл глаза.

— Не всё от меня зависит, — постарался донести до него Рагнар. — Я вернусь, когда у тебя будут каникулы. Можем в поход пойти с палаткой. Ты ведь хотел…

Ивар тяжело вздохнул и, запрокинув голову, взглянул на него.

— Ну-у, можно.

— Значит, договорились, — улыбнулся Рагнар.

Ивар повозился ещё немного, а после сел, прислонившись головой к его плечу и взял за руку.

— Можно с тобой сегодня спать?

— Можно, только я ещё не ложусь. Книжку хочу почитать.

Ивар помолчал немного, а потом слез с кровати и заявил, что вернётся позже. Притащил своего волчонка и усадил в изголовье кровати.

— Расскажи сказку, только я хочу страшную. А Фенрир будет нас охранять, — серьёзно заявил он.

— Страшную, так страшную, — согласился Рагнар. Можно почитать из новой книги. — Умывайся, чисти зубы и приходи.

После того, как Ивар улёгся в кровать, Рагнар погасил верхний свет и оставил настольную лампу. Бросил взгляд на игрушку и усмехнулся. Хальфдан в детстве любил истории про Мумми троллей, а Ивар обожает страшные сказки.

— Расскажу тебе про ужасного волка, — понизив тон, объявил Рагнар.

— Конечно. Его ведь на цепь посадили, я бы тоже разозлился, — погладив волчонка, рассудил Ивар.

— Ты уже и так все сказки наизусть знаешь…

— Но ты всё равно расскажи.

Сказку Ивар так и не дослушал — уснул. Рагнар некоторое время наблюдал за сыном. Завтра у них важный день — знакомство со школой. И от того, как всё пройдёт, зависело многое. Пожалуй, если бы Ивар воспротивился, он бы всё-таки отказался от этой идеи. У него ведь тоже сердце есть, в конце концов.

К счастью, всё прошло неплохо. Ивар, конечно, кривил губы и всем своим видом показывал, как ему всё здесь не по душе, но Рагнар видел, что он заинтересован. Мастерская ему понравилась, часовня, а ещё целая своя комната, которую ему разрешали украсить по своему вкусу. Учеников не так много, и Ивару повезло — ему досталась комната без соседей.

На обратном пути Ивар развеселился и болтал в воздухе их сомкнутыми руками.

— Папа, а можно Фенрир со мной поедет в школу?

— Да можно, бери, что хочешь. Уж для него-то точно место найдётся.

После школы отправились в кафе-мороженое. Ивар разговорился, строил планы, и тревога утихла.

В этот раз Рагнар даже успевал его проводить. В рейс нужно было двадцать третьего числа, а учебный год начинался двадцать первого августа, поэтому они готовились вместе. Ладно-ладно, Линда в основном занималась подготовкой: одежду и обувь покупала, новый рюкзак. Старым Ивар то ли в футбол играл, то ли в драках использовал, как оружие.

В общем, подготовка прошла успешно, Ивар вроде успокоился, даже вещи ему понравилось отбирать и складывать. Утром Ингвар с Линдой отправились на работу, обняв его на прощание и пожелав удачи на новом месте. А они стали собираться в школу. И в последний момент Ивару вдруг ехать расхотелось.

— Я никуда не пойду! — сообщил он. Одетый уже, обутый, уселся на пол в коридоре и в знак протеста скрестил на груди руки.

— Что ещё за новости! — раздражённо воскликнул Рагнар. — Мы ведь с тобой уже договорились, и школа тебе понравилась.

— Ничего не понравилась! — выкрикнул Ивар, отшвырнув новый рюкзак.

Рагнар выдохнул и стиснул зубы. Сейчас, конечно, передумывать уже поздно. Документы отдали, ему уезжать послезавтра. Нет времени искать другую школу. Не хватало ещё поддаваться на истерики семилетнего пацана!

Рагнар ухватила сына за локоть, но Ивар принялся брыкаться и пинаться, а ещё вопил, будто его режут.

— Да что ты, как маленький, в самом деле! — выкрикнул в сердцах Рагнар. — Тебе почти восемь, ты уже в третий класс идёшь, а не в садик. Убба и то так себя не ведёт, — попытался воззвать к доводам разума он.

— А-а-а, ещё бы! Он с мамой живёт, а я… А ты меня в приют сдаёшь!

— Это не приют! Боже мой, я ведь тебе уже объяснял! Ивар, ты меня подводишь.

Ивару было плевать, он уткнулся лицом в пол и заревел.

— Да что ж такое! — дёрнул его за куртку Рагнар. — Будешь так себя вести…

— Что?! Вообще меня там оставишь? Навсегда?!

Рагнар вздохнул и закрыл глаза. В избытке чувств, ударил по стене ладонью. А после вышел, хлопнув дверью. Достал сигарету из пачки и закурил, облокотившись на перила. С Иваром никаких нервов не напасёшься, честное слово! И как назло, Ингвар с Линдой ушли. Может, им бы удалось его успокоить.

Постояв на крыльце и дав Ивару немного времени (и себе пару минут тишины), Рагнар вернулся в дом. Ивар уже не плакал и даже не орал. Сидел, подтянув колени к груди и обречённо вздыхал.

— Иди, умывайся. Мы опоздаем из-за тебя в первый же день.

— Вот ещё! — фыркнул Ивар.

Пришлось тащить его силком, а потом также запихнуть в машину. Время, и правда, поджимало. Джемпер и брюки Ивар извозил в пыли, белая рубашка, тщательно выглаженная Линдой, измялась.

Рагнар недовольно цокнул, поглядев в зеркало заднего вида.

— Вот посмотри, на кого ты похож! Другие дети будут в красивой одежде, а ты… как беспризорник.

Ивар бросил на него сердитый взгляд и пнул сидение.

— Ну и пофиг!

Рагнар покачал головой. Переодеваться (и снова воевать с Иваром) уже поздно. Дальше ехали молча.

Перед началом учёбы состоялось короткое собрание, на котором директор поприветствовал учеников и родителей, и рассказал о планах на новый учебный год. Вот, в общем-то и всё, дальше учителя разбирали младших, а старшие ученики сами расходились по классам.

Рагнар отряхнул Ивара и попытался привести в божеский вид, с рубашкой, конечно, ничего уже не сделать, но под джемпером не особо заметно. Отвёл к сестре Марие, которая собирала учеников третьего класса.

— Всё, разбойник, веди себя прилично и учись хорошо, — пожелал напоследок Рагнар. Настроение было подпорчено, но он постарался выдавить ободряющую улыбку.

Ивар стоял с кислой миной и всем своим видом показывал, что отправляют его на каторгу. Поговорив пару минут с монахиней, Рагнар посчитал свой родительский долг выполненным. Сестра Мария вроде ничего, спокойная очень, даже медлительная. И уж точно лучше этой дуры Оливии из прошлой школы.

— Будем прощаться? — отведя Ивара в сторону, спросил Рагнар.

Ивар обижено надул губы и отвернулся.

— Ладно, позвоню, — Рагнар не стал церемониться, махнул рукой и широким шагом направился к воротам. Ивар всё же его нагнал.

— Папа! — окликнул он в спину.

Рагнар улыбнулся и, развернувшись, подхватил его в объятья.

— Ты точно меня заберёшь? — тихо спросил Ивар.

— Конечно, я же обещал.

Ивар всё ещё глядел недоверчиво, теребил молнию на его куртке и тоскливо вздыхал. Рагнар поцеловал сына, пригладил ему волосы и сказал:

— Всё, малыш, пора прощаться. Скоро уже уроки начнутся.

Ивар неохотно разжал руки и кивнул. У него самого на душе кошки скребли, но что поделать. Ничего, Ивар привыкнет, и им обоим станет легче.

Ивар понуро поплёлся к школе, и Рагнар проводил его беспокойным взглядом. Время расставит всё по местам. В море оно всегда идёт быстро.

* * *

Вернулся он в начале ноября. Сразу подали с Идой финальное заявление на развод, и несколько недель спустя получили долгожданное свидетельство о разводе. Теперь они официально друг другу никто. Рагнар отпраздновал это событие парой бокалов пива в баре. Он снял с себя груз вины и разочарований, лжи и упрёков, и прочего, что представлял собой их брак, и что тянуло назад и не давало свободно дышать. Воздух этим вечером казался необычайно свежим, словно налетевший вдруг буйный ветер разогнал застоявшийся душный туман и повеял прохладой и обещанием новой жизнью.

Для начала Рагнар занялся летним домом. Тех денег, что он откладывал на свадьбу, хватило, чтобы довести дом до ума: освежить, подремонтровать по мелочи, обставить, в конце концов, комнаты, и установить отопление. Дом теперь обогревали электрические батареи, и можно было с комфортом жить круглый год. Дело сделано, но пора двигаться дальше.

Как бы Рагнар не любил летний дом, но квартира в городе всё же нужна. Не только для себя, у Ивара тоже должно быть место, куда он может возвращаться: на каникулы, на праздники. Ингвар с Линдой всегда ему рады, но должно же быть что-то своё. Уж Рагнар, как никто иной знал, каково оказаться без своего угла.

За окнами стучал холодный дождь, по-осеннему долгий и суровый. А в камине жарко горел огонь, бросая тёплые отблики на стены. В доме пахло сухим деревом, а с кухни доносился тонкий, едва уловимый кофейный аромат.

Рагнар перебирал снимки в альбоме. Остановился на том, где Регина сфотографировала их, когда он читал Ивару и Уббе. На сердце потеплело, а губы невольно тронула улыбка.

Несмотря на все трудности, парни у него получились славные. Пусть семьи не сложилось, но друзья из них с Региной, кажется, вышли. В остальном же, Кира оказалась права: они оба не командные игроки. Со всеми у него пути разошлись. А любовь… да, может, её и не существует. Всё временно.

Вспомнив об Ингваре с Линдой, Рагнар иронично усмехнулся. Такое уж точно не всем давно. Да и сам он вряд ли сумел бы посвятить жизнь одной женщине. С Региной думал, что это возможно, а теперь уж… вряд ли.

Взгрустнулось немного, к тому же, он вдруг наткнулся на фотку Хальфдана в альбоме. С ним всё сложно. Звонки он сбрасывал, и со временем Рагнар перестал навязываться. Пытаться поговорить с ним в сотый раз? Нет, дело даже не в обиде, хотя, признаться, она была. Хальфдан не хочет слушать — вот главная причина. Может, повзрослеет и поймёт, что не желал он ему зла, и что любить меньше не стал от того, что ещё дети появились. А если нет, что ж, Рагнар готов был ждать столько, сколько потребуется. Хотелось бы верить, что Хальфдан не слишком много взял от Олафа. Иначе все надежды окажутся напрасными.

Вернув альбом на полку, Рагнар занялся моделькой галеона. Надо бы поставить второй стеллаж для коллекции. Давно хотел начать собирать модели кораблей, да всё не хватало времени: то стройка, то семейные проблемы. А вот теперь, кажется, час настал.

Последние пару лет выдались очень тяжёлыми и, вместо того, чтобы начать откладывать на квартиру, Рагнар предпочёл отправиться в отпуск. На Кубе давно мечтал побывать. И деньги свободные появились. Помимо целей и планов надо просто жить и успевать этой жизнью наслаждаться. А иначе всё бессмысленно. Дела подождут, никуда не денутся. Но для начала он обещал поход Ивару.

Пару часов спустя, отставив наполовину готовую модель, Рагнар с хрустом потянулся и отправился разыскивать палатку. Надо всё проверить перед походом. Завтра забирать Ивара, и они приедут в летний дом, чтобы провести здесь каникулы. Обещание, которое Рагнар дал сыну, будет исполнено.