ПРИЗРАК (гет)

Шоты пошли один за другим. Первый — обжигающий, горьковатый, отдающий имбирём и чем-то терпким. Второй — легче, третий — уже почти как вода. К четвёртому Аврора смеялась в голос, запрокидывая голову, и её локоны рассыпались по плечам, касаясь голой спины. Аманда подливала, Джо подмигивал, кто-то из завсегдатаев поднял за неё тост, и бар взорвался одобрительным гулом.

— А теперь — оружие! — объявила Аманда, хлопнув в ладоши. — У нас тут традиция: ни один новичок не покидает «Прицел», не показав, на что способен.

— Я? Стрелять? — Аврора всё ещё улыбалась, но в глазах мелькнула неуверенность. — Я только на тренировках пробовала, и то...

— Никаких «и то»! Пошли!

В дальнем конце бара, за тяжёлой звукоизолирующей шторой, обнаружился небольшой тир — три дорожки, бумажные мишени с концентрическими кругами и стойка с оружием. Аманда вручила Роре компактный пистолет, и та, вздохнув, прицелилась. Первый выстрел — мимо. Второй — край мишени. Третий — снова мимо.

— Да что ж такое! — выдохнула она, и щёки её вспыхнули.

— Может, тебе нужен хороший инструктор? — Аманда подмигнула и кивнула куда-то за её спину.

Аврора обернулась. Саймон стоял у входа в тир, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за ней с тем самым выражением лица — спокойным, непроницаемым, но с чем-то глубоким в тёмных глазах.

— Саймон, — она шагнула к нему, чуть покачнувшись на каблуках казаков, коснулась пальцами его предплечья. — Поможешь мне выиграть? А то у меня получается какая-то ерунда.

Он посмотрел на неё — на раскрасневшиеся щёки, на блестящие глаза, на улыбку, которая была мягче обычного, — и ничего не ответил. Просто отлепился от косяка, взял её за плечи и развернул спиной к себе.

— Держи ровнее, — произнёс он низким, грудным голосом.

Его ладони легли на её запястья и мягко, но властно поправили хват. Она почувствовала, как он придвинулся ближе — так близко, что его дыхание коснулось её шеи. Горячее, размеренное, с едва уловимым ароматом бурбона. Тепло его тела прошло сквозь тонкую ткань кроп-топа, и она ощутила, как по спине, от лопаток до самых бёдер, побежали мурашки.

— На выдохе, — прошептал он ей в самое ухо. Голос был тихим, почти интимным. — Совмести прицел и мишень. Не дёргай спуск. Плавно. Представь, что это просто точка на бумаге. Ничего больше.

Его пальцы скользнули по её запястьям, поправляя угол, и она почувствовала, как кожа покрывается мурашками везде, где он касался — даже сквозь рукава, даже там, где его ладони лишь на мгновение задели оголённый участок спины. Дыхание перехватило. Она замерла, боясь пошевелиться, и выстрелила.

Точно в центр.

— Ещё, — сказал Призрак.

Второй выстрел. Снова яблочко. Третий — край десятки, но всё равно попадание. Четвёртый, пятый, шестой — все в мишени, кучно, одна пробоина почти накладывалась на другую.

— Всё, — выдохнул он ей в шею, и девушка почувствовала, как его руки начинают соскальзывать с её запястий.

Аврора развернулась резко, выронила пистолет на стойку и, не сдерживая восторга, взвизгнула, обвивая его шею руками.

— Получилось! Саймон, получилось!На секунду — всего на одну долгую секунду — его ладони сами легли на её талию, пальцы чуть сжались, придерживая Рору слишком близко к себе. Она сделала глубокий вдох и почувствовала, как бьётся её сердце. Казалось, что на мгновение всё вокруг стало каким-то мутным, и перед ней были только карие глаза. Тёмные, глубокие. В них так много боли, так много силы. Они словно омут, словно горький шоколад, — тягучий взгляд, как мёд, в котором почему-то захотелось утонуть. Мысли путались, Аврора чувствовала свой пульс где-то в горле, тряхнула головой и шёпотом произнесла:

— Кажется, пора идти пить шоты, Саймон.

Райли молчал. Лишь сильнее пальцы сжали её бёдра.

Аврора плавно высвободилась из его рук и двинулась в сторону барной стойки.

Девушка добралась до барной стойки на нетвёрдых ногах и, не говоря ни слова, опрокинула один за другим четыре шота подряд. Голова закружилась, но это было приятное, пьянящее головокружение — как будто весь мир наконец перестал давить и отпустил её в свободный полёт.

Аманда присвистнула, убирая пустые стопки.

— Ничего себе. И что же тебя так взбудоражило, красотка?

Аврора хлопнула ладонями по барной стойке и обернулась к Джо.

— Поставь «Porn Star Dancing»! — крикнула она, и в голосе её звенел вызов.

Джо усмехнулся в седые усы, нажал пару кнопок, и через секунду из динамиков грянул тяжёлый, грязный гитарный рифф. Аврора повернулась к Аманде, и в её глазах плясали чёртики.

— Ты говорила что-то про танец на барной стойке?

Аманда расхохоталась и подала ей руку, помогая взобраться на стойку. Аврора выпрямилась во весь рост — и на мгновение замерла, чувствуя, как музыка проникает под кожу, как басы отдаются в груди, как десятки глаз устремляются к ней. А потом она начала двигаться.

Это был дикий, чувственный, абсолютно свободный танец. Бёдра качались в такт музыке, руки взлетали вверх, зарывались в волосы, скользили по телу. Кожаные брюки обтягивали каждый изгиб, кроп-топ задирался, открывая полоску живота, и она не думала ни о чём — ни о том, как выглядит, ни о том, кто смотрит. Она просто была собой. Настоящей. Живой. Свободной.

Аманда, хохоча, влила в неё ещё два шота прямо во время танца — жидкость потекла по подбородку, по шее, и Аврора, запрокинув голову, слизала капли с губ, не переставая двигаться.

Краем глаза она видела его. Саймон стоял у стены, всё там же, где она его оставила. Его лицо было непроницаемым, но глаза — она чувствовала этот взгляд кожей. Он смотрел на неё так, как не смотрел никогда раньше. Тяжело. Жадно. С чем-то, что можно было принять за ревность, страсть и голод одновременно. Она сделала вид, что не замечает.

Песня закончилась. Бар взорвался аплодисментами, кто-то свистел, кто-то стучал кружками по столам. Аманда помогла ей спуститься, и Аврора, раскрасневшаяся, дышащая часто и глубоко, спрыгнула со стойки — прямо в его руки.

Райли поймал её, поставил на пол и на мгновение задержал в кольце своих рук. Их взгляды встретились, и у Роры перехватило дыхание. В его карих глазах, таких тёмных и глубоких, полыхал огонь. Тот самый. Который она боялась увидеть и одновременно мечтала.

— Пора домой, — сказал он низко, и это был не вопрос.

Она не помнила, как они доехали. Где осталась машина? Кто вёл? В голове всё ещё гремела музыка, и тело гудело от выпитого и от того, что случилось там, в тире. Или от того, что должно было случиться сейчас.

Он внёс её в квартиру. Или она вошла сама? Кажется, он подхватил её на руки ещё в лифте. Кажется, она обвила его шею и зарылась лицом в изгиб его плеча, вдыхая запах бурбона, пороха и его кожи. Кажется, она что-то шептала — бессвязное, пьяное, отчаянное. Кажется, он молчал.

Дверь в его комнату открылась. Темнота. Только свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на постели бледные полосы.

Он опустил её на кровать — не грубо, но властно, — и на мгновение навис над ней, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от её головы. Его глаза в темноте казались почти чёрными. Она видела, как вздымается его грудь, как напряжены мышцы под чёрной футболкой, как ходят желваки на скулах. Он сдерживался. Из последних сил.

— Ты понимаешь, что делаешь? — голос прозвучал низко, хрипло, почти рыком.

— Заткнись, — выдохнула Аврора и потянула его за ворот футболки.

Он не сопротивлялся. Она стянула с него чёрную ткань — ту самую, что так чертовски обтягивала его мускулы всё это время, — и наконец прикоснулась к тому, о чём запрещала себе думать. Его плечи, его грудь, его шрамы — старые, белёсые, перечеркнувшие кожу. Провела ладонями по его мышцам, чувствуя, как они перекатываются под пальцами, — горячие, твёрдые, идеальные. Те самые мышцы, которые её бесили. Которые её заводили.

Он накрыл её губы своими.

Это был не нежный поцелуй. Жажда. Голод. Его рот впился в неё, и она ответила тем же — отчаянно, исступлённо, запуская пальцы в его коротко стриженные волосы. Он целовал её ключицы, спускаясь ниже, и каждое прикосновение губ отдавалось электрическим разрядом где-то в низу живота. Она выгнулась навстречу, её ногти впились в его спину, и он зарычал — низко, утробно.

— Аврора, — выдохнул он ей в шею. — Ты не понимаешь, что это ошибка.

— Не останавливайся...

— Это может тебя уничтожить.

— Пожалуйста...

Его пальцы скользнули по её животу, оставляя дорожку мурашек, она застонала, когда он коснулся её лона. Горячая волна поднялась откуда-то из глубины, разлилась по всему телу, и мысли исчезли. Остались только он, его пальцы, его дыхание на её груди, его зубы, прикусывающие сосок,голос, шепчущий что-то хриплое и опасное.

— Посмотри на меня.

Она открыла глаза и встретилась с его взглядом. В нём полыхал тот самый огонь — страсть, ярость, голод и что-то еще. Животное. Неприручённое.

— Ты уверена? — спросил Призрак, и в этом вопросе была последняя грань, за которой пути назад не будет.

— Заткнись, — повторила девушка и прикусила мочку его уха.

Он зарычал. Его рука скользнула еще глубже, каждое движение разрывалось в ней целой агонией. Аврора задыхалась от ощущений. Толчки были властными, точными — он знал, что делал, а она изгибалась на его простынях, впиваясь ногтями в его плечи, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное, невыносимое, готовое вот-вот взорваться.

— Ты чувствуешь это? — шептал он ей на ухо. — Это не игра, Аврора. Это может тебя сломать.

— Саймон... — только и смогла выдохнуть она.

Райли не остановился. Но когда Рора уже была на самом краю, он сбавил темп, и его голос, хриплый, сломленный, прозвучал над её ухом:

— Больше я не могу. Это всё, что я могу тебе дать. Большее тебя уничтожит.

— Тогда дай мне это, — простонала она. — Сейчас. Пожалуйста...

Мир взорвался под закрытыми веками. Аврора выгнулась дугой, чувствуя, как напряжение, копившееся неделями, разряжается ослепительной, горячей волной. Из горла вырвался крик — или стон, — и перед глазами вспыхнули белые искры.

Она падала. Медленно, как в замедленной съёмке, проваливалась в мягкую, тёплую темноту. Последнее, что она почувствовала, — его дыхание, его губы на своём виске и его руку, всё ещё придерживающую её за талию.

А потом — сон. Глубокий, без сновидений, без страха, без тревог. Рядом с ним.