ПРИЗРАК (гет)

Капли дождя барабанили по окну дешевой придорожной забегаловки. Внутри пахло горелым маслом из фритюра и сладкой сахарной пудрой — тяжёлый, липкий воздух, от которого першило в горле. Саймон рассеянно постукивал пальцами по белой керамической кружке, опустив взгляд в её содержимое. На вид — почти кофе. На вкус же…

— Ну и бурда, кэп. Он усмехнулся краем рта, покачал головой. — Я, конечно, много дерьма в жизни повидал. И попробовал. Но это… — Саймон сделал глоток и шумно выдохнул, брезгливо сморщившись. — Это как солярка с привкусом «Нескафе», честное слово.

Капитан с лёгкой ухмылкой покосился на Райли, расправил спину, вжимаясь в старый, слегка потрескавшийся кожаный диван, поправил усы и негромко хмыкнул.

— Гоуст, лучше это, чем то пойло, что мы хлебали на миссии в Бразилии. До сих пор гадаю, чем нас тогда поили.

— Да, да, помню. — Саймон оживился. — Кайла ещё стошнило прямо у барной стойки. А ведь на него тогда запала официантка… Какой шанс на прекрасную ночь после миссии он потерял!

Однако оживление схлынуло так же быстро, как и появилось. Саймон сменил тон — резко, будто захлопнул двери своего старенького пикапа. Теперь перед Прайсом сидел собранный, сухой лейтенант.

— Но ты ведь позвал меня не былое ворошить и уж тем более не кофе разбирать. — Он обвел пальцем в воздухе прокуренное нутро кафе. — Не думаю, что тебе вдруг понадобился экспертный отзыв Мишлен по кулинарным изыскам этого местечка. В чём дело, капитан?

— Есть дело, лейтенант. — Прайс выдержал короткую паузу. — Довольно специфическое, сложное. Я бы даже сказал, не совсем твоего профиля… но лучше тебя порекомендовать некого.

Гоуст мгновенно подобрался, пробежался цепким взглядом по лицу Джона, считывая жесты, мимику, малейшие движения. Привычка, въевшаяся под кожу: оценивать обстановку и просчитывать оппонента на ход вперёд — всегда, в любой ситуации.

— Специфическое… — медленно повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Что потребуется? Проникнуть в наркокартель? Выкрасть у русских образец сибирской язвы? Устроить публичную казнь главы мафиозной группировки? — Гоуст чуть склонил голову к плечу. — По-моему, в нашем отряде понятия «специфическое» не существует. Меня сложно удивить. Если только это не просьба раскрыть рецепт приготовления этого мерзотного кофе.

— Шутки шутишь — значит, настрой есть. Похвально.

Прайс нервно постучал указательным пальцем по пластиковому столу и выудил из-под кожаной куртки тоненькую папку.

— Вот. Ознакомься.

Райли протянул руку, взял папку, раскрыл — и сразу недовольно нахмурился. Внутри лежало досье. Дата рождения, пол, имя, фамилия, национальность, особые приметы… Он быстро заскользил взглядом по строчкам. Справа — фото: девушка, на вид года двадцать два — двадцать пять, среднего телосложения, с выразительными глазами глубокого зелёного цвета. Ничего необычного. Дальше — образ жизни, аллергии, специфические особенности характера… ничего интересного. Фотографии со слежки, адрес проживания, домашний питомец… Гоуст почувствовал, как внутри закипает раздражение вперемешку с недоумением. Куча бесполезной информации — и ни грамма сути, которая касалась бы его полномочий.

Он поднял взгляд на капитана.

— Не вижу здесь ничего особенного. Мне что, оценить чью-то подружку? — язвительная усмешка скользнула на его лице.

— Ты и оценивать женщин? — Прайс коротко рассмеялся, мотнув головой. — Саймон, такое тебе точно не под силу. Она и есть твое задание.

— Девчонка?!

Гоуст резко изменился в лице. Презрение, горькое ощущение обесценивания — как бы он ни старался спрятать эмоции за суровой выдержкой спецназовца, это предложение всерьез его задело. Желваки проступили сквозь кожу.

— Что с ней необходимо сделать? — отчеканил он сухо. — Какова цель? Ликвидация? В чём её ценность? Нужно добыть информацию? Переправка из точки А в точку Б? — Он чуть подался вперёд. — В чём её стратегическая важность, капитан?

— Сопровождение, Райли, — Прайс поднял на него взгляд, тяжелый и спокойный. — Сопровождение, охрана, контроль и контакт.

Гоуст хмыкнул и откинулся обратно на спинку дивана. Карие глаза сверлили капитана с откровенным сарказмом.

— Кэп, я что, по-твоему, похож на эскортницу?

— Для эскортницы ты слишком красивый.

Прайсу и самому было неловко от этого диалога. Он прекрасно понимал: подобные задачи — не его профиль. Саймон — снайпер, стратег, прошедший мясорубки на поле боя и десятках спецопераций. Замкнутый, абсолютно не социализированный на «гражданке» боец — и вдруг должен носиться с девчонкой. Да и само задание, честно говоря, выглядело «простовато и глуповато» для такого кадра. Мысли Прайса прервал очередной колкий комментарий Гоуста — тот еле сдерживал желание разнести эту забегаловку одним своим видом.

— Мне ей что, бантики завязывать? И расчесывать с утра золотистые кудри? А может, лоток за собачкой убирать?

— Только если ты сам этого захочешь, лейтенант.

— Кэп, серьёзно? — Саймон чуть сощурился, подаваясь грудью над столом. — Я понимаю, мы частная компания, сейчас нет особо стоящих контрактов, но всё-таки прояви уважение. Я, как ты верно подметил, лейтенант спецназа, а не мальчик на побегушках для блондиночки. В чём моя роль?

Он сверлил Прайса своим рабочим взглядом — тем самым, который привык применять на допросах, — и нервно потирал кулаки.

— Я понимаю всё твоё негодование, — капитан поднял ладонь, — и с радостью отвечу на все вопросы.

— Отвечаешь как оператор по работе с клиентами. После разговора можно поставить оценку?

— Не язви.

Саймон напряг челюсть, глубоко вдохнул через ноздри и снова пристально уставился на капитана. Голос зазвучал сухо, по-уставному:

— Слушаю ваши инструкции и вводную информацию по объекту, капитан.

— Её зовут Аврора. Двадцать Два года. Дочь генерала CNI Испании. Мать — русская, биохимик-вирусолог.

Саймон резко изменился в лице, перебив Прайса:

— Дочь Хавьера?

— Да, Райли. Именно его.

Саймон придвинулся ближе через стол и заговорил полушепотом:

— Кэп, я всё ещё не понимаю, каким тут боком я. Для охраны отлично подойдёт рядовой пехотинец с базовыми навыками. Тем более с таким-то папочкой, — закончил он с лисьей усмешкой.

— Подойдёт, — согласился Прайс,— Только совсем недавно на жену Хавьера, Марию, было совершено покушение. Несмотря на всю охрану, оно закончилось летальным исходом. Хавьер убеждён: его людей подкупили. Больше доверия к ним нет. Поэтому он обратился ко мне по старой дружбе. Аврора в скором времени должна вылететь в Лондон, учиться на актрису в Royal Academy of Dramatic Art, (RADA). Сам понимаешь, какие могут быть последствия, как бы её не защищали.

— М-да… — Саймон откинулся на диван, потёр затылок и выдохнул с лёгким, едва заметным осуждением.

— Твоя основная задача: охранять девчонку, обеспечить ей полную безопасность и выяснить, кто из окружения Хавьера стал продажной крысой. Перелёты, расходы, проживание, всё оснащение тебе обеспечат — лимитов нет.

— Прям курорт формата «всё включено», — хмыкнул Гоуст. — Какие сроки?

— Полгода.

— Справлюсь за месяц.

— Саймон, — Прайс чуть наклонился вперёд, — здесь важна не спешка, а тактическое наблюдение и незаметность. Кто, как не Призрак, с этим справится?

— Твои комплименты не оплатят мои банковские счета, Прайс.

Джон молча вытащил из нагрудного кармана сложенный листок и быстро набросал сумму. Подвинул через стол.

Саймон взял листок. Взгляд замер на цифрах.

— Ты серьёзно? — тихо спросил он. — Пятнадцать миллионов долларов за сопровождение девчонки?

— Ну что сказать, она папина любимица. Справишься без внештатных ситуаций и будешь душкой — гонорар удвоят.

— Потрясающе, — процедил Саймон с ноткой осуждения и едва уловимого презрения. А затем повернул голову в сторону стойки и уже громче, с отчётливой усталой иронией добавил: — Официант, принесите ещё, пожалуйста, вашего чудесного кофе.

В данный момент это самая приятная вещь во всём этом разговоре.

Аврора нахмурилась. Солнечные лучи просачивались сквозь тёмные шторы и касались её лица. Тело казалось тяжёлым, как свинец, а желания открывать глаза по-прежнему не было. Мысли путались, и где-то в глубине сознания, будто красная лампочка, мигало одно слово: «похороны». Сегодня. Похороны.

С матерью у Авроры были непростые отношения. Её всегда растили в особо жёстких рамках. Кому-то её жизнь могла показаться роскошью: отец — генерал разведки, мать — талантливый вирусолог, ребёнок успешных взрослых. Лучшие частные школы, лучшие репетиторы, бесконечные дополнительные кружки: путешествия, изучение языков, тренировки по плаванию, балетная школа, верховая езда, языковые курсы… Но за всем этим фасадом зияла тотальная пустота. Вечно пустующая гостиная на праздниках, череда нянь и гувернанток, которые то и дело сменяли вечно работающих родителей. Успех — это всегда жертвы. А в случае Авроры жертвой стало всё её детство, принесённое на алтарь прочного будущего.

Открыть глаза её заставил стук в дверь.

— Мисс Лара, ваш отец просил вас разбудить. У вас полтора часа на сборы. Подать завтрак в комнату или вы спуститесь в столовую?

— Я не хочу есть, Адриана.

В комнату вошла седовласая полноватая домработница лет пятидесяти и с грустным, полным сожаления вздохом проговорила:

— Аврора, милая, тебе нужно встать и помыться. Сегодня важный день…

— Для кого? — с пустотой в голосе отозвалась девушка.

— Для вашей семьи.

— Это не праздник, Адриана.

Аврора злостно накинула одеяло на голову, всем видом показывая, что не желает разговаривать.

— Это день, чтобы проститься с близким для вас человеком и выразить боль своей утраты.

Гувернантка крайне осторожно приблизилась к кровати и погладила макушку девушки, торчащую из-под одеяла.

— Oh, mi pequeña princesa…

— Я не принцесса, Адриана.

Девушка резко вылетела из-под одеяла, выплеснув наружу всё негодование и разочарование.

— Это просто похороны. Не первые и, уверена, не последние в моей жизни. Просто церемония лицемерия с кучей ненужных людей, которые едва знали мою мать, но крайне хорошо знают моего отца. Деловая встреча с дресс-кодом в чёрное и грустной миной.

— Милая… Я понимаю твою…

— Нет, Адриана, прошу.

Девушка села на корточки перед домработницей и с тоскливыми, пустыми глазами произнесла:

— Прошу тебя, не говори, что понимаешь мою боль. Мне не нужны эти формальные фразы, которые все всегда говорят. Я любила маму… Но большей мамой для меня была ты, а не она.

Аврора сжала руку гувернантки — тёплую, с лёгкими морщинками и родинками — и тихо добавила:

— Не нужно слов. Мне сегодня и так их будет достаточно. Я пойду в душ, папа не любит, когда кто-то не соблюдает тайминги.

Холодный кафель обжёг ступни в душевой кабине, а тёплая вода, стекающая по волосам, создавала на теле контраст ощущений. Девятнадцатое августа. Девятнадцатое августа — эта дата впечатается в память Авроры надолго. Теперь это никогда больше не будет простым днём в её жизни. В ушах до сих пор стоял ледяной голос отца — тот самый, сухой генеральский, каким он по телефону сообщил, что мамы больше нет. Что теперь всё будет по-другому. Мама больше не забудет забрать её из школы из-за сверхурочной работы в лаборатории. Не забудет про день рождения, потому что улетела на конференцию. Не осудит за средний балл по химии и не отругает за то, что она изрисовала важные наработки цветными фломастерами. Больше этого не будет.

Мысли путались, перескакивая от сожаления к странному, стыдному облегчению. От тревоги не спасал даже контрастный душ.

Подойдя к зеркалу, Аврора слегка осуждающе нахмурилась.

— М-да, ну и видочек, Рора… Здесь явно понадобится консилер.

Из отражения на неё смотрела бледная девушка с длинными мокрыми волосами. Тёмные круги подчеркивали зеленый цвет ее глаз. Последние несколько дней после случившегося она провела в постели, периодически проваливаясь в сонную кому и каждый раз надеясь, что, проснувшись, обнаружит: всё это — просто скверный сон.

Надев чёрное платье-футляр от Adolfo Dominguez, поправив лицо макияжем и убрав волосы в тугой пучок, Аврора томно вздохнула и тихо сказала сама себе:

— Соберись. Через две недели у нас с тобой Лондон, новая жизнь, свобода. И никаких кошмаров.

В дверь снова постучали.

— Аврора, ваш отец…

Девушка закатила глаза и с горечью отозвалась:

— Уже иду, Адриана. Уже иду.

— Ты долго собиралась, pajarito. На завтрак осталось всего десять минут, потом нам необходимо ехать на церемонию прощания.

— Я успею, папа.

Девушка села за большой деревянный стол, накрытый кружевной персиковой скатертью. Фарфоровая посуда, изысканные столовые приборы — всё дышало безупречным порядком. Хавьер Лара, генерал CNI, — строгий, чёрствый, безэмоциональный человек с внушительным послужным списком и нескончаемой чередой наград. Годы службы оставили отпечаток серебристыми линиями в его каштановых волосах и несколькими шрамами на оливковой коже. Единственная слабость, которую он мог себе позволить, — Аврора. Любимая дочка, гордость его породы, на чьи успехи он всегда ставил самые высокие ставки.

— Ты уже готова к поездке в Лондон? Учебный год начинается с третьего сентября, на следующей неделе ты вылетаешь в новые апартаменты, — произнёс отец, подливая себе сок в стакан с почти тактической холодностью.

— Ты хочешь сейчас поговорить о моей учёбе, папа? — Аврора ковырнула глазунью и посмотрела исподлобья с оттенком недоумения.

— Учёба — это важно, милая. Знания — сила и твоё оружие. Хотя твой выбор, прямо скажем, сомнителен, конечно…

— Спасибо, папа, мне очень приятно, что ты веришь в мой талант. Ты самый лучший отец, — саркастично размахивая вилкой в воздухе, отозвалась Аврора и опустила глаза в тарелку.

— Разве я критиковал твой талант?

— Никак нет, отец…

— Просто я удивлён выбором твоей специальности. Актёрское мастерство…

— Должен же хоть кто-то в нашей семье быть творческим, — пробормотала она себе под нос.

— Осталось пять минут до выхода. — Отец поднялся из-за стола и, проходя мимо, слегка коснулся плеча дочери. — Постарайся сегодня не хамить родственникам и веди себя достойно. И ещё: у меня есть для тебя новость, но о ней я сообщу после всех процессий.

— Даже боюсь представить, что это… — с привычным сарказмом парировала Аврора.

Церемония проходила в старом католическом соборе на окраине Мадрида. Аврора сидела в первом ряду, выпрямив спину и глядя прямо перед собой — на закрытый гроб, утопающий в белых розах. Запах ладана мешался с тяжёлым ароматом цветов, отчего к горлу подкатывала тошнота. Людей собралось много — человек шестьдесят, не меньше. Генералы, чиновники, какие-то смутно знакомые лица из лабораторного прошлого матери. Все в чёрном, с одинаково скорбными, тщательно откалиброванными выражениями лиц. Аврора скользила по ним взглядом и чувствовала лишь глухое раздражение вперемешку с презрением. Она оказалась права: это действительно больше походило на деловую встречу, чем на прощание с живым человеком.

Хавьер сидел рядом — прямой, как штык, с каменным лицом, на котором не дрогнул ни один мускул, как и всегда в стрессовых ситуациях. Лишь когда священник произнёс имя Марии, его пальцы едва заметно сжались на колене. Аврора заметила это краем глаза, но ничего не сказала. Захотелось вдруг взять его за руку, но она не решилась. Вместо этого сцепила собственные пальцы в замок и продолжала смотреть в одну точку.

Несколько родственников со стороны матери — дальние, почти незнакомые — подходили к ней после службы, что-то говорили. Аврора кивала механически, принимая соболезнования как сквозь толщу воды. Слова звучали глухо, будто доносились из другого помещения. Она почти не запомнила лиц.

Когда церемония наконец закончилась и они с отцом сели в чёрный служебный автомобиль, Хавьер отпустил водителя, и они остались вдвоём в полумраке салона, пахнущего кожей и одеколоном.

— Ты хорошо держалась, — сухо произнес он, глядя в окно. — Горжусь тобой.

Аврора промолчала. Комплименты отца всегда звучали как строчка из боевого рапорта.

— Теперь о новости, — продолжил Хавьер, тон его изменился: стал жёстче, деловитее. — В Лондон ты полетишь не одна. Я нанял охрану.

— Что? — Аврора резко повернулась к нему. — Пап, я еду учиться, а не на линию фронта, зачем мне охрана?

— Твоя мать, — Хавьер сделал паузу, и голос его на мгновение потерял стальной оттенок, — твоя мать тоже не была на линии фронта. И тем не менее её больше нет. Покушение было спланировано профессионалами. Я не знаю, кто за этим стоит, но я знаю, что Аврора Лара — следующая цель.

Девушка сжала зубы. В горле поднялся горячий ком, но она не позволила ему вырваться.

— И кто же мой телохранитель? — спросила она с вымученной усмешкой. — Очередной скучный военный с квадратной челюстью и отсутствием чувства юмора, пахнущий дешевым виски и табаком?

— Военный, — спокойно подтвердил Хавьер. — Позывной Гоуст. Лучший из тех, кого я знаю. И да, Рора, с чувством юмора у него, полагаю, напряженно.

— Гоуст, — повторила Аврора, пробуя слово на вкус. — Призрак. Звучит многообещающе и удручающе. Он что, мантию “Невидимку” отобрал у Гарри Поттера?

— Почти. — Хавьер впервые за день позволил себе тень улыбки. — Ты даже не заметишь его присутствия. Но он будет рядом постоянно. И если ты попытаешься от него сбежать или устроить свои обычные выходки…

— Я не устраиваю выходки, папа. Я проявляю индивидуальность.

— Вот и прояви её так, чтобы остаться в живых.

Аврора отвернулась к окну, за которым виднелись тонкие улочки вечернего Мадрида. В голове крутилось это слово — «Гоуст». Призрак. Ей вдруг представился мрачный тип в маске, который будет таскаться за ней по всему Лондону, и от этой мысли захотелось одновременно и рассмеяться, и застонать, как вообще строить коммуникации и знакомства, когда за тобой будет тягаться бугай — солдафон?

— И когда это произойдет? — спросила она, не оборачиваясь.

— Он уже в Лондоне. Ждёт тебя и моего инструктажа.

— Разумеется, — пробормотала Аврора. — Мой личный призрак-телохранитель. Что ж, надеюсь, он хотя бы не храпит.

Хавьер ничего не ответил. Машина мягко тронулась с места, увозя их прочь от собора, цветов и дня, который Аврора мечтала поскорее забыть.

Саймон стоял у старой, продавленной кровати дешёвого посуточного мотеля. Он любил такие места. Здесь обслуживающий персонал никогда не задает лишних вопросов, каждый гость прячется за дверью со своими тайнами и секретами, а главное — всегда можно платить наличными и не светить личность. Дыра, одним словом. Но уютная, привычная дыра.

Райли проверял инвентарь, необходимый для этой «сложной» миссии, и его одолевало легкое чувство брезгливости.

Он перебирал снаряжение, раскладывая его на мятом покрывале, и с каждой единицей экипировки раздражение только росло.

Обвесы с разгрузки — снять, чтобы двигаться бесшумно и не привлекать внимание. Отстегнул лишние ремни и отбросил в сторону — здесь не зона боевых действий, здесь гражданка.

Компактный бронежилет, облегченный, под одежду. Невидимый под пиджаком или толстовкой — то, что нужно.

Две кобуры скрытого ношения: одна поясная, одна плечевая.

Основной ствол — проверенный «Зиг-Зауэр», с которым он не расставался последние пять лет.

Запасные обоймы.

Нож с фиксированным лезвием в чехле на голень — привычная, успокаивающая тяжесть.

Компактная аптечка: гемостатики, жгут, израильский бандаж. Он не собирался никого штопать, но привык быть готовым к худшему.

Микронаушник и передатчик, на случай дальнего контакта с объектом.

Гражданская одежда: несколько смен, ничего приметного, серые и черные тона. В Лондоне это лучшая маскировка.

Райли ещё раз обвёл взглядом разложенный арсенал и негромко хмыкнул себе под нос.

— На первое время хватит. Остальное по необходимости запрошу у генерала. Блондиночку тоже, наверное, нужно будет снарядить хотя бы средствами личной защиты. Надеюсь, папочка её этому обучил.

Он подошёл к деревянному, обшарпанному столу, снял трубку с базы стационарного телефона и заказал такси до Хитроу. Затем снова взял в руки папку. Пробежался глазами по строчкам: время и дата прибытия.

Хитроу. Частный рейс. Время прилёта — 15:45, выход номер один.

Саймон задержал взгляд на фотографии девушки. Зелёные глаза смотрели с глянцевого фото. Он усмехнулся краем рта и произнёс с военной сухостью:

— Я тебе не нянька. Учти это.

Закинув в рюкзак снаряжение и папку, Гоуст в последний раз внимательно осмотрел комнату — не оставил ли следов, не забыл ли чего — и вышел из номера. Дверь за ним закрылась с тихим, глухим щелчком.

Поездка до Хитроу вышла предсказуемой. Таксист — пожилой лондонец с обвисшими усами — всю дорогу травил байки про футбол и погоду. Саймон сидел на заднем сиденье, молча глядя в окно. Отвечал односложно, не поддерживая беседу. В зеркале заднего вида водитель пару раз бросил на него взгляд — из тех, после которых быстро понимают: пассажир не расположен к болтовне. Отстал. Уже хорошо.

Когда въехали в зону терминала, Саймон выдохнул и незаметно проверил снаряжение под курткой. Всё на месте. Он вышел из машины, перекинул рюкзак через плечо и шагнул в стеклянные двери.

Хитроу встретил его шумом. Тысячи людей сновали туда-сюда с чемоданами, звучали объявления, где-то плакал ребёнок, женский голос монотонно диктовал номера рейсов. Всё это Саймон фиксировал краем сознания — фон, белый шум, неважно. Его интересовал только частный сектор, терминал для вип-бортов.

Выход номер один. Он встал чуть поодаль, у стены — так, чтобы видеть прибывающих, но не бросаться в глаза. Привычная позиция. В толпе его фигура, облачённая в серо-чёрное, тут же стала невидимой. Очередной пассажир, каких сотни. Он не прислонялся к стене, не держал руки в карманах — стоял свободно, но собранно, готовый к любому развитию событий.

Саймон чуть повернул голову и скользнул взглядом по двери. Частный рейс — значит, толпы не будет. Девушка, скорее всего, с охраной или с сопровождением отца. Он не знал точно, ждёт ли её кто-то ещё. В досье значилось: самостоятельная, к опеке не привыкла, авторитетам не доверяет. Стало быть, с характером.

Дверь открылась, и в проеме показался служащий аэропорта с планшетом, за ним — она.

Райли узнал её мгновенно. Длинные золотистые волосы спрятаны под капюшон толстовки. Среднее телосложение — не крупное, но и не слишком худое. Спортивный серый костюм, мешковатый, белые «Нью Беланс» с серебристыми вставками под кожу. Никакой роскоши, никаких лишних деталей. Даже и не скажешь, что это девочка из очень обеспеченной семьи. И глаза — абсолютно уставшие, с тёмными тенями усталости под нижними веками.

Саймон отметил детали: охрана отсутствует. Значит, отец действительно доверил её ему одному и решил не светить сопровождение. Разумно.

Аврора осматривала помещение с лёгкой растерянностью, взгляд метался от экрана смартфона и обратно в толпу — оценивает обстановку или кого-то ищет. Наконец её взгляд остановился на Гоусте. Она чуть нахмурилась, отвела глаза, затем снова посмотрела — уже пристальнее. Видимо, сопоставила описание, которое дал отец. Или просто почувствовала: этот тип у стены — не случайный прохожий.

Саймон сделал два шага вперёд, сокращая дистанцию, и остановился в нескольких метрах.

— Мисс Лара? — голос прозвучал ровно, без эмоций. — Меня зовут Саймон. Я отвечаю за вашу безопасность.

— Ты храпишь? — абсолютно безэмоционально оттарабанила вопрос Аврора.

Гоуст был слегка удивлён. Подобного начала разговора он не ожидал. Но подготовка и профессиональная деформация давно отучили его показывать эмоции на лице, оно осталось таким же непроницаемым, как и минуту назад.

— Папа был прав. С чувством юмора у тебя и правда проблемы. — Аврора сделала короткую паузу и буквально швырнула рюкзак ему в руки. — Возьми сумку, пожалуйста.

Саймон поймал рюкзак молча. Только желваки на скулах обозначились чуть резче.

— Водитель нас ждёт. Я очень устала. В машине обсудим все детали и обговорим нюансы. Пойдём. Говорила быстро, деловито, словно отдавала распоряжения прислуге. — Отец прислал мне данные на водителя, но уверена, ты в курсе.

Она обогнула Призрака и уверенной походкой зашагала к автомобилю — прямая спина, вздёрнутый подбородок, ни тени сомнения в том, что он последует за ней.

Гоуст проводил её взглядом и мысленно хмыкнул.

«Кажется, я начинаю понимать, что имел в виду Прайс под „быть душкой с ней“», — недовольство пронеслось в голове.

Он поправил ремень рюкзака на плече и двинулся следом.

“Быстрее бы прошли эти полгода”.

Райли забросил оба рюкзака в багажник и сел на заднее пассажирское сиденье. Водитель — крепкий мужчина лет сорока, присланный Хавьером, — коротко кивнул в зеркало заднего вида и тронулся с места, вливаясь в поток машин.

Аврора расположилась рядом, почти впечатывая себя в дверь с правой стороны, всем видом демонстрируя дискомфорт и недовольство его персоной. Саймон отметил это сразу. Соблюдает дистанцию — похвально.

Несколько минут ехали молча. Лондонское небо, серое и низкое, давило на крыши, морось оседала на лобовом стекле мелкими каплями. Дворники мерно стирали их, и этот ритмичный звук, казалось, убаюкивал, но при этом создавал лёгкое, едва уловимое напряжение.

— Итак, — раздался голос Авроры, усталый, но с отчётливыми командирскими нотками, — давай сразу расставим точки над «i», Саймон. Или ты предпочитаешь, чтобы я называла тебя Гоуст?

— Как удобно, мисс Лара.

— Аврора, — отрезала она. — Никаких «мисс». Я не твоя начальница и не объект допроса. Если нам предстоит жить под одной крышей полгода, давай хотя бы обойдёмся без лишних формальностей. Понимаю: уставы, все дела… — Она цокнула языком, копаясь в сумке в поисках наушников.

Саймон чуть повернул голову в её сторону, но не обернулся полностью.

— Принято.

— Отлично. — Аврора помолчала, собираясь с мыслями. — Теперь о деле. Я понимаю, что отец нанял тебя для моей защиты. Я не в восторге от этой идеи, но спорить с ним сейчас бесполезно. Поэтому предлагаю заключить пакт о моей комфортной жизни.

— Пакт? — Гоуст позволил себе скупую тень улыбки, которая, впрочем, тут же исчезла.

— Именно. Я не мешаю тебе делать твою работу. Ты не мешаешь мне жить мою жизнь. Я учусь в академии, хожу на занятия, возвращаюсь домой, гуляю с одногруппниками. Если мне нужно куда-то ещё — я, так и быть, предупреждаю заранее. Никакой слежки в туалете, никаких жучков в моей спальне, никакого чтения моей переписки, а уж тем более скрытых камер и прочего. Взамен я обещаю не сбегать, не устраивать истерик и не создавать тебе лишних проблем. Идёт?

Саймон наконец обернулся. Встретился с ней взглядом — упрямым, саркастичным, но крайне измождённым. Хорохорится. Пытается взять контроль в свои руки, при этом прекрасно понимая, что от неё сейчас не зависит практически ничего.

— Идёт, — коротко ответил он. — С одним дополнением.

— Каким?

— Ты не выходишь из дома без меня. Вообще. Ни в магазин, ни в парк, ни выбросить мусор. Хочешь подышать воздухом — я рядом. Это не обсуждается.

Аврора поджала губы, но возражать не стала, лишь громко клацнула кейсом от наушников.

— В душ тоже тебя приглашать? — процедила она. — Ещё какие пожелания будут?

— Да. Средства личной защиты. Твой отец обучал тебя? — Он кивнул на её руки. — Что обычно носишь в своей дамской сумочке?

Аврора резко, словно ястреб, впилась в карие, безэмоциональные глаза бойца, взглядом, полным негодования.

— Всегда с собой ношу карманный пистолет, нунчаки и газовый баллончик, — отчеканила она с сарказмом.

— Значит, средств самообороны нет. Решу этот вопрос.

Она резко повернулась к нему всем телом, явно собираясь возразить, но он продолжил ровным, не терпящим возражений тоном:

— Я выдам тебе компактный «глок». Будешь носить в сумочке. Если вдруг — не дай бог — меня не окажется рядом, ты должна быть в состоянии защитить себя. Элементарные правила: не заходишь в лифт с незнакомцами, проверяешь замки, не открываешь дверь никому, кроме меня. В кафе и ресторанах сидишь спиной к стене и лицом ко входу. Если видишь что-то подозрительное — сразу сообщаешь мне. Не геройствуешь. Не пытаешься разобраться сама. Поняла?

В машине повисла тишина, нарушаемая только шорохом дворников.

— Хочешь сделать из меня параноика с отсутствием чувства безопасности? — наконец выдавила Аврора, но голос её прозвучал уже не так воинственно, скорее с ноткой обесценивания наставления телохранителя.

Саймон посмотрел на неё с осуждением и всем взглядом дал понять, что сейчас не место и не время для шуток.

— Тот, кто заказал твою мать, всё ещё на свободе. Возможно, он знает, что ты в Лондоне. Возможно — уже ищет контакты здесь. Я не жду опасностей, но готовлюсь к ним. Поэтому жить будем по моим правилам. Если они покажутся тебе жёсткими — это не моя проблема.

Аврора ничего не ответила. Она откинулась на сиденье, отвернулась лицом к окну и вставила наушники в уши. Плечи чуть опустились, лицо смягчилось, и на мгновение перед ним оказалась не дерзкая генеральская дочка, а просто смертельно уставшая девушка, потерявшая мать. В безвыходной ситуации.

Остаток пути до апартаментов они провели в молчании

До прибытия к апартаментам оставалось минут семь. Отец снял Авроре квартиру буквально в десяти минутах ходьбы до университета — всё-таки есть что-то приятное в том, что на её комфорте он решил не экономить.

В голове девушки крутился беспорядочный поток мыслей, перебиваемый словами песни «2000 Elefanten» немецкой группы Die Wilde Jagd, звучащей в наушниках. Она с неохотой обернулась, чтобы снова посмотреть на Саймона.

Крупный. Накачанный. Стриженный по-военному, весь какой-то зажатый — словно гора, которую не обойти и не объехать. «Глок он мне карманный даст… Интересно, как я буду проходить в кампус через рамки металлоискателя с ним? Надо будет обязательно не забыть задать ему этот вопрос. — Аврора скользнула взглядом по его лицу и мысленно поморщилась. — Ещё и угрюмый, как палач. А глаза эти — пустые, тёмные. Неужели не нашлось никого хоть чуточку приятнее?»

— Вопросы?

Саймон перебил поток её мыслей, заметив, что она уже несколько минут сверлит его взглядом.

Аврора решила ничего не отвечать. Лишь недовольно скривила лицо и снова отвернулась к окну.

Машина остановилась у высотного здания — частный элитный жилой комплекс с большими панорамными окнами, огороженный по периметру забором и пунктом охраны. Подземная парковка, магазины на первом этаже — в общем, всё для безопасности, которую при желании, конечно, можно и нарушить.

— Посиди в машине. Мне необходимо оценить территорию и проверить квартиру. Десять минут.

Аврора ничего не ответила, только посмотрела на Саймона и коротко кивнула.

— Я дам сигнал водителю, если всё будет чисто. Он занесёт твои вещи.

— А ты что, не спустишься за мной?

— Я охранник, не лакей.

Саймон всем своим видом дал понять, что у него другие обязанности, вышел из машины и проследовал ко входу.

«Ну и морда. Что внутри, что снаружи — одно расстройство», — подумала про себя Аврора.

Девушка даже не заметила, как пролетело время. Поток мыслей снова был прерван — на этот раз водителем.

— Мисс Лара, проходите. Всё в порядке.

— Какой он пунктуальный, Джон, не правда ли? Ровно десять минут.

— Да, мисс.

Аврора поднялась на пятый этаж вместе с водителем и сумками. Квартиру 239 она нашла быстро. Действительно апартаменты: большие витражные окна с видом на лондонский парк, современная мебель, две ванные комнаты и санузлы в разных концах квартиры, гостевая с просторным диваном, приставкой и плазмой во всю стену, четыре комнаты. Красиво, уютно — но чувство пустоты всё равно висело в воздухе.

— Я всё осмотрел. Рекомендую занять дальнюю комнату — она безопаснее по расположению, плюс там не солнечная сторона.

— Только познакомились, а он уже принимает за меня решения. Джон, тебе не кажется, что он слегка обнаглел?

Водитель молча поставил сумки, неловко улыбнулся и быстро покинул прихожую.

Аврора, словно кошка, принялась исследовать новое жильё, заглядывая в каждый уголок, а Райли же удалился в комнату напротив, чтобы разместить свои вещи.

Комнату она и правда решила выбрать самую дальнюю — потому что действительно не особо любила солнечный свет. Разместив вещи, Аврора принялась оценивать интерьер. Большая двуспальная кровать с красивым атласным бельём, мягкий пушистый коврик в виде облака у её основания, куча разных вариантов подсветки, рабочий стол и полки для книг, цветы, а главное — большие тёмные шторы и виниловый проигрыватель с коллекцией пластинок её любимых исполнителей. Девушка улыбнулась, подсознательно понимая: отец заранее знал, какую комнату она выберет.

Через четыре дня начнётся учёба, поэтому Аврора решила не откладывать формирование луков себе на будущую неделю. Главное правило: встречают по обложке, а провожают по уму. Однако её порыв стилиста был неожиданно прерван уведомлением на телефоне — в беседе с подружками.

— Милая, ты добралась? Как Лондон? Ты уже покорила всех британцев своей красотой?

Девчонки. Её любимые девчонки — Оливия и Дебра. Всегда рядом, всегда опора, всегда подстрахуют. Самые уютные люди в её жизни. Оливия — дочка капитана военно-морского флота и студентка факультета маркетинга и продвижения. Дебра — дочь философа и филолога, и неудивительно, что она выбрала поступать на психолога.

— Всё в порядке. Долетела, только добралась до квартиры, очень устала. Обязательно сниму вам обзор и сделаю селфи своего уставшего лица. Только позвоню отцу, приму душ и посплю.

— О: Плохо перенесла перелёт?

— А: Да, почти не спала нормально. Как вы знаете, со сном у меня дикие сбои.

— Д: Может, тебе прислать плейлист с медитациями? Они помогают наладить связь между телом и нервной системой, помогут расслабиться и заново почувствовать себя в себе.

— А: А есть медитация, которая поможет не придушить случайно от гнева бугая-охранника?

— О: ЧТО?

— Д: Где ты взяла охранника? Неужели успела подцепить кого-то в аэропорту?

— А: Отец нанял. Думает, что на маму было покушение, а не несчастный случай. Теперь у меня есть свой телохранитель. Ха-ха.

— О: Симпатичный? :)

— А: Не мой типаж. Предпочитаю более эмоциональных мужчин, а не тумбочек из IKEA. Я побегу, завтра спишемся. Люблю вас.

Аврора сделала глубокий вдох. Сил почти не осталось, поэтому отцу она решила написать коротко: с ней всё в порядке, долетела, её безопасности ничего не угрожает. В ответ получила стандартное сухое «ок» и большой палец вверх.

Видимо, при военной подготовке отбивают не только почки, но и эмоциональный интеллект. По инструкции.

Аврора упала на кровать, закрыла глаза. Ноги тряслись от джетлага, в голове снова всплывали картинки похорон, обрывки фраз, лица. Куча мыслей. Бывает хоть один день, когда в голове будет тихо? Без осуждений, без продумывания всего наперёд, без бесконечной аналитики и оценок? Она положила на лицо подушку и тихо в неё прокричала.

Дверь в комнату резко распахнулась. В проёме стоял почти двухметровый Райли — в чёрной обтягивающей футболке и тактических штанах цвета хаки.

— О господи! — недовольно прокричала девушка и снова ударила себя подушкой по лицу. — Тебя что, не учили стучаться? А если бы я была голая?

Саймон посмотрел на неё — спокойно, сверху вниз, абсолютно не впечатлённый.

— Меня это не интересует. Я услышал странный звук.

— Ничего не случилось. Я просто выпускала пар… — Аврора отбросила подушку и села на кровати, сверля его взглядом. — Ты каждый раз так будешь вламываться?

— Да.

— А ты всегда так разговариваешь?

— Да.

— Потрясающе! — выдохнула она с горьким смешком. — У тебя что, вообще нет эмоций?

Райли проигнорировал вопрос. Просканировал комнату цепким, отработанным взглядом — окно, углы, пространство под кроватью, — и сухо резюмировал:

— Угроз не обнаружено. Объект в безопасности.

И закрыл за собой дверь.

— КАКАЯ ЖЕ ТЫ ЗАДНИЦА!

Девушка швырнула подушку в закрывающуюся дверь — со всей злостью, со всем отчаянием, что скопились внутри.

Подушка глухо ударилась о дерево и упала на пол. В комнате снова стало тихо.

Аврора вышла из своей комнаты ближе к восьми вечера. После душа и короткого, беспокойного сна она чувствовала себя чуть более живой — ровно настолько, чтобы снова выдерживать присутствие мрачного телохранителя.

Гоуст сидел в гостиной. Перед ним на журнальном столике лежал разобранный «Зиг-Зауэр» и планшет с поэтажными схемами здания. Он методично протирал детали, не поднимая головы, но Аврора заметила: угол его взгляда всё равно зафиксировал её появление. Даже не смотрит — а видит. Жутко.

Она прислонилась плечом к дверному косяку и скрестила руки на груди.

— Эй,я заказала ужин. Тайская кухня. Привезут минут через двадцать.

Райли отложил деталь и наконец поднял на неё глаза.

— Я не голоден.

— А я тебя и не спрашивала, голоден ты или нет, — Аврора чуть склонила голову к плечу. — Я сказала: я заказала ужин. На нас обоих. Ты ешь со мной.

Пауза. Он явно обдумывал, стоит ли спорить.

— Я ем один.

— Я тоже. Но раз уж нам выпало счастье изображать дружелюбное соседство ближайшие полгода, давай хотя бы попробуем вести себя как цивилизованные люди. Или ты и вилку держишь по уставу?

Гоуст чуть прищурился. Что-то похожее на тень эмоции мелькнуло в его глазах и тут же исчезло.

— Тайская? — только и спросил он.

— Острая. Очень острая. Если у тебя язва — сочувствую заранее.

— Язвы нет.

— Уже легче, — Аврора закатила недовольно глаза и, развернувшись, направилась к кухне. — И перестань разбирать оружие в гостиной. Крошки пороха от чистки пистолета на ковре — это дурной тон.

Саймон ничего не ответил, но через секунду она услышала, как детали «Зиг-Зауэра» с сухим щелчком собираются обратно. Видимо, ужин всё-таки состоится.

Девушка расставила приборы в обеденной зоне кухни, забрала доставку и приготовила всё к ужину со своим новым соседом.

— Еда готова.

Она жестом с лёгкой иронией указала на стол, где стояли две порции том-яма, жареные креветки с острым соусом и целая россыпь азиатских закусок. Райли молча оценил взглядом блюда, отодвинул стул и принялся есть — молча, методично, не поднимая головы. Аврора села напротив, поджала под себя одну ногу и уставилась на него.

— А как же «приятного аппетита»? В армии не учат манерам?

Саймон оторвал взгляд от тарелки и вопросительно поднял бровь. Ни слова. Ни намёка на улыбку.

— Понятно. Зря я спросила, всё и так очевидно. — С лёгкой злостью она разломала палочки, которые только что достала из упаковки, и хруст дерева вышел особенно резким.

— Саймон, я не собираюсь полгода играть в молчанку с человеком, который живёт со мной в одной квартире. Можешь считать это частью моего «пакта о комфортной жизни». Так мы хотя бы не свихнёмся.

Райли снова посмотрел на девушку — вопросительно, всё с тем же каменным спокойствием. Ничего не ответил.

— Приём! — не выдержала она.

— Я не свихнусь, — произнёс он наконец.

— А я свихнусь. Поэтому подыграй, ладно? Хотя бы при совместных трапезах. Обещаю, это будет не часто.

Саймон уже доел свои блюда, откинулся на стуле и посмотрел на Аврору сухо, с лёгким прищуром.

— Больше не заказывай в этом месте. Качество посредственное. Доброй ночи.

— Да-да, и тебе спасибо за приятную компанию и душевный диалог! Ты потрясающий собеседник!

Она выкрикнула это вслед широкой спине, которая уже скрылась за дверью его комнаты.

Аврора осталась одна. Перед ней — две почти нетронутые порции, гора закусок и остывающий том-ям. Она устало потёрла переносицу и пробормотала себе под нос:

— Полгода. Всего полгода. Я справлюсь.

Но уверенности в этом не было.

Саймон проснулся от шороха и странных, похожих на стон звуков. Привычка спать, но слышать всё вокруг не раз спасала ему жизнь, хотя и мешала здоровому отдыху. На часах — 2:45 ночи. Все органы чувств собрались как по щелчку и принялись оценивать обстановку. Тихо. Подозрительно тихо. Шагов не слышно — лишь непонятное мычание и всхлипывание.

Объект в опасности.

Внутренний анализ сработал быстрее, чем он успел осознать. Глушитель был накручен на пистолет почти автоматически. Райли двигался бесшумно, тенью скользнул через гостиную, оценил входную дверь — ни единого намёка на взлом. Абсолютно без лишнего шума он открыл дверь в комнату Авроры и наставил ствол прямо на её кровать.

Окно открыто. Ветер колышет штору — мерно. Пройдя к гардеробной, словно ожидая засаду, он оценил помещение. Опасности нет.

За спиной снова раздался всхлип, переходящий в сдавленный крик. Гоуст опустил оружие, поставил на предохранитель и убрал за спину.

Серьёзно? — прошептал он едва слышно.

Аврора лежала в позе калачиком, запутавшись в одеяле и собственных волосах. Тонкая пижама с маленькими разбитыми сердечками обтягивала её силуэт. Звуки повторились — теперь он различил обрывки слов, невнятных, испуганных, явно идущих из глубин кошмара.

Райли недовольно выдохнул, подошёл к кровати ближе и резким движением растормошил девушку за плечо — без всякого намёка на тактичность.

Её глаза распахнулись мгновенно. Даже сквозь темноту было видно этот зелёный цвет — полный злости, испуга, слёз и непонимания. Аврора резко подскочила на кровати.

— Ты что, больной? Смотришь, как я сплю?!

— Я услышал крик и стон. Это признак опасности.

Аврора набрала полную грудь воздуха, будто собиралась на него закричать — но выдохнула, поправила спутанные волосы и вытерла мокрые глаза.

— А ещё это могут быть звуки удовольствия. Боже... — Голос дрожал, срывался. — Ты же мог постучать! Саймон, так не делают! Я очень испугалась!

— На стуки нет времени.

Эмоции взяли верх. Слёзы покатились по её щекам, делая зелёные глаза ещё ярче, ещё беспомощнее. Она дрожала — то ли от холода, то ли от пережитого страха.

— Господи, я и так в стрессе и ежеминутной тревоге, а ты делаешь такие вещи... Я могу остаться заикой! Я... я... — Она запнулась, судорожно вдохнула и почти выкрикнула: — Как я устала от этого контроля! Как я устала от выбора без выбора!

Призрак явно не был готов к такому поведению. Словно маленькая девочка, у которой отобрали игрушку, Аврора махала руками, всхлипывала, что-то выкрикивала — ему это было непонятно. Неинтересно. Внешней угрозы нет — значит, и реагировать не на что.

Райли наклонил голову и тихо произнёс:

— Кошмар?

— Да, блин!

Аврора снова принялась что-то эмоционально объяснять, но он её уже не слушал. Вышел из комнаты, через минуту вернулся со стаканом воды и протянул ей.

— Пей.

— Я не хочу.

Райли поставил стакан на тумбочку у кровати и, уже выходя из комнаты, бросил через плечо:

— Тренировка. Сегодня в семь тридцать. Нужно оценить твои способности.

Закрывая за собой дверь, он услышал целую очередь ругательств в свой адрес.

«Господи. Даже ракеты по сравнению с ней не такие взрывоопасные», — хмыкнул себе под нос Гоуст и направился в свою комнату.

В 7:25 она стояла в гостиной — чёрные леггинсы, свободная футболка, волосы собраны в высокий хвост. На лице ни грамма косметики и килограмм недовольства. Гоуст уже ждал её, разминая шею. Перед ними на полу лежали два гимнастических коврика.

— Пунктуальна. Плюс, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Ты вторгся в мою комнату посреди ночи. Минус, — парировала Аврора.

Райли проигнорировал выпад и указал на коврик.

— Разминка. Пятнадцать минут. Бег на месте, растяжка, пресс. Потом посмотрим твою технику.

— Зачем это всё? — простонала девушка.

— Меньше слов. Действуй.

Саймон слегка подтолкнул её плечом к коврику, а сам занял наблюдательную позицию.

Аврора двигалась уверенно — сказывались годы балетной школы и плавания. Гоуст наблюдал молча, иногда поправляя её стойку короткими, сухими фразами: «Колени выше», «Спину ровнее», «Не заваливай плечи». Она терпела. Стиснув зубы, но терпела.

Через пятнадцать минут он бросил ей эластичные бинты для рук.

— Базовые удары. Покажи, что умеешь.

Аврора обмотала кисти и встала напротив. Он держал ладони раскрытыми на уровне груди — стандартная мишень.

— Бей.

Первый удар вышел резким, хлёстким. Второй — чуть слабее. На пятом она уже дышала тяжело, но продолжала бить с каким-то остервенением. Гоуст отметил про себя: есть база, не дилетант. Но эмоции зашкаливают.

— Достаточно. Теперь захваты. Освободись.

Он перехватил её запястье — быстро, жёстко, не давая времени на раздумья. Аврора дёрнулась, попыталась вывернуться, но хватка была стальной. Она попробовала ещё раз — безуспешно. Саймон прижал её к себе плотнее и полушёпотом произнёс на ухо:

— Неправильно. Ты борешься со мной, используя силу. У меня силы больше. Думай.

Аврора замерла. Вдох. Выдох. В следующую секунду она не стала тянуть руку на себя, а, наоборот, резко подалась вперёд и ударила его плечом в корпус, используя инерцию. Захват ослаб. Она вырвалась и отскочила на шаг назад, сверкая глазами.

— Приемлемо.

— Это всё? — Аврора тяжело дышала, но взгляд был воинственным.

— Почти. — Он достал из поясной кобуры компактный «глок» и положил на журнальный столик. — Твоё. Заряжен. Предохранитель здесь. Перезарядка стандартная. Сейчас покажу, как разбирать и чистить.

Аврора уставилась на оружие с явным отвращением.

— Я же сказала: я не ношу оружие.

Саймон молча посмотрел на неё, поджав губы. Отказы не принимаются. Он говорил спокойно, без вызова, но с той непреклонной уверенностью, которая не оставляла пространства для спора. Аврора взяла пистолет в руку — осторожно, словно ядовитую змею, — и взвесила на ладони.

— Тяжёлый.

— Привыкнешь.

— Я не хочу привыкать.

Она подняла на него глаза. В них больше не было истерики — только глухая, упрямая злость пополам с обреченностью.

— Ты хоть что-то делаешь не по инструкции, Гоуст?

Райли помолчал. Затем взял пистолет из её рук и одним отработанным движением разобрал на части.

— Смотри и запоминай. Показываю один раз.

Аврора вздохнула, опустилась на корточки рядом с ним и уставилась на детали.

— Ладно.

Больше соседи за сегодняшний день не перекидывались и словом. Аврора весь день просидела в своей комнате — что, с одной стороны, радовало Райли, а с другой, настораживало. Открыв ноутбук и настроив шифровальный канал, Саймон принялся писать отчёт для Прайса, чтобы тот передал всю необходимую информацию Хавьеру.

Оценка психоэмоционального состояния объекта: холерик с высоким нейротизмом. Склонна к пассивной агрессии, своенравна, но открыта к конструктивным диалогам.

Саймон потёр переносицу и допечатал:

Кэп, она настоящая заноза в заднице (не для протокола).

Через несколько минут после отправки пришёл ответ от капитана:

— Принято. P.S. Попробуй с ней поговорить. Знаю, ты это не любишь, но девчонка явно переживает не самое лучшее время своей жизни.

Райли раздражённо схватился за монитор обеими руками.

— Может, мне ещё и клоунский костюм купить, чтоб ей веселее стало? — пробубнил он себе под нос.

— Слушаюсь. Конец связи.

Откинувшись на стул, Саймон сложил руки на груди и погрузился в свои мысли.

— Наладить контакт… Наладить контакт. На кой чёрт это нужно? Я делаю свою работу. Эмоциональные переживания и вовлечённость — это не моя обязанность.

Он долго метался внутри себя, периодически поглядывая на дверь.

— Блядство! — выругался Призрак.

Резко поднявшись, он вышел из комнаты и направился к Авроре. Зашёл без стука — привычка, от которой он, видимо, не собирался избавляться, — и обнаружил девушку на кровати. В наушниках. Она что-то сосредоточенно рисовала в блокноте, болтая ногами туда-сюда, и явно была полностью погружена в процесс. Эта картина даже немного позабавила Гоуста — насколько вообще его могло что-то позабавить.

Аврора вздрогнула, заметив его тень, и резко сдёрнула наушники.

— Боже. Я точно стану первой заикающейся актрисой.

Райли посмотрел на неё не моргая и произнёс довольно сухо, с большим напряжением в голосе:

— Гулять пойдёшь?

Аврора саркастично улыбнулась, продолжая вертеть ручку в пальцах.

— Я вроде не скулила и не гадила на коврик, чтобы меня выводить на прогулку.

— Гулять пойдёшь?

— Это ты так приглашаешь меня на вечерний променад?

Саймон еле сдерживал желание развернуться и уйти к себе. Его ужасно раздражало поведение Авроры, но, увы, сделать с этим он ничего не мог. Тем более капитан буквально дал понять: налаживание связи с объектом необходимо.

— Да. Воздух полезен перед сном.

Аврора захлопала глазами с лёгким удивлением.

— Ого, немой Саймон умеет говорить что-то длиннее одной фразы. Ну, можем прогуляться. Я давно хотела сходить в парк напротив дома… Сколько у меня времени на сборы?

— Пять минут. Жду внизу.

— А нет, я поторопилась с выводами… — усмехнулась она. — Хорошо, буду готова.

Вечерний Лондон встретил их влажной прохладой и редкими огнями фонарей. Парк напротив дома оказался почти безлюдным — только пара собачников вдалеке да одинокий бегун, скрывшийся в глубине аллеи. Гоуст автоматически просканировал пространство: выходов четыре, слепых зон минимум, деревья дают укрытие. Приемлемо.

Аврора шла рядом, засунув руки в карманы лёгкого тренча. На удивление, молчала. Они сделали круг вдоль пруда, прежде чем девушка нарушила тишину.

— Тебе приказали со мной поговорить?

Саймон чуть сбавил шаг, остановился и вопросительно посмотрел на неё.

— Что? Буквально вчера ты вышел из-за стола без благодарностей, а сегодня вдруг позвал гулять. — Она покосилась на него с усмешкой. — Я, конечно, девушка невероятного обаяния, но не настолько.

Гоуст ничего не ответил. Аврора восприняла это как подтверждение.

— Так и знала. Отец? Кто дал команду?

— Прайс, — коротко ответил он, не видя смысла врать.

— Что ж. — Она перепрыгнула через лужу и снова пошла рядом, теперь чуть ближе. — Ладно, раз уж у нас тут сеанс принудительной социализации, давай по правилам. Ты задаёшь вопрос — я отвечаю. Я задаю — ты отвечаешь. Идёт?

Саймон бросил на неё быстрый взгляд. В тусклом свете фонаря её лицо казалось почти беззащитным.

— Хорошо, — сказал он, напрягая челюсть.

— Я первая. Почему ты согласился на это задание? — Девушка выделила последнее слово жестами, взяв его в воображаемые кавычки.

— Деньги.

— Просто деньги?

— Да.

Аврора присвистнула.

— А ты, оказывается, ещё тот материалист, Саймон. — Она помолчала. — Ладно, твоя очередь.

Гоуст задумался на несколько шагов. Затем спросил:

— Почему актёрское мастерство?

Аврора усмехнулась, но как-то грустно.

— Потому что я устала быть Авророй Лара, дочерью генерала. Захотелось побыть кем-то другим. Хотя бы на сцене. — Она заправила прядь волос за ухо и добавила тише: — Глупо звучит, да?

— Нет, — ответил он после паузы. — Не глупо.

Они свернули на боковую аллею. Деревья здесь росли гуще, свет фонарей почти не пробивался сквозь кроны. Гоуст машинально переместился так, чтобы идти с внешней стороны дорожки, прикрывая Аврору от возможного сектора обстрела. Она заметила этот жест, но ничего не сказала.

— Моя очередь, — произнесла она. — Что с тобой случилось, Саймон?

Он остановился. Не резко, но ощутимо.

— В смысле?

— Люди не становятся такими просто так. Что тебя сделало... таким?

В воздухе повисла долгая, вязкая пауза. Гоуст смотрел куда-то в темноту между деревьями.

— Это не один вопрос, — сказал он наконец. — И ответ не для вечерней прогулки.

Аврора кивнула — медленно, понимающе.

— Ну, камень чистой воды. Почему ты вообще пошёл меня звать?

— Прайс сказал.

— А ты всегда делаешь то, что говорит Прайс?

— Да.

— Совсем всегда?

— Он мой капитан.

Аврора хмыкнула и вдруг остановилась. Они как раз вышли к скамейке с видом на пруд. Где-то вдалеке мерцали огни высоток, вода была чёрной и гладкой, как нефть.

— Сядем? — спросила она.

Гоуст осмотрел скамейку, пространство вокруг и коротко кивнул. Они сели — на разных концах, но уже не так далеко, как раньше.

— Знаешь, — заговорила Аврора, глядя на воду, — на похоронах было человек шестьдесят. Они все подходили ко мне и говорили, что понимают мою боль. А я стояла и думала: вы даже не знали, какая она. Не знали, что она любила чёрный кофе с апельсиновым соком. И что по вечерам, когда думала, что я сплю, сидела на кухне и плакала. Потому что устала — устала изображать любящую жену и мать. — Голос дрогнул, но она справилась. — И никто из этих шестидесяти человек этого не знал. А теперь не знает никто, кроме меня.

Саймон сидел неподвижно. Не повернулся, не полез с утешениями. Просто слушал. И это было именно то, что ей сейчас требовалось.

— Я не знал твою мать, — произнёс он ровно. — Но знаю, что такое терять людей. Это не проходит. Но становится... дальше.

Аврора повернулась к нему. В глазах стояли слёзы, но она не плакала.

— «Дальше»? Это что, военный термин?

— Можно и так сказать.

Она слабо улыбнулась и снова отвернулась к воде.

— Ладно. Спасибо за прогулку.

— Пожалуйста, — ответил он. И это прозвучало почти искренне.

Они просидели на скамейке ещё минут десять в полном молчании. Затем Гоуст поднялся первым.

— Завтра первый день в академии. Тебе нужно выспаться.

Аврора встала, потянулась и неожиданно легко коснулась его рукава.

— Спасибо, что не сказал, что понимаешь мою боль.

Он посмотрел на неё сверху вниз и коротко кивнул.

Обратно они шли молча, но теперь молчание не было напряжённым. Где-то между скамейкой и домом что-то едва заметно сдвинулось.

Первый шаг был сделан.

Будильник разбудил Аврору. Мышцы после вчерашней тренировки напомнили о себе глухой, легкой ноющей болью. Щурясь от яркого экрана телефона, она пролистала кучу сообщений от подруг.

Оливия: Первый день, ура! Желаю удачи!

Дебра: Помни, ты умница, всё получится!

Пролистав оповещения дальше, девушка заметила сообщение от отца: «С началом учебного года, pajarito. Дочери генералов не сдаются».

Аврора вздохнула и отложила телефон.

— То ли похвалил себя, то ли похвалил меня... Как всегда.

Включив The Chemical Brothers на колонке, она отправилась в душ — готовиться к особенно важному дню.

«Интересно, какая у меня группа? — размышляла она, собираясь перед зеркалом. — Наверняка там будут всякие стайки: спортсмены, отличницы, звёзды университета, стервозные девчонки и незаметные тихони. Даже не знаю, к какому типу себя отнести...»

Поток её рассуждений прервала внезапная мысль: Гоуст подозрительно тихо себя вёл. Не врывался в комнату с недовольным видом, не стучал, не будил её раньше будильника, чтобы провести очередной инструктаж по обороне на учёбе. Как-то слишком тихо. Даже неестественно.

Аврора нахмурилась, глядя на своё отражение, и машинально провела кисточкой по ресницам.

— Сомнительно. — пробормотала она себе под нос.

Девушка вышла из комнаты, захватив рюкзак для учёбы, вся в своих мыслях, и тут же вздрогнула — напротив неё стоял Саймон, сложив руки на груди. Как всегда, весь в чёрном, с абсолютно безэмоциональным лицом, будто был готов читать очередной отчёт.

— Можешь хоть иногда кашлять, чтобы я понимала, что ты здесь?

Райли медленно осмотрел её снизу доверху и скептически нахмурился. Гетры тёмно-синего цвета с белой окантовкой, слишком короткая юбка морского цвета в клетку, жилет с эмблемой RADA в серо-голубых тонах и удлиненная рубашка белого цвета.

— Ты идёшь так? — Он невозмутимо поднял бровь.

— Да, а что? Слишком красиво? Не привык видеть женщин в юбках? — Аврора слегка потрогала подол юбки, как бы красуясь перед Саймоном.

— Непрактично. При обороне неудобно. Брюки лучше.

Аврора закатила глаза и, проходя к кухне, слегка пихнула Райли в плечо.

— Я учиться иду, а не драться.

— Дай сумку.

— Зачем?

Призрак молча взял из рук Авроры портфель и осмотрел содержимое: зарядка, ручки, тетради, блеск, пудра, женские штучки…

— Где «глок»?

— В тумбочке.

Он снова посмотрел на неё с осуждением. Челюсть напряглась, но выдержка сохранилась.

— Как ты себе, Саймон, представляешь я пройду металлоискатель и охрану? «О, здравствуйте, это мой первый учебный день, нет, что вы, это не оружие, это просто аксессуар для самообороны, который мне подсунул мой параноик-телохранитель»?

Райли немного замялся. Действительно, это могло бы при досмотре вызвать кучу вопросов.

— Минуту.

— Пф-ф, да хоть три.

Аврора зашагала к холодильнику и принялась готовить себе бутерброд.

Саймон вернулся на кухню, вплотную подошёл к девушке и опустился перед ней на корточки.

Рора, жуя, недовольно спросила:

— Ты чего?

Гоуст без всяких церемоний, словно действуя по инструкции, залез ей под юбку и пристегнул на бедро кобуру, в которой находился маленький титановый нож.

Аврора застыла. Её накрыла паника — мгновенная, горячая, парализующая смущением и злостью. Краска прилила к щекам с такой скоростью, что в ушах зашумело. Она хотела отшатнуться, но тело словно приросло к стулу. Холодный металл ножа коснулся кожи — резко, безжалостно, чуть выше края чулка, — и по позвоночнику пробежала дрожь. Не от страха. От смущения и недоумения.

— Саймон! — выдохнула она, наконец обретая голос. — Твою ж мать! Кто так делает? Совсем уважения границ и личности нет!

Девушка спрыгнула со стула и ударила его по рукам — звонко, от души, всё ещё чувствуя холод на бедре. Сердце колотилось где-то в горле. Гоуст выпрямился, абсолютно невозмутимый, будто только что не вторгся в её личное пространство без малейшего предупреждения. Лишь в уголке его губ пряталась едва заметная тень улыбки.

Аврора приоткрыла рот от возмущения, но слова закончились. Она просто стояла, сжимая в одной руке недоеденный бутерброд, и сверлила его взглядом, способным прожечь броню.

— Ты… ты просто невыносим, — выдохнула она наконец.

— Жду внизу. У тебя две минуты.

Машина остановилась прямо напротив входа в центральные двери Академии. Вот он — тот день, которого так ждала Аврора. Толпы студентов, смех, яркие пятна разноцветных рюкзаков — она с детским восхищением смотрела на картину из окна. Наконец-то свобода. Хотя бы ненадолго.

Но момент перебил сухой кашель.

С недовольным лицом она повернулась к Саймону. В руках он держал маленькую кнопку, похожую на ключ от ворот, и коробочку чёрного цвета.

— Что это?

— Тревожная кнопка и микронаушник. Наушник надень в машине, кнопку спрячь так, чтобы могла воспользоваться незаметно и быстро.

Негодование и осуждение читались в глазах девушки. Она закрыла лицо руками и тихо простонала:

— За-а-а-ачем?

— Безопасность.

— Ладно, кнопка. Но наушник-то зачем?..

— Я должен всё слышать.

— Из тебя получился бы отличный сталкер для дарк-романа, ей-богу! Это всё какое-то извращенство.

Саймон протянул ей коробку, всем видом показывая, что отказы не принимаются.

— Чёрт с тобой.

Она с психа засунула наушник в ухо, спрятала кнопку в потайной карман юбки и хлопнула дверью машины.

— Занятия заканчиваются в четырнадцать ноль-ноль. Я буду ждать у входа, — донеслось ей в наушник.

Сквозь зубы, не оборачиваясь, Аврора злостно прошипела:

— Не забывай кашлять. Я не хочу стать заикой, маньяк.

Аврора переступила порог Академии и на мгновение замерла. Огромный холл с высокими сводчатыми потолками гудел, как улей. Студенты сновали туда-сюда, кто-то громко смеялся, кто-то листал расписание на телефоне, а где-то слева уже раздавались первые аккорды пианино из репетиционного зала.

Она сделала глубокий вдох и шагнула вперёд. Наушник в ухе молчал, и это было почти приятно. Почти.

Девушка сверилась с расписанием и направилась к аудитории 204 — «Актёрское мастерство. Введение». Она так сосредоточенно вглядывалась в номера кабинетов, что не заметила опасности, пока не стало поздно.

— О, боже! Ты ведь новенькая? — раздался звонкий голос прямо над ухом, и Аврора едва не выронила рюкзак от неожиданности.

Перед ней стояла невысокая девушка с копной рыжих кудряшек, собранных в два несимметричных пучка. На носу — очки в ярко-красной оправе, на плече — огромный холщовый шоппер с нашивкой «Drama Queen», а на лице — улыбка такой интенсивности, что Аврора на мгновение зажмурилась и слегка попятилась назад.

— Меня зовут Эмили! Эмили Томпсон. Можно просто Эм. Или Милли. Или Эми-бой-бом-бом, как меня брат называет. Ты ведь на актёрское? Я тоже! Я по запаху чую наших! — Она говорила с такой скоростью, что между словами почти не оставалось воздуха. — У тебя глаза просто невероятные, ты что, модель? У тебя осанка как у модели. Я вот занималась танцами когда-то, но меня выгнали за то, что я слишком громко падала. Представляешь? Слишком громко падала! Это же актёрский талант, между прочим!

Аврора моргнула. Дважды.

— Я... Аврора. Можно просто Рора.

— Рора! Боже, какое имя! Как из романа! — Эмили всплеснула руками. — Ты уже знаешь, где двести четвёртая? Я знаю, я тут уже неделю на подготовительных, пойдём, я покажу!

Не дожидаясь ответа, она схватила Аврору за руку и потащила по коридору, продолжая щебетать на ходу:

— Тут преподаёт миссис Гринвуд, она строгая, но если ты вживёшься в роль, она тебя полюбит. А если будешь фальшивить — всё, пиши пропало. Ой, а ты слышала про местную хоккейную команду? Их капитан — Ной Флетчер — такой невозможный тип, все девчонки по нему сохнут, но он такой... знаешь, как будто ему на всех плевать. Хотя, говорят, он тоже иногда заходит к нам на репетиции, потому что...

— Эмили, — прервала её Аврора, пытаясь не рассмеяться, — ты всегда так много говоришь или это только в первый день?

— Всегда, — с гордостью ответила та. — Это у меня дар.

Они вошли в аудиторию, где уже собралось человек пятнадцать. Аврора выбрала место у окна и села, с облегчением опустив рюкзак на пол. В ухе раздался короткий щелчок — видимо, Гоуст проверял связь. Она машинально коснулась наушника и прошептала: «Всё нормально».

Первая половина занятия прошла спокойно. Миссис Гринвуд — женщина лет пятидесяти с пронзительными серыми глазами и идеальной дикцией — рассказывала о системе Станиславского и важности эмоциональной памяти. Аврора слушала с интересом, но к середине лекции её внимание начало рассеиваться. Эмили то и дело пихала ей записки с комментариями: «Она так говорит, будто играет Гамлета, слышишь?» и «Я уже хочу кофе, а ты?».

А потом дверь аудитории распахнулась.

— Прошу прощения за опоздание, — произнёс глубокий, ленивый голос, в котором не было ни капли раскаяния.

На пороге стоял парень. Высокий, широкоплечий, в расстёгнутой ветровке поверх хоккейной толстовки с логотипом Академии. Светлые волосы небрежно отброшены назад, на скуле — свежая царапина, а в глазах — уверенность человека, который привык, что мир крутится вокруг него.

— Мистер Флетчер, — сухо произнесла миссис Гринвуд. — Вы опоздали на двадцать минут.

— Пробки, — соврал он с такой ослепительной улыбкой, что даже преподавательница на мгновение отвела взгляд.

— Садитесь. И впредь планируйте своё время лучше.

Ной обвёл аудиторию взглядом, оценивая свободные места. Его глаза на мгновение задержались на Авроре. Он усмехнулся и направился к свободному стулу прямо позади неё.

Аврора напряглась. Эмили, сидевшая рядом, пихнула её локтем и прошептала:

— Я же говорила. Невозможный тип.

Через несколько секунд в наушнике раздался сухой голос Гоуста:

— Кто это?

Аврора едва заметно прикрыла рот ладонью, делая вид, что задумалась над лекцией.

— Понятия не имею. Опоздал на двадцать минут. Выглядит как тот, кто привык получать всё, что хочет.

— Зачем он сел сзади? — коротко спросил Гоуст.

— Ревнуешь? — прошептала она с лёгкой ухмылкой.

В ответ — тишина.

После лекции Аврора начала собирать вещи, надеясь незаметно выскользнуть в коридор, но не успела.

—Эй, Новенькая, — раздался за спиной ленивый голос. — Не хочешь представиться?

Она обернулась. Ной стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и поигрывал хоккейным брелком на рюкзаке.

— Аврора, — спокойно ответила она. — И обычно люди представляются сами, прежде чем спрашивать чужое имя.

Эмили за её спиной издала восхищённый писк.

Ной хмыкнул, растянув губы в улыбке.

— Я Ной. Капитан хоккейной команды. Если захочешь посмотреть игру — у меня всегда есть свободное место.

— Не люблю хоккей, — ответила Аврора с вежливой улыбкой, за которой пряталось желание поскорее закончить этот диалог.

— Места разбирают, — бросил он и, подмигнув, вышел в коридор, где его тут же облепил рой девушек.

Эмили мгновенно вцепилась в руку Авроры.

— Ты ему понравилась! Это катастрофа! Или триумф! Я ещё не решила. Я прямо вижу заголовки местной газеты! Только подумай — первый день, а ты уже такое впечатление произвела! Но говорю сразу, Ав-ро-ро-чка, он себе девушек не ищет для романтичных отношений, сама понимаешь! А, да, и ещё — вон видишь брюнетку с пухлыми губами, в красном комбинезоне? Это Стэлла. Его, э-э-э, пассия, дополнение — не знаю, кто они друг другу, но, во-о-общем, как-то раз Ною помогала одна девочка, так вот Стэлла её поймала, и говорят, там были такие разборки, что...

— Эмили! — Аврора слегка прикрикнула, не выдержав. — Пожалуйста, тише. Я не успеваю за тобой, и мне абсолютно не интересны треугольники.

В наушнике параллельно раздался голос Гоуста — сухой, как шорох помех:

— Четырнадцать ноль-ноль. Я у входа.

Аврора мило улыбнулась Эмили, которая застыла, хлопая глазами, и быстренько зашагала к выходу. В голове мелькнула неожиданная мысль: кажется, она впервые была бы рада видеть Саймона.

В машину с громким хлопком двери села Аврора. Саймон краем глаза оценил её внешний вид — было видно, что девушка на грани. Она судорожно копалась в сумке, ища кейс от микронаушника, и очень громко дышала. Пересиливая свою сущность, Призрак наконец-то выдавил:

— Как прошёл день?

Аврора тут же резко повернула голову в его сторону и возмущённо уставилась на него.

— Ты всё слышал и так!

Она вытащила наушник, спрятала в рюкзак и швырнула его на заднее сиденье.

Снова это чувство. То самое, которое так не нравилось Райли. Эмоции. Чужие, нелогичные, неуправляемые. Как же это утруждает и мешает работе. Ещё и носиться надо с этой занозой, у которой настроение меняется чаще, чем погода в Лондоне.

— Что за тип?

— Мне, Саймон, больше нравилось, когда ты не задавал вопросы!

Райли сжал руль. Челюсть напряглась. Он покосился на девушку — она отвернулась всем телом к окну, и в отражении стекла считалась крайне недовольная гримаса.

— Я хочу тишины. Давай просто поедем молча. — Аврора уткнулась в смартфон, явно собираясь описывать подружкам свой первый день.

Молча, так молча.

Саймон зашёл в свою комнату, снял майку и сел на кровать. Всё происходящее казалось ему пыткой. Он мысленно повторял себе установку: он не нянька, не прислуга и не обязан всё это терпеть.

Открыв ноутбук, он снова принялся за детальный отчёт капитану Прайсу. Описал все детали первого учебного дня: хронометраж, маршрут, контакты объекта. Упомянул хоккеиста — как потенциально отвлекающий фактор. Отметил гиперактивную подругу — как фактор шумовой, но не опасный. А в конце, как всегда, добавил то, что не предназначалось для протокола:

«Кэп, твой совет о сближении с объектом выводит меня из себя. Она нестабильна, эмоциональна и действует мне на нервы каждую свободную минуту. Я солдат, а не психотерапевт. Конец связи».

Он отправил отчёт, захлопнул ноутбук и упал спиной на кровать, уставившись в потолок.Гоуст прикрыл глаза и выдохнул. Полгода. Всего полгода.

За дверью играла виниловая пластинка. На этот раз — Led Zeppelin, «Stairway to Heaven». Гитара плыла сквозь стены, мягкая и тягучая.

Спокойствие Райли было нарушено стуком в дверь. Он нехотя приоткрыл глаз и громко бросил:

— Войди.

Повернув голову, он увидел Аврору. Волосы распущены, растянутая майка, короткие шорты, которые она нервно теребила тонкими пальцами. Виноватый вид — снова, как у маленького ребёнка, который что-то разбил или сломал. Райли заложил руки под голову и процедил сквозь зубы:

— Слушаю.

Девушка переступала с ноги на ногу и, не поднимая глаз, произнесла:

— Я пришла извиниться.

Саймон удивлённо поднял брови.

— Я... я вела себя не очень красиво в машине. Как глупый подросток. Мне не стоило так тебе отвечать.

— Обиды — это не моё, Аврора, — с выдохом произнёс Гоуст.

Девушка хлопнула ресницами дважды и приоткрыла губы. Впервые за всё время Райли назвал её по имени. Она растерялась, не зная, что сказать. Повисла немая пауза.

Саймон встал с кровати и приблизился к ней, остановившись в дверном проёме. Аврора подняла глаза, но тут же отвела взгляд — слишком поздно сообразив, что он без футболки. На секунду её щёки тронул румянец, и она уставилась куда-то в район его плеча.

— Вопросы? — спросил он, совершенно не заметив её секундного замешательства.

— Недалеко отсюда... — она опустила глаза в пол, — есть небольшой ресторанчик с русской кухней. Если ты хочешь, мы можем немного прогуляться и сходить туда на ужин. А потом я сяду читать конспекты и делать задание.

— Хорошо. Буду готов через пять минут.

Райли развернулся к шкафу. Аврора быстро выдохнула и уже взялась за ручку двери, но вдруг заговорила снова:

— Саймон... Мне правда очень неловко. Я давала тебе обещание, что не будет истерик, но по итогу ты только их и видел. Ещё раз прости... И... и...

— И?

— Я не против, если ты будешь говорить чуть больше.

Девушка закрыла за собой дверь, а Саймон остался стоять посреди комнаты, пытаясь понять, что это вообще сейчас было. Кажется, она покраснела. Температура? Переутомление? Пила недостаточно воды в течении дня?

Он нахмурился и натянул толстовку.

Саймон и Рора дошли до небольшого ресторанчика с приглушённым жёлтым светом в окнах. Заведение выглядело скромно, почти незаметно среди серых лондонских фасадов — то, что нужно. Никакого пафоса, никаких лишних глаз.

Внутри было тепло и полупусто. Она выбрала столик в углу, у окна, и села спиной к стене, лицом ко входу — как учил Гоуст. Он отметил это коротким кивком и занял место напротив.

Официантка — миловидная брюнетка с короткой стрижкой и слишком яркой помадой — подошла к их столику с блокнотом. Увидела Саймона и едва заметно оживилась: выпрямила спину, поправила воротничок блузки и улыбнулась — явно теплее, чем требовал профессиональный этикет.

— Добрый вечер. Готовы сделать заказ?

Аврора заказала борщ, пельмени и клюквенный морс. Официантка кивнула, записала и тут же перевела взгляд на Саймона.

— А для вас? — голос стал чуть мягче, интонация — чуть игривее.

— То же самое, — коротко ответил он, даже не подняв головы.

— Отличный выбор, — она задержала взгляд на его плечах, на руках, сложенных на столе, и чуть наклонилась ближе, чем нужно, забирая меню. — Если захотите что-то ещё — просто дайте знать. Меня зовут Миа.

Пауза. Саймон молча кивнул. Официантка ещё секунду помедлила, ожидая хоть какой-то реакции, и, не дождавшись, удалилась.

Аврора проследила за ней взглядом и усмехнулась, подперев щёку рукой.

— Она тебе глазки строила, ты заметил?

— Что? — Гоуст поднял бровь с искренним недоумением.

— Официантка. Наклонилась, улыбнулась, грудь поправила. Ничего не заметил?

—Это работа.

— Ага. Работа. — Аврора тихо рассмеялась и покачала головой. — Ты просто невыносим.

— Всё?

— Всё. Ты пропустил всё.

Райли нахмурился, но развивать тему не стал. Кажется, он действительно ничего не понял.

Когда принесли еду, Аврора подвинула к нему свою тарелку с пельменями.

— Попробуй со сметаной. Без неё — не то.

— Я не люблю сметану.

— Ты просто не умеешь её правильно есть.

Саймон сверлил её долгим взглядом, но всё же подцепил пельмень, обмакнул в сметану и отправил в рот. Прожевал.

— Ну? — Аврора подалась вперёд.

— Съедобно.

— «Съедобно»?! — Она всплеснула руками. — Это гастрономический шедевр! Ты просто бесчувственный робот, Саймон!

— Да, — ответил он, и на этот раз в уголке его губ точно что-то дрогнуло.

Аврора заметила. Уставилась на него с прищуром и вдруг улыбнулась — широко, открыто, впервые за всё время.

— Ты сейчас чуть не улыбнулся. Я видела.

— Тебе показалось.

— Нет, не показалось. Я запомню этот момент.

— Зачем?

— Чтобы когда-нибудь доказать тебе, что ты человек, а не машина.

Гоуст отвёл взгляд и потянулся за стаканом воды. А за окном тем временем начал накрапывать мелкий лондонский дождь.

До дома они снова шли молча. Но теперь Аврора не отодвигалась на край тротуара — она шагала рядом, почти касаясь плечом его рукава. И Гоуст, сам того не замечая, подстроил шаг под её.

Вернувшись после плотного ужина, девушка плюхнулась на диван и принялась перебирать конспекты. Райли засел за ноутбук — нужно было отчитаться капитану о том, что они с объектом покидали «базу» и возвращались без происшествий. Пальцы привычно застучали по клавиатуре, выстраивая сухие строчки протокола.

Его доклад был нарушен тонким, протяжным стоном собственного имени.

— Са-а-аймон.

Он поднял глаза — медленно, без эмоций. Аврора свесилась с дивана вниз головой, закинув ноги на спинку, и смотрела на него, как кошка, выслеживающая добычу. Волосы рассыпались по полу. В глазах — предвкушение.

— Что?

— Мне нужна помощь. — Она опустила голову ещё ниже, к конспектам, разложенным на полу. — Нужно отрепетировать сценическую речь.

— Нет.

Он снова застучал по клавиатуре. Коротко. Жёстко. Точка.

— Ну пожалуйста. Тебе же Прайс сам приказал контактировать с объектом.

Он не ответил. Просто продолжал печатать.

— Напиши одногруппникам.

— Уже поздно. Всего десять минут, правда. Ну пожалуйста.

Райли поднял глаза и посмотрел на неё. Она всем видом изображала отчаяние: руки сложены в молитвенном жесте, брови домиком, губы поджаты. Манипулирует. Забавно.

— Пять. Не больше.

— Отлично! Вот текст!

Она подскочила и сунула ему распечатку. Он пробежался глазами по строчкам — и скривился. Даже его выдержку покоробили эти фрагменты.

— Что за сопли?

— Это Ромео и Джульетта. Классика.

— Я передумал.

— Ну Саймон!

Она игриво топнула ногой — босиком, по мягкому ковру. Жест был дурацким, совершенно нелепым. И всё же Райли поймал себя на том, что уголки его губ едва заметно поползли вверх.

Он тут же стёр это движение. Нахмурился. Отвёл взгляд в текст.

Что это вообще такое? Он не улыбался. Он не реагировал на подобные вещи. Это просто мышечный спазм. Ничего более, возможно инсульт, но точно не улыбка.

Райли не дал этому хода внутри себя. Загнал обратно. Сжал челюсть и сухо произнес:

— Начинай. У тебя четыре минуты пятьдесят секунд.

Аврора встала в позу, а Гоуст остался сидеть с текстом в руках, пытаясь понять, почему его собственное лицо вдруг перестало ему подчиняться.

Аврора проснулась от собственного крика — глухого, застрявшего в горле. За окном мелькнула яркая вспышка, и через секунду раскат грома прокатился сквозь приоткрытое окно, сотрясая стекло. Она подтянула колени к груди, выдохнула и повернула голову к часам. 1:15.

— Чёрт, мне завтра к первой паре. Долбаный Лондон с его сезоном дождей.

Она встала и подошла к окну с легким раздражением. Аллея парка внизу тонула в темноте. Фонари горели тускло, размывая свет в мокром асфальте желтыми кляксами. Дождь заливал дорожки, ветер гнул деревья. Ничего необычного.

А потом молния ударила снова — и выхватила из мрака фигуру.

Тёмный силуэт вдалеке, за деревом. Человек стоял неподвижно и, кажется, смотрел прямо на дом. На мгновение вспыхнул крошечный огонёк — то ли сигарета, то ли блик света, — осветив нижнюю половину лица. И погас.

Девушка тихо пискнула. Мурашки пробежали по всему телу. Она попятилась от окна, зажимая рот рукой. Пятый этаж — вряд ли её кто-то заметил. Слишком высоко. Но кто это вообще мог быть? Ей не показалось. Не показалось же? Там действительно была фигура. Там действительно кто-то стоял и смотрел прямо на её окно. Случайный прохожий? Парень, который шёл из бара и в потоке мыслей решил полюбоваться высоткой? Просто заблудившийся турист? А вдруг это тот, кто… тот, кто…?

Страх накрыл девушку с головой. Сердце колотилось где-то в горле, мысли путались, жар и холод буквально соревновались за своё место в теле. Паника, паника, паника — тихая, немая паника погружала её в свои объятия, сжимала рёбра, не давая дышать. Дыхание всё сильнее учащалось, грудная клетка вздымалась, но воздух будто застревал на полпути, не доходя до лёгких.

Саймон. Где Саймон? Чёрт бы его побрал, где Саймон? Он же всегда прибегает на каждый шорох. Всегда. Почему его нет именно сейчас, когда он действительно нужен? Что, если он…А что, если кто-то уже пробрался в квартиру?

Мысль ударила, как вторая молния за окном. Картинки разных развилок сюжета замелькали короткими вспышками в её сознании. Слишком тихо. Она представляла всё это так отчётливо, так ярко, что на мгновение перестала дышать совсем.

Нет. Нет-нет-нет.

Аврора сорвалась с места и бросилась к двери, но, не успев сделать и шага, врезалась в Гоуста и тихо вскрикнула. Он смотрел на неё с непоколебимым спокойствием. Впервые она почувствовала себя мелкой мушкой, замершей перед большим пауком.

— Аврора? — ровным тоном отчеканил спецназовец.

Она быстро тряхнула головой, подняла на него глаза и затараторила, как пулемёт, без перерыва:

— Там за окном, на аллее, кто-то стоял! Я встала закрыть окно, а там был кто-то... — её взгляд метался от окна спальни к Райли и обратно. — Мне точно не показалось, я не спала... Точнее, спала, но я так испугалась...

Саймон взял девушку за плечи, аккуратно отодвинул с прохода и подошёл к окну.

— Никого нет. Пусто.

Аврора восприняла это как упрёк и почти тихим криком прошептала:

— Мне не показалось. Там правда кто-то был.

— Я тебе верю. Идём.

Он завёл её в свою комнату и открыл планшет. По экрану рассыпалась сетка камер, установленных по периметру дома. Аврора мельком отметила — и откуда у него вообще доступ? — но спрашивать не стала. Райли несколько минут вглядывался в записи, что-то приближал, отдалял, а затем повернулся к ней.

— Будь тут. Я проверю периметр.

— Одна?! — её голос дрогнул.

— Аврора. — Он оборвал её закручивающийся поток эмоций коротким, твёрдым тоном. — Будь здесь.

Накинув толстовку, Саймон покинул спальню.

Первое, что она почувствовала — запах. Слабый, едва уловимый: смесь оружейного масла, стирального порошка и чего-то ещё, что она не смогла распознать. Наверное, так пахнет дисциплина.

Она медленно обвела взгляд пространство. Ничего лишнего. Кровать заправлена так, что одеяло напоминало натянутый парашют — ни единой складки. На тумбочке — только часы. Никаких фотографий, книг, мелочей, за которые цепляется глаз в обычных домах. Дождь всё ещё барабанил по стеклу, молнии сверкали где-то вдалеке. Времени прошло минут десять, не больше, но каждая секунда тянулась бесконечно.

Дверь открылась. Аврора резко обернулась.

Гоуст шагнул в комнату — мокрый, с каплями дождя на плечах толстовки. Он молча закрыл за собой дверь, положил ключи на тумбочку и только потом поднял на неё глаза.

— Периметр чист. Никого нет.

Аврора выдохнула. Не сразу. Сначала задержала дыхание, ожидая продолжения.

— Но?.. — спросила она, чувствуя, что он что-то недоговаривает.

Райли помедлил. Затем достал из кармана маленький, прозрачный пакетик и бросил на стол. Окурок. Смятый, мокрый, но всё ещё различимый.

— Под деревом. Ты была права.

Аврора уставилась на окурок, и внутри всё снова сжалось. Не показалось. Кто-то действительно стоял там. Кто-то смотрел на её окно.

— Я... — начала она, но голос сорвался.

Саймон не дал ей договорить. Подошёл ближе — всё тот же, безэмоциональный, — и коротко, почти по-военному произнёс:

— Завтра усиливаем меры. Ты никуда не выходишь одна. Ни на минуту. Поняла?

Она кивнула. Спорить не было сил.

— А сейчас — спать.

— Ты серьёзно? После такого?

— Именно.

— Я не хочу спать одна!

Саймон вопросительно поднял брови. Каждая фраза из её рта звучала всё удивительнее и удивительнее.

— Варианты?

— Ну... давай я лягу на кровати, а ты на полу. Ну либо... — она пыталась найти хотя бы кресло в его комнате. Кресла не было. — Нет, видимо, всё-таки на полу.

Гоуст молча забрал подушку с кровати, достал из шкафа спальник и принялся сооружать себе место для сна.

— Нет, так не пойдёт.

— Что?

— Ложись со мной рядом.

— Аврора... — почти прорычал Саймон.

— Ну мне неловко! Ты на полу, я отжала твою кровать, это как-то не по-человечески.

— Я спал и в более худших местах. Ложись.

Девушка всё ещё мялась у кровати. Она прекрасно понимала, что это последствия её панической атаки, и даже дыхание по квадрату не помогало привести себя в чувство.

— Пожалуйста, ляг на кровать. Тогда я успокоюсь. У меня и так стресс, а меня ещё чувство стыда догоняет.

Гоуст поднялся из спальника, снова сжал зубы и выдавил:

— Хорошо.

Они легли по разные стороны кровати. Аврора — свернувшись калачиком и натянув одеяло до подбородка. Саймон — на спине, глядя в потолок и сложив руки на груди. Между ними оставалось ещё полметра холодной простыни, но даже это расстояние сейчас казалось почти неприличным. Тишина в комнате стояла такая, что было слышно, как капли дождя разбиваются о стекло. Молнии больше не сверкали — гроза уходила.

И тут он услышал. Тихий, дробный стук. Зубы. У Авроры стучали зубы.

Райли повернул голову и нахмурился. В комнате было не холодно, он проверил термостат всего час назад. Двадцать два градуса. Отопление работало исправно.

— Холодно? — спросил он сухо, уже прикидывая, где взять второе одеяло.

— Н-нет, — выдохнула она, и зубы снова предательски клацнули. — Это не от холода. Это... — она запнулась, пытаясь сформулировать. — У меня такая реакция на стресс. Дебра говорит, это называется «нейрогенная дрожь». Организм так сбрасывает напряжение. Это нормально.

Он ничего не сказал. Просто встал, достал из шкафа второе одеяло и молча накинул на неё сверху. Поправил край, чтобы не свисал, и снова лёг на свою половину.

Аврора замерла. Потом медленно повернула голову и посмотрела на него.

— Саймон...

— Спи, — коротко оборвал он, закрывая глаза.

Она ещё несколько секунд смотрела на его профиль — жёсткий, неподвижный, — а потом уткнулась носом в край одеяла. Зубы стучали уже тише. Ещё минута — и дрожь ушла совсем. Дыхание выровнялось, веки налились тяжестью. Аврора ещё что-то пробормотала — кажется, «спасибо», — и провалилась в сон.

Утро ворвалось в комнату настойчивой вибрацией будильника. Саймон открыл глаза первым — привычка. Сел на кровати, потянулся и скосил взгляд на Аврору. Она всё ещё спала, свернувшись в комок и замотавшись в одеяло так, что наружу торчала только макушка.

Он наклонился и легко коснулся её плеча.

— Подъём. Академия.

Она застонала, приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась от света.

— Сколько времени?..

— Семь тридцать. Завтрак через десять минут. Выход через сорок.

Аврора села, всё ещё сонная, и вдруг замерла, вспомнив, где находится и почему. Чувство неловкости быстро захлестнуло девушку, и она буквально за секунду вылетела из кровати и поспешила к двери.

— Буду готова через двадцать минут. Позавтракаю позже, как соберусь.

Саймон просто кивнул ей в ответ и принялся заниматься своими утренними делами.

Машина остановилась напротив главного входа в Академию. Саймон заглушил двигатель, но с места не двинулся — привычка, сначала оценить обстановку. Аврора сидела на переднем пассажирском, пристроив на коленях бумажный стаканчик с кофе и сэндвичем, который она успела схватить на выходе. Сегодня она выбрала тёмно-зелёный свитер крупной вязки, подчёркивающий цвет глаз, чёрную юбку-карандаш до колена и высокие сапоги на плоской подошве. Волосы собрала в низкий пучок, оставив пару прядей у лица. Никакой косметики, кроме туши и бальзама для губ, — после ночных событий сил на что-то большее не осталось.

— Наушник, — произнёс Гоуст, не оборачиваясь.

Аврора закатила глаза, но спорить не стала. Молча взяла коробочку, вставила микронаушник в ухо и поправила волосы, чтобы не было видно.

— Кнопка.

Она сунула руку в потайной карман юбки и нащупала знакомый холодный пластик. Прицепила.

— Нож на месте?

— На месте, — буркнула она, дожёвывая сэндвич. — Хочешь лично проверить?

Райли проигнорировал вопрос и перевёл взгляд на вход в Академию. Студенты уже тянулись к дверям, и у ступенек Аврора сразу заметила знакомую копну рыжих кудряшек. Эмили стояла, пританцовывая на месте от нетерпения, и, кажется, высматривала именно её.

А чуть поодаль, стоял Ной Флетчер. Та же ленивая поза, та же хоккейная толстовка, та же небрежная ухмылка на губах. Он вальяжно скользнул взглядом по лобовому стеклу, за которым сидела Аврора, задержался на её лице и коротко кивнул — едва заметно, почти фамильярно.

Аврора почувствовала, как внутри что-то неприятно дёрнулось. Не страх. Скорее раздражение.

— Опять этот хоккеист, — прошептала она, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Вижу его, — сухо отозвался Саймон. — Не задерживайся у входа.

— Я и не собиралась.

Она допила кофе, сунула пустой стаканчик в подстаканник и взялась за ручку двери.

— Аврора, — голос Гоуста остановил её на полпути.

— Что?

— Занятия заканчиваются в четырнадцать ноль-ноль. Я буду здесь. Если что-то пойдёт не так — кнопка. Сразу.

Она слабо усмехнулась и вышла из машины.

Эмили бросилась ей навстречу с воплем: «Авро-ро-рочка, ну наконец-то!», а Ной всё так же стоял у колонны и провожал её взглядом до самых дверей. Аврора даже спиной чувствовала этот взгляд. И он ей совершенно не нравился.

Эмили вцепилась в руку Авроры и потащила её в аудиторию, умудряясь на ходу щебетать без остановки.

— Ты сегодня такая загадочная! Oversize свитер, пучок, никакой косметики — это что, новый образ? Мне нравится! Выглядишь как героиня французского кино, которая только что пережила трагедию, но держится. Ой, я не то хотела сказать. Ты в порядке?

— В порядке, — коротко ответила Аврора, не вдаваясь в подробности.

— А этот взгляд! Ной на тебя так смотрел, ты заметила? Я думала, он дыру в лобовом стекле прожжёт. Кстати, ты приехала с тем мрачным мужчиной? Он твой брат? Или дядя? Или...

— Эмили, — Аврора мягко, но настойчиво прервала её, — давай внутрь. У нас сейчас сценическая речь.

— Ой, точно! Миссис Гринвуд сегодня обещала устроить разбор этюдов. Говорят, будет вызывать к доске. Я волнуюсь! А ты?

— Тоже, — соврала Аврора.

Первым занятием и правда оказалась сценическая речь. Миссис Гринвуд — сухая, острая, с идеальной дикцией, — прошлась по рядам и остановилась напротив Авроры. Та внутренне напряглась, но виду не подала.

— Мисс Лара, вы подготовили диалог?

— Да, миссис Гринвуд.

— Прошу.

Аврора вышла к доске и отработала отрывок, который они репетировали с Саймоном. Одна. Без партнёра. Но в голове всё ещё звучал его низкий голос, и это неожиданно помогло. Она говорила — и слова ложились ровно, с нужной интонацией, с нужной паузой. Миссис Гринвуд поджала губы и коротко кивнула.

— Неплохо, мисс Лара. Чувствуется подготовка. Продолжайте в том же духе.

Эмили показала ей два больших пальца из-за парты.Девушка выдохнула и села на место. В наушнике раздался короткий щелчок, но Гоуст ничего не сказал.

Следующей парой была история театра. Монотонный голос профессора, скрип мела по доске, даты, имена, термины. Рора старательно записывала, но к середине лекции поймала себя на том, что рисует на полях тетради маленький череп — совсем как нашивка на балаклаве. Она тут же зачеркнула его и захлопнула тетрадь.

На перемене Эмили убежала за кофе, а Аврора вышла в коридор к автомату с водой. И почти сразу почувствовала на себе взгляд.

— Свитер тебе идёт, — раздался ехидный голос за спиной. — Под цвет глаз. Продуманно.

Она обернулась. Ной стоял, прислонившись к подоконнику, и вертел в пальцах незажжённую сигарету.

— Спасибо, — сухо ответила она, нажимая кнопку автомата.

— Ты вчера сбежала так быстро, что я даже не успел спросить, как прошёл твой первый день.

— Нормально прошёл.

— А сегодня? Сценическая речь, история театра... Скукота. Хочешь, покажу, где у нас тут репетиционная база? Там реально интересно.

— Я занята.

— Ты всегда такая колючая?

Аврора наконец повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

— Всегда. Извини.

Ной усмехнулся — нагло, но без злобы, — и оттолкнулся от подоконника.

— Ладно. Не буду навязываться. Но предложение про хоккей всё ещё в силе.

Он ушёл, а в наушнике ожил Гоуст:

— Что ему нужно?

— Понятия не имею, — тихо ответила она, провожая его взглядом. — Кажется, он просто не привык, что ему отказывают.

— Привыкнет, — коротко отрезал Саймон.

Аврора неожиданно для себя улыбнулась и пошла обратно в аудиторию.

Райли сидел в машине и, как всегда, оценивал обстановку. Глаза привычно скользили по лицам студентов, фиксировали каждую деталь, а память достраивала карту университета на случай ЧП. Ничего интересного. Кучки неординарных учеников, разноцветные волосы, уставшие глаза — то ли от учёбы, то ли от потока постоянных вечеринок.

«Да, Саймон, это тебе не Лакурава в Африке выслеживать…» — хмыкнул он про себя.

Рука привычно потянулась к нагрудному карману за пачкой красного «Мальборо». Он достал металлическую зажигалку с выгравированной пулей — старую, проверенную, ещё с тех самых мест, — и чиркнул. Щелчок.Машину заволокло серым дымом и горьковатым ароматом табака. Гоуст затянулся, выпустил дым в приоткрытое окно и рассеянно скользнул взглядом по боковому зеркалу: аллея, забор, садовник ровняет по линейке кусты...

Фигура. Мужчина. Темный спортивный костюм, кепка, надвинута низко, почти на глаза. Стоял у ограды парка, в стороне от студенческой толпы. Не курил, не говорил по телефону, не выглядел как человек, который кого-то ждёт. Просто стоял. И смотрел на вход в Академию.

Саймон медленно, не отводя взгляда от зеркала, стряхнул пепел в окно.

«А это ещё кто у нас тут?»

Поза слишком спокойная. Одет не по погоде. Руки в карманах. Следит за кем-то?

Он глубоко затянулся в последний раз, затушил сигарету в пепельнице и, не сводя глаз с отражения, нажал кнопку наушника.

— Аврора?

— У меня лекция идет, — прошептала девушка.

— Задержусь ненадолго. Не выходи, пока не дам отмашку.

— Что-то случилось?

Райли уже отключил связь, не удостоив её ответом. Открыл дверь своего серого пикапа, вышел и размял шею — вправо, влево.

«Наконец-то», — подумал он.

Саймон вышел из машины и неторопливо, вразвалочку, направился в сторону парка — так, как пошёл бы обычный водитель размять ноги. Неспешный шаг, руки в карманах куртки, взгляд рассеянный, скучающий. Ничего примечательного. Очередной прохожий.

До мужчины в кепке оставалось метров тридцать. Гоуст не смотрел на него прямо — только боковым зрением, фиксируя каждую деталь.

Среднего роста. Плечи широкие, но не качок. Костюм без опознавательных знаков, без логотипов. Кепка самая дешёвая, из тех, что продаются на заправках или магазинах низких цен. Лицо скрыто тенью от козырька.

Он сделал ещё несколько шагов. Незнакомец по-прежнему не двигался. Смотрел на двери Академии. Ждет кого-то? Или просто стоит?

Райли свернул к скамейке, сел и достал телефон — якобы проверить сообщения. На самом деле нажал кнопку камеры и сделал несколько снимков через отражение в выключенном экране. Плохой ракурс, лица не разобрать, но для анализа хватит.

Прошла минута. Две. Мужчина вдруг опустил голову, поправил кепку, развернулся и медленно пошёл вдоль ограды — прочь от Академии, в сторону переулка. Не оглянулся. Не ускорил шаг. Просто ушёл.

Саймон проводил его взглядом, пока тёмная фигура не скрылась за поворотом. Затем поднялся со скамейки и направился обратно к машине.

Подходя к автомобилю, он заметил её сразу. Аврора стояла на цыпочках, вжавшись лицом почти в самое стекло пикапа, и пыталась что-то разглядеть внутри. Раздражение вместе со злостью медленно растекались по венам Призрака. Ноздри раздулись. Челюсть сжалась до скрипа. Он ускорил шаг — бесшумно, как учили, — и возник у неё за спиной раньше, чем она успела что-либо почувствовать.

— Что во фразе «Не выходи, пока не дам отмашку» было неясного?

Аврора вздрогнула всем телом и резко обернулась. Глаза расширены, дыхание сбилось.

— Фу, напугал! — она попыталась рассмеяться, но смех вышел нервным, сорванным.

Саймон ничего не ответил. Он стоял неподвижно — руки скрещены на груди, плечи расправлены, взгляд пригвоздил её к машине. Рора машинально подалась назад и прижалась спиной к холодному металлу двери.Воздух между ними стал густым, почти осязаемым.

Райли наклонился к её лицу — медленно, хищно, — и повторил тем самым тоном, которым обычно отдавал приказы перед штурмом. Ледяным. Не терпящим возражений:

— Спрашиваю ещё раз. Что. Было. Неясно?

Его тёмные глаза впились в неё, и Аврора почувствовала, как по спине побежали мурашки. Напряжение звенело между ними, как натянутая струна. Казалось, ещё секунда — и она порвётся.

— Я вышла, потому что аудиторию закрыли… — её голос дрогнул, стал тише. — Мне негде было ждать…

Он выдержал паузу. Долгую. Тяжелую. Не отводя взгляда.

Затем медленно, не произнося ни слова, обогнул её талию рукой — едва касаясь, почти невесомо, — и открыл дверь с пассажирского сиденья. Движение было аккуратным, но от него веяло такой силой, что Аврора невольно затаила дыхание.

— В машину.

Девушка села в автомобиль и захлопнула дверь. Саймон опустился на водительское сиденье, но двигатель заводить не стал. В салоне повисла тишина — вязкая, как воздух перед грозой.

Он смотрел прямо перед собой, сжимая руль пальцами. Костяшки побелели. Аврора косилась на него, но заговорить первой не решалась.

— Ты ослушалась приказа.

Аврора нервно перебирала кольца на пальцах и взволнованно дышала.

Гоуст повернул лицо в её сторону, отчего девушка ещё ниже опустила голову, стараясь спрятать взгляд за прядями волос от стыда.

— На улице был человек. Я не знаю, кто он и зачем пришёл. Но он смотрел на вход. На Академию. На дверь, из которой должна была выйти ты.

Пауза.

— А ты вышла. Раньше, чем я дал отмашку. Раньше, чем я проверил, ушёл он или нет. Раньше, чем я убедился, что там безопасно.

— Ты мне солгал?! — она подняла на него глаза, в которых смешались обида и растерянность.

— В рамках безопасности.

— Саймон, это не...

Райли перебил её, не дав договорить.

— Аврора.Я говорю один раз — ты запоминаешь. Это не игрушки. Это моя работа. И у нас был уговор: ты не мешаешь работе — я не мешаю твоей комфортной жизни. Я отвечаю за твою жизнь. И если ты эту жизнь ставишь под удар, потому что тебе «негде было ждать» в чёртовой аудитории, — значит, я делаю свою работу плохо. — Он выдержал паузу, давая словам осесть. — Я не аниматор, не нянька, не лакей, не дружелюбный сосед по комнате. Я — телохранитель. Твоя блондинистая голова — моя ответственность.

— Хорошо, — с крайне недовольным выражением лица ответила девушка, всё так же не поднимая головы.

— Никаких эмоций. Я говорю — ты делаешь.

— Хорошо!

Снова всю дорогу они ехали молча. Только дождь, срывавшийся мелкой моросью, и скрип дворников, мотавшихся по стеклу, периодически развеивали эту тучу в салоне.

Дома Аврора первой выскочила из машины, не дожидаясь, пока Саймон выйдет для проверки обстановки. Взбежала по лестнице, вместо ожидания лифта, ворвалась в квартиру, не разуваясь, бросила рюкзак на пол в прихожей и захлопнула дверь в свою комнату.

Райли смотря на эту картину лишь хмыкнул и отправился печатать отчет капитану Прайсу.

“Периметр Академии — проверен. Посторонний замечен у ограды в 13:42. Мужчина, чёрный спортивный костюм, тёмная кепка. Лицо скрыто. В контакт не вступал. Наблюдал за входом. При моём появлении ушёл в сторону переулка. Фото прилагаю — пусть пробьют по базам.

Объект нарушил приказ — вышла из здания до отмашки. Проведена разъяснительная беседа. Слушается, но характер — дерьмо. Эмоциональная нестабильность сохраняется. Рекомендую усилить наблюдение за периметром Академии.

Кэп, мне нужны ещё камеры. Тех, что дал Хавьер, недостаточно.

Не для протокола — она выводит меня из себя, предлагаю отдать объект Газу, опыт общения с гражданскими у него выше.

Жду дальнейших указаний.”

Саймон снова потёр переносицу и глубоко задышал. В такие моменты — хоть и редкие, — когда в нём просыпались эмоции, давно находившиеся в режиме «off», он чувствовал, что теряет контроль. Контроль над собственным стержнем. Как вообще какая-то девчонка может так сильно провоцировать человека, который видел каждодневную смерть и самые мрачные закоулки судьбы, от которых у штафирок шерсть встаёт дыбом?

На экране появилось уведомление от капитана.

“Принято. Фото взял в работу. Камеры будут завтра. Список сотрудников — жди.

P.S. Не теряй квалификацию.”

Недолго думая, Райли переоделся в спортивную форму и отправился на пробежку. Тихий стадион, слегка влажная дорожка, семь кругов на длинную дистанцию. Бег помогал снижать уровень кортизола и возвращал в дисциплину. Тренировки — это то, что закаляет тело и успокаивает дух, так его всегда учил Прайс.

Первый круг — ровный, размеренный. Второй — пульс вошёл в ритм. Третий — мысли начали рассеиваться. Но к четвертому что-то пошло не так.

В голове, против воли, начали всплывать картинки. Сначала чёрно-белые, рваные, как старая кинопленка: работа, первое задание, первые потери, сотая потеря, выбор без выбора... Он ускорился, пытаясь их заглушить. Пятый круг. Дыхание участилось, но не от бега. Картинки становились ярче. УЧЁБА. БРАТ. ДЕТСТВО. МАМА. ОТЕЦ.

Шестой круг. Пульс зашкаливал. Он уже не бежал — несся, вбивая кроссовки в мокрый асфальт. Но картинки не уходили. Наоборот — накатывали, как прилив, смывая все защитные барьеры. НАРКОМАН. ПЬЯНИЦА. МАМИНЫ СИНЯКИ. СЛЁЗЫ БРАТА.

Воздух стал густым. Горячим. Он попытался вдохнуть — и не смог. Грудную клетку сдавило, словно кто-то затянул ремни. Легкие горели, но кислород не доходил. Саймон остановился посреди дорожки и согнулся пополам, упираясь ладонями в колени. Сердце колотилось где-то в горле — слишком быстро, слишком громко, — и каждый удар отдавался в висках глухой, болезненной пульсацией. Пот заливал глаза, но он не замечал. Он вообще ничего не замечал, кроме картинок, которые продолжали вспыхивать перед глазами — уже не чёрно-белые, а цветные, яркие, невыносимо чёткие.

ПОЛИЦИЯ. КРОВЬ НА СТЕНАХ. КРОВЬ НА ПОЛОТЕНЦАХ. ГОЛОС МАТЕРИ.

Гнев накрыл его с головой — чёрный, удушающий, беспощадный. Мышцы свело судорогой. Он рухнул на колени и со всей силы ударил кулаком в землю. Раз. Другой. Костяшки хрустнули. Боль пронзила руку — острая, обжигающая, — и именно она, как всегда, вернула его обратно.

Саймон замер. Дышал рвано, хрипло. Перед глазами плыли круги. Сердце всё ещё частило, но воздух уже проходил в лёгкие — маленькими, жадными глотками. Боль пульсировала в разбитых пальцах, растекалась по кисти тёплой, почти успокаивающей волной.

Боль всегда помогала прийти в себя. Она была его верным спутником — той, которая не бросала, той, которая всегда оставалась с ним один на один.

Он просидел на мокрой дорожке ещё несколько минут, глядя в землю и слушая, как дождь барабанит по асфальту. Затем поднялся, размял разбитую руку и медленно побрел домой.

Пот стекал с лица, футболка прилипла к телу. Он скинул кроссовки у порога, бросил ключи на тумбочку, не зажигая свет, прошёл в ванную.

Горячая вода ударила по плечам, Саймон уперся ладонями в кафель, опустив голову. Пар заполнил маленькое помещение, запотело зеркало, скрывая его отражение. Капли стекали по шее, по широким плечам, по рельефу лопаток, огибая старые шрамы — карту его прошлого, которую он никому не показывал. Вода смывала грязь, пот, напряжение этого долгого дня, но не могла смыть того, что засело глубже.

Райли провёл ладонью по груди, убирая остатки пены, и на мгновение задержал руку над сердцем. Оно всё ещё билось чаще обычного. Последствия панической атаки или что-то ещё — он не хотел разбираться. Просто стоял и позволял воде делать то, что она умела лучше всего, — заглушать тишину.

Выключив душ, он накинул полотенце на плечи, вышел в коридор. В квартире было тихо и темно, только из-под двери Авроры пробивалась тонкая полоска света. Прошёл в свою комнату, закрыл дверь.

На столе стояла коробка с китайской лапшой. Саймон потрогал её тыльной стороной ладони. Тёплая. Значит, доставка была недавно.

Сел на стул и тихо произнёс вслух с ухмылкой:

— Невыносимая девчонка.

Девушка лежала неподвижно на своей кровати, скрестив руки на груди, закрываясь от всего мира и своих эмоций, глубоко дышала. Свет ночника отбрасывал на потолок разводы.

«Твоя блондинистая голова — моя ответственность...» — кривляя Гоуста, пробубнила себе под нос Аврора, старательно понижая голос до его командного тембра. — «Ты должна быть послушной, Аврора! Ты должна заниматься своим образованием, Аврора! Ты должна постоянно тренироваться, Аврора! Нет слова „не хочу“, Аврора, есть слово „надо“, Аврора!»

Она выбросила руку вверх, выставив указательный палец, словно дирижировала оркестром своих же переживаний, и тут же уронила её обратно на одеяло. Закрыв лицо и сделав очень глубокий, театральный вдох, она буквально шёпотом прокричала в ладони:

— Как же я устала, что постоянно должна...

На телефон пришло уведомление — в чате подруги что-то активно обсуждали. Аврора потянулась за смартфоном, как за спасательным кругом.

О: Мисс Лара, вы куда пропали?

Д: Поддерживаю, уже несколько дней от тебя никаких новостей.

А: Девочки, простите, слишком сложные дни. Я бы хотела вам рассказать, но не знаю, можно ли. Я уже запуталась и сама не понимаю, что можно, а что нет. Уехала строить независимую жизнь, называется! :)

Д: Хочешь созвониться?

А: Давайте, только недолго. Уже поздно, да и мне вставать рано, у меня завтра первая пара спозаранку.

Аврора нажала кнопку видеозвонка и упала на подушки, пристроив телефон на соседней. Экран расцвел двумя знакомыми лицами — Оливия с идеально уложенным карэ, в шёлковой пижаме цвета шампанского, и Дебра с неизменной кружкой травяного чая. Рора крайне эмоционально рассказывала о событиях последних дней, делилась ощущениями, перескакивала с одного на другое, пытаясь во всех красках объяснить подругам, что она чувствует. Размахивала руками, вскакивала, снова падала на подушки. Девчонки слушали, не перебивая. Потом они смеялись — громко, — обсуждали сплетни о бывших одноклассниках, делились историями о своих приключениях, вспоминали каникулы и море. Солёный ветер, обгоревшие плечи, чипсы в шезлонгах... Глядя на экран смартфона, Аврора понимала: единственное, что у неё осталось постоянного, — это они. Те, кто принимает и понимает её такой, какая она есть. Никогда не говорят, как жить. И чтобы она ни сделала — всегда поддержат.

О: Так, а что этот твой бугай? Сидит в чулане?

А: Он не мой! Не знаю я, наверное, сидит…

Д: Рора, это всё очень ужасно. Не представляю, сколько всего на тебя навалилось за последнее время. Ни в коем случае не хочу обесценивать твои эмоции, но, может, в нахождении Саймона сейчас есть необходимость… Он хотя бы даёт тебе чувство безопасности?

А: Только раздражение… — Девушка задумалась, накручивая прядь волос на палец. — Но да, с ним спокойнее.

Д: Я тебя ни к чему не агитирую, но попробуй и его понять. Парень он явно непростой и высококвалифицирован в своих навыках. Ему с его послужным списком, возможно, тоже тяжело в новой роли. Будь чуть снисходительнее.

Аврора закатила глаза так выразительно, что Оливия фыркнула.

О: Ну правда, милая. Отец не просто так приставил его к тебе, и по последним событиям это оправданно.

А: Я этого не отрицаю, но…

О: Но?

А: Бесит он меня. То добр ко мне, то как камень. То разговаривает, то даже глаз не повернёт. То идёт на уступки и зовёт гулять, то сутками из своей каморки не выходит и только тренируется, ещё и ходит по дому без футболки… — Аврора осеклась, закусила губу и медленно, словно прячась от самой себя, опустила лицо в подушку.

На экране повисла тишина.

Д: Ты покраснела или мне кажется? Аврора, неужели…

А: Нет! Всё, ладно, давайте сменим тему. И вообще, мне завтра вставать рано, что-то я устала. Можно я пойду?

Дебра и Оливия переглянулись и лишь хихикнули.

О: Доброй ночи, дорогая. Отдыхай, у тебя была сложная неделя.

Д: Мы тебя любим.

А: И я вас!

Девушка отключила звонок, и экран погас. Секунду она смотрела на собственное отражение в чёрном стекле — раскрасневшиеся щёки, блестящие глаза, спутанные волосы, — а затем швырнула телефон в самый дальний угол кровати, как что-то неприятное и постыдное. Смартфон подпрыгнул на матрасе и замер, уткнувшись экраном в одеяло. Она зажмурилась и резко перевернулась на бок, лицом к стене.

Не думать. Не думать. Не думать.Аврора спала крайне плохо. Беспокойная ночь отпечаталась на её лице, и ни один лайфхак с макияжем не помог это исправить. Натянув удлинённый черный топ и бордовый комбинезон, девушка вышла из своей комнаты. Саймон уже сидел на кухне в спортивном костюме и пил кофе.

— Доброе утро. Спасибо за ужин, — сухо произнёс он, не отрываясь от экрана планшета.

— Пожалуйста.

Это неловкое чувство — когда тебя на собственной кухне заставляют ощущать лишней и хочется сбежать побыстрее от неудобства.

— Твой завтрак в микроволновке. У тебя пять минут.

— Ты приготовил мне завтрак?

Райли наконец-то поднял глаза от экрана и, как всегда, вопросительно поднял бровь.

— Я поняла. Спасибо.

В микроволновке стояла каша с яичными белками, бананом и протеином. Аврора заглянула в тарелку и хмыкнула.

— Выглядит сносно.

Гоуст никак не отреагировал на комментарий девушки, снова уткнувшись в планшет. Тишина на кухне стояла такая, что было слышно, как тикают часы.— Я обещаю, что больше не буду нарушать твои правила, Саймон, — выдавила из себя Аврора. Слова вышли тихими, почти скомканными, но искренними.

— Хорошо. Спасибо. У тебя осталось три минуты.

Она буравила его взглядом, но старалась держать лицо и не отпускать язвительных комментариев. Может, Дебра была права и ему действительно не по душе «всё это»? Аврора опустила глаза, размышляя, но тут в её взгляд бросились ссадины на костяшках обеих рук Саймона. Тёмные, воспалённые. Он сидел так, будто не чувствовал их.

— Боже, что с твоими руками?

— Тренировка.

— Кто же так тренируется...

Чувство вины кольнуло её остро. Она понимала: скорее всего, это из-за неё. Аврора выскочила из-за стола, не доев, и убежала в ванную. Вернулась с аптечкой, которую держала обеими руками, как оружие. Решимость на лице, подбородок вздёрнут.

— Дай, пожалуйста, руки.

— Нет необходимости.

— Саймон.

Она подошла к нему вплотную — так, что колени почти коснулись его бедра, — и буквально нависла над ним, перекрывая путь к отступлению. Райли даже не шевелился, каменный, непробиваемый, и продолжал игнорировать её попытки продавить себя.

— Я сказал нет, Аврора.

Его голос прозвучал ниже обычного. Предупреждающе.

Она раздражённо фыркнула, выдохнула воздух через сжатые зубы и, не спрашивая больше, схватила его руку. Чёрствую, сухую, словно наждачка, но неожиданно тёплую. Ссадины, засохшая кровь, багровые следы гематом — всё это вызывало в ней калейдоскоп эмоций: вина, жалость, злость на него за то, что молчит, и на себя за то, что довела.

— Аврора, — повторил он.

— Что? Ты мой телохранитель, нельзя, чтобы ты ходил с такими руками. Что обо мне подумают...

Саймон сделал глубокий, тяжёлый выдох, но руку не отдёрнул. Аврора со всей ответственностью принялась за обработку: антисептик холодной каплей упал на ссадины, Саймон даже не поморщился. Заживляющая мазь — она втирала её осторожно, почти невесомо, боясь сделать больно. Пластыри ложились полосками на костяшки. Рора была вся погружена в процесс, хмурилась, кусала губу, поправляла сползающую лямку комбинезона. А Саймон наблюдал. Смотрел, как меняется её лицо при каждом движении. Как дрожат ресницы. Как она, сама того не замечая, чуть склоняет голову к его ладони.

Когда Аврора закончила, она подняла глаза — и замерла. Он смотрел на неё в упор. Тёмные глаза, глубокие, как омут, и в них — что-то, чему она не знала названия. Тишина повисла между ними, густая, как мёд. Она только сейчас осознала, насколько близко стоит. Что её колени касаются его ноги. Что она всё ещё держит его руку в своих ладонях. Что чувствует его дыхание на своём лице — горячее, размеренное, чужое и одновременно до дрожи приятное.

— Надо выходить, — выдохнула она, но не двинулась с места.

— Да, ты права.

Он не отвёл взгляд. Она тоже. Между ними звенела какая-то тонкая, почти лопающаяся струна. Аврора почувствовала, как предательски краснеют кончики ушей, и резко отпустила его руку.

— Спасибо, — произнёс Гоуст. Голос прозвучал ниже, мягче, чем обычно. И от этого стало ещё неловче.

— Пожалуйста, — пробормотала она, отступая на шаг и хватаясь за ручку рюкзака, как за якорь. — Я... я готова. Пойдём.

Он поднялся. Выключил планшет. Взял ключи. И, проходя мимо, чуть задержался — на долю секунды, — глядя на неё сверху вниз. Аврора затаила дыхание.

— Не опаздывай, — сказал он и шагнул к двери.

Она выдохнула только тогда, когда услышала, как щёлкнул замок входной двери.

День в Академии выдался душным, несмотря на пасмурное небо. После двух пар теории студентов выгнали на улицу — уличная сцена, тренировка по сценическому движению. Она стояла у края площадки, поправляя лямку комбинезона, когда рядом материализовался Ной. Бесшумно, как хищник.

— Скучаешь? — протянул он, растягивая гласные.

— Размышляю.

— Обо мне?

— Мимо.

Он хмыкнул и прислонился плечом к ограждению, загораживая ей обзор. Аврора сделала шаг в сторону, но он зеркально повторил движение.

— Слушай, нам надо поговорить.

— Нам не о чем говорить.

— Ну, это ты так думаешь. — Он вдруг мягко, но настойчиво взял её за запястье и потянул в сторону. — Идём. Тут недалеко. Без свидетелей.

— Ной, ты с ума сошёл? Отпусти!

Но он уже тащил её за собой, лавируя между скамейками запасного поля, пока они не оказались под старыми деревянными трибунами. Здесь было сумрачно, пахло сырым деревом и прелой листвой. Шум студенческих голосов остался где-то далеко, приглушенный, неразборчивый. Аврора выдернула руку и отступила на шаг, сверля его взглядом.

— Что ты себе позволяешь?

— Расслабься. Просто поговорим. Без твоего цербера за спиной.

— Моего кого?

— Телохранителя твоего. Думаешь, я не заметил? Здоровый мужик в сером пикапе, который каждое утро тебя привозит и смотрит на всех, как на мишени в тире.

Аврора сжала губы. Спорить было бессмысленно.

— Допустим. Что ты хочешь?

Ной шагнул ближе. В полумраке трибун его лицо казалось резче, старше. Он больше не выглядел как ленивый хоккеист с вечной усмешкой.

— Информацию. Я знаю, кто ты, Аврора Лара. У Авроры внутри всё оборвалось. Она открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

За спиной Ноя, словно из ниоткуда, материализовалась тень. Высокая. Неподвижная. Саймон стоял в двух шагах — руки свободно опущены вдоль тела, но плечи развернуты, взгляд прикован к затылку хоккеиста. Он не произнёс ни звука, но воздух вокруг него словно сгустился и стал на градус холоднее.

Ной почувствовал. Обернулся. И замер. На лице мелькнула тень удивления, но он быстро справился с собой.

— А, цербер, — протянул он, но голос звучал уже не так уверенно. — Лёгок на помине. Райли не ответил. Перевёл взгляд с Ноя на Аврору — быстрый, цепкий, оценивающий — и снова на хоккеиста.

— Тренировка закончена. Ты уходишь. Сейчас.

Ной вскинул бровь.

— А если не уйду?

— Тогда ты уйдёшь со сломанной ключицей. Выбирай.

В его голосе не было угрозы. Только констатация факта. Спокойная, ровная, как строчка из приговора.

Аврора стояла, прижавшись спиной к холодной деревянной опоре, и переводила взгляд с одного на другого. Ной сжал челюсть, но отступил на шаг. Потом ещё на один.

— Ладно. В другой раз, Аврора. — Он бросил на неё короткий, нечитаемый взгляд и скрылся за углом трибуны.

Тишина. Только ветер гулял под навесом, шурша прошлогодней листвой.

Саймон повернулся к Роре. Взгляд — тёмный, тяжёлый.

— Он тебя тронул?

— Нет. Только за руку.

Он сжал челюсть. Едва заметно, но она заметила.

— Что ему нужно?

— Он знает, кто я. Знал с самого начала. — Аврора нервно обхватила плечи руками.

Призрак молчал несколько секунд. Потом подошёл ближе, взял её за подбородок — не грубо, но властно, — и заглянул в глаза.

— Больше никогда не позволяй никому уводить тебя куда-то. Поняла?

— Поняла.

— Кнопка была с тобой?

— Да.

— Почему не нажала?

Аврора замялась. Потому что растерялась. Потому что Ной не выглядел опасным. Потому что она привыкла рассчитывать на себя. Но она не сказала ничего из этого — просто опустила глаза.

— Я исправлюсь, — прошептала она.

Саймон отпустил её и отступил на шаг.

— Занятия закончатся — жду у входа. Без самодеятельности.

— Хорошо.

Он развернулся и пошёл прочь, но у самого края трибун остановился и, не оборачиваясь, бросил:

— И держись от этого хоккеиста подальше. Он мне не нравится.

Аврора проводила его взглядом и прижала ладонь к груди. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно даже на пустом поле.

Саймон шёл к машине, и каждый шаг отдавался в висках глухой, размеренной пульсацией. Внешне он был спокоен — плечи расправлены, движения выверены, лицо не выражало ничего. Но внутри всё кипело. Тихо. Опасно. Как перегретый паровой котёл, у которого вот-вот сорвёт крышку.

Он сел за руль, захлопнул дверь и несколько секунд просто сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Он опустил взгляд на пластыри. Криво наклеенные, явно дрожащей рукой. И что-то внутри сжалось. Не от злости. От чего-то другого.

Хоккеист.

Гоуст прокрутил сцену в голове. Ной Флетчер стоял слишком близко к ней. Говорил что-то, от чего её лицо побледнело. И знал. Знал, кто она такая. Откуда? Отец — капитан хоккейной команды, но это ничего не объясняло. Если только его семья не связана с кем-то из окружения Хавьера. Или с кем-то из тех, кто заказал Марию.

Он достал телефон и набрал Прайса.

— Кэп, нужна информация по Ною Флетчеру. Студент RADA, капитан хоккейной команды.

Короткая пауза. Затем голос Прайса — сухой, без удивления:

— Принял. Пробью. Что-то вызвало подозрение?

— Да. Он пытался увести её. Сегодня. Под трибуны. — Саймон помолчал. — Я был рядом. Но если бы меня не было...

— Даже так, интересно, весьма интересно, лейтенант.— Что?

Голос Прайса в наушнике прозвучал с лёгкой усмешкой.

— Не думал, что объект может просто нравиться парню?

— Исключено.

— Думаешь, есть угроза?

Саймон промолчал. В голове включился критический анализ. Был ли факт угрозы или это просто заигрывания от самоуверенного придурка? Представляет ли Ной реальную опасность для Авроры?

— Райли?

— Да, капитан, вы правы. В поиске информации нет необходимости. Все подробные детали опишу в отчёте. До связи.

Он отключился и швырнул телефон на пассажирское сиденье. Потёр переносицу и глубоко задышал. В голове снова всплыла картинка: Ной держит её за запястье, Аврора пытается вырваться, а он стоит и смотрит.

«Самоуверенный индюк с золотой вилкой в жопе, думает, может позволить себе всё», — прорычал про себя Призрак.

Но что-то явно не давало ему покоя внутри. То ли мнимое чувство опасности за объект, то ли ревность. Но откуда взяться ревности? Аврора — задание. Сегодня она есть, через полгода — её нет. Нельзя отпускать контроль. Потеря контроля — потеря ориентации и притупление сенсоров.

Дверь машины резко открылась. Девушка плюхнулась на сиденье. Вид был слегка встревоженный, взъерошенный и крайне недовольный.

— Ну и козёл!

Райли просто молча наблюдал за ней и за тем, как растрёпанные золотистые локоны касаются её щёк.

— Что он вообще может обо мне знать? Что за бред? Саймон, чего ты молчишь?

— Думаю.

— Я была бы очень рада, если бы ты размозжил его самовлюблённую голову об перила трибун. Хотя... я очень испугалась.

— Мне его побить?

— Да! То есть нет. То есть я могу сама. Но чёрт, вот это его «я знаю, кто ты» вогнало меня в панику... — Она перевела дух и вдруг выпалила: — Так, ладно. В субботу будет вечеринка.

— Нет.

— Что — нет?

— Нет, ты на неё не пойдёшь. Небезопасно. Не сейчас.

— Я обещала тебе не нарушать твоих приказов, но тут хочу поспорить. Это очень важно для моего статуса.

— Статуса?

— Да, это первая студенческая вечеринка, и крайне важно на ней засветиться. Побывать. Не хочу потом опуститься до касты «странных творческих тихонь». Я даю честное слово: надеть наушник, взять все средства защиты, которые ты мне подготовишь, и не пить алкоголь.

Райли скептически посмотрел на девушку.

— Ты можешь меня отвезти и забрать. Там будут только ребята с театральной и художественной группы. Никаких Ноев и хоккеистов. Пожалуйста, Саймон.

Призрак молчал. Долго. Так долго, что Аврора уже начала нервно перебирать брелок рюкзака и покусывать губу. В салоне стояла тишина, только слышно было, как где-то вдалеке шумит студенческая толпа.

— Саймон? — не выдержала она. — Ты скажешь что-нибудь или будешь играть в статую?

Он медленно повернул голову и посмотрел на неё. Взгляд — тяжёлый, оценивающий. Аврора уже приготовилась к очередному «нет», но он вдруг произнёс:

— Хорошо. Но мои условия: наушник, кнопка, никакого алкоголя, и ты выходишь на связь каждый час. И я буду рядом. Не внутри, но рядом.

— Правда? — глаза Авроры вспыхнули, она подалась вперёд и, не успев себя остановить, бросилась ему на шею — Спасибо, спасибо, спасибо!

Руки сомкнулись у него за плечами, щека прижалась к жёсткой ткани куртки, волосы мазнули по подбородку. Саймон замер. Абсолютно. Ни один мускул не дрогнул, но внутри что-то коротнуло — резко, неожиданно, как искра в темноте. Он не ответил на объятие, но и не отстранился. Просто сидел, чувствуя, как её тепло просачивается сквозь одежду, как часто бьётся её сердце где-то у его плеча.

Аврора осознала, что делает, секунды через три. Резко отпрянула, убрала руки и отодвинулась на своё сиденье, залившись краской до корней волос.

— Я... это... от радости, — пробормотала она, глядя строго в окно. — Поехали домой.

— Поехали, — ровно ответил он, заводя двигатель. И ни один человек в мире не догадался бы, что внутри у него в данную минуту.

Машина остановилась у дома. Саймон вышел первым и, как всегда, пробежался взглядом по окнам, по входной двери, по кустам у подъезда. Ничего подозрительного. Он поднялся на этаж, Аврора — за ним.

Но когда Гоуст открыл дверь в квартиру и переступил порог, что-то неуловимо изменилось. Он замер на месте и медленно, почти по-звериному, втянул воздух.

— Что? — шёпотом спросила Аврора за его спиной.

— Стой здесь. Не входи.

Она застыла в дверном проёме. Саймон прошёл в гостиную и остановился. Всё было на своих местах. Ноутбук на столе, планшет на тумбочке, подушки на диване лежали ровно. Ни одна вещь не сдвинута. И всё же — что-то не так.

Обошёл квартиру: кухня, ванная, его спальня, её спальня. Никаких следов взлома. Никаких посторонних запахов. Ни единой улики. Но нутро звенело. То самое чутьё, которое годами оттачивалось на заданиях, кричало: здесь кто-то был.

Саймон вернулся в прихожую и закрыл за Авророй дверь.

— В квартире кто-то был, — сказал он негромко.

— Что? — она побледнела. — Но... всё же на месте. Ничего не тронуто.

— Именно. Ничего не тронуто. Ничего не сдвинуто. Никаких следов. — Он посмотрел на неё. — Кто-то знал, куда идти и что искать. И знал, как не оставить следов. Это профессионал.

— Но как ты...

— Не знаю. Чувствую. — Он обвёл глазами коридор. — Воздух не тот. Запах чужой — едва уловимый.

— Может, тебе показалось?

— Нет.

Райли повернулся к девушке. Она явно была напугана, хотя старалась этого не показывать. Как кто-то мог проникнуть незамеченным? Даже несмотря на то, что мисс Лара запретила ставить в квартире средства слежки, Гоуст всё равно установил датчики движения. Он посмотрел в ноутбуке отчёт: за время их отсутствия — никакой активности. И если бы она была — уведомление на телефоне дало бы ему об этом знать.

— Мне кажется, ты просто устал.

— Что?

— Ну, последнее время ты явно плохо спишь. Плюс странный чувак в парке и у Академии...

— Я не устаю, Аврора. Это моя работа.

Вечер опустился на квартиру сумраком. Саймон сидел за столом в своей комнате и привычно стучал по клавишам — отчёт для Прайса.

Рапорт. Объект: Аврора Лара.Дата: сегодня.

Посторонних у Академии — сегодня зафсированно не было.Студент Ной Флетчер проявляет повышенный интерес к объекту. Сегодня увёл её под трибуны — пресёк. Информацию о нём ожидаю. Со слов объекта — знает о ней что-то, напугал. Квартира: есть ощущение, что в наше отсутствие кто-то проникал. Датчики движения — ноль. Следов взлома — ноль. Рекомендую усилить наблюдение за домом.

P.S. Объект просится на студенческую вечеринку в субботу. Дал согласие под моим контролем. Подробности — позже.

Он отправил отчёт и захлопнул ноутбук. Потянулся, размял шею и подошёл к турнику, закреплённому в дверном проёме. Раз, два, десять. Мышцы привычно загудели, кровь побежала быстрее. Голова чуть прояснилась. Райли продолжал подтягиваться, прокручивая в голове прошедший день.

Ной. Что его зацепило в этом хоккеисте? Наглость? Уверенность? Или то, что он позволил себе прикоснуться к Авроре? Саймон проанализировал факты и вынужден был признать: прямой угрозы для объекта Ной не представляет. Опасен — да. Но не как убийца или наводчик. Скорее как фактор, отвлекающий внимание. И бесящий. Лично его.

Он спрыгнул с турника, вытер лицо полотенцем и вышел в гостиную. Аврора сидела на диване, разложив вокруг себя конспекты, и что-то увлечённо подчёркивала маркером. При виде него девушка подняла голову.

— Уже поздно. Я в душ.

— Я разберу и пойду, — ответила она, возвращаясь к конспектам.

Саймон прошёл в ванную и закрыл за собой дверь. Горячая вода ударила по плечам, Призрак облакатился на кафель, опустив голову. Пар заполнил маленькое помещение. Капли стекали по шее, по широким плечам, по рельефу лопаток, огибая старые шрамы. Он закрыл глаза и снова вернулся мыслями к Ною.

Что его задело? Не угроза. Ной не был угрозой — по крайней мере, не той, к которым он привык. Это что-то другое. То, как он смотрел на Аврору. То, как она смутилась, когда он взял её за руку. То, как Саймону захотелось сломать эту руку. Не по протоколу. Не по уставу. По-человечески. И это желание пугало больше, чем любой противник.

Он выключил воду и потянулся за полотенцем. Пар медленно оседал, зеркало над раковиной было запотевшим. Саймон машинально провёл по нему ладонью, чтобы увидеть своё отражение, и замер.

На стекле, проступив сквозь пар, виднелась надпись:

«Мария передала привет».

Ровный, чёткий почерк. Не нацарапанный. Не наклеенный. Кто-то написал это пальцем по стеклу, зная, что надпись проявится только тогда, когда в ванной снова станет влажно и жарко. Кто-то, кто был здесь. В квартире. Совсем недавно.

Гоуст медленно выдохнул. И вдруг усмехнулся — коротко, скупо, одним уголком рта.

Умно. Очень умно. Профессионал. Тот, кто это сделал, знал, что он пойдёт в душ первым. Знал его привычки. Наблюдал за ними.

Он не стал стирать надпись. Достал телефон, сфотографировал и тут же отправил Прайсу с коротким комментарием:

«Они знают, где объект. Жду указаний».

Затем натянул спортивные штаны, футболку и ещё раз посмотрел на надпись. Вечеринка. В субботу. В людном месте, среди студентов, где будет музыка, громкие голоса и сотня слепых зон. Идеальная среда для того, кто хочет подобраться незамеченным. Отказать уже нельзя — он дал слово. Значит, надо готовиться.

Вышел из ванной, прошёл в гостиную и остановился рядом с диваном. Рора подняла на него глаза и тут же заметила, что что-то не так.

— Что случилось?

— Ничего, — ответил он ровно. — Просто в субботу ты не отходишь от меня ни на шаг. Это не обсуждается. Поняла?

Она удивлённо заморгала.

— Ты что, пойдёшь со мной?

— Ты не заметишь.

— Я, конечно, дико извиняюсь, но в качестве кого? — Аврора размахивала в воздухе маркером.

— Придумаешь.

— Я даже не знаю, что придумать...

— Скажешь, я кузен, который приехал тебя навестить.

Она скептически посмотрела на него снизу вверх. Райли не особо понял этот взгляд.

— Мы же даже не похожи...

— Аврора.

— Да, я поняла, поняла. Придумаю что-то... — Она помолчала и вдруг добавила тише: — Точно всё в порядке? Ты какой-то вздёрнутый.

— Да.

— Ну ладно, доброй ночи. — Девушка снова опустила глаза в листки с заданиями.

Райли замкнул дверь в свою комнату, сел на кровать и стал думать. Думать, как быть теперь.

«Придётся нарушить твои планы, блондиночка», — произнёс вслух Призрак.

Затем опустился на колено перед кроватью и вытащил из-под неё чёрный ударопрочный кейс, переданный Хавьером. Клацнули замки. Внутри, в специально вырезанных поролоновых ячейках, лежал полный арсенал для скрытого наблюдения.

Четыре миниатюрные камеры с панорамным обзором — размером не больше пуговицы, с инфракрасной подсветкой для ночного режима. Два микрофона направленного действия, способных улавливать шёпот с расстояния в десять метров. Три датчика движения с тепловым сенсором — никакая живая цель не пройдёт мимо незамеченной. Портативный ретранслятор для усиления сигнала и резервный жёсткий диск, зашифрованный по военному стандарту AES-256, — на случай, если данные с основного канала попытаются перехватить.

Всё портативное. Всё автономное. Батареи — до семи суток непрерывной работы. Синхронизация с планшетом и телефоном — в реальном времени. Крепления — магнитные и вакуумные, не оставляющие следов.

Саймон провёл ладонью над ячейками, оценивая диспозицию, словно командир перед выходом на задание. Затем дождался, пока объект заснёт, и, словно привидение, принялся за работу.

Первую камеру — в прихожую, под карниз. Угол обзора — девяносто градусов, мёртвых зон нет. Вторую — в гостиную, за книжную полку. Третью — на кухню, над вытяжкой. Четвёртую — в коридор, ведущий к спальням. Микрофоны закрепил под подоконником и в потолочном плафоне. Датчики движения расставил так, чтобы контролировать все возможные точки входа: окна, балконную дверь, входную зону. Ретранслятор спрятал в вентиляционном отверстии.

Каждое устройство было замаскировано так, что даже профессионал потратил бы несколько часов на их обнаружение. Обычный же человек не заметил бы ничего — ни единого провода, ни единого блика, ни единого постороннего шума.

Через двадцать минут квартира превратилась в укреплённый наблюдательный пункт. Саймон отошёл к стене и окинул комнату цепким взглядом. Теперь он будет знать всё. Каждое движение. Каждый шорох. Каждую секунду её присутствия или отсутствия.

Он достал телефон и отправил Прайсу короткий отчёт:

«Объект под контролем. Квартира оснащена. Готовность к любым сценариям».

Затем убрал пустой кейс обратно под кровать и сел на край матраса. В голове прокручивался план вечеринки. Слепые зоны, толпа, громкая музыка. Идеальная среда для засады. Но теперь у него было преимущество — он знал, что противник умён. А значит, будет ждать хода от него.

Что ж. Ход сделан.

Аврора стояла у зеркала, поправляя платье с юбкой-колоколом из атласной ткани глубокого синего цвета. Открытый вырез на спине подчёркивал изящество её плеч, а пудра для тела с шиммером придавала коже едва уловимое сияние, словно маленькие звездочки. Неделя прошла довольно спокойно, никаких внештатных ситуаций не возникало, лишь редкие короткие звонки от отца раз в три дня нарушали чувство свободы. В комнате тихо играла весёлая музыка, пока девушка подбирала причёску и макияж под свой образ.

Сборы прервало уведомление на экране — Эмили.

— Подружка! Ты готова? Включи камеру, хочу на тебя посмотреть!

Аврора закатила глаза. За последнее время она уже привыкла к напору одногруппницы, и то, что поначалу бесило, теперь вызывало лишь усмешку.

— Хочу, чтобы мой образ остался сюрпризом, Эм.

— О-о-о-о, ну почему! Хотя ладно. В общем, знаешь, я хотела тебе рассказать... Короче, ты же помнишь Поппи, ну, как бы девушку Ноя? Так вот Клара, хоть и учится в группе скульпторов, с ней, оказывается, знакома. Ну, точнее, не она, а Лиза, а Лиза знает Сару, которая ходит вместе с Поппи на танцевальный класс, и Сара сказала Лизе, а Лиза сказала за ланчем Кларе...

Но Аврора уже не слушала «подружку». В проёме двери стоял Райли, облокотившись на стык у косяка. Он был одет в тёмные джинсы с потёртостями, белую обтягивающую футболку, которая отлично подчёркивала все его преимущества, и бомбер с эмблемой RADA.

— Откуда он у тебя?

Саймон ничего не ответил, лишь кивнул подбородком в сторону телефона у уха Авроры.

— Эмили... Да-да, супер. Прости, мне надо бежать, — и, не ожидая ответа, оборвала связь.

— Откуда у тебя бомбер?

— Нашёл.

— Ты что, его украл? — со смехом спросила Аврора.

— Нет. Одолжил.

— Избавь меня от подробностей, только, — она взмахнула кистью с пудрой по лицу, завершая свой образ. — Я готова.

Девушка встала напротив Гоуста и провела руками от плеч к бёдрам, демонстрируя наряд.

— Неплохо, — сухо ответил Призрак.

— Ого, Саймон Райли сказал комплимент! Ничего себе!

— Ты придумала историю?

— Про тебя? Да. — Она отложила кисть и начала загибать пальцы. — Ты мой кузен Адам. Приехал из Испании по работе в Лондон. У тебя здесь маленькая фирма по компьютерному оснащению. Ты очень хотел меня увидеть, и мне пришлось взять тебя с собой. Запомни, Золушка: ты весёлый, общительный и очень харизматичный. Любишь шутки. Молод, хотя тебе и тридцать. Холост.

В общем-то, полная твоя противоположность. — Она сделала паузу и критически оглядела его. — И поменяй бомбер. Возникнут явные вопросы, откуда он у тебя.

Рора слегка игриво толкнула Райли в плечо и направилась к выходу.

-Идем, я планировала слегка опоздать, чтобы пропустить момент ожидания, когда все соберуться.

Вечеринка проходила в доме одного из учеников — Криса Хилтона. Его отец был владельцем сети отелей и часто пропадал в разъездах, что позволяло Крису частенько устраивать вечеринки для друзей. Уже за несколько кварталов было слышно музыку — басы глухо били в грудь, разноцветные огни прожекторов мелькали в окнах особняка. Аврору это будоражило. Саймона — подбешивало.

Припарковав машину у соседнего дома, он заглушил двигатель. Аврора поправила причёску и повернулась к нему.

— Ты вообще был на вечеринках?

— Бывал. Иногда.

— Как часто?

— Нечасто. И я здесь не для веселья.

— Просто веди себя прилично и не будь старым дедом.

— Дедом?

— Да. Не усни на диване и, что бы ты ни увидел, не изображай из себя осуждающего взрослого.

Райли хотел что-то ответить, но не успел. Словно вихрь, на пути к дому Хилтона на Аврору налетела Эмили и чуть не задушила её в объятиях.

— Авро-ро-рочка! Наконец-то! Ты выглядишь как богиня! — протараторила она, а затем её взгляд упал на Райли. — Ой, а это кто? Кажется, лицо знакомое... Мы где-то встречались?

Рора бросила короткий взгляд на Саймона и уже открыла рот, чтобы ответить, но он опередил её.

— Адам, — произнёс он с лёгкой, почти непринуждённой улыбкой. — Кузен Авроры. Приехал из Испании, решил навестить. Надеюсь, не помешаю.

Эмили заморгала, явно не ожидая от мрачного незнакомца такой связной и дружелюбной речи.

— Адам... — протянула она, всё ещё пытаясь вспомнить, где видела это лицо. — Наверное, просто лицо такое... запоминающееся. Ой, ну неважно! Пошли, пошли, там уже все собрались!

Она схватила Аврору за руку и потащила к дому. Девушка обернулась через плечо и одними губами прошептала: «Ничего себе».

Райли чуть заметно пожал плечами и двинулся следом, сканируя пространство, но уже с лёгкой, приклеенной улыбкой на лице. Вжился.

Особняк встретил их гулом голосов, грохотом басов и мельканием разноцветных прожекторов. Гостиная превратилась в импровизированный танцпол, диваны были задвинуты к стенам, а на массивном обеденном столе выстроилась батарея бутылок. Гоуст, он же «кузен Адам», едва переступив порог, ловко растворился в толпе. Через минуту его уже было не отличить от остальных гостей — он стоял с пластиковым стаканом содовой, обменивался короткими фразами с какими-то парнями, смеялся чужой шутке. Идеальный незнакомец. Никто не замечал, как его глаза методично сканировали каждую дверь, каждое окно, каждого человека.

Эмили ухватила Аврору за локоть и потащила на кухню — подальше от колонок, где можно было хоть что-то расслышать.

— Ты не представляешь, что я узнала! — зашептала она, едва они отошли. — Помнишь, я тебе говорила про Поппи? Ну, девушку Ноя? Так вот, они расстались!

— Расстались? — Аврора взяла с импровизированного бара стакан с соком. — Когда?

— Буквально пару дней назад! Мне Клара рассказала, а ей — Лиза, а Лизе — Сара, которая ходит с Поппи на танцевальный класс. Короче, это всё по цепочке, но информация точная, проверенная!

— И что случилось?

— Говорят, он сам её бросил. Просто подошёл и сказал: «Мы больше не вместе». И всё! Ни объяснений, ничего! — Эмили округлила глаза. — Поппи в бешенстве! Просто в ярости! Клара сказала, что она запустила в Ноя телефоном и пообещала устроить ему «сладкую жизнь». А ещё якобы угрожала его новой пассии, если такая есть. Но никто не знает, кто это. Представляешь? Все гадают!

— И ты всё это узнала по цепочке сплетен? — Аврора скептически подняла бровь.

— Ну, знаешь, студенческая разведка работает быстрее, чем Интерпол! — гордо заявила Эмили. — Сара — лучшая подруга Поппи, она всегда всё знает. А Лиза — моя соседка по комнате, она вообще кладезь информации. У нас тут свои источники!

Аврора покачала головой, но невольно улыбнулась. И тут же перевела взгляд в гостиную и нахмурилась.

— Подожди... Что здесь делает Ной и вся его хоккейная команда? Ты же говорила — только театральная и художественная группы!

— Я не знаю! — Эмили виновато всплеснула руками. — Наверное, Крис их пригласил, они же друзья. Но это же ничего?

— Ничего?! — Девушка возмущённо уставилась на подругу. — Я обещала, что здесь не будет хоккеистов! Обещала!

— Кому обещала? — Эмили прищурилась. — Кузену?

— Неважно! — отрезала Аврора и снова глянула в гостиную.

Ной стоял в центре внимания — вокруг него роилась целая стайка девушек, которые буквально заглядывали ему в рот. Он лениво улыбался, что-то рассказывал, размахивая бутылкой пива, и выглядел как король на троне. Рора скривилась.

В наушнике раздался голос Саймона — тихий, сухой, с лёгким потрескиванием помех:

— А он что тут делает?

— Я не знаю, — прошептала она, прикрывая рот ладонью, чтобы Эмили не заметила.

—Врешь?— Нет, я сама не вкурсе была.Честно.

— Держись подальше от него.

Аврора выдохнула и повернулась к Эмили, которая с любопытством наблюдала за ней.

— Ты с кем разговаривала?

— Ни с кем. Поправляла макияж.

Эмили, забыв о странностях подруги, тут же затараторила снова — теперь уже про кого-то из группы скульпторов. Но Аврора почти не слушала. Она стояла на кухне, сжимая в руке стакан с соком, и думала о том, что вечер, кажется, только начинается — и будет очень интересным.Ближе к полуночи народу в особняке стало втрое больше. Музыка гремела так, что стёкла дрожали в рамах, а воздух стал густым и спёртым — смесь духов, пота и алкоголя. Девушка почувствовала, что задыхается. Она выбралась из толпы, лавируя между танцующими, и выскользнула через раздвижные стеклянные двери на задний двор.

Здесь было тише и прохладнее. Свет прожекторов, пробивавшийся из дома, окрашивал воду в бассейне в бирюзовые и розовые блики. Аврора подошла к краю и глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий хлоркой и мокрой травой.

— Сбежала?

Она обернулась. Ной стоял в нескольких шагах, держа в руках два пластиковых стакана. Без привычной ухмылки. Без ленивой самоуверенности. Просто парень, который тоже вышел подышать.

— Не сбежала. Проветриваюсь.

— Понимаю. Там реально дышать нечем. — Он подошёл ближе и протянул ей один из стаканов. — Держи. Просто сок. Никакого алкоголя.

Аврора поколебалась, но взяла. Сок был холодным, с кислинкой — кажется, апельсиновый. Она сделала маленький глоток.

— Слушай, — Ной замялся, потирая шею. — Я хотел извиниться. За тот раз. Под трибунами. Я реально перегнул.

— Перегнул? — Аврора подняла бровь. — Ты меня утащил, как мешок с картошкой, и заявил, что знаешь обо мне всё.

— Знаю. Идиотский поступок. — Он даже не пытался оправдываться. — Я просто... Не знаю. Хотел поговорить, а получилось как всегда. Я такой. Сначала делаю, потом думаю. — Он помолчал. — В общем, мир?

Он поднял свой стакан и чуть наклонил его, ожидая ответного жеста. Аврора вздохнула и нехотя чокнулась с ним своим стаканом.

— Мир. Но только попробуй ещё раз меня куда-нибудь утащить...

— Понял, понял. — Он усмехнулся и сделал глоток.

Рора допила остатки сока и поставила пустой стакан на бортик. В голове вдруг зашумело — странно, непривычно. Перед глазами всё поплыло, блики на воде расплылись в мутные пятна. Она моргнула, попыталась сфокусироваться, но ноги стали ватными.

— Эй, ты чего? — Ной склонил голову, вглядываясь в её лицо. — Выглядишь не очень. Может, присядешь?

— Не знаю... Душно, наверное, — пробормотала она, хватаясь за бортик.

— Давай отойдём вон туда, на воздух. Там скамейка есть, подальше от шума, — он взял её под локоть, и она не стала сопротивляться.

В это же время в гостиной Саймон, наблюдавший за дверьми на задний двор, вдруг почувствовал чью-то руку на своём плече. Он обернулся — перед ним стояла высокая брюнетка в красном платье.

— Привет, — промурлыкала она, растягивая гласные. — Ты тут самый загадочный. Я за тобой весь вечер наблюдаю. Стоишь один, ни с кем не танцуешь... Скучаешь?

— Нет, — коротко ответил Призрак и попытался сместиться вправо, но Поппи зеркально повторила его движение.

— Меня зовут Поппи. Я, кстати, свободна. Совсем недавно. — Она картинно вздохнула. — Бывший оказался полным придурком.

— Сочувствую.

— А ты немногословный... Мне нравится. — Она провела пальцами по его плечу. — Может, потанцуем?

Саймон взял её за запястье и аккуратно, но твёрдо убрал руку со своего плеча.

— Я здесь не для танцев.

— А для чего? — она прищурилась и шагнула ещё ближе. — Для загадочного кузена ты слишком напряжён.

Он снова попытался сместиться, но Поппи цепко держала его за рукав бомбера и продолжала что-то говорить — про бывшего, про скуку, про то, какие мужчины ей нравятся. Её голос звучал навязчиво, как комариный писк. Райли вежливо, но настойчиво высвобождал руку, когда в наушнике раздался голос Авроры — медленный, смазанный:

— ...душно... наверное...

— ...отойдем... скамейка... подальше... — голос Ноя, приглушённый, но отчётливый.

Саймон резко сбросил руку Поппи и обернулся к стеклянным дверям. За ними — пустой бортик бассейна. Два пустых стакана. Ни Авроры. Ни Ноя.

— Чёрт, — процедил он сквозь зубы и быстрым шагом направился к выходу.

Поппи что-то крикнула ему вслед, но он уже не слышал.

Ной вёл Аврору под руку, крепко, но бережно, и что-то рассказывал — она не понимала смысла, слышала только обрывки. Голос его звучал мягко, почти убаюкивающе. Про хоккей, про финальную игру прошлого сезона, про шайбу, которая чудом не залетела в ворота. Слова сливались в один долгий, монотонный гул, и она кивала, просто чтобы не молчать, хотя смысл ускользал от неё полностью.

Сознание уплывало медленно, слоями, как отшелушивается старая краска со стены. Сначала исчезли детали: она забыла, как зовут парня, который её держит. Потом — контекст: она помнила, что была на вечеринке, но не могла вспомнить, зачем пришла. Затем — ощущение времени: оно растянулось, как резина, и каждая секунда длилась бесконечно, но одновременно проносилась мимо, не оставляя следа.

Звуки стали ватными. Собственный голос доносился словно из-под воды. Краски выцвели, мир превратился в размытую акварель, где свет фонарей расплывался жёлтыми кляксами, а силуэты деревьев качались, как пьяные.

— Вот здесь осторожно, ступенька, — голос Ноя донёсся откуда-то издалека, и она почувствовала, как его рука обвивается вокруг талии.

— Спасибо... — пробормотала она, цепляясь за его плечо. Прикосновение казалось нереальным. Как будто она трогала его через толстый слой стекловаты.

Внутри медленно, неохотно, словно пробиваясь сквозь толщу воды, зарождалась тревога. Что-то было не так. Что-то важное. Что-то про... стакан. Про сок. Он дал ей сок. И после этого...

Они прошли мимо лавочки. Та осталась позади — деревянная, пустая. Аврора с трудом повернула голову, пытаясь зацепиться за этот образ взглядом, но шея не слушалась, мышцы были чужими. Они должны были сесть. Они должны были... почему они идут дальше?

— Подожди... — голос сорвался в шёпот. Она попыталась затормозить, но ноги не слушались. — Ты говорил, скамейка...

— Там занято, — ответил он ровно. — Я знаю место лучше. Там тихо и прохладно. Тебе понравится.

— Но... — слова давались с трудом, как будто язык распух и не помещался во рту. Мысли, ещё секунду назад разбегавшиеся в разные стороны, вдруг схлопнулись в одну точку — яркую, ослепительную, страшную. Сок. Он дал ей сок. И после этого...

Она попыталась нахмуриться, но мышцы лица не слушались. Паника — глухая, подводная — начала подниматься откуда-то из живота, растекаясь по телу ледяными щупальцами. Сердце забилось быстрее, но даже его удары казались далёкими, чужими, как будто сердце билось не в её груди, а где-то в соседней комнате.

— Ной... — её голос дрогнул, и она сама не узнала его. Слишком слабый. Слишком тихий. — Ты мне что-то... подмешал?

Рука, которой она попыталась вырваться, дёрнулась вяло, как у сломанной куклы. Пальцы соскользнули с его плеча, и она покачнулась, но он удержал её — крепко, властно, уже не бережно.

— Тише, тише, — прошептал он, прижимая её ближе. Голос его звучал спокойно, почти нежно. — Ничего страшного. Просто расслабься. Всё хорошо.

Но она уже не верила. Где-то глубоко внутри, под слоями дурмана, забилась в истерике та часть сознания, которая ещё оставалась ясной. Она попыталась закричать — из горла вырвался только слабый, сдавленный всхлип. Попыталась вырваться — тело не слушалось, мышцы стали киселём, кости — пластилином. Она была заперта в собственном теле, как в тонущей подводной лодке, и воздух заканчивался.

Перед глазами всё поплыло. Свет фонарей превратился в длинные размазанные полосы. Последнее, что она увидела, — открытая дверца машины, тёмный салон, пахнущий кожей и чужим одеколоном. Чьи-то руки подхватили её и усадили на сиденье. Ремень щёлкнул где-то у бедра.

— Вот так. Умница. Поехали кататься, — голос Ноя, довольный, совсем близко.

А потом темнота.

Не полная — где-то на периферии ещё мерцали огни, ещё слышался шум двигателя, — но достаточно глубокая, чтобы она перестала быть собой. Осталось только тело — безвольное, чужое, — и далёкий, затухающий крик где-то на дне сознания. Крик, который никто не слышал.

Саймон вылетел через задний двор за секунды. Взгляд метнулся по сторонам — бортик, два пустых стакана, разбросанные подушки шезлонгов, — пусто. Ни Авроры. Ни Ноя.

— Твою мать, — выдохнул он и нажал на наушник. — Аврора! Ответь!

Тишина. Только помехи и далёкий гул басов из дома. Он прибавил громкость, вслушиваясь в каждую крупицу звука, — и услышал. Обрывки. Голос Ноя — спокойный, почти ласковый: «...лучше... тихо... прохладно... понравится...» И голос Авроры — слабый, смазанный, чужой: «...подожди... ты мне... подмешал?..»

Внутри у Гоуста что-то оборвалось. И в ту же секунду на место обрыва хлынула ярость — чёрная, холодная, ослепляющая. Он опустил объект. Он — он! — потерял её на грёбаной студенческой вечеринке, потому что какая-то пьяная девица вцепилась в его рукав.

Рука сама рванула телефон из кармана. Карта. Маячок. Красная точка — быстро, слишком быстро удалялась от особняка. Парковка. Юго-восточный выезд.

Он побежал. Не оглядываясь, не думая, не чувствуя ничего, кроме холодного, расчётливого бешенства. Ветки хлестали по лицу, под ногами хрустел гравий, музыка из дома становилась всё глуше, пока не превратилась в далёкий, неразличимый шум.

Он вылетел на парковку как раз в тот момент, когда тёмно-синий «Рейндж Ровер» с рёвом сорвался с места. За рулём — Ной. Рядом, на пассажирском, — безвольное тело Авроры. Свет фар мазнул по лицу Райли, и машина ушла в поворот, скрывшись за углом.

Саймон стоял и смотрел вслед. Дыхание — рваное, тяжёлое. Сердце колотилось где-то в горле. Но лицо оставалось каменным. Только желваки ходили на скулах и побелели костяшки пальцев, сжимавшие телефон.

Красная точка на карте удалялась.

Гоуст уже бежал к своему пикапу.

Призрак вдавил педаль газа в пол. Пикап взревел и сорвался с места, вылетая с парковки с визгом шин. Красная точка на планшете удалялась, и он следовал за ней, не разбирая дороги.

— Сука! — прорычал он, ударив ладонью по рулю. — Как я мог? Как я, мать твою, мог её упустить? Из-за какой-то пьяной шлюхи, которая вцепилась в меня!

Внутри закипала ярость. Не та, что приходит горячей волной и заставляет орать. Нет. Эта была другой — холодной, жестокой, звериной. Она поднималась откуда-то из глубины, из тех слоёв сознания, которые он годами давил дисциплиной и выдержкой. Но сейчас дисциплина трещала по швам.

Он представил, как доберётся до этого ублюдка. В деталях — ярко, смачно, до мельчайших подробностей. Как вытащит его из машины за шкирку. Как ударит лицом о капот, чтобы тот почувствовал холод металла. Как разобьёт ему нос первым же ударом — хруст хряща, фонтан крови на асфальт. Как сломает пальцы — по одному, не спеша, слушая, как тот визжит, точно свинья на бойне. Как выбьет ему зубы — передние, чтобы улыбка стала другой навсегда. Как достанет нож и аккуратно, почти нежно, сделает надрез вдоль ребра — просто чтобы посмотреть, как он задёргается. А потом — глубже. Медленно. Чтобы он успел понять, что умирает. Чтобы умолял. Чтобы захлёбывался собственным криком.

Саймон тряхнул головой. Картинки не уходили — они пульсировали где-то на границе сознания, подкармливая ярость. Он поймал себя на том, что почти улыбается, представляя, как хрустят кости этого самоуверенного индюка.

Впереди показался тёмно-синий «Рейндж Ровер». Райли прибавил скорости, обогнал его по встречной полосе — встречных машин не было, а если бы и были, плевать, — и резко вывернул руль, блокируя дорогу. Визг тормозов. Запах горелой резины. Пикап замер поперёк проезжей части.

Он вышел из машины. Медленно. Спокойно. Как хищник, который знает, что жертве некуда бежать. Каждый шаг отдавался эхом в тишине ночной дороги. Подошёл к «Рейндж Роверу», рванул водительскую дверь, схватил Ноя за грудки и одним движением выволок наружу. Хоккеист даже не успел отстегнуть ремень — тот с треском лопнул, и Ной полетел на асфальт, проехавшись лицом по шершавому покрытию.

Саймон наступил ему на грудь. Тяжело. С нажимом.

— Зачем? — голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём было столько льда, что Ной на мгновение замер.

— Эй, эй, полегче! — Ной попытался вырваться, но ботинок давил сильнее. — Я ничего не делал! Мы просто катались!

— Зачем, — повторил Гоуст. Никаких эмоций. Только расчет и тьма.

Ной вдруг перестал вырываться. Посмотрел на него снизу вверх — и усмехнулся. Грязно, пошло, с той самой ленивой самоуверенностью, которая бесила Гоуста с первого дня. Кровь из разбитого об асфальт лица заливала ему рот, но он всё равно улыбался.

— Слушай, кузен... или кто ты там ей на самом деле... Ты не находишь, что слишком ревнуешь? — Он сплюнул кровь и добавил, понизив голос, почти интимно: — Не переживай, она ничего. Вялая, правда. Но податливая. Я успел кое-что потрогать, пока вёл. Мягкая. Надеюсь, ты тоже попробуешь, когда она очухается.

Договорить он не успел.

Первый удар — кулаком в челюсть. Хруст кости, брызги крови. Ной заорал, но крик оборвался, не успев начаться, — Саймон схватил его за волосы и швырнул лицом на капот. Металл глухо лязгнул. На синем лаке осталась кровавая клякса.

Второй удар — коленом в рёбра. Треск, словно сломалась сухая ветка. Ной захрипел, сползая по крылу. Саймон не дал ему упасть — поймал, развернул к себе и ударил снова. В живот. В грудь. В лицо.

Он бил молча. Методично. Страшно. Каждый удар был точным, выверенным, как на тренировке по рукопашному бою, — только на тренировках он никогда не вкладывал в удары столько ненависти.

Хруст скулы под костяшками. Кровь хлестала из разбитого носа, заливала майку, асфальт, ботинки лейтенанта. Он схватил Ноя за волосы, приподнял его голову и коротким, резким движением ударил лбом в переносицу. Что-то хрустнуло, и лицо хоккеиста превратилось в кровавое месиво — нос сломан и вмят, один глаз заплыл полностью, из разорванной губы свисал лоскут кожи.

Ной попытался что-то сказать — изо рта вырвался только булькающий хрип и кровавый пузырь. Саймон снова приложил его об капот — затылком, так что голова мотнулась, как у тряпичной куклы.

Он наступил Ною на руку. Медленно надавил. Пальцы хрустнули — один, второй, третий, как попкорн. Ной закричал — высоко, тонко, почти по-женски, — но Гоуст не остановился, пока не почувствовал, как под подошвой ломаются костяшки.

— Ты думал, что можешь ей воспользоваться и тебе сойдет все с рук? — прошептал он, наклоняясь к самому уху. — Думал, можно накачать её и просто увести? Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю?

Он достал нож — финка, армейская,весьма острая. Приставил к щеке Ноя. Тот задёргался, захрипел, замотал головой. Из глаз потекли слёзы пополам с кровью.

— Я мог бы вырезать тебе язык. Прямо здесь. Без анестезии. — Лезвие чуть надавило на кожу, выступая капелька крови. — Мог бы отрезать твои шаловливые пальчики и отправить их твоему папочке в коробке. Мог бы выпотрошить тебя, как оленя, и оставить здесь подыхать.

Он убрал нож. Выпрямился.

— Но у меня нет времени. Поэтому запомни этот урок. Запомни каждую сломанную кость. Каждый выбитый зуб. — Он наклонился и прошептал почти ласково: — И молись, чтобы я никогда не увидел тебя снова. Потому что в следующий раз я закончу начатое.

Он отпустил его. Ной мешком рухнул на асфальт, не издав ни звука — сознание покинуло его ещё на середине избиения. Лицо превратилось в бесформенную маску из крови, гематом и разорванной плоти. Пальцы на правой руке торчали под неестественными углами. Из-под головы растекалась тёмная лужа.

Райли, тяжело дыша, подошёл к пассажирской дверце «Рейндж Ровера». Открыл. Аврора сидела, откинувшись на подголовник. Волосы спутаны, платье сбилось, лицо бледное, почти белое. Ресницы дрожали, губы что-то беззвучно шептали— Аврора, — позвал он тихо. И сам не узнал своего голоса. В нём не было льда. Только что-то другое. Что-то, что он не испытывал очень, очень давно.

Она не ответила. Он осторожно отстегнул ремень, подхватил её на руки и понёс к пикапу. Она была лёгкой, слишком лёгкой, голова безвольно упала ему на плечо, и он почувствовал её дыхание — слабое, неровное, но живое. От неё пахло ванилью,розой и чем-то химическим. Внутри снова всё сжалось.

«Волнение. Это волнение. Чёрт».

Он уложил её на заднее сиденье, поправил платье, убрал прядь с лица. Пальцы дрогнули. У него — у него! — дрогнули пальцы.

Гоуст захлопнул дверь и огляделся. Пустая дорога. Ни свидетелей, ни камер. На асфальте — тело Ноя в луже собственной крови, брошенный «Рейндж Ровер» и осколки зубов, блестящие в свете фар, как мелкий жемчуг, еле дышит.

Саймон подошёл к телу. Поднял его за шкирку — голова Ноя безвольно мотнулась, — и перетащил к машине. Усадил за руль. Тот не шевелился, дышал тяжело, с хрипом. Призрак отправился к краю дороги, где начинался пологий склон, и несколькими ударами ботинка обрушил ограждение. Вернулся к «Рейндж Роверу», завёл двигатель, отпустил ручной тормоз и направил машину вниз по склону. Она медленно скатилась, с глухим ударом врезалась в дерево и замерла. Капот смялся гармошкой. Лобовое стекло пошло трещинами. Сработала подушка безопасности, ударив Ноя в уже разбитое лицо.

Пьяный студент на вечеринке. Сел за руль. Не справился с управлением. Съехал в кювет. Был в хлам. Ничего не помнит.

Прризрак достал телефон, сделал пару снимков — для отчёта, — и быстро зашагал к пикапу. Сел за руль, завёл двигатель и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Аврора лежала на сиденье, еле дыша.

— Ублюдок. Что он тебе дал... — прорычал Саймон, бросая быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Потерпи немного, мы скоро доберёмся до дома. Всё будет хорошо.

Он сам не заметил, как сказал это. Слова вырвались сами — не по протоколу, не по уставу. Просто вырвались. Аврора не ответила. Она лежала на заднем сиденье, свернувшись калачиком, и тихо, неровно дышала. Пикап летел по ночным улицам. Гоуст больше не нарушал правил — теперь он ехал ровно, спокойно, собранно. Ярость никуда не ушла, но он загнал её глубоко внутрь, под ледяной панцирь дисциплины. Сейчас не время для эмоций. Сейчас — работа.

Он припарковался у дома, вышел и осторожно поднял Аврору на руки. Она была почти без сознания, и от этого внутри снова что-то сжалось. Он пронёс её через холл, через коридор и зашёл в свою комнату — туда, где всё было под рукой. Аккуратно уложил на кровать, подложил под голову подушку, снял туфли, поправил платье.

Затем открыл шкаф и вытащил медицинский чемодан — тот самый, армейский, с красным крестом на боку. Внутри — ряды ампул, упаковки с препаратами, стерильные перчатки, жгуты, шприцы, спиртовые салфетки. Всё разложено по ячейкам, всё подписано, всё на своих местах. Порядок. Порядок помогал ему думать.

Райли надел перчатки — щёлкнула резина по запястьям, — и быстрым, отработанным движением закрепил жгут на её предплечье. Вена проступила сразу — тонкая, синеватая, но достаточно чёткая. Спиртовая салфетка холодом прошлась по коже. Игла вошла мягко, почти беззвучно. Капельница закрепилась на штативе, который он придвинул к кровати. Физраствор с детоксикационной добавкой — стандартный протокол при неизвестных веществах. Капли застучали по трубке — мерно, успокаивающе.

Саймон достал портативный пульсоксиметр и надел ей на указательный палец. На маленьком экране загорелись цифры: пульс — 58, сатурация — 94. Низковато, но не критично.

Затем — фонарик. Он приподнял её веко и посветил в зрачок. Реакция есть, но вялая — зрачок сужался медленно, неохотно. То же самое со вторым глазом.

— Так, — пробормотал он. — Посмотрим.

Гоуст вытащил из чемодана маленький флакон с налоксоном — стандартный антидот при опиоидных интоксикациях, а если вещество другое, то хотя бы временный стимулятор. Один впрыск в левую ноздрю, пауза в три секунды, второй — в правую. Жидкость попала на слизистую. Аврора дёрнулась, слабо закашлялась, и он машинально положил ладонь ей на плечо, удерживая.

— Тихо, тихо. Лежи.

Прошла минута. Две. Ресницы дрогнули. Пальцы на руке слабо сжались, смяв край одеяла. Она медленно, словно выбираясь из-под толщи воды, приоткрыла глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным, но живым.

— Сай... мон... — голос прозвучал хрипло, едва слышно.

— Я здесь, — ответил он. — Ты дома. Ты в безопасности.

Он снял перчатки и небрежно, почти машинально, провёл ладонью по её спутанным волосам — раз, другой. Жест был чужим, неловким, совершенно не его. Но она, кажется, не заметила. Только вздохнула, закрыла глаза снова — но теперь это был не наркотический сон, а обычный, глубокий, восстанавливающий.

— Спи.И отошёл к креслу.

Сел. Откинулся на спинку. Уставился в стену. Взгляд стал тяжёлым, неподвижным. В комнате стояла абсолютная тишина — только мерный стук капель в трубке капельницы да её тихое дыхание. Призрак сидел и смотрел в одну точку, и внутри у него, под ледяным панцирем, медленно, глухо ворочалась звериная ярость. Он не давал ей выхода. Просто сидел, просто смотрел в стену. И ждал рассвета.

Аврора открыла глаза, и мир встретил её пульсирующей болью. Голова раскалывалась — не так, как после бурной вечеринки или бессонной ночи, а иначе: глухо, тяжело, словно кто-то залил в череп расплавленный свинец и тот застыл, давя на виски изнутри. Тело гудело. Каждая мышца ныла, как после долгой болезни. Руки и ноги были ватными, чужими, не слушались.

Она попыталась приподняться, но даже это простое движение отозвалось волной тошноты, подкатившей к горлу. Пришлось замереть и дышать — медленно, поверхностно, чтобы не спровоцировать рвоту. В носу стоял странный запах — спирт, резина, что-то медицинское. И ещё — едва уловимый аромат оружейного масла, который она уже привыкла ассоциировать с одним-единственным человеком.

Саймон.

Она скосила глаза. Рядом с кроватью стояла капельница — настоящая, медицинская, с прозрачным пакетом физраствора и трубкой, уходящей к её собственной руке. Пластырь на сгибе локтя. Игла под кожей. Она замерла, не в силах осмыслить увиденное. Почему капельница? Что случилось?

Она перевела взгляд дальше. На стуле у стены, неестественно прямо, спал Саймон. Даже во сне он не расслаблялся — руки скрещены на груди, плечи развёрнуты, голова чуть наклонена, но поза оставалась собранной, как у солдата в окопе. Футболка на нём была та же, что на вечеринке, но теперь — мятая, с бурыми пятнами. Кровь? Чья кровь? На костяшках — старые пластыри сорваны, вместо них свежие ссадины и синяки. Он выглядел так, будто всю ночь провёл в драке.

Аврора перевела взгляд на себя. Платье. Смятое, сбившееся, но на месте. Почему она в платье? Почему она в его кровати? Почему капельница?

Попыталась вспомнить вчерашний вечер. Вечеринка. Музыка. Эмили тащит её на кухню и что-то рассказывает про Поппи, про Ноя... Ной. Ной был там. Да, точно. Он стоял в окружении девушек, а потом... Провал. Бассейн? Кажется, она выходила к бассейну. Было душно. Очень душно. А потом... Ной дал ей сок. Апельсиновый сок. И после этого всё поплыло.

Дальше — пустота. Чёрная, глухая, без единого образа.

Она зажмурилась и потёрла виски пальцами. Неужели просто перепила? Но она же не пила алкоголь. Совсем. Она обещала Саймону. Или всё-таки выпила? Может, кто-то что-то подлил? Мысли путались, наскакивали друг на друга, не складываясь в цельную картину.

Нужно встать. Нужно найти телефон. Нужно понять, что произошло.

Рора осторожно спустила ноги с кровати. Пол качнулся под ней, как палуба корабля в шторм. Стены поплыли. Аврора схватилась за край матраса и подождала, пока мир перестанет вращаться. Затем медленно, очень медленно, попыталась встать.

Ноги подкосились мгновенно. Колени ударились о пол, и она начала заваливаться вперёд, не успев даже вскрикнуть. В глазах потемнело.

Но падения не случилось. Чьи-то руки — твёрдые, горячие — подхватили её у самой земли, и она почувствовала, как её прижимают к широкой груди. Запах оружейного масла и мыла ударил в нос, и она, ещё не до конца понимая, что происходит, вцепилась пальцами в его футболку.

— Тихо, — раздался над ухом низкий, хриплый со сна голос. — Держу.

— Саймон... — прошептала девушка, и голос сорвался.

— Тебе нельзя вставать. Ещё рано.

Он поднял её на руки и снова уложил на кровать. Поправил подушку, снял капельницу, убрал прядь с её лица. Движения были чёткими, профессиональными, но в них появилось что-то ещё — что-то, чего она раньше не замечала. Или не хотела замечать.

— Что случилось? — спросила она, глядя на него снизу вверх. — Почему я...

— Долгая история. Тебе нужен отдых.

— Скажи, пожалуйста, что произошло?

Райли напрягся. Видно было, что он мешкается и не знает, что ей ответить.

— Я что, перепила? Мне было плохо? Я надеюсь, я не натворила глупостей...

— Аврора.

— Всё-таки натворила...

— Нет. Тебя накачали.

— Что?

— Тебя накачали наркотиками. Это был Ной.

— Ничего не понимаю... Я ничего не помню. Он же подошёл извиниться, протянул мне сок... — Пауза. Глаза Авроры расширились. — Мудак. Он что, мне что-то подмешал в сок?!

Она попыталась от раздражения подскочить, но тело отказывалось слушаться — руки дрогнули, спина отозвалась болью, и она снова упала на подушку.

— Да, — сухо ответил Саймон.

— Твоя футболка в крови... Почему она в крови?

Гоуст посмотрел на девушку пустым взглядом, и от этого взгляда у неё внутри всё похолодело. Позыв к рвоте подступил к горлу, она закрыла рот рукой, а затем прошептала:

— Ты его убил?

— Нет.

— Принеси мой телефон, пожалуйста.

— Тебе нужно отдыхать.

— Пожалуйста.

Райли вышел и через минуту вернулся с её телефоном. Экран горел: двадцать пять уведомлений, тринадцать пропущенных, в чате группы — больше сотни сообщений.

— О господи...

Аврора забегала глазами по экрану. СМС от Эмили — гневные, потом взволнованные: «Ты куда пропала?!», «Я тебя убью за то, что ушла не попрощавшись!», «Ответь, пожалуйста!». Куча сообщений и фото с вечеринки — смеющиеся лица, танцы, бокалы. А затем — новость, пересланная в общий чат:

«В ночь субботы студент академии RADA Ной Флетчер попал в аварию. Множественные переломы, травма черепа. По предварительным сводкам полиции, парень находился в алкогольном опьянении и не справился с управлением. Состояние крайне тяжёлое,пострадавщий в центральной больнице, в реанимации. Очевидцев просим прибыть в участок для выяснения деталей происшествия».

У Авроры похолодели пальцы. Она подняла глаза на Саймона — в них стоял немой страх.

— Саймон?.. Это ты? Ты сделал это с Ноем?

Призрак молча смотрел на неё, не отвечая, не показывая эмоций. Только желваки на скулах обозначились резче.

— Боже...

Аврору снова затошнило. Она едва успела схватить ведёрко, стоявшее у кровати.

— Блять, Саймон, — вытирая рот, прошипела девушка. — Что ты сделал?

— То, что этот ублюдок заслужил.

Аврора не знала, что ответить. Её одолел страх, но и скрывать чувство того, что её это порадовало, она не могла, как бы ни хотела. По факту — он поступил согласно своим основным обязанностям. Правда, это всё равно её пугало.

— Сними, пожалуйста, майку. Иначе меня снова стошнит.

— Хорошо.

Телефон Авроры резко завибрировал. На другом конце провода была крайне эмоциональная Эмили.

— Я видела, что ты прочитала! Сучка, куда ты пропала?! Вы с кузеном просто исчезли! Ты заставила меня нервничать!

— Эмили, пожалуйста, тише. У меня очень болит голова... — еле произнесла девушка.

— Что с голосом? Что с тобой?

— Мне стало плохо. Кажется, я отравилась роллами на вечеринке... Рвало всю ночь... Если бы не С... Адам, я бы отдала душу унитазу.

— О господи, бедненькая! Тебе привезти суп? Лекарства? Может, абсорбенты? Чем помочь? Я вызываю такси!

— Стой! Ничего не нужно, всё есть. Спасибо.

— Ладно... Ты видела новости? Я в шоке! Я просто в шоке! Ты бы видела лицо Поппи. Говорят, они с Ноем поцапались на вечеринке, она напилась, приставала ко всем, а он ушёл пить с Карлом, а потом пропал. Ну, наверное, перепил. Короче, кто-то из ребят видел, как его машина резко сорвалась с парковки, и вроде с ним была какая-то девушка. Но это же не ты была?

— Эмили...

— Ну да, ты, наверное, уже обнималась с белым другом в ванной. Ну и вот, представляешь — мы веселимся, танцуем, я, кстати, познакомилась с басистом одной местной группы, такой душка, весь в татуировках, а его руки... Ух-х-х, так, ладно. Короче, вот — мы там танцуем, и тут копы. КОПЫ! Авророчка, я так испугалась! Сказали, там машина Ноя в кювете. Мы сразу поехали туда. Мигалки, фу, мурашки по коже, куча всего, жуткое зрелище. Я только увидела, как его заносят на каталках в скорую. У него всё лицо было — словно кусок говядины, месиво...

Аврору снова затошнило, и она потянулась к ведру.

— Ой, тебе, наверное, такое слушать не очень. Короче, отец его рвёт и мечет, родителям Карла тоже досталось. Что-то я как всегда... Ну ладно, в общем, поправляйся. Целую!!!

Аврора отключила звонок, не в силах больше выдерживать этот поток. В комнате повисла тишина. Она подняла глаза на Саймона — тот стоял у стены, уже в чистой футболке, и смотрел на неё. Спокойно. Непроницаемо.

— Месиво, — повторила она, глядя ему прямо в глаза. — Она сказала — месиво.

— Она преувеличивает.

— А то, что ты с ним сделал — это не преувеличение?

Саймон помолчал. Затем отлепился от стены, подошёл к кровати и поправил сползшее одеяло.

— Он хотел тебя увезти. Он накачал тебя наркотиками. Я сделал то, что должен был.

— И теперь он в реанимации.

— Теперь он в реанимации, — повторил Саймон ровно, как строчку из отчёта.

Аврора закрыла глаза. В голове смешались страх, облегчение, благодарность и ужас. Она не знала, что из этого сильнее.

Девушка проспала всю оставшуюся половину дня. Лишь к вечеру она почувствовала лёгкое улучшение. За окнами стояла темнота, а за дверью виднелся свет в гостиной. Поток мыслей накрывал Аврору. Что он сделал с Ноем? Неужели Саймон потерял контроль? Что теперь будет? Замёл ли он следы? Как ей теперь вести себя в академии? А с ним? Никто прежде никогда такого не делал для неё. Отец, конечно, заступался в школьные годы и даже посылал на разборки своих подопечных, чтобы те умеряли пыл назойливых мальчишек. Но никогда в её семье никто не применял насилие ради защиты самой девушки. Обычно всегда сохранялась позиция «быть выше этого», «учись сама себя защищать». Но чтобы так...

Рора встала с кровати, поняла, что всё ещё находится в своём платье, и постаралась найти хоть что-то, во что можно переодеться. Майка с огромным черепом, висевшая на стуле, подошла как нельзя кстати.

Выйдя в гостиную, она увидела Райли, который громко стучал по клавишам. Наверняка писал очередной рапорт Прайсу. Вот только интересно — упомянет ли он об инциденте с вечеринки?

— Я есть хочу.

Призрак оторвался от ноутбука.

— Аппетит — хороший показатель.

— Может, поедим что-то?

— Да, я заказал доставку. Сейчас погрею еду. Садись.

Аврора приземлилась на диван. Слабость всё ещё не отпускала, тело оставалось ватным и непослушным. Что этот козёл ей подмешал?

Перед ней возникла тарелка с куриным бульоном и сухарями.

— Фу, суп.

— Аврора.

— Ладно, ладно... Мне так хреново было только на выпускном, когда я «Егермейстер» помешала с текилой на спор с Деброй.

Саймон едва заметно хмыкнул.

— А ты ел?

— Да. Я себе тоже взял.

Саймон уже было собрался уйти с тарелкой к себе в комнату, но девушка его остановила:

— Посиди со мной, пожалуйста.

Гоуст, словно по приказу, сел рядом, едва касаясь её плеча.

— Саймон... Скажи мне, он со мной что-то сделал?

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, и всё. Ешь.

Аврора уткнулась носом в тарелку. Ей было крайне неловко выяснять детали, но и не знать их тоже было нельзя. Немного помедлив, она без всякого смущения положила голову на каменное плечо Призрака. Тот слегка дёрнулся. Маленькая слезинка упала с её ресниц.

— Спасибо, Саймон.

— Это моя работа. Мне за это платят. Забыла?

— Какая же ты задница! — сквозь всхлип произнесла Аврора. — Но всё равно спасибо. Для меня такого никто не делал.

— За тебя никто не заступался?

— Заступались, но не так. Мне правда приятно... Хотя это пугает.

— Ешь суп. Остынет.

— Угу.

Прошла неделя. Райли соблюдал режим дня, как устав. Каждое утро начиналось одинаково. Подъём в 05:30. Пятнадцать минут на разминку — турник, пресс, отжимания. Затем проверка камер: все сектора чисто, датчики движения молчат, периметр не нарушен. Душ. Кофе. К тому моменту, как Аврора выползала из своей комнаты — сонная, взъерошенная, вечно ищущая тапки, — он уже сидел за столом с планшетом и просматривал сводки.Завтрак — ровно десять минут. Сборы — пятнадцать. В 07:45 они уже сидели в пикапе, и Саймон вёз её в академию. Маршрут один и тот же, без отклонений. Парковка на безопасном расстоянии от входа. Сканирование территории. Наушник, кнопка, проверка связи. И только после этого девушка выходила из машины, а он занимал наблюдательную позицию.

Вечером — обратный путь. Ужин. Отчёт Прайсу. Тренировка. Снова проверка камер. Снова душ. И снова подъём в 05:30. Так, незаметно, в режиме сурка подошла пятница. После вечерней пробежки на стадионе Гоуст постучался в дверь Авроры.

— Занята?

— Нет, сижу пишу конспекты. Ты что-то хотел?

Рора сидела на кровати, небрежные локоны из пучка нежно касались её щёк, а брови были подняты вопросительно.

— Сегодня пятница. Никуда не пойдёшь?

— Что-то не хочется. Мне хватило впечатлений…

Райли заметил, что Аврора переменилась после произошедшего. Стала более настороженной, замкнутой, практически не язвила, соблюдала все приказы. Только это никак его не радовало. Но как поговорить об этом с этой девчонкой, он не мог понять. Уж лучше перебрать и разобрать ящик автоматов, чем с кем-то обсуждать чувства. Призрак долго сверлил девушку взглядом.

— Если ты хочешь узнать о Ное… — не отрываясь от тетради, протараторила Аврора, — он пришёл в себя, его перевели в обычную палату. Из-за травмы он ничего не помнит.

— Не интересует.

— Я хотя бы спокойна.

— Ты переживала?

— А вдруг тебя посадили бы?

Саймон только ехидно усмехнулся.

— Невозможно, Аврора. Планов на вечер нет?

Девушка подняла усталые глаза от тетрадей и развела руками.

— Вот мои планы… Тут тебе и история искусства, греческий эпос, тут биография драматургов, здесь, например, философия. Я прямо нарасхват!

— Собирайся.

— Куда?

— Собирайся. У тебя сорок минут.

— Саймон, я не очень хочу выходить из дома, правда. Нужно заниматься.

— Я помогу тебе с твоим херепосом. Собирайся, на выходных решим этот вопрос.

— Мне нужно как-то одеться? Мы едем куда-то?

— В бар.

— В БАР?!

— Да, но он специфический.

— В бар?

— В бар. Вопросы?

— Множество.

— У тебя тридцать пять минут.

Идея родилась спонтанно. Он вообще не планировал никуда её везти — пятница, по протоколу, ничем не отличалась от четверга или вторника. Она слишком долго сидела взаперти. Слишком много пережила за последние недели. И он вдруг поймал себя на мысли, что хочет её порадовать. Не как объект. Не как задание. Просто — порадовать. Скрáсить серость будней.

Бар, в который они ехали, был не для посторонних. Место для своих — наёмников, ветеранов, людей с лицензией на ствол и биографией, которую не найдёшь в открытых источниках. Обычный гражданский туда не попал бы никогда. Находился он в отдалённой части Лондона, за неприметной тайской забегаловкой, где подавали посредственный пад-тай и отвратительные чипсы из креветок. Вход — через кухню, мимо баков с маслом и ящиков с лапшой, через железную дверь с кодовым замком. Держал бар старый знакомый Саймона — бывший ветеран войны, человек, который когда-то вытащил его из-под огня, а потом ушёл на покой и открыл это место.

Когда Аврора вышла из комнаты, Райли стоял в прихожей и застёгивал куртку. Поднял глаза — и замер. Всего на секунду. Ни один мускул не дрогнул, лицо осталось каменным, но внутри что-то коротнуло.

Чёрные казаки со змеиной кожей. Кожаные брюки в обтяжку, подчёркивающие каждый изгиб. Рваный кроп-топ серого цвета с логотипом группы KISS, открывающий полоску живота. И глаза — дымчатый смоки-айс, от которого зелёная радужка казалась почти изумрудной. Волосы она оставила распущенными, и они падали на плечи мягкими золотистыми волнами.

Он ничего не сказал. Просто кивнул и открыл перед ней дверь.

— Куда мы едем? — спросила девушка уже в машине, пристёгивая ремень.

— В бар. Я же сказал.

— Ты сказал — специфический. Что это значит?

— Увидишь.

— Саймон.

— Аврора.

Она закатила глаза, но без злости. Откинулась на сиденье и принялась разглядывать ночной Лондон за окном. Саймон вёл машину и изредка бросал на неё короткие взгляды. Она выглядела иначе, чем час назад. Меньше усталости. Меньше тревоги.

— А можно вопрос? — вдруг спросила Аврора.

— Спрашивай.

— Почему ты вдруг решил меня куда-то вытащить? Что-то случилось?

— Ничего не случилось.

— Тогда зачем?

Он помолчал. Потом сказал, не отрывая глаз от дороги:

— Ты слишком много сидишь дома. Это вредно.

— Ого. Саймон Райли заботится о моём ментальном здоровье?

— Я забочусь о своей работе. Если ты сойдёшь с ума, мне будет сложнее тебя охранять. Там безопасно. Никто не знает об этом месте. Только свои.

— Свои?

— Мои.

Бар встретил их густым, вязким воздухом, пропитанным сигаретным дымом, выдержанным виски и чем-то ещё — кожей, металлом, порохом. Настоящий мужской запах. Из динамиков над барной стойкой хрипел старый рок — кажется, AC/DC, «Back in Black». Свет был приглушённым, красно-янтарным, и над барной стойкой горела алая неоновая вывеска, криво, почти вызывающе: «Прицел».

Помещение было заставлено тяжёлыми деревянными столами, стульями с высокими спинками, на стенах — винтажные мотоциклетные номера, пара проржавевших дорожных знаков, гильзы от крупнокалиберных патронов в качестве подсвечников. В углу — настоящий скелет в кожаной куртке и бандане, к рёбрам которого кто-то заботливо примотал скотчем пачку сигарет. Девушки-официантки сновали между столиками в обтягивающих кожаных шортах и клетчатых рубашках, завязанных узлом на животе, — стиль «Гадкого Кайота» здесь явно уважали.

Людей было прилично. В основном мужчины — крепкие, молчаливые, с военной выправкой или бандитской повадкой. Многие сидели поодиночке, некоторые — небольшими группами. Никто не шумел. Никто не лез в чужие дела.

Когда Саймон шагнул в зал, на него обернулись. Несколько голов поднялись от стаканов. Пара рук взметнулась в коротком приветственном жесте. Один мужчина — пожилой, с седым ёршиком волос и шрамом через всю щёку — приподнял стакан и кивнул. Райли ответил таким же коротким кивком и двинулся дальше. Ещё двое пожали ему руку, когда он проходил мимо, — без лишних слов, просто «рад видеть». Сразу было ясно: он здесь не просто гость. Он здесь свой. И его уважают.

Он чувствовал себя комфортно. Это было его место. Место, где он мог выдохнуть — настолько, насколько вообще умел выдыхать. Аврора шла следом, тихо, почти прижимаясь к его спине, и он краем глаза замечал, как она с любопытством оглядывает помещение, но молчит. Молодец. Понимает: здесь не задают вопросов.

Они подошли к барной стойке. За ней стоял седовласый мужчина с тяжёлым, обветренным лицом и большим ожогом, который спускался от левого виска вниз по шее, исчезая под воротником рубашки. Рука, которой он вытирал стакан, тоже была покрыта старой, стянутой рубцовой тканью — память о чём-то страшном

— Призрак, — произнёс мужчина низким, прокуренным голосом. — Думал, уже не зайдёшь.

— Я тоже думал, Джо.

Они протянули руки через стойку и пожали их по-мужски, крепко, с хрустом, притянувшись плечами. Саймон не просто улыбнулся — он усмехнулся, широко, открыто, и в этой усмешке было больше эмоций, чем Аврора видела от него за всё время.

— Это со мной, — коротко добавил он, кивнув на девушку за спиной.

Джо перевёл взгляд на Рору, оценил — быстро, по-военному, — и снова посмотрел на Саймона.

— Понял. Не задаю вопросов.

— Сделай нам два. Ей — что-то мягкое. Мне — как обычно.

— Будет сделано.

Райли протянул бокал девушке, и они чокнулись.

— Ого, Саймон, не знала, что ты умеешь быть душой компании...

— Я просто в своём месте.

— Колоритное место, однако...

— Нравится?

— Место?

— Коктейль.

— Да, очень вкусно, очень свежо, в меру сладко.

— Джо — гений бутылок синего змеем. Когда-то этот человек мог обезвредить любую бомбу, а теперь их создаёт.

— Зачем мы здесь?

— Чтобы ты отдохнула. Я устал смотреть на твою кислую мину.

— Что, прости?

— Аврора. Просто отдохни. Всё, что происходит здесь, — остаётся здесь. Хочешь — напейся в стельку, хочешь — танцуй на барной стойке, хочешь — веди диалоги. Здесь ты в безопасности.

— Я всё ещё не понимаю мотивацию.

— Твоя последняя вечеринка была дерьмом. Хотел поправить твои впечатления.

— Ого.

Саймон жестом показал Джо, чтобы тот обновил бокалы, и кивком подозвал девушку-официантку с идеальным каре. Было ощущение, что она, словно по сигналу, сразу поняла, кто её и куда зовёт.

— Аманда, здравствуй.

— Призрак, сколько лет, я скучала... — Девушка игриво провела рукой по его плечам и посмотрела на Аврору с улыбкой. — А это что за красотка? Тебе разве нравились блондинки?

— Это Аврора. Мы работаем вместе.

Аманда протянула руку Авроре, но по её лицу было видно, что ей, мягко говоря, неловко от этого знакомства.

— Очень приятно! Такая ты красотка!

— Спасибо...

— Малышка, ты что, засмущалась? Прости, не хотела. Ты тут впервые?

— Да...

— Это же чудесно! Гоуст, ничего не знаю, сегодня она проходит посвящение!

— Делайте, что посчитаете нужным.

— Посвящение?

— Да! Эй, Джо, Аврора здесь впервые, тащи настойки! Сначала шесть шотов, потом обязательно стрельба по мишеням, снова шесть шотов, еще обязательно съесть двойной чизбургер «Грязный Джо» и танец на барной стойке, как десерт!

Аврора вопросительно перевела взгляд на Саймона.

— Я тебе сказал. Сегодня всё можно.

Шоты пошли один за другим. Первый — обжигающий, горьковатый, отдающий имбирём и чем-то терпким. Второй — легче, третий — уже почти как вода. К четвёртому Аврора смеялась в голос, запрокидывая голову, и её локоны рассыпались по плечам, касаясь голой спины. Аманда подливала, Джо подмигивал, кто-то из завсегдатаев поднял за неё тост, и бар взорвался одобрительным гулом.

— А теперь — оружие! — объявила Аманда, хлопнув в ладоши. — У нас тут традиция: ни один новичок не покидает «Прицел», не показав, на что способен.

— Я? Стрелять? — Аврора всё ещё улыбалась, но в глазах мелькнула неуверенность. — Я только на тренировках пробовала, и то...

— Никаких «и то»! Пошли!

В дальнем конце бара, за тяжёлой звукоизолирующей шторой, обнаружился небольшой тир — три дорожки, бумажные мишени с концентрическими кругами и стойка с оружием. Аманда вручила Роре компактный пистолет, и та, вздохнув, прицелилась. Первый выстрел — мимо. Второй — край мишени. Третий — снова мимо.

— Да что ж такое! — выдохнула она, и щёки её вспыхнули.

— Может, тебе нужен хороший инструктор? — Аманда подмигнула и кивнула куда-то за её спину.

Аврора обернулась. Саймон стоял у входа в тир, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за ней с тем самым выражением лица — спокойным, непроницаемым, но с чем-то глубоким в тёмных глазах.

— Саймон, — она шагнула к нему, чуть покачнувшись на каблуках казаков, коснулась пальцами его предплечья. — Поможешь мне выиграть? А то у меня получается какая-то ерунда.

Он посмотрел на неё — на раскрасневшиеся щёки, на блестящие глаза, на улыбку, которая была мягче обычного, — и ничего не ответил. Просто отлепился от косяка, взял её за плечи и развернул спиной к себе.

— Держи ровнее, — произнёс он низким, грудным голосом.

Его ладони легли на её запястья и мягко, но властно поправили хват. Она почувствовала, как он придвинулся ближе — так близко, что его дыхание коснулось её шеи. Горячее, размеренное, с едва уловимым ароматом бурбона. Тепло его тела прошло сквозь тонкую ткань кроп-топа, и она ощутила, как по спине, от лопаток до самых бёдер, побежали мурашки.

— На выдохе, — прошептал он ей в самое ухо. Голос был тихим, почти интимным. — Совмести прицел и мишень. Не дёргай спуск. Плавно. Представь, что это просто точка на бумаге. Ничего больше.

Его пальцы скользнули по её запястьям, поправляя угол, и она почувствовала, как кожа покрывается мурашками везде, где он касался — даже сквозь рукава, даже там, где его ладони лишь на мгновение задели оголённый участок спины. Дыхание перехватило. Она замерла, боясь пошевелиться, и выстрелила.

Точно в центр.

— Ещё, — сказал Призрак.

Второй выстрел. Снова яблочко. Третий — край десятки, но всё равно попадание. Четвёртый, пятый, шестой — все в мишени, кучно, одна пробоина почти накладывалась на другую.

— Всё, — выдохнул он ей в шею, и девушка почувствовала, как его руки начинают соскальзывать с её запястий.

Аврора развернулась резко, выронила пистолет на стойку и, не сдерживая восторга, взвизгнула, обвивая его шею руками.

— Получилось! Саймон, получилось!На секунду — всего на одну долгую секунду — его ладони сами легли на её талию, пальцы чуть сжались, придерживая Рору слишком близко к себе. Она сделала глубокий вдох и почувствовала, как бьётся её сердце. Казалось, что на мгновение всё вокруг стало каким-то мутным, и перед ней были только карие глаза. Тёмные, глубокие. В них так много боли, так много силы. Они словно омут, словно горький шоколад, — тягучий взгляд, как мёд, в котором почему-то захотелось утонуть. Мысли путались, Аврора чувствовала свой пульс где-то в горле, тряхнула головой и шёпотом произнесла:

— Кажется, пора идти пить шоты, Саймон.

Райли молчал. Лишь сильнее пальцы сжали её бёдра.

Аврора плавно высвободилась из его рук и двинулась в сторону барной стойки.

Девушка добралась до барной стойки на нетвёрдых ногах и, не говоря ни слова, опрокинула один за другим четыре шота подряд. Голова закружилась, но это было приятное, пьянящее головокружение — как будто весь мир наконец перестал давить и отпустил её в свободный полёт.

Аманда присвистнула, убирая пустые стопки.

— Ничего себе. И что же тебя так взбудоражило, красотка?

Аврора хлопнула ладонями по барной стойке и обернулась к Джо.

— Поставь «Porn Star Dancing»! — крикнула она, и в голосе её звенел вызов.

Джо усмехнулся в седые усы, нажал пару кнопок, и через секунду из динамиков грянул тяжёлый, грязный гитарный рифф. Аврора повернулась к Аманде, и в её глазах плясали чёртики.

— Ты говорила что-то про танец на барной стойке?

Аманда расхохоталась и подала ей руку, помогая взобраться на стойку. Аврора выпрямилась во весь рост — и на мгновение замерла, чувствуя, как музыка проникает под кожу, как басы отдаются в груди, как десятки глаз устремляются к ней. А потом она начала двигаться.

Это был дикий, чувственный, абсолютно свободный танец. Бёдра качались в такт музыке, руки взлетали вверх, зарывались в волосы, скользили по телу. Кожаные брюки обтягивали каждый изгиб, кроп-топ задирался, открывая полоску живота, и она не думала ни о чём — ни о том, как выглядит, ни о том, кто смотрит. Она просто была собой. Настоящей. Живой. Свободной.

Аманда, хохоча, влила в неё ещё два шота прямо во время танца — жидкость потекла по подбородку, по шее, и Аврора, запрокинув голову, слизала капли с губ, не переставая двигаться.

Краем глаза она видела его. Саймон стоял у стены, всё там же, где она его оставила. Его лицо было непроницаемым, но глаза — она чувствовала этот взгляд кожей. Он смотрел на неё так, как не смотрел никогда раньше. Тяжело. Жадно. С чем-то, что можно было принять за ревность, страсть и голод одновременно. Она сделала вид, что не замечает.

Песня закончилась. Бар взорвался аплодисментами, кто-то свистел, кто-то стучал кружками по столам. Аманда помогла ей спуститься, и Аврора, раскрасневшаяся, дышащая часто и глубоко, спрыгнула со стойки — прямо в его руки.

Райли поймал её, поставил на пол и на мгновение задержал в кольце своих рук. Их взгляды встретились, и у Роры перехватило дыхание. В его карих глазах, таких тёмных и глубоких, полыхал огонь. Тот самый. Который она боялась увидеть и одновременно мечтала.

— Пора домой, — сказал он низко, и это был не вопрос.

Она не помнила, как они доехали. Где осталась машина? Кто вёл? В голове всё ещё гремела музыка, и тело гудело от выпитого и от того, что случилось там, в тире. Или от того, что должно было случиться сейчас.

Он внёс её в квартиру. Или она вошла сама? Кажется, он подхватил её на руки ещё в лифте. Кажется, она обвила его шею и зарылась лицом в изгиб его плеча, вдыхая запах бурбона, пороха и его кожи. Кажется, она что-то шептала — бессвязное, пьяное, отчаянное. Кажется, он молчал.

Дверь в его комнату открылась. Темнота. Только свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на постели бледные полосы.

Он опустил её на кровать — не грубо, но властно, — и на мгновение навис над ней, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от её головы. Его глаза в темноте казались почти чёрными. Она видела, как вздымается его грудь, как напряжены мышцы под чёрной футболкой, как ходят желваки на скулах. Он сдерживался. Из последних сил.

— Ты понимаешь, что делаешь? — голос прозвучал низко, хрипло, почти рыком.

— Заткнись, — выдохнула Аврора и потянула его за ворот футболки.

Он не сопротивлялся. Она стянула с него чёрную ткань — ту самую, что так чертовски обтягивала его мускулы всё это время, — и наконец прикоснулась к тому, о чём запрещала себе думать. Его плечи, его грудь, его шрамы — старые, белёсые, перечеркнувшие кожу. Провела ладонями по его мышцам, чувствуя, как они перекатываются под пальцами, — горячие, твёрдые, идеальные. Те самые мышцы, которые её бесили. Которые её заводили.

Он накрыл её губы своими.

Это был не нежный поцелуй. Жажда. Голод. Его рот впился в неё, и она ответила тем же — отчаянно, исступлённо, запуская пальцы в его коротко стриженные волосы. Он целовал её ключицы, спускаясь ниже, и каждое прикосновение губ отдавалось электрическим разрядом где-то в низу живота. Она выгнулась навстречу, её ногти впились в его спину, и он зарычал — низко, утробно.

— Аврора, — выдохнул он ей в шею. — Ты не понимаешь, что это ошибка.

— Не останавливайся...

— Это может тебя уничтожить.

— Пожалуйста...

Его пальцы скользнули по её животу, оставляя дорожку мурашек, она застонала, когда он коснулся её лона. Горячая волна поднялась откуда-то из глубины, разлилась по всему телу, и мысли исчезли. Остались только он, его пальцы, его дыхание на её груди, его зубы, прикусывающие сосок,голос, шепчущий что-то хриплое и опасное.

— Посмотри на меня.

Она открыла глаза и встретилась с его взглядом. В нём полыхал тот самый огонь — страсть, ярость, голод и что-то еще. Животное. Неприручённое.

— Ты уверена? — спросил Призрак, и в этом вопросе была последняя грань, за которой пути назад не будет.

— Заткнись, — повторила девушка и прикусила мочку его уха.

Он зарычал. Его рука скользнула еще глубже, каждое движение разрывалось в ней целой агонией. Аврора задыхалась от ощущений. Толчки были властными, точными — он знал, что делал, а она изгибалась на его простынях, впиваясь ногтями в его плечи, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное, невыносимое, готовое вот-вот взорваться.

— Ты чувствуешь это? — шептал он ей на ухо. — Это не игра, Аврора. Это может тебя сломать.

— Саймон... — только и смогла выдохнуть она.

Райли не остановился. Но когда Рора уже была на самом краю, он сбавил темп, и его голос, хриплый, сломленный, прозвучал над её ухом:

— Больше я не могу. Это всё, что я могу тебе дать. Большее тебя уничтожит.

— Тогда дай мне это, — простонала она. — Сейчас. Пожалуйста...

Мир взорвался под закрытыми веками. Аврора выгнулась дугой, чувствуя, как напряжение, копившееся неделями, разряжается ослепительной, горячей волной. Из горла вырвался крик — или стон, — и перед глазами вспыхнули белые искры.

Она падала. Медленно, как в замедленной съёмке, проваливалась в мягкую, тёплую темноту. Последнее, что она почувствовала, — его дыхание, его губы на своём виске и его руку, всё ещё придерживающую её за талию.

А потом — сон. Глубокий, без сновидений, без страха, без тревог. Рядом с ним.

Саймон проснулся первым. Как всегда. Тело сработало на автопилоте ещё до того, как сознание окончательно вынырнуло из темноты. Свет серого лондонского утра сочился сквозь шторы, и первое, что он увидел, — её волосы. Золотистые, спутанные, рассыпавшиеся по его подушке.

Она спала, свернувшись калачиком, в его футболке — он смутно помнил, как сам натянул её на Аврору, прежде чем та провалилась в сон. Её дыхание было ровным, глубоким, ресницы чуть подрагивали. Она выглядела беззащитной. И прекрасной. И от этого внутри всё скрутило в тугой узел.

Он сел на край кровати и опустил голову, сцепив пальцы на затылке. В висках глухо стучало — то ли похмелье, то ли последствия ночи, то ли и то и другое сразу. Он перебрал. Они оба перебрали. Четыре шота? Шесть?

Он позволил себе то, чего не имел права позволять. Она — объект. Он — телохранитель.

Между ними контракт, шесть месяцев, а потом она уедет, и он никогда её не увидит. Так было задумано. Так должно быть.

Он встал с кровати — осторожно, чтобы не разбудить, — и натянул спортивные штаны. Прошёл на кухню, включил кофеварку. Руки двигались механически: чашка, сахар, ложка. А в голове крутилось только одно: дистанция. Ему нужно восстановить дистанцию. Ради неё. Ради себя. Ради всего, что ещё не пошло под откос.

Когда Аврора появилась в дверях кухни — всё в той же его футболке, босая, сонная, с запутанными волосами и слегка припухшими губами, — он уже сидел за столом с планшетом и делал вид, что просматривает сводки.

—.Кофе на плите.- И тебе доброе утро….Призрак лишь поднял глаза мельком на нее и снова опустил их в экран.

— Саймон…

— Вчера мы оба перебрали, — перебил он, не давая ей договорить. Голос звучал ровно, сухо, как при зачтении рапорта. — Этого больше никогда не повториться.

— Что прости? —Аврора удивлённо подняла брови.

— Я отвечаю за твою безопасность. То, что произошло, не должно повлиять на мою работу. И на твою жизнь.

Она отставила чашку и посмотрела на него в упор. В её глазах не было злости — скорее, растерянность пополам с обидой.

— То есть ты хочешь сделать вид, что ничего не было?

— А разве что-то было?— Ого, Райли. Даже для тебя такое поведение — «слишком».

— Не веди себя как обиженная школьница после выпускного. Ты взрослая девочка.

— Да пошёл ты!

Аврора встала из-за стола. Кружка от её эмоционального выпада перевернулась, кофе растёкся по столу тёмной лужицей, но девушка даже не обернулась. Лишь захлопнула дверь в свою комнату — громко, с оттяжкой, так, что стены дрогнули.

«Перебесишься и поймёшь, что так лучше», — потирая переносицу, произнёс про себя Райли.

Саймон вышел из квартиры, не оглядываясь. После вчерашнего тело требовало движения — тяжёлого, изнуряющего, такого, чтобы мысли наконец заткнулись. Он знал только одно лекарство от похмелья и от того, что творилось у него в голове. Тренировка.

Стадион встретил его привычной пустотой. Влажная дорожка, серое небо, крики чаек где-то над головой. Он начал с разминки, потом — бег. Размеренный, ритмичный. Шаг за шагом, круг за кругом. Пульс выравнивался, мышцы гудели, в голове прояснялось.

На пятом круге зазвонил телефон.

Он сбавил темп, перешёл на шаг и достал трубку. Прайс. Саймон сразу понял: разговор будет не из приятных. Капитан не звонил просто так.

— Призрак, как обстановка?

— Стабильно. Объект под контролем.

— А подробнее?

Саймон остановился. Вытер пот со лба и сел на скамейку. Тон Прайса был слишком спокойным. Слишком дипломатичным. Такой тон означал одно: сейчас последует что-то, что ему не понравится.

— Кэп, давай без прелюдий. Что случилось?

На том конце провода повисла короткая пауза. Затем Прайс заговорил — медленно, взвешенно:

— Со мной связался Хавьер. Лично. И он, скажем так, крайне недоволен.

Саймон напрягся. Желваки заходили на скулах.

— Чем именно?

— Во-первых, никаких особых поползновений за месяц работы. Он считает, что ты недостаточно активно ведёшь поиск угрозы. А во-вторых... — Прайс снова замолчал, подбирая слова, — его дочь звонила ему в слезах. Просила поменять телохранителя. Говорит, ты её замучил, застращал, заставляешь тренироваться, никуда не пускаешь, грубишь и даже пару раз замахивался.

Саймон стиснул зубы. Кулак, лежавший на колене, сжался до хруста костяшек.

— Замахивался, — повторил он глухо.

— Это её слова, не мои.

— Кэп. Ты же понимаешь, что это провокация?

— Я понимаю, — спокойно ответил Прайс. — Я знаю, как ты работаешь. Но Хавьеру нужны результаты. И объяснения.

Саймон встал со скамейки и зашагал по краю дорожки. Злость — холодная, расчётливая — растекалась по венам. Значит, вот как она решила отомстить. Нажаловалась папочке. Выставила его монстром.

— Это манипуляция, кэп. Инфантильная реакция на то, что я требую дисциплины. Она не хочет соблюдать правила, не хочет следовать протоколу, не хочет понимать, что её жизнь под угрозой. Я наёмник, а не нянька. И если она считает, что может менять телохранителей, как перчатки, — это её право. Но угрозу это не снимет.

— Я знаю, — повторил Прайс. — Я на твоей стороне, Райли. Но прошу: будь внимательнее. Хавьер — наш клиент, и он нервничает. Плюс ко всему — никаких следов той тени, что ты засёк у Академии. Никаких зацепок по посланию на зеркале. Время идёт, а мы топчемся на месте. Ускорь процесс. И заодно приструни избалованную принцессу. Жёстко, но без перегибов. Ты умеешь.

— Так точно, — сухо ответил Саймон.

— Держи меня в курсе. Конец связи.

Он убрал телефон в карман и несколько секунд стоял неподвижно, глядя на пустую беговую дорожку. Внутри всё кипело. Ярость требовала выхода — туда, на стадион, ещё круги, ещё подходы, — но он знал, что тренировкой это не решить. Проблема сидела в его собственной квартире, в своей комнате, и дулась на него за то, что он пытался её защитить. Даже ценой собственных желаний.

Он быстрым шагом направился домой. Предстоял серьёзный разговор.

Саймон не стал стучать. Просто открыл дверь — резко, с такой силой, что она ударилась о стену. Аврора лежала на кровати, задрав ноги на стену, и что-то яростно печатала в телефоне. Наушники на голове, глаза прикованы к экрану. Она даже не заметила, как он вошёл.

— Аврора.

Ноль реакции. Большие пальцы продолжали летать по клавиатуре.

— Аврора.

Тишина. Тогда он подошёл к кровати и одним движением сдёрнул наушники с её головы. Девушка взвизгнула, подскочила, чуть не выронив телефон.

— Ты совсем охренел?! — выкрикнула она, сверкая глазами. — Выметайся из моей комнаты!

Саймон не двинулся с места. Медленно, с холодным спокойствием, он опустился на край кровати и посмотрел на неё в упор. В его взгляде не было ни гнева, ни обиды — только ледяная, выверенная решимость.

— Ты сделала глупость, — произнёс он ровно. — Очень большую глупость. Твой звонок отцу подставил не только меня и тебя. Ты подставила моё начальство. Ты понимаешь это?

— Обиженные школьницы всегда так поступают! — парировала она, вздёрнув подбородок. — Бегут к родителям и жалуются. Ты же сам меня так назвал.

— И ты только что подтвердила каждое моё слово.

Аврора задохнулась от возмущения. На секунду ей показалось, что она сейчас взорвётся — от несправедливости, от обиды, от того, как он сидит тут, такой спокойный, такой правый, такой невыносимый. Эмоции захлестнули с головой, и она замахнулась — ладонь взлетела в воздух, целясь в его лицо.

Он перехватил её руку. Мгновенно. Жёстко. Пальцы сомкнулись на запястье с такой силой, что она вскрикнула. В следующую секунду он уже скрутил её — быстро, профессионально, без капли колебаний, — придавил своим весом к кровати, зафиксировав запястья над головой. Она попыталась вырваться, но он держал крепко, и каждое движение только сильнее вжимало её в матрас.

— Послушай меня, — процедил он сквозь зубы, наклоняясь к самому её лицу. Голос был низким, опасным, почти рыком. — Я прекрасно понимаю, что тебя задевает. Понимаю, что ты чувствуешь. Но ради собственной безопасности тебе нужно держать дистанцию. Не задавать вопросов. Не провоцировать. Не играть в эти игры.

Она замерла. Смотрела на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как его дыхание обжигает ей щёку.

— Я не тот, кто создан для отношений, Аврора. Я убийца. Военный. В моём мире нет места любви. Нет места жалости. Это опасно. Для тебя — в первую очередь.

Он выдержал паузу.

— А теперь о твоём звонке отцу. То, что ты сделала, — это не просто глупость. Это подлость. Ты придумала про меня историю. Выставила меня монстром. Ты хоть понимаешь, что такие вещи могут стоить мне работы? Репутации? Того, что твой собственный отец спустит на меня своих людей?

Она отвела взгляд.

— Если ты ещё раз выкинешь что-то подобное, — продолжил Райли, и голос его стал тише, но в разы опаснее, — я покажу тебе, каким монстром я могу быть. По-настоящему. Ты меня поняла?

Она не ответила. Он сжал её запястья чуть сильнее.

— Поняла?

— Да, — выдохнула девушка.

Призрак отпустил её. Резко поднялся с кровати и, уже направляясь к выходу, на ходу шлёпнул её по ягодице — коротко, звонко, без боли, но до обидного унизительно. Рора ахнула.

— Школьниц всегда наказывают за плохое поведение, — бросил он через плечо. — Посиди, подумай.

Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.

— Саймон! — она вскочила с кровати и забарабанила кулаками по двери. — Открой! Ты не имеешь права! Выпусти меня немедленно!

— Подумай, — донеслось с той стороны. Спокойно. Почти равнодушно.

— Козлина! Я тебе это припомню!

Но Райли не слушал девушку. Он сделал телевизор погромче, чтобы не слышать её возмущения, а вся ситуация лишь вызывала у него усмешку.