ПРИЗРАК (гет)

Капли дождя барабанили по окну дешевой придорожной забегаловки. Внутри пахло горелым маслом из фритюра и сладкой сахарной пудрой — тяжёлый, липкий воздух, от которого першило в горле. Саймон рассеянно постукивал пальцами по белой керамической кружке, опустив взгляд в её содержимое. На вид — почти кофе. На вкус же…

— Ну и бурда, кэп. Он усмехнулся краем рта, покачал головой. — Я, конечно, много дерьма в жизни повидал. И попробовал. Но это… — Саймон сделал глоток и шумно выдохнул, брезгливо сморщившись. — Это как солярка с привкусом «Нескафе», честное слово.

Капитан с лёгкой ухмылкой покосился на Райли, расправил спину, вжимаясь в старый, слегка потрескавшийся кожаный диван, поправил усы и негромко хмыкнул.

— Гоуст, лучше это, чем то пойло, что мы хлебали на миссии в Бразилии. До сих пор гадаю, чем нас тогда поили.

— Да, да, помню. — Саймон оживился. — Кайла ещё стошнило прямо у барной стойки. А ведь на него тогда запала официантка… Какой шанс на прекрасную ночь после миссии он потерял!

Однако оживление схлынуло так же быстро, как и появилось. Саймон сменил тон — резко, будто захлопнул двери своего старенького пикапа. Теперь перед Прайсом сидел собранный, сухой лейтенант.

— Но ты ведь позвал меня не былое ворошить и уж тем более не кофе разбирать. — Он обвел пальцем в воздухе прокуренное нутро кафе. — Не думаю, что тебе вдруг понадобился экспертный отзыв Мишлен по кулинарным изыскам этого местечка. В чём дело, капитан?

— Есть дело, лейтенант. — Прайс выдержал короткую паузу. — Довольно специфическое, сложное. Я бы даже сказал, не совсем твоего профиля… но лучше тебя порекомендовать некого.

Гоуст мгновенно подобрался, пробежался цепким взглядом по лицу Джона, считывая жесты, мимику, малейшие движения. Привычка, въевшаяся под кожу: оценивать обстановку и просчитывать оппонента на ход вперёд — всегда, в любой ситуации.

— Специфическое… — медленно повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Что потребуется? Проникнуть в наркокартель? Выкрасть у русских образец сибирской язвы? Устроить публичную казнь главы мафиозной группировки? — Гоуст чуть склонил голову к плечу. — По-моему, в нашем отряде понятия «специфическое» не существует. Меня сложно удивить. Если только это не просьба раскрыть рецепт приготовления этого мерзотного кофе.

— Шутки шутишь — значит, настрой есть. Похвально.

Прайс нервно постучал указательным пальцем по пластиковому столу и выудил из-под кожаной куртки тоненькую папку.

— Вот. Ознакомься.

Райли протянул руку, взял папку, раскрыл — и сразу недовольно нахмурился. Внутри лежало досье. Дата рождения, пол, имя, фамилия, национальность, особые приметы… Он быстро заскользил взглядом по строчкам. Справа — фото: девушка, на вид года двадцать два — двадцать пять, среднего телосложения, с выразительными глазами глубокого зелёного цвета. Ничего необычного. Дальше — образ жизни, аллергии, специфические особенности характера… ничего интересного. Фотографии со слежки, адрес проживания, домашний питомец… Гоуст почувствовал, как внутри закипает раздражение вперемешку с недоумением. Куча бесполезной информации — и ни грамма сути, которая касалась бы его полномочий.

Он поднял взгляд на капитана.

— Не вижу здесь ничего особенного. Мне что, оценить чью-то подружку? — язвительная усмешка скользнула на его лице.

— Ты и оценивать женщин? — Прайс коротко рассмеялся, мотнув головой. — Саймон, такое тебе точно не под силу. Она и есть твое задание.

— Девчонка?!

Гоуст резко изменился в лице. Презрение, горькое ощущение обесценивания — как бы он ни старался спрятать эмоции за суровой выдержкой спецназовца, это предложение всерьез его задело. Желваки проступили сквозь кожу.

— Что с ней необходимо сделать? — отчеканил он сухо. — Какова цель? Ликвидация? В чём её ценность? Нужно добыть информацию? Переправка из точки А в точку Б? — Он чуть подался вперёд. — В чём её стратегическая важность, капитан?

— Сопровождение, Райли, — Прайс поднял на него взгляд, тяжелый и спокойный. — Сопровождение, охрана, контроль и контакт.

Гоуст хмыкнул и откинулся обратно на спинку дивана. Карие глаза сверлили капитана с откровенным сарказмом.

— Кэп, я что, по-твоему, похож на эскортницу?

— Для эскортницы ты слишком красивый.

Прайсу и самому было неловко от этого диалога. Он прекрасно понимал: подобные задачи — не его профиль. Саймон — снайпер, стратег, прошедший мясорубки на поле боя и десятках спецопераций. Замкнутый, абсолютно не социализированный на «гражданке» боец — и вдруг должен носиться с девчонкой. Да и само задание, честно говоря, выглядело «простовато и глуповато» для такого кадра. Мысли Прайса прервал очередной колкий комментарий Гоуста — тот еле сдерживал желание разнести эту забегаловку одним своим видом.

— Мне ей что, бантики завязывать? И расчесывать с утра золотистые кудри? А может, лоток за собачкой убирать?

— Только если ты сам этого захочешь, лейтенант.

— Кэп, серьёзно? — Саймон чуть сощурился, подаваясь грудью над столом. — Я понимаю, мы частная компания, сейчас нет особо стоящих контрактов, но всё-таки прояви уважение. Я, как ты верно подметил, лейтенант спецназа, а не мальчик на побегушках для блондиночки. В чём моя роль?

Он сверлил Прайса своим рабочим взглядом — тем самым, который привык применять на допросах, — и нервно потирал кулаки.

— Я понимаю всё твоё негодование, — капитан поднял ладонь, — и с радостью отвечу на все вопросы.

— Отвечаешь как оператор по работе с клиентами. После разговора можно поставить оценку?

— Не язви.

Саймон напряг челюсть, глубоко вдохнул через ноздри и снова пристально уставился на капитана. Голос зазвучал сухо, по-уставному:

— Слушаю ваши инструкции и вводную информацию по объекту, капитан.

— Её зовут Аврора. Двадцать Два года. Дочь генерала CNI Испании. Мать — русская, биохимик-вирусолог.

Саймон резко изменился в лице, перебив Прайса:

— Дочь Хавьера?

— Да, Райли. Именно его.

Саймон придвинулся ближе через стол и заговорил полушепотом:

— Кэп, я всё ещё не понимаю, каким тут боком я. Для охраны отлично подойдёт рядовой пехотинец с базовыми навыками. Тем более с таким-то папочкой, — закончил он с лисьей усмешкой.

— Подойдёт, — согласился Прайс,— Только совсем недавно на жену Хавьера, Марию, было совершено покушение. Несмотря на всю охрану, оно закончилось летальным исходом. Хавьер убеждён: его людей подкупили. Больше доверия к ним нет. Поэтому он обратился ко мне по старой дружбе. Аврора в скором времени должна вылететь в Лондон, учиться на актрису в Royal Academy of Dramatic Art, (RADA). Сам понимаешь, какие могут быть последствия, как бы её не защищали.

— М-да… — Саймон откинулся на диван, потёр затылок и выдохнул с лёгким, едва заметным осуждением.

— Твоя основная задача: охранять девчонку, обеспечить ей полную безопасность и выяснить, кто из окружения Хавьера стал продажной крысой. Перелёты, расходы, проживание, всё оснащение тебе обеспечат — лимитов нет.

— Прям курорт формата «всё включено», — хмыкнул Гоуст. — Какие сроки?

— Полгода.

— Справлюсь за месяц.

— Саймон, — Прайс чуть наклонился вперёд, — здесь важна не спешка, а тактическое наблюдение и незаметность. Кто, как не Призрак, с этим справится?

— Твои комплименты не оплатят мои банковские счета, Прайс.

Джон молча вытащил из нагрудного кармана сложенный листок и быстро набросал сумму. Подвинул через стол.

Саймон взял листок. Взгляд замер на цифрах.

— Ты серьёзно? — тихо спросил он. — Пятнадцать миллионов долларов за сопровождение девчонки?

— Ну что сказать, она папина любимица. Справишься без внештатных ситуаций и будешь душкой — гонорар удвоят.

— Потрясающе, — процедил Саймон с ноткой осуждения и едва уловимого презрения. А затем повернул голову в сторону стойки и уже громче, с отчётливой усталой иронией добавил: — Официант, принесите ещё, пожалуйста, вашего чудесного кофе.

В данный момент это самая приятная вещь во всём этом разговоре.

Аврора нахмурилась. Солнечные лучи просачивались сквозь тёмные шторы и касались её лица. Тело казалось тяжёлым, как свинец, а желания открывать глаза по-прежнему не было. Мысли путались, и где-то в глубине сознания, будто красная лампочка, мигало одно слово: «похороны». Сегодня. Похороны.

С матерью у Авроры были непростые отношения. Её всегда растили в особо жёстких рамках. Кому-то её жизнь могла показаться роскошью: отец — генерал разведки, мать — талантливый вирусолог, ребёнок успешных взрослых. Лучшие частные школы, лучшие репетиторы, бесконечные дополнительные кружки: путешествия, изучение языков, тренировки по плаванию, балетная школа, верховая езда, языковые курсы… Но за всем этим фасадом зияла тотальная пустота. Вечно пустующая гостиная на праздниках, череда нянь и гувернанток, которые то и дело сменяли вечно работающих родителей. Успех — это всегда жертвы. А в случае Авроры жертвой стало всё её детство, принесённое на алтарь прочного будущего.

Открыть глаза её заставил стук в дверь.

— Мисс Лара, ваш отец просил вас разбудить. У вас полтора часа на сборы. Подать завтрак в комнату или вы спуститесь в столовую?

— Я не хочу есть, Адриана.

В комнату вошла седовласая полноватая домработница лет пятидесяти и с грустным, полным сожаления вздохом проговорила:

— Аврора, милая, тебе нужно встать и помыться. Сегодня важный день…

— Для кого? — с пустотой в голосе отозвалась девушка.

— Для вашей семьи.

— Это не праздник, Адриана.

Аврора злостно накинула одеяло на голову, всем видом показывая, что не желает разговаривать.

— Это день, чтобы проститься с близким для вас человеком и выразить боль своей утраты.

Гувернантка крайне осторожно приблизилась к кровати и погладила макушку девушки, торчащую из-под одеяла.

— Oh, mi pequeña princesa…

— Я не принцесса, Адриана.

Девушка резко вылетела из-под одеяла, выплеснув наружу всё негодование и разочарование.

— Это просто похороны. Не первые и, уверена, не последние в моей жизни. Просто церемония лицемерия с кучей ненужных людей, которые едва знали мою мать, но крайне хорошо знают моего отца. Деловая встреча с дресс-кодом в чёрное и грустной миной.

— Милая… Я понимаю твою…

— Нет, Адриана, прошу.

Девушка села на корточки перед домработницей и с тоскливыми, пустыми глазами произнесла:

— Прошу тебя, не говори, что понимаешь мою боль. Мне не нужны эти формальные фразы, которые все всегда говорят. Я любила маму… Но большей мамой для меня была ты, а не она.

Аврора сжала руку гувернантки — тёплую, с лёгкими морщинками и родинками — и тихо добавила:

— Не нужно слов. Мне сегодня и так их будет достаточно. Я пойду в душ, папа не любит, когда кто-то не соблюдает тайминги.

Холодный кафель обжёг ступни в душевой кабине, а тёплая вода, стекающая по волосам, создавала на теле контраст ощущений. Девятнадцатое августа. Девятнадцатое августа — эта дата впечатается в память Авроры надолго. Теперь это никогда больше не будет простым днём в её жизни. В ушах до сих пор стоял ледяной голос отца — тот самый, сухой генеральский, каким он по телефону сообщил, что мамы больше нет. Что теперь всё будет по-другому. Мама больше не забудет забрать её из школы из-за сверхурочной работы в лаборатории. Не забудет про день рождения, потому что улетела на конференцию. Не осудит за средний балл по химии и не отругает за то, что она изрисовала важные наработки цветными фломастерами. Больше этого не будет.

Мысли путались, перескакивая от сожаления к странному, стыдному облегчению. От тревоги не спасал даже контрастный душ.

Подойдя к зеркалу, Аврора слегка осуждающе нахмурилась.

— М-да, ну и видочек, Рора… Здесь явно понадобится консилер.

Из отражения на неё смотрела бледная девушка с длинными мокрыми волосами. Тёмные круги подчеркивали зеленый цвет ее глаз. Последние несколько дней после случившегося она провела в постели, периодически проваливаясь в сонную кому и каждый раз надеясь, что, проснувшись, обнаружит: всё это — просто скверный сон.

Надев чёрное платье-футляр от Adolfo Dominguez, поправив лицо макияжем и убрав волосы в тугой пучок, Аврора томно вздохнула и тихо сказала сама себе:

— Соберись. Через две недели у нас с тобой Лондон, новая жизнь, свобода. И никаких кошмаров.

В дверь снова постучали.

— Аврора, ваш отец…

Девушка закатила глаза и с горечью отозвалась:

— Уже иду, Адриана. Уже иду.

— Ты долго собиралась, pajarito. На завтрак осталось всего десять минут, потом нам необходимо ехать на церемонию прощания.

— Я успею, папа.

Девушка села за большой деревянный стол, накрытый кружевной персиковой скатертью. Фарфоровая посуда, изысканные столовые приборы — всё дышало безупречным порядком. Хавьер Лара, генерал CNI, — строгий, чёрствый, безэмоциональный человек с внушительным послужным списком и нескончаемой чередой наград. Годы службы оставили отпечаток серебристыми линиями в его каштановых волосах и несколькими шрамами на оливковой коже. Единственная слабость, которую он мог себе позволить, — Аврора. Любимая дочка, гордость его породы, на чьи успехи он всегда ставил самые высокие ставки.

— Ты уже готова к поездке в Лондон? Учебный год начинается с третьего сентября, на следующей неделе ты вылетаешь в новые апартаменты, — произнёс отец, подливая себе сок в стакан с почти тактической холодностью.

— Ты хочешь сейчас поговорить о моей учёбе, папа? — Аврора ковырнула глазунью и посмотрела исподлобья с оттенком недоумения.

— Учёба — это важно, милая. Знания — сила и твоё оружие. Хотя твой выбор, прямо скажем, сомнителен, конечно…

— Спасибо, папа, мне очень приятно, что ты веришь в мой талант. Ты самый лучший отец, — саркастично размахивая вилкой в воздухе, отозвалась Аврора и опустила глаза в тарелку.

— Разве я критиковал твой талант?

— Никак нет, отец…

— Просто я удивлён выбором твоей специальности. Актёрское мастерство…

— Должен же хоть кто-то в нашей семье быть творческим, — пробормотала она себе под нос.

— Осталось пять минут до выхода. — Отец поднялся из-за стола и, проходя мимо, слегка коснулся плеча дочери. — Постарайся сегодня не хамить родственникам и веди себя достойно. И ещё: у меня есть для тебя новость, но о ней я сообщу после всех процессий.

— Даже боюсь представить, что это… — с привычным сарказмом парировала Аврора.

Церемония проходила в старом католическом соборе на окраине Мадрида. Аврора сидела в первом ряду, выпрямив спину и глядя прямо перед собой — на закрытый гроб, утопающий в белых розах. Запах ладана мешался с тяжёлым ароматом цветов, отчего к горлу подкатывала тошнота. Людей собралось много — человек шестьдесят, не меньше. Генералы, чиновники, какие-то смутно знакомые лица из лабораторного прошлого матери. Все в чёрном, с одинаково скорбными, тщательно откалиброванными выражениями лиц. Аврора скользила по ним взглядом и чувствовала лишь глухое раздражение вперемешку с презрением. Она оказалась права: это действительно больше походило на деловую встречу, чем на прощание с живым человеком.

Хавьер сидел рядом — прямой, как штык, с каменным лицом, на котором не дрогнул ни один мускул, как и всегда в стрессовых ситуациях. Лишь когда священник произнёс имя Марии, его пальцы едва заметно сжались на колене. Аврора заметила это краем глаза, но ничего не сказала. Захотелось вдруг взять его за руку, но она не решилась. Вместо этого сцепила собственные пальцы в замок и продолжала смотреть в одну точку.

Несколько родственников со стороны матери — дальние, почти незнакомые — подходили к ней после службы, что-то говорили. Аврора кивала механически, принимая соболезнования как сквозь толщу воды. Слова звучали глухо, будто доносились из другого помещения. Она почти не запомнила лиц.

Когда церемония наконец закончилась и они с отцом сели в чёрный служебный автомобиль, Хавьер отпустил водителя, и они остались вдвоём в полумраке салона, пахнущего кожей и одеколоном.

— Ты хорошо держалась, — сухо произнес он, глядя в окно. — Горжусь тобой.

Аврора промолчала. Комплименты отца всегда звучали как строчка из боевого рапорта.

— Теперь о новости, — продолжил Хавьер, тон его изменился: стал жёстче, деловитее. — В Лондон ты полетишь не одна. Я нанял охрану.

— Что? — Аврора резко повернулась к нему. — Пап, я еду учиться, а не на линию фронта, зачем мне охрана?

— Твоя мать, — Хавьер сделал паузу, и голос его на мгновение потерял стальной оттенок, — твоя мать тоже не была на линии фронта. И тем не менее её больше нет. Покушение было спланировано профессионалами. Я не знаю, кто за этим стоит, но я знаю, что Аврора Лара — следующая цель.

Девушка сжала зубы. В горле поднялся горячий ком, но она не позволила ему вырваться.

— И кто же мой телохранитель? — спросила она с вымученной усмешкой. — Очередной скучный военный с квадратной челюстью и отсутствием чувства юмора, пахнущий дешевым виски и табаком?

— Военный, — спокойно подтвердил Хавьер. — Позывной Гоуст. Лучший из тех, кого я знаю. И да, Рора, с чувством юмора у него, полагаю, напряженно.

— Гоуст, — повторила Аврора, пробуя слово на вкус. — Призрак. Звучит многообещающе и удручающе. Он что, мантию “Невидимку” отобрал у Гарри Поттера?

— Почти. — Хавьер впервые за день позволил себе тень улыбки. — Ты даже не заметишь его присутствия. Но он будет рядом постоянно. И если ты попытаешься от него сбежать или устроить свои обычные выходки…

— Я не устраиваю выходки, папа. Я проявляю индивидуальность.

— Вот и прояви её так, чтобы остаться в живых.

Аврора отвернулась к окну, за которым виднелись тонкие улочки вечернего Мадрида. В голове крутилось это слово — «Гоуст». Призрак. Ей вдруг представился мрачный тип в маске, который будет таскаться за ней по всему Лондону, и от этой мысли захотелось одновременно и рассмеяться, и застонать, как вообще строить коммуникации и знакомства, когда за тобой будет тягаться бугай — солдафон?

— И когда это произойдет? — спросила она, не оборачиваясь.

— Он уже в Лондоне. Ждёт тебя и моего инструктажа.

— Разумеется, — пробормотала Аврора. — Мой личный призрак-телохранитель. Что ж, надеюсь, он хотя бы не храпит.

Хавьер ничего не ответил. Машина мягко тронулась с места, увозя их прочь от собора, цветов и дня, который Аврора мечтала поскорее забыть.

Саймон стоял у старой, продавленной кровати дешёвого посуточного мотеля. Он любил такие места. Здесь обслуживающий персонал никогда не задает лишних вопросов, каждый гость прячется за дверью со своими тайнами и секретами, а главное — всегда можно платить наличными и не светить личность. Дыра, одним словом. Но уютная, привычная дыра.

Райли проверял инвентарь, необходимый для этой «сложной» миссии, и его одолевало легкое чувство брезгливости.

Он перебирал снаряжение, раскладывая его на мятом покрывале, и с каждой единицей экипировки раздражение только росло.

Обвесы с разгрузки — снять, чтобы двигаться бесшумно и не привлекать внимание. Отстегнул лишние ремни и отбросил в сторону — здесь не зона боевых действий, здесь гражданка.

Компактный бронежилет, облегченный, под одежду. Невидимый под пиджаком или толстовкой — то, что нужно.

Две кобуры скрытого ношения: одна поясная, одна плечевая.

Основной ствол — проверенный «Зиг-Зауэр», с которым он не расставался последние пять лет.

Запасные обоймы.

Нож с фиксированным лезвием в чехле на голень — привычная, успокаивающая тяжесть.

Компактная аптечка: гемостатики, жгут, израильский бандаж. Он не собирался никого штопать, но привык быть готовым к худшему.

Микронаушник и передатчик, на случай дальнего контакта с объектом.

Гражданская одежда: несколько смен, ничего приметного, серые и черные тона. В Лондоне это лучшая маскировка.

Райли ещё раз обвёл взглядом разложенный арсенал и негромко хмыкнул себе под нос.

— На первое время хватит. Остальное по необходимости запрошу у генерала. Блондиночку тоже, наверное, нужно будет снарядить хотя бы средствами личной защиты. Надеюсь, папочка её этому обучил.

Он подошёл к деревянному, обшарпанному столу, снял трубку с базы стационарного телефона и заказал такси до Хитроу. Затем снова взял в руки папку. Пробежался глазами по строчкам: время и дата прибытия.

Хитроу. Частный рейс. Время прилёта — 15:45, выход номер один.

Саймон задержал взгляд на фотографии девушки. Зелёные глаза смотрели с глянцевого фото. Он усмехнулся краем рта и произнёс с военной сухостью:

— Я тебе не нянька. Учти это.

Закинув в рюкзак снаряжение и папку, Гоуст в последний раз внимательно осмотрел комнату — не оставил ли следов, не забыл ли чего — и вышел из номера. Дверь за ним закрылась с тихим, глухим щелчком.

Поездка до Хитроу вышла предсказуемой. Таксист — пожилой лондонец с обвисшими усами — всю дорогу травил байки про футбол и погоду. Саймон сидел на заднем сиденье, молча глядя в окно. Отвечал односложно, не поддерживая беседу. В зеркале заднего вида водитель пару раз бросил на него взгляд — из тех, после которых быстро понимают: пассажир не расположен к болтовне. Отстал. Уже хорошо.

Когда въехали в зону терминала, Саймон выдохнул и незаметно проверил снаряжение под курткой. Всё на месте. Он вышел из машины, перекинул рюкзак через плечо и шагнул в стеклянные двери.

Хитроу встретил его шумом. Тысячи людей сновали туда-сюда с чемоданами, звучали объявления, где-то плакал ребёнок, женский голос монотонно диктовал номера рейсов. Всё это Саймон фиксировал краем сознания — фон, белый шум, неважно. Его интересовал только частный сектор, терминал для вип-бортов.

Выход номер один. Он встал чуть поодаль, у стены — так, чтобы видеть прибывающих, но не бросаться в глаза. Привычная позиция. В толпе его фигура, облачённая в серо-чёрное, тут же стала невидимой. Очередной пассажир, каких сотни. Он не прислонялся к стене, не держал руки в карманах — стоял свободно, но собранно, готовый к любому развитию событий.

Саймон чуть повернул голову и скользнул взглядом по двери. Частный рейс — значит, толпы не будет. Девушка, скорее всего, с охраной или с сопровождением отца. Он не знал точно, ждёт ли её кто-то ещё. В досье значилось: самостоятельная, к опеке не привыкла, авторитетам не доверяет. Стало быть, с характером.

Дверь открылась, и в проеме показался служащий аэропорта с планшетом, за ним — она.

Райли узнал её мгновенно. Длинные золотистые волосы спрятаны под капюшон толстовки. Среднее телосложение — не крупное, но и не слишком худое. Спортивный серый костюм, мешковатый, белые «Нью Беланс» с серебристыми вставками под кожу. Никакой роскоши, никаких лишних деталей. Даже и не скажешь, что это девочка из очень обеспеченной семьи. И глаза — абсолютно уставшие, с тёмными тенями усталости под нижними веками.

Саймон отметил детали: охрана отсутствует. Значит, отец действительно доверил её ему одному и решил не светить сопровождение. Разумно.

Аврора осматривала помещение с лёгкой растерянностью, взгляд метался от экрана смартфона и обратно в толпу — оценивает обстановку или кого-то ищет. Наконец её взгляд остановился на Гоусте. Она чуть нахмурилась, отвела глаза, затем снова посмотрела — уже пристальнее. Видимо, сопоставила описание, которое дал отец. Или просто почувствовала: этот тип у стены — не случайный прохожий.

Саймон сделал два шага вперёд, сокращая дистанцию, и остановился в нескольких метрах.

— Мисс Лара? — голос прозвучал ровно, без эмоций. — Меня зовут Саймон. Я отвечаю за вашу безопасность.

— Ты храпишь? — абсолютно безэмоционально оттарабанила вопрос Аврора.

Гоуст был слегка удивлён. Подобного начала разговора он не ожидал. Но подготовка и профессиональная деформация давно отучили его показывать эмоции на лице, оно осталось таким же непроницаемым, как и минуту назад.

— Папа был прав. С чувством юмора у тебя и правда проблемы. — Аврора сделала короткую паузу и буквально швырнула рюкзак ему в руки. — Возьми сумку, пожалуйста.

Саймон поймал рюкзак молча. Только желваки на скулах обозначились чуть резче.

— Водитель нас ждёт. Я очень устала. В машине обсудим все детали и обговорим нюансы. Пойдём. Говорила быстро, деловито, словно отдавала распоряжения прислуге. — Отец прислал мне данные на водителя, но уверена, ты в курсе.

Она обогнула Призрака и уверенной походкой зашагала к автомобилю — прямая спина, вздёрнутый подбородок, ни тени сомнения в том, что он последует за ней.

Гоуст проводил её взглядом и мысленно хмыкнул.

«Кажется, я начинаю понимать, что имел в виду Прайс под „быть душкой с ней“», — недовольство пронеслось в голове.

Он поправил ремень рюкзака на плече и двинулся следом.

“Быстрее бы прошли эти полгода”.

Райли забросил оба рюкзака в багажник и сел на заднее пассажирское сиденье. Водитель — крепкий мужчина лет сорока, присланный Хавьером, — коротко кивнул в зеркало заднего вида и тронулся с места, вливаясь в поток машин.

Аврора расположилась рядом, почти впечатывая себя в дверь с правой стороны, всем видом демонстрируя дискомфорт и недовольство его персоной. Саймон отметил это сразу. Соблюдает дистанцию — похвально.

Несколько минут ехали молча. Лондонское небо, серое и низкое, давило на крыши, морось оседала на лобовом стекле мелкими каплями. Дворники мерно стирали их, и этот ритмичный звук, казалось, убаюкивал, но при этом создавал лёгкое, едва уловимое напряжение.

— Итак, — раздался голос Авроры, усталый, но с отчётливыми командирскими нотками, — давай сразу расставим точки над «i», Саймон. Или ты предпочитаешь, чтобы я называла тебя Гоуст?

— Как удобно, мисс Лара.

— Аврора, — отрезала она. — Никаких «мисс». Я не твоя начальница и не объект допроса. Если нам предстоит жить под одной крышей полгода, давай хотя бы обойдёмся без лишних формальностей. Понимаю: уставы, все дела… — Она цокнула языком, копаясь в сумке в поисках наушников.

Саймон чуть повернул голову в её сторону, но не обернулся полностью.

— Принято.

— Отлично. — Аврора помолчала, собираясь с мыслями. — Теперь о деле. Я понимаю, что отец нанял тебя для моей защиты. Я не в восторге от этой идеи, но спорить с ним сейчас бесполезно. Поэтому предлагаю заключить пакт о моей комфортной жизни.

— Пакт? — Гоуст позволил себе скупую тень улыбки, которая, впрочем, тут же исчезла.

— Именно. Я не мешаю тебе делать твою работу. Ты не мешаешь мне жить мою жизнь. Я учусь в академии, хожу на занятия, возвращаюсь домой, гуляю с одногруппниками. Если мне нужно куда-то ещё — я, так и быть, предупреждаю заранее. Никакой слежки в туалете, никаких жучков в моей спальне, никакого чтения моей переписки, а уж тем более скрытых камер и прочего. Взамен я обещаю не сбегать, не устраивать истерик и не создавать тебе лишних проблем. Идёт?

Саймон наконец обернулся. Встретился с ней взглядом — упрямым, саркастичным, но крайне измождённым. Хорохорится. Пытается взять контроль в свои руки, при этом прекрасно понимая, что от неё сейчас не зависит практически ничего.

— Идёт, — коротко ответил он. — С одним дополнением.

— Каким?

— Ты не выходишь из дома без меня. Вообще. Ни в магазин, ни в парк, ни выбросить мусор. Хочешь подышать воздухом — я рядом. Это не обсуждается.

Аврора поджала губы, но возражать не стала, лишь громко клацнула кейсом от наушников.

— В душ тоже тебя приглашать? — процедила она. — Ещё какие пожелания будут?

— Да. Средства личной защиты. Твой отец обучал тебя? — Он кивнул на её руки. — Что обычно носишь в своей дамской сумочке?

Аврора резко, словно ястреб, впилась в карие, безэмоциональные глаза бойца, взглядом, полным негодования.

— Всегда с собой ношу карманный пистолет, нунчаки и газовый баллончик, — отчеканила она с сарказмом.

— Значит, средств самообороны нет. Решу этот вопрос.

Она резко повернулась к нему всем телом, явно собираясь возразить, но он продолжил ровным, не терпящим возражений тоном:

— Я выдам тебе компактный «глок». Будешь носить в сумочке. Если вдруг — не дай бог — меня не окажется рядом, ты должна быть в состоянии защитить себя. Элементарные правила: не заходишь в лифт с незнакомцами, проверяешь замки, не открываешь дверь никому, кроме меня. В кафе и ресторанах сидишь спиной к стене и лицом ко входу. Если видишь что-то подозрительное — сразу сообщаешь мне. Не геройствуешь. Не пытаешься разобраться сама. Поняла?

В машине повисла тишина, нарушаемая только шорохом дворников.

— Хочешь сделать из меня параноика с отсутствием чувства безопасности? — наконец выдавила Аврора, но голос её прозвучал уже не так воинственно, скорее с ноткой обесценивания наставления телохранителя.

Саймон посмотрел на неё с осуждением и всем взглядом дал понять, что сейчас не место и не время для шуток.

— Тот, кто заказал твою мать, всё ещё на свободе. Возможно, он знает, что ты в Лондоне. Возможно — уже ищет контакты здесь. Я не жду опасностей, но готовлюсь к ним. Поэтому жить будем по моим правилам. Если они покажутся тебе жёсткими — это не моя проблема.

Аврора ничего не ответила. Она откинулась на сиденье, отвернулась лицом к окну и вставила наушники в уши. Плечи чуть опустились, лицо смягчилось, и на мгновение перед ним оказалась не дерзкая генеральская дочка, а просто смертельно уставшая девушка, потерявшая мать. В безвыходной ситуации.

Остаток пути до апартаментов они провели в молчании