Тёмная лошадка (джен)

Гарри Поттер освоился в Норе так быстро, будто он всегда был частью этого шумного маленького мирка.

Он почти сразу стал исчезать вместе с Артуром Уизли и Роном в глубине домашней мастерской. Луна иногда присоединялась к ним — время в мастерской будто текло иначе: минуты растягивались в часы, а разговоры перемежались щелчками инструментов и тихими вспышками заклинаний. Впрочем, сама Луна предпочитала пропадать вместе с Молли Уизли в теплицах или на кухне, где та учила Луну премудростям бытовых чар.

Упырь откровенно обожал Гарри и закармливал тёплыми пирожками.

Джинни же с первого дня появления Гарри в Норе вдруг начала носить платья и заплетать затейливые причёски, но всё так же краснела или вовсе убегала, стоило Гарри оказаться рядом. За обедом её взгляд становился очень настороженным и недовольным, если вдруг Луна спокойно передавала Гарри солонку или обсуждала с ним Трансфигурацию.

Перемены в Норе на время даже почти отвлекли Луну о мыслях о Камне — просто в один из дней она обнаружила, что больше не носит с собой флакон с бесполезным теперь порошком.

Единственный, кто не слишком был доволен новыми обстоятельствами — Перси. С одной стороны, он явно радовался, что в доме наконец настал достаток. С другой — Перси слишком ценил правила. Ему не нравилось то, во что постепенно превращались занятия Артура Уизли. То, что раньше выглядело как безобидные эксперименты, теперь, в глазах Перси, всё чаще заходило слишком далеко — туда, где уже неясно, насколько всё вообще законно и безопасно. И хотя Артур подтвердил мастерство и имел право работать с редкими ингредиентами и сложной магией, Перси всё равно смотрел на это с плохо скрываемым недовольством. Однажды он, к ужасу матери, недвусмысленно напомнил Артуру Уизли о том, что стало с женой Ксенофилиуса Лавгуда, их ближайшего соседа, отчего Молли не находила себе места — одновременно из-за того, что действительно опасалась за Артура, и одновременно — из-за того, что Перси высказал это в таких выражениях, что совершенно расстроил отца.

Письма с годовыми оценками прилетели в Нору в особенно жаркий день, и за завтраком в беседке на несколько минут воцарилась редкая тишина — слышно было только, как совы недовольно хлопают крыльями, а кто-то нервно разворачивает пергамент.

Рон, к собственному удивлению, а ещё больше — к удивлению семьи, получил всего два “Слабо”: по зельям и астрономии. Остальные предметы были сданы на “Превосходно” и “Выше ожидаемого”, и даже Молли Уизли несколько раз с недоверием перепроверила табель.

Фред и Джордж неожиданно получили вполне приличные отметки — почти сплошные “В”, — и выглядели из-за этого даже слегка разочарованными, будто ожидали, что получить "Тролль" за все экзамены сошло бы за отличную шутку.

Перси, разумеется, оказался отличником, а вот Луна своим результатам совсем не обрадовалась. “Слабо” по полётам смотрелось почти оскорбительно, с учётом провального первого урока и мадам Хуч, которую интересовали только потенциальные игроки в квиддич, а астрономию она, судя по отметке, и вовсе сдала чудом. “Выше ожидаемого” тянулись ровной чередой почти по всем предметам, но “Превосходно” было всего три — по зельям, травологии и чарам.

От Гермионы к обеду прилетела записка — разумеется, как и у Перси, у неё оказались высшие отметки. В том же письме она извинялась, что не сможет присоединиться к Уизли на Косой аллее — они с родителями решили поехать во Францию на каникулы.

На Косую аллею было решено в лице Молли Уизли отправиться в ближайшее время, едва утренний выпуск Пророка с портретом Златопуста Локонса на первой странице лёг на стол между вазочкой с вареньем и чайником.

Сначала Молли только ахнула. Потом перечитала заметку ещё раз. А потом весь дом узнал, что завтра, девятнадцатого августа Локонс будет в книжном магазине на Косой аллее презентовать новую книгу и раздавать автографы.

Нора восприняла это известие по-разному.

Фред и Джордж начали спорить, можно ли зачаровать книги так, чтобы у автора вместо подписи получались только ругательства. Перси сдержанно заметил, что Локонс — “выдающийся популяризатор защиты от тёмных искусств”, чем неожиданно заслужил одобрительный взгляд матери.

Рон, Джинни и Луна только закатывали глаза.

Гарри, к ужасу Рона, заинтересовался Локонсом, и к обеду уже прочитал половину «Скитаний с оборотнями».

— Ладно тебе, Рон, — сказал он, когда его с трудом оторвали от книги, — Локонс, конечно, павлин, но из его писанины я узнал о магическом мире больше, чем за год в школе! Ты вот знал, что существуют армянские колдуны и другие школы волшебства?

— Гермиона тебя покусала, — покачал головой Рон. — Ох, не к добру это…

— А заклятие Гоморфуса способно временно вернуть оборотню человеческий вид! — продолжал восхищаться Гарри.

— Луна, подари Гарри на день рождения «Справочник юного волшебника», я у тебя такой видел… Я больше не вынесу ни слова о Локонсе! — взмолился Рон.

Миссис Уизли в срочном порядке составляла список школьных покупок и продолжала до вечера болтать о презентации книги так, словно речь о событии, которое приличный волшебный дом просто не имеет права пропустить.

— И вообще, — сказала она перед выходом, кокетливо поправляя вязаную шапочку, — не каждый день можно встретить настолько известного и талантливого волшебника лично.

Артур Уизли на такое заявление только поднял бровь.

Огонь в камине Норы вспыхнул зелёным. В гостиной стало тесно: Уизли по очереди подходили к полке, брали порох и исчезали в пламени.

Настала очередь Луны. Она уже собиралась назвать место, но в этот момент в носу неожиданно защекотало, и Луна оглушительно чихнула ровно в тот момент, когда называла адрес. Зелёное пламя подхватило её, пронесло через десятки решёток и выбросило наружу.

Луна поняла, что ошиблась камином, ещё до того, как поднялась с пола. И сразу поняла, куда её занесло.

Воздух здесь был тяжёлым и застоявшимся. В полумраке поблёскивали пыльные стеклянные витрины, и артефакты внутри, казалось, молчаливо наблюдают за возможными посетителями.

За стеклом тускло поблёскивала Рука Славы — сухая, потемневшая кисть, чуть подрагивавшая, будто бы в ожидании свечи. Рядом лежало ожерелье из тонкого серебра, в которое вплетались чёрные камни; стоило задержать на нём взгляд, как в висках начинала пульсировать тихая, навязчивая боль. Чуть в стороне стояла музыкальная шкатулка. А в самом тёмном углу витрины висело зеркало в треснувшей раме: отражение в нём запаздывало на долю секунды и иногда показывало не то, что есть, а то, что могло бы случиться, если задержаться здесь чуть дольше, чем следует.

Луна медленно выпрямилась, стряхивая с мантии сажу, и почти сразу услышала голоса из соседнего помещения.

— …Министерство снова нервничает, — тянул суховатый голос, принадлежавший, видимо, Горбину. — Проверки идут одна за другой. Многие старые Дома начинают избавляться от коллекций раньше, чем им зададут неудобные вопросы.

— Проверки Министерства в последнее время даже полезны, — лениво заметил Люциус Малфой. — Люди начинают слишком охотно избавляться от семейных артефактов. Паника удивительно снижает цену на действительно редкие вещи.

— Отец, смотри, у них тут настоящая Рука Славы! Я не понимаю, почему её вообще считают опасной…

— Драко, не демонстрируй незнание в неподходящих местах, — произнёс он прохладно.

Луна осторожно выглянула из-за шкафа.

Лорд Малфой стоял у прилавка в строгой глухой бархатной изумрудной мантии и выглядел, несмотря на расслабленный тон, довольно усталым. Рядом переминался Драко, явно стараясь держаться так, будто подобные места для него совершенно обычны.

— Впрочем, — продолжил Горбин, понижая голос, — хорошо, что Уизли больше не суёт нос в чужие дела. В Министерстве он был сущим бедствием.

Тонкие губы Люциуса чуть дрогнули.

— Артур наконец вспомнил, чем должен заниматься приличный волшебник, — произнёс он ровно. — И, полагаю, понял, что мастерская артефактора приносит куда больше пользы Магической Британии, чем бессмысленные рейды по домам.

— И куда больше денег, — хмыкнул Горбин.

Луна слишком поздно поняла, что слушает уже неприлично долго.

Люциус повернул голову — будто заранее знал, что там кто-то стоит.

— Мисс Эшвуд, — произнёс он наконец. — Вам стоит осторожнее обращаться с каминной сетью. Некоторые магазины не любят случайных посетителей.

— Да, Эшвуд… ты всё-таки умеешь появляться в самых неожиданных местах. Как тогда, в совя…

Люциус слегка поднял руку, останавливая сына ещё до того, как тот успел сказать что-нибудь лишнее.

— Боюсь, мистер и миссис Уизли не оценят, если вы потеряетесь в Лютном переулке, — сказал он Луне. — Идёмте. Я провожу вас до лавки Артура.

Луна шла рядом с Люциусом и Драко, который то и дело пытался что-то у неё спросить, но замолкал, не успев открыть рот, под строгим взглядом отца.

Лютный, который Луна представляла как пристанище Тёмных волшебников, притонов воров и полусумасшедших нищих, на деле выглядел вовсе не так.

Улица была тёмной и мрачной. Камень под ногами был вытерт до мягкого блеска, как бывает в старых богатых кварталах. Вывески лавок были строгими, в приглушенных тонах, а люди двигались неторопливо, без суеты, присущей Косой аллее.

Некоторые прохожие выглядели откровенно дорого одетыми, и Луна поймала себя на мысли, что это больше похоже не на подполье, а на закрытый, неофициальный рынок для тех, кому не нужны лишние вопросы.

Луна была почти готова поклясться, что по соседней арке прошла группа настоящих вампиров — они не смотрели на неё, но ощущение присутствия чего-то потустороннего повисло в воздухе даже после того, как они исчезли за углом.

Неподалёку от лавки Горбина и Бэркеса под навесом сидели две растрёпанные седые старухи с пустыми, скучающими лицами. Перед ними на серебристых и потёртых подносах лежал товар — человеческие ногти и пучки волос, аккуратно разложенные, как дешёвые безделушки на рынке.

Наконец, спустя несколько поворотов, они дошли до лавки Артура Уизли. На витрине поблёскивали зачарованные инструменты и защитные амулеты, а над дверью висела новая вывеска, ещё пахнущая свежим деревом, которая гласила: «Уизли. Артефакты и защитные чары».

Люциус задержал на ней взгляд.

— Передайте Артуру, что я зайду на следующей неделе, — произнёс он, после чего слегка кивнул Луне — почти светски — и они с Драко скрылись в глубине Лютного переулка.

Луна осторожно постучала — дверь открылась сама собой.

Артур Уизли поднял взгляд от стола почти сразу. Луна невольно подумала, как он изменился с их первой встречи — в Норе, с её шумом и суетой, она мало обращала на это внимание.

Его волосы заметно отросли и теперь были собраны в небрежный хвост на затылке — не ради аккуратности, а скорее, чтобы не мешали работе. Залысины почти исчезли, и лицо стало выглядеть моложе.

Он всё ещё оставался рассеянным — взгляд иногда уходил в сторону, будто он одновременно думал о трёх разных проектах сразу, что, как знала Луна, так и было. Но теперь в этом рассеянном взгляде появился живой блеск.

В мастерской Артур носил пенсне, чуть поцарапанное по краям — и, судя по отблескам магии на стёклах, песне было совсем непростое.

— Луна? — удивился мистер Уизли.

— Я немного заплутала в камине, — виновато сказала она. — Меня нашёл лорд Малфой и довёл до лавки. Он, кстати, просил передать, что зайдёт к вам на днях.

— Понятно…Пошлю Молли патронус, а то она наверняка волнуется… Хорошо, что всё хорошо закончилось, — произнёс он и уже тише добавил, скорее обращаясь к себе. — Нужно сказать Молли купить, наконец, хороший порох — дешевый сбоит, если не слишком разборчиво называть адреса…

Он вытер руки о ткань, отложил инструменты, с которыми возился, и сказал:

— Я закончу здесь и провожу тебя в книжный. Мы с Молли договорились встретиться там. Ох уж этот Локонс…

Он на секунду задумался, словно вспоминая что-то важное, и добавил:

— А ты пока подожди на складе — там у меня закуток, вроде кухни. На столе — термос с чаем и пирожки. Это на втором этаже, первая дверь слева… Во вторую не заходи — там комната Билла, и такие неприятные чары...

Склад резко контрастировал с довольно аккуратными мастерской и торговым залом: Луна бы сказала, что здесь была настоящая свалка, и она просто не представляла себе, как такое можно было устроить меньше, чем за год.

На одной полке в стеклянной банке плавал живой глаз. Он медленно поворачивался, следя за любым движением, и иногда замирал. Рядом стояла коробка с тонкими металлическими браслетами: они сами сцеплялись и разъединялись.

Чуть дальше висел плащ, походящий на сломанную мантию-невидимку — он то показывал, то скрывал отдельные куски стены и вешалки. Под ним стояла шкатулка, из которой иногда доносился едва различимый тихий смех, хотя крышка была запечатана сургучом с пометкой «ОТ».

У стены стоял узкий столик — простой, деревянный, с кривоватой ножкой. Луна опустилась на стул, взяв термос с чаем и придвинув пакет с пирожками. На секунду она даже почувствовала себя почти спокойно — вряд ли в мастерской Артура, несмотря на уверения Перси, было действительно что-то опасное.

Она как раз решила откусить пирожок, когда почувствовала это — не звук и не движение, а ощущение присутствия. Как будто на складе, помимо неё, был ещё кто-то. И это ощущение исходило не от безобидного глаза в банке и не от смеющейся шкатулки.

Луна настороженно оглядела комнату.

У дальней стены стояла полка с книгами, которую она сперва не заметила из-за завалов коробок и ящиков на стеллажах.

Корешки были тёмные, местами потрескавшиеся, с выцветшими, почти стёртыми названиями. Некоторые книги были перевязаны цепями, другие — просто стянуты грубой верёвкой. Надписи на корешках были многообещающими.

Пособие по временной утрате отражения

Свод непроверенных заклинаний пограничного класса

Как случайно превратить соседа в жабу и вернуть его обратно

Осколки сознания в бытовых артефактах

Усмехнувшись, Луна взяла книгу про жабу с полки почти машинально — название было слишком нелепым, чтобы воспринимать его всерьёз, и раскрыла её, удивившись, что та написана от руки.

Книга напоминала учебник или пособие по трансфигурации, но несколько жутковатое: аккуратные и подробные рисунки, спокойные пояснения, будто речь шла о приготовлении чая, а не о трансфигурации живого человека.

Шаг первый: установите зрительный контакт.

Шаг второй: объект обычно сопротивляется в течение 4-7 секунд.

Но чем дальше она листала, тем меньше это напоминало учебник.

Появились заметки на полях — не одним почерком, а разными, будто книгу передавали из рук в руки. Некоторые строки были перечёркнуты, но не зачёркнуты до конца, как будто автор не был уверен, что их стоит скрывать.

Обратная трансформация может быть неполной, если субъект сохраняет эмоциональную привязанность к исходной форме.

Иногда жаба ведёт себя слишком уверенно. Это не считается нормальным побочным эффектом.

Если объект перестаёт откликаться на имя — процедуру следует считать успешной на уровне «С».

Луна медленно перевернула страницу, и увидела следующую пометку:

Повторяющиеся случаи необратимой частичной трансформации уровня «D»: 3 подтверждённых, 2 спорных. Министерство классифицирует как непреднамеренные осложнения.

Луна закрыла странную книгу и уже собиралась поставить её обратно, когда взгляд вдруг зацепился за простую чёрную тетрадь, лежащую между древними растрескавшимися корешками.