Из осколков и тайн (гет)

Двенадцатый дом на площади Гриммо ждал гостей.

Гарри переехал сюда неделю назад. Теперь дом мало чем напоминал мрачный особняк времён Ордена. Стены стали светлыми, старая мебель отправилась на свалку. В гостиной стоял новый диван, у окна — глубокое кресло, а на полу лежал ковёр, который Гарри купил просто потому, что тот ему понравился.

Портрет Вальбурги Блэк остался — снять его было нельзя. Гарри задёрнул его плотной шторой и всерьёз подумывал заложить нишу кирпичом. Отрезанные головы домовиков из коридора убрали, и это Кикимеру очень не понравилось: старый эльф сильно изменился, но привычка к вековым устоям Блэков всё ещё давала о себе знать.

Стол накрывали вдвоём. Гарри глянул на тусклый медальон на шее домовика и поёжился: прошёл всего год с тех пор, как они разгадали тайну Р.А.Б. Всего год — а казалось, пролетела жизнь.

Посуду он покупал сам, и она вышла из разных наборов: в лавке ему понравились и эти тарелки, и те, а выбрать он так и не смог.

Кикимер семенил рядом, поправлял салфетки и ворчал себе под нос. Гарри разгладил последнюю складку, отошёл на шаг и посмотрел на стол.

Они поставили восемь приборов: он, Молли, Артур, Рон, Перси, Андромеда, Тедди и Джордж. Билл и Флёр не в счёт: корзину и письмо от них Гарри получил ещё утром.

Записка была написана размашистым почерком Флёр:

«Поздравляем с новым домом! Простите, что не приедем — у Билла ночная смена в банке, а я ещё не собрала вещи. Мы завтра утром вылетаем во Францию, к моим родителям и сестре. Надеюсь, овощи с нашего огорода пригодятся. Б. и Ф.».

Старшие Уизли пришли первыми, и Молли ахнула ещё с порога.

— Гарри!

Она прошла по гостиной, оглядываясь, касаясь пальцами косяков, будто проверяла, настоящее ли всё вокруг.

— Тут же не узнать! Ты правда вернул нормальное окно!

Молли пошла дальше, к накрытому столу, и остановилась.

— Гарри, тут же ничего толком не готово, — сказала она быстро. — Дай я помогу.

Он мягко накрыл ладонью её руку.

— Я хочу сам, миссис Уизли.

— Что?

— Хочу сам встретить гостей. — Гарри помедлил, подыскивая слова. — У меня никогда не было своего дома. И гостей у меня тоже никогда не было. Я хочу сделать это сам.

Молли долго смотрела на разложенные приборы. Потом на него. Её глаза подозрительно заблестели, и она поспешно отвернулась к окну.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Хорошо, дорогой.

Артур тем временем уже обходил гостиную, как ходят по музею, — заглянул за штору, негромко постучал костяшками по стене у окна.

— Вы с Кикимером молодцы!

Камин вспыхнул изумрудным пламенем, и из него один за другим вышли Рон и Перси. Рон сразу шумно потянул носом:

— Кикимер готовит. Я этот запах запечённого мяса ни с чем не спутаю.

Гарри рассмеялся и посмотрел на камин, ожидая, что тот загорится ещё раз. Рон, поймав его взгляд, едва заметно качнул головой. Джордж сегодня не придёт.

Он повернулся к эльфу, который как раз выставлял соусник:

— Кикимер, убери одно место. Джорджа не будет.

Эльф понимающе склонил голову и без лишнего шума убрал с края стола тарелку и вилку.

Перси, держа бутылку вина, неловко остановился в дверях.

— Гарри. Поздравляю с… — он обвёл глазами чистую гостиную, — с переездом.

— Спасибо. Проходи.

Перси поставил бутылку на стол. Потом, помявшись, негромко добавил:

— Как я понимаю, тут раньше жил…

Он так и не договорил имя.

— Да, — тихо сказал Гарри. — Раньше здесь жил Сириус.

Перси смутился ещё больше и поспешил отойти к столу.

Последней пришла Андромеда с Тедди. Малыш, едва его устроили на ковре, немедленно перевернулся на живот и пополз исследовать незнакомую комнату. Добрался до кресла у окна, целеустремлённо попробовал на вкус деревянную ножку и был аккуратно оттащен Андромедой назад.

— Извини, — устало сказала она.

— Ничего.

— Он сейчас тянет в рот всё, до чего дотянется.

— Пусть трогает, — спокойно ответил Гарри.

* * *

Кикимер подавал на стол сам — торжественно, завернувшись в чистое накрахмаленное полотенце. Все хвалили его наперебой.

— Кикимер, твой соус прекрасен, — сказала Молли. — Мне нужен рецепт.

Эльф поклонился.

Незаметно разговор перетёк на суды.

— Сегодня осудили Макнейра, — сказал Артур, разламывая хлеб.

Рука Рона замерла. А Гарри вспомнил тело, летящее через Большой зал.

— Приговор вынесли часа в четыре, — сказал Артур. — Я как раз собирался домой и услышал в коридоре.

— Пожизненно? — спросил Перси.

— Пожизненно. Хотя не знаю, много ли это теперь значит. После стычки с Хагридом он не ходит. В Азкабан его повезут, скорее всего, на носилках.

Перси, глядя в тарелку:

— А что с теми, кто сбежал? Их ищут?

— Трэверса точно ищут, — сказал Рон. — Старшие вчера как раз обсуждали. Говорят, сидит где-то в Ирландии. Но пока тишина.

— В Ирландии, — повторил Перси. — Там болота. Хорошо прятаться.

— Ага. Оттого и не ловят.

Разговор о Пожирателях прервал Артур — он начал рассказывать про магловскую лестницу, которая сама едет. Все с облегчением ухватились за эту тему: Артур объяснял про колёсики и шестерёнки, путался в собственных объяснениях, а Рон с Гарри подначивали его вопросами, и Молли наконец сказала, что за столом о магловских штуках говорить неприлично.

Когда смех улёгся, Андромеда повернулась к Перси:

— А ты чем сейчас занимаешься? В Министерстве.

Перси заметно оживился.

— Отдел международного магического сотрудничества. Мы сейчас приводим в порядок соглашения со странами Европы — там всё запущено ещё с войны. Приходится пересматривать каждый пункт вручную: сверять печати, переписывать формулировки…

Он говорил ещё что-то — про подкомитеты, про сроки, про то, что немцы отвечают быстрее французов, — и вдруг замолчал.

— Фред бы сказал, что это скучно до скрежета, — сказал Перси наконец.

Он произнёс это ровно, без всякого выражения.

Тишина стала такой, что стало слышно, как Кикимер гремит кастрюлей в кухне.

— Он и меня называл скучным, — добавил Перси в тарелку. — Всегда.

Первым нашёлся Рон:

— По сравнению с ними скучные были все. Может, разве что тебе, Гарри, жилось повеселее — ты каждый год во что-нибудь вляпывался.

— Каждый год меня кто-нибудь пытался убить, — сказал Гарри.

— Вот я и говорю: весело.

За столом засмеялись — негромко, осторожно, но засмеялись. И Перси тоже.

После ужина Молли возилась с Тедди. Андромеда сидела рядом на ковре и смотрела.

— Он не будет их помнить, — сказала она вдруг, тихо, только для Гарри. — Ни Дору, ни Римуса.

— Я ему расскажу, — сказал он через секунду. — Когда подрастёт. Мы все расскажем.

— Спасибо, — сказала она.

* * *

Отсутствие Андромеды заметили не сразу — она тихо поднялась по лестнице, когда Молли играла с Тедди. Гарри пошёл следом.

Она стояла у старинного гобелена. В тусклом свете она делалась пугающе похожа на Беллатрису.

Гарри за всё лето так и не решил, что делать с гобеленом. Так он и висел: выцветший, огромный, с тусклыми золотыми нитями родословного древа.

Гарри подошёл и встал рядом.

— Я здесь выросла, — сказала она, не оборачиваясь. — Странно, что ты всё переделал под себя. Но это хорошо. Так гораздо лучше.

Она наклонилась ближе — и Гарри увидел, куда направлен её взгляд.

Там, где вилась толстая золотая нить от ветви Блэков, было выжжено маленькое чёрное пятно. На месте её собственного имени.

А рядом, чуть ниже, была другая, более тонкая надпись: «Нимфадора Тонкс» — и едва заметная нить, тянувшаяся от неё вниз. И под ней, совсем свежая, будто проступившая на ткани недавно, стояла ещё одна: «Теодор Люпин».

Андромеда смотрела на имя внука очень долго.

— Пойдём вниз, — сказала она наконец, резко выпрямляясь. — Кажется, Тедди уже замучил всех. Извини, что хожу по твоему дому без спроса.

Гарри не успел сказать, что совсем не против, — она уже шла к лестнице. Он постоял ещё немного в темноте, глядя на гобелен.

* * *

Разошлись поздно.

Тедди давно спал на диване, и Молли искренне переживала, что они нарушили режим малыша. Все по очереди уходили сквозь камин. Молли крепко обняла Гарри на прощание, Артур молча пожал руку. Перси попрощался сухо и очень вежливо.

У камина остались только они вдвоём с Роном.

— Ну так что? — негромко спросил Гарри, облокотившись о косяк. — Ты подумал над моим предложением? Переехать сюда.

Рон замер у каминной полки, не поворачивая головы. Потом тяжело вздохнул — было видно, что сама идея ему чертовски нравится.

— Предложение супер, Гарри. Правда. — Он повернулся, пряча руки в карманы куртки. — Но я не могу их сейчас бросить и съехать. Родителей и Джорджа. Понимаешь?

— Понимаю, — сказал Гарри и легко коснулся его плеча. — Всё нормально, Рон.

— Давай посмотрим, что будет после Рождества, и вернёмся к этому, — улыбнулся Рон, зачерпывая летучий порох. — Если, конечно, твоё предложение к тому времени ещё останется в силе.

Он шагнул в камин и исчез в зелёном пламени.

Гарри с улыбкой пошёл к себе. Дом был тихий — не мёртвый и зловещий, как раньше, а просто тихий.

* * *

Первое письмо в его дом пришло через два дня, и оно было от Джинни.

«Гарри, пишу тебе сразу после тренировки. Быть капитаном оказалось совсем не весело. Второкурсник Финн забил гол в свои же ворота. В свои, Гарри! Этот гений летел к кольцам с таким победным воплем, будто спасал мир. Думаю, стоит ли назначить ему дополнительные занятия — по изучению, где лево, а где право.

Ловец у нас… не такой талантливый, как ты, конечно. Но подаёт надежды, взгляд зоркий. Самое тяжёлое было выбрать загонщиков: никто не сравнится с близнецами.

Макгонагалл пока совмещает обязанности директора и преподавателя трансфигурации у старших курсов. Она всё ещё наш декан — приходила на тренировку, постояла у кромки поля и сказала: «У вас получится, Уизли».

Для младших наняли новенького — Олли Трент. Гриффиндорец, учился вместе с нашим Перси. Если ты уже представил себе второй экземпляр Перси — так вот нет. Мантия мятая, карманы оттянуты — он вечно таскает в них письменные работы, пергаменты со своими записями и коробок спичек. Очки сползают, и он поправляет их каждые две минуты.

Дети от него без ума. Он не ругается, когда вместо крысы получается жаба. Наоборот, говорит «интересный результат» и садится разбирать, что пошло не так. И он пытается стать анимагом. Макгонагалл его, кажется, курирует — во всяком случае, он ходит к ней с папкой и всегда выходит оттуда бледный. Иногда у него на затылке ни с того ни с сего вырастают иголки, и он делает вид, что так и задумано.

А на прошлой неделе Макгонагалл зашла к нему на урок. Он так растерялся, что превратил свой журнал в капусту. Кочан до сих пор лежит у него на столе, и он его не выбрасывает.

В замке сейчас очень тихо. Все вежливые, даже слизеринцы кивают при встрече.

Слизнорт пригласил нас с Гермионой в Клуб Слизней. В этом году много ребят приглашено — кто активно защищал замок в том году. Из прочих было два человека из Министерства, и всё. Но ты бы слышал, как он распинается, что это он открыл твой талант. Мы с Гермионой чуть под стол не скатились. Правда, он обмолвился, что попробует как-нибудь пригласить Гвеног Джонс из «Гарпий». Вот с ней было бы интересно познакомиться.

По школе ходят слухи, что скоро нас начнут пускать в Хогсмид. Надеюсь, у тебя получится вырваться.

Как прошёл твой переезд? Очень хочется посмотреть, что ты сделал. Мама написала, что дом теперь выглядит совсем иначе.

Обнимаю, Джинни».

Гарри читал и ловил себя на том, что улыбается. В груди остро заныло, он вдруг понял, что соскучился по небу. Сильно.

Он перечитал письмо ещё раз — и на строчке про загонщиков остановился.

Чернила на слове «близнецами» были вдавлены в пергамент глубже, чем везде, — так, что с обратной стороны проступал тёмный след. Она написала это слово, тяжело надавив на перо.

Гарри посидел с письмом ещё немного. Потом сложил его и убрал во внутренний карман.

* * *

На следующий день в Министерстве он протянул Рону пергамент.

— Подпиши, пожалуйста. Хочу купить метлу.

Рон удивлённо поднял бровь, разворачивая бланк заказа, и пробежал глазами строчки.

— «Молния»? — Он посмотрел на Гарри. — Зачем тебе старая модель? Я был уверен, что ты возьмёшь «Вихрь».

— Я хочу «Молнию», такую же, как была у меня.

Рон посмотрел на него внимательно, ничего не стал расспрашивать и ткнул пальцем в пустую графу:

— Но почему я?

— Если в бланке подпишусь я — они либо вообще не возьмут денег, либо сдерут вдвое, чтобы никто не подумал, будто лебезят передо мной. Ну и до прессы дойдёт быстро. Метлу для Джинни мне помогла заказать Гермиона.

Рон ехидно хмыкнул, доставая из кармана перо:

— Дожили. Главная знаменитость магического мира не может купить себе метлу по-человечески.

Рон размашисто подписал бланк и указал адрес Норы.

* * *

Посылка пришла на третий день. Рон предложил после Аврората отправиться в Нору, Гарри с радостью согласился.

— Сверток пришел, когда только мама была на кухне — сказал Рон, когда они шли к лифтам.

— И как?

— Стоит посреди кухни и круглыми глазами. «Рон, ты что, купил себе новую метлу?» Она чек увидела — сова его из клюва выронила. И давай причитать: безумные деньги, огромные деньги, когда ты успел…

— А ты?

— А я сказал, что метла твоя. И золото твоё. — Рон помолчал. — Она всё равно потом полвечера охала.

Он свернул короткую записку — предупредить мать, что на ужин придёт Гарри.

— Знаешь, что обидно? — сказал он, глядя сове вслед. — Я уже несколько месяцев сам зарабатываю. Конечно, на зарплату стажера "Молнию" не купишь, но все же. А она каждый раз удивляется моим тратам, как будто мне всё ещё пятнадцать и я трачу её кнаты.

— Она не со зла.

— Я знаю, что не со зла. — Рон пожал плечами. — Просто раньше у нас правда не было денег. Совсем. А теперь у папы должность хорошая, и я в сейф подкидываю. Джордж тоже, через Билла. А она всё равно боится тратить. — Он вздохнул. — Надеюсь, привыкнет.

* * *

Вечером они отправились в Нору.

Гарри с трепетом развернул плотный упаковочный пергамент и взял в руки безупречное, такое знакомое древко. Еле дождавшись конца ужина, они с Роном поднялись из-за стола и пошли к сараю, где хранились метлы Уизли.

— Летайте аккуратно! — раздался им в спины взволнованный голос Молли.

Рон достал со стеллажа свой «Чистомёт». Гарри перебросил ногу через «Молнию».

— Проверим, не разучился ли я, — тихо сказал он.

Ветер на улице был свежий, с резким запахом прелой листвы — настоящая осень уже вовсю подбиралась к Оттери-Сент-Кэтчпоул. Гарри сильно оттолкнулся ногами, и земля в то же мгновение ушла далеко вниз.

Прохладный воздух с размаху ударил в лицо, в ушах пронзительно засвистело. Рефлексы вернулись сами собой, как будто и не было этих долгих месяцев. Он стремительно поднялся выше покосившейся крыши Норы — и уверенно повёл метлу к холмам.

Рон шёл чуть слева, отставая на полкорпуса и упрямо догоняя.

— Смотри, — весело крикнул он сквозь свист ветра, — не разбей новую! Она стоит дороже моего дома!

Гарри заливисто рассмеялся и заложил крутой вираж. Метла послушалась мгновенно, без малейшей задержки. Они азартно гоняли над холмами. Внизу проплывала маленькая Нора. В стороне тянулся к самому небу тёмный массив леса. Гарри плавно сбросил скорость, выровнялся и просто повис в воздухе, слушая, как монотонно свистит ветер.

Они вернулись во двор, когда вокруг начало стремительно темнеть.

Гарри легко соскочил на прохладную траву — разгорячённый полётом, счастливый, — и только тут заметил, что у калитки сада неподвижно стоит Джордж, облокотившись грудью на забор, в одной рубашке, хотя к вечеру стало по-настоящему холодно. Джордж внимательно смотрел на них.

— Джордж? — Гарри аккуратно подошёл ближе, перехватывая метлу под мышку. — Ты чего на улице в такой холод?

Джордж лениво пожал одним плечом:

— Вышел посмотреть. — Он коротко кивнул на тёмное древко. — Ну и как она?

— Отлично, — Гарри замялся, переводя дыхание, а потом протянул «Молнию» другу: — Хочешь попробовать?

На какое-то короткое мгновение лицо Джорджа просветлело. Гарри увидел, как его правая рука дёрнулась и начала подниматься к рукояти, но затем резко, словно от удара, опустилась обратно вдоль шва рубашки.

— Не сегодня, спасибо, — негромко сказал Джордж.

Рон подошёл к ним. Они постояли втроём ещё немного, в полной тишине глядя на потемневшее небо, на котором уже начали загораться первые звёзды.

Джордж развернулся и медленно пошёл в сторону дома.