Виктория Ивановна Суворова. Новые технологии и тяжелый рок! (джен)

Глава 16.

Понедельник. Двадцать второе Ноября. 1971-й год.

Время пол седьмого утра, а я уже проводил нашего гостя и е́ду из аэропорта в город. Домой наверное заезжать не буду, чего мне там делать? Живу наконец то один. Гульку отец в технарь отвезёт, а Машку Василий, поэтому, сразу помчусь на работу.

Позавчера, забрал раненую Настёну к себе на выходные.

— Ты чего с рукой сделала, чего случилось?

— Полезалась, я нечаянно! — виновато опустила голову мелкая, уперевшись взглядом в пол.

— Да как же нечаянно то! — тут же пожурила дочку мама. — Представляешь Виктория, мы сидели в зале и смотрели телевизор, а Настя на кухне чем то гремела, чего то постоянно у неё падало. А потом прибежала к нам в зал, кровища хлещет. Руку мне показывает, говорит, мама забинтуй. А я как увидала, мне аж плохо стало, чего там забинтовывать, там как минимум зашивать надо. Мягкую часть ладони всю располосовала, от большого пальца, аж до самого запястья. Хорошо Василий не растерялся. Перетянул руку поясом от моего халата, обмотал всё чистой наволочкой, схватил её в охапку и отвёз в скорую. Врачи зашили порез, аж пять швов наложили. И что удивительно, ведь не заплакала, не одной слезинки не пролила, только от боли, всю нижнюю губу себе искусала.

— Сестрёнка, ты зачем за нож схватилась, чего это на тебя нашло? — спросил я, когда мы уже ехали в машине.

— Плости Викулетька. Я хотела научиться его клутить как ты.

— Насть, а где ты видала что бы я нож крутила?

— Много лаз видала. Ты на кухне иногда задумаешься и начинаешь его между пальцами клутить. Так здолово у тебя получается. Вот, я тоже лешила так научиться.

— Насть, ты когда букву Р говорить начнёшь? Татьяна сказала, что ты давно научилась, в чём дело?

— Научилась, пр росто забываюсь.

А когда мы подъехали к нашему подъезду, то я увидал там, знакомую, улыбающуюся физиономию.

Лёха блин, от куда он нарисовался и как нашел где я живу? Хотя, если они вычислили мой номер телефона, то уж адрес найти, вообще нет ни каких проблем.

— Здорова Лёш!!! — подсобив Настёне выбраться из Нивы, поздоровался я с парнем. Ты как здесь? Не уж то в Сталинград по делам приехал?

— Привет Надежда, или тебя правильней Виктория называть?

— Зови как хочешь Лёш! А вообще, я рада тебя видеть. Давай, забирай свои баулы и пошли ко мне, не чего на улице сидеть.

Оказывается, ни фига ни каких дел у него в городе не было, а приехал он, именно к нам с Машкой. Батя, послал его нас отблагодарить за помощь на дороге, за то что жизнь спасли, неда́ли замёрзнуть. Привёз всяких гостинцев, аж две большие сумки. Разных карельских сувениров. К стати, очень красивых. Мне понравились фигурки белочек из камня, или какого то сланца. Лёха сказал, что это шунгит, какая то древняя порода, которой, несколько миллиардов лет. Ещё мне понравились настольные часы, сделанные из карельской берёзы, с двумя медведями по бокам. А так же, он привёз рыбу. Разную рыбу. Солёную, вяленую, копчёную. Забили ей весь холодильник. В воскресенье, мы с Настёной возили его по городу, устроили парню экскурсию. Заезжали к Василию с Натальей, где Лёха поблагодарил ещё и Машку, завезли им лакомства. А вот сейчас, я его проводил, подарил парню диск с Альфой. А Машка, дала номер телефона его землячки Александры, преподавательницы вокала, с которой мы познакомились в Адлере. Просила, от нас троих, от меня, её и Настёны, передавать огромный привет. Я думаю, что парень остался доволен нашим гостеприимством. К тому же, я дал ему прокатиться на Ниве, сказав, что эту модель только через пару лет выпускать начнут. Так что, он всего лишь третий человек, кто катался на этой машине. Ну да, именно третий, даже Гончаров ещё не видел. Ни чегооо, сегодня позвоню ему, скажу, что пригнал экспериментальный вариант, примчится как миленький, вместе с дочкой и внучкой. Но, прежде всего, мне надо прошиповать колёса, а то, вот именно сейчас, я уже еду по гололёду, а через пару дней, синоптики обещали снег. Правда, их обещаниям верить, себя не уважать, но случаются же иногда чудеса! Ничего, шипы в наличии есть. Сейчас с Ромкой усядемся и думаю, что до обеда всё сделаем.

Доехал до завода, думал что ворота откроются, а хренушки там. Пришлось выйти из машины и зайти на проходную.

— Здрасти тёть Марин, здрасти дядь Ген! Вы чего, меня запускать не собираетесь?

— Ой! — подпрыгнула на стуле женщина. — Виктория Ивановна, это вы! А мы глянули, машина какая то не знакомая. Конечно сейчас запустим. Не желаете с нами чайку попить?

— С удовольствием тёть Марин, но, давайте я сперва за проходную заеду.

Дядька Гена открыл ворота. Я загнал машину на территорию. Попил с вахтёрами чай и поехал к себе на склад.

Девчонки, Лариска с Валеркой, уже встали. Ну да, им сейчас бежать на смену заступать, они же в семь меняются. А Иринка ещё дрыхнет, этой к восьми.

— Привет Вик! — подбежали ко мне обе супер вахтёрши, в форме НКВД. — Викуууль, может подкинешь нас до проходной, а то пешком, тааак далеко идти?

— Конечно подкину девчонки, нет проблем. Вы когда с Пятигорска приехали?

— Ещё в пятницу Вик. Сегодня Феликс к тебе приехать должен. Нас то он на самолёте отправил, а сам на машине, вместе с аппаратурой поехал.

— Хорошо Ларис! Вы мне скажите, как вообще выступили то, как отыграли?

— Всё отлично Вик. Феликс вообще молодец, крутился там как уж на сковородке. И гостиницы нам организовывал, и питание, и такси. Валерка в Элисте, кажется себе жениха нашла.

— Чего Валер, правда что ли?! — удивился я и с облегчением выдохнул.

— Да чего ты Вик её слушаешь? — толкнула она плечом Лариску. — Так, парень знакомый, с нашего двора, ездил к родственникам в гости, вот и прогуляли пару вечеров. Раньше то он даже не смотрел в мою сторону, а тут, как меня на сцене увидал, сам прибежал.

— Ну и хорошо Валер, не надо парней сторониться.

— Ага Вик, а сама то чего? Тебе стоит только пальчиком поманить, тут целая рота выстроится.

— Нет Лера, у меня уже есть жених, так что, считайте что я уже помолвлена.

— Ух тыыы! — загорелись у девчонок глаза́ от такой новости. — Расскажи, кто такой, мы его знаем?

— Нет девчата, вы лично не знаете. Он сейчас в Москве живёт, учится там. Потом, следующей осенью привезу его в Сталинград и познакомлю. Давайте, прыгайте в машину, отвезу вас до проходной.

Откинул Валерке переднее сиденье и та запрыгнула назад. Лариска уселась спереди и я отвёз их на работу.

Загнал машину в свой склад, набрал ведро тёплой воды и стал мыть тачку.

В пол восьмого появилась Иринка.

— Привет Вик. — протянула она мне свёрток. — Вот, тут пятьсот рублей. Это пока то, что мне удалось с экономить, потом остальное верну.

— Убери деньги Ирин, я от тебя ни чего не требую и с долгом не тороплю. У тебя когда отпуск то, в январе вроде бы?

— Нет Вик. Я поменялась с человеком, в марте пойду. Дядьке Диме срочно, а мне без разницы, всё равно на заводе живу.

— В марте говоришь? — задумался я. — Отлично Ирин, поедем с тобой в Ленинград. Я по делам, к вашему соседу Атанасову, а ты отца с матерью навестишь. И не морщись Ирин! Ты думаешь, у них за тебя душа не болит? Обязательно надо съездить, слышишь Ириш, обязательно. Запомни, родители у нас одни и других не будет.

— Спасибо тебе Вик. — обняла меня девчонка. — Ты такая добрая! А с папкой я недавно по телефону разговаривала. Он хотел ко мне приехать, но я его отговорила. Куда я их с мамой приведу, ни жилья своего, ни чего. Хорошо, что ты хоть сюда пустила.

— Ирин, вообще то я тебя в дом селила, но ты от туда убежала сверкая пятками. Чего, не понравилось что нужно воду таскать, да печку топить?

— Нет Вик, не из за этого. Если скажу, не будешь на до мной смеяться?

— Конечно не буду Ирин, ты за кого меня держишь?

— Викуль, я очень боюсь мышей, а там они прямо пешком гуляют. Наглые такие. Сядет по среди кухни и смотрит прямо в глаза. Брррр, мне аж плохо становилось.

— Ирин, а чего не сказала то, я бы из нашей котельной тебе кошку привезла. Та, быстренько бы там порядок навела.

— Мне Вик стыдно было, что я такая трусиха.

— Ладно Ирин, беги на работу и Галине Васильевне привет передавай. Как, в малярке лучше работать, чем на стройке?

— Конечно Вик, мне лично нравится.

— Ну, раз нравится тогда беги. К стати, как у тебя с тёплыми вещами, ни чего купить не надо? А то смотри, я сегодня на базу к Аиде поеду.

— Нет Вик, спасибо огромное, у меня всё есть, да я особо ни куда и не хожу что бы наряжаться. Работа-склад, работа-склад.

— Это плохо Ирин, хоть бы парня себе какого нашла, хотя, это твоё дело. Всё, беги!

Девчонка усвистела, а я домы́л машину и снял первое колесо, начав сверлить дырки.

В начале десятого пришел Ромка и тут же кинулся мне помогать, а к обеду, все колёса у нас были зашипованы. Я отвёз парня в столовую, а сам поехал к канторе. Поднялся к шефу и зашел в приёмную.

— О!!! Виктория Ивановна, вы приехали из Тольятти! — чему то обрадовалась секретарша. — Если вам не трудно, то срочно едьте к нам в ДК, там собрание. Валентин Александрович вас ждал-ждал, хотел что бы вы на нём обязательно присутствовали.

— А чего меня ждать то, я с пол седьмого на заводе, а с Тольятти, ещё в субботу ночью приехала.

— Правда?! А он просил меня узнать на проходной, проезжали ли вы на завод? Но мне сказали что нет, ваша машина в журнале не отмечена.

Конечно не отмечена, я же на Ниве приехал. — подумал я выскочив из приёмной.

Интерлюдия.

Франция, Париж. Центральный офис музыкальной компании Harmonia Mundi. Кабинет главного босса. Присутствуют, сам хозяин Бернар Кута, пара ведущих менеджеров и только что прилетевший из Москвы, Лукас Дюпонт, один из менеджеров по международным связям. Мужчины прослушали диск «Трава у дома», от абсолютно неизвестной рок группы Альфа и находятся в прострации.

— Не вероятно! — воскликнул директор, естественно по Французски. — На конверте нарисованы пятеро человек, как такое можно сыграть впятером, может они всё таки играли в сопровождении какого нибудь оркестра?

— Не думаю господин Бернар, — засомневался привёзший пластинку Лукас. — Вы же знаете Комуняк. У них строгие правила. Если бы музыкантам кто-то помогал, те, обязательно бы вписали название коллектива. Помните нашего Пьера Лаурент, с офиса в Сен-Мишель-де-Провансе. Помните, он как то ездил в Москву к своей дочери и рассказывал про одну девочку, восхищался какую та музыку сама записывает, и какие у неё самодельные барабаны. Так вот, ту девочку звали Виктория Суворова, а сейчас, посмотрите на обратную сторону диска. Там ясно, правда по русски написано, что все песни и музыка написаны именно ей, этой Викторией Суворовой.

— Лукас! — обратился шеф к менеджеру. — Даю тебе пару дней на отдых и опять лети в Москву. Из под земли мне достань эту девчонку и заключи с ней контракт. Нам обязательно нужно перезаписать эти песни и штамповать диски у нас.

— Нет Господин Бернар, в советах так не делается. Там контракт нужно заключать не самой девочкой, а прежде всего с министерством культуры. Потом, с заводом грампластинок Мелодия, для того что бы они сделали для нас мастер диск, а с самой Суворовой, тем более с музыкантами, можно вообще не говорить. Вы же знаете, что у них нет частной собственности и всё принадлежит государству.

— Да Лукас, ты прав, я слыхал про такое. Варварская страна, я бы там и минуты не прожил, сам в петлю залез. Ладно, придётся мне самому пошевелиться. Обратиться в наше министерство, а эти хапуги, просто так и пальцем не пошевелят, придётся серьёзно раскошелиться. Но, думаю что, la peau de mouton valait la peine. (овчинка выделки стоит). Но ты всё равно готовься к поездке, кроме тебя, у нас ни кто русским языком не владеет. Ты мне скажи, о чём хоть там в этих песнях поётся? Можно их нашей публике слушать?

— Конечно Господин Бернар. Хорошие нейтральные песни, в основном про любовь. Правда вот эта, Трава у дома, про космос и космонавтов.

— Конец интерлюдии.

Интерлюдия 2.

Город Москва. Кабинет директора Росконцерта, Канарейкина Дмитрия Львовича. Присутствуют двое. Сам директор и Плоткин Михаил.

— Х-эммм! Значит Миша, ты хочешь от нас сбежать к этой Суворовой и заниматься её музыкантами? Хитрый ты парень. Девочка за тебя практически всю работу сделала. Она только своей персоной и именем, эту группу музыкантов на самый пик нашей эстрады запулила. Да и музыка хороша, ни чего не скажешь. У нас так ни кто не играет, да что там у нас, даже на западе так не играют. Значит ты говоришь, что ей нужны площадки для выступлений и ни где нибудь, а именно в Москве? Может сперва им по союзным республикам прокатиться? Таджикистан, Казахстан, Узбекистан, у нас их, аж четырнадцать штук.

— Не думаю я Дмитрий Львович, что Суворова согласится, пошлёт меня куда по дальше и всех делов. Она девочка резкая и ни перед кем не приклоняется.

— Миша, ты меня удивляешь, ты чего, не знаешь как это всё делается? Сейчас позвоню О́льгиной, а та, куда ей прикажет везти музыкантов, туда твоя Суворова и повезёт.

— Нееет Дмитрий Львович, с О́льгиной ни чего не получится. Суворова, по мимо того что очень талантливая, так ещё и очень умная девушка. Её музыканты, все к тракторному заводу припи́саны и к отделу культуры не имеют ни какого отношения, к тому же, Дарья Станиславовна и сама с Викторией отношения портить не захочет, а городское руководство, всё на её, Суворовой сторону встанет. Вы знаете как её в Сталинграде называют? Там любого останови, спроси и каждый с гордостью ответит, что Виктория, это их, Сталинградский гений. К тому же, девчонка она простая, не зазнаётся, сама молоденькая, а вкалывает как рота солдат. Серёга Ерёмин её отлично знает. Говорит, что девчонка трудоголик, без дела вообще сидеть не может, говорит, что она вундеркинд. Представляете, она тракторный институт за год закончила, и сейчас работает инженером на заводе. Самый молодой инженер в стране. Её недавно на орден трудового красного знамени выдвинули, слыхал, что в январе лично Романов награждать будет. Так что, вы подумайте Дмитрий Львович, стоит ли с такими людьми ссориться. Сейчас один раз откажем и всё, потом, даже если приглашать будете, не приедет и музыкантов своих не даст, а они её послушаются, потому что, она для них шанс.

— Да уж Михаил, наговорил ты здесь. Прямо не девочка, а какой то уникум в юбке.

— Нет Дмитрий Львович, вот как раз юбки то, она и не носит, всё время как пацан в джинсах ходит, а как она машину водит? У неё жигулёнок, мощнее вашего мерседеса в несколько раз, аж сто шестьдесят две лошадки. Ерёмин говорил, что у неё ещё и победа переделанная есть, так там вообще четыреста. Говорил, что сам лично видал, как она со спортивным мерседесом гонялась и сделала того, как дитятко маленького.

— Не верю. — замотал головой директор. — Мощней и быстрей мерседесов, пока нет машин, поэтому я и купил себе такого.

— Ладно Дмитрий Львович на счёт машин, что скажете на счёт нескольких концертов в Москве? А то мне придётся по предприятиям ездить. Сгоняю на ЗИЛ, в Капотню на нефтеперерабатывающий, на большевичку. Я думаю, что там с удовольствием музыкантов примут.

— Примут говоришь? — усмехнулся директор. — Что ж, тогда удачи тебе Миша, а я лично, с нелегалами связываться не хочу. Хоть и музыка у них хорошая, но моё кресло в этом кабинете, гораздо лучше и теплее.

— А с чего вы Дмитрий Львович взяли, что её музыканты нелегалы? Между прочим, пластинку им Мелодия записала, по прямому распоряжению министерства культуры. Погодите чуток, Викторию ещё и в союз композиторов примут. А если вы не хотите с ними связываться, то что ж, тогда я ей так и скажу, потом сами локти кусать будете.

Парень встал и быстрым шагом вышел из кабинета, пока хозяин не одумался и не дал заднюю. Не нравился ему этот Канарейкин, и не только ему, многим не нравился.

Конец интерлюдии.

Я подлетел к дому культуры, где на крыльце толпились не знакомые мне мужики, дымя папиросами.

— Здравствуйте Виктория Ивановна! — тут же поздоровались они, повыкидывав окурки.

— Здравствуйте! — в ответ поздоровался я. — чего там, собрание идёт?

— Идёт Виктория Ивановна, проходите пожалуйста в зал.

Я прошел в здание, а мужчины двинулись за мной.

Войдя в зал, увидел на сцене длинный стол, покрытый красной, кумачёвой материей. За ним сидели шесть человек, двоих из которых я знал. А именно, нашего директора СТЗ Семёнова и главу области Куличенко. Остальные трое мужчин и одна женщина, стоя́щая в данный момент у микрофона, мне были не знакомы.

— Виктория!!! — как только увидел меня, вскочил со своего места Семёнов. — давай, подымайся к нам.

Я быстренько, что бы особо не отсвечивать, вышел из зала и оббежав окольными путями, попал на сцену с обратной стороны.

— О чем речь Валентин Александрович, что за собрание? — спросил я, усевшись рядом с моим директором.

— Об облегчении труда и здоровье наших трактористов и комбайнёров, а так же, всех остальных сельских тружеников, — склонившись к моему уху, прошептал Семёнов.

— Ясно, а я то тут зачем, я в медицине ни чего не соображаю, хотя???

— Чего хотя? — тут же прицепился к моему последнему слову директор. — Может выложишь свои мысли? А то слышишь, какой москвичка бред, про маски и очки несёт. Мол, в поле нужно работать защитив дыхательные пути и глаза.

— Хорошо Валентин Александрович, а как женщину зовут?

— Раиса Николаевна, представитель министерства здравоохранения с Москвы.

Я встал с места и подошел к женщине.

— Раиса Николаевна, разрешите пару слов, я много времени не займу.

— Пожалуйста девушка, — улыбнулась тётка. — если честно, то я уже не знаю о чём говорить.

Странно, подумал я про себя. Если шла выступать, то как минимум должна быть подготовлена какая то речь, а тут. Ладно, это не моё дело.

— Здравствуйте товарищи! — поприветствовал я присутствующих в зале. — Я не совсем в курсе про что тут речь, но поняла, что говорят о сохранении здоровья механизаторов. Я лично думаю, что масками и очками вопрос не решить, здесь нужен совсем другой подход к этой проблеме. Я знаю, что у практически всех трактористов и комбайнёров, отработавших более десяти лет, развивается профессиональная вибрационная болезнь. Жесткие сиденья, через которые вся тряска и вибрация передаётся на позвоночник. Жара в кабинах и постоянная пыль, от которой ни какие маски и очки не спасут. Да я и представить себе не могу! Как, тракторист в сорокоградусную жару, под палящим солнцем, будет работать в очках и с намордником, бред какой то. Людям приходится ежедневно, по двенадцать часов вкалывать в поле, особенно, во время посевной и уборки. Лично я думаю, к этой проблеме нужно подходить совсем по другому. О здоровье людей нужно заботиться не тогда когда она уже есть, а раньше, намного раньше. Ещё в кабинетах инженеро́в, при конструировании техники. Изначально разрабатывать нормальные, комфортные противовибрационные сиденья. Герметичные кабины, с шумоизоляцией, кондиционерами и фильтрами. Чтобы человек сев за рычаги, или руль своего железного коня и отработав на нём свою рабочую смену, не ковылял домой как выжатый до́суха лимон. Мы должны прежде всего облегчить труд наших сельских работников, а не требовать от них всякие глупости в виде масок и очков. Это лично мои мысли и моё мнение. Может быть и глупости сказала, но мне простительно, я ещё молоденькая и многого не знаю, так что извиняйте.

Тут весь зал встал и начал хлопать, а кто то ещё и выкрикивать, что типа молодец, всё правильно сказала, на хрен маски с очками, нам и так зашибись.

Я развернулся и подошел к Семёнову.

— Дядь Валь, — шепнул я ему на ухо. — может я поеду, а то у меня дел много.

— Ну ты Суворова! — покачал директор головой. — я теперь с тебя с живой не слезу, что бы завтра с самого утра, была у меня в кабинете, объяснишь, то что тут наговорила и как ты всё это видишь.

— Конечно Валентин Александрович, обязательно. Так чего, побегу я?

— Беги уже стрекоза, раз тебе некогда.

Я выскочил из ДК как пуля из СВД и прыгнув за руль, помчался сперва к Гульке в технарь. По времени, у них как раз сейчас должен последний урок закончиться.

Отпросив её с занятий, мы подъехали к проходной завода. Пока сестрёнка болтала с Валеркой и Лариской, я позвонил в цех резинотехники и вызвал отца.

— Привет пап, давай, заводи своего бусика и поехали за мной, приодену вас с Гулей на зиму.

— Дочь, зачем это? У нас для зимы всё есть, я же привёз.

— Пааап, Гульнара мне показывала чего ты привёз. У неё пальто с короткими рукавами, из которого она уже выросла, а у тебя какой то тулуп, в котором, по вашему Про́сти ходить стыдно, а здесь большой город. Так что, давай, не выкобенивайся, и поехали. К тому же, я с людьми договорилась.

— Вообще то это не тулуп, а дублёнка и, её ещё лет на десять хватит. — пробурчал он себе поднос, двинувшись к автобусу.

— Поехали Гуль! — крикнул я сестрёнке, заглянув на проходную.

Та, уселась ко мне в Ниву и мы пердячим паром что бы не потерять отца, поехали на межрайбазу.

На территорию нас ни кто не пропустил, поэтому, зайдя на проходную, я позвонил Аиде. Начальница дала распоряжение дежурившей сегодня бабуле и той, ни чего не осталось делать, как пропустить автобус.

Я забежал в кантору, прямо в кабинет, с надписью директор.

— Здравствуйте Аида Семёновна, вы сильно заняты?

— Привет Виктория, ты уже привезла своих родственников?

— Ага, вон в окно посмотрите, там папа и сестрёнка, надо их на зиму одеть во всё самое лучшее. С деньгами сами знаете, вопросов нет. Вечером позво́ните и ска́жете сколько надо, а я завтра всё привезу.

— Викуль, а сколько твоему отцу лет? — пристально разглядывая в окно моих, спросила командирша этой базы.

— Тридцать семь Аида Семёновна, а в чём дело?

— Да так Викуль, интересный мужчина, видный. Чуточку по моложе меня, но это не беда, правда ведь?!!! — повернувшись ко мне, улыбнулась тётка. — Викулечка, я пожалуй сама их обслужу. К стати, вон, на шифоньере твоя видеокамера лежит, бери стул и доставай, с тебя за неё семьсот рублей. А если кассеты чистые нужны, то каждая по червонцу. Хотя нет, лично для тебя по семь.

Я запрыгнул на стул и снял коробку с большой надписью JVS.

— Вот спасибо тёть Аид! Теперь буду концерты своих музыкантов в цвете записывать. А чего, такая штука только одна? Я бы ещё пару камер прикупила.

— Нет проблем Виктория, если тебе так надо, то закажу, а через месяц подвезут. Пошли, познакомишь меня со своим отцом, сестрёнку то я уже знаю.

— Аида Семёновна, я вас сведу́ и уеду. Чесслово, дел по горло, а если отец будет выкобениваться и отказываться от чего то, не слушайте его, выберите всё на свой вкус.

— Можешь быть спокойна Викуля, всё сделаю по высшему разряду.

Я подождал пока женщина оденет модную шубку и мы спустились вниз.

— Пап, вот познакомься, это Аида Семёновна, начальница всей этой базы. Сейчас вы пройдётесь по складам и она всё для вас подберёт. Смотри, не вздумай ни от чего отказываться. У женщины прекрасный вкус и она лучше тебя знает что тебе нужно. А я вас оставлю.

Мне кажется, что, всё что я ему сейчас сказал, пролетело в пустоту, в молоко. Потому что, папа стоял как Будда на вершине Кайлас, во время медитирования и во все глаза пялился на эту секс бомбу, которая сама, того гляди сейчас взорвётся и утащит эту статую, куда нибудь в ближайшую подсобку.

— Гуль, — шепнул я сестрёнке на ушко. — ты тут присмотри за батей, хорошо?

— Конечно Вик, не бойся, всё будет отлично. Машуне от меня привет передавай.

— Передам Гуль, обязательно передам, — поудобней взяв коробку с камерой, рванул я на выход с базы.

Закинув обновку на заднее сиденье, помчался за подругой в институт.

— Извини Жень, — чмокнув Крутикова в щёчку, попрощалась со своим парнем Машка. — У нас с Викой срочные дела есть, завтра увидимся.

Она запрыгнула в Ниву и мы помчались за город на заброшенный карьер.

— Вик, ты патронов много взяла?

— Не боись Машунь, тебе хватит с лихвой, обстреляешься. А завтра, выгоню жигулёнка и будем учиться ездить. День стрельба, день езда, день стрельба, день езда и так далее. Всё, хватит прохлаждаться, меня твой отец просил всему тебя обучить, а ночевать давай обратно домой возвращайся. И вообще, чего ты у Василия так прижилась то? Чего, Наталья тебя своими сиськами заколдовала что ли?

— Да нет Вик, ты чего? — покрылась румянцем подруга, — при чём здесь её сиськи, хотя да, классные они у неё. Но в основном, я там с мальчишками занимаюсь, здоровские они у Натальи, шебутные такие. Они даже спят со мной. Представляешь, ночью как то вылазят со своих кроваток. Утром я просыпаюсь, а они уже рядышком носиками сопят, один слева, второй справа.

— Машунь, ты случаем не задумываешь своего родить? Смотри, если залетишь, отец тебя сразу со Сталинграда заберёт.

— Вик, если нам с Женечкой пожениться, ты как на это смотришь?

— Не знаю я Маш, думай сама, но, я прежде с твоим отцом посоветовалась бы. Вдруг у него для тебя уже есть какая нибудь кандидатура? Если хочешь, то я сама с ним поговорю, вот, как в декабре приедет, так и поговорю.

— Поговори Вик, — умолительно посмотрела на меня девчонка. — Пожааалуйста, а то сама я боюсь.

— Обязательно поговорю Машунь, — улыбнулся я подруге, сворачивая с трассы на бездорожье.

— Ты кудааа!!! — закричала Машка, — сейчас застрянем, кто нас тут вытащит?

— Не боись Маш, не застрянем. Не забывай, что мы на внедорожнике едем, лучше держись крепче.

— Ага Вииик д держууусь, ой чёрт, ухты ж, ай, бли и и ннн г горелыыый!

— Всё Маш, проехали, дальше лучше пойдёт, почти всё время по травке.

Мы проехали по равнине, объезжая мелкий кустарник и спустились в сам карьер. Здесь хорошо, безлюдно, грибников, по этому времени года нет. Так что, можно отлично пострелять. Грязи к стати тоже нет, земля нормально промёрзла. Мы вышли из машины и я достал из багажника сумку.

— Пошли Машунь вооон туда, будем банки устанавливать. Вчера как последняя бомжара, весь вечер по помойкам лазила, мишени для тебя собирала, цени подруга!

— Ценю Вик, я всё что ты делаешь ценю.

Мы расставили банки, какие то на камнях, какие то на упавшем дереве и отошли на десять шагов. Я вытащил свой пистолет и вставив обойму дослал патрон.

— Смотри Маш, вот целик, а вот мушка. От тебя требуется, навести оружие на мишень и совместить две эти штучки, а потом, плавно, очень плавно, спустить курок.

— Ага Вик, я в курсе, нас на НВП учили, ещё говорили, что надо остановить чего то там, то ли дыхание, то ли сердце.

— Дыхание Маш, и не остановить а задержать! На счёт сердца, это ты лишканула, такого даже йоги не умеют, хоть, некоторые из них и хвастаются что могут. Давай, принимай стойку для стрельбы.

Девчонка встала так, как наверное видела в фильмах про индейцев. Пришлось ей помочь. Сперва с ногами, потом с руками и началась пальба.

Расстреляв первую обойму, естественно ни куда не попала. Я зарядил новую и опять передал ей оружие. Результат оказался тем же.

— Нет-нет-нет, — затопала та от злости ногами. — Это точно какой то бракованный пистолет, ну не могла я промахнуться.

— Успокойся подруга, уверяю тебя, если бы на месте банок был человек, то ты точно попала. Смотри, практически все пули рядом с целью легли. Как, рука устала?

— Ага Вик, хоть и отдача небольшая, не такая как была в школьном тире.

— Это тебе кажется Маш, просто ты тогда была моложе и слабее, а сейчас, смотри как возмужала.

— Ты чего такое Вик говоришь, как я могу возмужать, я же девушка!

— Просто Маш, возмужала, это не значит стала мужиком, это означает, что ты стала взрослее, как телом, так и внутренне, духовно. Просто, у этого слова нет женского обозначения, но, оно уместно как для мальчиков, так и для девочек.

— От куда ты это знаешь Вик? Я лично, впервые такое слышу.

— Вот Машунь, услышала, теперь будешь знать. Всё, пошли к машине, времени уже много, скоро вечер.

— А ты Вик, ты чего, стрелять разве не будешь?

— Нет Маш, пусть банки стоя́т, послезавтра опять сюда приедем. Смотри, на улице темнеет, а нам ещё с этого оврага выбраться нужно.

Интерлюдия 3.

Город Москва. Кухня квартиры Ремнёвой Тамары Григорьевны.

За столом сидят две старые подруги, сама хозяйка и Валерия Солдатова. Женщины под небольшим хмельком, но настроение у них не очень хорошее.

— Лерочка, хочешь я тебе новость скажу? — разлив по фужерам новую порцию вина́, спросила Тамара.

— Конечно подруга, что-то серьёзное?

— Как сказать Валерочка, как сказать. Плоткин то, нашу Женечку кажется кинул с песнями. Представляешь, он сам к Суворовой переметнулся, сейчас с тем новым ВИА работает, как там на конверте написано то?

— Группа Альфа Тамар. — подсказала Валерия. — Отличная у них музыка и песни что надо. Знаешь подруга, аж за́видки берут. На фига мы тогда Фурцеву послушались, на фига с Викторией отношения испортили? Сейчас глядишь, тоже чего нибудь такое пели. А с чего ты решила, что Плоткин нашу Женьку кинул? Она сказала, что он ей пообещал.

— Не знаю подруга, просто у меня чуйка такая. Не даст ему Суворова песен, к тому же, сама и посоветует забыть про своё обещание, мне так кажется. Лично я на её месте, точно так же поступила бы.

— Тамарчик, а если Женя в милицию обратится, напишет заявление и всё такое?

— Какая милиция Лер, какое заявление, уже полтора месяца прошло. Я тут советовалась с одним своим знакомым, он следователем служит. Объяснила ситуацию как есть и спросила, можно ли чего сделать? Ты знаешь чего он сказал? Сказал, что пусть Евгения даже не думает писать какие то заявления. Объяснил тем, что если тот мужчина не дурак, то может написать на девушку встречное и тут уже ей будет не сдобровать. За шантаж и вымогательство можно за колючку загреметь, а его вину ни один эксперт не докажет, так то Валерочка. Я тебе процентов сто пятьдесят даю. Поехал наш Мишенька к Суворовой за песнями, а та девочка очень умная, по умней его самого, да и нас вместе взятых. Объяснила ему всю схему и предложила прыгнуть под её крылышко, предварительно дав прослушать пластинку, а может, и с самими музыкантами познакомила. Миша тоже не дурак, умеет нос по ветру держать. Сразу же ухватился за работу. Приезжал он сегодня к Канарейкину в Росконцерт, просил для этой Альфы площадки в Москве, но Львович послал его в Госконцерт, сказал, что пусть сперва твои подопечные по республикам поездят, а потом уже в столицу. Но ты сама знаешь, Плоткин в госконцерт не пойдёт, он только что от туда со скандалом уволился.

— И чего! — удивлённо посмотрела на подругу Валерия. — чего теперь Михаил делать будет, как он для музыкантов площадки для выступления найдёт?

— А ты Лерочка за Мишаню не переживай, он кручёный как уж. Я даже знаю, куда он в первую очередь поедет. Даю тебе гарантию, через неделю, максимум две, его подопечные будут выступать на Заводе Лихачёва, а потом, на ещё каких нибудь крупных предприятиях. А дальше, всё случится так, как он и хотел. Другие дома культуры, вплоть до нашей филармонии, насядут на росконцерт и будут требовать музыкантов к себе. И как ты думаешь, согласится Суворова?! Я лично думаю, что нет. Справедливая она и злопамятная. А Канарейкину я не завидую, попадёт он под раздачу как и Фурцева, лишится своего тёпленького кресла, которым так гордится.

— Слушай Тамар, может нам всё таки попробовать, как нибудь с Викторией отношения наладить? Ты знаешь, у меня уже на этой почве, с Марком конфликты случаются. Он ведь такой же Сталинградский как и я, а там Суворову все уважают, и он не исключение. А другого импрессарио, я искать не хочу, мы с ним уже много лет в одной связке работаем.

— Ты знаешь подруга, я и сама бы не против как нибудь с девчонкой подружиться, вот только как это сделать, ума не приложу. Вот если бы она попала в какую нибудь сложную ситуацию, а мы ей помогли из неё выбраться, тогда да, думаю что у нас бы всё получилось, а так, прямо и не знаю.

— Тамар, а мы сами, эту сложную ситуацию создать не сможем? Давай подумаем, вдруг чего нибудь получится?

— Я Валерочка уже думала над этим. Помнишь, старую Женькину подружку Татьяну, ту, что по малолетке сидела.

— Это какую, у которой на пальцах наколки что ли?

— Ага, её самую. Хочу с ней поговорить, что бы она соблазнила Викулю и сделала это так, что бы об этом милиция узнала. Самой то ей пофиг, она за это уже срок отмотала, подумаешь, ещё один отсидит, ей не привыкать. Зато Суворова, у нас на крючке окажется, верней, мы поможем ей из этой ситуации выкарабкаться.

— Не знаю Тамар, как то это всё мерзко и я не думаю, что Виктория соблазнится, мне кажется, что она не из таких.

— Из таких моя хорошая, я уверяю тебя что из таких. Помню я, как она на мою сестрицу засматривалась, как она на её сиськи пялилась. Так что, можешь даже не сомневаться, у этой Тани всё получится.

— Ну не знаю я. — покачала головой Валерия. — как то это всё мерзко и противно.

— А ты подруга не качай головой, это тебе, благодаря Виктории на Москву повезло выскочить, а ты знаешь как я пробивалась? Знаешь, сколько раз мне приходилось ножки раздвигать, да ладно бы перед молодыми и красивыми, а то, в основном перед стариками дряхлыми. Как вспомню, аж на душе противно становится.

— Да понимаю я всё, мне в Сталинграде, тоже этим по молодости заниматься приходилось. Единственный, с кем у меня ни чего не было, это мой Марк.

Конец интерлюдии.

Мы с Машкой спокойно выехали из оврага и так же спокойно, доехали до дома. Только вылезли из машины, как пошел снег, крууупными такими хлопьями. Пришлось гнать машину в котельную. Проехал на жигулёнке подальше вглубь и загнал Ниву. Тётка Глаша и дядька Серёжа, опять дежурили вместе. Чья именно смена не понять, да я уже в их графике сбился, особенно после того, как взяли ещё одного мужчину, с которым, мне так и не пришлось познакомиться.

Дома накормили кошку, покушали сами и я усадил подругу за стол, учиться разбирать, чистить и опять собирать пистолет.

— Вииик, мне надо сперва уроки сделать! — запричитала будущая оружейница. — у меня даже литература вся при себе.

— Хорошо. — согласился я. — Но всё-равно, чистка оружия за тобой, не отвертишься.

Машка училась, а я чертил, чертил и чертил будущую машину скорой помощи, на базе Mitsubishi Delica. Только с нормальным, левым рулём, какие они в нашем мире шли на европу в версии l-300.

Потом помог подруге с оружием и мы, приняв по очереди душ, грохнулись спать.