Новая жизнь. (джен)

Май 1999 года

Телефон зазвонил в час ночи. Тори не спала — она сидела на кухне, перебирала счета и думала о Жане. Она взяла трубку и услышала голос Ники. Он дрожал.

— Тётя Тильда, — сказал он. — Я сказал ему. Отцу. Он... он сказал, что забирает меня. Что завтра утром я еду в лагерь. В христианский лагерь. Он говорит, что меня вылечат. Тильда, я не хочу. Я не хочу, чтобы меня лечили.

Тори закрыла глаза. Холодная ярость разлилась по её телу.

— Ты где? — спросила она.

— В своей комнате. Он закрыл меня, — сказал Ники. — Я не могу выйти.

— Ты слышишь меня? — сказала Тори. — Я еду. Я буду через час.

Она положила трубку, накинула куртку и вышла из дома. Машина стояла у крыльца — она села за руль и поехала. Дорога была тёмной, но Тори не замечала этого. Она видела только дорогу и слышала голос Ники.

Дом Лютера встретил её тишиной. Тори постучала в дверь. Никто не открыл. Она постучала снова — сильнее.

Дверь открыла Мария. Она выглядела бледной, глаза были красными.

— Тильда, — сказала она. — Не надо. Он сейчас не в себе.

— Где Ники? — спросила Тори.

— Наверху. Тильда, пожалуйста...

— Мария, — сказала Тори. — Я здесь, потому что здесь нет тебя. Ты понимаешь это? Ты позволишь ему сделать это с твоим сыном?

Мария молчала. Она смотрела в пол, и Тори видела, как она борется с собой.

— Ты можешь помочь, — сказала Тори. — Ты его мать. Ты можешь остановить его.

Мария покачала головой.

— Я не могу, — сказала она. — Он... он не слушает меня. Он никогда не слушает меня.

Тори посмотрела на неё. Она видела женщину, которая научилась не спорить, потому что это было безопаснее. Она не злилась на неё. Она просто хотела, чтобы Мария поняла.

— Если ты не остановишь его, — сказала Тори, — я заберу Ники. И я никогда не отдам его обратно. Выбирай.

Мария подняла на неё глаза. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, но не смогла. Вместо этого она отступила в сторону, давая Тори пройти.

Тори поднялась наверх. На лестнице она услышала голос Лютера — он кричал. Она открыла дверь без стука.

Лютер стоял посреди комнаты, сжимая в руках чемодан. Ники сидел на кровати, сжавшись в комок. Он не плакал. Но его лицо было белым, а руки дрожали.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Лютер, поворачиваясь к ней. — Это не твой дом. Ты не имеешь права здесь находиться.

— Я здесь, чтобы забрать Ники, — сказала Тори. — Он не поедет в твой лагерь.

Лютер шагнул вперёд.

— Ты не понимаешь. Это для его же блага. Он болен. Его нужно лечить. Ты не знаешь, что ты делаешь.

— Я знаю, что я делаю, — сказала Тори. — А ты — нет. Ты не видишь, что он не болен. Он просто ребёнок. Прекрати бояться, Лютер. Какая разница, что скажут другие? Он твой сын. И если ты отправишь его туда, ты потеряешь его навсегда.

Лютер смотрел на неё с ненавистью. Он сжал кулаки, и Тори увидела, как он пытается сдержать себя. Он хотел ударить её. Она не боялась.

— Это грех, — почти прошипел он. — Ты понимаешь? Николас будет гореть в аду. Я пытаюсь спасти его.

— Я не буду говорить про грехи, — Тори честно пыталась достучаться до Лютера. — Но чем поможет твой лагерь? Если парень ошибается в своих ощущениях или идёт на поводу у моды, он разберётся сам, и гораздо быстрее, если его не будут ломать. Если он действительно такой — это не изменить. Не ври себе.

Ледяное молчание было ей ответом. Тори вздохнула, ещё раз, ради Ники:

— Лютер, это твой сын. Он добрый, честный, самоотверженный, любящий. Тебе нужно просто увидеть это. Ну же, Лютер. Подумай. Или, клянусь, я заберу его навсегда.

— Забирай, — сказал он наконец. Его голос был ледяным. — Забирай его. Но если он уйдёт отсюда, он не вернётся. Слышишь? Он больше не мой сын.

Тори посмотрела на Ники. Он смотрел на неё, и в его глазах был вопрос.

— Вставай, — сказала она. — Мы уходим.

Ники встал. Он взял рюкзак, который лежал рядом, и подошёл к ней. Он не обернулся, когда они выходили из комнаты.

Внизу Мария стояла у двери. Она смотрела на Ники, и в её глазах были слёзы.

— Ники, — сказала она.

Ники остановился. Он посмотрел на неё, и Тори видела, как он колеблется.

— Мам, — сказал он.

— Прости меня, — сказала Мария. — Прости меня, что я не смогла защитить тебя.

— Я знаю, — сказал Ники. — Я знаю, что ты не можешь.

Он вышел за дверь. Тори оглянулась:

— Документы. Сейчас.

Мария кивнула и принесла ей папку с документами Ники.

В машине было тихо. Ники сидел на пассажирском сиденье и смотрел в окно. Он молчал.

— Ты в порядке? — спросила Тори.

— Нет, — сказал он. — От меня столько проблем.

— Пока я вижу только одну, — Тори хмыкнула. — Как возить тебя в школу. Но я найду решение.

Ники кивнул. Он не сказал больше ничего. Тори вела машину и думала о том, что она только что сделала. Она забрала сына у его отца. Она поссорилась с Лютером навсегда.

Но она не жалела.

Они приехали домой поздно ночью. В доме было тихо — мальчики спали. Тори провела Ники наверх, в его комнату.

— Спи, — сказала она. — Это твой дом. Всегда.

Ники посмотрел на неё.

— Спасибо, — сказал он. — Я не знаю, что бы я делал без тебя.

— Ты бы справился, — сказала Тори. — Но тебе не нужно справляться одному. Я здесь.

Июнь 1999 года

Тори сидела на кухне и пила чай, когда услышала, как подъехала машина. Она выглянула в окно и увидела незнакомый автомобиль — дорогой, чёрный, с тонированными стёклами. Из машины вышел мужчина — высокий, светловолосый, в идеальном костюме. Он выглядел как человек, который привык получать то, что хочет. И Тори его знала. Она замерла, не ожидая увидеть его здесь.

Тори открыла дверь до того, как он успел постучать.

— Чем могу помочь? — спросила она.

— Миссис Миньярд? — спросил мужчина. — Меня зовут Стюарт Хетфорд. Я дядя Лили Джексон.

— Проходите, — сказала она.

Он вошёл в дом и огляделся. Тори видела, что он заметил простоту обстановки — старый диван, дешёвые шторы, стол, на котором лежали счета. Но он не показал, что заметил.

— Я приехал поблагодарить вас, — сказал он. — За то, что вы сделали для моей племянницы. Вы были... неравнодушны.

С этим можно было поспорить. Более равнодушного человека, чем Тори, ещё нужно было поискать.

— Я сделала то, что должна была, — сказала Тори.

— Нет, — сказал он. — Вы сделали больше. Вы были там, когда никто другой не был. Вы не испугались. Вы помогли ей. Я хочу отблагодарить вас. Любым способом. Скажите мне, что вы хотите — одно любое желание — и я сделаю это.

Тори смотрела на него. Она знала, что он говорил серьёзно. Он мог дать ей всё, что она попросит. Но она не хотела ничего. Она сделала это не для награды.

— Пусть Лили разрешат играть в экси, — сказала она. — Ей нравится.

Стюарт Хетфорд смотрел на неё долгую минуту. Холодный, оценивающий взгляд.

— Она играет, — ответил он. — Лучший защитник в своей возрастной группе.

Тори улыбнулась.

— Если вы когда-нибудь передумаете, — сказал он, протягивая ей визитку, — позвоните мне. Я сделаю всё, что в моих силах.

Тори взяла визитку и убрала её в карман.

— Спасибо, — сказала она. — Я запомню.

Июль 1999 года

Магазин расширялся с каждым месяцем. Тори теперь была не просто управляющей — она стала консультантом по экси. Она помогала родителям выбирать экипировку для детей, консультировала тренеров, организовывала тренировки на новой площадке.

Она сидела в своём кабинете и смотрела на графики продаж. Они росли с каждым месяцем. Экси становился все популярнее, и Тори была в центре этого процесса. Она чувствовала, как строит будущее. Своё. Их. Для всех.

Это было волнительно.

Август 1999 года

Ники пришёл к ней вечером. Он выглядел взволнованным.

— У меня есть предложение, — сказал он. — От школы. Программа обмена. Германия. На год.

Ух ты. Тори замерла, почти забыв, как дышать. Эрик. Эрик Клозе. Ники действительно должен был познакомиться с ним.

— Ты хочешь поехать? — спросила она.

— Да, — сказал он. — Я хочу уехать. Я хочу начать новую жизнь. Там, где меня никто не знает. Но я боюсь, что если уеду, то не смогу вернуться.

— Ещё чего, — сказала Тори. — Ты всегда сможешь вернуться. Этот дом будет твоим домом всегда. Что бы ни случилось.

Ники смотрел на неё. Он колебался.

— А что если я не справлюсь? — спросил он.

— Ты справишься, — сказала Тори. — Ты сильный. Ты прошёл через многое. Германия — это просто ещё один шаг. Ты можешь сделать это.

Ники молчал.

— Это дорого.

— Решу, — Тори махнула рукой. — Мы планировали продолжить ремонт, сейчас появилась возможность позволить себе это. Но всё это может и подождать, поверь мне.

Он смотрел на неё, и в его глазах медленно появлялась решимость.

— Хорошо, — сказал он. — Я поеду.

Тори улыбнулась. Она знала, что это правильное решение. Что он должен уехать, чтобы найти себя.

— Я буду скучать по тебе, — сказала она. — И буду ждать твоего возвращения.

Сентябрь 1999 года

Тори стояла на крыльце и смотрела, как машина увозит Ники в аэропорт. Он сидел на заднем сиденье и махал ей рукой. Тори махала в ответ. Она улыбалась, хотя внутри всё сжималось.

Она знала, что он вернётся. Она знала, к кому он летит, даже если сам Ники ещё не знал этого.

Она повернулась и вошла в дом. Мальчики сидели на кухне — Аарон смотрел на неё с беспокойством, Эндрю стоял у окна, скрестив руки на груди.

— Он уехал? — спросил Аарон.

— Да, — сказала Тори. — Он уехал.

— Он вернётся? — спросил Эндрю.

— Конечно, — сказала она. — Учите немецкий, мальчишки. Будете секретничать с Ники.

Увидев их напряжённые лица, Тори рассмеялась.

Октябрь 1999 года

Тори сидела на кухне и смотрела на список имён в своём блокноте. Там было три имени. Лили — спасена. Кевин — спасён. Жан — оставался.

Она думала о нём, о том, что через два года его продадут Морияма. Она думала о том, как ему помочь. Она не знала, что делать. Она не могла просто приехать и забрать его. Она не могла предупредить полицию. Она не могла рассказать кому-то правду.

Она закрыла блокнот и посмотрела в окно. Яблоня качалась на ветру. Небо было тёмным, но звёзды светили ярко.

Она найдёт способ. Она должна найти способ.