Самый лучший враг (гет)

Извилины Утопленника лихорадочно шевелились. Целоваться с Войт ему, несомненно, не хотелось, хотя бы потому, что она его враг, но и брать розу Оффа, за которой последует гейское 18+, у эльфа тоже не было желания.

«Я же не пидр, — размышлял блондин, — я самый натуральный натурал. Но, ёб вашу или не вашу мать, не сосаться же мне с Войт! Хоть бы кого другого предложил, дровосек треклятый… С другой стороны, не очень хочется, а, если быть точнее, совсем не хочется, чтобы озабоченный извращенец вытрахал меня…»

— Ты серьёзно задумался?! — видя нахмуренный и недовольный вид Бена, что, должно быть, означало крайнюю задумчивость, воскликнул Джефф, — да я бы даже думать не стал!

— Конечно. Тебе ведь нечем, — едко сказала Джейн.

— Это ты думаешь, что мне нечем думать, потому что на самом деле нечем думать тебе! — парировал оскорблённый недоджокер.

— Нет! Это ты думаешь, что я думаю, что тебе нечем думать, потому что нечем думать мне, а на самом деле это ты у нас безмозглый!

— Я не у вас!

— Ага, значит, ты не отрицаешь того, что у тебя нет мозгов?

— Я не отрицаю это только потому, что очевиден факт моей мозговитости!

Пока шли эти ссоры, в которых выяснялось, кто с мозгами, а кому надо к хирургу за этой необходимой вещью, Утопленник пристально смотрел на не менее пристально смотрящую на него Войт. Девушка сидела по-турецки, подперев одной рукой подбородок, а пальцами другой барабаня по колену, ожидая дальнейшего развития событий и молясь, чтобы задрот оказался геем.

«Хм… В конце концов, это всего-навсего поцелуй, — мысленно утешал себя Бен, уже поняв, ЧТО ему предстоит сделать, — а Войт пока что моя рабыня, так что я могу себе это позволить…»

Ещё где-то минуту парень просто тупо пялился на Гелю, а затем без слов подошёл к шатенке, рванул на себя, заставляя встать и грубо впился своими губами в её.

Гостиная сидела в ахуе. Лес Слендера был в ахуе. Сам Слендер, не ведающий, что происходит, был в ахуе. Дружно впал в ахуй мир, охуевшая от шока Луна вертелась вокруг охуевшей Земли, которая наравне с другими охуевшими планетами вертелась вокруг охуевшего солнца. Млечный путь побелел от того ахуя, в который он впал. Сама Вселенная медленно охуевала. И весь этот ахуй крутился вокруг очаровательной, ненавидящей друг друга и целующейся парочке «Геля аля Бен».

— Я медленно охуеваю… — севшим голосом пробормотала Таня, смотря на этих двоих.

— Не ты одна… — поддержала подругу Руслана, — не ты одна…

С ними охуевала и сама Ангелина, которая никогда не думала, что с не произойдёт ТАКОЕ. Она стоит и на глазах у всех сосётся с УТОПЛЕННИКОМ! Не с каким-нибудь невыносимым Джеффом, не с Каге, даже не с Оффом! С БЕЛОБРЫСЫМ ЭЛЬФОМ! С врагом!

«Это ни в какие рамки не лезет!» — подумала Войт и резко оттолкнула от себя Бена.

— Присосался, сука, — тихо прошипела она, вытирая губы. Утопленник лишь без ответа хмыкнул и прищурился.

* * *

Почти три часа криперы сходили с ума, играя в бутылочку. Благодаря этой игре Русей был вылизан пол, причём в прямом смысле—языком, Джейн делала «ангелочка» под ливнем в грязи в купальнике, Каге пил водку, перемешанную с перцем, Тим приобрёл образ аля «princess», все имеющиеся в особняке конфеты перекочевали к Олдер, Безглазый, раздетый по пояс, танцевал стриптиз под «Калинку-малинку», причём когда это происходило, Джейн, собиравшаяся закрыть Салли глаза, закрыла ей уши, и малышка постигла некоторые тайны взрослой жизни, а если быть точнее, взрослых танцев. Джефф перекрасился в зелёный, Нина лапала всех присутствующих (не трудно догадаться, кто это загадал), Ната сидела жопой в мусорке с мусоркой на голове, поедая порошок, после чего благополучно отправилась покорять унитаз, Таня поменялась одеждой с Хеленом, Худи…гхм…целовался со Лью, сам Смертоносный нюхал задницу Смайла, Кровавый Художник, уже будучи в шварцовских шмотках, танцевал лезгинку на лабутенах, причём для полноты образа ему фломастером нарисовали монобровь и бороду, Офф сделал салат из своей розы, после чего стал предлагать его всем присутствующим, а, услышав отказ, съел сам. Геля была подвешена к потолку, где она, в обнимку с бутылкой «Джек Дэниэлса», изображала Карлсона, но Таня помешала исполнению желания, потребовав немедленного изъятия у Ангелины алкоголя, ибо она, по словам Шварц, «сегодня достаточно выпила, а передозы ни к чему хорошему не приводят, так что БЛЯТЬ СНИМИТЕ ЕЁ УЖЕ». Смеющийся Джек просто преобразился: ему выщипали брови, накрасили глаза, губы и ногти, заплели что-то среднее между колосками и пучками, прокололи уши и одолжили кучу браслетов и бус, большинство из которых пожертвовала Салли… Вобщем, вечерок выдался, что надо.

Уставшие и довольные, маньяки расходились, кто куда: кто-то шёл на охоту, кто-то спать, кто-то оставался в гостиной, где Безглазый пытался врубить телек без пульта, и — о чудо! — ему это удалось, но после «дцатой» попытки. Ангелина, как и многие другие, выбрала второй вариант: спать. Поднимаясь по лестнице и спотыкаясь на каждой ступеньке, девушка уже представила, как царски плюхнется на кровать, и да заскрипят пружины, которых нет, от её могучего, великого, мощного худого тела, которое Таня характеризует одним коротким словом: дрища. Геля же ласково называет подругу пышечкой, но, конечно, с риском для себя, ведь напоминая о своих пусть и не очень, но шикарных объёмах Шварц ох как не любила.

Дорога до комнаты прошла в спотыканиях. Один раз Войт даже упала. Один десяток раз. Но это не остановило юную алкашку…гхм…юную соню, и она, упорно преодолевая все препятствия, всё же добралась до желанной спальни. В радостном предчувствие девушка распахнула дверь…и тут же застыла.

На её кровати по-хозяйски развалился Бен, закинув ногу на ногу и даже не соизволив снять сапоги. Эта картина показалась Геле возмутительной: эта мразь на ЕЁ кровати в СВОИХ сапогах!

— Ты не приахуел ли? — закрыв дверь, Войт скрестила руки на груди.

— Что-что? — переспросил Утопленник, приподнявшись на локтях. Чуть подумав, Ангелина исправилась:

— Вы не приахуели, хозяин?

— Другой разговор, — эльф откинулся на подушку, — конечно, всё равно грубовато, но мы это исправим.

— Я так и не услышала ответа на свой вопрос, — сухо напомнила Войт.

— А твой вопрос достоин моего ответа?

— Определённо.

— А я так не считаю.

Возникла пауза. Враги переваривали услышанное и обдумывали бяку, которую можно сказать друг другу. Утопленник смотрел в потолок, а Геля — на Утопленника.

«Развалился, — мрачно думалось ей, — барин нашёлся! Поскорее бы месяц истёк…»

— И чего ты припёрся? — девушка медленно прошла к Таниной кровати и опустилась на её край.

— А у меня теперь традиция, — задрот сел, — приходить к тебе каждое утро и каждый вечер, чтобы у тебя настроение портилось.

— Оно у меня портится при виде твоей рожи, — прошипела Ангелина.

— А у меня оно просто тухнет, как только я осознают, что ты ещё жива, — Бен резко встал и буквально в одно движение оказался рядом с кроватью Шварц, то бишь рядом с Гелей. Та и среагировать не успела, как блондин, схватив её за шкирку, вздёрнул девушку в стоячее положение. Единственное, что она сделала—это вцепиться Утопленнику в руку.

— Слушай сюда, — угрожающе зашептал парень Войт на ухо, — ещё одна такая выходка, как сегодня с чаем—и весь Интернет узнает о твоём вчерашнем позоре, причём я не поленюсь указать имена, заменив Фиар псевдонимом, ясно?

— Вообще-то я сахар с солью перепутала… Нечаянно… — пропищала шатенка, так как ей было неудобно нормально говорить, ведь приходилось стоять на носочках. В этот момент девушка чувствовала себя балериной погорелого театра, потому что никакие другие театры ей не светят, ибо в балете она так же хороша, как Руся в голоде или Офф в антиэротике.

— Да ты что? — задрот оскалился, — А соду ты мне тоже нечаянно подмешала?

— Да как ты узнал, что там сода была? — негодующе воскликнула Геля и тут же об этом пожалела, поздно осознав, что сдала себя не только с потрохами, но и со всеми прочими органами.

Бен грубо встряхнул девушку.

— Так и узнал, — холодно сказал он и разжал хватку. Ангелина рухнула на кровать.

— Мудак, — злобно, но тихо сказала она, вложив в это слово всю свою ненависть и презрение к эльфу.

— Нельзя называть хозяина мудаком, — осуждающе покачал головой Утопленник.

— Хозяина нельзя, — согласилась Геля, — а мудака можно!

Задрот закатил глаза.

— Радуйся, что я вымотался и разберусь с тобой завтра, — тоном вселенской усталости произнёс он.

— Ага. Бегу и падаю, — съехидничала Войт, — вот до сих пор подняться не могу.

Проигнорировав её слова, Бен подошёл к столу, на котором стоял комп, встал на стул и стал постепенно исчезать в утробе монитора. Ангелина собралась уже облегчённо и по-царски вздохнуть, как вдруг ещё не скрывшийся с глаз долой, из сердца вон, из почек прочь Утопленник обернулся.

— Кстати, — неожиданным для него миролюбивым тоном сказал он, настолько миролюбивым, что Геля насторожилась, заранее придумывая какой-нибудь гадкий ответ.

— Что? — осторожно спросила она, подозрительно сощурившись.

— Неплохо целуешься, — бросил эльф и, прежде чем Войт успела среагировать, окончательно скрылся.