Под чужой луной (гет)

* * *

— Ну что, госпожа Дамьира, когда мы поговорим с асуранским правителем — заранее или…

— Теперь — не раньше, чем через год, — перебила верховная жрица. — Если только это варварское отродье не скинет до середины луны.

— Это точно? Вы уверены?

— Это не видно только слепому! — с раздражением воскликнула Дамьира. — Впрочем, господин Кьиг, вы слепы, как все мужчины.

— Значит, в этом году мы ничего не получим…

— Да, не получим. Не знаю, как этой варварской девке удалось заручиться покровительством Матери Рьинн — но она это сделала!

* * *

Обычно Жужанна и Эньена спали рядом — но в это утро соседняя циновка оказалась пустой. Эньены не было ни на утреннем богослужении, ни на кухне… Жужанна терялась в догадках — что могло произойти: куда-то послали с поручением… ещё до того, как все встали? Заболела какой-то заразной болезнью — и её изолировали? Более всего удивляло то, что отсутствие Эньены не обсуждалось — как будто оно не удивляло никого, кроме Жужанны. Казалось, другие жрицы знают больше, чем она… или — знают что-то само собой разумеющееся?

Только после завтрака, когда они с Льетой чистили загон для скота, Жужанна решилась завести разговор на эту тему.

— Эньена-то? — переспросила Льета. — Так её выбрали. Сегодня ж середина луны! Её теперь до Торжества никому видеть нельзя.

— Куда выбрали?

— Как куда? Матери Рьинн на Торжество подарят.

Жужанне вновь вспомнились предостережения Вулси.

— Подарят… это значит — принесут в жертву?

— Ну да. Эх, счастливая! — с чувством вздохнула Льета.

— Ничего себе — счастье!

— Конечно, счастье! Она ж теперь на небесах богине служить будет!

— Но она же… у неё ребёнок, муж…

— А чем её мужу плохо! Он теперь на свободу выйдет. За ним уж послали.

— Он и так вышел бы — им оставалось полгода!

— Эти полгода ещё прожить надо было — говорят, в Кинтальских рудниках каждый день кто-нибудь помирает. А теперь — точно выйдет, если не помер ещё.

— Постой… а как её выбрали? Разве это решается не жребием?

— Ну да, жребием. Сегодня ночью бросали.

— А я? Почему меня не допустили к жребию — потому, что я не иминдианка?

— Неа, тебя сейчас дарить нельзя — богиня разгневается, если непраздную подарят.

— Непраздную? — переспросила Янош. — А что, уже все знают?

— Ну, все — не все, а у госпожи Дамьиры глаз намётанный. Повезло тебе — с первой ночи понести!

— Что же в этом хорошего?

— Те, которые с первой ночи понесли — они у Матери Рьинн под особым покровительством, — объяснила иминдианка. — Мужья таких на руках носят, у нас в деревне была такая баба — так её муж даже не бил никогда!

— И что, мужей не смущает, что дети могут быть не от них?

— Как это — не от них?

— Ну… ты вообще знаешь, как наступает беременность? — осторожно поинтересовалась Жужанна.

— Конечно, знаю! — вопрос о таких очевидных вещах явно удивил Льету. — Мужчина открывает двери — и Мать Рьинн посылает ребёнка.

Доктор Янош поняла, что этот народ ещё не осознал роль мужчины в рождении ребёнка.

— Послушай, а что делают ваши женщины, если ребёнка не хотят?

— Ты что, плод извести хочешь? — Льета отшатнулась. — Ты знаешь, что за это бывает?!

— Мой ребёнок не должен родиться… он родится на мучения!

— Да кто ж не на мучения рождается!

— Ты не понимаешь! — Жужанна почти с отчаянием схватила девушку за руку. — Мой отец был неизлечимо болен от рождения, и все мужчины у него в роду тоже были больными, а женщины рожали больных детей. И с моими детьми будет то же самое — мне вообще нельзя иметь детей!

— Порчу на вас навели, что ли?

— Вроде того, — вряд ли стоило объяснять этой девушке что-то про хромосомы.

— А снимать не пробовали?

— Такую порчу у нас снимать не умеют.

— Ну ладно, — Льета придвинулась ближе к ней и понизила голос. — Моя бабушка травницей была. Она говорила — если не хочешь ребёнка, надо заварить ведьмину траву с солью и выпить горячим, в тот же день скинешь.

— А где её достать — эту… ведьмину траву?

— Накануне Торжества Матери Рьинн пойдём в рощу, за цветами — там она есть… так и быть, найду её тебе. Только — тихо! Узнает кто — нас обеих камнями побьют!

* * *

Если когда и можно было планировать побег — так это сейчас, в этой роще: младших жриц сопровождали только три старшие, и они разослали девушек по роще по одиночке, каждой указав только направление. Поначалу Жужанну удивило такое положение дел — но потом она поняла: старшим жрицам не о чем беспокоиться — побегов не будет. Ну куда бежать той же Льете — на улицу, милостыню просить? У всех прочих перспективы в случае побега были не более радужными… а уж о ней самой и говорить не приходится: куда она денется отсюда, пока Эрг на руднике! Право же, если б даже коллеги из Атлантиса попытались организовать ей побег — она первая сопротивлялась бы… разумеется, если б ей не предъявили доказательства, что Эрг уже дома. А о суровых правилах на предмет побегов из тюрьмы и с каторги она была наслышана — и достаточно знала Эрга, чтобы понимать, что на таких условиях он не согласится на побег никогда. Правда, у репликатора был один путь к бегству, который не поставил бы под удар никого, но… она слишком хорошо помнила, что говорил ей Ниам о депрессии у репликаторов — и вряд ли душевное состояние Эрга улучшилось с тех пор. Нет, чем так рисковать — уж лучше пусть отбывает срок, так хоть есть надежда когда-нибудь увидеть его живым!

Жужанна осталась одна в зарослях высокого кустарника с крупными кроваво-красными цветами. Собственно, ради этих цветов они и пришли в рощу — и она принялась за работу. Кустарник оказался колючим, и едва начав резать, она получила больше заноз, чем срезала цветов.

«Интересно, как остальные работают? Это ж самоистязание какое-то! Или я их беру как не так?»

— Доктор Янош!

За время, проведённое на Иминде, она почти отвыкла от такого обращения — и до неё не сразу дошло, что обращаются к ней.

— Доктор Янош! — повторил голос за спиной.

Жужанна оглянулась — и едва сдержала себя, чтоб не кинуться на шею девушке, появившейся из-за деревьев:

— Анга!

— Теперь вы сразу меня узнали, — спокойно заметила асураночка.

— Я так давно не видела никого из своих! — Янош и сама не заметила, как назвала её «своей». — Только я… мне нельзя ни с кем говорить. Жрицам запрещено общаться с мирянами.

— Не волнуйтесь, Эд стоит там за деревьями, если кто появится поблизости — он просигналит, — Анга подошла ближе и задержала взгляд на руках женщины. — Вам не дают перчаток?

— Как вы узнали, где меня можно найти?

— Эд выяснял у храмовых стражников ваш распорядок, — отвечала Анга, вытаскивая ей шипы. — За бутылку вина они становятся весьма откровенными… Ну, вот и всё. Теперь я нарежу цветов, а вы поешьте, — девушка принялась вытаскивать из сумки лотки с едой.

Только сейчас, «дорвавшись» до полноценного обеда, Янош почувствовала, насколько она недоедала всё это время — она набросилась на еду, даже не задав вопроса, которые вертелся на языке.

— Жаль, что мы не можем приносить вам еду каждый день, — говорила асуранка, срезая цветы. — В вашем положении надо хорошо есть.

Жужанна чуть не уронила лоток:

— В моём положении? Откуда вам это известно?

— Стражник рассказал.

— Значит, уже и стража знает?

— Стражник, с которым разговаривал Эд, был на дежурстве в ту ночь, когда младших жриц выводили на церемонию жребия, и он заметил, что вас среди них не было. А в каких случаях так бывает — здесь знают все.

Вот уж поистине, тайна, известная двоим — уже не тайна.

— Надеюсь, вы не рассказали Эргу?

— Конечно, рассказали — он так счастлив! То есть, конечно, он по-прежнему огорчён, что вам пришлось тогда через это пройти — но он рад, что у вас будет ребёнок, он ведь сам не мог дать вам это — а теперь…

— Он рад, что у меня ребёнок от другого мужчины, не его ребёнок?

— Эрг так не считает.

— Что значит — не считает? Он что, не понимает, что отец ребёнка — жрец?

— Но любить его будет Эрг, — возразила Анга. — Значит он — настоящий отец. Он так говорит.

Жужанна промолчала. Ей ли было возражать — сама с отчимом выросла.

— Детей жриц-искупительниц положено отсылать к родственникам матери, но если у матери нет, можно и к родственникам отца, — продолжала Анга. — Когда ребёнок родится, мы заберём его в Асурас. Мы умеем ухаживать за детьми, у нас есть связи с мирами, где хорошая медицина, и ребёнок… вы плачете?

— Нет-нет… что-то в глаз попало…

— Дайте посмотрю.

— Не надо… уже всё прошло.

Она управилась с едой как раз тогда, когда Анга нарезала полную корзину цветов.

— Мне пора, — сказал асуранка, передавая ей корзину. — А то действительно нас увидят вместе, и вы пострадаете.

— Передайте Эргу, что я… я очень его люблю.

— Он знает, — улыбнулась Анга, прежде чем скрыться за деревьями.

«Как добрая фея», — думала Янош, глядя ей вслед.

От размышлений её отвлекло насекомое, усевшееся на руку. В городе такие не попадались! Оно явно принадлежало к отряду двукрылых. Ротовой аппарат, кажется, колюще-сосущий, как у земного комара… эх, жаль — лупы нет! Пока доктор Янош разглядывала насекомое — «объект исследования» тоже времени даром не терял… и в конце концов она догадалась его прихлопнуть.

«Успел присосаться, окаянный! Теперь, наверное, чесаться будет… или на укусы этих насекомых аллергии не бывает?»

* * *

Жужанна шла по роще, утирая слёзы. Ей удалось более или менее справиться с собой, когда она вышла к поляне, где жрицам надлежало встретиться, закончив работу. Там уже ждала Льета. Опасливо осмотревшись и убедившись, что поблизости никого больше нет, она показала Жужанне пучок какой-то травы:

— Вот, нашла. Значит, сегодня вечером поменяемся с теми, кому велят убираться на кухне, и…

— Спасибо, Льета, но… мне не надо, — она решительно взяла из рук девушки траву и бросила её на землю.

— Что, передумала?

— Да… передумала.

— И правильно сделала!

«В конце концов, живут люди и с гемофилией… отцу просто не повезло».

— Вот зараза! — Льета с раздражением отмахнулась от назойливого насекомого. — Что-то рано они в этом году, обычно за цветами ходим — их ещё не бывает.

Остаток дня жрицы провели, украшая храм цветами — и помогая друг другу вытаскивать шипы. При этом все как-то подозрительно косились на Янош, у которой заноз не было.