Сын Астории (джен)

Том не знал, что такое Рождество.

В приюте был праздник — да. Но праздник для всех. Общая ёлка в столовой, которую украшали воспитатели. Дешёвые подарки от благотворителей: носки, носовые платки, иногда апельсин. Каша на завтрак всё та же, что всегда, но с каплей мёда.

Никто не спрашивал Тома, что он хочет. Никто не дарил ему ничего лично.

Рождество было днём, когда другие дети ждали чуда. А Том ждал, когда этот день закончится.

Но сейчас всё было иначе.

* * *

Утром он проснулся от запаха корицы и апельсинов. Этот сладкий аромат пробился сквозь сон.

Том сел на кровати. Дракон лежал на подушке — он всегда спал с ним теперь — и вопросительно поднял голову. За окном было темно.

Он натянул тёплый халат и вышел в коридор.

В гостиной горела ёлка.

Настоящая. Высокая, почти до потолка, с игрушками, которые переливались в свете камина. Золотые шары, серебряные звёзды, маленькие флажки с гербами. По веткам скакали лошадки и прыгали светящиеся феи.

Под ёлкой прятались аккуратные подарочные коробки. Три. И все в яркой бумаге, перевязанные лентами.

Том застыл.

Никогда в жизни у него не было подарков под ёлкой. Никогда он не просыпался в доме, где пахло праздником. Он не знал, что делать. На какую-то секунду он даже хотел вернуться обратно в комнату.

— С Рождеством, Том, — сказала Астория.

Она стояла в дверях. Ее руки сжимали кружку горячего шоколада.

— Это всё… мне? — спросил он.

— Всё тебе.

Он не знал, что на это ответить. Просто стоял и смотрел на огни.

* * *

Он открывал подарки медленно и осторожно, словно боялся, что бумага рассыплется в пальцах.

Первая коробка: новая мантия. Тёмно-синяя, с вышитыми инициалами.

Вторая: книга «Основатели Хогвартса». На форзаце — надпись: «Тому Риддлу, будущему Гринграссу. С верой в тебя. Мама».

Он смотрел на эту надпись. Читал снова и снова.

«Мама».

Третья коробка: телескоп.

Маленький, медный, с ремешком, чтобы носить через плечо. Не игрушка — настоящий инструмент.

Он поднял на неё глаза.

— Ты как-то сказал, что хочешь смотреть на звёзды поближе, — сказала Астория. — Я подумала, это поможет.

Том ничего не сказал, никак не поблагодарил и лицо его осталось бесстрастным. Но когда она вышла на кухню, он взял телескоп в руки и долго гладил холодный металл пальцами.