Сын Астории (джен)

Часть 1. Голодный эксперимент

Обычным утром Том сидел за столом, смотрел на тарелку с кашей и не притрагивался к ней.

— Ты не голоден? — удивлённо спросила Астория.

— Я волшебник, — ответил он с лёгкой гордостью. — Я могу заставить себя не голодать.

Она не стала спорить — слишком упрямый вызов был написан на лице мальчика. Лишь понимающе улыбнулась, убрала тарелку и оставила его в покое.

Том не притронулся к завтраку. И к обеду. И к ужину.

Он сидел в своей комнате и пытался убедить себя, что магия может заменить еду. Он представлял, как голод отступает. Он шептал слова, которые, как ему казалось, должны были помочь. Ничего не работало.

Живот выражал крайнее неодобрение громким урчанием. Юный волшебник злился — сначала на себя, потом на магию, которая не слушалась.

Ночью, когда дом затих, он не выдержал.

— Мипси, — прошептал он в темноту. — Мипси, ты здесь?

Домовиха появилась с тихим хлопком.

— Молодой хозяин звал Мипси?

Он помолчал. Ему было стыдно, но живот неумолимо требовал.

— Принеси мне… что-нибудь поесть.

Мипси кивнула и исчезла. Через минуту она вернулась с тарелкой хлеба и сыра.

Он ел быстро, не глядя по сторонам. Когда тарелка опустела, он почувствовал облегчение — и сразу следом острый стыд от того, что не выдержал собственного испытания.

На следующее утро Астория сидела на кухне и улыбалась в кружку с чаем.

— Слышала, у тебя был ночной перекус, — сказала она, не поднимая головы.

Том замер.

— Мипси не должна была говорить.

— Мипси ничего не говорила. — Астория подняла на него глаза. В них смеялись искорки. — Но у тебя на губах крошки.

Мальчик быстро провёл рукой по лицу. Крошек не было. Она просто дразнила его.

— Я… — начал он.

— Ты просто проголодался, — закончила она за него. — Магия не может заменить еду, Том. И я рада, что ты это понял.

Она встала и поставила перед ним тарелку с овсянкой. С мёдом и орехами.

— Ешь, — сказала она. — Пока горячее.

Он не стал спорить, громко вздохнул и взял ложку.

Астория отвернулась к окну, пряча улыбку.

* * *

Часть 2. Чёрная туча

Астория любила «Ведьмин досуг». Не потому что верила всему, что там писали — просто иногда в журнале попадались хорошие рецепты зелий и забавные картинки. Она покупала его каждый месяц и часто оставляла на столике возле дивана.

Том пролистывал его без особого интереса, пока не наткнулся на колдографию в одном из номеров.

На ней был маг. Высокий, статный, в идеально сидящей мантии. Его волосы — тёмные, гладкие, блестящие — были уложены так, что казалось, будто они светятся. Он смотрел куда-то вдаль с выражением уверенности и превосходства.

Том уставился на него. Потом перевёл взгляд на своё отражение в стекле шкафа. Его собственные волосы вились, торчали в стороны, не слушались.

Он решил это исправить.

Том знал, что Астория хранит в ванной разные зелья и мази. Некоторые из них были для волос. Он тихо прокрался в ванную, открыл шкафчик и начал изучать бутылочки.

Он выбрал ту, на которой было написано «Блеск и сила» — это звучало внушительно. Он налил немного на ладонь и втёр в волосы. Потом ещё немного. И ещё.

Результат оказался неожиданным.

Волосы, вместо того чтобы лечь гладко, начали подниматься. Они становились всё более пышными, лёгкими, пушистыми. Они росли, расширялись, превращаясь в огромное облако вокруг его головы.

Том застыл перед зеркалом.

Вместо великого мага с обложки на него смотрел мальчик, у которого вместо волос была туча. Густая, объёмная, непослушная. Она торчала во все стороны, делая его голову похожей на шар из чёрной ваты.

— Нет, — прошептал он в ужасе.

Он попытался пригладить волосы руками. Шевелюра стала только больше. Он попробовал смыть зелье водой. Вода сделала волосы ещё более объёмными. Казалось, каждый волнистый волос ожил и решил потянуться к небу.

В этот момент в дверях появилась Астория. Она замерла, не сводя взгляда с его головы. Её глаза расширились, губы дрогнули, и она закрыла лицо руками.

— Я… я хотел выглядеть как маг с обложки, — сказал он, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть.

Она не ответила. Она всё ещё стояла, закрыв лицо руками, и её плечи тряслись.

— Ты смеёшься, — сказал он.

— Нет, — ответила она, но голос дрожал.

— Ты смеёшься!

— Том… — она задыхалась от смеха. Её глаза блестели от слёз. — Ты похож на одуванчик!

— Я знаю, — буркнул он.

— Или на грозовую тучу, — продолжила она, уже не скрывая улыбки.

— Я не туча!

— Конечно, нет, — сказала она, подходя ближе. — Ты просто очень… впечатляющий.

Она провела рукой по его волосам. Они были мягкими и невесомыми.

— Что ты использовал?

— То, на чём было написано «Блеск и сила», — сказал он мрачно, глядя в сторону.

— Ах, — сказала она. — Это зелье для придания объёма. Ты использовал его слишком много.

Она взяла свою палочку и провела по его волосам несколько раз. Туча немного успокоилась. Она убрала несколько прядей с лица и улыбнулась.

— Лучше, — сказала она. — Теперь ты выглядишь как волшебник, который только что пережил бурю.

Он посмотрел в зеркало. Волосы всё ещё были пышными, но теперь это выглядело почти сносно.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Всегда пожалуйста, моя маленькая туча.

Она вышла. Том остался стоять у зеркала, глядя на своё отражение. Он пока не знал, обижаться на это или нет. Но он решил, что, возможно, быть тучей — не так уж плохо.

* * *

Часть 3. Садовый вор

Всё началось с пропажи в саду.

Том любил оставлять свои вещи на старом пне у яблони — там он часто сидел, читал или просто размышлял. Пенёк был его местом, его территорией.

И вот с этого пенька начали исчезать вещи. Сначала — камешек с моря. Потом — ровная палочка. Потом — стеклянный шарик, подарок Астории. Он оставлял их на пне, уходил в дом, а когда возвращался — их не было.

— Мипси, ты не брала мои вещи?

— Мипси не брала! — ответила домовиха с обидой. — Мипси не ворует!

Том нахмурился. Исчезновение вещей нарушало порядок.

Астория заметила его хмурый вид за завтраком.

— Что случилось?

— Мои вещи пропали в саду. Камешек, палочка, шарик. Я оставил их на пне, а через час их уже не было.

— Может, ты забыл, куда положил? Или уронил?— пожала плечами она.

— Я не забываю и не роняю. Они сами исчезли! — Его голос сорвался. — Я же не сумасшедший!

Он взял запасную кружку, которой никто не пользовался, и положил на пенёк со словами:

— Через час мы проверим.

Астория села с ним в гостиной. Том сидел неподвижно, напряжённо вглядываясь в стрелки часов. Когда они показали нужное время, он встал и вышел в сад. Она последовала за ним.

Пенёк был пуст.

Том обошёл его, вглядываясь в каждую щель, в каждую травинку. Кружки не было.

Он сжал кулаки. Дыхание стало глубже, тяжелее. Внутри поднималось горячая ярость, но он не позволил ей вырваться наружу. Только пальцы побелели от напряжения.

Том остановился и сделал глубокий вдох.

— Я оставил её здесь, — сказал он. Голос был ровным, слишком ровным. Но Астория слышала в нём все эмоции, которые мальчик так старался скрыть.

— Это место волшебное, — внезапно осознал он. — Пень забирает вещи. Ты должна договориться с ним. Пусть он вернет всё, что взял!

Астория молча смотрела на него, потом медленно достала палочку.

— Я тебе верю. Тут явно что-то не так. Думаю, можно кое-что попробовать, — и громко произнесла. — Акцио вещи Тома, которые были в этом саду.

Возле яблони, из-под корней начали вылетать предметы. Камешек, палочка, шарик. Они парили в воздухе, выстраиваясь в ряд на поверхности пня.

— Они были здесь всё это время? — удивился мальчик. — А где кружка?

— Хм, — волшебница задумалась и взмахнула палочкой снова. — Акцио кружка!

Из травы донесся какой-то шорох и кряхтение. Внизу дёргалась и сопротивлялась кружка, будто кто-то держал её с другой стороны.

Астория нахмурилась и опустила палочку.

Она подошла к яблоне, заглянула под корни. Из норы вылезла лысая голова, похожая на картофелину. Гном.

— Это моё! — проскрипел он, сжимая кружку.

Том с широко раскрытыми глазами уставился на мерзкое создание. Он никогда раньше не видел такого неприятного существа.

— Это мои вещи! — возмутился мальчик. — Они лежали на пне!

— А я взял! — огрызнулся гном. — Не отдам!

Том посмотрел на него холодной яростью, как смотрел на пауков, заставляя их ползти туда, куда нужно. Гном забеспокоился, заёрзал, но не отпустил.

— Отдай, — тихим приказом сказал Том.

И гном разжал пальцы. Кружка оказалась на земле, а сам воришка нырнул в нору и больше не показывался.

Том поднял кружку и отдал Астории.

На следующее утро гнома в саду не было. Нора была заложена камнями. Том снова мог спокойно оставлять свои вещи на пне и знать — они будут ждать его, когда он вернётся.

Но что самое важное — Мама ему поверила.

* * *

Часть 4. Волшебный посох

Астория заметила Тома в саду, когда он сидел на своём месте у старой яблони. На коленях лежала ровная ветка, которую он зачем-то очищал от коры.

Она не стала подходить — мальчик очень не любил, когда мешали в процессе. Она стояла в дверях и наблюдала.

Том работал сосредоточенно. Он снял с ветки кору, отшлифовал её, потом достал маленький ножик, который стащил с кухни. Осторожными движениями вырезал на рукоятке узоры: линии, круги, зигзаги. Проверял каждую линию.

Через час он вернулся в гостиную, держа палочку в руках. Она была ровной, гладкой, с симметричными узорами.

— Что это? — спросила Астория.

— Мой усиленный волшебный посох, — сказал он серьёзно. — У тебя есть палочка, и я тоже хочу. Но ждать одиннадцатилетия я не собираюсь. Я уже сделал свою, настоящую и сильную!

Юный волшебник гордо поднял подбородок, сжал посох и провёл им в воздухе. Ничего не произошло. Он нахмурился.

— Почему не работает?

Том задумался. Потом посмотрел в окно.

— Ей нужно зарядиться от солнца, — уверенно решил он.

Он вышел в сад, поставил палочку на солнечное место, отошёл на шаг и уставился на неё. Через полчаса вернулся, взмахнул — снова ничего.

— Не хватило времени, — сказал он и снова поставил её на солнце.

Через час сгустились тучи и пошёл дождь. Том прильнул к окну и хмуро смотрел, как его посох мокнет под дождём. Астория ласково предложила:

— Я могу купить тебе детскую палочку. Она умеет звенеть и выпускает фонтан искорок.

— Не надо, — сказал он тихо. — Это не настоящая магия.

Тогда она села рядом.

— Ты знаешь, что настоящие палочки делает специальный мастер? — успокаивающе начала говорить Астория. — Он долго вымачивает дерево в зельях, вставляет внутрь сердцевину — волос единорога, перо феникса или сердечную жилу дракона. Это целая сложная технология. И не ты потом выбираешь палочку, а она сама выбирает себе своего хозяина. Только так палочка будет слушаться и работать. Это удивительная магия, Том.

Мальчик слушал молча. Потом посмотрел на свои руки.

— Моя не отозвалась, — тихо сказал он.

— Потому что она не настоящая, — мягко сказала Астория. — Но ты сделал её сам. Ты молодец.

Она потрепала его по волосам и оставила одного.

Том ещё долго сидел у окна. Дождь стихал. Посох мокнул в траве. Ему было жаль выбрасывать свою работу. Он вышел в сад, поднял мокрую ветку, отряхнул её и убрал под крыльцо.

— Я подожду, — сказал он себе. — Когда мне исполнится одиннадцать.

А в это время где-то в Шотландии феникс по имени Фоукс скинул два одинаковых пера.

* * *

Часть 5. Зуб

Всё началось с того, что Том перестал жевать на левую сторону.

Астория заметила не сразу: он вообще ел мало и без аппетита, и она привыкла не давить. Но когда она положила ему яблоко, а он отодвинул его в сторону и взял хлеб, она насторожилась.

— Том, ты не любишь яблоки?

— Люблю, — ответил он, не глядя.

— Тогда почему не ешь?

Он пожал плечами. Астория не стала спрашивать дальше, так как знала, что бесполезно.

Она не давила. Не спрашивала. Просто ждала.

Прошло ещё два дня. Том жевал только правой стороной, избегал твёрдой пищи и перестал улыбаться. Астория видела это, но молчала. Как бы ей не хотелось, она понимала: он должен прийти сам.

И он пришёл.

Вечером, когда она сидела в гостиной с вязанием, Том появился в дверях. Стоял, переминался с ноги на ногу, смотрел в пол. Молчал так долго, что Астория уже открыла рот спросить, но он опередил:

— Мам.

Она замерла. Он редко называл её так.

— Да?

— У меня... — Он поморщился, коснулся щеки. — Болит.

Астория отложила вязание. Сердце сжалось от того, как трудно ему дались эти слова. Том ненавидел признавать, что у него где-то что-то может болеть.

— Покажи, — сказала она тихо.

Он подошёл ближе, сел на стул напротив. Медленно, с неохотой, приоткрыл рот.

Астория наклонилась. Зуб был молочный — тот, который должен был выпасть уже давно, но не выпал. Десна вокруг покраснела, припухла.

— Том, — сказала она тихо. — Его надо удалить.

Он молча сжал кулаки, но не отшатнулся.

— Ты согласен?

Пауза была долгой. Он смотрел в сторону, на огонь в камине, на свои руки. Потом кивнул.

— Да.

Астория понимала каких усилий потребовалось ребенку, чтобы сказать это короткое слово.

— Тогда завтра идём в больницу, — сказала она. — Я буду с тобой.

Он не ответил. Но когда она протянула руку, он взял её и сжал гораздо крепче, чем обычно.

В Святом Мунго их встретил стоматолог: невысокий улыбчивый волшебник по имени Барнабас Уильямс с быстрыми руками и добрыми глазами. Он посмотрел на Тома, на его каменное лицо, на сжатые кулаки и, кажется, всё понял. — Привет, — сказал он спокойно. — Меня зовут Барнабас. Я знаю, что ты не хочешь здесь быть. Но я хочу, чтобы ты знал: я не буду делать тебе больно. Если тебе станет страшно — мы остановимся. Договорились? Том молчал. Доктор не настаивал. — Миссис Гринграсс, вы будете рядом? — спросил он у Астории. — Конечно. Они вошли в кабинет. Том сел на самый краешек кресла, готовый в любой момент сорваться. Взглядом все время искал Асторию. — Я здесь, — сказала она. — Я рядом. — Я знаю, — ответил он. Она взяла его за руку. — Смотри на меня, — сказала она. — Не на него. На меня. Доктор Барнабас подошёл с палочкой в руках. Том вздрогнул, но не отдёрнул руку. — Обезболивающее заклинание, — сказал доктор. — Ты ничего не почувствуешь. Просто зубы занемеют. — Не почувствую? — переспросил Том. — Ничего. Обещаю. Взмах палочки был быстрым и резким. Том даже не заметил: он был слишком занят тем, что не сводил глаз с Астории. Прошло несколько минут. — Ну как? — спросил доктор. Том открыл рот, чтобы ответить — и замер. Губы не слушались. Язык стал каким-то чужим, толстым, неповоротливым. Вместо слов из горла вырвалось что-то вроде «Мм... мф...» Астория подняла бровь. — Попробуй ещё, — сказала она с едва заметной улыбкой. — Ммммм... — Том сжал губы и попытался снова. — М-моя... челюсть... не с-с... — Он остановился, нахмурился и снова попытался выговорить «не слушается». Получилось: «Не с-с... ссс...» Доктор Барнабас вежливо отвернулся, но его плечи тряслись. Астория не стала сдерживаться и улыбнулась. — Смешно? — возмущенно спросил Том. Голос звучал так, будто он только что набрал в рот кашу и пытался говорить сквозь неё. — Немного, — призналась Астория. — Но это пройдёт. Через полчаса всё вернётся. Том хотел что-то сказать, но вместо слов снова раздалось невнятное мычание. Он закрыл рот и решил молчать. Доктор Барнабас наклонился с инструментами. Том снова закрыл глаза. Астория сжала его ладонь. И тут Том услышал голос сверху. — О! Новый пациент! Он открыл глаза. На потолке, прямо над креслом, висел портрет. Маленький, круглый, в позолоченной рамке. Из него на Тома смотрел лысый волшебник с огромными усами и ярко-оранжевым носом. Он держал в руках колоду карт и улыбался так широко, что Тому захотелось снова зажмуриться. — Привет, малыш! — сказал портрет бодрым, звенящим голосом. — Не бойся! Я здесь, чтобы развеять твои страхи! Смотри! Волшебник подбросил карты в воздух. Они закружились, сложились в бабочку, потом в букет цветов, потом рассыпались конфетти. Том смотрел на это с каменным лицом. Ну или с таким, какое у него получалось, когда половина лица была обезболена. — Тебе нравится? — спросил портрет. Том попытался сказать «нет». Получилось «ммм». — О! — портрет понял по-своему. — Тогда смотри дальше! Он щёлкнул пальцами. Из его ушей вылетели разноцветные ленточки, которые завязались в бант на его лысой голове. — Теперь? — спросил портрет. — Ммм. Мм-м-м! — сказал Том. Он хотел сказать: «Это глупо. Прекрати». Однако получилось только мычание, от которого его щёки начали розоветь от злости. — Простите, — сказал доктор Барнабас. — Это наше... украшение. Мистер Фиггз любит развлекать маленьких пациентов. Говорит, помогает им отвлечься. — Я не хочу отвлекаться, — сказал Том. Получилось: «Я м... м... ом...э...» — О, он не умеет молчать, — вздохнул доктор. — Просто старайся не смотреть на него. Том попытался. Но портрет висел прямо над ним, и куда бы он ни поворачивал голову, ярко-оранжевый нос маячил на периферии. — Смотри! — радостно объявил портрет. — Сейчас я достану кролика из шляпы! Хотя у меня нет шляпы... Но я могу достать его из-за уха! Смотри! — Н-н... — начал Том. — А вот и кролик! Из левого уха мистера Фиггза действительно выпрыгнул белый кролик. Он чихнул и исчез в облаке дыма. Том смотрел на это и чувствовал, как где-то в глубине души закипает холодная, тихая ярость. Он не мог говорить. Он не мог встать. Он был прикован к креслу с дурацким портретом на потолке, который жонглировал, танцевал и никак не хотел замолкать. — Эй, малыш! — сказал портрет. — Ты чего такой серьёзный? Расслабься! — М-м... — сказал Том. — Может, тебе показать фокус с платком? — МММ! — сказал Том. — Отлично! Портрет достал из своего носа длинный шёлковый платок и начал махать им, как флагом. Доктор Барнабас наклонился над Томом, щипцы сомкнулись. Раз — и зуб вышел. — Всё, — сказал доктор. — Можешь открывать. Том открыл глаза, но смотрел не на врача. Он смотрел на потолок, где мистер Фиггз продолжал размахивать платком. — Всё кончилось? — спросил Том. На этот раз получилось почти нормально, только слегка шепеляво. — Всё, — подтвердил доктор. — Ты молодец. Держался как настоящий мужчина. Том не ответил. Он смотрел на портрет. Мистер Фиггз, заметив, что на него смотрят, расплылся в широчайшей улыбке. — Ура! — завопил он. — Ты справился! В честь этого я исполню танец маленьких горгулят! — Не надо, — сказал Том. Но было поздно. Мистер Фиггз уже начал танцевать. Астория засмеялась. Доктор Барнабас покашлял, пряча улыбку. А Том сидел в кресле, сжимая в руке ватку с зубом, и смотрел на потолок с таким выражением, будто решал, как бы без палочки заколдовать этот портрет навсегда. — Я ненавижу его, — сказал Том. — Я знаю, — ответила с улыбкой Астория, помогая ему встать. — Пойдём домой. Они вышли из больницы. Том шёл молча, но на его лице не было страха. Только лёгкое, почти незаметное раздражение. — Ты не врёшь, — сказал он, когда они оказались на улице. — Ты сказала, что будешь рядом. И была. — Я никогда не вру тебе, Том, — сказала Астория. — Запомни это. Он ничего не сказал. Но когда солнце ударило в глаза, он на секунду сжал её руку крепче. И добавил: — Но если ты когда-нибудь приведёшь меня к этому портрету снова... я сбегу. Астория рассмеялась. — Договорились. И они пошли домой. * * *