Мир отомэ-игр тяжёл для списанного Корректировщика (гет)

— ...Так у него в самом деле получилось?

— Ну разумеется! — рассмеялась Дейдра, поднося руку ко рту жестом, в равной мере полным элегантности и невыносимого самодовольства. — Я ведь говорила, не так ли? Леон, может, немного... грубоват по краям, но он добивается результата. В отличие от некоторых джентльменов, которые, похоже, специализируются только на создании бардака, мой умеет его убирать! О-хо-хо!

Анжелика Рафа Редгрейв... разрывалась.

Она как раз возвращалась в общежитие после занятий, когда к ней подошла сама Дейдра. С самодовольством, которое было бы невыносимым, если бы не было настолько оправданным, наследница Роузблейд сообщила ей, что Барон Подземелий действительно сдержал слово.

Вопреки всему, наперекор обстоятельствам, он загнал кандидатку в Святые в угол и заставил её согласиться на сделку.

Она ведь должна быть довольна, разве нет?

Именно так, как барон предложил на собрании, им удалось избежать любых насильственных или радикальных мер, просто «разрешив всё за разговором». Это был идеальный исход: самая тревожная политическая угроза пока нейтрализована без кровопролития, а стабильность фракций, по крайней мере, не пострадала ещё сильнее. Особенно хорошей эта новость была с учётом того, что королевство уже балансировало на грани хаоса из-за того, что Наследники публично вызвали маркиза Фрамптона на дуэль.

А поскольку дуэль была назначена уже совсем скоро — прямо перед Приёмом конца семестра, — одной катастрофой для беспокойства стало меньше.

Так почему же она не радовалась?

Почему смех Дейдры ощущался так, будто скрёб по её нервам? Почему этот момент оставил её опустошённой, а не облегчённой?

Возможно, больнее всего жалила именно разница.

Вот Дейдра, хвастающаяся своим женихом, который, судя по всему, решил вмешаться и помочь решить проблему, хотя был известен тем, что терпеть не мог впутываться в дворянские дела и политику.

А потом была Анжелика.

Она была дочерью герцога, лидером первокурсников и будущей королевой. И всё же она была бессильна помешать собственному жениху протащить честь королевской семьи по грязи в безрассудной дуэли. Пока партнёр Дейдры исправлял проблемы, её партнёр — создавал их.

«Я завидую», с внезапной горечью и стыдом поняла она. «Завидую тому, что она нашла того, кто её поддерживает, а мне остаётся разгребать последствия за принцем, который не хочет, чтобы его спасали.»

Принцем, который видел в ней не более чем досадную помеху.

Острая боль вспыхнула в её сердце, но она подавила её. Сейчас она не могла позволить себе отвлекаться.

— ...Очень хорошо, — наконец сказала она, сдерживая горечь в голосе. — Вы с бароном согласитесь присоединиться ко мне на встрече с кандидаткой, чтобы окончательно утвердить условия?

Дейдра задумчиво протянула «м-м», постукивая веером по подбородку.

— ...Это будет лишь уместно, — после недолгой паузы ответила Дейдра с любезной улыбкой. — В конце концов, именно мой Леон выступил посредником мира. Будет вполне подобающе довести дело до конца вместе с нами. Кроме того, эта девушка казалась довольно... впечатлительной в его присутствии. Я думаю, его участие обеспечит гладкий ход переговоров.

Она щёлкнула веером, раскрывая его и прикрывая нижнюю половину своего лица; её глаза всё ещё улыбались.

— Мы присоединимся к вам. Считайте это ещё одной услугой Дома Роузблейд Короне.

Анжелика стиснула зубы при напоминании об этом долге, но негнуще кивнула.

— Благодарю. Я немедленно организую место встречи.

* * *

— А без меня вообще никак...? — проворчал я, ковыряясь в своем обеде. — Я думал, это проблема «Королевской фракции». Почему нам-то приходится постоянно вмешиваться?

Столовая была забита, голоса накладывались друг на друга в привычном полуденном шуме. Мы с Оливией только начали есть, когда появилась Дейдра. Она без колебаний пересекла весь зал столовой, собирая за собой шлейф взглядов, и с ровной, отработанной грацией села за наш стол. Пришла она, конечно же, не за едой; она была здесь, чтобы сообщить нам, что нас ждут на предстоящих переговорах между Редгрейв, Кларис и Мариэ, назначенных как раз на сегодняшний день после обеда.

— Ты сам знаешь, что всё это достаточно серьёзно, чтобы заслуживать внимания каждого, — сказала Дейдра, игнорируя любопытные взгляды с соседних столов. — Так что не ной. В конце концов, тебе всё равно придётся привыкать к делам дворянского общества.

Я пробормотал что-то невнятное, но спорить дальше не стал. Это правда, что если я женюсь на Дейдре — а это само по себе целая банка червей, которую я откладывал открывать так долго, как только мог, — мне неизбежно придётся участвовать в подобных ситуациях. Но всё же это вовсе не значило, что они должны мне хоть сколько-нибудь нравиться.

— Эм-м... а я тоже там буду? — спросила Оливия, звуча довольно неуверенно, пока опускала вилку.

— Разумеется, — сказала Дейдра. — Я уже говорила тебе: ты такая же моя «ученица», как и ученица Леона, — просто в политике.

Оливия кивнула, хотя уверенности в ней всё ещё не хватало. Я перевёл взгляд с одной на другую и слегка нахмурился.

— ...Ты ведь тренируешь Ливию, чтобы она стала твоей представительницей, я правильно понимаю? — спросил я, озвучивая подозрение, которое появилось у меня в последнее время. — Потому что к концу года тебя здесь уже не будет, и ты хочешь, чтобы кто-то приглядывал за мной вместо тебя. Собираешься заставить её шпионить за мной или что-то такое.

Дейдра лишь загадочно улыбнулась мне.

— Повторяю, невежливо лезть в «девичьи разговоры», — усмехнулась она.

— Н-ну, а что, по-вашему, случится с леди Мариэ? — быстро спросила Оливия. Слишком быстро.

Я сузил глаза, глядя на неё, но она упрямо отказывалась встречаться со мной взглядом, пристально уставившись в свой салат, пока кончики её ушей постепенно краснели. Она определённо что-то скрывала.

Дейдра лишь изящно пожала плечами, фактически уводя разговор в сторону.

— В общем, Анжелика выглядела так, будто хотела вовсе запретить кандидатке встречаться с Наследниками, пока та находится в Академии. Но, откровенно говоря, это больше в ней говорит гнев. Как такое вообще навязать? А требование чего-то столь мелочного в качестве части официальной сделки лишь выставит её смешной в глазах публики. Даже жалкой.

Я наконец снова повернулся к Дейдре.

О как. Я-то надеялся, что у Редгрейв есть какая-то умная стратегия на всё это, но, похоже, она была потеряна ничуть не меньше меня. Ну, пожалуй, справедливости ради, даже я видел, что нынешняя ситуация в каком-то смысле отклонение от нормы.

— Разве не лучше всего было бы найти Мариэ подходящего жениха? — спросил я, предлагая лучшее решение, до которого додумался сам. — Дать ей мужа — или хотя бы официального жениха, — чтобы она не охотилась на чужих из Великих Домов. Такое одним махом решает и романтическую, и политическую проблему.

— Да, пожалуй, это было бы идеально, — вздохнула Дейдра, играя веером. — Но найти подходящего жениха не так-то просто. Во-первых, есть проблема поиска доступного претендента достаточного титула. Во-вторых, он должен быть из Дома, который в делах фракций более-менее нейтрален; иначе это могут истолковать как очередную фракцию, переманивающую кандидатку в Святые себе. И наконец, этот мучительный процесс согласия их семей — помолвки между дворянами, в конце концов, являются сделками между Домами. Должны пройти хоть какие-то переговоры.

— Э-э, ты же сама буквально накинулась на меня с недо-помолвкой за одно-единственное чаепитие, — невозмутимо сказал я, отрезая кусок стейка. — И выглядело это так, будто прямо тогда и там дошло бы до свадьбы под дулом ружья, если бы Дженна тебя не прервала.

Дейдра снова лишь ухмыльнулась, и в её глазах вернулся тот опасный блеск:

— А с чего ты решил, что Дом Роузблейд не уладил этот вопрос с Домом Бартфорт после?

Я застыл, вилка замерла на полпути ко моему рту.

«Что?!»

Мои родители уже одобрили?! И мне не сказали?!

О, у нас с моим батей будут очень серьёзные разговоры на летних каникулах. Он меня продал! Он реально продал меня Роузблейдам за моей спиной! Снова!!!

Я всё ещё внутренне ворчал, когда Оливия наконец подняла взгляд от салата.

— Так, как они всё это решат? — спросила она. — Есть решение, которому будут довольны все?

Дейдра вздохнула и отложила веер.

— Именно это мы все и пытаемся понять, — признала она. — В нормальной ситуации компромисс был бы простым: ей позволили бы стать второй женой или наложницей одного из Наследников. Так главные политические союзы остались бы целы, а Наследники всё ещё могли бы получать от неё свои... чувства.

— Это звучит... разумно? — осторожно предположила Оливия, явно неуверенно.

— Это разумно для обычной дворянки, — поправила Дейдра. — Но проблема в том, что если она действительно станет Святой, вся расстановка сил перевернётся. Святая не привязана ни к одному Дому. Она становится центром религиозной власти королевства. Когда это случится, ни одно соглашение, заключённое заранее, не будет иметь большого веса. Церковь прогнётся под неё, а не наоборот, — как и все остальные, кто заявляет, что говорит от её имени.

Дейдра покачала головой:

— Потому-то ситуация настолько деликатна. Мы даже на самом деле не знаем, с чем ведём переговоры, — и станет ли она вообще настоящей Святой.

Я вздохнул и с досадой провёл пальцами по волосам.

Вот именно поэтому я и не хотел вмешиваться во всю эту кашу. Я понятия не имел, как другие фракции планируют провернуть это в долгосрочной перспективе. Не спорю, мне удалось усадить её за стол переговоров за счёт угроз её жизни в тёмной комнате, но сработает ли тот же метод снова, когда она действительно станет Святой?

Когда за её спиной будут Церковь и массы, угроза от какого-то захудалого барона мало что будет значить. Как мы вообще должны заставить её держать слово, когда она неизбежно станет выше по иерархии людей, держащих поводок?

— А мы не можем, не знаю, привлечь к этому Церковь? — предложил я, хватаясь за соломинку. — Чтобы они засвидетельствовали соглашение? Получится, если она решит отступиться от слова после того, как станет Святой, это хотя бы выставит их в плохом свете за поддержку лгуньи.

Дейдра без колебаний отмела эту идею.

— Церковь сейчас не хочет ничего конкретного, — объяснила она. — Их официальная позиция такова: сейчас она всего лишь «кандидатка». Они отказываются занимать сторону и ждут, куда подует ветер, — точно так же, как Великие Дома. Они не станут рисковать репутацией ради девчонки, которая может потерпеть неудачу, но они же и не помогут нам связать её на случай, если она преуспеет.

Я молча обдумал это, глядя на нетронутый край тарелки.

Значит, грубая сила — не вариант. Ни угрозы, ни принуждение долго не продержатся. Если это должно было сработать, всё должно было опираться на что-то другое — на нечто, что заставит её самой выбрать соблюдение сделки.

— Эм-м... — заговорила Оливия, сначала нерешительно, но затем голос её набрал силу. — Может... может, мы смотрим на это неправильно?

Я повернулся к ней:

— Ты про что?

— Ну, вы все говорите о том, как заставить её согласиться или как связать её, чтобы она не могла нарушить сделку, — сказала Оливия, слегка ёрзая под нашими взглядами, но всё же продолжая. — Но... вместо того чтобы думать, как навязать ей что-то силой, может, нам стоит попробовать объяснить, насколько всё деликатно?

Она посмотрела на нас с Дейдрой с искренностью в глазах:

— Я в том смысле, если ситуация правда настолько хрупкая, то, может, ответ не в давлении. Может, в честности. Если мы объясним нынешнее положение и почему её поведение так опасно для других... может, она сама согласится на что-то разумное. Потому что, если всё правда настолько плохо, нам не стоит с ней сражаться. Нам стоит работать с ней заодно.

К её чести, Дейдра действительно задумалась над словами Оливии, а не отмахнулась от них сразу. Она постучала пальцем по подбородку, её взгляд стал задумчивым.

— ...Как ты оцениваешь кандидатку, барон? — спросила она, поворачиваясь ко мне. — Можем ли мы доверять ей настолько, чтобы она «работала с нами» добровольно?

Я потёр подбородок, вспоминая девушку, которую похитил.

Для меня она выглядела просто ничего не понимающей девчонкой, которая влипла куда глубже, чем могла справиться. Да, можно было бы сказать, что её «метод» обеспечить себе мягкую жизнь был довольно мерзким, но я не мог винить её за установку «я заслужила это, потому что у меня была тяжёлая жизнь», не становясь при этом чудовищным лицемером. В Городе я делал куда худшее и за меньшее.

И цели у этой девушки, похоже, были довольно материальными, а именно — деньги. Она не показывала никаких признаков того, что ею движет какая-то радикальная политическая программа или желание сжечь королевство ради идеала. По моему опыту, с «простыми жадными» можно работать. С фанатиками невозможно иметь дело — на ум мне приходит один синий псих, — но люди, которые просто хотят денег? Они предсказуемы. Если можешь купить их цели, купишь и их самих.

— Да, думаю, мы и правда можем достаточно хорошо ей заплатить, чтобы она работала с нами, — сказал я после паузы. — Судя по всему, она вроде как искренне ненавидела маркиза и то, что он держит её на поводке. Если просто предложить достаточно стимулов, я считаю, мы сможем что-нибудь из этого выжать.

— Значит, полагаю, нам стоит подходить к этому, скорее держа в уме «пряник», а не «кнут», — протянула Дейдра. — Я учту это.

— ...Я вообще-то говорила больше о понимании и взаимопомощи... — надулась Оливия, явно недовольная тем, как я истолковал её слова.

Я лишь приподнял бровь:

— А я прекрасно её понял, так что мы поможем ей, дав денег. Деньги — самый быстрый способ завести друзей, Ливия. Универсальный язык доверия и дружбы.

— Честное слово, Леон... — вздохнула Оливия, одарив меня довольно плоским взглядом.

— На самом деле предложение не такое уж плохое, — плавно вмешалась Дейдра. — После дуэли против Фрамптона Наследники, несомненно, потребуют, чтобы он отказался от контроля над кандидаткой. Это значит, её долг перейдёт к Наследникам — а в более широком смысле к Королевской фракции. Когда долг окажется у них в руках, мы легко сможем договориться о его прощении как части нашего «партнёрства».

— Это... при условии, что они победят, нет? — спросил я Дейдру, нахмурившись. — В смысле, этот мужик ведь — министр обороны. У него наверняка под рукой отменные рыцари, которые легко смогут победить пятерых студентов.

Дейдра оглядела столовую, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, затем наклонилась ближе и понизила голос:

— ...Это должно оставаться тайной, но, согласно разведке моего отца, дело вырисовывается так, что маркиз и король заключили какую-то сделку. Фрамптон намеренно проиграет Наследникам и согласится на их требования отпустить девушку. Взамен Корона расплатится огромнейшими политическими уступками. В конце концов, нельзя позволить, чтобы наследный принц и министр обороны всерьёз дрались друг с другом.

Вот, значит, как. Ну, наверное, в этом вроде... было смысл? Эти двое были слишком важны для королевства, чтобы действительно сражаться всерьёз. Хотя такая подстроенная дуэль наверняка заставила бы ребят из Ассоциации Сэнк в моей прошлой жизни изойтись до пены у рта.

— Получается, всё это фарс, н-да? — спросил я, тыкая в кусок брокколи. — Ну, тогда, наверное, зря я волновался.

И подумать только, я чувствовал себя довольно виноватым, потому что подозревал, что Юлий неправильно понял мой загадочный совет и решил выкинуть какую-нибудь такую глупость. Я, честно говоря, даже собирался тайно научить Наследников паре приёмов, просто чтобы они не умерли и не легли мне на совесть. Но если бой подстроен, я могу просто откинуться и посмотреть представление.

— Не знала, что ты настолько переживаешь за Наследников, — сказала Дейдра, приподняв бровь. — Ты с ними сблизился?

— Я... э-э... — теперь уже мне пришлось рассматривать свою тарелку с напряжённым восхищением. Надо же, какой сегодня отличный стейк. — Просто исполняю свои дворянские обязанности, угу? Переживаю за наследного принца и будущее королевства, всё такое. Базовый патриотизм.

— ...Леон, что ты сделал? — спросила Дейдра тем самым особым тоном.

Офигеть. Как она стала так хорошо меня читать? Прошёл всего один семестр!

— Слушай, то, что я мог или не мог с ними сделать, не имеет значения, — быстро сказал я, взмахнув вилкой. — Давай просто сосредоточимся на насущном, хорошо? Ну, знаешь, Мариэ? Кандидатка в Святые, с которой мы вот-вот встретимся?

Дейдра сузила глаза, одарив меня взглядом, ясно говорившим: «Это ещё не конец, и я так или иначе вытащу из тебя правду», но, по крайней мере, сейчас она, похоже, была готова отступить.

— Так и быть, — вздохнула она, снова поднимая веер. — После дневных занятий сходи и приведи её. Сопроводи кандидатку в салон, где мы раньше проводили собрание. Анжелика и Кларис присоединятся к нам там, так что постарайся быть пунктуальным.

* * *

— Так значит, ты теперь считаешь себя слишком хорошей для нас, да? Так теперь, значит?

Мариэ шла в своё общежитие, чтобы привести себя в порядок перед важной встречей, когда услышала голос. Она обернулась и увидела Стефани Фо Оффри в окружении её обычной стайки приближённых и слуг. Дочь графа стояла, скрестив руки на груди, и хмурилась со смесью презрения и искреннего раздражения.

«Вот именно этого мне сейчас не хватало», внутренне простонала Мариэ. «Я не могу с этим разбираться прямо сейчас! У меня меньше чем через час встреча не на жизнь, а на смерть со злодейкой!»

— Простите? — спросила она довольно вяло, потому что сейчас у неё правда не было душевных сил развлекать её.

— Не прикидывайся дурой, — прошипела Стефани, сокращая расстояние. — Ты заставила Наследников вызвать маркиза на дуэль ради тебя! Ты правда думаешь, что можешь так легко перебежать на другую сторону без каких-либо последствий, сразу после того как оскорбила нас?

Мариэ... не знала, что на это сказать, главным образом потому, что она не заставляла Наследников делать вообще ничего! Они решили вызвать Фрамптона сами, ни разу с ней не посоветовавшись!

Ну, типа, да, если им удастся освободить её от поводка, теоретически это будет хорошо. Но она не была уверена, что это на самом деле значит для неё или этих так называемых «фракций». Это был просто ещё один сход с рельсов в знакомом ей каноничном сюжете — ещё одна непредсказуемая переменная, из-за которой у неё появлялось всё больше причин просто принять сделку Барона Подземелий и бежать куда глаза глядят.

— ...Не уверена, что ты мне поверишь, но я не имею к этому никакого отношения, — ровно сказала Мариэ. Раз она решила перестать играть роль главной героини, ей стало проще просто отбросить миленький образ. — И к тому же маркиз первым попытался угрожать мне долгом! Я не стану жаловаться, если кто-то попробует вытащить меня из этой каши!

— Угрожал? — фыркнула Стефани. — Ты должна быть благодарна, что он выкупил этот долг. Если бы ты просто не дёргалась, никто никогда не потребовал бы от тебя его выплачивать! Не говоря уже о связях самого маркиза с Церковью: он мог ускорить твоё признание Святой в десять раз! И ты решила отказаться от всего этого... ради чего?

«Ну, ради того факта, что ты работаешь с небесными пиратами и считаешься в игре мелкой злодейкой», подумала Мариэ. Но она проглотила эти слова; она не могла просто назвать игровые знания веской причиной.

— Повторяю, прости, но я правда ничего не делала, — сказала Мариэ, чувствуя, как её терпение истончается. Она мысленно проверила время; ей нельзя было опоздать к Анжелике. — А теперь, если позволишь...

— Думаешь, королевские тебя примут? — усмехнулась Стефани. — Думаешь, раз ты нравишься Наследникам, двор тебя примет?

Стефани шагнула вперёд, вторгаясь в личное пространство Мариэ, и сузила глаза.

— Позволь кое-что тебе сказать, маленькая деревенская девочка. Не примут. Они встретят тебя улыбками и вежливыми словами, но по-настоящему никогда не признают. При каждом удобном случае они будут напоминать тебе, кто ты такая. Ты никогда не станешь одной из них — ты останешься лишь чужачкой, которую они балуют, благотворительным случаем, который терпят, но никогда не уважают. Решить предать единственных людей, которые понимают амбиции, было большой ошибкой.

Мариэ отступила, насторожившись.

Причина, по которой она не так сильно боялась Стефани — в отличие от страха перед Анжеликой, — была проста: в игре, да и сейчас в реальности, Стефани вела себя ровно как стереотипная школьная задира. А с такими Мариэ умела справляться. В конце концов, в прошлой жизни она и сама была чем-то вроде «популярной девушки».

А вот Анжелика была другой. Фанаты игры полушутя прозвали эту злодейку «от нуля до сотки за секунду» из-за её взрывного характера. С Анжеликой всегда оставалась возможность реальной физической опасности, из которой Мариэ не смогла бы выбраться разговорами.

Но когда приспешницы Стефани разошлись веером, окружая Мариэ и отрезая ей путь к отступлению, динамика изменилась.

«Подождите-ка.»

Это уже была не просто школьная травля. Мариэ почувствовала, как по её спине скользнула холодная капля пота. Она вспомнила, что в игре Стефани была ещё и достаточно злопамятной, чтобы из одной лишь ревности заманить главную героиню в смертельную ловушку с небесными пиратами.

И прямо сейчас, глядя в глаза Стефани, Мариэ поняла, что «мелочная» не значит «безвредная».

Но прежде чем она успела открыть рот для ответа, знакомый ленивый голос разрезал напряжение.

— Я что-то прерываю? Потому что она мне сейчас вроде как нужна.

Мариэ обернулась и увидела стоящего там Барона Подземелий, беззаботно сунувшего руки в карманы, а в нескольких шагах позади него тревожно маячила Оливия. В отличие от Оливии, которая выглядела довольно нервной, парень казался совершенно спокойным — будто это было не более чем мелкое неудобство.

При виде него Мариэ действительно почувствовала, как её накрывает волна облегчения. Ирония того, что безопасность она нашла в мужчине, который буквально похитил её из спальни глубокой ночью, от неё не ускользнула, но его равнодушие всё равно было предпочтительнее того, что предлагала Стефани.

Стефани отступила на шаг, губа её скривилась, пока она впивалась в парня прищуренным взглядом. По её безмолвному сигналу полулюди угрожающе сомкнулись вокруг барона, но Леон лишь встретил их всех учтивым, почти ленивым взглядом.

— ...Барон Подземелий, — наконец фыркнула Стефани, осознав, что запугивание не работает. — Ну конечно, они заставляют тебя носиться мальчиком на побегушках. Ты просто ещё один выскочка, который подлизывается к ним, отчаянно выпрашивая хоть крошку признания.

— Ого, сколько негатива, — сказал Леон, наклонив голову. — Мы даже не знакомы, а ты уже так враждебна? Такое чувство, будто я чего-то тут не понимаю.

— Ты заслуживаешь куда худшего, мелкий паразит, — выплюнула Стефани, и её самообладание треснуло. — Разгуливаешь с этой девкой, Роузблейд, ведёшь себя так, будто ты вхож в элиту. Думаешь, раз эта высокомерная ведьма с веером решила держать тебя своим питомцем, ты внезапно стал лучше остальных? Знай своё место, деревенщина. Ты не более чем новая игрушка для заскучавшей дочери графа.

— Ладно, ух ты, — Леон лишь пожал плечами, совершенно не задетый всем ядом слов. — Я уже понял, что я тебе не особо нравлюсь. Но я не шутил, когда сказал, что она нам нужна. Если вам двоим не надо ничего шибко важного обсуждать, мы забираем её.

Стефани впилась в барона острым взглядом, её руки дёрнулись, словно она хотела ударить его. Но, по-видимому, даже она понимала, что открыто связываться с предполагаемым женихом дочери Дома Роузблейд — посреди коридора, не меньше, — это уже слишком.

Она сделала шаг назад, крепко сжав челюсть.

— ...Простолюдинка и двое деревенщин, все трое неизвестно откуда, — усмехнулась она, по очереди одарив Оливию, Леона и Мариэ презрительным взглядом. — Теперь я понимаю, почему ты решила быть на их стороне. Должно быть, среди этих ничтожеств ты почувствовала себя как дома. В конце концов, мусору место в одном баке.

Она наклонилась к Мариэ для последнего шёпота:

— Наслаждайся, пока можешь, мисс Лафан, пока они ещё притворяются, что им есть до тебя дело. Запомни мои слова: в тот миг, когда ты перестанешь быть полезной для их мелких игр во власть, они выбросят тебя без малейших раздумий. И тогда тебе будет некуда приползти.

Затем она резко развернулась на каблуках и умчалась прочь, а её слуги и свита ещё мгновение грозно смотрели на их группу, прежде чем поспешить вслед за своей госпожой.

Леон лишь чесал голову, глядя на удаляющуюся спину Стефани, и выглядел он скорее озадаченным, чем оскорблённым.

— Кто вообще эта девка? Я даже имени её не знаю!

— Это... Стефани Фо Оффри, невеста Брэда, — почти на автомате ответила Мариэ.

Леон нахмурился:

— Оффри? А! Дейдра говорила, что она во фракции Фрамптона. Я так понимаю, поэтому она такая злая?

Мариэ лишь кивнула, но ей реакция Стефани показалась более... личной. Будто Стефани злилась, потому что думала, что Мариэ, такая же «чужачка», решила бросить их общую борьбу к вершине и вместо этого оставила её позади, чтобы попытать счастья с другой фракцией. Она что, решила, будто они стали подругами, так что ли?

— Ладно, хватит отвлекаться, — вздохнул Леон, вновь переводя внимание на Мариэ. Он жестом указал дальше по коридору. — Пойдём. Пора отвечать за всё.

Мариэ сглотнула.

«Из огня да...»

* * *

Салон ощущался не столько переговорной комнатой, сколько камерой для казни.

Редгрейв сидела совершенно неподвижно, сложив руки на коленях и держа спину прямой, как жердь. Её красные глаза были прикованы к Мариэ холодным, немигающим взглядом, который обещал не просто наказание, а уничтожение. Рядом с ней Кларис была ничуть не лучше; её взгляд был полон жгучей, личной обиды, которая, казалось, опаляла воздух между ними.

Если бы взгляды могли убивать, кандидатка в Святые умерла бы ещё до того, как кто-либо сел. Мариэ вжималась в стул, пытаясь сделаться как можно меньше.

Никто не говорил. Тишина тянулась, нарушаемая лишь размеренным тиканьем часов в углу. Чем дольше она длилась, тем громче казалось это тиканье.

— Кхм.

Дейдра прочистила горло. Она удобно сидела сбоку, явно оставаясь невосприимчивой к убийственной атмосфере.

— Итак, — легко произнесла она. — Если мы все закончили сверлить друг друга взглядами? Не сомневаюсь, это весьма приятно, но у нас есть вопросы и посерьёзнее.

— Легко тебе говорить! — огрызнулась Кларис. Её взгляд так и не оторвался от Мариэ. В нём не было ни капли сдержанности. — Это не твоего жениха украла эта... эта вороватая потаскуха!

Мариэ, казалось, ещё сильнее съёжилась на своём месте.

— Кларис, — сказала Дейдра, пренебрежительно взмахнув веером. — Обзывательства ниже нашего достоинства. Кроме того, мы здесь не для того, чтобы бросаться оскорблениями. Мы здесь, чтобы обеспечить будущую стабильность наших фракций.

— Стабильность? — фыркнула Кларис, и голос её дрожал от подавленной ярости. — Джилк унизил Дом Атли перед всей Академией. Он вызывает министра Кабинета на дуэль ради неё, а от меня ждут, что я буду стоять в сторонке и улыбаться?! И ты хочешь говорить со мной о стабильности?

— Довольно, — вмешалась Редгрейв. Она не повысила голос, но Кларис всё равно замолчала. — Мы здесь не для обсуждения личных провалов наших женихов. Мы здесь, чтобы обсудить будущее королевства.

Редгрейв вздохнула, заметно пытаясь взять себя в руки. Затем она посмотрела на Мариэ — прежняя враждебность несколько отступила, но её глаза всё ещё оставались холодными.

— Барон Бартфорт утверждает, что вы готовы вести переговоры. Убедите меня, что он прав.

Мариэ наконец подняла взгляд:

— Я... я не особо понимаю, как справляться с такими ситуациями... — осторожно начала она. — Но сначала позвольте сказать: я правда не знала, что создаю в королевстве настолько большие проблемы! И вообще, это Наследники первыми подошли ко мне...

Глаза Редгрейв опасно сверкнули. Температура в комнате словно упала.

Мариэ мгновенно побледнела и поспешила продолжить, заговорив быстро, чтобы спасти свою шкуру.

— И-и я не планирую разрывать их помолвки или что-то такое! Я никогда не просила их бросать вас, клянусь!

Редгрейв медленно выдохнула через нос и снова окинула Мариэ острым взглядом.

— Слова ничего не стоят, — ровно заявила она. — Вы обязуетесь держаться подальше от всех Наследников до конца наших лет в Академии?

— В смысле... если смогу...? — слабо предложила Мариэ, звуча неуверенно.

— Скажи чётко и ясно! — рявкнула Кларис, ударив ладонью по подлокотнику. — «Если смогу» — это не ответ! Это будущая отговорка!

— Ну-ну, давайте все будем благоразумны, — снова вмешалась Дейдра, щёлкнув веером и раскрыв его. — Кларис, твой гнев понятен, но давайте посмотрим реальности в глаза. Вы ведь не можете требовать условий, когда у вас нет настоящего способа их навязать? Если наследный принц завтра решит навестить её в саду, ей следует убежать от своего будущего короля?

Дейдра посмотрела поверх веера на двух других дворянок:

— И что ещё важнее... готовы ли вы предъявить те же требования Наследникам? Потому что, если вы не можете посадить на поводок собственных женихов, ограничивать только девушку — в лучшем случае полумера.

— ...И что же вы предлагаете, леди Дейдра? — спросила Редгрейв, её голос был напряжённым, пока она подавляла собственную злость. — Потому что, на мой взгляд, мы не можем устранить угрозу, с которой столкнулись, без гарантии, что она не вмешается в помолвки.

— Именно поэтому мы должны изменить сам характер соглашения, — гладко возразила Дейдра. — Вместо того чтобы просто заваливать кандидатку в Святые требованиями — потому что, будем честны, если она действительно пробудится как Святая, в этом королевстве не найдётся силы, способной принудить её против воли, — почему бы не предложить ей стимулы работать с нами? Леон сказал мне, что всё, чего вы по-настоящему хотели, — это безопасная жизнь вдали от долгов ваших родителей и этого политического хаоса. Я права, леди Мариэ?

— Да... — медленно начала Мариэ, теребя руки на коленях. — Я... я просто хотела получить хоть какой-то шанс на нормальную жизнь.

— Необычный способ к ней стремиться, — горько пробормотала Кларис сбоку, хотя и замолчала, когда Дейдра бросила на неё взгляд.

— Что ж, тогда, — продолжила Дейдра, снова повернувшись к Мариэ. — Если вы продолжите с нами сотрудничать, мы, в свою очередь, обеспечим вам немедленную защиту от фракции Фрамптона, которую, добавлю, вы весьма сильно оскорбили тем, что Наследники публично вызвали их лидера на дуэль.

— Я не... — начала возражать Мариэ.

— Что вы собирались или не собирались делать — неважно, потому что все всё равно воспримут это именно так, — твёрдо перебила её Дейдра, и Мариэ понуро обмякла. — А затем, когда вы окончите Академию, — при условии, что Наследники женятся на своих предназначенных невестах без дальнейшего вмешательства с вашей стороны, — мы поможем вам с вашей долговой ситуацией. И я имею в виду не просто выплату долга.

Дейдра наклонилась ближе:

— Мы подадим в Сейм прошение о расследовании в отношении виконта Лафан за грубое неумелое управление своими вотчиной и финансами. Мы добьёмся его отстранения от позиции главы семьи и запрета брать новые долги на ваше имя. Мы даже сможем помочь вам учредить боковую ветвь, фактически юридически отделив вас от ядовитого влияния виконта полностью. Затем, когда вы будете свободны и платежеспособны, мы поможем вам найти подходящего жениха. Как это звучит?

— Это звучит... звучит хорошо, — быстро согласилась Мариэ, и облегчение в её голосе было очевидным. — Даже отлично. Да, я согласна на эту сделку.

— Невероятно, — кипела Кларис, крепко скрестив руки на груди. — Она пытается украсть наших суженых, публично нас унижает, а теперь мы её за это вознаграждаем?

Дейдра лишь приподняла бровь, глядя на другую девушку:

— Тогда у тебя есть другие предложения, Кларис? Потому что, если у тебя нет способа заставить Святую выполнять твою волю, не вызвав гражданскую войну, это самый эффективный путь к стабильности.

Кларис выглядела разъярённой; рот её открывался и закрывался, пока она искала контраргумент. Но в итоге она молча откинулась на стуле.

Ого, подумал я, наблюдая за пикировками. Похоже, даже сам статус кандидатки в Святые действительно даёт свои преимущества. Нужен огромный рычаг, чтобы заставить лидера клики второкурсниц уступить вот так, несмотря на такую сильную обиду.

Сама Редгрейв не выглядела особенно довольной договорённостью, но и возражать не стала.

— ...Хорошо, — наконец сказала она, и голос её был тяжёл от смирения. Она впилась в Мариэ взглядом, способным заморозить магму. — Но знайте: если вы нарушите эту сделку, если покажете хоть малейшие признаки того, что угрожаете нашим помолвкам... вы сделаете врагом каждую крупную фракцию этого королевства. Не найдётся ямы достаточно глубокой, чтобы вам в ней спрятаться. Вы понимаете?

— Да! Я понимаю... — пискнула Мариэ, быстро закивав.

Редгрейв смотрела на неё ещё несколько секунд, прежде чем наконец вздохнуть и позволить напряжению в плечах опасть. Затем, к моему удивлению, она повернулась ко мне.

— Вам есть что добавить, барон? В конце концов, именно вы обеспечили эту встречу.

На мгновение я растерялся. Я не ожидал, что Редгрейв оценит моё мнение в комнате, полной высокопоставленных лидеров фракций. Это была какая-то любезность?

— Э-э... не уверен? — спросил я, неловко почесав голову. — Повторяю, я не особо знаком со всеми политическими нюансами королевства, и нынешняя сделка, как по мне, выглядит рабочей...

Я осёкся, и взгляд снова скользнул к Мариэ. Несмотря на то что именно она заварила всю эту кашу, она выглядела довольно жалко, сидя там, съёжившись, окружённая враждебностью самых могущественных женщин королевства.

Я невольно задумался: «а зачем она вообще это сделала?»

Как я это видел, быть кандидаткой в Святые — не говоря уже о настоящей Святой — означало рычаг такого масштаба, о каком большинство дворян могли только мечтать. Даже сейчас лидеры крупных дворянских фракций выворачивались наизнанку, чтобы подстроиться под неё, хотя явно терпеть её не могли. Это была настоящая власть.

И она попыталась использовать эту власть... ради чего? Чтобы обойти какие-то помолвки? Выйти за нескольких богатых парней просто ради «комфортной» жизни?

Я вообще не понимаю. Как по мне, это не звучало так, будто она действительно злая. Скорее так, будто она недальновидная. Жадная. И... будто она отчасти поставила на себе крест.

Она не верила, что способна стоять на собственных ногах или использовать этот потенциал для чего-то настоящего. Она не могла представить будущее, где справится сама, поэтому единственное, к чему могла стремиться, — мелкая афера, чтобы обеспечить себе подушку безопасности.

Быть может, я слишком сильно переносил на неё свой личный опыт. Может, давал ей презумпцию доброй воли. Но всё равно. В конце концов, Библиотека не списала меня со счетов, когда я был на самом дне.

— Но я хочу добавить вот что... — начал я, подбирая нужные слова. — Ты можешь стать лучше, Мариэ.

Она подняла на меня потрясённый взгляд.

Я решил дать ей кусочек того, чему научился в Библиотеке. Я знал, что мой совет Юлию раньше вроде как вышел боком, но этот казался достаточно безопасным. Наверное.

— Я знаю, на самом деле страшно требовать от себя большего. Гораздо легче просто сказать: «Я слабая», — и хватать всё, до чего дотянешься, — тихо сказал я. — Но именно поэтому нам и нужна надежда. Не надежда, что всё просто само собой станет лучше, а надежда, что ты можешь измениться к лучшему. Извлеки из этого урок. И поверь, что завтра можешь стать лучше, чем была сегодня. Думаю, это лучше, чем жить с мыслью, будто ты уже проиграла.

— Я... — Мариэ смотрела на меня, голос у неё сорвался. Она быстро прочистила горло. — Я... благодарю вас, барон. Я... я запомню.

— Мудрые слова, — прокомментировала Дейдра, щёлкнув веером и закрыв его, а затем посмотрела на меня взглядом, в котором было меньше самодовольства и больше искренней нежности, чем обычно. — Мой Леон полон сюрпризов, не правда ли? Что ж, полагаю, на сегодня наши дела завершены?

— ...Верно, — медленно сказала Редгрейв. Она смотрела на меня довольно странным взглядом.

Э-э, может, давать личные жизненные советы посреди политических переговоров с высокими ставками было немного странновато?

— Да. Думаю, на сегодня мы закончили, — наконец решила Редгрейв, отведя взгляд. Она в последний раз повернулась к Мариэ, и в её голос снова вернулась привычная сталь. — К завтрашнему дню мы подготовим официальные документы. А до тех пор возвращайтесь в общежитие и оставайтесь там. Не давайте никому повода усомниться в вашей приверженности.

* * *

— Это было так классно! — радостно воскликнула Оливия в тот миг, когда тяжёлые двери за нами щёлкнули. Она повернулась ко мне, её глаза сияли восхищением. — Это был правда хороший совет, Леон! Ты не просто напугал её или заставил... Ты действительно показал ей путь вперёд. Мне кажется, для неё это значило больше любых обещаний, которые мы дали!

Я потёр шею сзади, чувствуя, как жар поднимается к моим ушам от её искренней похвалы.

— Да не, сомневаюсь, — пробормотал я, отводя взгляд. — Я просто повторил то, что слышал от старых... знакомых. Важной частью была та сделка, которую Дейдра и Редгрейв создали. Вот что на самом деле имеет значение.

— Не согласна, — твёрдо сказала Оливия, шагая рядом со мной. — Сделка может дать ей безопасность, но твои слова дали ей надежду. И думаю... я думаю, именно это по-настоящему спасает людей.

— Да, это определённо было так, — согласилась Дейдра чуть впереди нас, даже не обернувшись. — Куда эффективнее любой угрозы, которую мы могли бы выдвинуть.

Я закатил глаза на их похвалы.

— Теперь вы просто надумываете, — проворчал я. — Важно, народ, то, что мы пообещали деньги. Ну, знаете, то, на что люди действительно реагируют? А не какие-то там недоделанные жизненные советы.

— О, — мягко сказала Оливия сбоку от меня, и на губах у неё заиграла крохотная улыбка. — Кажется... кажется, я понимаю, зачем ты это делаешь.

— Делаю что?

— Занимаешь нарочно грубые и циничные позиции, — сказала Оливия, и её глаза искрились весельем. — Ты просто смущаешься, что умеешь давать по-настоящему хорошие советы, и поэтому специально ведёшь себя как негодяй, чтобы это прикрыть, я угадала?

— Что?! Нет, ничего подобного! — возразил я, возможно, немного слишком громко.

— Ну что тут поделать, Леон всё-таки мальчик, — усмехнулась Дейдра через плечо. — Полагаю, он как раз в том возрасте, когда хочется выглядеть «крутым» и «отстранённым», а не добрым. Весьма очаровательно, право.

— Вы обе невыносимы, — простонал я, защищаясь скрещёнными руками. — Вот теперь не дождётесь, что я скажу что-нибудь хорошее в следующий раз. Просто ограничусь «плати, а не то».

— Ой, не дуйся! — рассмеялась Оливия, ободряюще похлопав меня по плечу. — Мы просто рады, что ты хороший человек, Леон!

— Эй! Руки убери! — возмутился я, стряхивая её ладонь. — Люди же смотрят, ну!

Оливия лишь рассмеялась, явно ничуть не испугавшись. Дейдра усмехнулась этой картине

Я же про себя ворчал, глубоко засовывая руки в карманы.

«Теперь они мне этого никогда не забудут.»

* * *

Анжелика оставалась сидеть ещё долго после их ухода.

«Ты можешь стать лучше».

Эти слова скребли по её нервам, как наждак.

Он говорил с той девушкой — с этой лживой, расчётливой воровкой, которая унизила всю королевскую семью, — голосом не злым и не осуждающим, а... добрым. Он предложил ей надежду. Он посмотрел на жалкое создание и увидел нечто большее — потенциал.

И это приводило Анжелику в ярость.

«А каким человека тогда это делает меня?», подумала Анжелика, чувствуя, как к горлу поднимается горькая желчь.

Если Мариэ была той, кому нужно «стать лучше», той, кто заслуживает второго шанса... тогда кем была Анжелика? Препятствием? Карателем? Злодейкой пьесы?

Она всё делала правильно. Следовала каждому правилу, чтила каждый долг, довела до совершенства каждую роль, которую на неё возложили. И что она получила взамен? Жениха, который публично её унизил. Лидера соперничающей фракции, которая её жалела. А теперь ещё и уважаемого авантюриста, который проявил больше человеческого тепла к девушке, разрушающей королевство, чем когда-либо проявлял к ней.

Она посмотрела на своё отражение в окне.

«Неужели меня так невозможно полюбить?», прошептала предательская мысль. «Поэтому Юлий ушёл? Поэтому барон даже не встречался со мной взглядом?»

Она ненавидела Дейдру за то, что у той был партнёр, стоявший вместе с ней. Ненавидела Мариэ за то, что та была достаточно слаба, чтобы вызывать жалость. И ненавидела себя за то, что ей вообще было не всё равно, что думает о ней грубоватый барон.

Она стиснула челюсть, силой загоняя вспыхнувшие эмоции обратно.

«Это не важно», сказала она своему отражению. «Мне не нужно, чтобы меня понимали. Мне не нужно, чтобы меня спасали. Мне нужно лишь быть сильной...»

Сделка была заключена. Дальше — дуэль. У неё была роль, которую следовало сыграть, и она сыграет её безупречно.

Одна.

Опускается занавес для эпизода «Злодейка II»