Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

Тишину камеры нарушили сначала щелчки замка, потом скрип тяжелой двери.

— Завтрак, профессор Дамблдор, — сказал вошедший надзиратель Джонс.

Когда-то он, как и большинство волшебников Магической Британии, учился у Дамблдора. Дамблдор помнил и его. Способности средние, по трансфигурации и вовсе едва на «Выше ожидаемого» вытягивал. Но семья Джонсов уже несколько поколений работала на разных должностях в Азкабане, и хоть этого парня талантами природа обделила, Дамблдор в свое время слегка завысил ему оценки, чтобы хватило для поступления на службу. Джонс до сих пор был благодарен и по старой памяти обращался к нему «профессор».

— Спасибо, Алан, — Дамблдор сел за стол и принялся за завтрак.

Надо сказать, камера, в которой он содержался, мало походила на тюремную. Лишь решетка на окне под самым потолком да стены из грубого черного камня напоминали о том, где он находится.

— «Пророк», профессор, — вполголоса произнес надзиратель и едва заметно подмигнул. Это означало, что на страницах (обычно на третьей) скрыто срочное послание.

— Спасибо, мальчик мой, — Дамблдор принял газету.

— Я зайду через полчаса, — сказал Джонс и вышел.

Это был экстренный способ доставки новостей. На третьей странице нужно было отогнуть уголок — и на полях проступали рукописные строчки. Еще один ученик Дамблдора, крайне слабый маг да еще и маглорожденный очень хотел остаться в волшебном мире. Дамблдор устроил его на мелкую должность в «пророк» — собирать и отправлять свежие выпуски пророка по особым адресатам, в том числе и Азкабан.

«Матч прошел ужасно. Поттер и Арройо устроили настоящую бойню. Они оказались дьявольски быстры и точны. Посторонних воздействий на других игроков и чары стадиона не обнаружено. Смотрели все, кто мог — всё чисто. Д. подавлена, она на это очень надеялась. Группу вывели на лечение. Ранение Н. очень похоже на то, что весной было у К-В. перед самым Запретным лесом. Они не видели лиц нападающих, заметили только низкий рост и синие мантии. Скорее всего, это П. и А. Карта их не показала. Возможно, у них есть артефакт Сохатого. Пока приостановили. Ждем. П. по-прежнему близок с Л. и А. Со змеями — не так сильно. Ждем».

«Хоть бы одна хорошая новость», — подумал Дамблдор, откладывая газету. Остальное он сразу читать не стал. На первой полосе продолжали смаковать победу Августы Лонгботтом в судебном деле против него. Мордредова старуха! Мало ему других неприятностей, так еще и это! «Не всех драконья оспа выкосила!» — с нескрываемой досадой подумал старец.

Эпидемия забрала множество его врагов из старшего поколения, которые знали его подноготную и ни капли его не уважали даже после победы над Грин-де-Вальдом. Впрочем, те немногие, кто остался, доставляли порядочно проблем. Взять хотя бы Мюриэль Пруэтт, наотрез не желавшую отдавать наследство семейству Уизли. А там два особняка и не меньше сотни тысяч галеонов, не говоря уже про артефакты и другое имущество. И Уизли бы хватило с головой, и Ордену. Уизли и так постоянно тянут деньги из фондов, практически не отдавая ничего взамен. А за что ни возьмутся — всё к Мордреду летит!

Дамблдор прошелся по камере, подошел к книжной полке, где стояла картонная коробка с лимонными дольками. Взял её, вернулся к столу, налил чая и положил в рот несколько штук. Любимое лакомство немного успокоило, но тревожные мысли никуда не делись.

«Сколько это будет продолжаться?!» — задавал себе немой вопрос Дамблдор.

С весны тянулся непрекращающийся кошмар. С тех самых пор, как Фадж буквально силой вытащил его на заседание Визенгамота — и по сей день. Когда он в последний раз пытался заговорить с Гарри…

— Вам мне сказать абсолютно нечего, директор, — бросил тогда Гарри, глядя ему прямо в глаза.

Ни страха, ни уважения — ничего, кроме холодной ярости. Такое впечатление, будто он тогда мысленно сказал: «Это только начало, директор! До сих пор я просто уходил от ваших игр — но теперь я объявляю вам войну!». И ведь объявил же! Персональную войну!

Поттер… Нет, ну какой волчара из него вырос! Мало того, что больно огрызнулся, так еще и мертвой хваткой вцепился и не отпускает! Дамблдор снова вспомнил, как вместе с Роном и Гермионой тайно наблюдал за ним в Косом переулке, где тот шел, нагруженный свертками, рядом с Хагридом. Скромный, наивный, трогательный мальчик в круглых очках, которые лишь подчеркивали его красивые зеленые глаза… И в кого он превратился всего за год!

— Вы — виновны! — говорил он же на том знаменитом заседании Визенгамота, где Дамблдора лишили опеки и обвинили во всем, в чем только можно.

И там это был уже совершенно другой человек: в строгом черном костюме, уверенный в себе, выступающий так, будто всю жизнь проработал прокурором, выносящим приговоры! И эта ледяная ярость в глазах! Не горячая, затмевающая разум, а именно холодная, просчитанная ярость, которая бывает у людей, бесконечно уверенных в своей правоте. Они будто говорят: «Я знаю, что уничтожу тебя, и ничто мне не помешает».

Такое не создать ни зельями, ни Империусом. Гарри ненавидел Дамблдора и даже после заключения в Азкабан продолжил его топить, нанося удары со всех сторон! Даже лордство себе оформил! Вроде мелочь, а как разом перечеркнуло многолетнюю работу по созданию образа простого, «своего» мальчишки! Мальчик-Который-Выжил теперь не просто Гарри Поттер, а лорд Гарольд Поттер! И ведь на полукровность никто внимания не обратил! Никто протест не подал! Малфои — вы только подумайте — Малфои взяли его под опекунство! До Дамблдора даже дошли слухи, что чистокровные семьи уже стали предлагать ему партии для обручения! И ладно бы там Греи или Гроссмонты — так Гринграссы!

Что с миром случилось?

Вообще, когда Малфои впервые появились рядом с Гарри, Дамблдор едва не поддался порыву во всем обвинить их — такая хитрая операция по перетягиванию Поттера на свою сторону вполне могла быть провернута Люциусом. Раньше он не воспринимал его всерьез, ибо тот, кроме обеления собственной репутации, ничем особым не занимался. Но всё же директор решил не поддаваться порыву и поручил верным орденцам сбор информации. Ведь где-то случилась ошибка, всплыла какая-то неучтенная переменная, которая всё сломала. Что за переменная? Или, может, она была не одна?

Дамблдор прошелся по камере. Когда ты по двадцать часов заперт в четырех стенах, ничего не остается, кроме как думать. В десятый раз вспоминая прошедшие события, анализируя полученную информацию, пытаться найти спорные моменты и, наконец, найти решение! Да такое, чтобы на полях «Пророка» наконец появилось радостное: «Всё получилось точно по вашему плану!».

Но увы… Хороших новостей не приходило, а поступающая информация не добавляла ясности, а только вызывала новые вопросы.

Всё пошло не так с самого начала, еще с вокзала. Но Малфои подключились к Поттеру не сразу — они очень долго к нему присматривались. Драко стал активно окучивать Поттера только после Рождества. Значит, они исключаются.

В том, что Поттер нашел-таки скрытое мощным Фиделиусом поместье Поттеров в Корнуолле, сомнений не было. Но нашел он его после визита в Гринготтс — раньше ему узнать было просто неоткуда. Активно искать информацию про родителей он также начал после банка. Тогда, буквально перед провалом второй попытки заставить его проявить себя на мётлах, он запросил в библиотеке подшивки «Пророка», начиная с 1981 года, явно выискивая информацию о событиях той ночи. Тогда же он начал активно искать информацию о Роде. Что он там нашел в особняке, и что могли рассказать ему живые портреты, оставалось только гадать.

Старшие Поттеры ни в грош Дамблдора не ставили. Ну конечно — уважаемые зельевары и артефакторы, а кто сам Дамблдор по сравнению с ними? Даже после победы над Грин-де-Вальдом, особенно после того, как много лет был его соратником? И даже больше, чем соратником…

Дамблдор взял еще несколько лимонных долек, чтобы отвлечься от воспоминаний о Флимонте Поттере, который никогда не скрывал своего брезгливого отношения к директору. Но если Джеймс отлично знал отца и пошел против него из-за обычного молодежного бунта, то Гарри вполне мог полностью поверить портрету Флимонта, особенно при поддержке остальных. А если кто-то уже провел «обработку» Гарри еще до визита в особняк, то семена легли в благодатную почву. После этого он легко сошелся с Малфоями, и вот результат! Великий Дамблдор, к которому прислушивалась вся Магическая Британия и большая часть Магической Европы, лишен всего и сидит в тюрьме!

Но кто начал обработку? До Гринготтса? Да даже до поезда! Кто на вокзале схватил его за руку и сказал: не иди к Уизли! И вообще не доверяй тому, что видишь! Не гоблины же, в самом деле!

Дамблдор снова перевел взгляд на газету.

«Матч прошел ужасно. Поттер и Арройо устроили настоящую бойню… Д. очень подавлена, она на это очень надеялась».

Вот тебе и боязнь мётел, и равнодушие к квиддичу! Даже такие сухие строчки показывали, что дело дрянь. Насколько Поттер с этим Арройо унизили команду Гриффиндора, что Джинни оказалась подавлена? Джинни, с её неиссякаемой энергией, хитростью и отчаянной, поистине гриффиндорской стойкостью? Дамблдор даже сейчас с трудом представлял эту девчонку подавленной. Видимо, дело и правда дрянь. А ведь он позволил себе робкую надежду, когда читал письма от Джинни, где она в красках расписывала всё происходящее!

«Представьте себе — он сам в сборную Когтеврана записался! На позицию загонщика! И этого надутого Кайнэ за собой потащил. Будто не уверен, что сам справится. Вот дурачок! Не понимает, что мои братья от него мокрого места не оставят. А до этого строил из себя! И мётел боюсь, и квиддич мне неинтересен! Гордость, видимо, душит! Я, как вы и говорили, после принятия в команду с ним меньше говорить стала — так заметила, что он волком на меня смотреть стал! Будто предала я его! Что теперь я, девчонка с первого курса, да еще и Уизли, стала популярнее, чем он. Что ему эти скучные газеты и суды, где он постоянно рисуется! Вот когда про тебя в школе все говорят — вот это популярность! Причем хорошее говорят, любят — а не потому, что в тюрьму кого-то посадил или лордством хвастается! Вот увидите, дедушка, свалится с метлы во время матча — сам потом ко мне приползет! И будет наш! Там и Герми подтяну, и остальных. И будет Поттер наш!»

Но всё снова пошло не так! Почему?

«…П. по-прежнему близок с Л. и А. Со змеями — не так сильно.....»

Ведь поначалу он не отталкивал Джинни, но и записывать в друзья её тоже не спешил. Зато с первого дня таскал за собой Лавгуд. Как можно было предпочесть такой живой и яркой Джинни странную Лавгуд? У Поттера настолько извращенные вкусы?

Он помнил Луну, когда ему приходилось посещать Ксенофилиуса. Она вообще не производила впечатления нормального ребенка и, судя по всему, рисковала вырасти такой же ненормальной, как и её родители. Сам Дамблдор даже выражал сомнение, стоит ли Ксено отправлять дочь в Хогвартс — над ней же издеваться будут! Да и говорят, первая встреча Поттера с Лавгудами не задалась — разве что публичный скандал в кафе Фортескью не устроили, благо Поттер, явно уставший после визита в Гринготтс, сдержался. И вот, спустя год — он уже летом у них отдыхает, интервью дает! Да еще фотографии такие… «Глядите, со мной всё в порядке, а этот старый дурень Дамблдор только статейки дурацкие про меня пишет! Пропал, дескать, Поттер! А я тут по берегу моря с главным редактором «Придиры» гуляю, чего Дамблдор панику пустую разводит!»

Дамблдор тяжело вздохнул, вспоминая это. С того интервью начался главный кошмар. Пусть до этого он потерял только посты, но он хотя бы не сидел в тюрьме и сохранял опекунство над Поттером. И, возможно, ему бы удалось всё это отстоять. Но… что теперь говорить? Вместо признания вины — безжалостная ответная атака. Да еще и такая мощная!

Лавгуд… С окружением Поттера вообще было много странного. Да, его часто под конец года видели со слизеринцами. Но вот то, что рядом с ним постоянно присутствовал Кайнэ Арройо, вызывало еще больше вопросов. Почему именно он?

Арройо… Эту семью Дамблдор ненавидел, наверное, сильнее Малфоев. Потому что Малфои были просто врагами. А Арройо были теми, кого Дамблдор очень хотел видеть среди своих союзников. Или хотя бы сочувствующих.

Это была очень родовитая и сказочно богатая семья. Сами Арройо — одни из знатнейших родов в Испании. Британские Арройо, хоть и отделились от основной ветви, но совершенно не уступали основному роду. В их родовом древе фигурировало огромное количество знатных фамилий Магической Европы: Габсбурги, ван Дорны, Лакруа, Валуа, Толедо, Альваресы, французские Розье, не запятнавшие себя сотрудничеством с Волдемортом. Помимо Британии, у них была недвижимость в Испании, Австрии, Германии и с недавнего времени — в Японии. Состояние исчислялось миллионами в разных валютах. Сами Арройо много лет занимали высокие посты в Министерстве, а последние поколения прочно окопались в Отделе международного магического сотрудничества. Про то, какими артефактами они владеют, оставалось только гадать — сам Кайнэ был увешан ими, как рождественская ёлка, да еще и палочку побрезговал у Олливандера покупать — пользовался японской, из сакуры.

Но, несмотря на всё это, Арройо были абсолютно лишены консерватизма и старомодности, которая присуща британским чистокровным. Люди это были современные, не брезгующие пользоваться магловскими изобретениями. И никто пикнуть против них не смел!

И при всем этом они оставались классическими нейтралами, вроде Гринграссов. Волдеморта не поддержали, но и никакой поддержки Дамблдору не оказывали. Мало того — они максимально презрительно относились к «Великому Светлому». Даже победа над Грин-де-Вальдом не добавила ему очков. Как Кирдан, с которым он учился в свое время в Хогвартсе, так и его сын Кайдан, отец Кайнэ, просто ни в грош его не ставили. С другой стороны — то же самое. Мать Кайнэ, урожденная Розье-Лакруа, тоже ни на гран не уважала директора. И, видимо, своему сыну они передали всё это сполна. Бунта против родителей у него не наблюдалось, не было капризности и избалованности, как у Драко. Кайнэ рос мальчиком серьезным, блестяще обученным и совершенно непробиваемым морально. Дамблдор просто не знал, как к нему подойти. Да и как возможно, если Арройо поколениями избегали Гриффиндора: дед — когтевранец, отец — слизеринец, мать — когтевранка, сам Кайнэ тоже предпочел синий факультет. Но, несмотря на это, «зеленые» с первого дня считали его своим.

Самое плохое в этом заключалось в том, что Дамблдор искренне хотел понравиться семье Арройо. Особенно Кирдану, деду Кайнэ, с которым он вместе учился. Но стоило Дамблдору встретиться с ним после окончания школы и восторженно изложить идеи «Всеобщего Блага», которые они развивали вместе с Грин-де-Вальдом, как Кирдан разве что не в открытую рассмеялся ему прямо в лицо.

— Тебе сколько лет, Дамблдор? Десять? Ты серьезно в это веришь?

Дамблдор был настолько оскорблен, что не мог вымолвить ни слова.

— Но…

— Никаких «но», — безапелляционно заявил тогда Кирдан. — Мой тебе добрый совет: забудь немедленно весь этот бред и никому не рассказывай. Вообще! Я даже не буду объяснять, почему то, что ты сейчас рассказал, не стоит и грамма драконьего навоза. Генри Поттер за куда более сдержанную и разумную позицию полетел из Визенгамота. От полного позора его спасло лишь то, что он Поттер. Почти все лорды знатных семей носят ему родовые кольца на обновление чар и заказывают новые. А ты далеко не Поттер. Тебя съедят, выплюнут и не подавятся.

Дамблдор сидел тогда, как громом пораженный, а Кирдан, явно воодушевленный эффектом, безжалостно добил:

— И от Грин-де-Вальда держись подальше. Уже видно, что этот тип окончит жизнь в Азкабане. Не хочешь за ним — прекращай с ним любые отношения.

И ведь прав оказался, чертов когтевранец! Сам же Кирдан благополучно переждал бурю, став начальником Отдела международного магического сотрудничества, и практически не вылезал из заграничных поездок. Крауч, нынешний глава отдела ММС, во всем пытается на него равняться, но куда ему…

Почему младший Арройо вообще сдружился с Гарри? В первый год он не то что с Гарри — с другими почти не разговаривал. А с начала этого года они стали буквально неразлучны. Что произошло за лето? Сейчас, если верить донесениям, они буквально друг от друга не отходят, еще и Лавгуд все время с ними, хотя она и на год младше.

Дамблдор с досадой потер виски. Именно такими верными друзьями предполагались Рон и Гермиона. Всё было скрупулезно спланировано для этого! Но теперь рядом с Гарри постоянно находились другие люди. Люди, которые совершенно не предполагались в этой истории и к которым нет никакого подхода. Неучтенные переменные, которые из третьестепенных внезапно стали главными.

И что делать с ними, было решительно непонятно.

Как и не было никаких идей, как вернуть Рона и Гермиону ему обратно. Предпочтет ли он восстанавливать дружбу с Роном после общения с Кайнэ? А если ему нравятся такие ненормальные девчонки, вроде Лавгуд, то обратит ли он когда-нибудь внимание на Джинни или Гермиону?

Он тяжело вздохнул, вспоминая эту умненькую девчонку с копной каштановых волос. Вот еще кого пришлось задвинуть на задний план, чтобы, не дай Мерлин, снова не пострадала. Поттер наверняка зол на нее — вон, даже на родном факультете ее бойкоту подвергли. Хоть в Гриффиндор ее переводи от греха подальше! Но вроде бы удалось ей репутацию вернуть: указание сидеть тихо, не высовываться, с Поттером не контактировать и только наблюдать она исправно выполняет. Даже с Джинни прямые контакты пришлось категорически запретить. Она, конечно, письменно со всеми связь поддерживает, но участвуй она в истории активнее — было бы гораздо больше пользы. А то на одну Джинни много не навесишь. Ей нужны помощники, но кто? Близнецы теперь под жестким надзором, того и гляди выпрут из Хогвартса как малолетних преступников. А Рон…

Рон Дамблдора немного беспокоил. Похоже, суровая Молли перестаралась с наказанием за провал и тот дикий поступок с Запретным коридором. И теперь мальчишка как будто… обозлился. На всех сразу. На Поттера, на семью, на саму идею их плана. Информация от Молли поступала тревожная: Рональд замкнулся, всё больше времени проводил в одиночестве. В школе он вообще ни с кем не контактирует, кроме Дина Томаса, и помешался исключительно на учебе. Даже к квиддичу стал равнодушен — в этом году даже плакатов со своими «Пушками Педдл» над кроватью не развесил. Дамблдор грешным делом подумал: а не дневник ли к нему попал? Но нет, Артур клялся, что дневник надежно спрятан. Значит, это сам Рон…

Как бы не было проблем от него. Такие вот «тихие» порой куда опаснее отъявленных хулиганов. Кто знает, что он может в этой тишине надумать? Еще одна переменная, которую, видимо, стоит учесть, а не списывать в раздел «отработанный материал».

«Группу вывели на лечение. Ранение Н. очень похоже на то, что весной было у К-В. перед самым Запретным лесом».

Еще одно… Еще один провал, на который возлагались большие надежды. Одарил же Мерлин помощниками, один тупее другого! Но что делать? Самые умные и деятельные либо погибли, либо покалечены, либо в Азкабане сидят. Хотя Сириус… Он был бы не лучше. После убийства Поттеров совсем с ума сошел. Хорошо, что его удалось упрятать в Азкабан и ключ выбросить. Сидит теперь в том крыле, где дементоры, и наверняка поехал головой окончательно, как Лонгботтомы. Вот бы кто пригодился, не попади они в руки Лестрейнджей… Эти бы такого провала не допустили. А тут что? Флетчера ранило, причем так же, как и одержимого Квиррелла — один почерк! Хоть Тонкс не пострадала, эта дура неуклюжая! Каких трудов стоило после Хогвартса ее в мракоборцы пристроить! Грюм ее такими словами кроет, что у Дамблдора уши сворачиваются. Нет бы в кабинете сидеть, в этом направлении карьеру строить — так нет же, молодая кровь в голову бьет, приключений охота, на оперативную работу лезет, хотя вреда от нее там больше, чем пользы. Ставят ее обычно во внешнее оцепление, где не навредит никому, так нет же — обязательно попадется, да еще перед маглами свой дар засветит, обливиаторам потом лишняя работа. И Флетчер этот… Подмора надо бы с ней было послать, так пропал он еще с лета, найти его никто не может. Люпин… Нельзя. Как назло, полнолуние. Вот бы кто разгадал загадку с Картой — всё же их изобретение. Хотя какая там разгадка — нашел же Гарри основное поместье Поттеров, а в хранилище может быть всё что угодно. И карт этих могло быть создано куда больше, чем четыре.

Дамблдор снова прошелся по камере, бросив тоскливый взгляд на картину с Хогвартсом, и тяжело вздохнул.

Нет, ну такой план запороли! Изначально он, конечно, задумывался просто ради испытания и сближения Гарри с Гермионой и семьей Уизли. Тайная комната, реальное нападение василиска в 1943 году, которое с таким трудом удалось замять, благо василиска удалось по-тихому убить и выгодно продать тушу… И сейчас вытянуть эту историю на свет, подтянуть легенду про «Тайную комнату Слизерина», еще и дневник этот чертов подбросить! И ведь столько сил вложили: голема создали, «фальшивое око» тоже — денег ушло немерено, да и артефакты качественные получились. И Дамблдору бы это помогло: при хорошем исполнении никто с этим монстром не смог бы справиться, и прибежали бы к нему как миленькие — «помогите, бывший директор!». И всё бы удалось! Не факт, что вернули бы пост или хотя бы просто преподавание, но он бы получил свободу! А это сейчас очень немало!

Но всё снова пошло прахом! Какой-то доброхот взрослую мандрагору в школу притащил! Снейп писал, что при Спраут и Помфри он ее передал, и выбора не было. И вместо испугавших всех жутких нападений — обычная новость про «школьные шалости», последствия которых устранили к утру, а про зловещую надпись и не вспомнил никто.

Снейп… Вот еще потенциально хороший исполнитель, но которого категорически нельзя вовлекать в это дело. Слишком на виду, да и для другого он нужен… Единственная ведь связь с этим «черепным» сбродом Реддла. Да и кто знает, что будет, если к нему случайно тот мордредов дневник попадет. Это, конечно, не полноценный крестраж, так, заготовка. Но всё равно, мозги может знатно пропечь. Нет, его надо беречь. Как Кингсли и Грюма. Но для «грязной работы» где толковых исполнителей найти?

Размышления прервали щелчки замков, и в камеру вошел Джонс, вместе с младшим помощником, который забирал посуду.

— К вам будет посетитель, профессор, — и, едва младший скрылся за дверью, Джонс заговорщически прошептал: — Мистер Шеклболт, профессор.

Вообще-то, по правилам нельзя было говорить, кто посетитель, заранее. Но Джонс всё же сознательно шел на нарушение из признательности к бывшему учителю, чтобы тот имел возможность подготовиться.

— Да, спасибо, — одними губами проговорил Дамблдор, впервые за утро почувствовав облегчение и какую-то робкую надежду.

Кингсли наверняка знает больше, и может рассказать всё, не опасаясь прослушивания. Его знаменитая золотая серьга имела довольно мощные чары Муффалиато, которые искажали разговор для любого стороннего слушателя, и конфисковать ее при входе было нельзя: на ней висели и другие, защитные чары, снимать которые Кингсли, как высокопоставленному аврору и личному секретарю Министра, запрещалось.

Ждать пришлось долго, и бывший директор извелся от нетерпения. Наконец вошел Джонс и два мрачных охранника.

— К вам посетитель. Пройдите в комнату для встреч, мистер Дамблдор.

При охранниках Джонс уже был вынужден вести себя подчеркнуто официально — кто знает, на кого они работали. Дамблдор покорно встал, заложил руки за спину и пошел за надзирателем.

Комната для встреч была даже меньше тюремной камеры — почти чулан с двумя лавками вдоль стен и одним столом. Там уже сидел Кингсли. Едва надзиратели вышли, он потер свою золотую серьгу — значит, можно говорить спокойно.

— Здравствуйте, профессор, — медленно, своим приятным басом проговорил Кингсли.

— Здравствуйте, Кингсли. Я уже и не ждал… такие новости…

— Я бы раньше пришел, да задержали при досмотре — засмотрелись, — Кингсли выложил на стол омнинокль. — А там и правда есть на что посмотреть. Поинтереснее мировых матчей.

— Да, я уже наслышан, — Дамблдор нетерпеливо взял омнинокль и приставил к глазам. Смотрел он долго, перематывая и замедляя разные моменты.

— Уж не знаю, что там раньше было — я не видел, не знаю. Но если судить по этому матчу — никакого равнодушия к квиддичу и тем более боязни мётел у Поттера не наблюдается. Он будто родился на метле и с битой в руках, — говорил Кингсли, пока Дамблдор, вглядываясь в очередной момент, фокусировался на Гарри.

— Да и приятель его, Арройо, тоже не уступает. Вот уж не ожидал такой прыти от сына дипломатов. Думал, его тоже в команду по блату взяли, как Малфоя, только потому, что тот новенькие «Нимбусы» всей команде купил. Но нет, парень не без таланта.

Дамблдор снова перемотал на момент из начала игры, где Гарри и Кайнэ вскинули биты и пафосно стукнулись ими. Вздохнул. Внутри него боролись два чувства. Первое — восхищение. Загонщики из них и правда получились выше всяких похвал. Даже близнецы Уизли выглядели по сравнению с ними детьми, впервые севшими на метлу. Скорость, тактика, какие-то нечеловеческие реакция и точность. Он даже на минуту позволил себе фантазию: вот бы Гарри в красной форме, с милым сердцу гербом Гриффиндора… Но с другой стороны накатывали досада и злость. Да, команда Гриффиндора именно что унижена. Их победили как детей, а финальным ударом, каким-то нечеловечески точным попаданием, Гарри и Кайнэ выбили и близнецов, и Джинни, как кегли в боулинге. Понятно, почему Джинни была подавлена. Любой бы после такого унижения сломался, особенно если ставки были так высоки. Джинни очень на это надеялась, столько к этому подводила, разводила вокруг себя положительный шум — всё шло к тому, что это будет ее личным триумфом! Самая молодая участница сборной, поймавшая снитч в первом же матче! Да еще и такая веселая, бойкая и популярная!

И вот всё пошло крахом. В который уже раз.

— М-да… И правда… таланты, — только и смог произнести Дамблдор, откладывая омнинокль. — Что Джинни? Вы заходили к Уизли?

— Очень расстроена. Еле успокоили. Утром вроде себя не выдала, но, видимо, трудно ей пришлось. Пыталась заговорить с Поттером, но, как она написала в письме Молли, мне дали почитать… дайте вспомнить… — Кингсли поднял глаза вверх, вспоминая. — «Надутый (это она так Арройо называет) скорчил такое лицо, будто говорил «ну и дура же ты, Джинни». А Полоумная (это Лавгуд) так и вовсе едва смех сдерживала».

— Да… не сдержалась девчонка. Плохо, очень плохо… — только и проговорил Дамблдор.

— Кстати, позволите еще сказать? Вот эта Лавгуд, которую Джинни полоумной называет. Опять же, я не видел ее раньше. Но когда приходил две недели назад в Хогвартс, обратил на нее внимание, расспросил кое-кого. Она не производит впечатления не то что ненормальной, а даже «не от мира сего». Да, конечно, поведение не вполне типичное для одиннадцати лет. Но признаков ненормальности нет. В учебе успевает, отношения с одногодками вполне хорошие. Разве что излишне спокойна. Украшения делает, в основном браслеты с простенькими чарами. Флитвик поначалу запретить хотел, но проверил — вообще ничего опасного. Видимо, Пандора ее в детстве научила, вот она и продолжает. Вот взгляд разве что немного странный, и речь такая… монотонная, излишне ровная — дети так не говорят. Мне она чем-то даже напомнила эмпатов и провидцев из Отдела Тайн. У тех тоже похожее поведение и манеры.

Дамблдор, до этого слушавший вполуха, мгновенно насторожился.

— Думаете, она эмпат?

— Это лишь мое впечатление. На такой дар нужна серьезная проверка.

— Эмпаты и правда отличаются странным поведением, имеют трудности с общением в раннем возрасте…

— Профессор, не каждый сумасшедший — потенциальный эмпат, — с улыбкой заметил Кингсли.

— Но среди эмпатов очень много тех, кого поначалу принимали за сумасшедших, — парировал Дамблдор. — Это требует изучения. А что этот… Арройо? Они, как я понял, очень дружат с Гарри. Что известно про его родителей? Я-то знаю, что они дипломаты, и всё время за границей…

— Да про них мало что говорят — люди непубличные. Тихо руководят британскими представительствами в своих странах: Кайдан в Австрии, Милен — в Японии. Но буквально вчера слух прошел: Кайдана Арройо собираются повысить.

— Повысить?

— Да. Его хотят поставить руководить всем нашим «немецким» направлением Отдела ММС. То есть он будет руководить всеми британскими представительствами в Германии, Австрии и Швейцарии. И вроде Нидерланды тоже под его зоной ответственности будут. Кое-кто сомневается, что он согласится — всё же это уже политическая должность, а Арройо от политики традиционно держались подальше. Но… почему-то все уверены, что он примет предложение.

Дамблдору очень хотелось встать и нервно пройтись, чтобы скрыть беспокойство, которое буквально громом его поразило. Ему стоило огромных трудов сохранить лицо перед аврором. Даже губы едва не задрожали от страха. Страшное предположение сейчас разве что не придавило бывшего директора к полу. От Кингсли это не ускользнуло, но вида он не подал.

— Значит так. Все активные действия — прекратить. Группу эвакуировали — хорошо. Пусть Флетчер выздоравливает. Едва луна пойдёт на спад.... Впрочем она вроде уже должна пойти на спад — свяжитесь с Люпином, без него не обойтись. Джинни — пусть держит дистанцию, не предпринимает никаких действий, и, Мерлин упаси, никакой самодеятельности! Но я поговорю еще с Артуром отдельно, когда он придет…

— Через неделю, не раньше. Сами понимаете…

— Значит, передайте им: переходим в глухую оборону. Следующий шаг нужно продумать как можно более подробно. До Рождества пусть группа в Хогвартс не суется! Вообще! И найдите, Мордред подери, Стерджиса Подмора! Не мог же он окончательно пропасть!

— Я всё понял, профессор, — кивнул Кингсли.

«Хоть этот вопросов не задает», — облегченно подумал Дамблдор.

— Кстати, вот еще, — аврор достал картонную коробку с лимонными дольками.

— Ой, спасибо большое, — сказал Дамблдор, принимая любимое лакомство.

Встречу пришлось спешно закончить — страшная догадка требовала, чтобы ее осмыслили. И только вернувшись в камеру, Дамблдор дал волю чувствам: сел за стол и в отчаянии схватился за голову.

Всё встало на свои места! Хотя сам старик не чувствовал ни капли радости от озарения. Он чувствовал себя последним олухом, которого изящно обвели вокруг пальца. И леденящий страх от того, что он катастрофически недооценил масштаб своего врага.

Раньше он думал, что это кто угодно: Реддл, Малфой, недоброжелатели из Министерства родной Британии. Но он даже не предполагал, что враг мог быть куда страшнее и могущественнее. Теперь всё было понятно: и запредельная осведомленность о его действиях, и огромные ресурсы, которыми явно располагал противник, и полный контроль, под который взяли Гарри. И постоянное присутствие рядом с ним этого Кайнэ Арройо, который теперь от Гарри ни на шаг не отходил. И даже Луна Лавгуд — потенциальный эмпат, которую запросто могли вычислить и завербовать.

И ведь он вспоминал сегодня семью Арройо, их приверженность работе за границей, родство со множеством знатных семей Магической Европы! И вот теперь отец Арройо явно претендует на политическую должность…

Старые магические семьи Европы, которые были связаны многим — родством, историей, взаимными обязательствами или деловым интересом, — всегда собирались в особые тайные ложи. У маглов тоже есть такое: полулегендарные масоны и иллюминаты. Разумеется, подобные собрания есть и у магов. Понятное дело, без всякой опереточной атрибутики, хотя у них и может быть свое условное название, обычно скучное и непримечательное, как Бильдербергский клуб у маглов. Тот же «Орден Феникса» Дамблдор тоже создавал по образу и подобию тех самых тайных европейских обществ, про которые он только слышал. Он точно знал, что есть некие «Альпийский клуб», «Страсбургский совет», «Орден Северной Звезды» и «Альгамбра». Они собирались в своих скрытых, недоступных мэнорах и решали разные вопросы поистине международного масштаба. Ходили даже совсем невероятные слухи о сотрудничестве таких собраний со спецслужбами маглов. И выдвигалось предположение, что Статут Секретности поддерживается именно таким вот сотрудничеством.

Сам Дамблдор за всю свою жизнь так и не получил приглашения ни от одного из этих обществ. Несмотря на то, что он достиг огромных вершин, победил Грин-де-Вальда, стал Президентом МКМ, Главным Чародеем Визенгамота, получил признание за научные достижения в области магии, прилагал огромные усилия в сфере международного магического сотрудничества (возобновление Турнира Трех Волшебников было уже почти решенным делом) — по-настоящему влиятельные собрания магических семей по-прежнему смотрели на него свысока.

И если хотя бы одно такое общество, обладающее огромным влиянием и безграничными ресурсами, решило, что Дамблдор их не устраивает и его нужно убрать… И не просто убрать с высоких должностей, или тихо убить, подмешав яд — а именно уничтожить его репутационно! Смешать его имя с грязью, чтобы в истории Дамблдор остался не как победитель Грин-де-Вальда и лучший директор Хогвартса, а как лжец, манипулятор и злодей, с рождения издевающийся над ребенком-героем…

Они пойдут на всё.

Они легко могли всё узнать, перехватить Гарри, раскрыть ему всю правду, искусно взрастив ту самую холодную ненависть. Снабдить его любыми средствами для защиты и ответных действий, присматривать за ним постоянно. Это полностью объясняет наличие Арройо рядом — через отца поддерживается постоянная связь. А Кайдан, как много лет работающий в Австрии, просто не мог не знать про «Альпийский клуб». И даже Лавгуд в эту схему идеально укладывалась: найти карманного эмпата, чтобы та постоянно предупреждала его о лжи и опасностях… Это объясняет и то, почему они так яростно бросились на защиту Луны, едва группа ее атаковала! Ведь сразу прибежали и пальнули чем-то невероятно мощным. Как в одержимого Квиррелла весной. Что это вообще была за рана? Один из знакомых целителей-маглорожденных предположил, что это очень похоже на след от пули из огнестрельного оружия. Но очень тонкий — таких пуль просто не бывает! И рана Флетчера точно такая же: ровные, сквозные отверстия навылет! Какой-то жуткий гибрид магии и магловских технологий?

Но Дамблдор кое-как остановил себя от дальнейшего потока рассуждений и собрался с мыслями, чтобы выделить главное. Враг, который ему противостоял — точно не слишком одаренный ребенок и не знакомые враги вроде Реддла или Малфоя. Это были бесконечно опасные, обладающие колоссальными ресурсами люди, скорее всего, из-за границы. И сейчас не так важно, кто именно это — важно то, что они хотят во всех смыслах уничтожить Дамблдора. И они, видимо, уже захватили Гарри. Нужно вырвать мальчика из их рук! Нужно придумать нечто такое, чтобы Гарри сам пришел к нему за помощью и советом! Нельзя отдавать его им. Рано или поздно они зададутся вопросами, ответы на которые никому знать не следует. Начнут со шрама, потом узнают про крестражи… Нет! Гарри нужно спасти! Вырвать из их лап, обернуть против них. Пусть знают, что Альбус Дамблдор — действительно величайший маг столетия, а не выживший из ума старик!

Противостоять им, конечно, невероятно сложно, но… не значит невозможно! От одного осознания, кто действительно является врагом, уже стало легче. Раньше он противника недооценивал. Теперь — нет.

Несколько дней прошли спокойно. Сообщений на полях третьей страницы «Пророка» не появлялось.

Но на четвертый день после визита Кингсли послание пришло. Привычным жестом Дамблдор отогнул уголок и… схватился за сердце, а в глазах у него потемнело.

«Гермиона выведена из игры. Она в Мунго. Подозрение на раскрытие напитков. Доступа нет. Верные змеям контролируют!»

Дамблдор подумал, что это дурной сон. Он старательно пытался проснуться, но нет, это была жестокая реальность. Гермиону раскрыли, и каким-то образом нашли следы воздействия зелий подчинения! Но как?! Снейп уничтожил абсолютно все доказательства, двух домовиков, которые подмешивали зелья, нет в живых — они погибли летом, при попытке захватить Добби, домовика Малфоев. Как они вообще могли это определить?!

Весь день и всю ночь Дамблдор в панике метался по камере, отвлекшись от коррекции плана и мучительно соображая, что теперь делать в новых обстоятельствах. Даже ночью он спал беспокойно и урывками.

Но утро облегчения не принесло. Третья страница — на полях очередное страшное послание.

«Э.В. и Г.Д. подверглись нападению. Э.В. при смерти. Г.Д. удалось сбежать, ранение тяжелое, сейчас во Франции у родственников».

У Дамблдора всё поплыло перед глазами. Эммелина Вэнс и Гестия Джонс… Кто узнал, что они работают на Орден? Они же действовали максимально тихо, только информацию собирали!

Как?!

У старика крупной дрожью затряслись руки. Джонс даже медика хотел вызвать, когда, принеся обед, увидел смертельно бледного узника. Но Дамблдор лишь попросил успокоительного. Хотелось уснуть и забыть всё это. Это просто кошмар.

Но это был не кошмар. Хуже — кошмар наяву продолжался. И следущий день хороших новостей не принес.

«Дом Э.Д. сожжен, сам получил ожоги. Д.Д. едва успел сбежать. Жив, но на связь не выходит».

Это уже ни в какие ворота! Эльфиас Дож, старый друг — ему ведь было только поручено писать статьи и создавать положительное общественное мнение о Дамблдоре! Он готовил книгу, подробную биографию, которая должна была стать первым шагом к обелению репутации. Если его дом сожгли — значит, уничтожена вся его многомесячная работа. Дедалус Дингл… ну, этот никогда смелостью не отличался. Видимо, как запахло жареным — тут же сбежал, и это его, по всей видимости, спасло. Но если затаился, то его теперь не найти. Тоже пройдоха, вроде Флетчера, хотя и более осторожный, умело маскирующийся под безобидного чудака.

Что же это творится? Они так весь Орден перебьют! Но как? Как они узнали, что он догадался об их участии? Или они догадались, что он догадался? Или просто совпало?

На следующее утро помимо «Пророка» Джонс принес еще и «Придиру».

— Я не знаю, передали, — пожал плечами надзиратель.

Дамблдор привычно отогнул уголок.

«„Нора" разрушена. Нарушены поддерживающие чары. С У. всё в порядке. А.У. придет завтра, утверждено».

«Ну… хоть сами не пострадали», — с легким облегчением подумал Дамблдор, хотя тут же поморщился: Артур наверняка начнет выпрашивать деньги на ремонт. В «Пророке», на удивление, была лишь короткая заметка об этом инциденте, но она буквально сочилась ядом. Впрочем, авторство Риты Скитер говорило само за себя. Это был отдел происшествий: описывалось обрушение дома вследствие фатального ослабления поддерживающих чар. Ну и в конце заметки репортерша привычно проехалась по некомпетентности Артура, вопиющей бедности семьи Уизли и сомнениям в способности родителей обеспечивать достойное проживание для своих многочисленных детей.

«Представьте, если бы дети в данный момент находились дома, а не в школе? Ведь известно, что в этом доме проживало пятеро несовершеннолетних: Персиваль, Фред, Джордж, Рональд и Джиневра (последней, к слову, всего одиннадцать лет). И все они жили в строении, которое в любой момент могло рухнуть им на головы? Похоже, следует обратить пристальное внимание органов опеки на условия проживания детей в семействе Уизли», — брызгала ядом Скитер.

Ксенофилиус Лавгуд в своем «Придире» писал очередной бред про «стаю морщерогих кизляков», которые промчались мимо дома и нарушили чары, хотя вроде бы он вместе с Молли был прямым свидетелем обрушения: Молли возвращалась с рынка, встретила на полпути Лавгуда, и вместе они видели, как рушится «Нора».

Случайно ли он вообще там оказался? Дамблдор уже ничему бы не удивился. Вряд ли кто-то серьезно озаботится вербовкой Лавгуда. Дочка — ладно, определили как эмпата, технично привязали к Поттеру. Но Ксено просто откровенно ненормальный. Хотя кое-что уже было кристально понятно: в случае с Уизли конкретно на них самих покушения не было. Но вот урон имуществу, да еще персонально для них — это почти хуже физических травм. Кто-то очень хорошо знает их больные места.

На следующий день, к безмерному облегчению Дамблдора, новостей на третьей странице не было, но зато пришел сам Артур Уизли — уставший и осунувшийся сильнее обычного. Даже про артефакт с Муффалиато, запонку — чуть не забыл. Разумеется, он почти сразу заговорил о компенсации на ремонт дома, и Дамблдору с огромным трудом удалось сменить тему.

— Я дам распоряжение Кингсли. Вэнс распоряжалась фондами, но теперь она… Да и много денег у нас просто нет. Счет Поттеров тянули, сколько могли, а больше подобных масштабных вливаний никто не делал. Так что больше чем на пятьдесят-сто галеонов не рассчитывайте, — жестко отрезал Дамблдор.

— Но…

— Артур… Нам еще оплачивать лечение людей, искать новые укрытия… Вы же видите, что на нас открыли настоящую охоту?

— Просто дети…

— Дети могут остаться жить в Хогвартсе, в том числе и на всё лето, ввиду особых обстоятельств. Минерва поможет, — сказал Дамблдор, почти теряя остатки терпения, но всё же заставил себя сдержаться. — Кстати, о детях. Как Джинни?

— Успокоилась. Но теперь строит кучу других планов…

— Так! Я передам письмо для нее. Но на словах скажите ей следующее: я категорически запрещаю любую самодеятельность! Ничего не выполнять без прямого приказа! Всем максимально затаиться и не давать ни малейшего повода тем, кто стоит за спиной Поттера! Это очень опасные люди, куда страшнее Малфоев, страшнее даже Волдеморта! Сейчас надо уйти в глухую оборону и тщательно продумать следующие действия. Это касается абсолютно всего Ордена. Вам понятно?

— Да, профессор!

— Вы слышали что нибудь про Грейнджер?

— Мало. Известно только что потеряла сознание, Поттер ее доставил сначала в медблок, потом запросил специалиста по ядам. Но там мало известно — ее взяли под плотное наблюдение медики, которые явно на зарплате Малфоя.

Дамблдор лишь вздохнул. Оставалось только гадать про последствия.

— Что про остальных известно? Есть что-то, что не попало в газеты?

— Есть, — мрачно кивнул старший Уизли. — Вы говорили про «опасных людей»… Так вот. На руинах дома Дожа, а также в домах Дингла, Вэнс, Джонс и нашего были найдены записки: «Последнее предупреждение».

— И всё? Просто «Последнее предупреждение»?

— Да! Я… не мог принести ни одну, но я их видел. Обычный пергамент, без подписи. Печатные буквы. Кто это был, профессор?

— Вам не стоит об этом знать и лишний раз думать. Знайте только, что это невероятно опасные и могущественные люди. Всё это — спланированная акция устрашения! Они показывают, что знают про Орден. Поэтому… Нам нужно затаиться, и как можно глубже. Пусть думают, что мы испугались. Нам жизненно нужна передышка. Наш ответ надо продумать предельно тщательно. Но он будет, уверяю вас.

— Но… Разве они… не будут… Ну, в смысле… вдруг они… решат нас добить? — опасливо предположил Артур, невольно вжимая голову в плечи от страха.

— Захотели бы убить — уже убили бы. Это именно акция устрашения. Так что пусть думают, что оно подействовало. Понятно?

— Да, профессор.

— Что-то еще слышно? Как Флетчер? Где они?

— В надежном месте, в одном из схронов. Лечится. С Тонкс всё в порядке, она не пострадала. Ну, разве что Грюм в очередной раз обматерил ее так, что она плакала два дня кряду.

— Что Подмор? Нашли его?

— Нет. Никаких следов.

— Мордред… А Люпин? С полнолуния неделя прошла. На связь выходил?

— Нет, — зашептал Артур. — И это очень странно. Обычно он пишет нам, чтобы лекарства и еды принесли после… ну… окончания. Но сейчас… вообще никаких вестей. Молли ходила недавно… Заметила только, что он недавно был в своем… ну… доме. Мы думаем… может, до него тоже добрались? Или, едва услышал новости про нападения, — сбежал?

— Очень надеюсь, что просто сбежал и затаился, — быстро сказал Дамблдор. — Но свяжитесь с ним. Еще не хватало, чтобы и он пропал с концами. Если спрятался — пусть даст знать, что он в безопасности!

— Я понял.

Когда Артур ушел и Дамблдор вернулся в свою камеру, он впервые за эти дни почувствовал хоть и небольшое, но облегчение. До ключевых членов Ордена эти люди пока не дотянулись. До Кингсли и Грюма просто так не добраться. Уизли они посчитали излишним травмировать физически. Тонкс и Флетчер в надежном укрытии. Только Люпин вызывал вопросы, да и Подмор еще раньше пропал. Но остальные живы, Вэнс, надеюсь, выкарабкается.

Но пусть они не думают, что Альбус Дамблдор оставит всё это без ответа.

Уж поверьте!