Быть человеком (гет)

* * *

Сперва почти ничего не было слышно, только какие-то шорохи и возня, и я уж было засомневалась в своем шпионском средстве, нестандартное применение которого почерпнула из недр детективного кинематографа. Потом капитан что-то сказал, но таким трагически-тихим выдохом, что слов я не разобрала. Завозилась, сместила стакан туда-сюда по переборке — и вуаля! То ли они заговорили громче, то ли я наткнулась на какую-нибудь полость между металлическими листами — для кабелей, труб или ещё чего.

— Вслух! Может, у меня просто крыша от местного воздуха едет!.. ⁽¹⁾— нетерпеливо зашуршал капитан тонкой бумагой.

— Что это? — голос дока звучит приглушенно, как если бы он наклонился над чем-то на столе.

Я всеми лапками готова присоединиться к его вопросу. Пришло что-то важное на мейл? Но как? Мы же тут отрезаны от цивилизации со всеми ее благами, включая инфранет. И когда Венечка таки начинает зачитывать вслух, мне охота его расцеловать.

В следующий миг меня окатывает недоумение: это распечатка нашей таможенной декларации, вырванной из зубов системы в последнюю минуту. Чем она могла довести Стас Федотыча до гемор… до вилки и кола? Кто-то тайно провез с собой что-нибудь нелегальное? Так заставил бы выбросить, уволил — если речь о ком-то из экипажа (почему-то первым на ум пришел Тед), или просто порадовался, что никогда в жизни больше не увидится — если влетели микробиолухи.

Хотя, стоп. Было бы оно нелегальное — таможня б не пропустила. Завернули бы ласты (то есть, сопла), как тому кораблику в очереди — и привет. То ли на берег, то ли в обезьянник.

Всё это я успела подумать, пока Венечка поспешно читал, следуя за нетерпеливым капитанским пальцем:

— «Органические формы жизни. Живая материя, весовая категория 20-200 кг — 8 шт. Пошлина: 0 ед.»

Как это — восемь?! Шестеро нас, трое биолухов, итого… Те же нехитрые подсчеты в уме произвел и док, попытавшись возникнуть, но Стас Федотыч велел ему не отвлекаться. Как мог бы велеть бизон в брачный период — мне аж от донышка отлипнуть пришлось на секундочку.

— «Живая кибермодифицированная материя, тип DEX-6, весовая категория 20-200 кг — 1 шт…» Что за бред?! — голос Вениамина прозвучал недоверчиво.

DEX-6? Это которые боевые киборги? Здесь, на корабле?! DEX’ов мне раньше случалось видеть в банках — манекенами маячащих у входа, порой — за плечом какой-нибудь шишки, совершающей променад. А так всё больше Mary — нянечки, санитарки, грузчики. Ни одного я никогда не рассматривала близко. И вот — у нас тут, на нашем пенсионерчике?

«Интересно, где его прячут?» — фоном думала я, пока капитан объяснял Венечке, что киборг, оказывается, разрешен к провозу. «И зачем?..» — удивилась вслед, уяснив, что киборг-то не запрещенный.

А потом на меня обрушился Северный Ледовитый океан. Потому что я наконец сложила два и два, точнее — восемь и один. Восемь людей в декларации. И девять — на корабле. Потому что один из них…

До Венечки всё ещё не доходило, поэтому, пока я выплывала из торосов и льдин, как «Титаник», Стас Федотыч орал мне в стакан:

— Венька, проснись! Они все ведут себя как люди! И друг к другу так относятся! И у всех есть паспортные карточки, я сам собирал их для предъявления таможне!

С полминуты висела гулкая пауза, нарушаемая лишь шумным сопением капитана да шелестом сминаемой распечатки.

— Ты полагаешь, — наконец осторожно заговорил доктор, — что киборгом может быть и кто-то из экипажа?!

* * *

С лисой получилось удачно. Теперь ее даже не придется вытаскивать ночью из корабля, а ее отсутствие полностью оправдано и легитимно. Опять «удачно». Опять некодифициоуемая переменная. И опять сработала.

Ему только оставалось отрезать дрон от внешнего управления и активировать уже заложенную подпрограмму, прежде чем ягодицы пилота соприкоснулись с дистанционным пультом, запуская какой-либо неконтролируемый процесс. Завтра они отыщут лису — а сегодня остается жалеть, что он останется не в курсе результатов своей маленькой диверсии. Впрочем, есть вероятность, что он что-нибудь застанет.

Фонящего кортизолом и адреналином капитана он засек, как только открылся шлюз. Рисунок позы, микро-движения, шторм в показателях — сильнейший стресс, помноженный на контроль. Контроль пока держится. Но трещит, как та вилка.

«Треньк» — вилка не удержалась.

Вероятные причины:

• капитан узнал о второй стоянке.

• капитан наткнулся на «мину».

На первое — не более 24%. Именно столько вероятности, что капитан стал бы утаивать общественно-важную информацию от команды. Не исключено, что его останавливает присутствие биологов, но это учтено в расчете.

На второе — всё остальное + то самое «Потому», что заставляет пристальнее вглядываться в тот или иной кругляшок трассы.

На геморрой — 0,01%. Просто так, для смеха. Кто здесь смеется? Никто.

Уровень искренности капитана — 12%. Сканером по капитану — на всякий случай. Воспалительные процессы отсутствуют. Как в стратегически важных для геморроя местах, так и в прочих, исключая «старые раны». Хронический ревматизм в стадии ремиссии — не в счет.

На самой границе охвата корабельных камер — движение. Можно было бы списать на большое животное, если бы на Степянке водились большие животные. Другой вариант: наружное наблюдение. Маша не настроена на оповещение — никто здесь не ждет нашествия чужаков. Кроме него. Никто не смотрит в окошки трансляции внешнего наблюдения. Он тоже нет. В этом нет необходимости.

«Приоритет разведки ночью ↑.

Старт выполнения — не определен»

Сперва нужно разобраться на месте.

Когда капитан удаляется в медотсек, все тоже разбредаются кто куда. Это хорошо. Он — один в пультогостиной, и у него свобода действий. Шлюз в прямой доступности. Маша — на связи.

«Камеру медотсека — на внутренний экран.

Аудио-сенсоры — на максимум»

Боевой режим… — пока обойдемся.

« — Ну взяли они с собой киборга…

— КОГО ИМЕННО?!. Все ведут себя как люди!..»

Капитан не располагает информацией о «мутных типах», он ищет опасную тварь, притворяющуюся человеком, на своем корабле. Капитан не будет патетически воздевать руки и кричать: «Как ты мог, Денис, я так тебе верил?!». Капитан будет стрелять.

А он — уже четко знает, что никто с корабля не прекратит жизнедеятельность из-за него. Что он единственный, кому известно о внешней угрозе. И что он не уйдет до последнего, пока бластер не смотрит ему в лоб.

Но — капитан не знает, в кого целиться. Значит -> его маскировка работает. Значит, уходить немедленно не обязательно. Значит, текущие задачи по защите приоритетного объекта остаются в силе.

Значит, мы ещё поиграем.

* * *

Я медленно сползаю вдоль скользкой псевдокафельной стенки. Выпускаю из рук стакан — и он с тихим дребезгом катится по полу, пока не утыкается в резиновый коврик у душевой кабины.

Я зажмуриваюсь так крепко, что в голове начинает звенеть, а потом распахиваю глаза так широко, что их обдает холодом. Не помогает. Повторяю всю операцию ещё трижды, потом поднимаюсь на колени, дотягиваюсь до раковины и сую под струю лицо.

У меня в школе всё хорошо было с логикой. Да и после я на нее не жаловалась. Все странности, необъяснимости, все моменты, отложенные на гипотетическое «потом», рушатся на меня разом и сначала накрывают лавиной, а потом подлетают, как вспугнутые бабочки, и один за другим встраиваются в до рези четкую картинку, как кусочки пазла.

Красные отблески в глубине свалки — слишком широко расставленные для кошки.

Красные отблески на стене многоэтажки, совпавшие с тем, что оставшийся отморозок бросается бежать дальше, чем видит.

«Выпускник истфака», дерущийся как спецназ.

«Выпускник истфака», стреляющий без промаха.

Ловящий одним слитным движением падающие на меня черные страшные мешки.

Не имеющий ни вещей, ни денег, ни пристанища.

Зато имеющий странные шрамы, как будто его полосовали ножом.

Слишком поспешно тянущий из кармана паспортную карточку, словно пытаясь в чем-то убедить.

Слишком быстро оправившийся от тяжелейшего бронхита.

Слишком напряженно ждавший прохода таможни.

Трасса, готовая на восемьдесят четыре процента с какими-то там десятыми.

«Летаю с зачатия. Меня не спрашивали, кем быть. Нервная работа. Не очень везет с развлечениями…»

Слишком, слишком, всё — слишком.

Так что же: Дэн, с его внимательным, то серьезным, то ироничным взглядом, с его неподражаемой бровью, с его саркастичными ответами Владимиру, с вдумчивым перекатыванием шариков трассы — программа?

Но: «Зато работу я сам выбрал»

Но: «Ни капли», — сказанное с тихой гордостью.

Но: импровизация по выживанию, которой нет в инструкциях.

Но: тот самый вечер со свалкой и отморозками, когда он мог просто остаться в стороне — и не остался.

Но: этот предельно открытый взгляд мне в лицо, а не на сползающие бретельки.

Что ж, если человека, а не объект, во мне увидел только киборг, то и мне не к лицу перестать видеть в нем человека, а начать — объект.

Я читала о срывах. И смотрела — кто тогда не смотрел?! Уже тогда меня не покидало ощущение, что что-то здесь не так. Но НАСКОЛЬКО НЕ ТАК, до меня доходило только сейчас и очень постепенно. Потому что всё то, что следовало за моим открытием — просто не вмещалось в голову.

Если киборги бывают такие, как Дэн, то и те, палящие из плазмомета в хозяев — они просто могли не найти другого выхода, когда стало совсем невыносимо.

Дэн его нашел. И я ему в этом помогла. Так тому и быть.

Я поднялась с занемевших коленей, подобрала свой «слуховой аппарат», со второй попытки вернула щетки на место. И отправилась в свою каюту к терминалу — искать всю возможную информацию о киборгах вообще и о DEX-6 в частности.

Я очень боялась встретить по пути в коридоре Дэна. Не потому, что боялась его — потому, что боялась не удержать лицо. К утру это пройдет. Должно пройти.

1) Здесь уж точно без нескольких канонных фраз не обойтись.

Вернуться к тексту