Дифференциальный диагноз Майка Шиноды (джен)

В кабинете Хауса было полутемно. Горела только настольная лампа, освещая стол, заваленный бумагами, историями болезней и пустыми стаканчиками из-под кофе. Сам Хаус сидел в кресле, закинув ноги на стол, и крутил в руках леденец. Напротив него, на подоконнике, пристроился Уилсон с чашкой кофе и планшетом в руках.

— Ты видел, что пишут в интернете про твоего Пикачу? — спросил Уилсон, не поднимая глаз от экрана.

— Я не сижу в соцсетях, Уилсон, — ответил Хаус. — У меня есть жизнь. Точнее, её подобие.

— У тебя есть только пациенты и викодин, — поправил Уилсон. — И если ты не хочешь знать, что о твоём пациенте пишут тысячи фанатов, это твой выбор. Но я думаю, тебе будет интересно.

Хаус вздохнул.

— Читай. Но если там будет что-то про любовь, мир и духовное исцеление — я вырублю тебе интернет.

Уилсон усмехнулся и начал читать вслух.

— «Майк Шинода в больнице: что известно? Официального заявления пока нет, но фанаты уже молятся». — он поднял глаза. — Это самое безобидное.

— Молятся? — Хаус фыркнул. — Пусть молятся, чтобы я не ошибся в диагнозе. Это был бы реальный подвиг.

— Дальше: «Я слышал, у него астма с детства. Может, это обострение?» — Уилсон посмотрел на Хауса. — Ты уже говорил про астму.

— Да, у него астма, — кивнул Хаус. — Но астма не вызывает того, что у него сейчас. Тут что-то другое.

Уилсон пролистал ниже и усмехнулся.

— О, а вот это уже про тебя. Кто-то пишет: «Я слышал, его ведёт доктор Хаус. Тот самый, из Принстон-Плейнсборо. Он же гений диагностики!»

— Пока не поставлю диагноз, — ответил Хаус. — А если ошибусь, они будут писать: «Этот психованный гений загубил нашего Майка». Так что не надо мне лживых комплиментов.

— А вот это уже от врачей, — сказал Уилсон, листая дальше. — Кто-то из другой больницы пишет: «Хаус — это гений, но его методы граничат с безумием. Он рискует пациентами, когда другие боятся».

— И что, он не прав? — спросил Хаус.

— Ты сам знаешь.

— А вот другой комментарий: «Я работал с ним в одной больнице. Он невыносим, но он прав. В девяти случаях из десяти».

— А в десятом? — спросил Хаус.

— Там молчат.

— Вот именно, — сказал Хаус. — Все помнят ошибки. Никто не помнит спасённых.

Уилсон пролистал ещё немного.

— Есть ещё один, — сказал он. — «Слышал, у Хауса проблемы с викодином. Как у Эминема был. Может, ему стоит завязать, пока пациенты не начали умирать у него на руках».

Хаус замер.

— Эминем? — переспросил он. — Ты хочешь сказать, что меня сравнивают с рэпером, у которого была проблема с викодином?

— Похоже на то.

— Я не знаю, что круче, — ответил Хаус. — Быть известным как гений диагностики или как наркоман, который всё ещё работает.

— Ты — и то, и другое, — заметил Уилсон.

— И это меня устраивает, — сказал Хаус.

Он потянулся к нижнему ящику стола, вытащил старый журнал и швырнул его на стол.

Обложка была яркой — модель с длинными волосами, смуглой кожей и почти без одежды, лишь полупрозрачный шарфик прикрывал все самые причинные места. Молодая, красивая, уверенная.

Уилсон поднял бровь.

— Это что?

— Плейбой, 2000-й год, — ответил Хаус. — Талинда в расцвете карьеры. Смотри на её взгляд.

Уилсон взял журнал, посмотрел.

— Она выглядит... уверенно.

— Это не уверенность, — ответил Хаус. — Это взгляд хищницы. Она вышла замуж за Честера, когда он был на пике. Потом он умер, а она осталась с деньгами, домом и воспоминаниями. Ты видишь здесь женщину, которая любила мужа? Или женщину, которая знала, что делает?

— Ты не знаешь этого, — сказал Уилсон.

— Я знаю паттерны, — ответил Хаус. — Они все одинаковые. Модели в 2000-х выходили замуж за рок-звёзд, потому что это был самый быстрый способ перестать быть моделью в 25 и стать кем-то. Талинда не исключение.

— А Анна? — спросил Уилсон. — Ты тоже думаешь, что она вышла за него за деньги?

— Анна — писательница, — ответил Хаус. — Она могла бы зарабатывать сама. Но она выбрала Майка. И живёт с ним двадцать три года. Это не про деньги. Это про выгоду.

— Какую выгоду?

— Статус, — ответил Хаус. — Она живёт с рок-звездой. Она ходит на красные дорожки. Её книги покупают, потому что она «жена Майка Шиноды». Если бы она была просто Анной, её бы никто не знал.

— Ты слишком циничен, — сказал Уилсон, откладывая журнал.

— А ты слишком наивен, — ответил Хаус.

Уилсон покачал головой.

— Знаешь, — сказал он. — Ты говоришь про Талинду, про то, что модели выходили замуж за статус. Но ты смотрел видео с концертов Linkin Park? Честер выносил младенца Тайлера Ли на сцену перед тысячами фанатов. Он показывал его всему миру. Это не было «смотрите, какой я богатый». Это было: «Смотрите, какой я счастливый». Если бы Талинда была просто хищницей, он бы так не поступал.

— Или он просто пытался убедить себя, что счастлив, — парировал Хаус. — Это классический ход.

— А ты знаешь, что дети Майка до определённого возраста не знали, кто их отец? — Уилсон поднял бровь. — Он скрывал свою личность, чтобы они выросли без давления славы. Это не похоже на человека, который боится любви или ищет выгоду. Это похоже на человека, который защищает свою семью.

Хаус замолчал, перекатывая леденец за щекой.

— Значит, ты считаешь, что Анна не такая?

— Я считаю, что ты проецируешь, — ответил Уилсон. — Ты видишь в ней хищницу, потому что тебе так удобнее. Если она окажется хорошей женой, тебе придётся признать, что некоторые браки работают. А ты не хочешь в это верить.

— Я не хочу верить в то, что не доказано, — ответил Хаус. — Но ты прав. Если она приедет и будет вести себя как обычная жена, которая волнуется за мужа, я пересмотрю свои взгляды.

— А если она будет злиться на тебя?

— Тогда я пойму, что она его любит, — усмехнулся Хаус. — Потому что нормальные жёны злятся на врачей, которые чуть не убили их мужей.

— Ты чуть не убил его?

— Пока нет, — ответил Хаус. — Но я могу, если ошибусь. И если она приедет и будет кричать на меня, значит, она переживает. А если она будет молчать и улыбаться — я начну подозревать.

Уилсон покачал головой, но улыбнулся.

— Ты всё равно неисправим.

— Я эффективен, — ответил Хаус. — И завтра я узнаю, кто она на самом деле.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел на ночной город.

— Завтра будет тяжёлый день. — сказал он.

— Ты уже знаешь, что скажешь?

— Я знаю, что я увижу её в первый раз, — ответил Хаус. — И если она будет выглядеть так же, как Талинда на этой обложке — я ей не поверю. А если будет выглядеть как нормальная женщина, которая волнуется за мужа — я ей поверю.

— Ты всё равно не дашь ей шанса.

— Я дам ей шанс, — ответил Хаус. — Но если она соврёт — я узнаю. И тогда она пожалеет, что приехала.

Он повернулся и направился к выходу.

— Куда ты? — спросил Уилсон.

— Домой, — ответил Хаус. — Мне нужно выспаться. Завтра я встречусь с женой Пикачу.

Он вышел. Уилсон остался сидеть, глядя на закрывшуюся дверь.