Лампочка ИЛЬИЧА или Повесть о любви с непредсказуемым сюжетом (джен)

Прошло две недели, как Моро (Виктор Цой) увёз свою подругу к морю. Мы заскучали. Пришла весна. Но нам было видно, что пришла она не сразу, а лишь частями. Одной из частей опорно-двигательного аппарата был, как известно, скелет. Скелет хранился в шкафу у премьер-министра туманного Альбиона на предмет устрашения им всей Европы от товарища Нитупова.

Граф Цеппелин уже давно нацеливался со своими дирижаблями, покрытыми свинцом, на Атлантический океан, чтобы собственными глазами увидеть Урюпинск и умереть.

Но наш дом (слава Богу, не «Дом-2») света и тепла продолжал идти своим курсом в Барбадос. Особенно не терпелось Якову Блюмкину познакомиться с барбадосками. Барбадоски не скрывали симпатий к нашим ирискам, выпущенным на фабрике имени Михельсона-Табуреткина. А Михельсон-Табуреткин вообще не знал, что на его фабрике, названной его именем, производятся такие вещи. Он полагал, что завод производит кроношпан из шпанских лягушек. Лягушек, закопчённых по рецептам Сунь Укуна, засовывали в бутылки шампанского и рассылали в виде спама на баржи Бужумбуры, чтобы бужумбурийцы могли откушать шпанских лягушек во всей красе.

Мы слушали радио. Радио тоже слушало нас и в самый подходящий момент могло давать советы, что делать с окопавшимися бритоголовыми на стадионе «Уэмбли».

— Говорит радио «Эхо Владивостока»! — звучало в репродукторе ретрограда Гоггея Гогеевича. — Слушайте все книги о том, что скоро грянет буря — буря буреломов Бурмистрова. Очень, очень скоро мы поплывём по волнам, по морям, по кормам, по корням, по коням, по пням топить, словно Му-Му, всех либералов. Мы намеренно сделаем из них либерную (ударение падает на букву «и» — примечание) колбасу. Да здравствует Либерия! Держись, Либерия, Люберцы идут!

— У них какие-то проблемы? — спросила Мезозойская у Ивана Израилевича.

Иван Израилевич только замотал головой, давая понять, что сие не волнует его. Зазвучал вальс про сопки Манчжурии. Последний император Пу И уехал в Запретный город. Товарищ Вышинский оказался прокурором Сталина.

— Выключите это дурацкое радио! — потребовал Архимандрей Стратилатович Бесфамильный.

— Оно мешает? — спросили сверху.

— Да нет, не мешает, — ответил Чебурашка.

— Сволочи! — раздался голос сверху. Это кричал Пуздой.

— Да тише вы! — прикрикнул на всех капитан Шотовер. — Звучит голос нашего отважного капитана.

— А почему не майора? — поинтересовалась Бабаягова.

— Товарищ, мне плохо, я уже полкаюты заблевал, — заявил лже-майор Баширов.

— Асса! — прокричали народы Кавказа, пускаясь в пляс на сцене концертного зала имени Чайковского.

Все затихли. Из динамиков радио зазвучал голос капитана Курёхина, который объездил много стран. Передавали отрывок из аудиокниги «Два капитана-2».

— Матросы! — начал взволнованно капитан. — На корабле сложилась критическая ситуация. Команда сократилась почти втрое. Двое умерло от сенной лихорадки, остальные находятся в судорогах — от малярии. Самолёт из Рио-де-Жанейро, который должен был прилететь вчера, не прилетел. Все переговоры с местными племенами ни к чему не привели. Вождь племени оказался подлецом и пидором. Они сговорились с турецким пашой за нашей спиной, и войска султана практически подошли к берегу. Вчера отравленной стрелой, пущенной умелой рукой индейца навахо, был убит старпом крейсера. Силы команды на исходе. Вся корма чудовищно изгрызена. Жареные пираньи несъедобны. Я не знаю уже, что есть. Мы находимся уже в смертельной опасности. Двухнедельная блокада крейсера акулами практически привела судно в негодность. Акулы проникают везде. Кок был съеден заживо. Три акулы на корме, две в трюме — не слишком ли это много? Как говорил покойный адмирал Нахимов: «Лучше п…р на рее, чем акула в трюме». Надо это помнить всегда. Только таким путём мы можем спасти весь флот. Как наш, так и шестой американский. И наш курс теперь — в Бразилию. Я хочу вам сообщить, что тайна двух океанов, над которой бились виднейшие умы современности, можно сказать, раскрыта. Несмотря на то, что местные климатические условия, совершенно не характерные для места, в котором мы находимся, в Лос-Пальмосе, совершенно выбили наш крейсер из колеи, мы должны продолжать путешествие в Рио-де-Жанейро. Это необходимо. Мы не должны менять курс ни на одну йоту. Самолёт в Бразилию должен полететь завтра утром.

И тут все умолкли.

Позвонил человек из Кемерово. Великий БГ что-то шепнул на ухо Костоправу. Барсук помрачнел, и мы поняли: случилось страшное. На три дня дом погрузился в глубокое молчание. Ничего нет страшнее тишины. Молчали все. Продолжали только по инерции из окна вываливаться старухи, а взрывная волна на Эльбрусе смыла буквально всех альпийских стрелков «Эдельвейса». Панк-группа «Пурген» вышла на тропу гастролей, но так как князь Владимир родился от княжеской рабыни, гастроли были запрещены из-за санкций.

Стояла гробовая тишина. Почему? Зачем? За что? Никто не ответил.

1 апреля, который так любят отмечать дураки всех стран, времён и народов, улицы города засыпало снегом. Столбики термометров показывали не выше минус 3 градусов. Я спал, потом проснулся. Два Олега попрощались со всеми и улетели далеко вслед за третьим. Один смешил детей, изображая кота, другой (другого мы обожали больше всего: под его чудесным пением можно было оценить ослепительный миг, не волноваться, что если кто-то узнает или услышит, бродить с друзьями по белому свету, лежать и глядеть на солнышко) своим голосом под пианино детей укладывал спать.

В соседнем доме (номер 8/16) бушевал волк. Но мимо проходили то ли охотники, то ли дровосеки. Услышали они, значит, шум, вбежали в дом и убили волка. Затем, как гласит шумерская легенда, распороли ему брюхо, и оттуда вышли Красная Шапочка, её бабушка, Дед Мороз, дедушка Ау, дедушка покойного Чубайса (наконец-то подох, скотина, к всеобщей радости россиян), доктор Боткин, экспериментатор Вячеслав Задерий, Агния Барто, мёртвая царевна, Галиаскар Камал, Виктор Векштейн, красавица Сулико, Николай Островский — автор романа «Как закалялась сталь», группа «Space», юрист Кони, академик Листратов, царь Соломон, 10 негритят, 26 бакинских комиссаров, 38 попугаев и ещё одно попугайское крылышко (ну, крылышко можно не считать — примечание), продюсер, отсидевший за валютные махинации в СССР, маршал Баграмян, ансамбль «Pink Floyd» с целым шоу «Стена», семейство муми-троллей и один маленький Наполеон, заявивший, что завоевал полмира.

Более того, томагавки системы «Валенки» нацелились теперь на Новую Зеландию. Географ был счастлив, что ему купили обувь.

Первым опомнился Чебурашка.

— Господа! — начал он торжественно. — Однако ж мы с вами немного разминулись со сроками сдачи Магнитогорского металлургического комбината. Предлагаю голосовать: или мы пробежимся сейчас короткий срок, либо нас сомнут, как говаривал покойный Сталин.

— Полностью поддерживаю, — заметил барсук.

Яша-мебельщик вскричал:

— Предлагаю выбрать ответственного за сбор памятника Хищнику. Я смотрел два первых фильма. Страшные, но классные постановки.

Хищник только радостно рыкнул и отправился в ближайший мясоконсервный комбинат, чтобы немного подкрепиться. Он всегда был не прочь подкрепиться. А вот цены скоро выросли и улетели в тёплые края с ласточками.

— Listen to 144p for a purer 80s experience... — вдруг невпопад выпалил дядя Дональд.

Он вообще стал в последнее время какой-то неадекватный. Хозяйка Анастасия вызвала к нему доктора Бармалея. Тот прописал Доне валерьянки — 400 капель с нашатырным спиртом, без закуски.