Игры Смерти. Часть 2 (гет)

Начало сентября встретило их неожиданной тишиной.

Северус впервые за долгое время позволил себе остановиться. Не потому, что усталость исчезла — она никуда не делась. Она словно стала частью его самого. Но теперь исчезло ощущение бесконечной гонки.

Он закончил все сеансы.

Последний день в больничном крыле он провёл дольше обычного. Слишком долго задерживался возле записей, перечитывая их снова и снова, будто пытался найти там ответ, которого не существовало.

Итогового результата он не получил. Не было чуда. Не было момента, когда человек вдруг полностью возвращался к прежней жизни.

Но было главное.

Сознание вернулось.

Они снова слышали. Понимали. Реагировали. Принимали решения.

Остальное… остальное было лишь вопросом времени.

Алиса и Фрэнк больше не были пленниками собственного разума.

Северус знал: он сделал всё, что мог.

Он не был целителем в привычном смысле. Не умел возвращать прошлое. Не мог стереть боль или исправить то, что уже произошло. Он мог лишь дать человеку возможность снова встретиться с самим собой.

И он это сделал.

— Спасибо, сэр, — сказал Невилл. — То, что Вы сделали, это самое лучшее…

В его глазах стояли слёзы.

— Вы… Если бы не Вы, я бы никогда не услышал, как мама зовёт меня по имени. Понимаете? Она сейчас немного меня помнит. Гладит, обнимает — сама, осознанно. Вы спасли мне жизнь и вернули родителей, сэр.

Северус едва заметно качнул головой.

— Мистер Долгопупс, не стоит. Я не спасал Вам жизнь…

Невилл перебил его:

— Если бы не Вы, мы бы не выжили в тот год вместе с Кэрроу, — тихо сказал Невилл. — Я знаю, что я растяпа и Вы меня ненавидите, но я никогда не забуду…

— Мистер Долгопупс, будь Вы растяпой, Шляпа не отправила бы Вас на факультет Гриффиндор. И, кроме того, Вы убили эту тварь. Мы с Вами квиты, — сказал Снейп и направился к выходу.

Он не стал ждать ответа.

Когда вечером Северус вернулся домой, Виктория сразу заметила перемену. Он всё ещё был задумчивым. Всё ещё закрытым. Но впервые за долгое время в нём не было той лихорадочной спешки, которая не покидала его последние месяцы.

— Всё закончилось? — тихо спросила она.

Северус кивнул.

— Да.

Она подошла ближе.

— И?

Он немного помолчал, подбирая слова.

— Я не знаю, насколько далеко они смогут восстановиться. Но они вернулись.

Виктория улыбнулась.

И этого было достаточно.

Юфимия сидела в гостиной и читала письмо от Гарри. В нём были новости о маленьком Джеймсе Сириусе. Она всё ещё не привыкла к тому, что у неё есть семья. К тому, что может видеть будущее, которое когда-то потеряла.

Северус смотрел на неё и думал о странностях судьбы.

Когда-то он был уверен, что его жизнь закончилась в Визжащей хижине. Что всё, что ждёт его впереди, — лишь наказание.

А теперь…

Дом.

Жена.

Семья.

Люди, которые доверяют ему.

Но чувство приближающегося события никуда не исчезло. Где-то глубоко внутри он всё ещё ощущал отсчёт. Срок приближался.

Но теперь он мог позволить себе хотя бы несколько дней спокойствия.

Он выполнил свои обязательства.

Теперь оставалось ждать.

И готовиться.

Потому что Северус Снейп слишком хорошо знал: если судьба даёт передышку, это редко означает, что всё закончилось.

После завершения сеансов Северус решил помочь Минерве с делами в школе.

Она была бесконечно счастлива.

Конечно, её заместитель, профессор Флитвик, и помощница, миссис Уизли, тоже помогали, но всё было не то. Минерве нужен был человек, который разбирается во всём происходящем, умеет быстро принимать решения и не теряется среди бесконечных бумаг, отчётов и школьных проблем.

А Северус, к собственному удивлению, обнаружил, что ему это даже нравится.

Он снова был нужен Хогвартсу.

Кроме того, Северус решил вспомнить былые времена и приготовить зелья для больничного крыла школы.

Больше двух лет он не варил зелья.

Сначала он просто стоял у котла, перебирая ингредиенты и вспоминая давно знакомые движения. Затем в его руках привычно оказался нож. Он нарезал травы, проверил температуру, добавил первый ингредиент.

И постепенно погрузился в работу.

Теперь беспалочковая магия делала процесс ещё проще.

Раньше, чтобы мгновенно остановить кипение, убавить огонь или, наоборот, усилить его, требовалось движение палочки и несколько секунд концентрации. Теперь достаточно было одной мысли.

Огонь послушно менялся.

Жидкость в котле замедляла движение.

Температура опускалась.

Затем снова повышалась.

Северус едва заметно улыбнулся.

Он скучал по этому.

По запаху трав. По тихому бульканью котла. По точности, где одна ошибка могла испортить всё зелье. По ощущению полного контроля над процессом.

Зелья всегда нравились ему именно за это.

В них не было случайностей.

Каждый ингредиент имел своё предназначение. Каждое движение — значение. Каждая ошибка — последствия.

Всё было логично.

Всё подчинялось правилам.

Северус медленно перемешал зелье и посмотрел на его поверхность.

И вдруг поймал себя на странном ощущении.

Казалось, что всё наконец вернулось на свои места.

Он снова в Хогвартсе.

Снова в подземельях.

Снова стоит возле котла, готовя зелье для студентов, которые наверняка будут жаловаться на запах, слишком высокую температуру в кабинете и его характер.

На мгновение Северус даже позволил себе представить, что ничего не произошло.

Что войны не было.

Что он не умирал.

Что не было Визжащей хижины.

Что впереди его ждёт обычный учебный год.

Но ощущение отсчёта внутри него никуда не исчезло.

Северус медленно поднял взгляд.

Огонь под котлом продолжал ровно гореть.

Он знал — это лишь затишье.

И где-то там, за пределами его контроля, время продолжало идти.

В октябре начался квиддич.

Виктория была в ужасе от этого спорта. Она никак не могла понять, как можно добровольно подниматься на такую высоту, летать на метлах и при этом ещё пытаться попасть мячом в кого-то из соперников.

Министр не пропускал первые школьные игры и в этот раз тоже сидел рядом с Викторией.

— Боже, они же себе все кости переломают!

— Не переживайте, миссис Савьер. Это ведь всего лишь игра.

Виктория недоверчиво посмотрела на него.

В этот момент ловец Когтеврана на полной скорости столкнулся с кольцом и кубарем полетел вниз.

— Господи!

Но через несколько секунд стало ясно, что он не пострадал. Гриффиндор забил гол, и трибуны взорвались радостными криками.

Снейп почти не смотрел на игру.

Он почувствовал холод.

Резкий. Пронизывающий.

Он здесь.

Тень была здесь.

В следующую секунду раздался оглушительный треск.

Трибуна, на которой сидели студенты, начала оседать. Дерево ломалось прямо на глазах, каменные опоры одна за другой покрывались трещинами.

Крики мгновенно перекрыли шум стадиона.

Снейп поднялся.

У него не было времени на размышления.

Он вытянул руку.

Трибуна, уже почти потерявшая опору, внезапно замерла в воздухе.

На несколько секунд всё вокруг будто застыло.

Снейп стоял в центре поля, неподвижный, с вытянутой рукой. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри он ощущал, как силы стремительно покидают его.

— Все вниз! — раздался чей-то крик. — Осторожно! Не толкайтесь!

Студенты начали один за другим спускаться с зависшей трибуны. Но паника мешала двигаться быстро. Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то звал друзей.

Снейп сжал зубы.

Ещё немного.

Ещё несколько секунд.

Он удерживал конструкцию из последних сил.

— Здесь никого не осталось! — услышал он наконец.

Северус сразу отпустил магию.

Трибуна рухнула с оглушительным грохотом.

Земля содрогнулась.

Но никто не пострадал.

Поднявшаяся пыль скрыла поле, а преподаватели уже окружали студентов, проверяя, все ли целы.

Минерва быстро подошла к Гарри.

— Гарри, отнеси его ко мне в покои.

— Но…

— Сейчас, мистер Поттер.

Гарри кивнул.

Виктория уже была рядом.

Пока они уходили, министр повернулся к Макгонагалл.

— Минерва, что здесь происходит?

Она даже не посмотрела на него.

— Ничего. Вы всё видели сами. Трибуна рухнула.

— Но я видел…

— Вам повезло, что преподаватели быстро отреагировали и смогли остановить разрушение.

— Преподаватели?

Минерва наконец повернулась к нему.

— А кто? Мерлин?

В её голосе было столько раздражения, что министр предпочёл не продолжать спор.

Со злой Минервой Макгонагалл спорить не хотелось даже министру.

Снейп лежал на диване в личных покоях Минервы. Виктория сидела рядом. Гарри мерил комнату шагами, явно не в состоянии успокоиться.

— А вдруг они заметили? — в очередной раз спросил он. — Зачем? Ну зачем Вы это сделали? Что теперь будет?

— Гарри, перестань мельтешить. Я не мог поступить иначе. Что было бы, если бы трибуна рухнула на студентов?

— А что будет, если Кингсли всё поймёт?

— Кингсли ничего не понял, — спокойно сказала Минерва, входя в комнату. — Я сказала, что профессора отреагировали вовремя. Филиус, Помона, Септима, Гораций, Невилл и Гермиона подтвердили мои слова.

Гарри недоверчиво посмотрел на неё.

— Нам просто повезло. Но как Вы так быстро среагировали? И я не видел палочки. У Вас вообще не было палочки!

Снейп медленно открыл глаза.

— Поттер, кажется, я слишком рано признал факт наличия у Вас мозгов.

Гарри и Минерва одновременно посмотрели на него.

Минерва тоже обратила внимание на отсутствие у Северуса палочки.

Во второй раз.

Первый был, когда он поднял крышку гробницы Дамблдора.

Тогда она промолчала.

И сейчас тоже решила не задавать вопросов.

— Мистер Поттер, Северус — Мастер зелий, специалист по Тёмным искусствам, отличник Трансфигурации и Чар. Вполне естественно, что ему удалось остановить падение трибуны. И на будущее, палочкой можно управлять, не выставляя её перед собой на всеобщее обозрение.

Снейп посмотрел на Минерву.

Кажется, она действительно извлекла уроки из прошлой войны.

Она почти не задавала вопросов.

Просто ждала, когда он сам будет готов дать ответы.

Когда-то он сам находился в подобном положении рядом с Дамблдором. Не задавал вопросов. Не требовал объяснений. Просто ждал, когда директор сочтёт нужным открыть ему очередную часть плана.

Северус мысленно усмехнулся.

Кажется, Гарри прав. Я слишком много времени провёл рядом с Дамблдором и перенял его привычки.

Он покосился на Минерву.

Так… Очки уже есть. Осталось снова отрастить волосы и, пожалуй, бороду. И вуаля — Дамблдор два.

От этих мыслей его вывела Виктория.

— Почему трибуна рухнула?

Все замолчали.

Северус отвёл взгляд.

Что он мог ей сказать?

Он знал, почему рухнула трибуна.

И знал, чьих это было рук дело.

Тень.

Он слишком далеко отошёл от своей цели. Позволил себе пожить. Позволил себе иметь дом, семью, друзей. Помогать людям. Варить зелья. Гулять по Хогсмиду. Радоваться тому, что получил второй шанс.

И Тень напомнила ему, зачем он вернулся.

Это было предупреждение.

Если я отступлю от цели — будут жертвы.

Сегодня на этой трибуне находилось около сотни студентов.

Страшно было даже представить, что произошло бы, если бы он не успел.

Северус закрыл глаза.

Как же он устал.

Он не хотел отказываться от новой жизни.

И, кажется, Гарри это заметил.

Гарри проводил их до дома.

Когда они остановились у калитки, он вдруг спросил:

— Почему бы Вам не уйти? Не вернуться в мир маглов и не зажить спокойно?

Северус посмотрел на него.

— Мои решения не меняются из-за сложности обстоятельств и возникновения препятствий на пути к цели.

Гарри усмехнулся.

— Иногда мне кажется, что Шляпа ошиблась насчёт Вас. Прозвище «Упрямый Гриффиндорец» подошло бы Вам больше всего.

Он развернулся.

— До свидания, сэр.

Гарри ушёл.

Северус остался стоять у калитки.

Он не ответил.

Гриффиндор.

Слова одно за другим всплывали в памяти.

«Иногда мне кажется, Северус, что мы слишком рано проводим распределение».

«Знаешь, Северус, будь ты учеником моего факультета, возможно, всё сложилось бы иначе. Ты бы вписался в Гриффиндор».

И теперь Гарри:

«Прозвище “Упрямый Гриффиндорец” подошло бы Вам больше всего».

— Северус? — позвала Юфимия.

Он пришёл в себя.

Оказалось, он всё ещё стоит в коридоре и смотрит на дверь.

— Гарри уже давно ушёл. О чём ты так задумался?

Северус медленно повернулся к ней.

— Представил, что было бы, если бы я учился в Гриффиндоре. Северус Снейп — студент Гриффиндора. Даже звучит нелепо.

Юфимия рассмеялась.

— Тогда вы с Джеймсом не оставили бы от Хогвартса и камня на камне. Твой ум и его энергия — взрывоопасная смесь. Замку повезло. Боюсь, Минерва уже давно ушла бы на пенсию.

Северус фыркнул.

— И всё же, — продолжила Юфимия, — по характеру этот факультет тебе ближе. Жертвовать собой ради других — вполне гриффиндорская черта.

Северус ничего не ответил и направился к лестнице.

Если бы он учился в Гриффиндоре…

Возможно, он не стал бы Пожирателем смерти.

Возможно, у него действительно были бы шансы с Лили.

Мысль вырвалась вслух прежде, чем он успел её остановить.

— Возможно, у меня были бы шансы с Лили…

Он замер.

Поздно.

Виктория услышала.

— Ты жалеешь?

Северус обернулся.

— Рия…

— Мы взрослые люди. Я всё понимаю.

— Я ни о чём не жалею.

Он помолчал.

— То есть жалею, что Лили умерла и Гарри вырос сиротой. Но мы с ней всё равно не были бы вместе. Лили слишком правильная. Она никогда не приняла бы меня с меткой и моим тёмным прошлым.

Виктория посмотрела ему прямо в глаза.

— Значит, я неправильная?

Северус едва заметно усмехнулся.

— Да. Только такая сумасшедшая, как ты, могла выйти замуж за меня.

Она улыбнулась, но взгляд остался серьёзным.

— Я не жду от тебя признаний в любви, Северус. Но я не хочу, чтобы ты когда-нибудь пожалел о наших отношениях. Понимаешь?

— Я ни о чём не жалею, Виктория.

Он подошёл ближе.

— Я был маленьким мальчиком, который бродил в беспросветной тьме. Всё моё детство связано с отцом-пьяницей, побоями и болью. И вот в такой момент я встретил Лили. Она приняла меня и стала особенной.

Северус говорил спокойно, но голос стал тише.

— Я любил её. Но мы с ней были слишком разными. Я понял это лишь спустя время. Лили всегда стремилась быть лучшей во всём. Лучшей подругой, лучшей девушкой, женой, матерью. Она была отличницей по всем предметам. А я никак не вписывался в её идеальный мир.

Он посмотрел на Викторию.

— Неважно, где бы я учился, я всё равно был бы тёмным пятном на её белом холсте. Джеймс был другим. Он смог стать для неё идеальным во всех отношениях. Он смог измениться ради Лили. А я хотел, чтобы меня приняли таким, какой я есть на самом деле.

Северус взял Викторию за руки.

— А ты приняла меня. Как человека. Как мужчину. Как мужа. Даже зная, что на мне грех убийства. Что я совершал страшные, непростительные вещи. Ты оставила привычную жизнь и пошла за мной в неизвестность.

Он опустил взгляд.

— Я не знаю, кто спас меня и предоставил второй шанс. Но я бесконечно благодарен ему. Благодаря этому я встретил тебя.

Виктория молчала.

— Возможно, это любовь, а может, и нет. Я не знаю, — продолжил он. — Я знаю, как причинять боль. Но не знаю, как радовать людей и заставлять их улыбаться. Я неправильный. Не хороший человек с очень тёмным, ужасным прошлым. И я до сих пор не понимаю, почему ты выбрала меня и согласилась связать со мной жизнь.

Виктория мягко улыбнулась.

— Возможно, если бы ты сказал мне всё это раньше, я бы задумалась.

Северус напрягся.

— Рия, если ты жалеешь…

— Северус, я всегда считала, что мои родители счастливы. Они никогда не ругались. Даже голоса друг на друга не повышали. Всё было сказочно идеально.

Она сделала вдох.

— Пока однажды я не нашла маму в комнате. Она повесилась на ремне отца.

Северус застыл.

— Отец умер спустя год. Ему всё время мерещилась мама. Позже я узнала, что мама страдала шизофренией. А отец последние два года наравне с ней принимал антидепрессанты.

Она посмотрела на него.

— Я не Лили. Моя жизнь была неидеальной. Поэтому я могу принимать сумасшедшие решения и выходить замуж за таких вот неправильных и нехороших людей, как ты.

Северус долго смотрел на неё.

— Ты поэтому стала психиатром?

— Да. Я хотела видеть внутреннее состояние людей, а не внешнюю маску.

Северус крепко обнял Викторию.

Прижал к себе, словно хотел защитить от всего, что когда-либо причинило ей боль.

— Ты мой якорь, — тихо прошептал он.