Резервист (джен)

Начало февраля 2000 года

Гарри принес на утренний сбор лист с результатами резервной игры, а ушел с расписанием основного состава. Торн вложил его поверх остальных бумаг и попросил задержаться. Пока Гарри ждал у стены, страница несколько раз сползала с колен; поправляя ее, он всякий раз заново находил свою фамилию во втором столбце.

На дворе был уже февраль. Январь запомнился мокрыми перчатками, ранней темнотой и двумя матчами, в которых Гарри хорошо летал совершенно разные полчаса, а потом никак не мог соединить их на тренировке. Локоть перестал мешать еще после праздников. Стентон вернула обычную нагрузку, Белл тут же нашел ей применение, и жаловаться на недостаток работы больше не приходилось.

За дверью прошел Харкер с сумкой в левой руке. Он остановился у комнаты целителей, постучал и вошел, не посмотрев в сторону Гарри. Накануне Натан не закончил последнее занятие: после резкого выхода из поворота у него заболело правое предплечье. Гарри видел, как тот говорил со Стентон, но решил, что к утру все пройдет.

— На воскресенье Харкер не заявлен, — сказал Торн, когда Рук убрал схему. Главный тренер сел напротив и подвинул к Гарри верхний лист. — Стентон пока не допускает его к полной нагрузке. В дополнительную семерку идете вы.

Гарри кивнул так быстро, что очки съехали. Он поправил их, посмотрел на лист и только потом спросил, надолго ли выбыл Натан. Торн ответил, что это станет понятно после следующего осмотра, а сегодня они разбирают ближайший матч.

— Фэрберн начинает. Вы готовитесь по плану второй семерки, без лишних полетов после занятий. — Торн постучал пальцем по времени сбора. — В субботу еще раз проверим все со Стентон. Вопросы?

Вопросов было много, но ни один не хотел становиться первым. Гарри уже знал главную арену и дорогу в раздевалку; теперь привычные места требовалось представить с собой внутри. Он спросил, когда получит задание по ловцу Бэлликасла. Рук показал на папку: после общего разбора они займутся им отдельно.

Торн отпустил его переодеваться. Гарри вышел, придерживая бумаги обеими руками, и остановился у доски с такой же копией. Его фамилию не приписали снизу карандашом: она стояла между остальными, обычными темными буквами.

Кэбот застал его у доски и заглянул через плечо. Майлз нашел свое имя, проверил время и спросил, не занял ли Гарри всю дорожку специально, чтобы никто другой не узнал состав. Гарри отступил, но лист убирать не стал.

— В первый раз, — объяснил он. Кэбот посмотрел на него внимательнее и улыбнулся. — В дополнительную. Торн только что сказал.

— Тогда поздравляю. Там холоднее, чем кажется с трибуны. — Майлз взялся за дверь раздевалки и добавил, уже впуская его: — Под навесом, в смысле. В воздухе везде одинаково неприятно.

Гарри рассмеялся. В раздевалке он положил расписание на скамью, достал рубашку, затем переложил лист в шкафчик, чтобы не помять. Рядом висела игровая мантия, которую прежде следовало надевать только на резервные встречи или перед фотографом.

Харкер вернулся, когда он застегивал ворот. На правой руке у Натана не было ни перевязи, ни внушительного бинта; он открыл шкафчик левой, вытащил тонкую папку и несколько секунд искал нужный лист. Гарри почувствовал, как неловко улыбается над пуговицей, и опустил голову.

— Мне сказали про воскресенье, — произнес он. Натан кивнул, продолжая перебирать страницы. — Надеюсь, у тебя быстро пройдет.

— Я тоже. Особенно если перестану проверять правой рукой, насколько она уже правая. — Харкер нашел лист и убрал остальное обратно. — Твой экземпляр по Кину у Рука. Здесь прошлые встречи, не перепутай, если даст сравнить.

Гарри поблагодарил. Натан ушел на назначенную ему работу, а Гарри спрятал расписание в сумку и поспешил следом. На поле уже звали его группу.

* * *

На схеме Донал Кин был черным кружком с короткой стрелкой. Рук показал два его выхода от колец и попросил Гарри не запоминать поворот сам по себе. В первом эпизоде ловец Летучих Мышей шел за снитчем, во втором заставлял соперника освободить ему высоту; рисунки отличались главным образом тем, где находились остальные игроки.

Гарри спрашивал о возвращениях Кина, боковом ветре и ложных движениях. Рук ответил на часть вопросов, остальное предложил искать в конкретных эпизодах. К обеду исписалась целая страница, хотя они еще не обсуждали ни разгон Гарри, ни положение корпуса.

Фэрберн пришел на вторую половину разбора с кружкой. Джулиан уже знал соперника и чаще спрашивал об охотниках вокруг него. Гарри понемногу перестал записывать каждое слово: пока он заканчивал предложение, разговор успевал уйти вперед.

— Вот здесь он остался у внешней стойки, — сказал Гарри, когда Рук вернулся к первой схеме. Он показал свой вариант прохода. — Если держаться внутри, ему придется сначала обойти кольцо.

— Если к тому времени он еще там будет, — ответил Фэрберн. Джулиан передвинул кружок на ширину пальца, и вся гаррина дуга потеряла смысл. — Это начало. Через несколько часов он может вообще перестать выбирать эту сторону.

Гарри убрал карандаш с намеченной линии. Он готовился к Кину таким, каким тот вышел бы сейчас на пустое поле, хотя прежде возможной замены Фэрберну предстояло провести целый матч. Сам Гарри еще ни разу не играл дольше четырех часов.

— Мне тогда смотреть, что он меняет? — спросил Гарри. Рук кивнул, но не позволил ограничиться этой фразой. — Откуда начинает погоню, куда возвращается. И где оказывается по отношению к Джулиану.

— Начните с этого. Только не превращайте воскресенье в переписывание схемы. — Рук закрыл первую папку и достал лист с распорядком. — После двенадцати часов ротация разрешена, а не обязательна. Решение о выходе принимает Торн. К этому решению вы должны быть готовы, сколько бы перед ним ни просидели.

Правило Гарри знал с августа. Только теперь эти часы отделяли от воздуха его собственное место на скамье. Фэрберн допивал чай, читая задание; он вовсе не выглядел человеком, согласившимся отработать до определенного часа ради выхода новичка.

В пятницу Гарри тренировался с дополнительной семеркой. Знакомые сигналы проверяли с расчетом на разные замены: кто-то мог выйти первым, кто-то остаться ждать, и нельзя было рассчитывать, что все семеро появятся вместе. На одном заходе Гарри обнаружил рядом не Бишопа, а Флетчера, уже работавшего на поле. Пришлось раньше показать возвращение, потому что загонщик собирался отдать бладжер совсем в другую сторону.

Затем Белл объяснил порядок ожидания: общая разминка, короткие проверки и движения на земле во время матча, отдых между ними. Гарри предложил добавить еще несколько утренних разгонов. Тренер посмотрел на него с мягкой внимательностью, которая обычно предшествовала отмене лишнего подхода.

— Почувствовать сможете на общей разминке. А здесь у меня нет задания устать раньше тех, кто начнет матч. — Он показал на следующую строку. — Это не свободное время до того, как вас позовут. Делаем по порядку.

Дома Гарри достал ежедневник и впервые заполнил воскресенье раньше субботы. Время окончания поставить было невозможно. Кричер предложил оставить ужин, который можно разогревать; Гарри согласился и тут же начал объяснять, насколько позже может вернуться. Эльф терпеливо дождался конца.

— Суп от этого не перестанет быть супом, — сообщил он. Кричер поднял с кресла запасную рубашку и расправил рукава. — Хозяину нужно решить, какую одежду оставить дома. Всю в клуб отвозить неудобно.

Гарри оставил рубашку, но добавил в сумку носки. Рону написал сразу, честно начав с дополнительной семерки. Вечером друг поздравил, велел потом рассказать все и спросил, выдали ли теплую накидку. У Пушек в воскресенье был собственный матч, приехать Рон не мог.

Гермионе Гарри тоже сообщил, что попал в заявку. Она ответила коротко, из Министерства, и поздравила без вопросов о том, насколько надолго; Гарри дважды перечитал именно эту строчку. Приписку о запасных очках он сначала счел излишней, но потом все-таки положил футляр в боковой карман.

В субботу Стентон подтвердила допуск. Перед сном Гарри разложил вещи на кровати: привычные перчатки, форма, футляр с очками. Ничего нового, кроме времени явки на главную арену. Убрав все, он еще долго лежал в темноте, представляя первые секунды после взлета: огромные кольца, шум над головой и необходимость сразу найти Кина.

* * *

У входа на арену Гарри едва не свернул к лестнице, по которой обычно поднимался с Кэботом на трибуну. Майлз придержал его за локоть и показал в другую сторону. Возле служебной двери проверяли список; работник провел пальцем до нужной фамилии и пропустил обоих, не потребовав объяснять, зачем Гарри принес метлу.

В раздевалке было жарко. На высокой спинке скамьи сушились мокрые накидки, в проходе техник проверял крепление подножек, а Кейр разыскивал сверток, который сам положил под полотенце. Гарри занял место рядом с Данном и начал переодеваться. Сегодня раздевалка пахла не иначе, чем на резервной встрече, но за стеной гудели заполненные ярусы, и от этого он слишком сильно тянул каждую застежку.

Торн говорил о Бэлликасле недолго. Летучие Мыши хорошо возвращали квоффл после неудачного броска: загонщикам предстояло следить и за второй атакой. Брук начинала с Кейром. Капитан уточнил высоту выхода от колец, она ответила сразу и поправила манжету. Гарри вспомнил, как в ноябре она держала мяч после его ненужной поимки. Сейчас очень хотелось, чтобы у нее все получилось.

Сотрудник лиги принес официальный лист. Гарри подтвердил свои данные и увидел фамилию в той же графе, где обычно стоял Харкер. Работник поставил отметку, перешел к следующему и попросил Данна говорить громче. Из-за стены донеслись первые звуки объявления составов; Гарри невольно прислушался к тому, как диктор произнес чужие имена.

На разминку вышли все четырнадцать. Воздух сразу пробрался к влажной после раздевалки шее; над полем двигались светлые пятна, пока работники проверяли осветительные чары, еще ненужные в утреннем небе. Гарри поднялся за Бишопом и на первом круге увидел ярусы почти вровень с собой. Снизу они казались дальше.

Кто-то выкрикнул его фамилию. Гарри продолжил задание, но на следующем круге все-таки посмотрел туда. Среди шарфов обнаружилась голубая мантия с темной надписью; он различил последние буквы и поспешно вернулся взглядом к Бишопу.

Летать над большой ареной было приятно даже по заданному кругу. Здесь хватало места для плавного разгона, воздух не упирался сразу в изгородь, и Гарри впервые за утро перестал думать о вещах, которые мог забыть. Фэрберн прошел выше, на другой стороне Кин проверял поворот у своих колец. Настоящий матч еще не начался, но Гарри уже был среди них.

Белл показал спускаться. Гарри сделал еще половину круга, чтобы вернуться без резкой остановки, и почти пожалел об этой аккуратности: хотелось продлить полет хотя бы на несколько секунд. У навеса работник принял метлу, закрепил на стойке и указал место. Гарри надел теплую накидку поверх формы и сел рядом с Майлзом.

Фэрберн остался в воздухе. Он опустился к судье, выслушал последнее замечание, снова поднялся; Гарри видел, как тот коротко потянул перчатку на правой руке. У края поля закрыли невысокую калитку. С другой стороны ограждения остались семь человек, с этой — еще семь, уже укрытые от ветра.

Квоффл пошел вверх. Кейр вырвался к нему, чужой охотник перехватил мяч, и Торнадос сразу пришлось возвращаться к своим кольцам; трибуна недовольно загудела. Гарри подался вперед, почти поднявшись, но Майлз уже сидел так же, упершись локтями в колени. Вставать не требовалось. Перед ними было достаточно места, чтобы видеть всю атаку.

* * *

В первый час Гарри ни разу не устроился на скамье удобно. Он следил за Фэрберном, переводил взгляд на Кина, оглядывался на Торна и снова находил обоих ловцов. До разрешенной ротации оставался почти весь день. Все равно от каждого движения тренера хотелось выпрямиться, чтобы не пропустить обращенный к нему взгляд.

Торн смотрел главным образом на охотников. Один раз позвал Брук к боковой линии, коротко объяснил что-то и отпустил обратно. Гарри не услышал ни слова, зато увидел, как изменилось начало следующей передачи. Майлз рядом вполголоса выругался: до того же решения он, по-видимому, дошел слишком поздно.

Первую погоню Фэрберн начал с дальнего края. Кин оказался ближе, однако Джулиан не пошел прямо за ним: поднялся, дождался поворота и вышел к снитчу сверху. Гарри успел подумать, что теперь все закончится. Золотой шарик дернулся от чужой ладони, исчез между мантиями, и оба ловца вернулись к поиску; трибуны шумно выдохнули.

Гарри выдохнул вместе с ними и сразу пожалел, что заметил собственное облегчение. Если бы Джулиан поймал, Торнадос выиграли бы, а Гарри мог бы уже через час вернуться домой с чистой формой. Он хотел победы. Только выяснилось, что в его представлении она почему-то должна была случиться значительно позже.

Кин менял высоту чаще, чем в изученных эпизодах. В начале держался под кольцами, затем ушел к середине и стал встречать Фэрберна на его возвращениях. Гарри отметил это двумя словами. Рук, проходя мимо, заглянул в запись и спросил, что изменилось у охотников.

Гарри поднял голову. Летучие Мыши теперь начинали через другую сторону, и там, где Кин летал раньше, регулярно проходил загонщик. Пришлось дописать еще одну строчку. Схемы не оказались бесполезными, но готового воскресенья в них действительно не было.

Белл позвал запасных по очереди. За навесом нашлось место для короткой разминки; Гарри отошел первым и все время пытался смотреть через плечо, пока не сбился в движении. Пришлось повторить, уже отвернувшись от поля. За спиной вдруг громко закричали, и он замер с поднятой рукой.

— Кэбот скажет, — заметил Белл. Он дождался, пока Гарри снова посмотрит на него, и показал, как закончить. — Мы здесь еще не все сделали.

Вернувшись, Гарри обнаружил лишнюю десятку на табло. Майлз объяснил, как Кейр сумел поднять мяч над рукой вратаря; снитча рядом не было. Гарри сел. За несколько минут разминки он успел представить, как весь его день заканчивается, пока он стоит за навесом и поворачивает плечи.

К третьему часу под накидкой стало душно. Гарри расстегнул ее у горла, потом застегнул обратно: сбоку тянуло вдоль самой скамьи. Данн передвинул ногу, прикрыл щель свернутым полотенцем и продолжил смотреть на своего вратаря. Никакого особенного приспособления для долгого ожидания у него не было, только полотенце, до которого он додумался раньше.

Фэрберн все время перемещался. Гарри узнавал повороты, после которых сам начал бы чаще дышать; Джулиан продолжал выбирать высоту и возвращаться после погонь. На короткой остановке он спустился к Руку, отпил воды и выслушал несколько слов. Гарри подался вперед, но тренер стоял спиной. Через минуту Фэрберн был наверху.

На табло стало сто сорок — сто шестьдесят. Брук удержала неудобный мяч у плеча, отдала Кейру и сразу пошла на следующий проход. Гарри услышал ее голос и подумал, сколько раз за эти три часа она уже повернула к своим кольцам.

Когда часы прошли отметку четырех, ничего не произошло. Судья не поднял руку, игроки не начали снижаться, работники не потянулись к ящику для мячей. Майлз передал Бишопу кувшин, и Гарри продолжил следить за Фэрберном, чувствуя странную неловкость: его самый длинный матч только что целиком поместился в начало чужого.

* * *

Еду принесли в закрытых мисках. Гарри взял свою, поставил рядом и несколько минут не притрагивался: Фэрберн с Кином то сходились над кольцами, то расходились, и каждый новый разворот выглядел началом погони. Потом Бишоп попросил передать хлеб. Гарри нашел сверток у себя на коленях; сосед уже успел съесть половину своей еды.

— Ты остывшее любишь или ждешь, когда оно само подойдет? — спросил загонщик. Гарри поднял крышку, и пар сразу попал на очки. Бишоп отодвинулся, освобождая место. — Вот теперь и поешь. Пока все равно ничего не видно.

Гарри рассмеялся и снял очки. За теплой миской вдруг обнаружился обычный голод, который не имел никакого отношения к его волнению. Он ел, слушая удары бит и короткие замечания Торна, и старался не ловить каждое слово вместо следующей ложки. Матч не закончился, пока он вытирал стекла.

Во второй половине дня стало труднее смотреть внимательно. Кин исчезал за охотниками, возвращался, и Гарри казалось, что этот кусок он уже видел. Взгляд уходил к трибунам: люди спускались за едой, уносили заснувших детей, возвращались с горячими стаканами. Гарри завидовал не возможности уйти, а тому, что никто не проверит, какую часть матча они пропустили.

Рук спросил о последнем выходе Кина. Гарри ответил, что тот вернулся к дальней стороне, и только по взгляду тренера понял: речь шла не о том эпизоде. Несколько минут назад он отметил привычное движение и перестал следить, что было дальше. Рук указал на ближнее кольцо, возле которого теперь летали оба ловца, и отошел к Торну.

Гарри зачеркнул строчку, нашел Кина и начал смотреть заново. На этот раз не стал ничего дописывать, пока не увидел, куда тот вернулся после поворота.

Кэбот рядом следил за передачами. Он то молчал, то коротко ругался, а однажды с таким удовольствием хлопнул по скамье, что Гарри обернулся раньше, чем посмотрел на поле. Брук только что отпустила квоффл за спиной защитника. Кейр принял мяч, бросил без лишнего разгона и на выходе поднял ей руку.

— Мы с ней это всю неделю делали, — объяснил Майлз. Он снова сел, потер ладонь о колено и улыбнулся в сторону поля. — Я на предпоследней передаче каждый раз начинал поворачивать раньше мяча. Кейр дождался.

На табло стало двести семьдесят — двести пятьдесят. Семь часов игры не определили почти ничего: Летучие Мыши держались рядом, оба ловца упустили по нескольку хороших возможностей. Гарри уже не надеялся, что каждая погоня непременно окажется последней. Это тоже приходилось замечать за собой.

Когда включили огни, над верхними ярусами еще оставалась полоска дневного света. Поле посветлело, трибуны, наоборот, словно отступили в темноту; Кин впервые поднялся почти под освещенные растяжки. Фэрберн остался ниже. Гарри проследил за ними и увидел, что снизу темную мантию соперника теперь проще различать на светлом фоне, чем среди зрителей.

Он отметил перемену, потом поднялся по знаку Белла. На этот раз удалось не оглядываться через плечо: прежде чем отойти, Гарри попросил Майлза проследить за ловцами. Вернувшись, узнал, что Кин долго наверху не задержался. Нужная строчка оказалась короче, чем он ожидал.

* * *

После десятого часа Брук все чаще опускала плечи. Кейр еще требовал пас, но уже не летел за каждым потерянным мячом. Гарри узнавал усталость в привычных движениях и все меньше хотел спрашивать о своей очереди. Фэрберн продолжал работать, пока он грел руки под накидкой.

Летучие Мыши снова вышли вперед. Кин дважды заставил Джулиана брать шире, однако оба раза потерял снитч еще до того, как сумел воспользоваться преимуществом; Гарри заметил, что после второго захода тот долго не менял высоту. Он собирался сказать об этом Руку, когда тренер сам подошел к скамье.

— На следующем перерыве обновим задачу. Пока готовьтесь с Беллом, без спешки. — Рук посмотрел на лежавший у Гарри лист. — Возьмите записи. Вспоминать весь день заново не понадобится.

Гарри поднялся и несколько раз переступил: после скамьи ноги не сразу приняли привычный вес. Возможность выйти перестала быть утренним торжеством. Теперь требовалось не растеряться среди людей, которые играли здесь весь день, и Гарри мысленно искал место возле колец, откуда будет виден Кин.

Белл остановил его, когда Гарри начал делать движения быстрее. Они закончили назначенный короткий блок, проверили самочувствие, и тренер велел снова надеть накидку. На часах стояло одиннадцать ноль шесть. Еще почти час до разрешенной ротации, а Гарри уже хотелось снять все теплое и взять метлу, словно так время стало бы двигаться иначе.

Во время остановки Фэрберн спустился к Руку. Он оперся ладонью на край стойки, выпил воды и выслушал Торна; Гарри стоял неподалеку, но не приблизился. Джулиан отвечал коротко. Затем выпрямился, несколько раз разжал пальцы и поднялся обратно, не посмотрев на приготовленную для Гарри метлу.

С Руком они сверили перемены у Кина: тот реже поднимался наверх и после неудачи дольше сохранял прежнюю сторону. Гарри показал, откуда попробовал бы начать; тренер поправил положение относительно загонщика. Все заняло несколько минут.

— Если Торн решит менять, подойдете к нам. Пока продолжайте смотреть отсюда. — Рук вернул лист и пошел к середине навеса. Гарри сел, оставив перчатки на руках, и обнаружил, что уже совершенно не помнит утренней первой погони.

На табло было триста семьдесят — триста девяносто. Брук вернулась к своим кольцам, Кейр пропустил над собой бладжер; Гарри следил за Кином и впервые за последние несколько минут не смотрел на часы. Ловец гостей остался низко после разворота. Фэрберн прошел выше, затем вдруг опустил нос метлы и ушел к боковой линии.

Гарри увидел снитч не сразу. Сначала только светлую точку возле прутьев чужой метлы, потом отчетливое золото, уходившее поперек поля; Кин уже разгонялся следом. Фэрберн не дал ему выйти на прямую. Он сохранил место внутри поворота, поднял руку и убрал ее, когда снитч дернулся под древко.

— Давай, — выдохнул Кэбот рядом. Гарри подался вперед вместе с ним, перестав чувствовать край скамьи под собой. Фэрберн уже развернулся, Кин тянулся с другой стороны, и на короткое мгновение мяч пропал между ними.

Потом Джулиан поднял кулак. Гарри вскочил раньше свистка, ударился коленом о стойку и все равно закричал вместе с остальными. На табло прибавилось сто пятьдесят: пятьсот двадцать — триста девяносто. Фэрберн уходил к земле с зажатым снитчем, а Гарри еще стоял, протянув руку к полю, словно тот мог увидеть поздравление среди сотен чужих ладоней.

Часы остановились на одиннадцати тридцати восьми. Гарри заметил это, когда Бишоп прошел мимо к калитке, и первым движением зачем-то потянул накидку с плеч. Она расстегнулась, холод коснулся горла; только тогда он понял, что раздеваться уже незачем. Двадцать две оставшиеся минуты не требовались ни Торну, ни судье, ни людям, обнимавшимся возле колец.

* * *

Фэрберн шел от поля, разговаривая с Кейром. Вблизи он выглядел старше утреннего: под глазами залегли тени, на лице осталась полоска от края очков, плечи опустились. Джулиан заметил Гарри, протянул руку и коротко поблагодарил за поздравление. Гарри пожал ее, чувствуя сквозь перчатку чужую горячую ладонь.

— Хорошо взял. Я думал, под древком уйдет. — Он говорил вполне искренне, хотя за спиной все еще стояла его нетронутая метла. Фэрберн повернулся к Кину, подошедшему попрощаться, и Гарри отступил, освобождая им место.

На скамье остались накидки, пустые миски и один раскрытый футляр. Гарри проверил, не его ли, затем забрал записи; бумага отсырела по краю, где весь день касалась мокрой ткани. Майлз вернулся за флягой и некоторое время искал крышку, которая оказалась у него в кармане.

— Я уже почти вышел, — сказал Гарри. Он посмотрел на закрытый ящик со снитчем и поправил листы. — Когда Рук подошел в последний раз, уже представлял, с какой стороны зайду.

— Я тоже. После десятого часа смотрел, как Кейр поворачивает, и уже примерял на себя его место. — Майлз закрутил крышку, проверил и поднял флягу. — А он еще дважды отдал лучше, чем я утром на свежие руки. Все равно хотелось самому.

В раздевалке Стентон проверяла тех, кто только что спустился. Белл отдельно собрал дополнительную семерку, расспросил о самочувствии и выдал время завтрашних занятий; Гарри машинально посмотрел на свою форму. На воротнике потемнела ткань, но на коленях не было ни грязи, ни следа от древка. За почти двенадцать часов без игры он устал сильнее, чем рассчитывал.

Торн остановился у выхода, когда Гарри убирал перчатки. Напомнил, что утром Рук ждет его записи, и уточнил, получил ли он расписание Белла. Гарри ответил, что получил. Тренер кивнул и пошел дальше, не извиняясь за то, что подготовленный ловец сегодня не понадобился.

Дома суп действительно оставался супом. Кричер разогрел его, подвинул Гарри хлеб и спросил о результате; услышав счет, поздравил с победой. Гарри начал объяснять, что не выходил, и замолчал. Эльф ведь спросил не о том, кто поймал.

Рону он написал после еды: счет, время, ни одного выхода. Затем стал рассказывать о погоне Фэрберна и быстро исписал клочок, на котором собирался уместить весь ответ. Пришлось взять нормальный лист. Фразу «зря весь день готовился» Гарри начал переносить и остановился. В чистовом письме ее не осталось.

Перед сном Гарри открыл ежедневник. Воскресенье было занято с утра до позднего вечера, хотя добавить туда первый официальный выход так и не получилось. Он отметил время завтрашнего сбора, положил рядом записи по Кину и пошел разбирать сумку. Запасные очки не понадобились тоже. Гарри проверил футляр и вернул его в тот же боковой карман.