Choices | Право выбора (джен)

— Поторапливайтесь! — подгоняла детей миссис Уизли, пока они суетливо пробирались к барьеру.

Перси прошел со своими вещами, затем близнецы, Рон на этот раз с Джинни и последним — мистер Уизли. Взглянув на часы сразу после перехода через барьер, Рон обрадовался, что они наконец-то прибыли за десять минут до отправления. Миссис Уизли принялась раздавать всем завернутые бутерброды и сказала:

— А теперь садитесь и учитесь как следует.

Рон взял свою порцию, даже не спрашивая, какая внутри начинка, и поспешил в поезд со своим чемоданом. Он заглядывал из одного купе в другое в надежде найти свободное, но таких не оказалось. Он вздохнул.

— Чего ты тут стоишь? — вдруг спросила появившаяся позади Джинни.

— О, привет, Джин, — отозвался Рон, поворачиваясь к ней.

— Ищешь купе? Я знаю одно, — слегка усмехнулась она; в одном из купе по левой стороне сидел всего один человек. Она отодвинула дверь, просунула голову внутрь и обратилась к сидящей там:

— Привет, Луна! Ты не против, если мы с братом поедем с тобой?

— Вовсе нет, — мечтательно отозвалась сидевшая внутри.

— Пойдем, Рон, заходи, — сказала она, распахивая дверь шире, чтобы они оба могли войти.

Рон шагнул внутрь, и, когда его взгляд упал на попутчицу, глаза его слегка округлились. Это была та самая странная девочка, которую он встретил в коридоре — та, чьи туфли болтались на люстре.

— Это ты, — сказал он.

— Здравствуй, — отозвалась блондинка, хотя смотрела вовсе не на него. Она держала перед собой газету под названием «Придира».

— Так вы двое знакомы? — с искренним любопытством спросила Джинни.

— Да, вроде того, — кивнул Рон, затаскивая внутрь сначала свой чемодан, а затем чемодан Джинни. Закончив, он задвинул дверь и сел рядом с сестрой. — А ты? Откуда ты ее знаешь?

Джинни покачала головой:

— Рон, они с отцом живут почти рядом с нашим домом. Это Луна Лавгуд, — добавила она, представляя светловолосую девочку напротив. — И она играет со мной, раз уж вы с остальными не брали меня к себе.

— Да, Джинни очень любит играть в квиддич со своими братьями, но вы ей не разрешаете, потому что она девочка, — неожиданно произнесла девочка по имени Луна, не отрывая глаз от «Придиры».

У Рона все внутри сжалось. Она что, говорит такие вещи, как ни в чем не бывало?

Джинни, почувствовав неловкость в воздухе, поспешно спросила:

— Так как прошло твое лето, Луна?

— Хорошо, как обычно, — ответила блондинка.

Пока девочки разговаривали, Рон отвернулся и стал смотреть в окно.

И как меня только угораздило оказаться в этом купе? — мрачно спросил он себя, но вслух ни за что бы не признался, что на этот раз рад компании. Они вместе пообедали: Рон с Джинни обменялись бутербродами, а Луна ела нечто, что, по мнению Рона, вообще не следовало есть уже из-за одного только вида. Время немного тянулось; солнце клонилось к закату, опускаясь за горы, пока окончательно не стемнело.

Затем поезд начал замедлять ход.

— Мы что, уже приехали? — удивленно спросил Рон, высунув голову в окно и оглядываясь.

— Мы еще не могли приехать, — отрезала Луна, и ее мечтательный тон вдруг куда-то исчез.

— В смысле? Поезд же остановился… — сказала Джинни, поднимаясь и протягивая руку к дверной ручке.

— Не надо, — Луна протянула руку, останавливая ее. — Сядь обратно, оно приближается.

— Что приближается?.. — начал было Рон, как вдруг температура неожиданно упала. У него возникло ощущение, будто все его тело погружают в ледяную воду, а свет в поезде стал гаснуть. Он услышал, как ахнули некоторые ученики, и возникло легкое замешательство.

Снаружи он различил высокий силуэт: некто шел по коридору, зловеще минуя одно купе за другим. Стало еще холоднее, и Рон почувствовал, как его колотит дрожь. Затем он ощутил, что его сестру Джинни неудержимо трясет; она принялась бормотать, словно разговаривая с кем-то:

— Нет… пожалуйста, не надо… — умоляла она, крепко обхватив себя руками и сухо всхлипывая.

Рон начал слышать плач своих родителей, братьев и сестры, и перед глазами возникла картина: Фред лежит неподвижно на искореженном полу, а повзрослевший Джордж безутешно рыдает над ним.

— Он еще не умер!.. — выкрикнул Рон, порываясь дотянуться до них и высказать то, что хотел. Но прежде чем он успел это сделать, видение растаяло, и вновь проступили очертания купе вместе с зажегшимся в поезде светом.

— Джин, — позвал он, подсаживаясь к ней ближе и обнимая ее за плечо.

Джинни тихо всхлипнула, спрятав лицо за волосами.

— Вам обоим стоит это съесть, — сказала Луна, к которой вновь вернулся её мечтательный голос. Она протягивала им двоим два кусочка шоколадных лягушек. — Это вам поможет.

— Что произошло раньше? Что сюда во—? — спросил её Рон, принимая угощение.

— В поезд зашёл дементор, — ответила Луна, снова уткнувшись в «Придиру».

У Рона отвисла челюсть.

— Дементор? — переспросил он. — Что он здесь делает?

Луна неторопливо отозвалась:

— Каковы бы ни были причины, приведшие сюда это существо, в них нет ничего хорошего, с какой стороны ни посмотри.

И после этого купе погрузилось в тишину.

Остаток пути уже никому не приносил радости, и Рон чувствовал, что все вокруг только и говорят о вошедшем дементоре, гадая, зачем он вообще здесь появился. Час спустя поезд начал замедлять ход, и Рон понял, что они прибыли на станцию Хогсмид. Выходя из купе, никто из троих не проронил ни слова. Шума было меньше обычного, и все спешили занять карету, чтобы добраться до замка. Рон почувствовал, как по телу пробежал холодок, и огляделся. Он замер при виде других дементоров, зловеще застывших всего в нескольких футах от ворот.

Он притянул сестру ближе к себе (он почувствовал её дрожь в то самое мгновение, как они сошли с поезда) и сел в ближайшую карету.

— С чего это Дамблдор нанял эти омерзительные создания? — сердито прорычал Рон, глядя им вслед.

Чем дальше они от них удалялись, тем легче становилось, и к Джинни возвращалась её обычная живость. Спрыгнув с кареты, она сказала Рону:

— Спасибо, — тихо произнесла она.

— Ты в последнее время часто повторяешь это слово, — с усмешкой заметил он.

Джинни шлёпнула его по руке и показала язык.

— Тогда это последнее, которое ты от меня услышишь. — Она развернулась и пошла прочь, присоединяясь к остальным гриффиндорцам.

Рон фыркнул на её выходку и повернул направо, направляясь прямиком к столу Слизерина. Как бы он ни пытался поднять себе настроение, ничего не выходило: он слишком хорошо понимал, что проведёт ещё десять месяцев в слизеринских подземельях с людьми, которых терпеть не мог (с большинством из них, а сильнее всего — с Драко Малфоем). Он заметил Дафну, сидевшую по левую сторону стола, и внутри у него поднялось раздражение. Он сел как можно дальше от неё, не желая иметь с ней дело в первый же вечер.

Он огляделся по сторонам и заметил, что за столом Гриффиндора не видно Гарри и Гермионы. Он гадал, где они в этот момент, пока до него не донёсся голос Драко, сидевшего неподалёку.

— ...он просто грохнулся в обморок, как слабак, — рассказывал Драко своему кругу приятелей. Затем он принялся изображать это в лицах: приложил руку ко лбу, словно девица в беде, вызвав взрывы хохота у всех, кто его слышал.

Рон с отвращением покачал головой.

— Жалкое зрелище, — пробормотал он, отворачиваясь от них.

Когда двери распахнулись, парами вошли первокурсники во главе с Макгонагалл. Все в Большом зале затихли, когда Распределяющая шляпа запела песню. Песня длилась недолго, а когда она смолкла, Макгонагалл начала вызывать учеников по одному. Рон откинулся назад, решив не смотреть, пока не услышал одно конкретное имя.

— Гринграсс, Астория! — громко объявила Макгонагалл, и из шеренги вышла девочка.

Рон взглянул в её сторону и окинул оценивающим взглядом. На Дафну она была совершенно не похожа: каштановые волосы цвета тёмного шоколада, овальное лицо, светлая кожа (хотя Рон заметил, что у неё она была чуть темнее, и предположил, что девочка бывала на улице чаще старшей сестры) и голубые глаза.

— Она попадёт в Слизерин, я уверена, — услышал он твёрдые слова Дафны, обращённые к её собеседникам.

Через пару секунд после того, как шляпу опустили ей на голову, Распределяющая шляпа выкрикнула:

— СЛИЗЕРИН!

Младшая Гринграсс удостоилась сдержанных аплодисментов от змеиного факультета (даже от Снейпа, который хлопнул в ладоши всего дважды).

— Поздравляю, Астория, — приветствовала Дафна сестру, только что подошедшую к столу.

Девочка по имени Астория лишь кивнула ей и села рядом с двумя другими первокурсниками, которых тоже распределили на этот факультет.

Когда распределили последнего первокурсника, Макгонагалл взяла шляпу с табуретом и унесла их прочь. Дамблдор, директор школы, поднялся со своего места, и весь зал снова затих.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в Хогвартс! — начал он, широко разведя руки и улыбнувшись всем присутствующим. На этот раз Рон внимательно слушал старого волшебника, надеясь, что ему и остальным ученикам расскажут, почему в Хогвартсе оказались дементоры. — Как вам всем стало известно после их обыска в «Хогвартс-экспрессе», в настоящее время наша школа принимает у себя нескольких дементоров Азкабана, которые находятся здесь по поручению Министерства магии.

При этих словах по залу прокатился ропот и шепотки, и Рон подумал, о каких вообще делах может идти речь. Он заметил едва уловимую мрачную тень на лице директора, прекрасно понимая, что Дамблдор не одобряет подобного положения дел. Дамблдор продолжил предостережением: он наказал ученикам держаться подальше от этих жутких созданий, дабы избежать беды, а закончив речь, перешёл к представлению двух новых сотрудников Хогвартса.

Первым он представил профессора, которому предстояло занять должность преподавателя Защиты от тёмных искусств, которую, по слухам, считали проклятой. В то мгновение, когда взгляд Рона упал на него, ему показалось, что сердце перестало биться.

— Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять пост преподавателя Защиты от тёмных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор; к нему вернулся привычный огонёк в глазах.

Рон не мог поверить своим глазам.

— Римус Люпин, — едва слышно пробормотал он, потрясённо глядя на мужчину.

Тот выглядел в точности так, как Рон предвидел: волосы песочного цвета, усталые карие глаза, преждевременные морщины на ещё молодом лице и едва заметные шрамы, если присмотреться получше.

Рон обернулся и встретился взглядом с Теодором, который коротко кивнул.

Это он, словно они сказали это друг другу.

Праздничный пир прошёл без происшествий (выражаясь словами Рона, ничего необычного не случилось), и к тому времени, как все насытились, пришла пора расходиться по своим факультетам. Рон быстро вошёл в спальню, выхватил палочку и, прежде чем переодеться, принялся накладывать заклинания. К тому моменту, когда вошли остальные соседи по комнате, он уже лежал в постели, отгородившись чернильно-зелёным пологом.

На следующее утро настроение Рона поднялось на весь день благодаря тому, что произошло вскоре после его пробуждения: Драко со своими дружками задумали устроить ему пакость, но из-за барьерных чар Рона всё обернулось против них самих. Когда Рон проснулся и отдёрнул полог, его взору предстали Драко, Крэбб и Гойл, лежавшие на полу и мокрые с головы до пят.

— Что ж, доброе вам утро, — невозмутимо произнёс он. — Смотрю, вы искупались прямо в одежде.

Драко зарычал на него:

— Ты за это заплатишь —

— И что же я сделал? — усмехнулся Рон. — Это ты сам промок насквозь.

Он перепрыгнул через них и, прежде чем зайти в ванную, добавил:

— Вам троим стоит просушиться, а не то люди подумают, что вы купались в Чёрном озере вместе с Гигантским кальмаром.

За столом Слизерина он получил расписание от Снейпа и очень обрадовался, что теперь будет проводить меньше времени с остальными софакультетниками. К тому же поданная еда оказалась одной из его любимых. Лучше, по мнению Рона, и быть не могло. Первым уроком значились Древние руны. Он поднялся из-за слизеринского стола и вышел из Большого зала заранее, поскольку не знал, где находится нужный кабинет. Несколько минут спустя Рон наконец добрался до места назначения.

Он ничуть не удивился, увидев в классе Гермиону Грейнджер: та, как обычно, сидела уткнувшись в книгу.

— Рановато ты, Грейнджер, — поздоровался он, садясь за парту в самом конце кабинета.

Гермиона оторвалась от книги и оглянулась через плечо:

— Посещаемость важна, — надменно произнесла она. — И ты здесь, — добавила она. — А я думала, ты выберешь что-нибудь попроще, вроде Прорицаний.

Рон фыркнул:

— Мне неинтересно видеть будущее, — гладко соврал он. — А тебе? Неужели не хочется узнать, какую оценку ты получишь в будущем?

— Вряд ли, — Гермиона отвернулась, и Рон понял, что она закатила глаза.

— Так где Поттер и Лонгботтом? Выбрали другие факультативы? — спросил Рон, сам не понимая, зачем продолжает разговор, ведь Гермиона вовсе не хотела с ним разговаривать и желала лишь одного — читать раскрытую перед ней книгу.

— Да, — тихо вздохнула она. — Гарри взял Прорицания и Уход за магическими существами, а Невилл — Магловедение и тоже Уход за магическими существами.

— А ты? Этот предмет и Нумерологию, верно?

— А почему тебя интересует, какие предметы я выбрала? — спросила Гермиона, сидя к нему спиной.

— Просто спросил, вот и всё, — пожал плечами Рон, понимая, что разговор окончен. Он опустил голову, чувствуя, как сразу после разговора слипаются глаза.

К тому времени, как прозвенел колокол, кабинет уже заполнился учениками, также выбравшими этот предмет. Женщина средних лет с тронутыми сединой волосами с улыбкой произнесла:

— Доброе утро, ученики! Я рада, что столь многие из вас выбрали Древние руны в качестве факультатива. Меня зовут профессор Батшеда Бабблинг, и я надеюсь, что этот предмет доставит вам столько же удовольствия, сколько мне доставляет его преподавание.

Рон ожидал, что предмет окажется невероятно сложным (в детстве он мало что понимал в записях Билла по Древним рунам), и так оно и вышло, однако, в отличие от Истории магии, здесь было интересно. Учёба требовала заучивания и понимания значения каждой руны или символа. Рон решил, что предмет вполне неплох, и порадовался своему выбору. Он, Теодор и Трейси (единственные слизеринцы на их курсе, выбравшие эти занятия) зашагали в сторону кабинета Трансфигурации. На протяжении всего урока Рон не обращал внимания на испепеляющие взгляды, которые то и дело бросал на него Драко, а когда занятие закончилось, светловолосый слизеринец воспользовался возможностью и с помощью Крэбба и Гойла прижал его в угол.

— Что? Ударить меня вздумал? — спросил Рон, засунув руки в карманы. Правой рукой он крепко сжимал палочку, время от времени напрягая пальцы.

— Поблизости никого нет, — прошипел Драко, хватая Рона за воротник рубашки. — Я же говорил тебе, Уизлюк, ты пожалеешь обо всём, что мне сделал...

— И ты думаешь, я буду просто стоять и позволю тебе делать всё, что вздумается? — огрызнулся тот.

— Конечно нет, но меня это не остановит, — Драко занёс кулак, когда совсем рядом раздался чей-то голос, обращённый прямо к ним.

— Что здесь происходит?

Это был новый преподаватель, Римус Люпин. Он подошёл быстрым шагом, с приподнятыми бровями.

— Ну? Что вы собираетесь делать, мистер Малфой? — мягко спросил он Драко, чей свирепый взгляд теперь переметнулся на него.

— Ничего, — процедил Драко, с отвращением взглянув на профессора. Он отпустил Рона и резко кивнул прихвостням: — Уходим, Крэбб, Гойл.

Рон оправил рубашку, злобно глядя вслед троим мальчишкам.

— Ты в порядке? — спросил его Римус, удивив этим вопросом.

— Да, в порядке, — кивнул Рон. — Спасибо, сэр, — добавил он, не желая показаться неблагодарным.

Люпин слегка улыбнулся:

— Не стоит благодарности. А теперь поспеши на следующий урок — ты ведь не хочешь опоздать, — мягко сказал он ему.

— Точно, спасибо, что напомнили, — ответил рыжий и побежал дальше.

Когда он повернул налево, ему в голову пришла мысль, заставившая его сердито поморщиться.

— Надо было хотя бы как-то коснуться его, вдруг удалось бы получить от него видение, — пробормотал он себе под нос.

Отсидев третий урок — Заклинания, — Рон отправился в Большой зал пообедать. Он размышлял о том, как получить видение от нового профессора Защиты (хотя и понимал, что шансы невелики, ведь вызвать видение по своему желанию он не мог), и жевал кусок мясного пирога со своей тарелки. Затем мысли перекинулись на Сириуса Блэка: Рону захотелось больше узнать о том, что связывало этих двоих и Питера Петтигрю. Он понимал, что это будет непросто, но попытаться стоило. Едва над залом прозвенел колокол, он решил, что прежде чем предпринимать следующие шаги, нужно будет навести кое-какие справки.

* * *

— Удалось узнать что-то ещё? — спросил Рон у Теодора, когда они встретились в одном из самых укромных уголков библиотеки. Шли уже выходные, и здесь почти никого не было, так что место отлично подходило для встречи, не вызывая лишних подозрений.

— Да, тебя это может заинтересовать, — лениво протянул Теодор, показывая ему книгу под названием «Природная знать: родословная волшебников». Он открыл её и перелистнул пару страниц, пока не остановился.

— Ну? — нетерпеливо спросил Рон, озираясь по сторонам и не желая, чтобы его увидели с этим парнем.

— Помимо Малфоев, Благородный дом Блэков состоит в родстве и с твоей семьёй, Уизли, — невозмутимо произнёс он, отчего Рон поперхнулся и уставился на него в полнейшем ошеломлении. — Отец твоего отца, Септимус Уизли, женился на Седрелле Блэк, которая приходится Сириусу Блэку, вероятно, троюродной сестрой. Но я уверен, ты и сам это знал, Уизли.

— Я... ну, не совсем, — признался Рон. — Я знаю только мужскую линию и особо не утруждал себя выяснением девичьих фамилий предков по женской линии до того, как они выходили замуж за Уизли. — Он читал своё семейное древо, но забыл почти половину прочитанного. — У тебя есть какие-нибудь сведения о Питере Петтигрю? — неожиданно спросил он.

Информации, которую он выяснил о Сириусе Блэке, было более чем достаточно, и следующим, о ком ему требовалось разузнать, стал загадочный волшебник Питер Петтигрю.

— А что удалось выяснить тебе? — спросил в ответ Теодор.

— Судя по тому, что мне удалось наскрести здесь, он был одним из талантливых зельеваров — кажется, помимо Снейпа и Лили Эванс на их курсе, — пожал плечами Рон. — Ну и ещё то, что его разнёс на куски Блэк.

— Справедливо, — ответил тот. — Я расспросил отца и кое-кого ещё при помощи взяток, и, как ты и сказал, единственный его талант — Зельеварение, ничего больше. А вот что до круга друзей, их было всего трое, и я уже упоминал их в письме: Джеймс Поттер, Римус Люпин и Сириус Блэк. Говорят, эта четвёрка была очень сплочённой и почти никого к себе не подпускала. А за годы в Хогвартсе они устроили немало проделок...

Рон приподнял бровь:

— Они были шутниками?

— Так говорят, — пожал плечами Теодор. — Большинство их проделок было направлено против слизеринцев, — Рон на это помрачнел, — так что там шла своего рода вражда. Впрочем, это не важно. Каких-либо других записей о нём почти нет. Как я и говорил, особой известностью он не пользовался.

— А его снимка у тебя случайно нет? — спросил Рон. — Хоть какого-нибудь?

Теодор покачал головой:

— Сейчас нет, но я уверен, что достану. Это не так-то просто, учитывая, что я ищу сведения о каком-то жалком гриффиндорце.

Рон проглотил готовую сорваться колкость и вздохнул.

— Мы пока не можем просто так двигаться дальше. Это звучит нелепо, но если Питер, которого я видел в видении, — тот самый, кого убил Блэк, то всё, во что мы ввязываемся, куда глубже, чем мы представляем. Мне нужно больше информации.

— Придётся просто продолжать поиски, — сказал Теодор. — Надеюсь только, что это связано с войной, иначе я впустую трачу время на работу мракоборца. — Он взял «Природную знать» и повернулся к нему спиной. — До следующего раза, Уизли.

Как только тот ушёл, Рон, поразмыслив ещё несколько минут, тоже решил уйти. Он понимал, что Теодор в чём-то прав: не имея нужных сведений, он не мог сделать ход. Всё как в шахматах. Ошибаться он не собирался и строго следил за этим. Всем известно, что одна простая мелочь или малейшая оплошность способна повлиять на весь исход, равно как и единственное верное решение.

Затем однажды, вскоре после урока Магловедения (темой были первые изобретения, сделанные маглами в древние времена), Рон услышал, что кое-что стряслось, и замешан в этом был не кто иной, как Драко Малфой. На Уходе за магическими существами того ранил гиппогриф, и он утверждал, будто зверь на него напал. Рон лишь фыркнул, сочтя это пустой сплетней, но понял, что всё правда, когда увидел Драко с перебинтованной правой рукой.

— Я лишь делал то, что велел этот тупой увалень, а потом эта тварь набросилась на меня... — вещал Драко своим слушателям одним вечером в гостиной Слизерина.

— Это, должно быть, было так страшно, — проворковала Пэнси, сидевшая ближе всех к Драко.

Проходя мимо, Рон фыркнул, услышав блондина. Драко, заметив его реакцию, метнул на него свирепый взгляд и огрызнулся:

— Чего уставился?

— Да так, ни на что, — невозмутимо ответил Рон. — Просто, судя по тому, что я читал, гиппогрифы никогда не нападают без причины. А раз уж один из них тебя покалечил, значит, ты сморозил какую-то несусветную глупость. Так, мысли вслух.

Ухмыльнувшись при виде того, как Драко на секунду залился краской, он покинул гостиную и вышел из подземелий.

Бродя по замку, он всё ещё не решил, что делать дальше. У него по-прежнему не было ни малейшего понятия о том, что именно ему нужно разузнать. Видений у него не случалось уже давно, и он надеялся, что в этом году его хоть что-то посетит. Всё, что требовалось, — немного удачи и подходящий момент. Проходя возле школьного двора, он заметил пару огоньков, слабо блеснувших в лунном свете. Вглядевшись пристальнее, он увидел кота Гермионы — Живоглота. Кот, похоже, почувствовал его присутствие и повернулся к нему, вперив в него бусины янтарных глаз.

— Какие-то проблемы? — спросил Рон и тут же почувствовал себя глупо из-за того, что заговорил с котом.

Живоглот глухо замурлыкал и скрылся из виду в темноте. Рон покачал головой и пошёл дальше.

— И она ещё уверяла, что этот кот будет смирно сидеть у них, — пробормотал он.

Уходя, он никак не мог отделаться от ощущения, будто за ним кто-то наблюдает. Он огляделся по сторонам, но вокруг никого не было.

— Должно быть, просто воображение разыгралось, — сказал он себе.

К понедельнику Рон решил, что у него есть неплохой шанс поймать видение от преподавателя Защиты. У них как раз стоял совместный урок с рейвенкловцами, и, судя по тому, что он слышал за последние дни, новый преподаватель проклятого предмета отлично знал своё дело. На этот раз вместо своего привычного места Рон сел на третьем ряду слева.

— Доброе утро, класс, — добродушно поприветствовал учеников Люпин, когда начался урок.

— Доброе утро, сэр, — отозвались ученики, хотя по-настоящему ответили только рейвенкловцы, а не слизеринцы.

— Меня зовут Римус Люпин, и я буду вести у вас этот предмет. — Он достал из мантии волшебную палочку, направил её на классную доску и слегка взмахнул. На ней проступили слова, сложившиеся в вопрос: Чему вы научились на Защите от тёмных искусств? — Люпин продолжил: — Итак, то, что вы видите на доске, — это вопрос, на который я хотел бы услышать ответ от каждого из вас в одном предложении. Сначала можете представиться, а затем ответить на вопрос. Давайте начнём слева, — он указал на мальчика в очках.

— Меня зовут Энтони Голдстейн, и на этом предмете я не научился абсолютно ничему, — просто ответил тот, заслужив одобрительные кивки от сокурсников-рейвенкловцев.

Люпин кивнул.

— Хорошо, теперь ваша очередь, мисс, — произнёс он, обращаясь к девочке с длинными волосами цвета воронова крыла.

— Здравствуйте. Я Ли Су, и на Защите я научилась подбирать сочетания цветов, особенно к сиреневому, — сказала она, заливаясь румянцем. Её подруги захихикали и зафыркали, а громче всех прыснули мальчишки.

Опрос продолжался, и когда подошла очередь Рона, он прямо заявил:

— Здравствуйте, сэр. Меня зовут Рон Уизли, и по этому предмету я усвоил одно: выпускать орду корнуэльских пикси из клетки в классе, набитом учениками, — абсолютная глупость.

— Корнуэльских пикси, говорите? — с лёгким смешком повторил Люпин. — Значит, это всё-таки правда.

Когда опрос завершился, он взмахнул палочкой, и слова на доске исчезли.

— Спасибо, что поделились мыслями. Похоже, нам предстоит многое наверстать, — легко заметил он. — В этом году мы будем изучать тёмных существ, но сначала нам придётся немного пробежаться по тому, что вы должны были усвоить за прошлый год.

Он начал лекцию с краткого введения в защитные чары, объяснив, чем они отличаются от атакующих заклинаний и контрзаклятий. После этого он перешёл к примерам для каждой категории и к тому, на что они способны.

Рон и сам не заметил, как увлёкся уроком Защиты. Он уже читал о том, что объяснял Люпин, но благодаря манере профессора преподносить материал понимать стало гораздо проще, да и слушать было куда интереснее, чем зубрить по учебнику. К концу занятия у него крепло ощущение, что Люпин — действительно хороший преподаватель, не в пример своим предшественникам (он сообщил им, что завтра они сразу возьмутся за каких-то тёмных существ, чтобы получить наглядное представление). Реакция и отзывы других учеников, у которых уже прошли его уроки, лишь подтвердили эту мысль: все отзывались о нём исключительно положительно.

Слизеринцы, с другой стороны, утверждали обратное, но, по мнению Рона, их слова мало чего стоили: большинство из них было полно предрассудков. Сильнее всех Люпина, похоже, ненавидел не кто иной, как декан Слизерина — Северус Снейп. Судя по доходившим до Рона слухам, на первом занятии Люпина у гриффиндорцев и хаффлпаффцев те столкнулись с боггартом. И страх одного из учеников, а именно Невилла Лонгботтома, принял облик Снейпа (Рон его не винил: Снейп умел быть по-настоящему мерзким со всеми, кто учился не на Слизерине). Но сплетни ходили даже не столько о самом страхе перед Снейпом, сколько о том, что Невилл сделал, чтобы развеять этот страх смехом. Рон не знал наверняка, что тут правда, но во всех версиях неизменно сходилось одно: боггарт-Снейп предстал в кричащем платье, старомодной шляпе с грифом наверху и с огромной красной сумкой (или как-то так, насколько помнил Рон).

Рону это казалось забавным, хоть сам он ничего и не видел, но ему было искренне жаль Невилла, которому на последующих уроках Зельеварения пришлось принять на себя всю ярость мастера зелий. Как аукнется, так и откликнется, — подумал про себя Рон, глядя, как Снейп зловеще нависает над Невиллом.

Следующие несколько дней прошли без каких-либо происшествий, и незаметно наступил октябрь. Рон уже начинал злиться из-за отсутствия видений, но Теодор считал, что изводить себя не стоит.

— Если ты будешь постоянно зацикливаться на том, чтобы его получить, оно может вообще не прийти, — заметил он Рону, пока они украдкой пробирались на четвёртый этаж.

— Ничего не могу с собой поделать, — проворчал Рон. — Прошли месяцы с тех пор, как у меня в последний раз было видение, и то про Гринграсс.

Он нажал на каменный блок в стене и шагнул сквозь зеркало. Но тут же замер как вкопанный и уставился на открывшееся зрелище, разинув рот.

— Какого чёрта здесь стряслось?! — взвизгнул он.

Теодор, зашедший следом, тоже остановился и огляделся по сторонам.

— Неплохо, — заметил он.

Обстановка в комнате преобразилась целиком. Старые выцветшие обои сменились кремово-белыми. Вместо привычного стола и дряхлых стульев появились изумрудно-зелёный диван, два высоких стула и кофейный столик на низких ножках. К потолку крепилась люстра, заливавшая комнату ярким светом, а по углам красовались три картины и другие детали интерьера. Там же стоял книжный шкаф, и, ко всеобщему удивлению, на полках ровными рядами выстроились книги.

— Кто это сделал? — выдавил наконец Рон, справившись с шоком.

— Я, Рональд, — раздался голос Дафны.

Она уже находилась в комнате и стояла за спинами мальчиков с самодовольной ухмылкой.

— Мои труды ведь окупились, как думаете? — она опустилась на диван и стала ждать ответа.

— И вот этим ты занималась последние несколько дней? Украшала комнату? — с любопытством уточнил Теодор.

— Ну разумеется. Я не собираюсь проводить время в грязной, старомодной комнате — так ведь и заболеть можно, — заявила она. — Я даже проконсультировалась с магловским дизайнером интерьеров, чтобы узнать, какие цвета подойдут не только девочкам, но и мальчикам.

— Ты чокнутая, — сказал Рон. — И как тебе вообще удалось протащить сюда все эти... эти вещи?

Он сел в одно из кресел и выразительно посмотрел на неё.

— Я попросила домовых эльфов нашей семьи перенести мебель внутрь, — просто ответила Дафна. — Как Теодор своего домовика. Честно признаться, было нелегко: мне нужно было проследить, чтобы всё встало на нужные места, а эти обои... Сама-то я физическим трудом не занималась, если вам интересно, для этого у меня есть эльфы, а потом я...

— Ладно, мы поняли, — раздражённо перебил Рон. — Давай вернёмся к серьёзному разговору... — Дафна обиженно фыркнула на него. — ...Так что, Нотт, ты раздобыл какой-нибудь снимок Петтигрю?

— Нет, пока нет, — ответил Теодор, откинувшись на спинку дивана. — Но я ещё не искал в газетных архивах. Там хотя бы могли напечатать его снимок.

— Точно, я тоже проверю в библиотеке, — задумчиво произнёс Рон.

Дафна нахмурилась, глядя на Рона:

— И зачем тебе вообще понадобился его снимок? Что это даст?

Прежде чем ответить, Рон ненадолго умолк.

— У меня есть теория. Если Петтигрю, которого я видел в своём видении, — тот самый волшебник, которого, как говорят, убил Блэк —

— Но это невозможно, — возразила Дафна. — Петтигрю погиб от рук Блэка, который сейчас где-то находится. Не говоря уже о том, что он дружил и с ним, и с нашим новым профессором Защиты. Я согласна, что вокруг творится что-то неладное, но просто не верю, что твоя теория о живом Петтигрю хоть сколько-нибудь правдива. То есть зачем ему вообще было инсценировать свою смерть?

— Причин — куча, — пожал плечами Теодор.

Дафна покачала головой, пристально глядя на мальчиков.

— Раз уж речь зашла о нашем новом профессоре... я поспрашивала кое-кого в Министерстве — разумеется, осторожно, — на предмет того, что о нём известно. И, полагаю, вам стоит это услышать.

И Рон, и Теодор выжидающе уставились на неё:

— Ну? И что там?

— Наш профессор — оборотень.

* * *

И на этом я заканчиваю эту главу!

Думаю, кому-то из вас покажется, что они всё выяснили быстрее Золотого трио, но Рон, Теодор и Дафна сделали первые шаги, и у них есть ресурсы, чтобы узнать то, что они хотели.

Они пока понятия не имеют, кто такой Питер, но узнают в следующих двух главах. Порой я слишком тороплю события, так что придётся немного сбавить темп. Думаю, я уделю чуть больше внимания Луне, а также Астории. И да, я найду способ добавить побольше Рона и Гермионы. Следующая глава охватит «Побег Полной Дамы» и «Зловещее поражение». И, возможно, часть «Карты мародёров». Для тех, кому интересно: эта глава охватывает «Дементора», «Когти и чаинки» и «Боггарта в шкафу».

Думаю, Рону стоит похвалить Дафну и её «тяжёлый труд» над тем, чтобы сделать тайную комнату для встреч светлее.