Choices | Право выбора (джен)

Э-э... привет. Меня зовут Рон Уизли — ладно, вообще-то Рональд Билиус Уизли. Понятия не имею, о чём думали родители, когда давали мне такое второе имя, так что даже не спрашивайте (не то чтобы я ненавидел покойного дядю Билиуса), — и у меня есть секрет, о котором никто в семье не знает. Да, знаю, звучит так, будто я напускаю таинственности или вроде того, но если серьёзно, секрет у меня действительно есть. И это чертовское чудо, что никто из родных о нём так и не узнал, иначе я, клянусь сморщенной задницей Мерлина, просто не знаю, что бы делал.

В общем, мой секрет в том, что я умею видеть будущее — всего лишь отдельные вспышки — через физический контакт, хотя это происходит не каждый раз, иначе была бы сплошная морока. Но стоит заметить ещё кое-что: я могу видеть только чужое будущее, а не своё. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь.

Как, во имя мокрых носков Мерлина, у меня появилась эта способность? Я не совсем уверен, но если подумать, она проявилась спустя несколько месяцев после того, как я переболел магическим гриппом. Нет, это не обычный грипп, которым болеют маглы: он поражает саму магию человека. Мама говорила, что он бывает только у детей младше двенадцати, так что вряд ли кто-то подхватит его в более старшем возрасте. В общем, я переболел им, когда мне было восемь. Тогда я то и дело что-нибудь взрывал, а хуже всего то, что после недели болезни я умудрился разнести всю свою спальню.

Так вот, я понял, что обладаю этим даром — да, именно так я его и называю, — когда мне явилось видение о моём старшем брате Билле (кстати, он у нас самый старший): будто после выпуска он пошёл работать разрушителем проклятий в Гринготтс. И почти через полтора года (долго, знаю) всё так и случилось. С тех пор я записываю в журнал абсолютно каждую вспышку будущего (я попросил папу купить мне его, и он ни о чём не стал расспрашивать, спасибо Мерлину), даже те, что случались раньше (просто чудо, что я запомнил большую их часть: я ведь склонен к забывчивости).

Если подумать, когда я всё это записываю, меня это успокаивает, даже когда мне являются видения — э-э — всякие кровавые и жестокие. Снова записывать их я не стану, учтите.

Честно говоря, я понятия не имею, зачем всё это пишу. Словно начинаю какую-то историю. Я, должно быть, с ума схожу. В любом случае, мне правда пора заканчивать, потому что завтра первое сентября и нужно лечь пораньше. Я иду на первый курс в Хогвартс и надеюсь попасть на Гриффиндор, как и вся моя семья — они ведь все на Гриффиндоре. Ладно, есть ещё Джинни, которая младше меня, но в этом году еду я.

Я уверен, что в итоге окажусь на Гриффиндоре. Представить только, что меня распределят на Слизерин, — это был бы сущий кошмар.

* * *

Это будет ещё один фанфик с Роном в центре сюжета, и мне уже давно хотелось с этим поэкспериментировать. Всякий раз, когда Рон говорит что-то в шутку, это сбывается. В книгах есть несколько таких случаев, и они навели меня на мысль.

Нет, он не станет Супер!Роном или Сильным!Роном, вроде тех Супер!Гарри или Сильных!Гарри, о которых я читал (кажется, я прочёл где-то историй шесть-семь, где у Гарри было запредельно много могущественных способностей — настолько, что во многих смыслах это выглядело совершенно неправдоподобно). У Рона есть только эта способность, и ему придётся так или иначе её использовать. Он всё тот же Рон — шумный, упрямый, порой грубый, беспечный, скорый на осуждение, вспыльчивый, неуверенный в себе персонаж с эмоциональным диапазоном как у чайной ложки, которого мы все знаем и любим. Но в то же время он будет и другим, так что как-то так.

Остальное я скажу в следующей главе, а то получается слишком длинно. О, и прежде чем вы покинете эту страницу: хочу спросить, не найдётся ли желающих стать бета-ридером этой истории? Честно говоря, английский — не мой родной язык.

— Эй, Рон, подъём! — завопил тринадцатилетний мальчишка, сдёргивая одеяло.

— Отвяжись, — проворчал другой мальчик, лежавший на кровати, всё ещё под одеялом, уткнувшись лицом в подушку и цепляясь за одеяло, чтобы его не стащили. — Дай ещё десять минут, — глухо пробормотал он в подушку.

— Какие-то проблемы, о брат мой Фред? — донёсся голос от двери. Та распахнулась, и в комнату шагнул ещё один мальчик, встав рядом со своим братом-близнецом.

— Ага, Джордж, — кивнул близнец, широко ухмыляясь. Близнецы переглянулись, словно без слов понимая друг друга, и секунду спустя мальчик с кровати уже лежал на полу, постанывая от боли. — Раз уж ты окончательно проснулся, лучше поторопись и приведи себя в порядок, — бросил он ему.

— Мы выходим минут через сорок пять, — подхватил второй близнец.

— Что? Да вы должны были разбудить меня раньше! — крикнул мальчик по имени Рон своим старшим братьям-близнецам. Он вскочил на ноги, выскочил из комнаты и понёсся прямиком в ванную. Ему не потребовалось много времени, чтобы умыться и одеться.

— Наконец-то ты спустился, — сказала мать, указывая на чистую пустую тарелку на столе. — Поторапливайся, мы опоздаем.

— Да, мам, — пробормотал Рон, усаживаясь и накладывая еду в тарелку. После второй порции завтрака (желудок у Рона, как выразился его брат, был бездонной ямой) мать велела ему почистить зубы, и юный рыжеволосый мальчик послушно сделал, как ему сказали.

Когда часы показали без восьми десять утра, все уже собрались возле камина в гостиной.

— Все собрали свои вещи? — спросила мать у детей.

— Рон чуть не забыл взять Скабберса, — произнёс высокий парень с вьющимися рыжими волосами и роговыми очками на носу. Он держал в руках жирную чёрную крысу, у которой местами, особенно на голове, поредела шерсть. Он передал её Рону, и тот без возражений взял её.

— А, точно, спасибо, Перси, — ответил Рон, осторожно держа крысу в руке, но мгновение спустя перед его глазами возникла совсем другая картина: человек с водянистыми голубыми глазами, заострённым носом и рукой без одного пальца сжался на полу, пока вокруг него стояли остальные. Он оглядывал всех, дыша часто и прерывисто. Рон видел, как взгляд коротышки метнулся к двери и обратно к мужчине в потрёпанной мантии.

— Ну здравствуй, Питер, — непринуждённо произнёс русоволосый мужчина. — Давно не виделись.

— С-Сириус… Р-Римус… — проговорил сжавшийся коротышка писклявым и хриплым голосом. Его глаза снова метнулись к двери и обратно к мужчине, словно он хотел сбежать. — Мои друзья… мои старые друзья…

Юный рыжий мальчик торопливо тряхнул головой и ошарашенно уставился на крысу.

— Что за?..

Мысли лихорадочно закружились.

Что это, чёрт возьми, такое?

Впрочем, времени на размышления у Рона не было: трое его старших братьев уже исчезли в камине. Он взял щепотку пороха из цветочного горшка, который протянула ему мать, бросил его в камин, шагнул внутрь вместе со своим сундуком и Скабберсом и крикнул:

— Косой переулок!

Изумрудно-зелёное пламя взметнулось из очага и поглотило его целиком.

Он открыл глаза и пару секунд спустя оказался уже в другом месте. Выбравшись из камина, Рон увидел неподалёку братьев. Он стряхнул сажу с себя и сундука, после чего подошёл к ним.

Изумрудное пламя вспыхнуло вновь, выпуская мать и младшую сестру. Они вышли из паба и за десять минут дошли до вокзала (дорога не доставила хлопот, поскольку мать облегчила их сундуки чарами), а по прибытии погрузили вещи на тележки.

Рон одновременно ощущал и радостное возбуждение, и нервозность: ему не терпелось увидеть алый поезд, который увезёт его в Хогвартс. Он услышал, как мать пробормотала: «…битком набито маглами, конечно же…» — и мысленно покачал головой: она повторяла это всякий раз, когда они приезжали на Кингс-Кросс первого сентября. Зачем она это говорила, он не знал, но пока это никому не вредило, Рона и остальных детей это вполне устраивало.

— Так, какой там номер платформы? — призадумалась она, будто забыв, какой именно.

Все дети, за исключением младшей сестры, переглянулись. Они понимали: мама спрашивает лишь затем, чтобы убедиться, точно ли они помнят, куда нужно идти, но это было уже чересчур. Не настолько же они забывчивые.

Джинни, самая младшая из всех, подала голос и ответила на вопрос матери, умоляюще глядя на неё:

— Мам, ну можно я поеду…

Пока мать объясняла дочери, что та ещё мала, Рон заметил щуплого взлохмаченного темноволосого мальчика в круглых очках, с любопытством наблюдавшего за ними. Как и на Роне, одежда на нём была поношенной, но выглядела ещё хуже, чем у самого Рона и его братьев, потому что висела мешком. Рон уставился на него, подумав, что уже видел его где-то раньше, но никак не мог вспомнить где (хотя мог и ошибаться, рассудил он про себя). По сундуку и сове Рон понял, что мальчик тоже волшебник, так что особо не встревожился, пусть и удивился.

Перси, старший из присутствующих, уже прошёл сквозь барьер со своими вещами, а следом за ним двинулись близнецы Фред и Джордж, предварительно провернув привычную шуточку «Кто из близнецов кто?», от которой мать всегда выходила из себя.

Когда близнецы скрылись, темноволосый мальчик наконец подошёл к ним.

— Извините, — обратился он, прежде чем задать свой вопрос.

Похоже, мальчик не знал, как пройти на Кингс-Кросс, поскольку был здесь впервые, и, насколько Рон мог судить, оказался маглорождённым.

— Не волнуйся, тебе нужно всего лишь пройти сквозь барьер, — сказала мать, указывая на каменную колонну между девятой и десятой платформами. — Не останавливайся и не бойся, иначе врежешься, это очень важно. Если нервничаешь, лучше пробегись, — добавила она мальчику.

Рон видел, что такой способ попасть на платформу внушает мальчику опасения. Он и сам чувствовал бы себя так же, если бы ему велели бежать прямо на совершенно монолитную с виду колонну. Он наблюдал, как мальчик в лёгкой панике побежал прямо на барьер и секунду спустя исчез.

— Теперь твоя очередь, Рон, — сказала ему мать. — А мы следом за тобой.

Юный рыжеволосый мальчик коротко кивнул, толкая тележку перед собой. Он прибавил шагу и прошёл прямиком сквозь барьер, как делал уже много раз. Рон огляделся в поисках братьев, но не нашёл их, поэтому стал ждать мать и младшую сестру. Когда те двое наконец появились, все трое рыжих направились к поезду.

— Без семи одиннадцать, — произнесла мать, сверившись со своими часами. — Слава Мерлину, успели вовремя. И где же твои братья? — спросила она у Рона.

Рон пожал плечами, не зная, где носит старших.

— Фред? Джордж? Вы здесь? — позвала мать в сторону поезда в надежде, что они её услышат.

Тут появились и сами братья-близнецы: они спрыгнули с поезда со слегка ошарашенными лицами. Мать вдруг вытащила из кармана носовой платок, повернулась к Рону и сказала:

— Рон, у тебя что-то на носу.

Рон попытался увернуться, но безуспешно, и мать принялась тереть платком кончик его носа.

— Мам… отцепись, — выдавил он, когда ему наконец удалось вырваться.

— О-о, у масенького Роннички што-то на носике? — сюсюкающим тоном протянул один из близнецов.

Рон злобно зыркнул на них, но уши его слегка покраснели.

— Заткнитесь, — огрызнулся он.

Мать спросила близнецов, где Перси, и словно по заказу явился старший сын в школьной мантии и с серебряным значком на груди слева. Он принялся рассуждать о том, что обязан присутствовать на собрании старост, но близнецы перебили его подколками. Когда Перси ушёл, мать предупредила их, чтобы они не хулиганили в школе:

— Так, вы двое… в этом году ведите себя прилично. Если я получу ещё хоть одну сову с известием, что вы… что вы взорвали туалет или…

— Взорвали туалет? Мы взорвали туалет! — подхватил один из близнецов.

— А идея отличная, спасибо, мам, — широко ухмыльнулся второй близнец.

— Это не смешно, — строго осадила мать. — И присматривайте за Роном…

— Не волнуйся, — ответил близнец по имени Фред. — Масенький Ронничка с нами в полной безопасности…

Рон мрачно насупился из-за прозвища, которое дали ему близнецы.

— Заткнитесь, — повторил он.

После этих подколок близнецы рассказали им, что лично встретили Гарри Поттера.

Младшая сестра тут же завизжала, дергая мать за рукав:

— Ой, мам, ну можно я зайду в поезд и посмотрю на него, мам, ну пожалуйста!..

Мать ответила «нет», сказав, что они его уже видели и он не экспонат в зоопарке, чтобы на него пялиться.

Раздался свисток, и трое мальчишек попрощались с матерью и младшей сестрой, после чего заскочили в поезд.

— Мы пришлём тебе хогвартский унитаз, Джинни! — крикнул Джордж Джинни, которая плакала и смеялась одновременно.

Поезд набрал ход, и Кингс-Кросс вскоре скрылся из виду.

Юный рыжеволосый мальчик бродил по вагонам в поисках свободного купе, волоча за собой сундук и прижимая к себе Скабберса: он понимал, что старшие братья не позволят ему сесть с ними. Заметив купе, где сидел лишь один пассажир, он решил попроситься туда. Он постучал в дверь, отодвинул её, просунул голову внутрь и неуверенно спросил:

— Здесь свободно? Везде всё занято.

Задав вопрос, юный рыжеволосый мальчик сообразил, что перед ним сидит тот самый мальчик, который подходил к ним на вокзале.

Черноволосый мальчик покачал головой, жестом приглашая его войти. С облегчением выдохнув, Рон вошёл и сел напротив. Тут дверь снова отъехала в сторону, и в купе вошли его братья, сообщив, что их друг Ли Джордан привёз тарантула, словно желая напугать Рона, а затем поздоровались с мальчиком, оказавшимся Гарри Поттером. Как только близнецы ушли, рыжеволосый мальчик принялся украдкой поглядывать на соседа, гадая, действительно ли это Гарри Поттер.

Рон не выдержал и выпалил:

— Ты правда Гарри Поттер?

Тот выглядел немного опешившим, но ответил:

— Да, это я.

Рон недоверчиво уставился на него.

Он правда Гарри Поттер?

Но выглядел он совсем не так, как представлялось.

— А у… у тебя правда есть… шрам? — спросил он нерешительно, но с явным нетерпением.

Гарри приподнял растрёпанную чёлку, и на лбу показался шрам в виде молнии.

— Ого, — выдохнул рыжий. Ему с трудом верилось, что он сидит в одном купе с Мальчиком-Который-Выжил. Снова не подумав, он задал ещё один вопрос, прежде чем понял, как это было грубо. Рон почувствовал, как лицо заливает краска от мысли, насколько глупо он прозвучал. К его удивлению, Гарри тоже задал ему вопрос, и по голосу казалось, что ему действительно интересно. Рон ответил, хотя один из вопросов заставил его стушеваться из-за бедности своей семьи. Впрочем, он был благодарен Гарри за то, что тот быстро сменил тему, и разговор снова пошёл легко.

Наступил полдень, и оба порядком проголодались. Когда появилась тележка, полная сладостей, которую толкала добродушная женщина средних лет, Гарри достал деньги — в основном галеоны и сикли — и скупил все сладости подряд, от шоколадных лягушек до котлокексов. Рон отвёл взгляд, вновь ощутив прилив неловкости и неуверенности.

— Нет, у меня с собой бутерброды, — пробормотал он, глядя на два бутерброда в своих руках, когда продавщица обратилась к нему.

Расплатившись за сладости, Гарри сел, держа еду в руках. Он сложил покупки рядом с собой и принялся с лёгкой нерешительностью, но явным интересом разглядывать одну из купленных сладостей. Рон развернул свои бутерброды и поморщился, увидев начинку — солонину, которую не любил.

— Она вечно забывает, что я не люблю солонину, — вздохнув, пробормотал он.

— Давай поменяемся, — неожиданно предложил Гарри к немалому удивлению Рона. — Да ладно тебе, мне не жалко…

Рон густо покраснел:

— Тебе не понравится, — сказал он. — Он сухой… она вечно занята, у неё же пятеро детей…

— Да ничего страшного, — пожал плечами Гарри. — Правда.

В конце концов Рон отдал ему бутерброд. Когда они менялись едой, его рука коснулась руки Гарри, и Рон понял, что к нему приходит очередное видение.

Два за один день? Быть того не может —

Мысли оборвались: он увидел повзрослевшего Гарри, бегущего по чему-то похожему на лабиринт с палочкой наготове. Картина сменилась: Гарри чуть моложе летел на «Нимбусе-2000» сквозь бурю в квиддичной форме, и внезапно с неба ринулась стая дементоров. Едва Гарри из видения сорвался с метлы, сцена переменилась вновь: Гарри преследовал высокую темноволосую женщину и, вбежав в Атриум (Рон мгновенно узнал это место, отец дважды брал его туда с собой), выкрикнул заклинание, от которого женщина рухнула на колени и забилась в судорогах. Видения накатывали одно за другим, он не успевал воспринимать этот поток образов, пока —

Рон почувствовал, как кто-то грубо трясёт его за плечи.

— Рон? — испуганно выдохнул Гарри, крепко держа его.

— Ч-что?.. Г-Гарри? — еле слышно произнёс Рон, с трудом разлепив глаза. Сфокусировав взгляд, он обнаружил, что лежит на полу.

Должно быть, свалился, когда начались видения.

— Ты меня чуть до смерти не напугал, — вздохнул Гарри. — Ты упал без памяти сразу, как отдал бутерброд. Я уже собирался бежать за твоими братьями…

— Нет, я в порядке, — перебил его Рон, поднимаясь с пола. — Мне уже лучше.

— Ты уверен?

— Точно, — серьёзно ответил он. — Просто голова слегка закружилась, понимаешь… я прошлой ночью почти не спал, — легко соврал он.

Гарри с пониманием кивнул:

— Знакомое чувство.

Они решили не зацикливаться на случившемся и продолжили прерванное занятие. Они пробовали сладости одну за другой, и Рон объяснял Гарри, что есть что.

Пока они ели, дверь открылась, и на пороге появился круглолицый мальчик с каштановыми волосами. Он спросил, не видели ли они жабу — его питомца, — но оба покачали головами. Рон присмотрелся и задумался: мальчик казался ему знакомым.

Должно быть, видел его в одном из прежних видений, — подумал он вскоре после того, как мальчик вышел из купе.

Спустя несколько минут дверь снова распахнулась, и на сей раз это была девочка. У неё были густые каштановые волосы, карие глаза и довольно крупные передние зубы. Она поинтересовалась, не встречали ли они жабу по имени Тревор, и Рон отметил про себя, что она, судя по всему, помогает тому мальчику искать питомца. Они снова ответили отрицательно и остались предоставлены самим себе.

Минуты шли, и разговор перешёл к распределению по факультетам Хогвартса.

— У меня вся семья в Гриффиндоре, — сказал Рон. — Само собой, от меня ждут, что я тоже туда попаду, — сказал он и вдруг занервничал.

А что, если я туда не попаду?

— Но серьёзно, представь, что меня отправят в Слизерин. Думаешь, я уйду?

Вслед за этими словами дверь отъехала в третий раз, и в проёме возникли трое мальчишек. Как выяснилось, они искали Гарри; бледный мальчик посередине представился сам и назвал двух своих спутников (или телохранителей, как охарактеризовал их про себя Рон) — их звали Драко Малфой, Винсент Крэбб и Грегори Гойл. Рыжий сразу понял, кто перед ним, и не захотел бы иметь с ними ничего общего, даже предложи ему тысячу галеонов. Завязалась небольшая потасовка, и троица поспешно убралась из купе благодаря Скабберсу (крыса укусила Гойла за палец, когда здоровяк попытался стащить оставшиеся сладости с сиденья). Остаток пути прошёл довольно спокойно, пока поезд наконец не прибыл к месту назначения.

Они пошли за громадным человеком, похожим на великана (с которым Гарри, судя по всему, был знаком лично), и вместе с остальными первокурсниками отправились к замку на маленьких самоходных лодках. Перебравшись на другой берег, они продолжили следовать за великаном, пока не остановились перед массивной дубовой дверью. Великан трижды постучал в дверь и ненадолго замер в ожидании.

Дверь отворилась, и перед ними предстала высокая женщина в изумрудной мантии. Рон сразу догадался, что это Макгонагалл — именно о ней старшие братья говорили больше всего, когда речь заходила о хогвартских преподавателях. У неё были пронзительные карие глаза, тонкие губы, волосы были стянуты в тугой пучок, а на лице читалась строгая непреклонность.

— Первокурсники, — хрипло произнёс мужчина женщине.

— Спасибо, Хагрид, — отозвалась Макгонагалл. Когда человек по имени Хагрид ушёл, она окинула всех учеников внимательным взглядом и произнесла:

— Следуйте за мной.

Она повернулась и быстрым шагом направилась внутрь, а первокурсники потянулись следом, с любопытством озираясь по сторонам. Она привела их в пустую комнату и, закрыв дверь, повернулась к ним лицом.

— Добро пожаловать в Хогвартс. Меня зовут профессор Макгонагалл… — она вкратце рассказала о школе магии и её основных правилах, а закончив, велела привести себя в порядок и вышла из комнаты.

Стоило ей уйти, как в комнате поднялся гул голосов. Гарри повернулся к Рону и с тревогой спросил:

— Ты знаешь, как нас будут распределять?

Рон вспомнил отчётливое видение, посетившее его в восемь лет: один из его братьев-близнецов сидел на табурете со старой потрёпанной шляпой на голове, и через несколько секунд шляпа выкрикнула: «ГРИФФИНДОР!».

— Какое-то испытание, вроде бы. Фред говорил, это ужасно больно, но, думаю, он шутил, — задумчиво ответил он, вспомнив слова Фреда и Джорджа, когда ему пришло письмо из Хогвартса.

Он посмотрел на лицо Гарри, прекрасно представляя, какие мысли сейчас бродят в голове знаменитого волшебника. Не умей он сам видеть будущее (пусть и отдельными вспышками), он думал бы точно так же. Рон окинул взглядом остальных и заметил тех ребят, с которыми столкнулся в поезде: Малфоя с двумя его прихвостнями, круглолицего мальчика, который вечно терял жабу, и лохматую девчонку, смахивавшую, по его скромному мнению, на ходячую библиотеку.

Дверь со скрипом отворилась, и вернувшаяся Макгонагалл объявила, что пора. Все выстроились парами и пошли за ней в Большой зал, поразивший абсолютно всех первокурсников, даже чистокровных. Оттуда, где стоял Рон, виднелась потрёпанная шляпа, водружённая на высокий табурет. Сердце его бешено колотилось, и он всей душой молил о распределении в Гриффиндор. В зале воцарилась тишина, взгляды всех присутствующих устремились на шляпу. Рон вместе с остальными последовал примеру старших и замер, неотрывно глядя на неё. Прореха возле полей разошлась, точно рот, и шляпа запела.

Рон изо всех сил вслушивался в слова песни и понял, что Распределяющая шляпа описывает качества каждого факультета: Гриффиндора, Хаффлпаффа, Рейвенкло и Слизерина. Когда песня смолкла, зал разразился аплодисментами.

— Убью Фреда, — усмехнулся Рон. — Он ведь заливал, будто придётся бороться с троллем.

Он и сам понимал, что россказням близнецов верить не стоит, и это был как раз один из таких случаев.

Профессор Макгонагалл поднялась на возвышение и встала рядом с Распределяющей шляпой, держа в руках свиток пергамента.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу и сядете на табурет для распределения, — громко объявила она. Опустив взгляд на пергамент, она выкрикнула: — Аббот, Ханна!

Светловолосая девочка с косичками и румяными щёчками поднялась на помост, опустилась на табурет, надела шляпу и замерла в нервном ожидании.

— ХАФФЛПАФФ! — выкрикнула шляпа, вызвав бурные приветственные крики за одним из столов слева от Рона. За ней последовала рыжеволосая девочка, и так распределение пошло своим чередом.

Когда прозвучало имя Гарри, Рон пожелал ему удачи и принялся наблюдать с тем же жадным интересом, что и все остальные в Большом зале. Он не ожидал, что распределение Гарри затянется: ученики затаили дыхание, желая узнать, какому же факультету на самом деле принадлежит Мальчик-Который-Выжил. Минуло почти три минуты, и наконец Распределяющая шляпа возвестила:

— ГРИФФИНДОР!

Факультет львов взорвался ликующими криками, словно одержал победу в состязании.

— С нами Поттер! С нами Поттер! — громко скандировали старшие братья-близнецы Рона.

Рон видел облегчение на лице Гарри и размышлял, на какой же факультет тот чуть было не угодил, прежде чем оказаться в Гриффиндоре.

Прошло несколько минут, прежде чем зал наконец угомонился. Дальше распределение пошло без заминок, но когда выкрикнули имя Рона, сердце у него оборвалось.

Спокойно, всё будет нормально, — сказал себе Рон, направляясь к Распределяющей шляпе.

Он взял шляпу, сел на табурет и натянул её на голову. Он замер в ожидании, сгорая от нервозности и тревоги.

Ещё один Уизли, а? — отозвался голос в его голове.

Ты кто? — всполошился Рон в панике оттого, что в его сознании заговорил чужой голос.

Я Распределяющая шляпа, разумеется, — ответила шляпа. — А теперь я ненадолго загляну в твои мысли, чтобы распределить тебя.

Шляпа умолкла, и Рон тоже.

Да, как и ожидалось, ты храбр, но и предан. Ты отлично справишься и в Гриффиндоре, и в Хаффлпа… Любопытно: у тебя весьма редкий дар. Видение — дело серьёзное.

Знаю я, — фыркнул Рон. Я же ничего не сделал —

О, но ты ведь планируешь предотвратить кое-какие события, увиденные в недалёком будущем, — продолжила шляпа, словно желая доказать свою правоту.

И что в этом плохого? — огрызнулся он, совершенно забыв о распределении. Он не замечал ни любопытных взглядов остальных учеников, ни встревоженных лиц старших братьев. Они этого не заслужили — особенно Фред!

Ты ведь не изменишь своего решения, верно? — поинтересовалась Распределяющая шляпа с явным весельем в голосе.

Не изменю, и тебе меня не переубедить, — не раздумывая ни секунды, отрезал Рон.

Что ж, прекрасно. Но помни, маленький Уизли: за свои поступки придётся нести ответственность. Теперь я знаю, куда тебя определить, хотя ты и будешь протестовать. Путь, который тебе предстоит, будет тяжелее, но я уверена, что в конце концов ты со всем справишься —

Что? Стой!.. — ахнул Рон, внезапно охваченный ужасом.

— СЛИЗЕРИН!

* * *

Мне всегда хотелось почитать историю про Рона в Слизерине, но таких работ меньше двадцати, поэтому я и пишу свою — надеюсь, с иным подходом.

Нет, на данный момент он не знает, что такое анимаг, но узнает в будущем. Да, он действительно Видел, как его старшего брата Билла калечит Грейбек (он не знает, кто это на самом деле, но предполагает, что это оборотень), а также гибель своего старшего брата Фреда.

Что касается реакции на Гарри: что ж, я всегда воспринимала Гарри как могущественного волшебника, но (подчёркиваю!) не до такой степени, чтобы становиться Магом, Чернокнижником или каким-то божеством, способным разнести кого угодно в клочья. Полагаю, если бы он по-настоящему раскрыл свой потенциал, он стал бы силён как Северус Снейп или по меньшей мере сравнялся бы с Дамблдором (возможно, превзошёл бы Дамблдора, но уж точно не Мерлина), однако не более того. В общем, это отчасти объясняет суть, но главное, что я хочу сказать: Рон сильнее реагирует на тех, в ком больше магической мощи, следовательно, коснувшись Гарри в поезде, он сумел Увидеть сразу несколько событий.

И последнее: по поводу его распределения в Слизерин — в каноне Рон довольно амбициозен, так что вполне мог оказаться и там. Чем дольше он пробудет на факультете, тем больше слизеринских черт у него проявится, это уж точно.

ДОПОЛНЕНИЕ: Пожалуйста, учтите, что изменения в этой истории будут происходить не сразу. Повествование ведётся с точки зрения Рона, поэтому то, что ему кажется незначительной мелочью, с другой точки зрения — скажем, Гарри или Гермионы — может оказаться колоссальной переменой.

После вердикта Распределяющей шляпы в зале воцарилась гробовая тишина. Студенты и Гриффиндора, и Слизерина опешили, но больше всех — братья Уизли. На лице Гарри, надеявшегося, что Рон попадет в Гриффиндор, застыло потрясение. Макгонагалл в полнейшем изумлении уставилась на юного Уизли, а мужчина в черной мантии, с сальными волосами и крупным крючковатым носом, едва заметно нахмурился, после чего вновь напустил на себя маску безразличия.

Рон побелел, вытаращив глаза как блюдца. Он не верил происходящему. Его распределили на Слизерин.

— Чушь собачья! — выкрикнул кто-то, и Рон сразу понял, что это Фред. — Не может он быть на Слизерине!

Этот выкрик разорвал тишину, и по залу прокатился шёпот.

— Фред прав! — громко запротестовал Джордж, вскакивая с места и сердито глядя на застывшую на голове Рона шляпу. — Его нужно перераспределить! Он же!..

— Довольно, мистер Уизли, — произнес спокойный голос. Рон обернулся и понял, что говорил не кто иной, как директор школы, Альбус Дамблдор. Переведя взгляд на Рона, он мягко спросил: — Мистер Уизли?

— Я… я… — пролепетал Рон.

Я не могу быть на Слизерине.

Но ты здесь. Я решила, что для тебя это лучший факультет, — сказала ему шляпа, удивив его. — Если ты действительно хочешь достичь своей цели, Слизерин даст тебе всё необходимое. И не факультет определяет человека, а человек определяет суть факультета. Салазар Слизерин вовсе не был тем темным магом, каким вы, ученики, его выставляете. После этого шляпа снова замолкла.

Рон чувствовал, как сотни взглядов буквально буравят его. Он прекрасно понимал, о чем спрашивал директор: хочет ли он пройти перераспределение. Помолчав секунду, он мысленно обратился к шляпе: Пообещай, что никому не расскажешь о том, что знаешь. Он поднялся с табурета, опустил на него шляпу и молча побрел к столу Слизерина. Простите, — с тоской подумал он, садясь рядом с девочкой с каштановыми волосами, собранными в конский хвост. Рон поднял глаза и перехватил убитые взгляды братьев. Он тут же отвел взор, сгорая со стыда.

Следом за ним распределили еще троих: Дин Томас отправился в Гриффиндор, Блейз Забини тоже оказался на Слизерине, а Роуз Целлер попала в Рейвенкло. Рон даже не вслушивался в короткую приветственную речь директора и в долетавшие до него разговоры. Он ел медленно, молча — он был уже не так голоден, как прежде, — и не поднимал головы, чтобы ни с кем не встречаться взглядом.

Вечер не казался бы таким ужасным, если бы не Драко Малфой со своими дружками, то и дело отпускавшими в его адрес едкие замечания.

— Поверить не могу, что предателя крови распределили на Слизерин, — глумился Драко, явно провоцируя Рона на ответ.

— И не говори, Драко, — подобострастно поддакнула девочка с черными волосами до плеч и лицом, похожим на мопса. — Это просто возмутительно.

— Салазар Слизерин сейчас, небось, в гробу переворачивается, — съязвил еще один ученик под согласные кивки остальных. — Предатель крови — и на Слизерине!

— Скажи-ка, Уизли, ты умолял шляпу отправить тебя на Слизерин? — не унимался Драко, глядя со злорадством. — Думаешь, ты —

Рон больше не мог этого выносить и с грохотом швырнул приборы на стол, заставив сидевших рядом вздрогнуть.

— Почему Распределяющая шляпа решила отправить меня на этот факультет — не твое собачье дело, — с нажимом отчеканил он. — Серьезно, ведешь себя как какая-то базарная торговка, сплетни собираешь, сам не замечаешь? — закончил он с насмешкой. Рон уже потянулся к еде, но остановился и добавил: — И кстати, голосок у тебя мерзкий. Визгливый, как у девчонки, так что завали пасть, слушать тошно.

Услышавшие это слизеринцы онемели и озадаченно уставились на него. Затем кто-то фыркнул, послышались сдавленные смешки. Драко же, напротив, густо покраснел, а его щеки покрылись пятнами от стыда и злости.

Довольно ухмыльнувшись, Рон отвернулся и принялся за еду с куда большим аппетитом. Но улыбка быстро сползла с его лица, едва он подумал о том, что ему придётся делить спальню с новыми соседями (он аж внутренне содрогнулся). За то, что он только что устроил, придется дорого заплатить. Да не дрейфь, — мысленно попытался успокоить себя Рон. — Ничего он мне не сделает, он и заклинаний-то опасных не знает.

Ты уверен? Он сын предполагаемого Пожирателя смерти, — напомнил внутренний голосок, усиливая тревогу. — И даже если он не знает сглазов или серьёзных заклятий, он запросто прикажет двум своим громилам избить тебя до полусмерти.

Его убьют прямо этой ночью, да и в оставшиеся дни года спуску не дадут. Да что там — ему конец на все шесть лет в Хогвартсе. Рон вполголоса выругался, вызвав вопросительный взгляд сидевшей рядом девочки, которую звали Трейси Дэвис. Но я же могу постоять за себя, — решительно подумал он. Рон внезапно вспомнил про свой блокнот поменьше, куда записывал все заклинания, увиденные в видениях (он собирался разузнать о них подробнее, когда доберется до Хогвартса), но в сложившихся обстоятельствах вполне мог пустить некоторые из них в ход, если припрет. Заодно и выяснит, как они действуют. Он почувствовал прилив уверенности: помыкать собой он никому не позволит.

Когда еда исчезла и ее сменили десерты, у Рона от одного взгляда на них потекли слюнки, и он навалил себе в тарелку всего, до чего смог дотянуться, на этот раз совершенно не обращая внимания на Драко и его дружков.

Наконец исчезли и десерты. Все в Большом зале были сыты и довольны, и внимание студентов переключилось на поднявшегося Дамблдора, который широко развел руки с теплой улыбкой на старческом лице.

Рон не сдержал смешка от приветственных слов директора, но когда Дамблдор строго-настрого запретил ученикам всех курсов приближаться к коридору на третьем этаже с правой стороны, его любопытство вспыхнуло с новой силой. Мысли заметались: не видел ли он чего-нибудь об этом третьем этаже в своих видениях? Рон опомнился, только заметив, что все поднимаются с мест. Увидев своих сокурсников-слизеринцев (он снова содрогнулся), он поспешил за ними, чтобы не отстать. Было ясно, что они спускаются в подземелья, и с каждым шагом вокруг становилось всё мрачнее. Первокурсники шли хвостом за старостами, пока не остановились перед глухой сырой стеной.

— Перед вами вход в подземелья Слизерина, — произнес староста, указывая на сырую стену за своей спиной. — Постарайтесь запомнить пароль, — с легким раздражением добавил он (Рону показалось, что помогать кому-либо этот парень терпеть не может).

— Пароль — «Превосходство», — объявила староста-девушка, и стена поползла вверх. Все шагнули внутрь, кроме Рона, застывшего у входа с выражением отвращения на лице. Тяжело вздохнув, он все-таки поплелся за остальными. — Слева находятся спальни мальчиков, справа — девочек, — объяснила она.

— Но прежде чем разойтись по комнатам, — перебил ее староста, окинув первокурсников цепким взглядом, — профессор Снейп… — Рон заметил, как самодовольно ухмыльнулся Драко, — …произнесет перед вами напутственную речь, так что советую вести себя прилично.

Он жестом пригласил их в гостиную, и первой мыслью Рона было: зелень. Кругом сплошная зелень. Шторы были изумрудно-зелеными, как и кожаные диваны. Окна были плотно закрыты, и за ними плавали какие-то создания (и если зрение его не обманывало, мимо как раз проплыла русалка). Теперь Рон окончательно убедился, что подземелья Слизерина находятся прямо под дном Чёрного озера.

Почти все студенты факультета уже собрались в гостиной. Вскоре послышался шорох отъехавшей стены, и в комнату, взметая полы черной мантии, вошел декан Слизерина Северус Снейп (или «сальный нетопырь», как ласково величали его братья-близнецы).

— Тихо, — негромко произнес он, остановившись перед камином и обведя всех взглядом. Стоило ему заговорить, как все смолкли, обратившись в слух. — Добро пожаловать на Слизерин, первокурсники, и с возвращением — все остальные. Для тех, кто меня еще не знает: меня зовут Северус Снейп, и я декан этого факультета. Кроме того, я преподаю Зельеварение, так что вскоре мы встретимся на моих уроках.

— Вы должны гордиться тем, что попали на этот факультет, ибо Слизерин воплощает в себе честолюбие, хитрость и находчивость. Эти качества помогут вам занять достойное место в будущем и преуспеть в любых ваших начинаниях. — Он сделал паузу, давая словам осесть в умах учеников. — Как декан Слизерина, я требую от каждого из вас — включая старшекурсников — подобающего уважения ко всем преподавателям, а не только ко мне, и категорически запрещаю попадать в ситуации, ведущие к снятию баллов или отработкам. Вы предупреждены, — закончил он, одарив собравшихся тяжелым, непреклонным взглядом.

— Уже поздно, и я полагаю, вы хотите поскорее оказаться в своих постелях, — продолжил он, заметив, как пара первокурсников сонно моргает, пытаясь не уснуть, — поэтому не стану вас задерживать. Завтра утром старосты проводят первый курс в Большой зал на завтрак, после чего помогут дойти до кабинетов. Опоздания на Слизерине неприемлемы, — добавил он, обращаясь к старостам, и те решительно кивнули. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, профессор Снейп, — дружно отозвались слизеринцы.

Едва декан покинул гостиную, остальные тоже начали расходиться по своим спальням.

Рон глубоко задумался: слова Снейпа всё еще звучали у него в голове. Было ощущение, будто декан вкладывал в них какой-то скрытый подтекст. Он дошел до спальни мальчиков первого курса и переступил порог, где его тут же встретил злорадный голос Драко:

— Значит, ты собираешься спать с нами в одной комнате все шесть лет в Хогвартсе, — начал Драко, с отвращением смерив рыжего взглядом. Он стоял в окружении остальных мальчиков-первокурсников, за исключением Крэбба и Гойла.

— Разумеется, — закатил глаза Рон. — Ты совсем тупой?

Он понимал, что нарывается, но отступать не собирался.

Драко злобно зыркнул на него, но дерзость проигнорировал:

— Не думаю, что ты заслуживаешь здесь находиться. Твоё место на холодном полу, там и спи.

— То есть ты намекаешь, чтобы я убирался? — съязвил Рон, но правая рука уже сжимала палочку под мантией.

— Рад, что ты всё понимаешь, — ухмыльнулся бледный блондин, и Крэбб с Гойлом двинулись на Рона, похрустывая костяшками пальцев.

Прежде чем те успели до него дотронуться, Рон выхватил палочку и направил на них.

— Impedimenta! — выкрикнул он первое попавшееся заклинание, всплывшее из записей в блокноте.

Вспышка синего света вырвалась из палочки и с такой силой отшвырнула обоих назад, что они рухнули прямо к ногам Драко, потеряв сознание.

Оно так и должно работать? — опешил Рон, глядя на неподвижные тела соседей по спальне. — Или я вложил в него слишком много сил?

Драко и темнокожий мальчик лишились дара речи.

— Это же чары Impedimenta. Откуда ты их знаешь? — спросил щуплый мальчик со смуглой кожей, аккуратно уложенными черными волосами и узкими темными глазами.

— Братья как-то упоминали, — сухо соврал Рон, всё еще держа их под прицелом палочки. — Ну что, Малфой, не передумал? Или хочешь составить компанию своим дружкам? — процедил он, сверля Драко взглядом.

— Я расскажу профессору Снейпу об этом… — прошипел Драко.

— Ну и жалуйся, — бросил Рон, чувствуя, как внутри закипает злость. — Мне плевать.

Он опустил палочку, подошел к своей кровати и с шумом распахнул полог.

— Я ложусь спать, и вам советую, — угрюмо буркнул он.

Оглядываться Рон не стал, но по звукам задергивающихся занавесок понял, что они послушались (интересно, дотащил ли кто-нибудь Крэбба и Гойла до кроватей?). Сбросив ботинки, он забрался под одеяло прямо в одежде и, едва голова коснулась подушки, тут же провалился в сон.

* * *

Рон был один в темноте: ни звука, ни проблеска света. Затем раздались голоса — крики, полные невыносимой боли и муки. Один из голосов показался знакомым; Рон попытался окликнуть его, но из горла не вырвалось ни звука. Внезапно вспыхнул ослепительный зеленый свет, поглотивший его целиком, и Рон проснулся весь в поту.

Поняв, что это был всего лишь сон, он с облегчением выдохнул. Оглядев комнату, Рон не обнаружил никого из соседей. Взглянув на настенные часы, он с ужасом увидел, что уже половина восьмого. Вскочив с кровати, он поспешил в ванную и наскоро принял душ, вытерся и натянул школьную форму так быстро, как только мог, после чего бросился искать дорогу в Большой зал.

— Ну и сволочи, — прорычал Рон, ненавидя Драко и остальных сильнее, чем можно было представить.

Внезапно из-за угла донесся приглушенный гул голосов. Он пошел на шум и с радостью понял, что нашел Большой зал.

В животе требовательно заурчало, и он зашагал к столу Слизерина. Сев на свободное место, он придвинул тарелку и наложил себе яичницы с беконом, но не успел отправить в рот ни кусочка: его окликнул голос Снейпа, заставив замереть.

— Мистер Уизли, — негромко произнес мастер зелий. Он словно вырос из-под земли прямо перед Роном, выглядя более чем угрожающе. От его оклика сидевшие неподалеку слизеринцы подняли головы и с любопытством уставились на них.

— Да, профессор? — напряженно отозвался Рон, избегая чужих взглядов и с замиранием сердца ожидая, что скажет преподаватель зелий.

— Вас вызывают в кабинет директора, — вкрадчиво сообщил Снейп. — А после ваших занятий нам предстоит отдельный разговор, это ясно?

Рон невольно сглотнул и кивнул:

— Да.

— Следуйте за мной.

Снейп развернулся и зашагал прочь из Большого зала, поднимаясь по ближайшей лестнице.

Рон поспешил следом, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Ему пришлось перейти на бег трусцой, чтобы поспевать за мрачным профессором, ничуть не сбавлявшим шага. После минуты молчаливой ходьбы Снейп наконец остановился. Рон резко затормозил и огляделся по сторонам, заметив рядом двух каменных горгулий.

— Лимонный щербет, — поморщившись, бросил пароль Снейп.

Между горгульями возникла движущаяся лестница, и профессор ступил на нее. Рон тоже запрыгнул на ступени и слегка покачнулся, прежде чем удержать равновесие — к движущимся лестницам он еще не привык. Когда они поднялись на площадку, Снейп дважды постучал в дверь, и почти сразу изнутри донесся голос Дамблдора:

— Войдите.

Они вошли, и первое, что бросилось Рону в глаза — родители, старшие братья Перси, Фред с Джорджем и Джинни. При виде семьи у него внутри всё оборвалось.

— А, мистер Уизли, вы наконец пришли. Присаживайтесь, пожалуйста, — радушно указал Дамблдор на свободное, мягкое на вид кресло перед своим столом.

Рона охватила паника: встреча с родными оказалась слишком внезапной, и он был совершенно не готов услышать, что они обо всем этом думают. Он отвел глаза, сгорая от стыда и тревоги. Стараясь не встречаться с ними взглядами, Рон безвольно опустился в кресло. Щелкнула дверь — судя по всему, Снейп покинул кабинет.

— Полагаю, вы догадываетесь, почему я вас пригласил, мистер Уизли, — заговорил Дамблдор, пристально глядя на Рона поверх очков-половинок. Заметив робкий кивок рыжего мальчика, директор продолжил: — Ваши братья отправили родителям письмо о вашем распределении, и те, как видите, поспешили прибыть сюда лично. Они хотели бы понять, почему Распределяющая шляпа определила вас туда, а не в Гриффиндор.

— Да потому что это полный бред, ведь… — выпалил Джордж, но тут же прикусил язык под суровым взглядом матери.

— Значит, вы хотите спросить об этом саму Распределяющую шляпу? — медленно уточнил Рон.

— Именно так, — просто ответил Дамблдор. — Хотя лично я убежден, что ошибки здесь нет, ваши родители хотят услышать ответ сами. — Он повернулся к Распределяющей шляпе: — Полагаю, вы нас слышите?

— Слышу, — отозвалась Шляпа, шевельнувшись на высоком табурете, где покоилась. — Вы сомневаетесь в моем решении, мистер и миссис Уизли, — обратилась она к родителям Рона.

— Но мой сын не может быть на Слизерине… Не то чтобы я имел что-то против тех, кто там учится, — поспешно добавил мистер Уизли. — Просто все мы — гриффиндорцы, и даже мои предки были в Гриффиндоре. Да и со стороны Молли все были гриффиндорцами.

— А разве наш прапрадедушка не учился в Рейвенкло? — пискнула Джинни, сидевшая на коленях у отца.

— Учился, милая, но он любил книжки читать, — мягко пояснила миссис Уизли.

— Мистер Уизли, в том, что вашего сына определили на факультет Салазара, нет ничего дурного, — произнесла Шляпа. — Да, он мог бы пойти в Гриффиндор, да и в Хаффлпаффе проявил бы себя неплохо. Но после долгих размышлений я решила, что Слизерин подходит ему лучше всего —

— Почему? — спросила миссис Уизли.

— Потому что он обладает качествами, которые ценит Слизерин: находчивостью и честолюбием, — продолжила Шляпа. — Не стоит разочаровываться в сыне только потому, что он попал на другой факультет, пусть даже на Слизерин. Не факультет определяет человека, а человек определяет факультет. Постарайтесь это запомнить.

Закончив речь, Шляпа замерла и больше не проронила ни слова.

— Полагаю, вопрос исчерпан, — нарушил тишину Дамблдор спустя пару секунд. — Надеюсь, вам всё стало яснее, Артур, Молли.

Миссис Уизли тяжело вздохнула:

— Да, это было… познавательно.

Профессор Дамблдор поднялся и произнес:

— Я оставлю вас наедине. Позвольте откланяться.

Он встал из-за стола и вышел из кабинета.

Когда за ним закрылась дверь, никто из присутствующих Уизли не проронил ни слова. Рон, всё это время прятавший глаза, наконец поднял взгляд на родных и робко спросил:

— Вы теперь будете меня ненавидеть?

Этот вопрос застал семью врасплох: они опешили и поначалу даже не нашлись что сказать.

— Правда будете? Только из-за того, что меня отправили на Слизе…

— Конечно нет! — вскричала миссис Уизли. Она бросилась к сыну и крепко прижала его к себе. — Мы никогда не станем тебя ненавидеть! С чего ты вообще взял?..

— Потому что вы здесь, — набравшись смелости, ответил Рон, высвобождаясь из объятий. — Вам не понравилось, что Шляпа отправила меня на Слизерин. Ни один Уизли не должен быть на Слизерине. Вы теперь от меня отречётесь —

— Дело не в том, что нам не нравится, где ты оказался, сынок, — вздохнул мистер Уизли. — Просто в голове не укладывается, что Уизли попал на этот факультет. Никто такого не ожидал, даже мы. — Он бросил взгляд на застывшую в углу потрепанную шляпу и добавил: — И в словах Распределяющей шляпы есть резон. Мы всё равно любим тебя, Рон. Помни об этом.

Сердце Рона переполнилось радостью и облегчением, но тут он остановился и посмотрел на стоявших в паре шагов братьев и сестру.

Перси первым шагнул вперед и приобнял его одной рукой.

— Я тебя не ненавижу, если ты об этом подумал, — произнес он без привычной напыщенности. — Я просто ошеломлен тем, что ты попал на другой факультет. Что бы ни случилось, ты остаешься моим братом, — закончил он с важным видом.

— Спасибо, Перси, — благодарно пробормотал Рон. Он перевел несмелый взгляд на близнецов и Джинни, со страхом и трепетом ожидая их реакции.

Джинни подошла следом:

— Для меня ты всё тот же Рон, — она обняла его и шепнула на ухо: — Ты всё равно мой самый любимый брат.

Она чуть улыбнулась ему и вернулась к миссис Уизли. Рон не сдержал благодарной улыбки.

— Ну, — начал Фред, почесывая затылок. Рон посмотрел на него, и тревога снова кольнула сердце. — Должен признать, мне совсем не нравится мысль о том, что тебя или кого-то ещё из нашей семьи распределят на Слизерин, — Рон поморщился, словно слова резали его ножами, — но для нас ты всё равно мелкий Ронничка.

— Ага, главное — не водись с Малфоем и вообще с кем бы то ни было оттуда, — добавил Джордж.

Рон замотал головой:

— Ни за что. Малфой и его прихвостни — полные придурки.

— Выбирай выражения, Рональд! — строго осадила миссис Уизли. — А теперь береги себя, хорошо? И смотри, учись как следует.

— Да, мам, — пробурчал Рон: слушать про учебу и книги ему не хотелось совершенно. Но он всё же слегка улыбнулся, радуясь, что его страхи стать изгоем не оправдались.

* * *

Прежде чем Рон отправился на свой первый урок, сам директор вручил ему записку с объяснением причины опоздания (а подошедший снова Снейп выдал расписание). Постучав в дверь теплицы, Рон вошел и передал записку коренастой, но добродушной ведьме по имени Помона Спраут — профессору Травологии и декану факультета Хаффлпафф. Проигнорировав косые взгляды учеников, он сел с правого края теплицы и принялся слушать наставления преподавательницы. Занятие длилось два часа, и Рону предмет понравился, несмотря на опасность растений, с которыми им вскоре предстояло иметь дело.

Когда все потянулись на выход, кто-то с силой толкнул Рона в плечо. Он покачнулся вперед и, оглянувшись, увидел Драко и остальных слизеринцев, выходивших из теплицы с ехидными ухмылками.

— Малфой, — прорычал Рон.

Сверившись с расписанием, Рон увидел, что следующим уроком значится Трансфигурация. Занятие должно было начаться только после обеда, поэтому он решил вернуться в подземелья Слизерина. С отвращением назвав пароль, он прошел прямо в спальню, где никого из соседей не оказалось. Отперев сундук, Рон достал со дна блокнот, перо и чернильницу. Он открыл блокнот, макнул перо в чернила и принялся заносить на бумагу вчерашние видения.

Он записал бы всё еще вчера, но не мог сделать этого на глазах у других. Рон старался припомнить каждую мелочь, не упуская ни одной потенциально важной детали. На это ушло немало времени, но в итоге он закончил фиксировать то, что увидел в будущем Гарри. Удалось восстановить лишь около пяти эпизодов (что Рона заметно разочаровало), но это было лучше, чем ничего. Он дал чернилам подсохнуть, нервно поглядывая на дверь из страха, что кто-нибудь войдет (особенно Малфой; появись Крэбб или Гойл, Рон не слишком бы обеспокоился — эти двое вряд ли отличались таким же любопытством, как их белесый вожак).

Рон перечитал написанное, вникая во все детали и описания из увиденного. Он глянул на часы и с удивлением обнаружил, что уже почти 12:18. Наступило время обеда. Убрав блокнот обратно в сундук и надёжно заперев его, он покинул спальню и вышел из подземелий. На этот раз дорогу в Большой зал он запомнил. Усевшись с самого левого края слизеринского стола, он принялся уплетать всё, что попадалось под руку. Заметив, что студенты уже уходят, он наскоро доел пастуший пирог и тоже поднялся из-за стола.

Он припустил по коридорам, спрашивая дорогу не у учеников, а у портретов, и после долгой пробежки наконец добрался до нужного места. Рон вошел в кабинет и с облегчением увидел, что профессора Трансфигурации Макгонагалл еще нет. Когда урок начался, Рон понял, насколько труден этот предмет. Хоть Трансфигурация и захватывала, она требовала концентрации и способности к визуализации, как и объясняла сама Макгонагалл. К тому моменту, когда прозвенел колокол, студенты Хаффлпаффа и Слизерина поднялись со своих мест, собираясь на выход.

Рон заметил ехидные ухмылки, которые бросали на него Драко и еще несколько слизеринцев, и сразу понял, в чем дело. Он знал, какие последствия повлечет за собой его вчерашняя выходка, но страха не испытывал: он поступил так, как считал правильным. Он не позволит никому на Слизерине вытирать об себя ноги. Он — Уизли, а Уизли никогда не отступают.

Он медленно подошёл к Макгонагалл в надежде, что та подскажет, где находится кабинет Снейпа. К счастью, она указала дорогу без лишних расспросов. Рон поспешил к мастеру зелий и спустя пять минут уже стоял перед дверью. Набрав в грудь побольше воздуха, он дважды постучал.

— Войдите, — донесся изнутри тягучий голос Снейпа.

Рон нажал на ручку и вошел. Кабинет Снейпа он охарактеризовал бы одним словом — «жуткий»: вдоль стен, кроме той, что за столом, тянулись полки с банками, наполненными тем, что походило на ингредиенты для зелий (на самые отталкивающие Рон даже смотреть не решался).

— Мистер Уизли, закройте дверь, — не поднимая головы, бросил Снейп.

Рон послушно и как можно тише прикрыл за собой дверь.

— Садитесь.

Рон опустился на одно из двух черных кожаных кресел перед столом.

Некоторое время стояла тишина: Снейп проверял стопку свитков, оказавшихся домашними заданиями на лето. Рон сидел не шевелясь, ожидая неизбежного. Наконец преподаватель зелий отложил перо и произнес:

— Полагаю, мне не нужно объяснять, зачем вы здесь, верно?

— Да, — ответил Рон. — Сэр, — поспешно добавил он, заметив, как похолодел взгляд Снейпа.

— Прекрасно, — произнес Снейп. — Мистер Малфой, — мысленно фыркнул Рон, — сообщил мне сегодня утром о том, что вы сотворили прошлой ночью с мистером Крэббом и Гойлом. Вы применили против них чары Impedimenta — заклинание, которое проходят лишь на четвертом курсе программы Защиты от тёмных искусств. А теперь скажите мне, мистер Уизли: откуда вам известно это заклинание?

— Я узнал его от старших братьев, Фреда и Джор… — начал Рон, упорно придерживаясь своей лжи.

— Не лгите мне, — прорычал Снейп. — Ваши братья-близнецы не могли знать этого заклинания. Они предпочитают валять дурака и не стали бы тратить время на изучение защитных чар.

Рон едва не остолбенел: казалось, Снейп читает его мысли.

— Я… — лихорадочно пытаясь найти способ выкрутиться и не признаваться, откуда знает чары, он выпалил: — …я вычитал его в старых записях Билла. С тех пор как он стал разрушителем проклятий, он изучал множество защитных чар и всё, что могло пригодиться ему в работе. Я прочитал это в прошлом году. Его конспекты до сих пор лежат у него в комнате, если вам интересно.

Снейп вперил в него пронзительный взгляд, и Рон не смел отвести глаз. Не думай об этом, просто дыши ровно, — твердил он себе. Билл действительно штудировал всевозможные защитные заклятия за несколько месяцев до отъезда в Египет, так что прямой ложью это не было.

— В таком случае ваш брат весьма безответственен, — усмехнулся Снейп. — Я ожидал от него большего, учитывая, что три года назад он был старостой школы.

Рон сжал кулаки, сдерживая непреодолимое желание осадить декана Слизерина за слова о Билле.

— Если вы не знаете, какое именно заклинание использовали, то Impedimenta — это чары, замедляющие того, в кого попали. Избыток же вложенной магии способен отбросить жертву и лишить её сознания, как от Оглушающего заклятия.

Рон ошеломленно уставился на него. Минус одно неизвестное заклинание, — подумал он.

— А теперь, мистер Уизли, — шелковым голосом продолжил Снейп, отчего Рон едва не подпрыгнул в кресле, — то, что вы совершили прошлой ночью, является нападением. Следовательно, вам назначается неделя отработок —

— Это несправедливо! — возмутился Рон. — Я заколдовал их только потому, что они собирались вышвырнуть меня из спальни!

— И с чего бы им это делать? — скептически спросил Снейп.

— Потому что я предатель крови и мне не место на Слизерине, по их словам, — монотонно ответил Рон, долго глядя на него.

Снейп пристально изучал его пару секунд и наконец произнес:

— Вам следовало немедленно доложить мне об их словах. Вы всё равно получите неделю отработок, — Рон открыл рот для нового протеста, — за содеянное. Я не потерплю нарушения дисциплины. Вы слизеринец, а не гриффиндорец.

По безапелляционному тону Рон понял, что разговор окончен.

— Да, сэр, — побежденно пробормотал он. Он поднялся, извинился и направился к выходу.

— И мистер Уизли, — неожиданно бросил Снейп, вновь уткнувшись в свитки с домашними заданиями. — Больше так не поступайте. Есть и другие способы пресекать травлю. Всего доброго.

Рон лишь коротко кивнул и вышел за дверь. Лишь отойдя на пару шагов, он вдруг осознал, на что намекал Снейп. Припустив по пустому коридору и заметив одно из привидений, он затормозил и спросил:

— Вы не знаете, где тут совятня?

* * *

Как по мне, глава вышла довольно длинной. Ладно, не такой уж и длинной, но далась она тяжело.

Я не думаю, что Снейп в целом ненавидит Уизли. Похоже, он терпит (и/или в какой-то мере уважает Артура и Молли) большинство из них, хотя, пожалуй, Чарли и близнецов не особо жалует, так как те более беспечны по натуре и вечно влипают в неприятности. В каноне Снейп недолюбливает Рона исключительно из-за его дружбы с Гарри — по крайней мере, так это вижу я. Так что да, здесь он ведет себя чуть менее «по-снейповски». Особо предвзят к Рону он не будет, раз уж тот попал на Слизерин, а Снейп благоволит своим подопечным (но Драко он всё равно будет выделять больше, это точно).

Что касается использования Роном Impedimenta: он ещё плохо контролирует свою магию, а на неё влияют эмоции волшебника или ведьмы. Поскольку Рон злился (и паниковал), заклинание, направленное в Крэбба и Гойла, вышло чуть сильнее обычного и вырубило их. Среди немногих сцен следующей главы — первый урок Рона по Зельеварению и занятия по полётам!

В следующей главе будет много Гарри, Гермионы и того, кто заменил Рона! Наверняка вы догадываетесь, о каком персонаже речь.

Шла уже почти неделя с тех пор, как Рон прибыл в Хогвартс, и он кое-как привык к своему распорядку дня. Распорядок этот состоял из того, чтобы проснуться в спальне одному (что его совершенно устраивало), поспешить на завтрак, в одиночку ходить на уроки, в одиночестве обедать и ужинать, а затем отправляться в библиотеку на поиски защитных заклинаний (о них он узнал, когда написал Биллу с вопросами о щитах и защите), чтобы использовать их против любого, кто посмеет пристать к нему в спальне или где-либо ещё.

Рон, как обычно, направился в кабинет зельеварения, расположенный в подземельях (размышляя, не питает ли Снейп слабость к холодным и тёмным местам), и вошёл внутрь. Его появление встретили любопытными взглядами, но он не обратил на них внимания и сел на самом правом краю кабинета рядом с Миллисентой Булстроуд и Трейси Дэвис, которые, похоже, были не против и попросту игнорировали его присутствие. Он огляделся и заметил Гарри, уютно устроившегося рядом с круглолицым мальчиком по имени Невилл Лонгботтом, — теперь Рон мог с уверенностью сказать, что они стали закадычными друзьями. Внутри неприятно кольнуло, и он слегка поморщился при мысли о том, что их прежние отношения безвозвратно исчезли с того самого мига, как его распределили в Слизерин. Всё стало неловким, натянутым, и было ясно, что их хлипкая дружба из поезда долго не протянет. В итоге им двоим оставалось лишь кивать друг другу при встрече.

Его мысли прервались, когда дверь с грохотом распахнулась и в класс стремительно вошёл Снейп, застав некоторых учеников врасплох.

— Угомонитесь, — негромко произнёс он, хотя в этом и не было нужды: в то мгновение, когда он переступил порог, весь класс затих. Снейп сначала представился и начал перекличку, как и любой другой преподаватель.

Когда прозвучало имя Гарри, Рон уловил чистейшую неприязнь в голосе мастера зелий. Судя по всему, большинство учеников тоже её почувствовали, и на их лицах отразились две разные реакции: гриффиндорцы выглядели озадаченными, тогда как слизеринцы (за исключением Рона) ухмылялись во весь рот, особенно Драко.

Снейп продолжил перекличку, а закончив, перешёл к вступительной речи о самом предмете. Она была хороша, вынужден был признать Рон, слушая его, но последнее замечание напрочь испортило всё впечатление. Именно тогда он понял, что Снейп — человек высоких стандартов и поразительного нетерпения, что было не лучшим сочетанием. Внезапно он обрушил град вопросов на Гарри, который выглядел весьма удивлённым.

Пока Гарри не мог ответить ни на один вопрос, другая ученица тянула правую руку вверх так высоко, будто пыталась достать до потолка. Звали её Гермиона Грейнджер, и она была той самой лохматой всезнайкой, над которой слизеринцы насмехались и подтрунивали с самого первого учебного дня. Рон признавал про себя, что эта гриффиндорка изрядно раздражала всякий раз, когда вызывалась отвечать на уроках, а это было лишь второе их совместное занятие.

После того как все записали конспект, Снейп велел им разбиться на пары и приготовить простой состав для излечения фурункулов. Рон ожидал, что будет выполнять задание в одиночку, но, к его удивлению, к нему молча и с невозмутимым видом подошёл один из соседей по спальне — Теодор Нотт.

— Уизли, — монотонно произнёс Теодор, озадачив Рона.

— Что? — запальчиво отозвался Рон, инстинктивно заняв оборонительную позицию.

— Работа по зельям, — коротко бросил тот.

— Со мной? — нахмурившись, переспросил Рон. — Почему?

— Уж лучше ты, чем гриффиндорец, — ответил тщедушный парень, и Рон прекрасно понял, что тот имел в виду: он скорее станет работать с предателем крови, попавшим в Слизерин, чем с гриффиндорцем, любящим маглов, чья кровь к тому же могла оказаться нечистой.

— Ладно, — вздохнул Рон, и они принялись расставлять принадлежности для зельеварения. Теодор взял на себя перемешивание и отсчёт времени для добавления ингредиентов в котёл, пока Рон отбирал нужные компоненты и как следует их нарезал. Результат их совместной работы едва дотягивал до уровня чуть выше среднего, если судить по тому, как зелье должно было выглядеть в книге, но Рон был рад уже тому, что оно не оказалось полным провалом. Снейп прошёл мимо, проверил их зелье и сделал одно замечание по поводу времени добавления двух последних ингредиентов и количества помешиваний по часовой стрелке, но в остальном сказал, что они справились хорошо.

Однако работа Гарри и Невилла проверку не выдержала. Их зелье взорвалось, и сидевшие поблизости ученики вовремя пригнулись, чтобы на них не попало. Даже Гарри благодаря своей реакции успел увернуться. А вот Невилл пострадал, покрывшись фурункулами на лице и руках.

— Идиот! — прорычал Снейп, подойдя к столу и удалив остатки взорвавшегося зелья. — Надо полагать, вы добавили иглы дикобраза до того, как сняли котёл с огня, я прав? — Он повернулся к Гарри, метая в него испепеляющие взгляды. — Почему вы его не остановили? Думали, удастся побездельничать?

Гарри сердито открыл рот, но Невилл покачал головой.

— Ещё один балл снимается за вашу безответственность, — с усмешкой бросил Снейп. — Отведите Лонгботтома в больничное крыло. Урок окончен.

Все гриффиндорцы поспешно покинули кабинет, бросая на профессора свирепые взгляды, в то время как слизеринцы (за исключением Рона) неторопливо выходили, смеясь и глумясь над произошедшим; Рон уходил последним.

— Полагаю, в том, чтобы быть слизеринцем, есть один плюс, — мрачно проговорил он по дороге в Большой зал. — Снейп благоволит любому со своего факультета. Братья были правы. Он может быть настоящей язвой.

* * *

Он ел в одиночестве, перечитывая заклинания, выписанные в небольшую тетрадь. Он твердо решил овладеть найденными чарами, чтобы ему не приходилось полночи бодрствовать в ожидании, пока соседи по спальне заснут первыми. Его брат Билл проявил чуткость и понимание: он был поражён не меньше остальных членов семьи, но принял всё без лишних споров. Он прислал ему пергамент с заклинаниями и списком книг, где их можно отыскать. Кроме того, он добавил несколько чар вроде Заглушающего заклятия и простых защитных чар, чтобы Рон мог дать отпор задиристым слизеринцам или кому угодно ещё.

Разумеется, он понимал, что не сумеет выучить и освоить всё за один год (он прикинул, что с нынешним списком заклинаний закончит примерно к третьему курсу, но по мере взросления будет браться за более сложные чары — как защитные, так и барьерные), поэтому собирался двигаться постепенно, начав с самых простых. На данный момент он освоил Impedimenta и Парализующее проклятие; ему удалось отточить оба заклинания, тайно применяя их против кого-нибудь, чтобы проверить точность исполнения. Его любимыми подопытными кроликами стали Крэбб и Гойл. Они были настолько тупоголовыми, что никак не могли сообразить, кто виновник. Лишь Драко подозревал его, но, к счастью, у того не имелось ни единой улики.

Перечитывая записи, Рон осознавал сложность найденных заклинаний, но это не могло заставить его отступиться. Он знал, что через пару лет применит всё, чему научился, в грядущей войне, которую предвидел. Ему нужно было подготовиться.

Спустившись по лестнице из спальни, Рон увидел соседей, столпившихся у доски объявлений. Подходить ближе нужды не было, поскольку противный голос Драко доносился и сюда:

— …в понедельник вместе с гриффиндорцами. Готов поспорить, большинство из них летать вообще не умеет, особенно Лонгботтом и Поттер. Я летаю с пяти лет — меня учили лучшие инструкторы Европы…

Рыжий перестал вслушиваться в его голос и решил уйти из гостиной. Он бесцельно бродил по замку, размышляя об одном из своих любимых увлечений — квиддиче. Он очень надеялся, что, став постарше, сможет попасть в сборную по квиддичу и занять место вратаря, но теперь был уверен, что это неосуществимо. Ни один слизеринец в здравом уме не возьмёт Уизли в команду.

— Лучше бросить эту затею, — пробормотал он.

Обернувшись, он заметил выходящего из теплицы приятеля Гарри, Невилла Лонгботтома; руки и мантия того были перепачканы землёй, но на лице сияла довольная улыбка.

Рон с любопытством наблюдал за ним. Ему давно хотелось понять, какого друга нашёл себе Гарри Поттер. Не раздумывая, Рон шагнул в его сторону.

— Ты же Лонгботтом, верно? — неожиданно обратился он к круглолицему гриффиндорцу.

Невилл подскочил и нервно огляделся по сторонам. Увидев приближающегося Рона, он судорожно сглотнул.

— Д-да, — кивнул он. — А что?

— Да так, ничего, — пожал плечами Рон. — Кажется, мой отец однажды упоминал твою семью.

— А, — растерянно отозвался Невилл. — Тебе что-то от меня нужно?

Рон моргнул.

— Нет. Если подумать, вообще ничего. Погоди, — он осёкся, заметив, как нервничающий гриффиндорец косится на его правый бок, где в кармане лежала волшебная палочка. Достав её из кармана, Рон увидел, как расширились глаза Невилла. Он вздохнул: — Только не говори, что ты ждёшь, будто я прокляну тебя прямо здесь?

— Н-нет! Вовсе нет! — принялся отрицать Невилл, но его голос выдавал обратное.

— Послушай, — раздражённо сказал Рон, опустив палочку. — То, что я со Слизерина, вовсе не значит, что я стану насылать на тебя сглаз на ровном месте только из-за того, что ты с Гриффиндора. Да у меня вся семья на Гриффиндоре, тебе наверняка известен этот простой факт.

— Да, я знаю, — тихо ответил тот. — Просто…

— Я слизеринец, — нахмурившись, закончил за него Рон и уже собирался убрать палочку обратно в карман. — Ладно, я понял, я…

— Что ты собираешься сделать с Невиллом? — раздался неподалёку девичий голос.

И Рон, и Невилл резко повернули головы и увидели шагающую к ним Гермиону Грейнджер. Лицо её выражало крайнее возмущение, а пышные волосы развевались на ходу.

— Гермиона… — окликнул её Невилл.

Гермиона встала между ними, выпрямившись перед Роном во весь свой немалый (а точнее, весьма скромный) рост, и заявила:

— С меня довольно того, как вы, слизеринцы, издеваетесь над другими учениками! Это неправильно и уж точно не смешно. Почему бы тебе не оставить Невилла в покое…

— Полегче, притормози, — перебил её Рон. — К твоему сведению, Грейнджер, я вовсе не задираю тут Лонгботтома…

— Ну конечно, ты его не задираешь! — саркастично бросила Гермиона. — Тогда почему у тебя в руке волшебная палочка?

Внутри Рона вскипело раздражение.

— Я просто держу её! Я даже не собирался её применять! — в сердцах выпалил он. — К тому же я как раз собирался её спрятать. Хватит делать скоропалительные выводы! Лонгботтом, скажи ей хоть ты, как всё было на самом деле?

— Я… понимаешь, Гермиона… — Невилл так разволновался, что не мог связать и двух слов.

— Ты давишь на него, заставляя говорить неправду! — горячо воскликнула Гермиона.

— Ни на кого я не давлю! Мерлин, ты просто невыносима, ты хоть понимаешь это? Я говорю с тобой всего второй раз в жизни, а ты уже раздуваешь трагедию на ровном месте! Чудо вообще, что с тобой хоть кто-то общается… — в сердцах огрызнулся Рон, всплеснув руками.

В карих глазах Гермионы блеснули подступившие слёзы.

— А ты ужасный и грубый! Ни капли не похож на своего брата Перси! — выпалила она в ответ.

— Ну ещё бы! Только тебе могло прийти в голову, что Перси — лучший собеседник в Хогвартсе! Разговоры об учёбе — вот так беседа! Ты, должно быть, самая занудная особа из всех, кого я встречал, а это о многом говорит, учитывая, насколько зануден Перси, — отрезал он без обиняков. — Спасибо за объяснения, Лонгботтом, — он покачал головой и оставил их вдвоём.

* * *

Наступила следующая неделя, и вновь пришёл понедельник. Время близилось к послеобеденному, и слизеринцы явились на поле для квиддича заранее. Рон подошёл незадолго до появления гриффиндорцев. Он подчёркнуто игнорировал чужой факультет всего из-за одного человека, и этим человеком была Гермиона. Он не сомневался, что гриффиндорская всезнайка платит ему той же монетой, и, по его мнению, так было даже лучше. Преподавательница полётов, мадам Хуч — женщина с короткими седыми волосами и зоркими жёлтыми глазами, как у ястреба, — велела им встать возле лежащих на земле школьных мётел, вытянуть руку и скомандовать: «Вверх!» Метла Рона мгновенно взмыла ему в ладонь, и мальчик победно ухмыльнулся. Он заметил, что лишь четверти учеников с обоих факультетов удалось подозвать свои мётлы, включая Гарри и, к сожалению, Драко. Через пару минут мётлы в руках держали уже все.

— На счёт три… два… — бодро скомандовала мадам Хуч.

Невилл, с самого начала урока выглядевший перепуганным насмерть, оттолкнулся от земли раньше времени и взмыл в воздух с выражением неописуемого ужаса на лице.

— Вернитесь, мистер Лонгботтом! — крикнула мадам Хуч, и все замерли, глядя, как Невилл изо всех сил цепляется за метлу. К несчастью, дело принимало скверный оборот: метла поднималась всё выше и выше, пока мальчик не сорвался вниз и не рухнул на землю без сознания.

Гарри, а следом за ним Гермиона и остальные гриффиндорцы тотчас бросились к нему, пока мадам Хуч осматривала пострадавшего на предмет серьёзных травм. Слизеринцы остались на местах и наблюдали за происходящим с лёгким злорадством — все, кроме Рона. Когда преподавательница увела Невилла с поля, предупредив, чтобы никто даже не думал подниматься в воздух до её возвращения, Драко ехидно расхохотался вместе с остальными слизеринцами:

— Видали его рожу, увальня этакого?

— Заткнись, Малфой, — огрызнулась Парвати Патил.

— О-о, заступаешься за Лонгботтома? — пропела Пэнси. — Никогда бы не подумала, что тебе по вкусу жирные мелкие плаксы, Парвати.

— Гляньте! Это та дурацкая штуковина, которую Лонгботтому прислала бабка, — Драко подобрал её с земли, ухмыляясь.

— Отдай сюда, Малфой, — тихо произнёс Гарри, и все, кто его услышал, смолкли и уставились на них.

Рон наблюдал за разворачивающейся сценой, когда двое соперников (с самого начала было ясно, что они ими станут) взмыли в воздух на школьных мётлах. Рону пришлось признать: Драко летал неплохо, но Гарри был куда лучше, и с трудом верилось, что он делал это впервые (все знали, что Гарри Поттер вырос у маглов, так что от него ожидали неумения держаться на метле). Рон с интересом смотрел, как Гарри уворачивался и кружил, пока с лёгкостью не поймал напоминалку.

Гриффиндорцы радостно закричали и бросились к Гарри, наперебой поздравляя его, в то время как слизеринцы стояли с кислыми лицами. Рон был впечатлён: из Гарри выйдет великолепный игрок, когда он попадёт в сборную Гриффиндора по квиддичу (впрочем, Рон и так знал, что это случится — он ведь уже видел это).

Ликование гриффиндорцев быстро оборвалось, когда по газону стремительным шагом приблизилась профессор Макгонагалл; лицо её было белым как полотно.

— Мистер Поттер… за всё время, что я преподаю в Хогвартсе, никогда ещё… — заговорила она с дрожью в голосе.

— Он не виноват, профессор… — пискнула Парвати.

— Помолчите, мисс Патил, — оборвала её профессор.

— Но Малфой… — попытался возразить ирландский мальчик по имени Симус Финниган.

— Довольно, мистер Финниган, — пресекла профессор Макгонагалл. Она повернулась к Гарри, который теперь заметно нервничал (и, если Рону не мерещилось, в его глазах мелькнул испуг), и скомандовала: — Поттер, за мной, немедленно.

Когда они ушли с поля, Драко протянул:

— Полагаю, с Поттером можно попрощаться.

И слизеринцы расхохотались.

Лицо Рона оставалось совершенно невозмутимым. Его нисколько не тревожило случившееся, потому что он наверняка знал: Гарри не исключат. Разумеется, никому сказать об этом он не мог, иначе раскрылась бы его тайна.

— Всё с ним будет в порядке, — пожал плечами Рон.

Наступило время ужина, и Рон, как обычно, сидел на самом краю слизеринского стола. Он поглядывал на гриффиндорский стол, выискивая глазами Гарри и не обращая внимания на Драко с его приспешниками, которые вовсю смаковали недавнее происшествие. В конце концов Рон отыскал Гарри: тот, судя по всему, вполголоса беседовал с Невиллом, а у того на лице застыло благоговейное выражение. Затем Рон увидел, как туда вразвалочку направился Драко в сопровождении Крэбба и Гойла.

— Что это он задумал? — подозрительно пробормотал Рон и глянул на время. Он доел то, что оставалось на тарелке, и вышел из Большого зала, направляясь в кабинет зельеварения. Это был его первый вечер отработки, проходить которую предстояло под надзором Снейпа.

— Добрый вечер, профессор, — тихо произнёс Рон, закрыв за собой дверь.

Снейп слегка кивнул и жестом велел ему подойти ближе.

— Вы будете чистить котлы… — по взмаху его палочки у одной из стен кабинета появилось больше тридцати чёрных котлов, а рядом — щётка и таз с мыльной водой, — …второкурсников, и чистить вы их будете без помощи магии. Завтра вы займётесь котлами третьего курса, а следующим вечером — курсом старше. Я лично проверю, насколько добросовестно вы справились. Это ясно, мистер Уизли?

— Да, сэр, — глухо отозвался Рон. Не дожидаясь особого распоряжения, он схватил щётку, окунул её в таз и принялся драить ближайший котёл. Он оттирал каждый с особой тщательностью, стараясь не обращать внимания на ломоту в кистях и руках.

Снейп, проверявший домашние работы за своим столом, выделил ему пятиминутный перерыв, а когда стрелки подобрались к десяти вечера, велел остановиться. Поднявшись со стула, он осмотрел вычищенные Роном котлы со всех сторон и под всеми углами. Рон затаил дыхание, ожидая вердикта.

— Ваша работа приемлема, — произнёс наконец Снейп, и Рон с облегчением выдохнул. — Завтра явитесь снова. Не опаздывайте.

Рон кивнул, поднимаясь на ноги.

Снейп снова взмахнул палочкой, и вычищенные котлы исчезли.

— Подойдите, — велел он, и Рон с опаской приблизился. — Руку, — сухо бросил преподаватель. Юный слизеринец протянул обе испачканные руки, с тревогой гадая, что тот задумал. Снейп направил на них палочку и произнёс:

— Scourgify, — и грязь с рук Рона исчезла без следа. — Можете идти, — сказал он и повернулся к нему спиной.

Поднявшись из подземелий в пустой коридор, Рон услышал сверху, около движущихся лестниц, гулкое эхо шагов. Одолеваемый любопытством, он свернул и пошёл на звук, пока не различил три стоящие рядом фигуры. Он бесшумно подобрался ближе, и силуэты прояснились: перед ним стояли Гарри Поттер, Невилл Лонгботтом и, к его великому сожалению, Гермиона Грейнджер. Судя по неодобрительному выражению на лице Гермионы, привычной нервозности Невилла и дерзкому взгляду Гарри, они о чём-то спорили.

Они направлялись в сторону зала наград, заметил Рон.

— Что вы трое здесь делаете? — не подумав, окликнул он их, отчего вся троица от неожиданности подпрыгнула.

— Уизли! — в один голос выдохнули трое гриффиндорцев.

— Ну? Кто-нибудь из вас собирается ответить на мой вопрос? — вскинул бровь Рон.

Гарри уже готов был заговорить, но Гермиона перебила его и высокомерно бросила:

— С тем же успехом я могу спросить и тебя. Почему ты бродишь здесь так поздно?

Рон усмехнулся:

— У меня есть вполне веская причина, и тебя она совершенно не касается. В любом случае, Снейп выдал мне записку с разрешением, — он показал клочок пергамента с подписью Снейпа и тут же спрятал его в карман мантии, пока никто не успел прочесть написанное. — Так вот, возвращаясь к вам троим: зачем вы здесь?

— Мы идём встретиться с Малфоем в зале наград на волшебной дуэли, — признался Гарри. — Невилл — мой секундант.

Рон не удержался от недоверчивого взгляда:

— Волшебная дуэль? Вы издеваетесь? Без обид, но после двух недель жизни с Малфоем на одном факультете, — Рон брезгливо сморщил нос, — он наверняка просто блефует.

Трое гриффиндорцев уставились на него.

— Ты серьёзно? — в ужасе переспросил Гарри.

— Ну да, — сказал Рон, почесав затылок. — Малфой не станет рисковать своей драгоценной шеей ради дуэли, чтобы потом попасться вне спальни. Да и потом, Снейп в первый же вечер предупредил нас, что нам ни в коем случае нельзя навлекать на себя неприятности.

Ну, кроме меня.

— Так я и знала, — фыркнула Гермиона, скрестив руки на груди. — Я так и чувствовала, что он выкинет что-то подобное. Надо возвращаться в башню Гриффиндора…

В конце коридора послышалось глухое урчание, и четверо учеников застыли как вкопанные.

— Это кошка Филча! — ахнул Невилл.

— Бежим! — крикнул Гарри, и вся четвёрка помчалась со всех ног. — Э-э… спасибо, что сказал, — пропыхтел он, переводя дух.

— Пустяки, я терпеть не могу Малфоя не меньше вашего, — бросил Рон, пытаясь говорить непринуждённо, хотя кончики его ушей слегка покраснели. — Но вообще-то мне совсем незачем бежать с вами, у меня же есть…

— Да помолчи ты! — задыхаясь, огрызнулась Гермиона.

Рон открыл было рот, чтобы огрызнуться, но Невилл выдавил:

— Потом поругаетесь! Просто бегите!

Они продолжали нестись со всех ног, пока не оказались перед кабинетом заклинаний.

— Я… я больше… не могу бежать… — тяжело дыша, прохрипел Невилл и повалился на пол на четвереньки.

— Не думаю, что он нас теперь поймает, — выдохнул Гарри. — Мы уже достаточно далеко от зала наград.

Гермиона метнула сердитый взгляд на троих мальчишек и отчеканила:

— Вам следовало послушать меня! Ничего этого не случилось бы, если бы…

— Ты кто такая? Их мамочка? — фыркнул Рон. — Это их выбор, если они захотели с кем-то драться на дуэли. Ты прямо как старуха, которой больше нечем заняться, кроме как отчитывать людей.

— Я по крайней мере изо всех сил стараюсь поступать правильно! — парировала Гермиона. — А вот ты ведёшь себя эгоистично и бесцеремонно…

— Ну да, ведь ты у нас такое бескорыстие! Я… — Рон осёкся, уставившись куда-то вверх. Троица с любопытством посмотрела на него и проследила за его взглядом. Их глаза расширились от ужаса при виде существа, парящего прямо над их головами.

— О-о, крошки-первокурснички! Что это вы бродите ночью? — мерзко захихикал полтергейст Пивз, зависнув над ними с озорным блеском в глазах. — Может, позвать кого-нибудь?..

— Нет, нет… не говори никому… — взмолился Невилл.

— А вот и нет. В конце концов, это же для вашей собственной пользы, — елейным голоском протянул Пивз. Он набрал полную грудь воздуха и истошно завопил: — УЧЕНИКИ НЕ В ПОСТЕЛИ! УЧЕНИКИ НЕ В ПОСТЕЛИ! ЗДЕСЬ, ВОЗЛЕ КАБИНЕТА ЗАКЛИНАНИЙ!

— Да чтоб тебя, Пивз! — в бешенстве крикнул Рон полтергейсту, который безумно захохотал им вслед.

Четверо первокурсников снова бросились бежать, услышав тяжёлые шаги завхоза Филча и его паршивой кошки, миссис Норрис. Они прибавили ходу и свернули направо, где в самом конце коридора показалась дверь. Гарри и Рон первыми добежали до неё и принялись дёргать за ручку, но тщетно — дверь не поддавалась. Шаги звучали всё громче, и ребят охватила паника.

— Всё пропало! — в отчаянии вскричал Невилл.

— Да отойдите вы оба! — нетерпеливо бросила Гермиона, оттолкнув Гарри с Роном и выхватив палочку.

— Алохомора! — произнесла она, направив палочку на ручку.

Дверь распахнулась, и четверо ребят влетели внутрь; Рон захлопнул за ними створку. Он с облегчением выдохнул, но Невилл громко ахнул. Остальные обернулись, чтобы выяснить причину испуга Невилла, и у них оборвалось сердце.

— Вот дерьмо, — вырвалось у слизеринца.

И до него, и до остальных только сейчас дошло, что они оказались в запретном коридоре, о котором Дамблдор предупреждал на праздничном пиру, и теперь они прекрасно поняли, почему туда было запрещено ходить.

Прямо перед ними стоял трёхголовый пёс таких исполинских размеров, что доставал до самого потолка. К тому же он совершенно не спал: три пары немигающих жёлтых глаз буравили их взглядом, пока пасти скалились рядами острых зубов.

В голове у Рона крутилась лишь одна мысль: он скорее предпочёл бы попасться Филчу, чем стать жевательной игрушкой или, того хуже, собачьим кормом для Цербера.

В следующие несколько секунд Гарри стремительно развернулся, рванул дверь на себя и выскочил наружу, а остальные бросились следом за ним. В панике захлопнув дверь, они со всех ног понеслись прочь от запретного коридора так далеко, как только могли унести ноги. Наконец они остановились на втором этаже, чтобы перевести дух.

— С какой стати они вообще решили поселить чудовище прямо в школе? — произнёс Рон, привалившись к стене. — Это же бред, сущий бред.

Невилл ничего не ответил, потому что снова опустился на колени, обливаясь потом.

— А вы не заметили, на чём он стоит? — внезапно спросила Гермиона. — Ну же?

— С чего бы нам смотреть, на чём эта собака стоит? Я был слишком сосредоточен на её головах, — недоверчиво посмотрел на неё Гарри.

— В полу был люк. Пёс явно сидит здесь потому, что что-то охраняет, — высокомерно заявила Гермиона. — Надеюсь, вы довольны тем, что вышло…

— Какая же ты жизнерадостная, — скривился Рон. — Разумеется, мы не довольны тем, что вышло! Эта тварь нас едва на корм собачий не пустила!

Гермиона демонстративно проигнорировала его.

— Я иду спать. Спокойной ночи, Гарри, Невилл.

Задрав нос кверху, она развернулась и оставила троих мальчишек одних.

— Поверить в неё не могу, — покачал головой Рон. — Вы серьёзно дружите с кем-то вроде неё?

И Гарри, и Невилл кивнули.

— Не повезло вам обоим. А я пошёл к себе.

Попрощавшись с ними, он направился в слизеринские подземелья. Добравшись наконец до спальни, где все соседи уже крепко спали, он переоделся в пижаму, скользнул под одеяло и закрыл глаза.

— Какая же Грейнджер зануда… — сонно пробормотал он, и его сны наполнились дуэлями, гигантскими пауками, сражающимися против Цербера, вспышками зелёного света и решительным взглядом Гермионы.

* * *

Вот и ещё одна часть. В этой главе охвачены «Мастер зелий» и «Полуночная дуэль».

Первая стычка Рона с Гермионой, как обычно, пошла наперекосяк. Думаю, их споры при каждом разговоре неизбежны, ведь они мыслят слишком по-разному. Поведение Гермионы здесь можно счесть неканоничным (OOC) — честно признаться, у меня никогда не получалось передать её как следует, но через пару глав я это исправлю. Золотое трио здесь — Гарри, Гермиона и Невилл. Кажется, во всех историях, что я читал, многие предпочитают Невилла вместо Рона. Порой это немного расстраивает — то, как легко списывают Рона со счетов.

Впрочем, Рон здесь тоже немного OOC, как и Гермиона, но я объясню. Он чуть более замкнутый и сдержанный, поскольку проводит почти всё время в одиночестве, так что этого следовало ожидать. То есть изгои обычно становятся тихими и робкими, но Рон не будет совершенно забитым, ведь у него полно собственных мыслей и планов.

Что до изучения им барьерных чар (или защитных оберегов), у него могут уйти месяцы на освоение хотя бы одного. Они довольно сложны и продвинуты, да и времени на их изучение у него впереди предостаточно. Если честно, во всех защитных заклинаниях, упоминавшихся в книгах, уровень сложности не указывался, так что определить его трудно. Гарри выучил их на четвёртом курсе, а Чары Патронуса освоил на третьем, но с другой стороны, Гарри — исключительный волшебник. Рону из-за его магического ядра может потребоваться чуть больше времени (впрочем, я и сам не уверен, насколько Рон на самом деле силён, так что могу лишь гадать).

Да, довольно иронично, что именно Рон сказал здесь Гарри и остальным, что Малфой блефует, ведь в каноне он сам принял вызов Малфоя. Но раз уж он на Слизерине, вполне естественно, что он так или иначе узнает кое-что о своих сокурсниках по факультету, хочет он того или нет.

В следующей главе Рон, возможно, поймает случайное видение, но я пока не уверен, с кем именно он вступит в контакт. Кто же это будет? Следующая глава охватит Хэллоуин и квиддич.

Прошло три недели с тех пор, как Рон в последний раз разговаривал с Гарри, Невиллом и Гермионой. Он не смел возвращаться в запретный коридор просто потому, что дорожил своей жизнью. Недельная отработка у Снейпа уже закончилась, и теперь у него появилось больше времени на изучение защитных чар. Он принялся отрабатывать самое базовое заклинание, на которое Билл указал в своих письмах, но оно, как он и ожидал, оказалось трудным, пусть он и тренировал его непрерывно почти месяц. Заметив небольшие успехи, Рон всё же решил на время остановиться и перейти к освоению нового защитного заклинания — Заклятия связывания ног. Как и прежде, мишенями для тренировок должны были послужить Крэбб и Гойл.

Прежде чем отправиться на поиски двух троллей, он проштудировал теорию и выучил движения палочки. Рон уже больше месяца жил в одиночестве и привык к нему, но даже свыкшись, признавать это было горько. Порой он злился из-за того, что попал в Слизерин, однако поделать с этим ничего не мог. Он не знал точно, чем факультет змей сможет помочь ему, когда возникнет нужда, но оставалось лишь ждать, пока это время придёт.

Он тяжело вздохнул.

— И чего я опять об этом думаю? — раздражённо пробормотал он, прежде чем перевести взгляд на появившиеся из-за угла мишени.

Спрятавшись за рыцарскими доспехами, он выхватил палочку и уже нацелился на них, чтобы произнести заклинание, но резкий окрик Гермионы сбил концентрацию:

— Какого?..

— Что ты делаешь? — требовательно спросила она, подходя к нему.

— А тебе какое дело? — огрызнулся он. — Оставь меня в покое...

— Ты ведь собираешься кого-то сглазить, да? — обвиняющим тоном произнесла она. — Именно этим ты и занимаешься, разве не так?

Он сердито посмотрел на неё:

— Шла бы ты в библиотеку книжку почитать! То, что я делаю, тебя не касается, Грейнджер...

— В чём здесь дело? — раздался за спинами обоих вкрадчивый голос. Это был Снейп.

— Уизли собирается кого-то сглазить, сэр, — выпалила Гермиона, и Рон метнул в неё свирепый взгляд.

Лицо Снейпа оставалось непроницаемым.

— Это правда, мистер Уизли? — спросил он, едва шевеля губами.

— Нет, конечно же нет, сэр. Я бы никогда не сделал ничего подобного.

Он нагло врал, мысленно скрестив пальцы.

— В таком случае вопрос решён, — усмехнулся Снейп, поворачиваясь к Гермионе. — Минус пять очков Гриффиндору за попытку подставить однокашника.

— Но, профессор!.. — ахнула Гермиона, потрясённая его словами.

— Скажете ещё слово, и я сниму ещё пять, — мрачно произнёс Снейп. — Мистер Уизли, за мной.

Он повернулся спиной к юной гриффиндорке и зашагал прочь. Рон бросил беглый взгляд на лицо девочки, после чего поплёлся вслед за деканом Слизерина. Тот завёл юного слизеринца в пустой класс и закрыл дверь.

— Ну? Мисс Грейнджер сказала правду? — внезапно спросил он, застав Рона врасплох.

— Я... да, сэр, — признался Рон.

Мне конец.

— Причина подобного намерения?

— Я хотел проверить, правильно ли у меня получается Заклятие связывания ног, — пробормотал Рон, опустив глаза. Почему-то он понимал, что лгать кому-то вроде Снейпа бесполезно. — Я нашёл его неделю назад и решил выучить на всякий случай.

Снейп пристально посмотрел на него.

— Мистер Уизли, каковы качества Слизерина? — спросил он.

— Хитрость, находчивость и честолюбие, сэр, — озадаченно ответил Рон.

— Так пользуйтесь этими качествами, — решительно произнёс зельевар. — Я уже говорил, что мои студенты ни при каких обстоятельствах не должны попадаться так, чтобы это приводило к снятию баллов или отработке. Зарубите себе на носу. Кроме того, советую выбирать другую цель, а не товарищей по факультету.

Ещё один взмах палочки — и дверь распахнулась.

— Ступайте, мистер Уизли.

Повторять Рону не требовалось, и он стрелой выскочил из класса. Ему с трудом верилось в собственное везение.

— Мне и правда стоит поблагодарить свою счастливую звезду, — сказал он себе.

* * *

С приходом последнего дня октября всю школу охватило оживление. Настал Хэллоуин, и почти каждый уголок замка украшали живые летучие мыши, исполинские тыквенные фонари (любезно предоставленные лесничим Хогвартса Хагридом) и прочие декорации. Рон слонялся по замку, изнывая от скуки: делать ему было совершенно нечего. В конце концов он оказался возле озера на прилегающей к замку территории и без всякого интереса разглядывал окрестности, как вдруг вдалеке мелькнула пышная копна волос — это была Гермиона. Назойливый голос в голове принялся твердить, что нужно подойти к девочке и извиниться.

Спустя считаные секунды совесть победила, и он, припустив к ней трусцой, окликнул:

— Эй! Грейнджер!

Гермиона резко остановилась и оглянулась, чтобы посмотреть, кто её зовёт. Увидев его, она тотчас нахмурилась и зашагала дальше, на этот раз быстрее. Рон помрачнел от такой реакции и поспешил следом, пока наконец не поравнялся с ней и не обогнал.

— Нельзя, что ли, остановиться, когда с тобой пытаются поговорить?

— Если этот человек — ты, ответ, очевидно, «нет», — сказала Гермиона, сверкнув глазами.

Он открыл было рот, чтобы огрызнуться, но вовремя сдержался.

Успокойся. Просто извинись.

— Послушай, прости, что Снейп снял с тебя баллы...

— Ещё бы, — фыркнула она, скрестив руки на груди.

— ...и что я соврал, лишь бы не получить отработку, — продолжил Рон, раздражённый тем, что ей непременно нужно вставить своё замечание.

— ...чего тебе вообще изначально не следовало делать, — вставила она.

— Да перестанешь ты меня перебивать? — в сердцах воскликнул он. — Я тут вообще-то извиниться пытаюсь — а это не то чтобы у меня здорово получается.

Когда Гермиона не проронила ни слова, он вздохнул и продолжил:

— Грейнджер, ты понятия не имеешь, каково это — быть в Слизерине. Прошло всего два месяца, а там уже сущий ад, особенно когда на одном факультете с тобой Малфой.

— И какой смысл тогда насылать сглазы на ни в чём не повинных учеников? — спросила Гермиона.

— Крэбба и Гойла уж точно не назовёшь «ни в чём не повинными учениками», как ты выразилась, — сказал Рон, изображая пальцами кавычки в воздухе. — В любом случае, мне необходимо выучить заклинания, чтобы суметь защитить себя там. Если ты ещё не заметила, я у них практически изгой, — с горечью закончил он.

Гермиона с минуту смотрела на него, поджав нижнюю губу.

— Ты мог бы просто сказать профессору Снейпу...

— Да говорил я, — серьёзно сказал Рон. — Только толку от этого мало. Если ты не знала, отец Малфоя входит в попечительский совет школы, так что у него тут большое влияние. Я знаю это, потому что он сам без умолку хвастается, — добавил он, заметив, что она собирается открыть рот. — Я просто к тому, что выбора у меня нет: если я ничему не научусь, мне надерут задницу...

Гермиона метнула на него неодобрительный взгляд за такое выражение.

— ...а у меня есть гордость, и я не собираюсь позволять помыкать собой. Так что я прошу тебя...

— ...закрывать глаза каждый раз, когда ты выбираешь кого попало мишенью только ради того, чтобы разучить защитные заклинания? — раздражённо закончила Гермиона.

— Не кого попало, — нахмурился он. — Только Крэбба и Гойла.

И Малфоя, если представится случай.

Она отвела взгляд, раздумывая.

— Я всё равно не согласна с твоими методами учёбы, — произнесла она наконец. — И если я хоть раз увижу, что ты насылаешь сглаз на кого бы то ни было, я обо всём доложу.

Рон слегка усмехнулся.

— Значит, перемирие? — спросил он, протягивая ей руку.

— Ладно, перемирие, — согласилась она, пожав протянутую руку.

Едва их руки сомкнулись, как всё вокруг резко переменилось.

Только не снова!.. — простонал он.

Окружающее пространство обрело чёткость, и Рон понял, что это библиотека Хогвартса. Он увидел повзрослевшую Гермиону лет четырнадцати или пятнадцати (как прикинул Рон), читавшую за одним из столов книгу. Затем к ней подошёл сутулый, крепко сбитый юноша, казавшийся уже совершеннолетним, в незнакомой мантии другой школы, которую Рон не смог узнать.

— Привет, — сказал крепко сбитый парень. — Меня зовут...

— Виктор Крам, да, я знаю, кто ты, все знают, кто ты, — закатив глаза, сказала Гермиона. Она резко захлопнула книгу и с раздражением посмотрела на него. — Тебе что-то от меня нужно? Я вообще-то занята...

— Ты бутешь моей парой на Святочном балу?

Повзрослевшая Гермиона ошеломлённо моргнула.

— Прости, но что ты только что сказал?

Далёкий голос Гермионы вернул его к реальности; Рон увидел, что она озадаченно смотрит на него.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Всё нормально, — ответил он, слегка тряхнув головой. — Я просто... вспомнил, что мне нужно кое-что сделать, — уклончиво добавил он. — Мне пора.

Он кивнул ей и поспешил уйти, не решаясь взглянуть на выражение её лица. Завернув за угол, он прислонился к стене и глубоко вздохнул.

— Ну и странность, — произнёс Рон. — Кто бы мог подумать, что Грейнджер кому-то приглянется?

Поразмыслив об этом, он подумал про себя:

Пожалуй, стоит записать это в журнал. Может пригодиться.

* * *

Луна ярко сияла в тёмном небе, и Большой зал заполнили ученики. Был Хэллоуин, и у всех было прекрасное настроение. Рон, хоть и сидел один, тоже радовался и с удовольствием уплетал вкусную еду, расставленную на столах. Пока все болтали и ели, входные двери с грохотом распахнулись, и в зал стремительным шагом вошёл Квиррелл, преподаватель Защиты от тёмных искусств (которого Рон считал никудышным профессором, потому что мало чему у него научился); лицо его было бледным, как у привидения.

Ученики замолчали, с недоумением наблюдая за профессором.

— Тролль... в подземельях, — едва слышно выдохнул тот. — Подумал, вам стоит знать.

И без чувств рухнул на пол.

Прошло несколько секунд, прежде чем до всех дошёл смысл сказанного. А затем поднялся невообразимый шум.

— Тишина! — прогремел голос Дамблдора, сотрясая зал и мгновенно оборвав начавшийся хаос. — Старосты, немедленно уведите учеников в гостиные факультетов.

Рон видел, как его старший брат Перси с собранным и важным видом призывает первокурсников и второкурсников следовать за ним. Отводя взгляд, Рон заметил, что остальные слизеринцы уже пришли в движение. Он услышал, как один из старшекурсников сказал:

— Зачем мы возвращаемся в нашу гостиную? Дамблдор забыл, что ли, что она в подземельях?

Рон резко замер, чувствуя, как в груди поднимается страх.

— Не тупи, — отозвался другой. — В этой школе полно подземелий, тролль может быть где угодно. И если ты не заметил, Квиррелл прибежал совсем не со стороны нашего факультета.

— А, точно, я и не заметил.

Страх внутри Рона утих, но не исчез до конца. Где-то в глубине души у него появилось чувство, что так или иначе слова Фреда о борьбе с троллем окажутся пророческими.

На следующее утро ученикам сделали краткое объявление по поводу происшествия с троллем. Однако по школе поползли слухи, будто трое первокурсников умудрились одолеть этого самого тролля, и всем не терпелось узнать, кто же они такие. Старосты Хаффлпаффа и Рейвенкло заверили, что все их первокурсники были на месте, когда вернулись в гостиные. Слизеринские старосты, пусть и язвительно, заявили, что их первокурсники не бросились бы сломя голову валить тролля, сочтя это дикостью. А значит, оставался лишь один факультет — Гриффиндор, обитель храбрости и отваги.

— Первокурсники наверняка с этого факультета...

— ...только у них хватит дури полезть в драку со взрослым троллем...

— Думаешь, это Поттер с друзьями?

— Наверняка, он же Мальчик-Который-Выжил...

Проглотив последний кусок, Рон отодвинул тарелку и поднялся из-за стола Слизерина.

— Похоже, шутка Фреда оказалась правдой, — пробормотал он, выходя из Большого зала и направляясь в кабинет Зельеварения.

Хм, интересно, а во Фреде тоже течёт кровь провидцев? Может, спросить у него?

Он также подумывал узнать побольше о наследии своей семьи, помимо простого заучивания генеалогического древа (что само по себе было подвигом, учитывая, сколько у него родственников со стороны отца). Впрочем, от мысли о книжных изысканиях его мутило: Рон старался не перегружать себя работой, от которой можно было умереть со скуки. С другой стороны, помимо школьных уроков он уже вовсю штудировал защитные и охранные заклинания.

И хотя происшествие с троллем будоражило умы учеников, оно отошло на второй план с приближением сезона квиддича. Фанаты квиддича были в полном восторге, но даже их воодушевление меркло перед нарастающим напряжением между Слизерином и Гриффиндором. Уже было решено, что матчем открытия станет игра «Слизерин против Гриффиндора», и все знали, насколько ожесточённой и яростной она окажется.

За неделю до матча ученики обоих факультетов принялись осыпать друг друга сглазами и проклятиями, особенно члены команд. Обычно заваруху первыми затевали слизеринцы, внезапно пуская мерзкие заклятия прямо в переходах или коридорах. Гриффиндорцы не отступали: едва подвергшись нападению, они отвечали столь же подлыми, а то и более злыми сглазами. Но в конечном счёте победителей не оставалось. Рон изо всех сил старался держаться в стороне, однако, учитывая, что он учился на Слизерине, это было невозможно.

— Эй! Смотри, куда заклинаниями целишься! — сердито рявкнул он на какого-то второкурсника-гриффиндорца.

— А ты что сделаешь, первокурсничек? — насмешливо бросил второкурсник.

— Да ты вообще кто такой? — грубо спросил Рон, оскалившись от злости.

— Кормак Маклагген, — напыщенно ответил тот. — Советую запомнить...

— Уж я-то запомню.

Без предупреждения Рон выхватил палочку и выкрикнул:

— Petrificus Totalus!

Заклинание угодило второкурснику прямо в грудь; его тело одеревенело, как доска, и он беспомощно повалился на пол.

— Ещё увидимся, придурок, — усмехнулся Рон.

Быстро зашагав по коридору, он спрятал палочку обратно в мантию и угрюмо буркнул:

— Тупой гриффиндорец.

— И кого же из гриффиндорцев ты обозвал тупым, мелкий Ронничка? — донёсся справа голос Фреда.

— Привет, Фред, — поздоровался Рон совершенно без энтузиазма в голосе.

— Ты прямо сияешь от радости, а? — неожиданно произнёс Джордж, появляясь справа от Рона.

— А то нет, — пробормотал Рон себе под нос. — Чего вам от меня надо?

— С чего ты взял, что нам что-то нужно? — Фред приподнял бровь. — Мы тебя сто лет не видели. Ты совсем на глаза не показываешься.

— Так о ком ты там сейчас говорил? — продолжил Джордж.

— Да не важно, правда, — пожал плечами Рон (ему совсем не хотелось, чтобы они узнали о том, что он только что сделал). — Просто к слову: на следующей неделе я буду болеть за вас. Вы обязаны обыграть команду Слизерина, иначе мне будет стыдно, что вы мои братья.

Он сказал это только для того, чтобы замять разговор. Впрочем, победы он им желал вполне искренне.

Близнецы ухмыльнулись:

— Само собой, мы победим. С нашим новым ловцом мы непобедимы.

— Вы про Поттера? — протянул Рон под ошарашенными взглядами обоих. — Значит, слухи не врут?

— Ну, в Хогвартсе трудно хранить тайны, — пожал плечами Фред.

— Ага, всё равно глупо отрицать, — добавил Джордж. — Увидимся на следующей неделе на матче, ладно?

— Увидимся, — слабо усмехнулся Рон. — С удовольствием посмотрю на кислую рожу Малфоя.

* * *

Наконец настал день матча между Гриффиндором и Слизерином. Ученики потянулись к трибунам для квиддича, стремясь занять места получше. Как и ожидалось, и хаффлпаффцы, и рейвенкловцы болели за победу Гриффиндора. Впрочем, слизеринцев это не волновало: они выигрывали Кубок по квиддичу семь раз подряд, равно как и Кубок школы. Было совершенно очевидно, насколько серьёзно остальные три факультета настроены одолеть дом Змей — будь то в квиддиче или в борьбе за Кубок, — но Слизерин намеревался во что бы то ни стало занять первое место.

Когда обе команды появились в Большом зале, все факультеты подняли невообразимый шум. Рон видел, как сильно нервничает Гарри, пока товарищи по Гриффиндору уговаривали его съесть хоть немного завтрака. Насытившись, рыжий поднялся из-за стола и не спеша зашагал к квиддичным трибунам.

Холодный ветер коснулся кожи, и Рон плотнее обмотал вокруг шеи серебристо-зелёный шарф. Он вскарабкался по трибуне, пока не нашёл удачное место аккурат между Гриффиндором и Рейвенкло. Рон огляделся по сторонам, подмечая каждую мелочь.

Как бы мне хотелось через пару лет играть там, — мрачно подумал он.

Он гадал, сбудется ли на этот раз одно из его видений о Гарри, но вспомнил, что погода отнюдь не была ужасной, да и дементоров поблизости не наблюдалось (хотя он так и не понял, почему они вообще оказались в Хогвартсе).

За считаные минуты стадион заполнился до отказа. Рон слушал, как комментатор Ли Джордан — лучший друг старших братьев-близнецов — представлял команды, выходящие на поле. Краем глаза он заметил Невилла Лонгботтома и Гермиону Грейнджер, сидевших через несколько мест от него. Отведя от них взгляд, он с замиранием сердца наблюдал за тем, как один из гриффиндорских охотников забил гол. Мысленно Рон издал ликующий вопль, радуясь, что они открыли счёт. Он не заметил, как Гермиона ахнула и что-то взволнованно зашептала Невиллу, чьи глаза тут же округлились.

— Могла бы и извиниться! — крикнул Рон вслед протиснувшейся мимо пышноволосой гриффиндорке.

Он только-только вошёл во вкус игры, когда кое-кто всё испортил: Драко Малфой и двое его прихвостней, Крэбб и Гойл.

— Кого я вижу: Уизлюк и Толстозад, — осклабился тот, глядя на обоих.

Невилл едва заметно напрягся, а у Рона дёрнулся глаз: он изо всех сил старался сосредоточиться на игре.

— Знаешь, какая жалость, что тебя не распределили в Гриффиндор, как и всё твоё семейство, — протянул бледнолицый мальчишка. — Вон погляди на Поттера, у него вообще семьи нет...

Рон сжал кулак, не замечая, как побледнел Невилл. Его взгляд был прикован к Гарри, который, похоже, с трудом удерживался на метле.

— ...а у тебя, Толстозад, нет мозгов...

— Заткнись, Малфой, — прорычал Рон, всеми силами стараясь успокоиться и смотреть игру.

Драко повернулся к нему, и на его лице расплылась злорадная усмешка.

— ...а у тебя, Уизлюк, нет денег. Позор: чистокровный ведь, а ничем не лучше этих мерзких маглов...

— Эй, Малфой, можно спросить кое-что? — процедил Рон сквозь стиснутые зубы.

— Если ты выпрашиваешь денег, то я ничего не... — самодовольно начал Малфой.

— Нет, я не об этом, — отозвался Рон; голос его слегка дрожал. — Ты хорошо уворачиваешься?

— Что за вопрос? Разумеется, я умею уворачиваться, особенно от бладжеров, меня ведь учили... — презрительно ухмыльнулся бледный мальчишка.

— Посмотрим, увернёшься ли от этого!

Рон резко развернулся и со всей силы врезал Малфою по лицу. Невилл во все глаза смотрел, как двое слизеринцев яростно мутузят друг друга, причём Рон явно брал верх. Когда Крэбб и Гойл попытались прийти на выручку Малфою, Невилл заколебался, но всё же ввязался в драку, набросившись на них обоих.

Когда Джордан радостно объявил, что Гриффиндор победил, потому что Гарри поймал снитч, Рон взревел от восторга и напоследок ещё раз съездил Малфою кулаком.

— Ха! Получи, скользкий гад! — торжествующе бросил он Малфою, у которого под глазом уже наливался фингал.

Рон улыбался до ушей, безумно счастливый, что команда его братьев выиграла матч у его собственного факультета (за который он ни капли не болел). Со стадиона Рон уходил в прекрасном расположении духа, вновь и вновь смакуя, как поставил Малфою синяк под глаз.

Но всему этому пришёл конец, когда его во второй раз вызвали в кабинет Снейпа. Мадам Помфри из больничного крыла уже свела синяки и шишки с его лица, когда он заглянул к ней после матча. Постучав в дверь, Рон вошёл, как только изнутри послышался голос Снейпа.

— Мистер Уизли, — бесстрастно произнёс Снейп, сидевший за столом.

Рон лишь коротко кивнул и сел на стул перед столом.

— Я надеялся, что мне больше не придётся видеть вас в этом кабинете, но, похоже, у вас вошло в привычку наживать себе неприятности, — язвительно произнёс Снейп. — Во время матча вы подрались с мистером Малфоем, а мистер Лонгботтом попытался напасть на мистеров Крэбба и Гойла. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Он первый начал... — набравшись немного смелости, сказал Рон, но Снейп перебил его.

— Я дважды говорил вам, что ни один из моих учеников не должен навлекать на себя неприятности, но до вас это так и не доходит, — прошипел он.

— Сэр, я старался... — начал Рон.

— Вы старались недостаточно, — сурово отрезал Снейп. — Не имеет значения, кто начал. Важно то, что вы снова и снова влипаете в ситуации, которые не делают чести дому Салазара...

Да у него с самого начала репутация не ахти, — мятежно подумал Рон.

Глаза Снейпа сверкнули.

— Мистер Уизли, вы слизеринец. Вы на моём факультете, а значит, обязаны подчиняться моим правилам. Вы не гриффиндорец, не хаффлпаффец и не рейвенкловец. Смиритесь с этим простым фактом.

Он поднялся со своего места и навис над Роном, отбрасывая на него огромную тень.

— Вам назначена ещё одна неделя отработок... — Рон поморщился, — ...и вашей задачей будет вычистить всю совятню без применения магии.

Рыжий открыл рот, но тут же закрыл его. Было очевидно, что спорить бесполезно.

— Да, сэр.

Ну и летучая мышь. Братья были совершенно правы...

— Советую вам перестать отвлекаться на бессмысленные мысли, — внезапно произнёс Снейп, и его губы скривились в усмешке. — О расписании отработок вам сообщат завтра. Можете идти.

Рон сухо кивнул и покинул кабинет как можно скорее.

— Он невыносим, — пробормотал он себе под нос. — Будто мысли читает. Но это же невозможно, ведь так?

Покачав головой, он свернул за угол и припустил бегом. Становилось очевидно, что жизнь в Слизерине даётся ему куда тяжелее, чем на любом другом факультете.

Вскоре юный рыжий уже стоял перед слизеринскими подземельями, крепко сжимая волшебную палочку и чувствуя себя настороженным и нервным как никогда. Слизерин проиграл Гриффиндору в квиддиче, и сейчас было худшее время нарываться на новые неприятности. Назвав пароль, он вошёл внутрь, ощущая на себе сверлящие взгляды каждого, кто находился в гостиной. Рон стиснул челюсти и смотрел прямо перед собой: он понимал, что раз его старшие братья играют за гриффиндорскую команду по квиддичу, под горячую руку рано или поздно попадёт и он сам.

К счастью, никто не попытался на него напасть, так что ему удалось добраться до спальни и закрыть за собой дверь. Но стоило ему это сделать, как он понял: впереди новая проблема.

Соседи по комнате.

— Мы тебя заждались, — прорычал Драко; на его лице застыла злость. Подбитый глаз, который поставил ему Рон, уже прошёл, как и остальные синяки. Рон сразу понял, что Малфой тоже ходил в больничное крыло, чтобы свести их.

— Не знал, что вы меня ждёте, — саркастически заметил Рон. — Я прямо польщён…

— Заткнись, Уизлюк, — огрызнулся тот. — Ты заплатишь за то, что натворил…

— Чего-то такого я и ждал, — съязвил Рон. — Ну и? Прикажешь своим придурковатым телохранителям броситься на меня? Ты жалок, — протянул он, подначивая Драко. — Сам-то даже на это не способен.

Драко густо покраснел, но быстро справился с собой.

— По крайней мере, я стою куда выше тебя, — парировал он. — Крэбб, Гойл, взять его.

Рон выхватил волшебную палочку, но из-за спины Драко метнулась красная вспышка и выбила её у него из руки. Его глаза расширились: взглянув вперёд, он увидел ухмыляющегося Забини с палочкой наготове. Рон попытался вернуть свою палочку, но двое дюжих парней крепко и больно скрутили его.

— Не трогайте меня, мерзкие вы куски…! — зарычал он на парочку.

Кулак Драко врезался ему в лицо, оборвав фразу на полуслове. Рон пару раз моргнул, пытаясь стряхнуть боль и головокружение, но перед глазами возникло совсем другое место. Он очутился в мрачном туалете; на коленях перед одной из раковин стоял повзрослевший Драко Малфой. По-настоящему поразило Рона то, что бледный светловолосый парень плакал. Над ним парило привидение — юная девушка в очках и хогвартской форме, которая пыталась его утешить.

— Я могу тебе помочь… только скажи мне… — ласково уговаривала она.

— Нет, я должен это сделать… если не смогу, он меня убьёт… — хрипло произнёс тот, поднимая взгляд. Его глаза были тусклыми и тёмными, лицо — осунувшимся, а кожа — ещё бледнее прежнего. Он метнул взгляд в другой конец комнаты, и Рон увидел повзрослевшего Гарри, который ошарашенно смотрел на него. Драко вскочил на ноги, направил на него палочку и выкрикнул:

— Cru…

Повзрослевший Гарри оказался быстрее: беспорядочно размахивая палочкой в его сторону, он выкрикнул:

— Sectumsempra!

Неизвестное заклинание ударило Драко прямо в грудь: из ран, словно рассечённых или исполосованных невидимым мечом, хлынула кровь. Драко судорожно вздохнул и повалился на пол, а кровь сочилась наружу, обильно растекаясь во все стороны, точно бегущая вода.

Рон почувствовал острую вспышку боли в груди, возле лёгких, и спальня вернулась. Судя по всему, Драко на этот раз пнул его ногой, а не ударил кулаком.

— Отлично, ты всё ещё в сознании, — протянул Драко. — Не хотелось бы, чтобы ты от нас отключился, сам понимаешь.

Он снова сжал кулак и врезал Рону по лицу.

Накатило новое видение: Рон увидел повзрослевшего Драко, который с криком корчился на ковре. В комнате он был не один — Рон узнал ту самую темноволосую женщину из видений, полученных от Гарри.

— Ты недостаточно стараешься, дорогой племянник, — произнесла темноволосая женщина, опуская палочку и снимая с него проклятие. Её глаза были тёмными и бесчувственными. Казалось, вид племянника, кричащего от боли, её совершенно не трогал.

— Стараюсь, — процедил Драко сквозь зубы; стоя на четвереньках, он пытался подняться.

— Тогда старайся лучше, — она снова направила на него палочку и взвизгнула:

— Legilimens!

Словно заклинание ударило по нему самому, в глазах у Рона помутилось, и он вернулся в реальность. Рыжий пристально смотрел на нынешнего Драко, пока на губах Рона не заиграла маниакальная ухмылка, явно выбившая Малфоя и остальных из колеи.

— Что смешного? — потребовал ответа тот.

— Знаешь одну из самых популярных поговорок в мире маглов? — спросил он, продолжая ухмыляться.

— С чего бы мне знать? Такое известно только паршивым предателям крови вроде тебя… — грубо бросил Драко.

— Тогда я скажу тебе, чтобы ты знал, — ответил Рон; его взгляд слегка потемнел, а из уголка рта тонкой струйкой потекла кровь. — «Как аукнется, так и откликнется», запомни это. Настанет день, когда тебе и остальным воздастся сполна, и ты будешь жалеть обо всём, что натворил, до конца своих дней…

— Заткнись! — прорычал Драко, занося кулак, но Рон не смог сдержать смеха. — Хватит ржать, чокнутый предатель крови!

После последнего удара Рон повалился на пол — лицо его было в синяках и крови. Крэбб и Гойл отпустили его со скучающим видом, так как он больше не сопротивлялся.

— Поганый предатель крови, — процедил Драко и отвернулся.

В спальне погас свет, и все, кроме Рона, улеглись в постели (Драко сначала сходил в ванную отмыть руки, не желая пачкаться грязной кровью). Рон стиснул зубы, твёрдо решив не проронить ни звука. Он подполз к своему сундуку, открыл его и снова достал журнал. Он без остановки записывал всё, что увидел, чувствуя, как с губ сочится кровь, а каждую частичку тела пронзает боль. Закончив, он спрятал журнал обратно в сундук. Рон бросил короткий взгляд на кровати соседей, скрытые за пологами.

— Вы все за это заплатите, я точно знаю, — мрачно произнёс он.

* * *

Рон действительно сам на это напросился, так что мне просто пришлось это написать. Не может же он каждый раз от них ускользать, иначе это выглядело бы слишком уж странно. Хм, Драко пускает в ход кулаки… ну, в заклинаниях он пока не особо силён, и, насколько я знаю, ему известны не самые защитные чары вроде Таранталлегры, заклятия связывания ног, возможно, Риктумсемпры и других несмертельных заклинаний, которые обычно знают первокурсники и второкурсники. Да и к тому же око за око, правда?

Полагаю, в следующей главе он решит залечь на дно, хотя посмотрим. Следующая глава охватит зеркало Еиналеж, Николаса Фламеля и, возможно, норвежского горбатого дракона Норберта.

И прежде чем закончить это авторское примечание: я где-то читал или слышал, что Драко действительно владел окклюменцией, а обучила его не кто иная, как Беллатриса, так что я использовал эту деталь для видения, которое явилось Рону. Беллатриса в обучении куда более жестока, чем Снейп, вам не кажется?

Очень нужен бета-ридер!

Рон хромал по коридору, морщась при каждом шаге. Лицо и тело саднило и пульсировало от боли, так что нормально поспать ему так и не удалось. Еще до восхода солнца он выбрался из слизеринских подземелий и направился в больничное крыло. Его не покидало предчувствие, что за следующие шесть лет в Хогвартсе он окажется здесь еще не раз.

Он не стал ни посылать письмо родителям, ни рассказывать о случившемся кому-то из старших братьев или профессоров. Рон понимал, что винить Драко бесполезно: его отец состоял в совете попечителей школы и был одной из самых влиятельных фигур в магическом сообществе, особенно в Министерстве, хотя сам там даже не работал. Как ни горько и тяжело было это признавать, против отца Драко у его собственного отца не было шансов; это поставило бы под удар его работу и принесло семье еще больше бед. А такого Рон допустить не мог.

Остановившись перед дверью, он постучал и вошел, надеясь, что мадам Помфри уже не спит и не станет допытываться, откуда взялись эти травмы. К его облегчению, она лишь спросила, кто это с ним сделал, на что он ответил, что просто упал с лестницы. К счастью, ему разрешили поспать пару часов прямо в больничном крыле, и он ухватился за это предложение в ту же секунду, как услышал его. Как мадам Помфри и обещала, около восьми утра его разбудили, после чего он отправился на завтрак в Большой зал. Сокурсники по факультету встретили его насмешливыми ухмылками, и Рон ответил им тем же.

Весь день Рон молчал, открывая рот лишь по необходимости. Настроения отрабатывать заклинания не было, и он мрачно варился в собственных мыслях. Так прошли следующие две недели, за которые он стал почти невидим для окружающих. Он уже отбыл вторую назначенную Снейпом отработку, надзирать за которой тот поручил завхозу Филчу.

Но за эти две недели он провел немало времени в раздумьях о том, что ему надлежит делать. Свою цель он знал твердо: спасти семью. Если честно, он понятия не имел, как именно их спасать (в конце концов, ему было всего одиннадцать), но готов был пойти на все, лишь бы уберечь их от беды. Рон знал, что через несколько лет грянет война и унесет множество жизней. Обо всем этом ему было известно благодаря способности видеть чужое будущее. Ему и без того приходилось нелегко в одиночку, но рассказать кому-то о том, что он знал, он не мог: это породило бы еще больше проблем.

Когда наступил декабрь, весь замок охватило праздничное оживление. Каждый уголок украсили к Рождеству, создавая среди учеников теплую, радостную атмосферу. Рон получил письмо от родителей: они собирались навестить Чарли в Румынии и встретить Рождество там. Они спрашивали, не хотят ли сыновья поехать вместе с ними, прочел Рон. Старшие братья по собственным причинам уже решили остаться на каникулы в Хогвартсе. Рон же сделал свой выбор и отправил родителям ответное письмо, сообщив, что поедет с ними.

В первый же день третьей недели большинство учеников с вещами уже собрались на станции Хогсмид. Рон заранее занял место в одном из купе, надеясь, что сейчас ему не придется пересекаться ни с сокурсниками по факультету, ни с кем-то еще (хотя в глубине души сомневался, что ему так повезет). Всю дорогу Рон просидел у окна, перечитывая лежавший на коленях журнал записей. После долгих раздумий он решил, что семья для него по-прежнему превыше всего, а если представится возможность, то по мере сил он постарается помочь и остальным.

Пока он читал, дверь купе отъехала в сторону, и, к его изумлению и злости, внутрь даже не извинившись вошел Теодор Нотт.

— Что ты здесь забыл? — огрызнулся на него Рон.

— А сам как думаешь? — невозмутимо бросил тот, усаживаясь напротив. Он скользнул взглядом по открытому журналу, который Рон поспешно захлопнул и спрятал от него. — Никогда бы не подумал, что ты ведешь дневник, — заметил Нотт.

— Это не личный дневник, а журнал записей, — буркнул в свою защиту Рон. — И хватит переводить тему: ты что здесь делаешь?

— Мне нужно тихое место, чтобы спокойно посидеть, — пожав плечами, ответил тот. — Пустых купе больше нет, а это — самое подходящее из того, что нашлось.

— А мне твое присутствие не нравится, так что выметайся, — резко бросил Рон.

— Не тебе мной командовать, — ровным тоном произнес щуплый мальчик. Он достал из мантии тонкую книжку и принялся читать, к вящей досаде Рона. — Лезть к тебе я не собираюсь, Уизли, так что прекращай сверлить меня взглядом, — добавил он, не поднимая глаз.

Рон уже открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, но передумал. Из всех сокурсников по факультету Теодор Нотт не сделал ему ничего дурного. На самом деле он почти всегда держался тихо и незаметно. Впрочем, лучше он от этого не становился, ведь он и пальцем не пошевелил, когда Драко со своими прихвостнями творили пакости. Мальчики не произносили ни слова, и тишина между ними повисла тяжелым грузом. Но спустя какое-то время Рон не сдержался и выпалил:

— Почему ты выбрал меня в напарники по Зельеварению?

Теодор повернул голову в его сторону и внимательно посмотрел на него.

— По-моему, и так очевидно, почему я тебя выбрал, — сухо отозвался он.

— И почему же? Потому что я чистокровный, а связываться с полукровками и маглорождёнными тебе не по статусу? — съязвил Рон.

— Это одна из причин, — ответил Теодор, заставив рыжего насупиться. — Вторая — как напарник ты получше Крэбба или Гойла, а я не люблю заваливать предметы. — Он закончил: — Тебя такой ответ устраивает?

Рон зло зыркнул на него, но все же отвернулся.

— Типичный слизеринец, — с неприязнью пробормотал он. — Не пора ли тебе вернуться к Малфою и его тупым дружкам?

— Они и без меня прекрасно обойдутся, — небрежно отозвался тот. — Я не Крэбб и не Гойл, у меня есть своя голова на плечах.

Рыжий мальчишка не сдержал фырканья.

— Тебе бы хотелось так думать, — язвительно бросил он, после чего снова стал игнорировать щуплого сокурсника. Остаток пути прошел несколько неловко и напряженно, но, к облегчению Рона, Теодор в конце концов молча встал и вернулся к остальным слизеринцам. Небо потемнело, и снова повалил снег, придавая виду за окном ореол загадочности. Когда поезд наконец прибыл на вокзал Кингс-Кросс, Рон выбрался из вагона без шарфа и рукавиц, которые защитили бы его от стужи.

От прикосновения снега к коже его пробрала дрожь, но он лишь тряхнул головой и принялся высматривать в толпе родителей. Заметив в нескольких шагах от себя всполох огненно-рыжих волос, он зашагал в ту сторону, волоча за собой чемодан. Родители встретили его улыбками, и мальчик улыбнулся им в ответ.

— Ох, я так соскучилась по тебе! — воскликнула миссис Уизли, крепко его обнимая. — Почему ты без шарфа? Ты же простудишься —

— Не люблю зелёный, — просто ответил Рон, поймав на себе ироничные взгляды родителей. — Как дела, Джин?

— Всё хорошо, — ответила Джинни. — Ты ведь расскажешь мне всё-всё про Хогвартс, правда?

Рон широко ухмыльнулся.

— Конечно, расскажу, — пообещал он.

Обо всем плохом он умолчит — не хотелось заставлять их лишний раз тревожиться. Все четверо покинули платформу и через несколько минут были уже дома. Рон вошел в Нору и огляделся по сторонам, понимая, как сильно он скучал по этому месту.

— Я проголодался, — сказал он. — Есть что-нибудь поесть?

* * *

Как и обещал, Рон рассказал Джинни обо всём, что только мог вспомнить о Хогвартсе, начиная с привидений и заканчивая уроками. Выслушав его, Джинни объявила, что больше всего ей по душе Заклинания, а следом за ними — Трансфигурация. Он пересказал ей квиддичные матчи, которые успел посмотреть, и главным среди них стала история о победе Гриффиндора над Слизерином. Все последующие дни они играли вдвоём: во взрывающегося дурня, плюй-камни, волшебные шахматы и прочие игры. Рон так истосковался по Норе, что даже возиться с младшей сестрёнкой было куда приятнее, чем в полном одиночестве играть в шахматы в Хогвартсе.

Спустя три дня после возвращения в Нору семья отправилась в Румынию с помощью международного портключа, выданного Отделом магического транспорта Министерства магии. С чемоданами в руках Уизли возникли прямо перед огромным замком высоко в горах. Рон плюхнулся задом на холодный каменный пол и тихо застонал.

— Скоро привыкнешь, — с улыбкой сказал мистер Уизли, помогая сыну подняться на ноги. — Вы двое в порядке?

— Всё хорошо, — ответила миссис Уизли, стоявшая прямо рядом с Джинни; они держались за руки.

Мистер Уизли шагнул вперёд и дважды постучал в деревянную дверь. Изнутри донеслись шаги, которые с каждой секундой звучали всё громче, пока не затихли у самого порога. Дверь распахнулась, и перед ними предстал ещё один рыжий, точь-в-точь как они сами. Он был коренастым, широкоплечим, с сильными мускулистыми руками, но лицо его светилось добродушием.

— Точно вовремя, — с ухмылкой сказал он. — Проходите.

Все четверо вошли внутрь, и Рон завертел головой, жадно разглядывая всё вокруг. Джинни делала то же самое — её глаза прямо-таки лучились любопытством и интересом.

— А где драконы, Чарли? — спросил он.

Старший брат со смехом повернулся к нему:

— Взрослых вы не увидите. Но если будете вести себя хорошо, я, может быть, покажу вам малышей и яйца, — пообещал он обоим.

Рон и Джинни надулись, но согласились.

Показав гостям их комнаты в соседнем здании, Чарли устроил для них небольшую экскурсию по главному корпусу, который и служил центром драконьего заповедника. К величайшей радости Рона, его поселили вместе с Чарли, и мальчик очень надеялся услышать от брата захватывающие истории. Весь остаток дня они провели за разговорами, навёрстывая упущенное и делясь новостями из жизни. Чарли заметно удивился, узнав, что Рон попал в Слизерин, однако его отношение к брату ни капли не изменилось.

Они поужинали в столовой, где Чарли познакомил их со своими коллегами, которые показались Рону весьма дружелюбными. Когда часы пробили половину десятого, миссис Уизли велела младшим детям ложиться спать. Рон с удовольствием посидел бы ещё, но веки уже отяжелели. Он сонно кивнул и поплёлся по лестнице наверх, в комнату Чарли.

Он уже переоделся в пижаму, но не успел забраться в постель, как справа до него донеслись приглушённые голоса родителей и Чарли. Сгорая от любопытства, Рон подошёл к двери и прислушался.

— ...как вообще такое могло случиться? — спрашивал Чарли у родителей.

— Распределяющая шляпа решила, что Рону пойдёт на пользу учиться в Слизерине, — раздался голос мистера Уизли.

— И какая же от этого польза? Пап, мы предатели крови, и положению Рона в Слизерине это явно не поможет, — возразил Чарли.

Лицо Рона помрачнело: брат попал в самую точку. В Слизерине ему и впрямь приходилось куда тяжелее, чем просто нелегко.

— Я знаю, — с досадой ответил мистер Уизли, и в его голосе слышалась неприкрытая усталость. — Но мы ничего не можем поделать. Мы не можем просто взять и забрать его оттуда.

— Конечно можете! — настаивал Чарли. — Мы могли бы учить его дома или перевести в другую школу...

— Но, Чарли, милый, ближайшая школа находится в Норвегии, — вмешалась миссис Уизли. — Я не хочу, чтобы он был так далеко...

— Что ж, пусть лучше он будет далеко, чем станет водиться со студентами, напрямую связанными с предполагаемыми Пожирателями смерти и сторонниками превосходства чистокровных, — мрачно отрезал Чарли.

У Рона пересохло в горле. Неужели собственный старший брат ни капли в него не верит? Не верит, что он не уподобится своим сокурсникам? Голову заполонили тяжёлые мысли, и он живо представил, как от него отворачиваются братья, сестра и родители — брошенного, забытого и лишённого любви.

Глаза защипало от слёз, когда до него долетел ответ отца:

— Верь в Рона, он не станет таким, как они. Мы оба прекрасно знаем, что его воспитали так, чтобы он отличал добро от зла. Да, признаю, я тоже тревожусь, но верю, что он сделает правильный выбор...

Рон отошёл от двери и побрёл обратно. Вернувшись в комнату Чарли, он скользнул под одеяло на временной постели и закрыл глаза, тщетно пытаясь уснуть.

* * *

В Румынии они гостили ещё четыре дня. Рон держался так, будто ничего не слышал. Он играл с сестрой, с аппетитом ел, слушал рассказы старшего брата о последних событиях — словом, всё как обычно. Слова Чарли снова и снова эхом отзывались у него в мыслях; Рон понимал, что брат сказал это лишь потому, что беспокоился за него, а вовсе не из уверенности, что тот станет тёмным магом, если слишком задержится на Слизерине. И всё же было по меньшей мере больно оттого, что Чарли в него почти не верил.

Несмотря на услышанное, он не хотел, чтобы это испортило ему поездку в Румынию. Благодаря Чарли и глубоким познаниям его коллег Рон узнал о драконах очень много нового. В последний день, незадолго до отъезда, Рон получил от Чарли ещё один подарок — маленький флакон, наполненный жидкостью цвета морской волны.

— Что это? — с любопытством спросил Рон.

Чарли едва заметно улыбнулся.

— Штука довольно редкая, учти, так что используй только при необходимости. — Наклонившись к самому его уху, он зашептал: — То, что ты видишь, на самом деле кровь дракона... — У Рона округлились глаза. — ...причём редкой породы, так что её свойства наверняка куда сильнее, чем у большинства видов драконьей крови.

— Зачем?..

— Просто чтобы ты знал: я тебе доверяю, — перебил Чарли. — Ты крепче, чем думают остальные наши братья и сестра, и... — Он на миг запнулся и наконец произнёс: — ...береги себя, ладно? Если что-то понадобится, присылай сову.

Рон внимательно посмотрел на брата, пытаясь понять, искренен тот или нет. Затем благодарно улыбнулся.

— Конечно, обязательно, — ответил он и спрятал флакон в передний карман.

Чарли протянул руку и взъерошил Рону волосы. Тот слегка опешил, когда его настигло видение.

Он видел, как Чарли быстрым шагом идёт по зданию заповедника, входит в холл, где как раз находились коллеги, и говорит:

— Угадайте, от кого мне прилетела сова? Да ладно, сам скажу. От Гарри Поттера!

— Тот самый Гарри Поттер? — переспросила брюнетка, в которой Рон узнал Кларабель. — Ты серьёзно?

— Совершенно точно, — ухмыльнулся Чарли. — Оказывается, Хагриду — это лесничий, о котором я уже рассказывал, — удалось раздобыть норвежского горбатого дракона... — остальные вскинули брови, — ...и Поттер спросил, не сможем ли мы забрать дракона у них и позаботиться о нём здесь.

— Ты и сам знаешь ответ, Чарльз, — произнёс старик, только что вошедший в холл; Рон отчётливо помнил его как главу драконьего заповедника. — Ответь мистеру Поттеру и скажи, что мы заберём дракона сюда.

После этого видение рассеялось, вернув Рона к реальности.

— Ты в порядке? — с тревогой спросил Чарли. — Голова не кружится?

— Всё нормально, — убедительно произнёс Рон. Он помолчал, глядя на брата, и добавил: — Ты ведь и правда очень любишь свою работу?

Чарли широко ухмыльнулся.

— Конечно люблю. Ни на что её не променяю.

— Это здорово, — кивнул Рон. — Хорошее случается с теми, кто хорошо справляется. В твоём случае, если всё так сложится, глядишь, и доведётся позаботиться о новом драконе, — сказал он полушутливым тоном.

— Надеюсь, — ответил старший брат; глаза его затуманились.

Все четверо попрощались с Чарли и его коллегами перед тем, как взяться за портключ. Наконец Рон открыл глаза и обнаружил, что находится в кабинете Отдела магического транспорта. Вместе с остальными он покинул Министерство и вернулся домой через каминную сеть. Подхватив свои вещи, Рон прямиком направился в свою комнату и заперся на ключ.

— Интересно, что дальше случится с Поттером, — задумчиво пробормотал Рон, открывая журнал записей и начиная писать. — Он постоянно влипает в неприятности.

Оставшиеся два дня рождественских каникул сделали Рона мрачным и замкнутым. Удручала его вовсе не мысль о возвращении в Хогвартс — таким угрюмым он становился при одной мысли о том, что придётся снова жить в слизеринских подземельях с соседями по спальне. Однако слова Чарли, которые Рон мысленно повторял, в какой-то мере придавали ему сил. Он твёрдо пообещал себе, что никому из них не позволит помыкать собой и не позволит их влиянию слишком сильно сказаться на себе. Чтобы хоть как-то отвлечься, в последний день он решил поискать старые семейные книги. Он чуть было совсем о них не забыл, и было настоящей удачей, что он вспомнил в самую последнюю минуту.

Почти два часа он перерывал вещи в сарае, пока наконец не нашёл две нужные книги. Он украдкой пронёс их к себе в комнату, стараясь не попадаться на глаза родителям и особенно Джинни, от природы невероятно любопытной, и принялся за чтение.

Судя по прочитанному, в роду Уизли никаких провидцев не водилось — Рон одолел всю книгу целиком и лишь разозлился, решив, что попусту потратил кучу времени, — зато, к его удивлению, провидец обнаружился в роду Преветтов, по линии матери. Читая дальше, он узнал, что провидец появляется у них раз в семь поколений. Сведений нашлось немного, но это было всё же лучше, чем ничего. Рон сделал себе мысленную пометку разыскать книгу о провидцах в библиотеке Хогвартса. Пусть это и сулило лишние заботы, выяснить всё было необходимо.

Следующий день выдался почти таким же суматошным, как и начало учебного года: Рон с отцом прибыли на Кингс-Кросс без пятнадцати одиннадцать, и в этот раз мама дала ему сэндвич с беконом и ветчиной — как раз такой, какой он любил. Прежде чем Рон успел подняться в поезд, отец положил руку ему на плечо и произнёс:

— Рон, возможно, уже поздновато, но...

— Пап, — перебил его Рон. — Со мной всё будет в порядке, — решительно глядя отцу прямо в глаза, без тени страха или сомнения, ответил он. — Не переживай так сильно.

— Ты не...

— Я Уизли, — продолжил он. — Я смогу о себе позаботиться.

Он нацепил на лицо ухмылку и зашёл в поезд. Над платформой громко запел свисток, и оставшиеся на перроне ученики торопливо полезли в «Хогвартс-экспресс». Рон высунулся в окно, чтобы взглянуть на отца напоследок, и изо всех сил махал ему рукой, пока фигура мистера Уизли не уменьшилась и вовсе не скрылась из виду. Рон вернулся обратно в купе и тяжело вздохнул, понимая, что уже через пару часов окажется на месте и будет спать бок о бок с остальными слизеринцами.

Дверь купе внезапно отъехала в сторону, заставив Рона подскочить на сиденье, и он увидел стоящих перед входом Невилла и Гермиону.

— Что? — машинально бросил он.

— Мы... э-э... надеялись... — с привычным заиканием начал Невилл, но Гермиона опередила его.

— В остальных купе всё занято, так что мы надеемся сесть здесь, — без обиняков выпалила Гермиона с ноткой властности в голосе.

— А где вы сидели в прошлую поездку? — с подозрением сощурился Рон.

— С остальными ребятами с нашего факультета, — сухо ответила Гермиона.

— Так почему бы вам двоим снова не пойти туда? — предложил он, заслужив её раздражённый взгляд.

— Там слишком шумно, и... — Она на миг запнулась и резко закончила: — ...нам просто хочется тишины и покоя.

Рон уставился на неё. Точно такую же причину ему назвал Теодор Нотт. Подавив желание отчитать их, он медленно произнёс:

— Ладно, оставайтесь.

Невилл с облегчением вздохнул и сел напротив, рядом с Гермионой. Рон невольно поморщился при виде этой парочки: пусть компания в купе была вроде бы и кстати, но почему непременно двое лучших друзей Гарри Поттера? Он достаточно хорошо понимал, что в его случае это не сулит ничего хорошего. Они сидели в полном молчании; обстановка становилась всё более неловкой и натянутой, и никто не знал, как себя вести. Спустя, казалось, целый час Невилл выпалил:

— Сыграем во что-нибудь?

Гермиона, всё внимание которой было поглощено толстой книгой, ответила:

— Нет, спасибо.

Невилл слегка сник и бросил короткий взгляд на Рона:

— А ты?

— Э-э... — замялся Рон, не зная, что ответить. — В шахматы играешь?

— Да, вроде неплохо, — отозвался Невилл, слегка покраснев.

— Сейчас посмотрим.

Рон достал из сундука свой потрёпанный набор волшебных шахмат, и они с Невиллом начали играть: Рон взял чёрные фигуры, а Невилл выбрал белые. Рон ожидал, что партия продлится от силы минут десять-пятнадцать, но Невилл доказал обратное. Пришлось признать: несмотря на всю свою робость, Невилл играл очень здорово. Спустя почти тридцать одну минуту Рон всё же выиграл.

— А ты неплох, — сказал он, наблюдая, как его чёрный слон нокаутирует белого короля.

— Спасибо, — робко улыбнулся Невилл.

Краем глаза Рон заметил, с каким отвращением Гермиона покосилась на шахматы.

— Что за взгляд?

— Волшебные шахматы — это варварство, — чопорно бросила она, не поднимая носа от книги.

— Никакое не варварство, — закатил глаза Рон. Он подождал, пока и чёрные, и белые фигуры снова соберутся воедино, и лишь потом поднял взгляд на Невилла:

— Кто научил тебя играть в шахматы?

— Дядя Элджи, — ответил тот. — Ровесников среди кузенов у меня нет: ближайшему лет на двенадцать больше, так что общий язык найти трудно.

— Скучища, наверное, — протянул Рон. — На этот раз я возьму белые фигуры, а ты — чёрные.

Невилл кивнул, и они сыграли снова. Спустя три партии победителем неизменно оставался Рон.

— Ты действительно здорово играешь, — сказал Невилл. — А кто тебя учил? Он, наверное, настоящий мастер.

— Или она, — добавила Гермиона, не поднимая глаз.

Рон подавил смешок.

— Меня старший брат Билл научил. Говорил, полезно иметь и другое увлечение, кроме квиддича. И что тут ничуть не проще, потому что всё держится на стратегии. — Он убрал шахматы и заметил: — Скоро уже обед.

Они втроём пообедали прямо в купе, причём Гермиона переговаривалась с Невиллом исключительно шёпотом, что изрядно раздражало Рона. Вскоре после того как Рон покончил с бутербродами, дверь отворилась во второй раз, и, к его вящему раздражению, в купе с важным видом ввалился Драко Малфой со своими дружками Крэббом и Гойлом.

— Вы только поглядите, — с издёвкой протянул он. — Мы в купе неудачников.

Словно по команде, Крэбб и Гойл по-тролльи загоготали.

— Поверить не могу, Уизли, что ты опустился так низко и сидишь с ними.

— Ага, а если это купе неудачников, что ты здесь забыл? — саркастично бросил Рон. — Присоединиться хочешь? Уверен, на роль неудачника ты отлично подойдёшь — всем требованиям соответствуешь. И кроме того, то, что я пустил их сюда, называется вежливостью. Я думал, тебе знакомо это слово, но, видимо, ошибся.

Драко злобно уставился на него и процедил:

— Следил бы ты за языком, Уизли. Вряд ли ты хочешь, чтобы с тобой снова произошло это, а?

Теперь настала очередь Рона яростно сверлить его взглядом:

— А мне плевать, Малфой. Я хотя бы не бегу с воплями к мамочке или папочке каждый раз, когда что-то идёт не так. Ну и кто из нас слабак? Ты или я? — Качнув головой, он добавил скучающим тоном: — Раз уж ты устроил своё дурацкое появление, проваливай отсюда, пока я сам тебя не выставил.

Драко скривил губы в презрительной усмешке:

— Ты позоришь имя Салазара Слизерина, когда водишься с подобным отребьем.

С этими словами он небрежно указал на Гермиону и Невилла, которые сидели одеревеневшие, поджав губы.

— Всё как раз наоборот, Малфой, — прорычал Рон, поднимаясь на ноги. — По мне, так это такие, как ты, позорят имя Слизерина. Повторять не стану: убирайся, или я заставлю тебя уйти.

Он выхватил палочку — Невилл ахнул — и угрожающе наставил её Драко прямо под подбородок:

— Живо.

— Ты ещё пожалеешь об этом, Уизли, клянусь, — с угрозой бросил тот и покинул купе, увлекая за собой Крэбба и Гойла.

Как только эта троица ушла, Гермиона повернулась к Рону:

— Не стоило с ними связываться. Это бессмысленно...

— Это ты так думаешь, — перебил её Рон. — Ты не знаешь, что творится внутри Слизерина, так что лучше не вмешивайся и занимайся своим делом, Грейнджер. Я серьёзно.

— Если ты... — запальчиво начала Гермиона.

— Гермиона, перестань, — неожиданно вмешался Невилл, удивив Рона. — Он прав. Мы не имеем права вмешиваться.

Лохматая гриффиндорка открыла было рот, чтобы что-то сказать, но осеклась.

— Пожалуй, ты прав, — медленно произнесла она, прикусив нижнюю губу. — Мы не станем вмешиваться.

Она села на место, снова открыла книгу и принялась читать с того места, где остановилась. Невилл бросил на Рона извиняющийся взгляд, и тот ответил ему лёгким кивком.

В купе вновь воцарилась неловкая и напряжённая тишина. Когда часы пробили шесть вечера, «Хогвартс-экспресс» окончательно остановился, дав всем понять, что поезд прибыл к месту назначения. Гермиона запихнула книгу в сундук и молча вышла из купе.

— Э-э... спасибо, что разрешил нам остаться, — кротко сказал Невилл Рону.

— Не за что, — пожал плечами Рон. — Только в следующий раз найдите купе раньше других.

Он пропустил Невилла вперёд и лишь затем вышел сам. В последней карете он ехал один, без особого интереса глядя по сторонам, пока не добрался до школьной территории. Он спрыгнул с безлошадной кареты и вошёл в замок, чувствуя, как его окутывает приятное тепло.

* * *

С наступлением марта холода пошли на спад. Все с волнением гадали, какой факультет выиграет кубок по квиддичу в этом учебном году; ученики и Рейвенкло, и Хаффлпаффа ставили на гриффиндорскую команду, где звездным ловцом был Гарри Поттер, — кроме слизеринцев, веривших, что они победят в восьмой раз подряд. Рон не стал утруждать себя просмотром матча между Слизерином и Рейвенкло: и так было ясно, кто победит, и ему это ни капли не нравилось. На игру Гриффиндора с Хаффлпаффом он тоже не пошел — ровно по той же причине.

Он сидел в библиотеке, обложившись тремя книгами. Он едва не забыл сделать домашнее задание по Зельеварению, а навлекать на себя гнев Снейпа не хотелось, хоть Рон и прекрасно знал, что особых неприятностей у него не будет. Он написал уже половину эссе, когда краем глаза заметил огромную фигуру. Подняв взгляд, он увидел лесничего Хагрида, который о чем-то тихо разговаривал с Гарри, Невиллом и Гермионой. Внутри шевельнулось странное чувство, и Рону невольно стало любопытно.

Рон внимательно наблюдал за ними и видел, как удивление на лицах троицы сменилось тревогой. Когда они ушли, Рон поднялся со своего места и подошел к секции, где они только что стояли.

— Похоже, скоро начнется, — пробормотал он себе под нос, оглядывая книги на одну и ту же тему: драконы. — Хоть бы они не попались.

Целых три недели Рон наблюдал за тремя гриффиндорцами словно за спектаклем. Вмешиваться он не собирался по двум причинам: во-первых, это была их проблема, а во-вторых, нужно было держать собственное слово, иначе он оказался бы лицемером. К тому же он подметил, что Драко все эти дни ходил с самодовольным видом и время от времени бросал понимающие ухмылки на Гарри, Гермиону и Невилла, которые в ответ заметно напрягались. Сложив два и два, Рон заключил, что Драко как-то ухитрился проведать о драконе.

В один из четвергов после полудня Рон шел на урок Трансфигурации, когда услышал, что кто-то окликнул его по имени. Рон удивленно вскинул брови: к нему направлялся Гарри, а позади шли Невилл и Гермиона. Он смутно догадывался, зачем они подошли, и чутье его не обмануло, когда они спросили о его брате Чарли. Ответив с притворным простодушием, он оставил их и пошел дальше, думая о том, до чего же все это забавно.

Он ожидал, что задуманное у них получится. Но неделю спустя по замку поползли слухи, что Гриффиндор лишился ста двадцати баллов из-за Гарри и Гермионы, которых поймала вне спален декан их факультета, Макгонагалл. Как ни сочувствовал Рон этой парочке, он был искренне рад узнать, что в ту же ночь попался и Драко: Слизерин потерял шестьдесят баллов, из-за чего старшекурсники дня два-три одаривали Малфоя мрачными и сердитыми взглядами. Вдобавок Драко получил письмо от отца, и, судя по всему, тот отчитывал его за глупость, что только прибавило Рону радости.

В понедельник вечером, около девяти часов, Драко жаловался и ныл еще больше обычного.

— Я этого не заслужил, — ворчал он.

— Где будет проходить отработка? — поинтересовался Блейз, сидевший в одном из высоких кресел рядом с Драко, который устроился на диване подле Пэнси.

— Понятия не имею, — скривился Драко. — Знаю только, что мне велено явиться в Большой зал и встретиться с дураком-завхозом вместе с этими гриффиндурками.

Он метнул злобный взгляд в сторону Рона и прорычал:

— Ты чего ухмыляешься?

— Да так, ничего, — отозвался Рон, ухмыльнувшись еще шире назло Драко. — Жаль, что ты попался. Прямо-таки воплощение истинных слизеринских качеств.

Отвернувшись, он поднялся в спальню и закрыл за собой дверь, не желая больше слушать бледного мальчишку. Он подошел к сундуку и открыл его, собираясь достать свой меньший журнал записей и повторить выписанные заклинания, когда вдруг что-то понял. Он принялся лихорадочно рыться в сундуке, выворачивая одежду и прочие вещи.

Спустя пару минут он замер, сжав кулаки; его била дрожь. Лицо его побледнело, и он почти слышал, как бешено колотится в груди сердце.

Его журнал записей исчез.

* * *

И ведь у него было такое прекрасное настроение. Какая жалость.

Кто взял его журнал записей? Э-э, да ведь это очевидно. Если честно, прямо бросается в глаза. Я очень удивлюсь, если никто не догадался. Да, просто к сведению: события в конце главы происходят примерно в середине или в конце апреля. Насколько я помню по книге, финал по квиддичу проходит в начале июня или в конце мая перед экзаменами. Хм, если кто-то лучше разбирается в расписании Хогвартса, черкните мне в ЛС. Буду искренне благодарен!

Думаю, мне стоит извиниться перед вами, ребята. Почему? Да потому что почти ничего не изменилось. Ладно, у меня Невилл стал хорошим шахматистом — но исключительно из-за препятствия, связанного с Макгонагалл. Увы, все будет происходить постепенно, и со временем Рон вмешается. Я не могу сказать, в какой книге произойдут существенные изменения, ведь это будет спойлером, но надеюсь, вы терпеливо дождетесь момента, когда я доберусь до этой точки.

В следующих главах и книгах семейные узы Уизли подвергнутся проверке на прочность. Посмотрим, окажется ли «кровь гуще воды»... или, вернее сказать, факультетов. Следующая глава станет последней для первого года обучения Рона. Ого. Как быстро, да? Впрочем, быстро только потому, что мне хотелось поскорее перейти к следующей книге.

Дж. К. Роулинг так и не назвала все двенадцать способов применения крови дракона — ну ладно, назвала два из двенадцати: 1. Пятновыводитель и 2. Средство для чистки духовок. Странно, а? Учитывая, что Дамблдор выпустил целую книгу об их применении, я не сомневаюсь, что Рон все выяснит. Да, и если вам нравится придумывать, какими могут быть остальные десять способов использования драконьей крови, расскажите мне! Я с удовольствием послушаю/почитаю ваши идеи!

Всю оставшуюся неделю Рон толком не спал: стоило всем разойтись, как он принимался перерывать спальню в поисках своего журнала записей, заглядывая в каждую щель и в каждый угол. Он даже набрался наглости и обыскал сундуки соседей по комнате, но так ничего и не нашёл. Он был в полном отчаянии, изводил себя тревогой и превращался из-за этого в комок нервов. Однажды профессор заклинаний Филиус Флитвик лично спросил его после урока, не заболел ли он, и посоветовал сходить в больничное крыло, на что Рон ответил, что просто переживает из-за экзаменов.

Шла уже середина мая, и большинство учеников сидело в замке, уткнувшись в разложенные перед ними книги и конспекты. Старший брат Рона, Перси, готовился к сдаче СОВ (Обыкновенных Волшебных Уровней), которые должны были проходить примерно в начале июня, и к нему было почти не подступиться. Но мысли Рона занимало совсем другое — его журнал записей. Если кто-то забрал его и прочитал содержимое, Рон не сомневался, что этот человек рано или поздно придёт за ним, а в худшем случае — начнёт шантажировать его, лишь бы тайна не раскрылась.

Он продолжал искать вплоть до июня; к тому времени у него уже не оставалось выбора, кроме как отложить поиски и сосредоточиться на учёбе. Рон выкладывался по каждому предмету изо всех сил, особенно по Зельеварению, поскольку вовсе не желал навлечь на себя гнев и разочарование Снейпа (пусть тот и был сальным гадом, к Рону он относился со снисхождением, ведь тот учился на Слизерине). Когда экзамены закончились, Рон медленно поплёлся в спальню; он устал, но был благодарен, что всё наконец позади. Он подошёл к кровати, собираясь лечь спать, но заметил лежавший на ней листок пергамента.

Он поднял записку, развернул её и принялся читать.

Твой журнал у меня.

Если хочешь вернуть его, встреться со мной после обеда на шестом этаже, в северо-восточной башне, возле огромного гобелена с горбатым монахом с деревяшкой вместо ноги, борющимся с гиппогрифами.

В записке не было подписи. Рон попытался понять, знаком ли ему почерк, но так ничего и не вспомнил. Сердце забилось чаще обычного, но он стряхнул это чувство, стиснув зубы, сдерживая злость. Он заставит этого типа поплатиться за содеянное.

* * *

Выбравшись из подземелий, Рон направился к столу Слизерина, украдкой оглядывая и оценивая каждого слизеринца, которого мог бы счесть виновником. Заметив, что Драко буравит его яростным взглядом, он презрительно усмехнулся в ответ.

Он наполнил тарелку едой и принялся с аппетитом есть. Жуя, Рон перебирал в голове тех, кто мог стащить его журнал, и из всех кандидатов вероятнее всего это был Драко Малфой. Слова, которые бледный мальчишка в ярости бросил ему во время поездки в поезде, он помнил так отчётливо, будто это было только вчера.

«Ты пожалеешь об этом, клянусь, Уизли…»

Сразу после этого он покинул Большой зал и ускорил шаг, отчего дыхание участилось. В мыслях было лишь одно — его журнал.

На шестой этаж он поднялся, тяжело дыша после подъёма по лестнице. Рон направился к месту встречи, крепко сжимая палочку в кармане мантии и готовый проклясть любого, кто бы его там ни ждал. Наконец показался огромный гобелен с монахом на деревянной ноге, борющимся с гиппогрифами, и Рон осторожно пошёл вперёд. Он огляделся, рассчитывая кого-нибудь увидеть, но прежде чем он успел хоть немного ослабить бдительность, раздался знакомый голос.

— Как раз вовремя, Уизли.

Рон резко развернулся, вскидывая палочку. Он замер, и глаза его расширились.

— Нотт? — хрипло выдавил он.

Теодор Нотт непринуждённо стоял с бесстрастным лицом.

— Судя по твоему тону, меня ты совсем не подозревал, верно?

Юный рыжий поверить в это не мог. Из всех однофакультетников Нотт никогда не доставлял Рону неприятностей, но тут он вспомнил произошедшее в поезде, и кровь у него вскипела.

— Вот почему ты остался в купе, да? — прошипел он, угрожающе направив на него палочку.

— Отчасти. Я видел, что ты много пишешь, пусть и пытался прятать это ото всех, и мне это показалось странным. Насколько я могу судить, ты вовсе не похож на любителя писать.

Рон сдержал готовый сорваться ответ. А он наблюдательный, — с раздражением подумал он.

— Где мой журнал? — спросил он. — Верни его мне —

— Кстати об этом, — он достал журнал из складок мантии и произнёс: — Я хотел узнать, что ты там написал —

— Чёрта с два я тебе скажу! — огрызнулся Рон и, не теряя ни секунды, выкрикнул: — Petrificus Totalus!

Теодор отступил на шаг и с лёгкостью уклонился от заклинания.

— Ты вовсе не облегчаешь дело, Уизли.

— Ты сам во всём виноват! — яростно крикнул он. — Impedimenta! Furnunculus! — он метнул в мальчика ещё два заклинания; сердце и мысли переполнял гнев. — Я повторять не стану, Нотт. Верни мой журнал!

— Полегче, полегче… — протянул Теодор, увернувшись снова. — Ты не оставляешь мне выбора, Уизли, — он держал журнал в одной руке, а другой вытащил палочку. — Если не расскажешь, я его сожгу. А заклинание сожжения я знаю.

Рон замер, и глаза его расширились.

— Ты блефуешь… — задыхаясь, произнёс он.

Он не мог допустить, чтобы журнал сгорел. Другого экземпляра у него не было, а вспомнить всё, что он туда записал, он ни за что бы не смог.

— Вовсе нет. — Направив палочку на один из небольших портретов, он негромко произнёс: — Incendio.

По краю портрета внезапно вспыхнуло пламя, заставив нарисованную старую служанку завизжать и броситься на соседнее полотно.

— Aguamenti.

Из кончика палочки брызнула вода, потушив огонь.

— Теперь веришь?

— Я… — Рон не знал, что делать. Журнал нужно было вернуть, но рассказать Нотту о том, что в нём написано, он не мог. Выбор нужно было делать прямо сейчас.

Он ещё раз взглянул на свой журнал и секунду спустя принял решение.

— Ладно, твоя взяла. Я расскажу, что там. Но… — серьёзно произнёс он, сурово глядя на Теодора, — ты должен вернуть мне журнал. Обещаю, я не сбегу… Честное слово Уизли.

— Для начала советую опустить палочку, — заметил Теодор.

Он подчинился, спрятав палочку в карман мантии.

— …Журнал, Нотт, — медленно произнёс он, сделав шаг вперёд.

Теодор немного изучал его взглядом, но всё же бросил журнал ему.

— Держи, я вернул. А теперь объясняй, — он скрестил руки на груди, ожидая, когда юный рыжий начнёт.

— Здесь я ничего рассказывать не стану… Я предпочёл бы поговорить наедине — так, чтобы вокруг не было ни портретов, ни привидений.

— И где же тогда ты собираешься мне всё рассказать?

— Я знаю одно место, — ответил он ему. — На четвёртом этаже, там, где висит огромное зеркало. Пойдём туда по отдельности, один за другим, — он смерил Теодора проницательным взглядом. — Не хочу, чтобы нас видели идущими вместе. Так будет меньше подозрений.

— Ты ведь понимаешь, что сбежать от меня не сможешь?

— Разумеется, понимаю, — язвительно бросил Рон. — Мы оба слизеринцы. Я от тебя и при желании никуда не денусь, — он развернулся, чтобы уйти, но резко остановился. — Кстати, мне нужно забрать кое-что из сундука, — предупредил он. — И сбегать от тебя я не собираюсь, я точно всё расскажу.

— Буду ждать тебя, Уизли.

Тео развернулся и зашагал прочь, оставив его в одиночестве.

Рон тяжело вздохнул и быстро зашагал вниз по лестнице. На ходу в голову лезло множество мыслей. Сохранит ли Теодор тайну? Можно ли ему вообще доверять? Правильно ли поступает он, Рон? Ответов он не знал, но точно понимал одно: его тайна должна остаться скрытой, и никто не должен о ней проведать. Наконец он добрался до слизеринских подземелий и вошёл в спальню, где, к счастью, никого не оказалось. Он открыл сундук и поспешно достал со дна свёрнутый пергамент.

Когда он наконец добрался до четвёртого этажа, то направился к месту встречи, где увидел Нотта, со скучающим видом прислонившегося к стене.

— Я здесь, — сказал он.

— Давно пора, — заметил Теодор. — Так куда мы идём?

— Сюда. — Рон провёл руками по стене, словно что-то ища, затем нажал на каменный блок: — Идём.

— ...Куда? — спросил было Теодор, но осёкся, когда Рон, точно призрак, прошёл сквозь зеркало. Сначала он удивлённо вскинул бровь, затем огляделся по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости, и последовал за ним. — Как ты нашёл это место?

— ...Просто нашёл, — пожал плечами Рон. — Когда ты такой же изгой, как я, волей-неволей бродишь по замку и натыкаешься на потайные места. Это одно из них.

— Здесь почти ничего нет, — заметил Теодор, бегло оглядевшись.

В комнате стояли большой стол, пять брошенных стульев, у одного из которых не хватало ножки, старые напольные часы и пыльный книжный шкаф.

Типичный слизеринец, — подумал про себя рыжий.

— Что, по-твоему, я там записал? — внезапно спросил он, решив, что лучше сперва узнать, что думает Нотт.

Теодор приподнял бровь:

— Если честно, полная бессмыслица, потому что половина из того, что ты записал, почти лишена смысла... — Рон с пониманием кивнул, — ...но чем чаще я это перечитывал, тем меньше оставалось путаницы. Я заметил, что у половины небольшой части записей стояли галочки, и решил, что это неспроста. Я прав?

— Да, — подтвердил Рон. Внутри у него всё сжалось от дурного предчувствия: дальше будет только хуже.

— Ещё я обратил внимание на даты, когда ты описывал эти события, и на другие, более поздние даты рядом с галочками. Как по мне, похоже, будто ты заранее угадал происходящее, но не знал, когда именно оно случится. Потому-то в конце каждого отрывка приписана ещё одна дата, — продолжал Теодор, пристально следя за выражением лица Рона. — Я всё ещё прав, Уизли?

— В яблочко, — пробормотал Рон; его правый глаз едва заметно дёрнулся. — И к какому выводу ты пришёл?

— ...Единственная возможная причина, хоть это и звучит нелепо, заключается в том, что ты видишь будущее. Ты провидец, — тихо произнёс Теодор. Не дождавшись ответа, он расценил молчание как признание: — Значит, всё-таки провидец...

— А если и так? — с вызовом бросил Рон. — И что ты собираешься делать?

— Ничего. С чего ты взял, что я стану что-то делать? Но я прекрасно понимаю, почему ты держишь это втайне. Тебе нужно моё молчание, так?

— С языка снял, Нотт. Ты будешь помалкивать, иначе...

— Иначе что? Проклянёшь меня? — перебил Теодор. — Ты в меня даже попасть не можешь, а теперь угрожаешь, пытаясь заставить молчать? Ну уж нет. Если хочешь моего молчания, придётся дать мне что-то взамен.

— Какая наглость — требовать ещё чего-то! — огрызнулся Рон, направив палочку на Теодора. — Ты украл мой журнал и выведал мою тайну. Лучшее, что ты можешь сделать, — держать рот на замке.

— Но журнал я тебе уже вернул и никому о нём не рассказывал, — заметил Теодор. — Разве это не достаточная компенсация за всё, о чём ты только что сказал?

— Нет! — отрезал Рон; сердце колотилось сильнее прежнего. — Я тебе не доверяю.

— Разумеется, не доверяешь, но это неважно: тебе всё равно придётся мне поверить. Что я должен сделать, чтобы доказать свою надёжность? Хочешь, принесём волшебную клятву? Или дадим Непреложный обет? Уверен, это тебя успокоит, не так ли?

Рон внимательно посмотрел на него, проверяя, искренен ли тот.

— Волшебную клятву? — переспросил он. — Ты же не шутишь?

Волшебная клятва была делом нешуточным. Она походила на Непреложный обет, разве что последствия были мягче: если давший клятву волшебник нарушал слово, его магическое ядро уменьшалось вдвое.

— Я не шучу, Уизли.

— В этом... нет необходимости, — медленно произнёс он. — Но кровный договор сгодится.

— И ты знаешь о таких вещах? — На лице Теодора промелькнуло лёгкое удивление. — Откуда?

— Не имеет значения, откуда, — уклончиво бросил Рон.

С тех самых пор, как пропал журнал, ему нужно было найти способ заставить нашедшего молчать о том, что тому стало известно. К счастью, ему попалась книжица с разными способами — от самых простых до смертельно опасных и серьёзных. Кровный договор, насколько понял Рон из прочитанного, был одним из видов соглашения между двумя или несколькими волшебниками. Участники были обязаны неукоснительно соблюдать записанные условия, а если кто-то нарушал их, нарушителю неминуемо приходилось отвечать за последствия, чего бы это ни стоило.

— Так ты согласен?

— ...Согласен, — отозвался Теодор после короткой паузы. — Сам договор?

— Я уже его составил, но у меня нет с собой кровавого пера: родители с меня голову снимут, если найдут у меня такую штуку. У тебя ведь оно есть, верно? — Рон вскинул бровь.

— Есть, — кивнул Теодор. — Но оно дома, в отцовском кабинете. Я распоряжусь, чтобы его прислали сюда завтра.

— Но разве у тебя нет домовика? Можешь призвать своего домовика прямо сейчас? — нетерпеливо спросил Рон.

— Сейчас? — переспросил тот. — Ты ведь знаешь, что никто не может трансгрессировать на территорию Хогвартса и за её пределы, верно?

Рон слегка стушевался, но вновь держался как прежде.

— Нотт, ты правда думаешь, что я этого не знаю? Как бы то ни было, домовики могут перемещаться по Хогвартсу, разве нет?

— И что с того? Они всего лишь домовики, а не люди.

— С такими мыслями ты когда-нибудь влипнешь в неприятности. — Рон глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить: — Домовики — магические существа. Я почти уверен, что их магия отличается от нашей, так что некоторые из наших заклинаний могут на них не действовать. Просто попробуй позвать своего домовика.

На лице Теодора отразился скепсис, но он всё же позвал:

— Скит, ты мне нужен.

Раздался громкий хлопок, и перед ними появилось крошечное существо. У домовика были нетопыриные, но обвисшие уши, большие круглые глаза, длинный тонкий нос, а одет он был в подобие тоги из старых льняных тряпок.

— Вы звать, молодой хозяин Нотт? — пискнул домовик; уши его захлопали, когда он закивал.

— Вот видишь? Как, по-твоему, они убираются в наших спальнях так, что их никто не видит? А еда...

— Ладно, ты доказал свою правоту, Уизли, — сухо бросил Теодор, скрывая удивление. — Скит, принеси кровавое перо из отцовского кабинета. Оно нужно мне прямо сейчас. И ты никому об этом не рассказываешь, ясно?

— Да, молодой хозяин Нотт!

С новым хлопком он исчез. Не прошло и полуминуты, как Скит вернулся с пером с алым оперением в руке.

— Вот перо, какое вам быть нужно, молодой хозяин, — тонко пропищал он, протягивая его на вытянутых тощих руках.

— Я позову тебя снова, когда закончу, — распорядился Теодор. Когда существо исчезло, он повернулся к Рону и спросил: — Ну и где договор?

— Здесь. — Он вытащил свёрнутый пергамент из мантии и бросил его Теодору, который перехватил свиток одной рукой.

Теодор развернул его и принялся читать, время от времени вскидывая бровь, пока наконец не закончил.

— Полагаю, изменить условия договора я не могу? — Он снова опустил взгляд на пергамент и добавил: — А последствия... они ведь...

— ...чересчур суровые? — с приподнятой бровью подхватил Рон. — Да, так и есть, но так даже лучше. Ты ведь не планируешь нарушать договор?

— Нет, раз уж последствия таковы, я лучше буду держать рот на замке. — Теодор пожал плечами, доставая красное перо из-под мантии. — Но подписывать это я пока не стану, — вдруг бросил он Рону.

— Но ты же уже... — сердито начал Рон, крепче сжимая палочку.

— Да, я согласился, но только при условии, что ты позволишь мне дополнить пункты договора. Я не стану заставлять тебя менять то, что ты написал. Я лишь хочу, чтобы ты разрешил мне внести дополнения. Так будет честно.

— Ах ты... — Рон вскинул палочку, намереваясь наслать сглаз.

— Со мной этот номер не пройдёт, — протянул Теодор. — Брось, Уизли, тебе от этого хуже не будет.

Рон на мгновение задумался.

Если я соглашусь, он сможет извлечь из договора какую-то выгоду.

Но другой голос подсказывал, что выгода может быть обоюдной. Он бросил взгляд на Теодора, который лениво стоял, скрестив руки на груди, и ждал его решения.

— Ладно, я позволю тебе добавить один пункт, но только один.

— Хорошо, — сказал Теодор, опуская руки и поворачиваясь к нему лицом. — Но сначала мне нужно спросить тебя кое о чём.

Рону этот разговор уже порядком надоел.

— Скоро начнётся война? Через сколько лет она случится?

Рон удивлённо моргнул. Такого вопроса он от него не ожидал.

— Полагаю, ты понял это по записям в моём журнале, да? — Со вздохом он ответил: — Да, я думаю, что-то вроде войны произойдёт, но точно не знаю когда. Если попытаться угадать, то где-то через восемь-десять лет.

Судя по тому, как выглядит моя семья в будущем, это случится совсем скоро.

— Она разразится здесь, в Хогвартсе? — снова спросил Теодор, вспоминая записи Рона в журнале.

— ...Может быть, — медленно проговорил Рон. — У меня нет ответов на всё, Нотт. Я знаю лишь то, что через несколько лет может погибнуть куча народу. А как именно это случится, я не уверен. Мне нужно увидеть больше, чтобы понять.

Рон вспомнил мёртвые тела из своего прошлогоднего видения — они ещё несколько ночей приводили его в ужас. В то время он ещё не понимал, что с ним происходит; глядя на те трупы, он думал, что сходит с ума.

— И ты рассчитываешь остановить войну? — с сомнением спросил Теодор.

— Нет, конечно, я не могу её предотвратить, — фыркнул Рон. — Чтобы такое остановить, одного меня мало, Нотт. Я просто хочу защитить тех, кого смогу. Свою семью, например. Вот и всё.

— Как это по-слизерински. Кажется, теперь я понимаю, почему тебя распределили на Змеиный факультет. Всё дело в твоём эгоизме...

— Никакой я не эгоист! — выкрикнул Рон. — Слишком сильно вмешиваться в будущее опасно, это же здравый смысл! Даже идиоту понятно, какими бедами может обернуться изменение будущего! Но ведь дело вовсе не в этом, так, Нотт? Мне плевать, что будет со мной, потому что своей семье я пострадать не позволю!

Теодор не мигая смотрел на него.

— Значит, ты эгоист с примесью глупого гриффиндорского благородства, как прелестно. Допустим, тебе удастся уберечь свою семью, но какая сторона победит? Твоя или чужая?

Рон задумался.

— Не знаю. Я мало что видел. Я не могу вызывать эту способность по щелчку пальцев, когда мне вздумается. Видения приходят внезапно.

— Ты пробовал ею овладеть?

— Нет, — ответил он, пожав плечами. — Я был занят: учил защитные заклинания и прочее.

Теодор больше ничего не сказал, и между ними сразу повисло тяжёлое молчание.

— Что ж, в таком случае условие, которое я хотел включить в договор: ты сообщаешь мне о любом видении, связанном с грядущей войной. В обмен я буду давать сведения, которые ты захочешь узнать, и другие ресурсы, которые тебе понадобятся.

Рон недоверчиво уставился на него:

— Ты хочешь, чтобы я рассказывал тебе о своих видениях… обо всём, что должно произойти? И какая тебе от этого выгода?

— Огромная, — просто ответил Теодор. — Я смогу лучше предугадывать, что случится дальше, и какая бы сторона ни победила, я окажусь среди победителей. Я слизеринец и делаю то, что выгодно мне самому. Разве ты со своим желанием спасти тех, кого можешь, поступаешь иначе? Это всего лишь самосохранение.

Рон плотно сжал губы, подавляя желание возразить.

Неужели он прав? Неужели мы думаем одинаково?

— Ты согласен? — спросил Теодор.

— …Да, — после долгих раздумий произнёс Рон. — Я согласен на твои условия. Но о других вещах тебе знать незачем —

— Например?

— Просто о других вещах, не о тех, которые ты хотел узнать.

Вроде того, как моя сестра с кем-то зажимается. Тьфу, да я потом неделями спать не мог.

Теодор, похоже, всё понял и лишь пожал плечами.

— Твой выбор. — Он вернул договор Рону и сказал: — Ну? Вписывай прямо сейчас.

Рон достал из мантии самозаправляющееся перо и приписал предложение Теодора.

— Держи, теперь подписывай.

Он пристально наблюдал, как тот склонился над столом, на котором невинно лежал договор. Теодор быстро расписался кровавым пером, и Рон заметил, как тыльная сторона его кисти на мгновение рассеклась, а затем рана сама собой затянулась.

— Готово, — сказал Теодор, передавая перо Рону.

Рон шагнул вперёд с пером в руке.

Правильно ли я поступаю?

Нет, но это необходимо.

Рука Рона слегка дрожала, приближаясь к договору. Оставалось только поставить подпись, и сделка заключена. Сердце заколотилось чаще, и он сам не заметил, как уже подписал его. Поглощённый своими мыслями, он почти не почувствовал, как полоснуло по руке. Он отступил назад, опуская руку, не в силах оторвать глаз от договора: подписи слабо мерцали, пока кровь не почернела.

— Мы подписали его, — медленно произнёс он, повернувшись к Теодору. — Ты будешь держать язык за зубами, Нотт.

Он сгреб договор со стола и сунул в мантию, пока Теодор забирал своё кровавое перо.

— Буду, — кивнул Теодор. Он подозвал своего домовика и передал ему кровавое перо, приказав маленькому созданию не говорить ни слова никому — даже отцу.

Рон взглянул на старинные напольные часы в углу комнаты (как ни странно, они всё ещё шли) и отметил, что перевалило уже за половину третьего.

— Мы и так провели здесь слишком много времени.

Он вышел из комнаты сквозь зеркало и подождал, пока наружу выберется и Теодор.

— Просто знай: друзьями мы от этого не станем, — серьёзно сказал он мальчику, только что прошедшему сквозь огромное зеркало.

Теодор усмехнулся:

— Я бы ни в коем случае не счёл это первым шагом к дружбе. Это скорее взаимная выгода между нами, ничего больше, — язвительно бросил он.

Они больше ничего не сказали друг другу, повернулись в противоположные стороны и разошлись, ни разу не оглянувшись.

* * *

На следующий день по Хогвартсу поползли слухи о том, что Гарри Поттер и двое его друзей преодолели расставленные преподавателями препятствия, чтобы спасти некий камень. Причины такого поступка никто не объяснял, поэтому возникло множество версий — от более-менее правдоподобных до совершенно нелепых. Так продолжалось вплоть до последнего дня, когда все собрались в Большом зале, украшенном слизеринской символикой.

Рон недовольно проворчал при виде таких итогов. Сборная Слизерина выиграла Кубок по квиддичу восьмой раз подряд, так что все слизеринцы бурно праздновали победу и вовсю хвастались перед остальными факультетами. Вдобавок за весь год они набрали больше всех баллов: второе место занял Рейвенкло, третье — Хаффлпафф, а на последнем, ко всеобщему шоку, оказался Гриффиндор. Насколько знал Рон, без своего звёздного ловца Гарри Поттера, который не смог выйти на поле, команда Гриффиндора с треском проиграла Рейвенкло восемьдесят очков, и юный рыжий волшебник догадывался, что это связано с ходившими слухами о том, что Гарри, Невилл и Гермиона спасли камень (Рон всё гадал, что же это за камень и почему он настолько ценный?).

Рон сидел на самом дальнем краю слизеринского стола, подальше от Малфоя и остальных товарищей по факультету (они с Теодором игнорировали друг друга, словно ничего важного не произошло). Даже с закрытыми глазами он прекрасно понимал, что все ученики Слизерина самодовольно ухмыляются своему триумфу. Когда Дамблдор поднялся со своего места, все затихли.

— Прежде чем мы начнём пир, я хотел бы сказать несколько слов, — начал директор, повернувшись к факультету Слизерин.

— Отлично сработано, Слизерин... — Рон отвернулся, не желая слушать, что тот скажет дальше. — ...за лучшую шахматную партию, какую только видел Хогвартс, я присуждаю пятьдесят пять баллов мистеру Лонгботтому, — произнёс он.

Краем глаза Рон заметил, как факультет Гриффиндор громко возликовал, а Невилл густо покраснел, запинаясь, но всё равно сияя от радости.

— Мисс Грейнджер... за проявление хладнокровной логики перед лицом огня я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят пять баллов.

Крики восторга стали ещё громче; к ним присоединились даже факультеты Хаффлпафф и Рейвенкло. Рон видел, как Гермиона закрыла лицо руками, словно расплакалась.

— И мистеру Поттеру... за чистую отвагу и выдающееся мужество я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят баллов.

И после этих слов Гриффиндор взорвался самым громким и безудержным ликованием.

Для Слизерина это стало сокрушительным ударом. Рон поймал себя на том, что улыбается до ушей: Гриффиндор только что обошёл Слизерин и выиграл Кубок факультетов. Снейп кипел от ярости, испепеляя взглядом сначала директора, а затем Гарри.

Затем знамёна сменили цвета с серебряного и зелёного на алый и золотой: место огромного змея занял величественный лев. Когда начался пир, три факультета оживлённо и весело переговаривались между собой. У слизеринцев же лица были кислее некуда. Они почти не притрагивались к еде, метая испепеляющие взгляды на остальные столы — особенно на Гриффиндор, где сидели Гарри, Гермиона и Невилл. Рон же, напротив, уплетал угощения за обе щёки, искренне радуясь за Дом львов.

На следующее утро все потянулись из Большого зала. Впереди шествовали гриффиндорцы, пока близнецы Уизли во всё горло распевали песню собственного сочинения о том, как Гриффиндор одолел Слизерин. Рон увидел, что к нему подходят братья, и Перси спросил:

— Ну что, как прошёл твой первый год?

У Рона промелькнуло искушение рассказать обо всём, что с ним произошло, но он передумал.

— Терпимо, — коротко ответил он. — Думаешь, хорошо сдал экзамены?

Фред и Джордж дружно застонали.

— Из всех вопросов, какие ты мог задать, надо было выбрать именно этот? — сердито проворчал Джордж.

— Я так и знал, что Слизерин дурно на тебя повлиял! — покачал головой Фред.

Рон невольно фыркнул.

— Отвяжись, Фред.

Он заметил, как к нему семенит его ручная крыса Короста, и поднял зверька.

— Вот ты где, а я всё гадал, куда ты подевался, — слегка нахмурился Рон, глядя на питомца. — Знаешь, я ведь могу посадить тебя в клетку.

— Шевелись, малявка Ронничка, поезд вот-вот уйдёт! — окликнул его Фред, привлекая к себе всё внимание Рона.

— Хватит меня так называть! — Рон сердито нахмурился, но всё же пошёл за ними прочь из замка. Когда солнечный свет коснулся лица, он пару раз моргнул и стал пристально вглядываться в небо. Он и сам не знал, что там ищет, но от этого зрелища ему почему-то стало спокойнее.

Надеюсь, следующий год будет попроще.

Услышав, как братья снова зовут его, он вернулся к реальности и побежал к ним, отбросив мысли.

Завтра начинались летние каникулы. Ему следовало наслаждаться отдыхом, а не изводить себя тревогами.

* * *

Вот и подошёл к концу первый год Рона.

Текст отредактирован моим суперским интернет-другом, о котором я не стану рассказывать, так как не помню, разрешено ли мне упоминать его/её ник. Редактура — процесс медленный: и я, и мой сетевой друг заняты своими жизнями, так что вычитка предсказуемо затянется.

Надеюсь, дальше у Рона всё будет получше. Хм, вот и всё, что я могу сказать. До скорого!

Всем привет! Мне безумно льстят все ваши положительные отзывы. Я очень их ценю, правда!

Для Salvation: насчет двух моментов, на которые ты обратил внимание, тут вот в чем дело. Что касается того, что Рон и Тео ведут себя взрослее обычного для одиннадцатилетних: я знаю парочку детей, которые ведут себя намного старше своих лет. Что до Рона, способность Видеть будущее заставила его повзрослеть — особенно когда видишь, как страдают твои родные или погибает кто-то из них, да и все остальные, чьи жизни оборвались. К тому же, оказавшись в Слизерине, он просто не мог оставаться самим собой. Он не мог радоваться жизни так же, как остальные, кому распределение пришлось по душе. Он постоянно был настороже, особенно когда рядом находились Малфой со своими дружками, не говоря уже о том, что он одиночка. Быть изгоем по-настоящему тяжело. И по собственному опыту скажу: я знаю, каково это в одиннадцать лет (хотя у меня это длилось почти месяц). Из-за подобного ребенок — да и кто угодно — начинает смотреть на вещи иначе, и Рон чувствовал, что сейчас не время вести себя как дитя, когда у него есть дела поважнее — например, придумать способ изменить судьбу своей семьи (ту же гибель Фреда).

Теперь о Теодоре Нотте: я вижу его ребенком, которого воспитывали как взрослого чистокровного, невзирая на возраст. Мы знаем о нем крайне мало — сын Пожирателя смерти, не более того, — и я действительно представляю его тем, кто способен держаться наравне со взрослыми и сойтись с ними один на один. И если строить догадки, он, как и Драко Малфой, единственный ребенок в семье, что тоже наложило серьезный отпечаток на его личность, но воспитывали его совсем не так, как избалованного Драко. Теодора на самом деле не баловали; скорее, ему давали то, что родители считали для него необходимым — например, книги (очень много книг) и навыки, которыми ему требовалось овладеть перед поступлением в Хогвартс. Он тихий, скрытный, на мой взгляд — истинный слизеринец (куда лучше Драко) и воплощение тех качеств, что ценил Салазар Слизерин.

По твоему второму вопросу: я не собираюсь делать так, чтобы Невилл тянулся к Рону. Невилл по большей части благоразумнее и менее безрассуден, чем Гарри и Рон в каноне. Дружба с Гарри и Гермионой наверняка поможет Невиллу обрести уверенность в себе раньше, чем описано в книгах — просто к твоему сведению. Надеюсь, это помогло, Salvation! Уф, длинно вышло. Хотелось бы написать покороче, но так даже лучше.

Эта глава охватывает «Флориш и Блоттс» и первую часть «Гремучей ивы».

* * *

Он парил в воздухе за рулем семейного автомобиля, довольно поглядывая вниз. Старшие братья, Фред и Джордж, летали на метлах, играя в квиддич против Билла и Чарли, которые оседлали сфинкса и дракона соответственно. Перси стоял на крыше Норы в ярко-зеленом костюме в тонкую полоску и во всю глотку вещал о Министерстве. Гарри и Невилл в латных доспехах сражались с гигантскими пауками, а Гермиона томилась на высокой башне, словно дева в беде, ожидающая спасения прекрасным принцем. Рон рванул в ее сторону, рассудив, что Гарри и Невилл слишком заняты и не успеют ее спасти, но ясное небо внезапно потемнело, и в башню ударила молния.

— Помоги мне! — закричала Гермиона, с отчаянием в голосе протягивая руки в воздухе.

— Я помогу! — крикнул Рон, направляя машину к башне. Снова сверкнула молния, и Рон невольно зажмурился.

— Ты не сможешь ей помочь, — произнес юный девичий голос.

Рон распахнул глаза и ахнул, глядя на зависшую прямо перед ним в воздухе младшую сестру Джинни с холодным, бесстрастным лицом.

— Джинни...

— Ты мне не брат, — презрительно скривилась Джинни. — Ты жалкий, никчемный предатель. Мы не любим тебя, Рон, и никогда не любили с тех пор, как ты попал в Слизерин. — Тут ее голос изменился, а карие глаза Джинни налились алым. — Ты не заслуживаешь быть Уизли! — Она вскинула на него волшебную палочку и взвизгнула: — Avada Kedavra!

Вспышка зеленого света вырвалась из ее палочки и устремилась прямо в Рона, не оставив ему шанса увернуться. Зеленый свет поглотил его, и Рон открыл рот, чтобы закричать...

— Рон? Ты в порядке?

Рон Уизли открыл глаза, услышав, как зовет его мать, миссис Уизли. Тяжело дыша, он сел на кровати. Вспомнив сон, он нервно усмехнулся.

— Это просто кошмар, — сказал он себе.

— Рон, милый, — произнесла миссис Уизли, убирая волосы с его лица и прикладывая ладонь ко лбу, чтобы проверить, нет ли жара. — Ты неважно себя чувствуешь? Хочешь сегодня остаться в постели?..

— Нет, нет, — поспешно покачал он головой. — Я хорошо себя чувствую, мам. Просто плохой сон приснился, вот и все.

Миссис Уизли прищурилась, словно просвечивая его взглядом с ног до головы.

— Ты уверен? — обеспокоенно спросила она.

— Да, — настоял Рон. Он соскочил с постели и, прежде чем уйти, бросил:

— Я зверски проголодался. Ты приготовила бекон на завтрак?

Он спросил это лишь для того, чтобы она перестала с ним нянчиться.

— Да, — ответила миссис Уизли, поднимаясь с края кровати. — На столе еще осталось немного, так что поторапливайся, иначе ничего не оста... —

— Знаю, — отозвался он, выскакивая из спальни и сбегая вниз по лестнице.

Стояло лето, и в Норе снова закипела жизнь: все дети Уизли были дома (за исключением Билла, который сейчас находился в Египте, и Чарли, работавшего в Румынии). Июль только что закончился, наступил август. Все уже получили свои письма из Хогвартса, а Джинни, которой одиннадцатого августа должно было исполниться одиннадцать, была вне себя от восторга. Сегодня они собирались отправиться в Косой переулок за учебниками и остальными необходимыми школьными принадлежностями.

Спустившись вниз, Рон поздоровался с братьями и сестрой, и те ответили ему тем же. Он увидел Джинни, уплетавшую за обеденным столом тост с маслом, и опустился на стул рядом с ней. В голову полезли воспоминания о кошмаре, но он отмахнулся от них.

— Утречко, Джин, — поздоровался Рон, придвигая к себе тарелку.

— И тебе, Рон! — весело отозвалась Джинни.

— Ты прямо светишься, да? — протянул Рон, накладывая в тарелку яичницу с беконом.

— Конечно, свечусь! — ухмыльнулась младшая дочь. — Я поеду в Хогвартс, у меня будет собственная палочка... — Рон слегка поморщился при этих словах: из всех детей он единственный не имел собственной палочки, пользуясь старой палочкой Чарли, — ...и я познакомлюсь с Гарри Поттером лично! — закончила она с глуповатой улыбкой во все лицо.

Рон не сдержался и фыркнул, за что тут же удостоился тяжелого взгляда.

— Ладно, прости, что фыркнул, — поспешно сказал он ей. — Но серьезно, Джин, он всего лишь Гарри Поттер...

Ладно, не просто Гарри Поттер — тот самый Гарри Поттер, но парень он вроде нормальный.

— Вот именно! — воскликнула Джин, бросив тост на тарелку и повернувшись к Рону. — Он же Мальчик-который-выжил! Должно быть, он невероятно силен, раз одолел Того-Кого-Нельзя-Называть! — На ее лице промелькнул испуг, и она ахнула: — Но ведь он знаменит... Вряд ли у него найдется время разговаривать с кем-то вроде меня. Он хороший, Рон?

— Э-э... — замялся Рон, не зная, что ответить. Сначала он прожевал еду, пытаясь подобрать подходящее описание для упомянутого человека. — Поттер... с ним можно общаться, — медленно произнес он, проглотив кусок, и, заметив полный надежды взгляд Джинни, добавил: — Правда, лишь в редких случаях, честно говоря. Да и вообще, почему бы тебе не расспросить о нем Фреда и Джорджа? Они гриффиндорцы, а я всего лишь слизеринец, — сказал он ей. — Я не так уж хорошо его знаю.

Не то чтобы я собирался рассказывать тебе то, что знаю, уж извини.

Джинни смерила его взглядом, но в конце концов произнесла:

— Тут ты прав. Спрошу у Фреда и Джорджа.

Она доела тост и умчалась в сторону Фреда и Джорджа.

Когда она ушла, Рон отвернулся и покачал головой. Он успел трижды наполнить тарелку, прежде чем мать спустилась вниз и велела ему идти мыться. Он управился за двадцать минут: волосы были мокрыми, одежда наспех натянута. Миссис Уизли криво улыбнулась и взмахнула палочкой над его мокрой головой, высушивая волосы.

— Поправь одежду, Рон, — велела она, снимая с каминной полки цветочный горшок с порошком флу. — Перси, ты идешь вслед за отцом... —

Перси шагнул вперед и взял щепотку порошка флу; Рон оправил одежду и немного пригладил волосы, прежде чем шагнуть в камин следом за близнецами. В изумрудной вспышке пламени Рон открыл глаза и выбрался из камина, стряхивая с одежды золу. Едва он закончил, появились Джинни и миссис Уизли.

— Пойдемте, все за мной, — скомандовал мистер Уизли, прибывший в трактир первым, и повел их к заднему выходу из «Дырявого котла».

Когда проход открылся, он повернулся ко всем и сказал:

— Итак, сейчас мы разделимся на две группы: ваша мама пойдет к мадам Малкин за школьной мантией для Джинни... — мальчишки просто закивали, совершенно не желая идти с ними по магазинам одежды, — ...а мы отправимся во «Флориш и Блоттс» покупать вам учебники... —

На лице мистера Уизли мелькнуло вымученное выражение, и Рон прекрасно понял, о чем тот думает.

Рон вдруг поднял руку, привлекая всеобщее внимание.

— Э-э... — начал он. — Мы все знаем, что книги Локхарта дорогие, — все криво закивали, — так что я подумал кое о чём, что могло бы нам немного помочь...

— И о чём же? — спросил Фред, приподняв бровь.

— Ну же, выкладывай, — сказал Джордж.

— Я подумал, что мы могли бы просто пользоваться книгами сообща... в смысле, расписание-то у нас у всех разное, так будет куда лучше, — быстро заговорил Рон.

К тому же покупать писанину этого фальшивого блондинчика — пустая трата денег.

— Фред с Джорджем могут взять одну книгу на двоих, потом Перси одолжит свои Джинни, и...

— ...а у тебя будет своя, раз уж ты на Слизерине, — закончил Фред. — В твоей идее есть смысл, — добавил он, оглядев остальных.

— Ага, мне нравится ход его мыслей, — кивнул Джордж. — Вы как думаете?

— С практической точки зрения это хорошая мысль, — напыщенно изрёк Перси.

— Я не против, — подала голос Джинни. — Хватит и трёх экземпляров этих книг Локхарта вместо пяти. К тому же очень может быть, что они нам больше и не понадобятся.

— А ты что думаешь, дорогая? — спросил мистер Уизли у жены. — По-моему, идея хорошая.

Миссис Уизли поджала губы, но кивнула.

— Раз уж все согласны, я не возражаю. — Она повернулась к Рону и тепло ему улыбнулась: — Ты очень предусмотрителен, Рон.

Рон пожал плечами, но кончики его ушей порозовели.

— Да всё нормально, мам, — пробормотал он.

Все они спустились по вымощенным булыжником ступеням и отправились в волшебный банк «Гринготтс», чтобы снять немного денег (или то, что ещё оставалось в их сейфе, подумал Рон). После этого они разделились: близнецы отпросились у миссис Уизли в магазин волшебных шуток «Гэмбол и Джейпс», чтобы встретиться там со своим лучшим другом Ли Джорданом, и глава семейства Уизли согласился, но только при условии, что позже они придут во «Флориш и Блоттс». Рон оглядывался по сторонам, изучая всё вокруг, пока не налетел на кого-то.

— Эй, смотри, куда идёшь! — бросил Рон, выпрямляясь.

— Это тебе следовало бы смотреть, куда идёшь, — отпарировал знакомый голос.

Рон пригляделся получше и понял, что столкнулся не с кем иным, как с Гермионой Грейнджер, которая была в сопровождении добродушного вида четы — должно быть, её родителей.

— Грейнджер, — произнёс он, признав её.

— Уизли, — ответила она в том же тоне.

— Ну и где Поттер с Лонгботтомом? — беззаботно поинтересовался он, не зная, что ещё сказать.

— Кто меня ищет? — донёсся голос Гарри слева от Рона. — О, привет, Уизли, — поздоровался он с лёгким удивлением, стоя рядом с Невиллом, который робко кивнул в сторону Рона.

— Привет, — отозвался Рон. — Слышал, ты схлопотал предупреждение от Министерства за заклинание левитации, — небрежно бросил он Гарри, у которого от удивления округлились глаза. — О чём ты только думал? Сам ведь знаешь, что несовершеннолетним нельзя колдовать?

Гарри пробормотал:

— Это... трудно объяснить. — Он с любопытством взглянул на него и спросил: — А ты откуда об этом знаешь?

Рон моргнул, но сообразил, что Мальчик-который-выжил мог и не знать, как устроен мир волшебников.

— Мой отец работает в Министерстве, — просто сказал он. — Слухи быстро расходятся, особенно если речь идёт о ком-то вроде тебя, Поттер, ведь ты же Мальчик-который-выжил, — выложил он начистоту.

— А, ну да, — признал Гарри, слегка нахмурившись.

И Невилл, и Гермиона скривились, бросив на черноволосого мальчика сочувственные взгляды.

— Мне лучше пойти, — внезапно сказал Рон. — Увидимся... когда увидимся, уже в Хогвартсе, — бросил он, коротко кивнув ребятам и даже родителям Гермионы.

Он развернулся и зашагал прочь от троицы, успев услышать, как донёсся голос Гермионы:

— Он со Слизерина, с другого факультета...

Рон немного побродил по Косому переулку, заглянул в магазин «Всё для квиддича» и поразглядывал выставленные товары, прежде чем отправиться во «Флориш и Блоттс». Внутри книжного он наконец отыскал отца, братьев и сестру благодаря их приметному цвету волос — они держали три комплекта книг Локхарта. Он увидел мать, стоявшую в очереди среди остальных ведьм средних лет; она взволнованно всматривалась в дальний конец магазина. Рон поднял глаза на плакат, висевший перед входом.

ГИЛДЕРОЙ ЛОКХАРТ

будет подписывать экземпляры своей автобиографии

ВОЛШЕБНЫЙ Я

сегодня с 12:30 до 16:30

Рон невольно фыркнул, прежде чем зайти внутрь.

— Рон, где ты был? — спросил мистер Уизли, когда сын подошёл к нему. — Я уже разволновался. Куда ты убежал?

— По дороге сюда я встретил Поттера и его друзей... — начал Рон, но вздох Джинни прервал его. — Что такое?

— Ты его видел? — пискнула Джинни, и глаза её стали круглыми, как блюдца. — А где?..

— Наверное, ушёл куда-то, — отрезал Рон. — Да и вообще, Джин, насколько я знаю его по Хогвартсу, он не любит привлекать к себе внимание, он очень скрытный, — пояснил он. — Лучше к нему не лезть. Сама же говорила: у него полно других дел, кроме как разговаривать со всякими вроде нас.

По какой-то причине Рон не удержался и выставил Гарри Поттера в дурном свете перед Джинни. Должно быть, сработал рефлекс старшего брата.

Джинни немного сникла, но кивнула.

— Ты прав, — тихо сказала она.

Рон почувствовал укол вины, но отмахнулся от него. Не успел он повернуться, как в магазин протиснулся раздражённый фотограф:

— Дорогу! — огрызнулся волшебник, наступив мальчику на ногу, сам того не заметив. — Это для «Ежедневного пророка»...

Юный рыжеволосый волшебник сердито нахмурился и сказал:

— Подумаешь, невидаль, — съязвил он вслед фотографу, растирая ушибленную ногу.

Судя по всему, его замечание услышал не кто иной, как Гилдерой Локхарт, сидевший в дальнем конце магазина. Он поднялся, повернулся к Рону, и его глаза распахнулись.

— Неужели это Гарри Поттер? — ахнул он, и все остальные посетители магазина тут же обернулись в противоположную сторону.

Рон в замешательстве захлопал глазами.

— Какой ещё Гарри Поттер? Я не... — Он осёкся, оглянулся через плечо и замер от удивления. Прямо за ним, бледный как полотно, стоял сам Гарри Поттер, а рядом — Гермиона и Невилл. Как показалось Рону, Гарри был совсем не рад тому, что его заметила знаменитость.

— Ты здесь, — вырвалось у него.

Неподалёку тихонько ахнула Джинни и во все глаза уставилась на Гарри Поттера.

— Сам знаю, — поморщился Гарри, но тут Локхарт с силой сгреб его одной рукой и притянул к себе.

— А вы-то почему здесь? — спросил Рон у Невилла. — Я думал, вы уже купили книги.

— Уже купили. Просто... Гермиона хотела получить автограф Локхарта, — шепнул Невилл, нервно покосившись на лохматую девочку.

— Вот как? — усмехнулся Рон. Похоже, книжный червь без памяти втрескалась в Гилдероя Локхарта.

— Рон, — окликнул его мистер Уизли, пробираясь из глубины магазина со стопкой книг в охапке. За ним с трудом проталкивались Фред и Джордж. — Пойдёмте на улицу, книги мы уже взяли...

— Надо же, надо же... Артур Уизли, — раздался поблизости тягучий голос.

И Уизли, и Невилл подняли головы и увидели высокого мужчину с длинными платиновыми волосами, бледной кожей и холодными серыми глазами цвета грозового неба, одетого в безупречную дорогую мантию.

— Люциус, — холодно отозвался мистер Уизли; его обычно тёплый взгляд заледенел.

Рон окинул его оценивающим взглядом и понял, что этот тип ничуть не уступает в мерзости своему сыночку Драко, а может, и превосходит его.

Рядом с респектабельным господином стоял его сын Драко, ухмыляясь и с презрением оглядывая всю семью Уизли.

— В Министерстве сейчас жаркая пора, как я слышал, — произнёс мистер Малфой. — Все эти рейды... Надеюсь, вам хоть доплачивают за сверхурочные?

Он запустил руку в котёл Джинни и извлёк из-под глянцевых томов Локхарта очень старый, сильно потрёпанный экземпляр «Руководства по трансфигурации для начинающих». Уши мистера Уизли чуть покраснели, хотя взгляд остался прежним; мистер Малфой, впрочем, заметил это и усмехнулся:

— Судя по всему, нет, — продолжил он. — Боже правый, какой прок позорить звание волшебника, если за это даже толком не платят?

Уизли напряглись. Да, они были бедны и семья у них была большая, но в одном можно было не сомневаться: они твёрдо знали, что такое хорошо и что такое плохо, и никогда бы не стали использовать других ради собственной выгоды.

— У нас очень разные представления о том, что позорит звание волшебника, Малфой, — твёрдо сказал мистер Уизли.

— Оно и видно, — презрительно скривился мистер Малфой, окинув беглым взором Лонгботтомов и Грейнджеров, по которым сразу было понятно, что они не волшебники. Его взгляд остановился на Роне, и тот стиснул зубы: появилось отчётливое чувство, что Драко уже доложил отцу о его распределении в Слизерин.

— Я слышал, вашего младшего сына определили в Слизерин, — произнёс он, кривя губы в насмешке. — Хочется верить, это признак того, что хотя бы один из ваших сыновей понимает, насколько стыдно принадлежать к такой семье, как ваша...

Рон зарычал и открыл рот, чтобы ответить, но его отец среагировал молниеносно: не успели они опомниться, как мистер Уизли бросился на мистера Малфоя, и завязалась драка. Котёл и книги Джинни с грохотом полетели на пол вместе с фолиантами со сбитых в драке полок. Фред и Джордж восторженно подбадривали отца, миссис Уизли отчаянно кричала мужу, толпа посетителей шарахнулась назад, опрокидывая новые книги, а продавец истошно молил обоих прекратить побоище.

Внезапно хриплый раскатистый голос пробасил:

— А ну разойдись, господа, разойдись!..

Появившийся лесничий Хагрид своими ручищами без особого труда растащил мистера Уизли и Малфоя. У мистера Уизли оказалась рассечена губа, а мистер Малфой получил «Энциклопедией поганок» прямо в глаз. Он всё ещё держал старый учебник трансфигурации Джинни. Злобно сверкнув глазами, он сунул его девочке:

— На, девчонка, забери свою книжку... это лучшее, что твой отец способен тебе дать...

Вырвавшись из хватки Хагрида, он поманил Драко и стремительно вымелся из магазина.

Миссис Уизли бросилась к мужу и бережно взяла его лицо в ладони.

— Артур, тебе стоило просто пропустить мимо ушей всё, что он сказал! — причитала она, выхватив волшебную палочку и залечивая рассечённую губу. — И драться у всех на виду... какой пример ты подаёшь детям! Что только подумал Гилдерой Локхарт...

Миссис Уизли поблагодарила Хагрида за то, что разнял драку, и вся семья вышла из книжного магазина; следом за ними потянулись и некоторые другие посетители.

— Да он только рад был, — хмыкнул Фред. — Вы разве не слышали его, когда мы уходили? Он как раз спрашивал того типа из «Ежедневного пророка», нельзя ли ввернуть потасовку в заметку... твердил, что любая шумиха на пользу рекламе.

— Болван, — фыркнул Рон, но тут же заработал строгий взгляд матери — в точности такой же, каким его чуть раньше одарила Джинни.

Затем миссис Уизли с Джинни отправились к Олливандеру за палочкой для младшей дочери (Рон отвёл глаза, ощутив, как внутри неприятно всё сжалось), а остальные двинулись к кафе-мороженому Флориана Фортескью и стали ждать их возвращения, заказав себе по порции мороженого.

Спустя несколько минут обе вернулись, и Джинни с гордостью продемонстрировала всем свою палочку (восемь с половиной дюймов, остролист, сердцевина — волос из хвоста единорога). Они провели в Косом переулке ещё немного времени, а затем решили, что пора возвращаться домой.

* * *

Время, казалось, пролетело незаметно: сентябрь был уже не за горами. Отпраздновали день рождения Джинни, и младшая дочь прямо-таки сияла от счастья. На стол подали её любимые блюда, она получила подарки от всей семьи — даже от отсутствовавших Билла и Чарли. Накануне первого сентября у Рона внезапно, уже в третий раз, возникло видение о сестре, что не на шутку его встревожило. Случилось это около полудня, когда он уже закончил складывать вещи в сундук и заглянул в комнату к Джинни, застав её за записями в каком-то потрёпанном на вид дневнике.

— Джинни? — позвал он.

Джинни не ответила и продолжала сосредоточенно писать. Рон окликнул её снова, чуть повысив голос. Джинни отложила перо и обернулась к нему.

— Чего? — спросила она.

— Да я просто хотел узнать... ты занята? — Рон осёкся на полуслове и вопросительно уставился на раскрытый дневник.

— Занята, — фыркнула Джинни, отворачиваясь и снова берясь за перо. — Если хочешь что-то сказать, говори.

— Вообще-то это грубо, — нахмурился Рон. — Я собирался дать тебе пару советов насчёт Хогвартса, но раз ты так разговариваешь, я просто оставлю тебя...

— Ладно, прости, — вздохнула она, закрывая дневник. Она села на кровати и снова повернулась к Рону. — Ну так, — начала она, — что мне нужно знать? Фред и Джордж мне уже кое-что рассказали...

— Ты знаешь, как проходит распределение? — спросил Рон. Когда Джинни покачала головой, он сказал: — Что ж, тогда я тебе расскажу. В прошлом году эти двое наплели мне, будто придётся бороться с троллем...

— Но разве Гарри Поттер не дрался с троллем, который заявился на Хэллоуин? — перебила Джинни.

— Если слухи не врут, то да, — пожал плечами Рон. — Насколько я знаю, они с Лонгботтомом спасли от него Грейнджер на Хэллоуин.

— А кто такая Грейнджер? — с любопытством спросила Джинни, подавшись ближе.

— Другая лучшая подруга Поттера, — небрежно бросил Рон и тут же заметил выражение лица Джинни. — Что?

— Значит, Грейнджер — девчонка, — пробормотала Джинни, слегка сникнув.

Рон смутно догадывался, почему сестра так реагирует, но отмахнулся от этой мысли, сочтя её нелепой.

— В общем, распределение — это проще простого... — Он рассказал ей самое основное из того, что, как ему казалось, ей следовало знать (при этом стараясь не касаться ничего, что было связано с Гарри Поттером). Теперь он уже рассказывал о профессорах и о том, какие предметы они преподают: — ...поосторожнее со Снейпом, он жутко вредный...

— Но к слизеринцам-то он не придирается? — уточнила Джинни. — Фред и Джордж говорили, что он...

— ...сальноволосая летучая мышь из подземелий? Ага, так и есть, — кивнул Рон. — Только ко всем, кроме слизеринцев. Я слышал, к рейвенкловцам он ещё более-менее терпим, — задумчиво добавил он. — Но гриффиндорцев откровенно ненавидит. Как и любого, кто неуклюж и не способен к зельеварению.

— Похоже, меня он тоже возненавидит, как только меня распределят в Гриффиндор, — задумчиво произнесла Джинни.

— Возможно, тебя распределят и на другой факультет, — мягко напомнил он. — Но тут всё зависит от тебя.

Джинни долго смотрела на него, словно пытаясь разглядеть что-то на его лице.

— Слушай, Рон, — позвала она. — А почему тебя распределили в Слизерин? — Она не заметила, как Рон вздрогнул. — Ты просил Шляпу отправить тебя в Гриффиндор?

— Пытался, — гладко соврал Рон, напустив на себя раздосадованный вид для пущей убедительности. — Я никогда не хотел оказаться в Слизерине, — на сей раз совершенно искренне признался он. — Если тебя распределят не в Гриффиндор, а куда-то ещё, надеюсь, это будет не Слизерин, как у меня. Тебе там не понравится, — тихо закончил он.

— В каком смысле?..

— Ну надо же, сколько времени, — резко оборвал разговор Рон, поднимаясь с края её кровати. — Ты главное помни, что я сказал, Джин, — усмехнулся он, взъерошив ей волосы.

И тут накатило очередное видение.

Джинни брела по тёмному коридору, еле волоча ноги, с совершенно безумным видом. Волосы спутались, а кожа была белой как полотно. Казалось, она сильно похудела и выглядела более истощённой, чем Рон когда-либо её видел. Но больше всего его встревожило то, что она разговаривала сама с собой — или, вернее, с кем-то невидимым.

— Нет... я не хочу... я не стану... — в отчаянии повторяла она, пытаясь заставить себя остановиться.

Спустя мгновение она замолчала, а ещё через миг начала отчаянно сопротивляться.

— Том, нет... я...

Она сжимала дневник и, как ни пыталась его отбросить, цеплялась за него, точно за спасительную соломинку.

— Он не... — осеклась она и замерла. Затем выпрямилась, и взгляд её, несмотря на слёзы, стал отрешённым и остекленевшим. И зашагала дальше, не проронив больше ни единого слова.

Видение рассеялось, и на лице Рона застыло выражение неподдельного ужаса; он смотрел на Джинни так, словно видел её впервые.

— Рон? — с любопытством взглянула на него Джинни.

— Джин, — произнёс Рон. — Ты... — Не говори ей. — Ты будь осторожнее, когда поедем в Хогвартс, ладно?

Она удивлённо моргнула.

— Конечно, буду, — ответила она. — Это же Хогвартс. Со мной ничего плохого не случится. — Она весело рассмеялась: — К тому же у меня есть ты, Фред, Джордж и Перси. Я знаю, что всё будет в порядке.

Рон улыбнулся:

— Мы же твои братья, Джин. Мы всегда будем рядом.

Он вышел из её комнаты, поднялся к себе на чердак, в свою спальню, и лёг на кровать.

— Я точно буду рядом, Джин, обещаю, — решительно произнёс Рон, прежде чем закрыть глаза и уснуть.

* * *

Следующее утро выдалось сумбурным; хоть все и проснулись, казалось, будто никто заранее не собрал вещи. Все сновали вверх и вниз по лестнице, полуодетые, на ходу держа тосты или жуя сосиски и параллельно хватая пожитки. Рон, по крайней мере, сложил всё необходимое (он ещё раз проверил содержимое сундука, прежде чем стащить его по ступенькам) и теперь с довольным видом завтракал. Поев, он вымыл руки, почистил зубы и устроился в машине (он и остальные дети знали, что автомобиль усовершенствован магией и наделён дополнительными возможностями вроде способности летать), ожидая, пока подтянутся остальные.

Когда все наконец расселись, мистер Уизли завёл мотор и выехал на шоссе, но тут Джинни пискнула и заявила, что забыла кое-что важное. Ничего не оставалось, кроме как развернуться, чтобы Джинни забрала оставленное — а забыла она, как понял Рон, дневник. Они снова тронулись в путь и доехали до самого лондонского вокзала. До одиннадцати оставалось десять минут, и они поспешили к платформам девять и десять четвертей, когда вдруг заметили толпу, обступившую барьер.

— Прошу прощения, а что произошло? — спросил мистер Уизли, пытаясь привлечь чьё-то внимание.

— Барьер... похоже, он заблокирован, — сообщил мистеру Уизли один из взрослых.

Дети Уизли ахнули.

— Что вообще могло это вызвать? — забеспокоилась миссис Уизли, пока остальные волшебники зашушукались между собой.

К ним подошёл мужчина-магл, похожий на охранника, и спросил:

— В чём тут дело?

— Ни в чём, мы просто обсуждаем кое-какие дела, — живо отозвался женский голос. — Мы все знакомы. Встреча...

— Понятно, — кивнул магл и отошёл.

— Что же нам делать? Поезд отойдёт с минуты на минуту... — произнёс какой-то мальчик.

Рон взглянул на часы и проследил за движением стрелок. Без трёх минут одиннадцать утра.

— Мы не успеем, — пробормотал он про себя.

Пока взрослые обсуждали, как доставить детей в Хогвартс (рассматривая как магические способы, так и магловские), Рон смотрел, как ползут стрелки, пока не пробило одиннадцать. Словно стоя прямо на платформе Кингс-Кросс, он отчётливо услышал громкий свисток поезда перед отправлением. Засунув руки в карманы, он подошёл к родителям и спросил:

— И как мы доберёмся до Хогвартса?

* * *

И на этом я закончу главу. Прошу прощения. Подчёркнутые предложения, фразы и фрагменты скопированы из книги, так что как-то так.

Теперь я отвечу на один вопрос, которым, я уверен, вы все задаётесь: Как Гарри выбрался с Тисовой улицы после фиаско, устроенного Добби? Вот ответ: мы вроде как знаем, как Министерство отслеживает колдовство несовершеннолетних, и его куда проще засечь, если магия вне школы творится в магловском квартале или в месте, где полно маглов. В любом случае новости разносятся очень быстро, особенно если речь идёт о ком-то настолько знаменитом в своём мире, как Гарри Поттер. Так что в этом плане Невилл узнал бы обо всём через свою бабушку, которая дружит с Гризельдой Марчбэнкс (вы знаете, кто это, объяснять не нужно). Кроме того, Гарри дал бы свой адрес и номер телефона Невиллу, и тот наведался бы к Гарри разузнать, что стряслось. С бабушкой, разумеется (не могу представить, чтобы Невилл поехал туда один, и не думаю, что Августа отпустила бы Невилла одного в магловский район). И вы узнаете, что произойдёт дальше. Кстати, Гарри вынесли предупреждение только потому, что там присутствовали Мейсоны, пострадавшие от магии Добби. Дурсли уже знали, что Гарри волшебник, и Министерство, уверен, тоже об этом знало (а в пятой книге Гарри вынесли предупреждение, потому что Фадж пытался его очернить). И напоследок: Дурсли до безумия боятся магии, так что вид Августы Лонгботтом в её наряде перепугал бы их ещё сильнее, лол.

Теперь по поводу характера Джинни. Она ещё ребёнок, она безумно влюблена в Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил, и восхищается им. И именно такой она и предстанет на втором курсе Рона. Если она вас уже бесит, значит, со своей задачей я справляюсь неплохо. Но помните: я вовсе не ненавижу и не башу Джинни Уизли. Мне нравятся все персонажи, даже Амбридж (да, я настолько не в себе), так что не надо поливать меня грязью. Я пишу её такой, какой считаю нужным для девочки, боготворящей знаменитость. Понимаю, что это уже немного перебор, но что поделать.

Насчёт чрезмерной опеки Рона над Джинни: по возрасту Рон ближе всех к Джинни и, скорее всего, по мере взросления станет ей очень близок — как Билл Чарли, как близнецы друг другу. Перси — отдельный случай (тут и говорить нечего). У Рона есть братские инстинкты, которым он и следует. Он видит (да чёрт, он прекрасно знает), что Гарри притягивает к себе неприятности, подвергая опасности и себя, и своих друзей, так что, глядя на это с такой стороны, если он замечает, что его сестра заводит дружбу с Поттером, ему этого совсем не хочется. Связываться с Гарри Поттером, как всем нам известно, равносильно опасности, поэтому он наверняка постарается избежать этого, отваживая сестру от общения с ним.

Если у вас есть ещё вопросы, смело задавайте. На этом я заканчиваю примечание.

Рон ещё ни разу не видел, чтобы машина Уизли была настолько забита. К семье из семи человек, обычно ездившей внутри (автомобиль был расширен с помощью магии), присоединились ещё пятнадцать. Родители-маглы с ними не поехали: они лишь хотели, чтобы их дети пораньше отправились в Хогвартс, и, попрощавшись, оставили их на попечение присутствовавших здесь взрослых магов. Большинство пассажиров составляли ученики, из которых самыми старшими были Перси и один мальчик с Хаффлпаффа. Из взрослых в машине Уизли находились бабушка Невилла, Августа Лонгботтом, мистер и миссис Уизли, миссис Голдстейн — мать Энтони Голдстейна, и мистер Эббот — отец Ханны Эббот.

К тому времени, как машина отъехала, было уже больше девятнадцати минут двенадцатого. Садясь внутрь перед отъездом, все изо всех сил старались вести себя незаметно (ведь пятиместный «Форд „Англия“» никак не мог вместить двадцать семь человек). Рон сидел примерно посередине заднего сиденья, между Джинни и Фредом.

— А теперь все слушайте, — крикнул мистер Уизли, глядя строго перед собой. — Миссис Лонгботтом расскажет, как мы все доберёмся до Хогвартса, так что сначала помолчите.

Когда все замолчали, Августа Лонгботтом, сидевшая у левого края заднего сиденья рядом с Невиллом, откашлялась.

— Спасибо, Артур, — сухо произнесла она. — Поскольку поезд уже ушёл с Кингс-Кросс, попасть на него вы, дети, никак не сможете, — первокурсники в машине тихо застонали: они так ждали своей первой поездки на «Хогвартс-экспрессе», — но есть другой способ добраться до Хогвартса. Артур довезёт нас до безлюдной дороги, а оттуда мы поедем на «Ночном Рыцаре», — некоторые дети снова застонали, — это единственная возможность туда попасть.

— А что такое «Ночной Рыцарь»? — оживлённо пискнул один из первокурсников. Рон взглянул на него и решил, что мальчик, должно быть, маглорождённый.

— Это один из видов транспорта, которым волшебник или ведьма могут воспользоваться для перемещения из одного места в другое, — подсказал Перси, словно отвечая урок в классе. Фред с Джорджем прыснули в кулак.

— Только он кошмарный, — добавил другой ученик. — Вам там совсем не понравится.

Рон от скуки лишь обвёл салон взглядом и заметил, что его сестра украдкой поглядывает на Гарри Поттера. Гарри же, казалось, этого не замечал (впрочем, Рон мог и ошибаться, видя, как напряжён и скован черноволосый волшебник).

— Знаешь, — шепнул он Джинни на ухо, заставив её вздрогнуть, — от того, что ты делаешь, ему не по себе.

Джинни подняла на него вспыхнувшее лицо и робко кивнула.

— Я не хотела, просто... — пробормотала она.

— Он Мальчик-который-выжил, это да, — криво усмехнувшись, пробормотал Рон, — но постарайся больше так не делать.

Потому что это как-то странно и совсем тебе не идёт, Джин.

Минут через десять-тринадцать мистер Уизли резко свернул вправо и затормозил. Он вышел первым, и Рон наблюдал, как отец оглядывается по сторонам, проверяя, нет ли поблизости маглов. Распахнув дверцу машины, он скомандовал:

— Первая пятёрка, выходите.

Те, кто сидел ближе к выходу, вышли первыми под присмотром миссис Уизли. Рон увидел, как отец поднял руку с палочкой, и снаружи раздался громкий хлопок, перепугавший сидевших в машине первокурсников.

Прямо за «Фордом „Англия“» стоял трёхэтажный фиолетовый автобус. Дверь отъехала в сторону, и изнутри показался прыщавый юноша в фиолетовой мантии, служившей ему формой. Стоявшие на улице проворно вскарабкались в автобус, легко неся свои сундуки (Рон заподозрил, что отец наложил на них заклинание облегчения веса), после чего позвали следующую пятёрку. На этот раз из машины вышли миссис Лонгботтом с внуком, Гарри и двое первокурсников. Минуты через две-три вызвали следующих пятерых, и так продолжалось, пока все не оказались внутри «Ночного Рыцаря».

Рон ещё ни разу не ездил на этом автобусе (и, если честно, предвкушал поездку), пока не понял, какой внутри царит кавардак: стулья были разномастными и стояли вкривь и вкось, а некоторые и вовсе валялись на полу (судя по всему, они попадали от резкого торможения). Большинство пассажиров выглядели бледными, их мутило, а трое или четверо лежали прямо на полу. Рон скривился.

Компания из двадцати двух человек разделилась на три группы; Рон остался на втором ярусе с отцом, Перси, двумя первокурсниками, мистером Эбботом и Ханной.

— П-привет, — пискнула белокурая хаффлпаффка Рону, который лишь вскинул бровь и сдержанно кивнул.

Стоило двери захлопнуться, как раздался оглушительный грохот, и все вцепились во всё, за что только можно было ухватиться, лишь бы удержаться на ногах. Рон выглянул в окно и увидел, что они уже очутились в совершенно незнакомом месте. Машины, фонарные столбы, деревья и всё остальное у дороги отскакивали в стороны, словно живые.

— ...направляетесь? — деловито осведомился кондуктор у мистера Уизли.

— В Хогсмид, — ответил мистер Уизли.

— На поезд опоздали, ребятки? — фыркнул кондуктор, и у Рона возникло непреодолимое желание пнуть его по голени.

— С барьером что-то стряслось, — объяснил мистер Эббот.

Прыщавый кондуктор недоверчиво окинул их взглядом.

— Да ну? Что ж, тринадцать сиклей с носа, чтобы туда доехать... — Мистер Уизли и отец Ханны вместе с двумя первокурсниками достали деньги и отдали кондуктору. — Ладненько, — бросил тот, пересчитывая монеты. — Пойду к остальным.

— Пап, — позвал Рон. — Мы едем в Хогсмид?

Он не верил своим ушам. Ему доведётся увидеть волшебную деревню куда раньше, чем он рассчитывал!

Мистер Уизли понял, о чём думает сын, и улыбнулся:

— Да, едем. Это ближе всего к Хогвартсу, да и для вас это будет настоящим праздником, я уверен.

Рон был с ним всем сердцем согласен. Ему предстояло впервые ступить в это чудесное место; он столько хорошего слышал о Хогсмиде от родителей и старших братьев, и теперь благодаря подвернувшейся возможности сможет увидеть всё своими глазами.

Вся поездка заняла почти двадцать три минуты с редкими остановками для других пассажиров, которые с благодарностью покидали автобус. Когда внутри остались только они, автобус снова оглушительно бабахнул, лихо вильнул в сторону и наконец замер на конечной. Все с облегчением выбрались наружу, причём двое или трое пассажиров выглядели слегка зеленоватыми. Рон огляделся по сторонам и заметил несколько построек, одна из которых стояла на вершине холма.

— Это Визжащая хижина, — указал Перси, заметив, куда смотрит Рон.

— Выглядит жутко, как ты и говорил, — кивнул Рон и отвёл взгляд.

Когда «Ночной Рыцарь» с грохотом умчался, все подхватили свои сундуки и зашагали по деревне. Почти у всех было приподнятое настроение, особенно у первокурсников и ребят с курса Рона, ведь они впервые оказались в знаменитой деревне.

— Пойдёмте в «Три метлы»! — предложил Фред, и остальные закивали.

— А что это за место? — услышал Рон вопрос Гарри.

— Это одно из самых популярных заведений здесь, в Хогсмиде, — ответил мальчику Джордж. — Там продают полно всякой еды и напитков, но тебе обязательно стоит попробовать их сливочное пиво — оно самое лучшее...

Все вошли внутрь заведения, и Рон понял, что братья не врали: здесь было шумно и тепло, с удобными местами и радушным приемом хозяйки и барменши, которую звали мадам Розмерта (Рон ни за что не посмел бы сказать это вслух, но подумал, что она очень даже хорошенькая). После того как все заказали себе то, что хотели, Августа Лонгботтом поднялась со своего места, собираясь уйти. Невилл и Гарри удивленно взглянули на нее.

— Ты куда, бабушка? — робко спросил Невилл.

— Пойду поговорю с директором, — твердо ответила пожилая волшебница. — Остальные взрослые могут пойти со мной...

— Я пойду. — Мистер Уизли поднялся вместе с мистером Эбботом.

— Мы можем присмотреть за детьми, пока вы ходите, — предложила миссис Голдстейн, на что миссис Уизли, сидевшая рядом с Джинни и еще одной девочкой-первокурсницей, согласно кивнула.

— Вот и хорошо, — кивнула Августа и повернулась к выходу вместе с двумя другими взрослыми. — Мы вернемся.

Когда все трое ушли, остальные приятно проводили время, хотя бы немного знакомясь друг с другом. Больше всего вопросов было у первокурсников: они без умолку расспрашивали про Хогвартс и обо всем, что связано с магией. Старшие ученики были не против ответить и делились тем, что знали сами. Рон в это время просто помалкивал, с удовольствием потягивая сливочное пиво и слушая, как все вокруг разговаривают и общаются. Его взгляд упал на Гарри и Невилла, которые о чем-то шептались между собой. Ему было любопытно, о чем они говорят, но поскольку он сидел далеко от них, ничего другого не оставалось, кроме как выбросить это из головы.

Он не замечал, что кто-то зовет его по имени, пока Джинни не пихнула его локтем.

— Что? — нахмурившись, спросил он.

— Колин задал тебе вопрос, — сказала она, указав на гиперактивного шатена, сидевшего через три места от них.

— А, — неохотно отозвался Рон, поворачиваясь к мальчику. — Что такое?

— С какого ты факультета? — с живейшим любопытством спросил мальчик по имени Колин.

— А тебе зачем знать, с какого я факультета? — поинтересовался Рон.

— Потому что я спросил уже всех, кроме тебя, — пояснил мальчик.

Рон вздохнул.

— Ясно, — проворчал он. — Ну, к твоему сведению, я со Слизерина и в этой компании единственный такой, — скучающим тоном сообщил он. — А если ты собрался спросить, какой факультет лучше всего подходит тебе, то я бы сказал, что ты можешь оказаться в Хаффлпаффе. Ну или в Рейвенкло, раз уж задаешь так много вопросов.

Остальные, судя по всему принадлежавшие к двум упомянутым факультетам, недоверчиво уставились на него, а некоторые и вовсе выглядели оскорбленными.

— А почему я не могу быть в Слизерине? Или в Гриффиндоре? — снова спросил мальчик.

— Да потому, — с нажимом произнес Рон, хотя голос его звучал устало, — что в Слизерин берут только чистокровных и совсем немногих полукровок. Это факультет с предрассудками. Насколько я знаю, Салазар Слизерин предпочитал видеть свой факультет свободным от маглорождённых. Да и кроме того, тебе там не понравится, уж поверь мне.

— Тебе там не нравится?

Он проигнорировал вопрос и продолжил:

— Что касается Гриффиндора, то это факультет мужества и отваги. Если ты не смел или не безрассуден, будучи при этом благородным, на этот факультет тебя не распределят.

— Эй, ничего мы не безрассудные! — крикнул Фред.

— Взять хотя бы моего старшего брата, — сказал Рон, ткнув большим пальцем в сторону Фреда. — Он прямо-таки воплощает качества гриффиндорца. Обожает розыгрыши, вспыльчив, когда ему вздумается, и делает все, что заблагорассудится. Впрочем, всякое бывает. Может, внутри ты на самом деле храбрец, так что вполне можешь там оказаться. И больше не задавай мне никаких вопросов, — добавил он, прежде чем отхлебнуть из своего бокала.

— Это, — разочарованно заметил Перси, — далеко не самое лучшее описание двух факультетов, Рон.

Рон пожал плечами: ему было совершенно все равно. Прошло около получаса, и остальные взрослые вернулись. Ученики затихли, желая узнать, что произошло.

— Директор согласился впустить всех вас в замок, — объявила Августа, — но никому пока не позволено расходиться по своим факультетам, и ни один первокурсник не должен заходить в гостиные до тех пор, пока не пройдет распределение. Всем ясно?

Все закивали, но один из учеников поднял руку:

— А можно нам остаться здесь, в Хогсмиде, еще ненадолго?

Остальные ученики оживились, надеясь, что им разрешат побыть в деревне волшебников перед тем, как идти в замок.

— Можно, — ответил мистер Уизли. — Но ровно в два часа дня все должны быть в Хогвартсе. Мне пора возвращаться в Министерство, Молли, — сказал он жене. — Увидимся позже в Норе.

Все дети Уизли подошли к нему попрощаться, а затем наблюдали, как он трансгрессировал прямо из заведения. Миссис Уизли тоже поднялась и повернулась к детям:

— А теперь я жду, что вы все будете присматривать за Джинни, — все братья послушно закивали, — и вести себя как следует.

Она поцеловала каждого и тоже ушла, трансгрессировав с того самого места, где только что стоял ее муж.

— Что ж, у нас еще есть два часа до того, как нужно будет идти в Хогвартс, — сказал им Джордж. — Так куда вы хотите пойти?

— Я присмотрю за первокурсниками, раз уж я здесь самый старший, — сказал Перси. — Джинни, ты можешь пойти со мной...

Джинни перебила его:

— Я пойду с Роном, не хочу тебе мешать, Перс.

Рон вскинул бровь. Заметив её выразительный взгляд, он тут же подхватил:

— Да, я присмотрю за Джин. Обещаем далеко не уходить.

Он не был уверен, что сумеет сдержать слово, но дал себе зарок не спускать с Джинни глаз.

Остальные взрослые задержались ещё ненадолго (мистер Эббот ушёл минут на десять раньше, чтобы наверстать работу), пока не убедились, что дети и сами вполне справятся. Юные Уизли вышли из «Трёх мётел» и отправились бродить по старинной волшебной деревне. Фред и Джордж показали Рону и Джинни, где что находится, после чего оставили их и ушли в магазин приколов «Зонко».

— Пойдём в «Сладкое королевство», — потянула Рона за руку Джинни.

— Ладно, не надо меня тащить, — отозвался Рон.

Они пошли осматривать лавки, разглядывая товары на витринах, и даже подошли вплотную к самому зловещему месту деревни — Визжащей хижине.

— Хогсмид и правда очень красивый, — сказала Джинни немного погодя. — И нам так повезло попасть сюда ещё до третьего курса.

Рон не то чтобы считал всю волшебную деревню красивой — скорее занятной и по-своему волшебной.

— Да уж, повезло, — медленно кивнул он. — Нервничаешь перед распределением? — спросил он, заметив, что Джинни поглядывает в сторону Хогвартса.

Хоть Джинни и не ответила, он чувствовал её напряжение.

— Уверен, ты попадёшь в Гриффиндор...

— А если я не попаду? — со страхом в широко распахнутых глазах спросила Джинни. — Как отреагируют мама и папа?

— Попадёшь, — заверил её Рон. — Ты же Уизли...

— Ты тоже Уизли, но тебя в Гриффиндор не взяли, — заметила Джинни, не понимая, как больно задели брата её слова. — А если со мной случится то же самое? Что, если я окажусь в...

Рон схватил Джинни за плечи и твёрдо произнёс:

— Ты будешь в Гриффиндоре, Джин, я уверен. Тебя не распределят на другой факультет, только в Гриффиндор. Я... я другой, поэтому меня туда и не взяли, — он процедил эти слова сквозь зубы; он и правда был другим, но у него просто не оставалось выбора, кроме как попасть в Слизерин, и сестре он об этом ни за что не расскажет. — Но ты не повторишь мою судьбу. Ты непременно попадёшь в Гриффиндор, совсем как мама с папой, как и все остальные наши братья.

— Но... — попыталась возразить Джинни.

— Просто поверь в себя, — мягко сказал Рон. — Всё будет хорошо.

Джинни несколько раз моргнула, прежде чем кивнуть:

— Ты прав, — пробормотала она, стараясь не расплакаться. — Я попаду в Гриффиндор. — Она отвернулась, пытаясь скрыть лицо, и добавила: — Насчёт того, что я сказала раньше...

— Всё нормально, ты просто нервничаешь, — коротко оборвал Рон. — Пойдём в Хогвартс.

Они медленно побрели обратно к главной улице, не проронив ни единого слова. Встретившись с Фредом и Джорджем, Рон и Джинни вместе со своими сундуками направились на территорию школы. Оставив вещи в Большом зале, откуда их должны были разнести по спальням (Рон подозревал, что этим занимаются домовые эльфы), братья повели младшую сестрёнку осматривать замок. Они побывали в библиотеке, учебных классах, теплицах и других уголках, которые показались им интересными. Благодаря этому Рон узнал о Хогвартсе куда больше прежнего и сделал себе зарубку всё запомнить. К шести часам вечера они вернулись в Большой зал. Джинни и остальным первокурсникам велели следовать за Макгонагалл, чтобы встретиться с остальными новичками.

Когда Рон опустился за стол Слизерина, мрачное настроение вновь затопило душу. Спустя пару минут входные двери распахнулись настежь, и в зал с гомоном вошли ученики, приехавшие на «Хогвартс-экспрессе». Некоторые заметили ребят, уже сидевших на своих местах, а Рон увидел, как Гермиона с сердитым и встревоженным лицом бросилась к Гарри и Невиллу.

Когда вошли первокурсники, Рон поднял глаза и стал внимательно наблюдать. Джинни он заметил издалека благодаря фамильной рыжине и мысленно пожелал ей попасть в Гриффиндор. Он дождался, пока назовут имя сестры, и затаил дыхание, когда Шляпу опустили ей на голову. Рон ожидал, что она решит за считаные секунды, но всё, похоже, складывалось в точности так же, как в его случае.

— Надеюсь, это позорище не отправят сюда, как её братца, — усмехнулся Драко Малфой.

— Не отправят, — прорычал Рон, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

Едва он это произнёс, Распределяющая шляпа выпрямилась и выкрикнула:

— ГРИФФИНДОР!

Все братья Уизли радостно завопили, а Джинни сняла с головы Шляпу с видом полнейшего облегчения.

Распределение закончилось, и Дамблдор, как обычно, произнёс свою короткую, но забавную речь, прежде чем на столах появилось угощение. Рон с горой наполнил тарелку, не обращая внимания на чужие брезгливые взгляды (сам он считал, что Крэбб с Гойлом жрут куда более по-варварски), но тут его внимание привлёк негромкий и весьма церемонный девичий голос.

— Че... — он оторвался от еды и поднял взгляд.

— Я спросила, не будешь ли ты так любезен передать соль, — повторила девочка, которую Рон знал как лучшую подругу Панси Паркинсон. У неё были длинные прямые медово-русые волосы, яркие нефритовые глаза и бело-розовая кожа.

Рон слегка нахмурился. Раз она попросила вежливо, он передал бы соль без лишних слов, но, учитывая, что она входила в ближний круг Драко, не исключено, что по его указке она замышляет против него какую-то пакость. Нужно было решать. Он взял солонку, поставил её перед тарелкой Теодора (щуплый мальчик сидел через два места от неё) и монотонно произнёс:

— Передай ей.

После чего снова принялся за еду.

— Это просто грубо, — заявила Трейси Дэвис, девочка с тёмно-каштановыми волосами и сине-зелёными глазами. — Она попросила тебя по-хорошему, а ты повёл себя вот так. Впрочем, от кого-то вроде тебя другого и не ждёшь.

Рыжий мальчишка закатил глаза.

— Мне плевать, — сухо ответил он ей. — Надо было просить кого-то другого.

Покачав головой, он ткнул вилкой в свой пастуший пирог и отломил кусок.

Праздничный пир длился столько же, сколько и в прошлый раз, и подошёл к концу около половины десятого вечера. Все выслушали напоминания Дамблдора, после чего хором спели гимн Хогвартса (Рон очень надеялся, что в следующем году петь его не придётся) и покинули Большой зал, расходясь по своим факультетам.

Перед тем как войти в гостиную Слизерина, Рон и остальные узнали от старост-семикурсников новый пароль (Prominence). Он сразу же отправился в постель, сбросив обувь и переодевшись в пижаму. Но не успел он закрыть глаза, как до него донёсся противный голос Драко:

— Уизлюк, как это вы с остальными умудрились добраться сюда раньше нас?

Он повернулся к ним с совершенно равнодушным видом.

— Вам предстоит это выяснить, а мне — оставить при себе. Но если тебе так уж не терпится узнать, можешь спросить у остальных, — холодно бросил он, после чего задёрнул вокруг себя полог и уснул.

* * *

Следующее утро прошло в точности так, как Рон и ожидал: он проснулся в спальне в полном одиночестве. Поднявшись с постели, он принял ванну, затем привычно оделся в форму и покинул подземелья, отправившись на завтрак в Большой зал, где получил от Снейпа школьное расписание. Покончив с едой, он вышел из Большого зала и повернул направо, решив срезать путь, как вдруг услышал голос Теодора.

— Что ещё? — нахмурился Рон, остановившись.

— Ты знаешь, о чём я хотел спросить, — произнёс тот.

Рон подавил желание закатить глаза.

— Никаких видений насчёт того, что ты хочешь узнать, у меня не было. Может, через пару недель или месяцев что-то и появится, раз уж я вернулся в Хогвартс, — монотонно проговорил он.

— Ответь на вопрос Малфоя, — сказал Теодор, выслушав ответ Рона.

Рыжий понимал, о чём тот говорит, и рассказывать не хотел, поскольку это было не так уж важно, но счёл, что Теодору сказать можно — он ведь не Драко.

— С барьером что-то пошло не так, будто кто-то его заблокировал, — медленно произнёс он.

Теодор приподнял бровь:

— Вы не смогли пройти сквозь барьер?

Рон кивнул:

— Ага. Поэтому нам пришлось поехать на «Ночном Рыцаре» и добираться сюда через Хогсмид.

— Любопытно, — пробормотал тот, проходя мимо Рона.

Рон вздохнул и пошёл вслед за софакультетником на их первый урок — Заклинания. Занятие прошло совершенно спокойно, как он и ожидал, и Рон покинул класс, едва прозвенел звонок. Следующим уроком должна была быть История магии, и по дороге туда он увидел Гарри: тот собирался войти в теплицу, когда Локхарт уже во второй раз уволок его за собой. Рон поморщился, сочувствуя гриффиндорцу, и зашагал дальше.

— Слава притягивает славу, — пробормотал он себе под нос.

К концу дня он наслушался всякого — и отвратительного, и попросту дурного, — и всё касалось одного-единственного предмета: Защиты от тёмных искусств. Точнее, профессора, который её преподавал.

— ...кучу галлеонов спустил на покупку этих книг, а они просто убогие! — сказал один пятикурсник со Слизерина своему другу.

— Он хуже Квиррелла, точно вам говорю —

— Разве он не красавчик? — мечтательно вздохнула одна девочка с Рейвенкло.

— ...скорее уж подпалю ему шевелюру Incedio, если хотите знать моё мнение, — нахмурился один семикурсник.

— ...думаешь, он заметит меня, если я надену —?

Рон бросил вилку со столовым ножом и с отвращением отодвинул тарелку.

— Аппетит пропал, — проворчал он, не желая слушать пустую болтовню этой девчонки, кем бы она ни была.

Выходя из Большого зала, он вспомнил, что на следующий день этот предмет будет и у него. Он застонал.

* * *

Ужасно. Невыносимо убого. Нелепо. Чёрт подери. Эти слова вертелись в голове у Рона с той самой секунды, как Локхарт открыл рот. На следующий день урок Локхарта был у слизеринцев первым, и Рон поспешил войти в кабинет вовсе не из рвения, а потому, что хотел занять какое-нибудь место на задних рядах. К счастью, он оказался первым и сел с правого края класса незадолго до того, как пришли остальные мальчишки с их факультета. Теодор сел слева от него, а по другую сторону от Теодора устроился Драко. Девочки, понятное дело, сели за самые первые парты, за исключением Трейси, которая решила сесть посередине с предельно скучающим видом.

— Доброе утро, класс, — патетично произнёс Локхарт, выходя из своего кабинета и эффектно взмахивая полами мантии.

Девочки впереди мечтательно вздохнули, тогда как мальчишки закатили глаза, насмешливо фыркнув.

— Уверен, вы уже знаете моё имя, — он блеснул жемчужно-белыми зубами. — Так вот, я хочу знать: все ли купили книги?

По классу прокатился ропот, и девочки хором пропели:

— Да, профессор.

— Давайте-ка попробуем ещё раз, — бодро произнёс Локхарт. — У всех есть книги?

— Да, — ответили все, а Рон тихо буркнул себе под нос:

— К несчастью.

Локхарт, похоже, его не услышал.

— Так вот, знаю, это покажется несправедливым, но я попрошу вас написать проверочный тест — просто чтобы увидеть, насколько хорошо вы знакомы с предметом, — сказал он под унылые стоны мальчишек. — Уверен, это не отнимет много времени.

Затем он раздал им листы с заданиями и велел приступать к ответам.

Едва Рон опустил глаза на пергамент, как понял: это полнейшая чушь. Ни один вопрос не имел отношения к Тёмным искусствам — все они были посвящены исключительно Локхарту. Поначалу он подумывал вообще ничего не отвечать, но затем передумал и заполнил лист так, как считал правильным. К тому моменту, как время вышло, он всласть наоскорблял профессора в ответах и сдал работу с довольной ухмылкой, вызвав вопросительный взгляд Теодора.

И хотя рыжий решил, что худшее позади, всё оказалось совсем не так. Их первый урок был абсолютно абсурден и полон бессмыслицы: их собирались учить усмирять корнуэльских пикси.

— Что? Вы серьёзно? — презрительно фыркнул Драко, и остальные мальчишки закивали. Рон не мог не согласиться с этим спесивым придурком.

— Разумеется, серьёзно, — широко улыбнулся Локхарт. — Никогда их не недооценивайте: это мерзкие мелкие бестии, и с ними всегда нужно держать ухо востро!

— Тогда вам лучше поберечься, — едва слышно проронил Теодор, вызвав усмешки Блейза и Драко.

— Сейчас я их выпущу, — предупредил профессор, — но сначала назову заклинание, которое нужно применить против них... Повторяйте за мной: Peskipiksi Pesternomi!

Все недоверчиво переглянулись и уныло пробубнили эти слова.

— Превосходно. Я открою клетку на счёт: три... два... один...

Он отпер клетки, и твари в исступлении ринулись наружу.

— Не бойтесь, просто произносите заклинание!

Словно по команде, несколько пикси с маниакальным блеском в глазах метнулись прямо к нему. Локхарт нырнул под стол, прикрыв руками причёску и бросив волшебную палочку на произвол судьбы.

Три или четыре корнуэльских пикси полетели прямо на Крэбба с Гойлом и набросились на них. Парни взвыли и попытались отбиваться кулаками. Тем временем Панси и её подруги завизжали и вжали головы в плечи, не воспользовавшись волшебными палочками. Рон увидел, как одна из тварей пронеслась прямо перед ним; он вскинул палочку и выкрикнул:

— Impedimenta!

Пикси оцепенел и шмякнулся на пол. Но не успел Рон повернуться, как в его сторону ринулись новые. Он нахмурился. Рон даже не заметил, как Теодор, Трейси и, как ни странно, Драко разили тварей заклятиями, а когда всё закончилось, они обнаружили, что Локхарта нигде нет.

— Вот же напыщенный хлыщ! — рявкнул Рон, пряча палочку в мантию. — Он просто сбежал!

Теодор пожал плечами. Драко, как всегда, презрительно скривился и насупился:

— Не будь Дамблдор директором этой школы, у нас бы сейчас не преподавал этот безмозглый...

— Да заткнись ты, — оборвал его Рон. — Даже если бы директор сменился, велика вероятность, что толкового преподавателя нам всё равно не видать. Все мы знаем, что эта должность проклята, и найти того, кто согласится её занять, не так-то просто.

Драко испепелил его взглядом, но промолчал.

— А Локхарт, по-моему, достаточно придурочный, чтобы согласиться, — фыркнула Трейси и повернулась к подругам: — Ну давайте, можете уже подниматься.

Весь класс покинул кабинет, так и не загнав пикси обратно в клетки, шумно возмущаясь и понося профессора Защиты на чём свет стоит (хотя девочки, к вящему отвращению Рона, всё ещё считали его весьма очаровательным). Рону отчаянно хотелось прогуливать этот предмет, раз уж его ведёт такой профессор, но он понимал, что это бесполезно. Взяв необходимые для занятия принадлежности, он отправился на следующий урок — Травологию. День тянулся до самого ужина. Рон едва успел доесть, как к нему подошёл один из первокурсников Слизерина и передал записку. Заинтригованный, Рон развернул её и понял, что она от декана Слизерина, Северуса Снейпа.

Он дважды перечитал записку, ощущая, как внутри всё неприятно сжалось. Чего ему от меня надо на этот раз? Рон попытался припомнить хоть какую-нибудь свою провинность со вчерашнего дня, но в голову ничего не приходило. Вздохнув, он поднялся из-за стола и поплёлся к кабинету Снейпа. Он постучал в дверь и вошёл внутрь; взгляд его упал на профессора Зельеварения, который, как всегда, сидел за своим столом.

— Вызывали, сэр? — неуверенно спросил Рон.

Снейп поднял голову, буравя холодными чёрными глазами его голубые.

— Мистер Уизли, — произнёс он. — Ранее ко мне подходил Локхарт и сообщил о том, как вы ответили на вопросы теста, который он дал на вашем первом уроке.

Взмах палочки — и перед ним возник длинный свиток пергамента, в котором Рон узнал свою проверочную работу. Зельевар бросил взгляд на пергамент, прежде чем опустить его на стол.

— Он передал, что в следующий понедельник вам назначена отработка у него...

— Что? — возмутился Рон, вскакивая и глядя на него с полным недоверием. — С какой стати мне назначена отработка?

— Из-за того, что вы там написали, — невозмутимо отозвался Снейп. — И не перебивайте меня, иначе получите ещё одну отработку следом за его отработкой.

Когда Рон снова сел, декан продолжил:

— Что же до ваших ответов... Возможно, они и забавны, но он подобных чувств явно не разделяет. Напротив, он счёл, что вы крайне дезинформированы и кто-то, возможно, попытался очернить его доброе имя... — при этих словах Снейп с отвращением скривился, и Рон всей душой разделял его чувства, — ...и именно поэтому он хочет... гм, исправить эту ошибку.

— Но назначить мне отработку? Какой в этом толк? — нахмурился Рон, бессильно оседая на стуле. Вздохнув, он протянул: — Впрочем, уверен, ничего страшного на этой отработке не будет.

Снейп саркастически усмехнулся:

— Вы можете удивиться.

Рон уставился на него, пытаясь осознать услышанное.

— Но сэр, не может же всё быть настолько плохо.

— Скажу вам, мистер Уизли, строго между нами, — ровным голосом произнёс Снейп. — Ваш преподаватель Защиты, возможно, и идиот... — Рон усмехнулся, — ...но идиот способен назначить отработку куда хуже, чем вы можете вообразить. Возможно, даже хуже тех, что давал вам в прошлом году я.

Прежде чем Рон успел спросить, что он имеет в виду, Снейп продолжил:

— Ваша отработка продлится всего один вечер, ровно в восемь часов — пойдёте к нему в кабинет. Не опаздывайте.

Ещё один взмах палочки — и дверь распахнулась сама собой.

— Можете идти.

Рыжему оставалось лишь кивнуть, и он просто вышел из кабинета; в голове гудели мысли.

— Не может всё быть настолько ужасно. Он наверняка преувеличивает, — тихо сказал он, словно пытаясь убедить самого себя, но чувствовал совсем иное.

* * *

— Наконец-то вы пришли вовремя, мистер Уизли, — поприветствовал его Локхарт, распахнув дверь и весело глядя сверху вниз на Рона, который сердито уставился на него в ответ. — Проходите, проходите, — он посторонился, и Рон вошёл, ошарашенно глазея на обстановку кабинета. Все стены были сплошь увешаны автопортретами, широко улыбавшимися в его сторону.

В глубине сознания эхом отдавались слова Снейпа.

— Присаживайтесь, юноша, — беспечно сказал Локхарт, жестом указывая на одно из сиреневых кресел рядом с собой. Рон через силу заставил себя подойти и одеревенело сел. — Я вовсе не собираюсь усложнять вам жизнь — даже не думайте, будто это отработка!

Она самая и есть, — мятежно подумал Рон, плотно сжав губы, чтобы не огрызнуться в ответ.

Локхарт улыбнулся Рону, должно быть, приняв его молчание за нервозность.

— Мы займёмся кое-чем весёлым, и вы даже можете делать записи, если хотите! — Он взял со стола пергамент с ароматом лаванды и протянул его Рону.

— Что это? — выпалил Рон, в недоумении уставившись на пергамент. — Сэр? — добавил он, не желая давать ему ещё один повод для отработки.

— Ну как же, это таблица, — ответил Локхарт, расплывшись в такой широкой улыбке, что стал выглядеть жутковато. — Мы распишем в таблице все мои мантии, которые я буду носить до конца года: цветовые сочетания и прочие предметы одежды, подходящие к каждой мантии, — жизнерадостно сообщил он, не замечая застывшего на лице Рона ужаса. — Весело, правда?

Рону отчаянно захотелось убить себя прямо на месте, лишь бы прекратить эти мучения.

Но, если честно, ему безумно хотелось убить самого Локхарта, чтобы вообще не пришлось мучиться.

— Не нервничайте, сегодня мы отлично проведём время! — сказал Локхарт, распахнув гардероб и являя взору свои мантии, что повергло Рона в ещё больший ужас.

Ночь предстояла долгая.

* * *

Ох, ночь предстоит долгая. Бедный Рон.

Так или иначе, эта глава охватывает вторую часть «Гремучей ивы» и «Гилдероя Локхарта».

Новое Золотое трио завтра, возможно, немного побудет в центре внимания. А ещё Джинни. Что касается Луны Лавгуд, даже не знаю… что думаете? Стоит её добавить? Я пока в раздумьях. Следующая глава охватит «Грязнокровок и голоса», «Юбилей смерти» и, если получится, «Надпись на стене». Впереди ещё больше видений! Надеюсь.

Последний, третий человек, завершающий совсем другое Трио, раскроется через две или три главы.

На следующий день Рон был в отвратительном настроении и то и дело метал мрачные взгляды в сторону Локхарта, на что тот лишь отвечал широкой улыбкой, будто говоря: «Не стоит благодарности, это просто моя работа». Рыжий едва вымолвил хоть слово, вернувшись с отработки, отнявшей почти четыре часа. Время от времени у него подёргивался глаз — особенно при виде цветов, которым отдавал предпочтение Локхарт.

Прошло несколько дней, и в Хогвартсе не происходило ничего особенного — если, конечно, не считать Локхарта величайшей напастью за всю историю Защиты от тёмных искусств. Большинство парней считали его занозой в заднице, законченным придурком, напыщенным идиотом, самовлюблённым пустозвоном и награждали множеством других оскорблений и прозвищ, на какие только хватало фантазии. Лишь немногие ученицы находили его неприятным или чванливым (в основном со Слизерина). Остальные профессора, хоть и не говорили об этом вслух, откровенно презирали человека, возомнившего себя лучше их в областях, где они обладали наибольшими знаниями и опытом. Даже добродушный преподаватель Заклинаний Флитвик выглядел выбитым из колеи всякий раз, когда тот оказывался поблизости.

Была уже суббота, когда Рон встретился с Джинни на школьном дворе, чтобы провести время вдвоём. Рон рассказывал ей о том, что с ним приключилось, заставляя младшую сестру смеяться.

— …и он всё распинался о тяжком бремени славы и о том, как нелегко ему приходится, — возмущался рыжий. Он немного откашлялся и передразнил голос Локхарта: — «Объём работы не имеет значения, пока ты можешь помочь людям, особенно когда ты столь же знаменит, как я».

Джинни захихикала и покачала головой:

— Ну ты и взъелся на него, Рон.

— А кто бы не взъелся? — фыркнул он. — Это самый невыносимый придурок из всех, кого я встречал в жизни, уж поверь — похуже Малфоя. — Вздохнув, он взглянул на неё и спросил: — А ты как? Как тебе жизнь в Гриффиндоре?

— Нормально, — просто ответила Джинни, держа в руке дневник и не отрывая от него взгляда. — Соседки по спальне хорошие.

Рон приподнял бровь.

И всё? Ни лучших друзей, вообще ничего?

Она лишь пожала плечами, так и не оторвав взгляда от дневника.

— А как же мальчишка Криви? Мне казалось, вы вроде подружились… — продолжил Рон.

— Вовсе нет, — оборвала его Джинни резким, напряжённым голосом, и Рону показалось, что в её карих глазах на миг мелькнул красный отблеск. Затем она моргнула и виновато произнесла: — Прости, я просто устала…

— Ничего страшного, — буркнул Рон, хотя ему стало не по себе. Мне что, уже мерещится? — Ну а уроки как? Какой больше всего нравится?

Они продолжали болтать до самого обеда. Вернувшись в замок, они разделились при входе в Большой зал и разошлись по своим столам. За едой он не мог отделаться от тревоги за младшую сестру. Единственное, что ему оставалось, — приглядывать за ней изо всех сил и постараться быть для неё хорошим братом.

— Ты выглядишь напряжённым, — заметил Теодор однажды вечером в спальне мальчиков. Драко и остальные соседи куда-то ушли, так что в комнате остались только они с Роном.

— Не твоего ума дело, Нотт, — нахмурился Рон. Он сидел на кровати, скрестив ноги, а перед ним лежал раскрытый журнал записей. Полученное от неё видение и сон глубоко тревожили его, и он понятия не имел, что делать. Сведений в видении было ничтожно мало, и сколько бы он ни перечитывал записи, зацепок найти не удавалось.

— Это меня в могилу сведёт, — в отчаянии произнёс он.

— Что ты там читаешь? — Теодор протянул руку к журналу, но Рон шлёпнул его по пальцам. — Какой нервный.

— Тебе незачем знать, какую часть я читаю, — огрызнулся Рон. — Ты сам сказал, что тебе нужны лишь видения о грядущей войне.

— И с чего ты взял, что это никак не связано? — холодно поинтересовался тот. — Что бы ты там ни говорил, это вполне может иметь к ней косвенное отношение.

— Потому что, — попытался обуздать раздражение Рон, — это касается моей сестры.

Теодор наблюдал за ним со своего места с расчётливым прищуром:

— Даже если так, она вполне может оказаться замешана…

— Я больше не стану тебя слушать, — отрезал Рон, поднимаясь с постели и сгребая журнал. Он вышел из спальни не оглядываясь и направился прямо к выходу.

— С дороги! — рявкнул он на человека, который только что вошёл.

— Какое хамство! — фыркнула светловолосая девчонка и отвернулась.

Рон не удосужился ответить и вышел из гостиной. Идти ему было некуда, он просто шагал вперёд, пока кровь внутри кипела от злости. Слова Теодора отдавались эхом в голове, и избавиться от них не получалось. Сама мысль о том, что его родная сестра будет втянута в войну, приводила его в ужас. Но в будущем она всё равно окажется на войне, — шепнул тихий голос. Он помотал головой:

— Нет, конечно же нет, — сказал он сам себе.

Значит, ты просто закрываешь глаза на правду. Война касается всех, а твоя семья — предатели крови, как и ты сам, — с жалостью произнёс тихий голосок.

Он тяжело вздохнул. Он вёл себя глупо. Надо было соображать лучше, а не наивно надеяться, будто младшая сестра не окажется втянута в войну. Зная её характер, он был уверен, что она непременно ввяжется, даже если собственная семья будет против. В конце концов, она же Уизли. Рон огляделся по сторонам и понял, что очутился на втором этаже, возле зала наград. Не раздумывая, он решил зайти внутрь и осмотреться. К его радости, в зале никого не оказалось — в этот момент ему меньше всего хотелось делить комнату с кем бы то ни было.

Как он и ожидал, зал наград оказался просто помещением, заставленным золотыми кубками самых разных размеров и форм. Большинство наград относилось к Кубку факультетов и Кубку по квиддичу, и Рон отметил, что в последнее время чаще побеждал Слизерин, тогда как в прошлом, больше двадцати лет назад, безраздельно властвовал Гриффиндор. Он принялся разглядывать остальные кубки и на этот раз заметил несколько индивидуальных наград. Читая надписи одну за другой, он уже начал скучать, как вдруг его внимание привлекла одна конкретная награда. Это был огромный кубок, на котором были выгравированы слова: «За особые заслуги перед школой».

— Том Реддл… — медленно прочитал Рон.

Ему стало любопытно, что такого совершил этот человек, раз удостоился подобного признания, ведь в надписи не уточнялось, за что вручена награда. Минуту спустя он сдался.

— Уверен, он сейчас где-нибудь радуется жизни, — пробормотал Рон, отходя от витрины.

* * *

Сентябрьские дни пролетели словно минуты, и вот уже наступил октябрь. Рон снова засел в библиотеке, вернувшись к изучению защитных заклинаний, а заодно и некоторых боевых сглазов и порч. Единственным отличием от прошлого года было то, что теперь об этом знал Теодор; как-то раз он одолжил ему книгу, полную таких чар, о которых Рон прежде и помыслить не мог, да и вообще никогда о них не слышал.

— Это может тебе помочь, — бросил щуплый мальчишка и отвернулся, оставив Рона озадаченным и настороженным.

Но не у одного Рона на всём курсе выдалось столь плотное расписание. Драко Малфой стал реже показываться в гостиной, а возвращался всякий раз с самодовольным видом. Позже Рон узнал, что наследник Малфоев попал в команду по квиддичу их новым ловцом.

Прежний ловец команды, Теренс Хиггс, ходил чернее тучи, когда это произошло. Рон его ничуть не винил: по слухам, Драко пролез туда, подкупив всю команду новейшей метлой — «Нимбусом-2001».

— Он скоро получит по заслугам, — говорил Хиггсу один из приятелей.

— Не будь его отец одним из попечителей школы, я бы его придушил, — процедил Хиггс сквозь зубы.

Я бы и сам Малфою того же пожелал, — думал Рон, поднимаясь в спальню и входя внутрь. К несчастью, внутри сидели Драко со своими дружками и переговаривались друг с другом. У рыжего слегка дёрнулся глаз.

— Явился, — съязвил Драко, заметив его.

— Я вообще-то здесь сплю, — закатив глаза, ответил Рон. — Болтай дальше со своими идиотами и не лезь не в своё дело.

Он открыл сундук и достал чистый свиток пергамента, чернильницу и перо.

— Прикуси язык, Уизли, — угрожающе произнёс Блейз, испепеляя Рона взглядом.

— Что, обиделся? — усмехнулся Рон.

Блейз поднялся было на ноги, но Драко остановил его жестом руки, чем немало удивил не только Блейза с Роном, но и всех остальных.

— Не обращай внимания, — протянул блондин. — Он просто завидует мне, как и все прочие.

Рон фыркнул.

— Я? Завидую тебе? Да ты издеваешься, — съязвил он. — Завязывай со своими галлюцинациями, Малфой, никто ещё настолько из ума не выжил, чтобы тебе завидовать.

— Неужели? — ухмыльнулся Драко. — И совсем не завидуешь, что я в сборной факультета по квиддичу?

Рон сощурился.

— Ни капельки, — прошипел он.

На самом деле он и правда завидовал тому, что кто-то вроде Малфоя попал в команду, но его методов категорически не одобрял. Это было неправильно.

— Спорим, тебе ни за что не обыграть Поттера из Гриффиндора в предстоящем матче —

— Я одолею его! — огрызнулся Драко. — Да и вообще, на что ты собрался спорить? У тебя же ничего нет —

— Поставлю самого себя, — уверенно заявил рыжий. — Если одолеешь Поттера в матче по квиддичу, я целый месяц буду твоим личным рабом.

Это был огромный риск, но Рон был твёрдо уверен: Поттер никому не проиграет, а уж тем более Слизерину и Драко Малфою.

Глаза Драко злорадно блеснули.

— Ладно. Кто поставит на меня? — спросил он у приятелей.

— Я ставлю семь галлеонов на Драко, — сказал Блейз.

Крэбб и Гойл хмыкнули, высыпав на ладонь Блейза по четыре галлеона каждый.

— А ты что, Тео? — спросил он, покосившись на Теодора, который спокойно стоял в углу.

— Я ставок не делаю, — коротко бросил Теодор, не глядя в их сторону.

Драко цокнул языком.

— Ну и зря, пропускаешь всё веселье.

Он повернулся к Рону — грозовой серый взгляд встретился с лазурно-голубым — и сказал:

— Лучше готовься, Уизли. Ты проиграешь.

— Посмотрим, когда закончится игра, — ухмыльнулся Рон, выходя из спальни с пергаментом и остальными вещами в руках. — Эти пятнадцать галлеонов будут моими, — самодовольно добавил он.

Рон считал, что попадание Драко Малфоя в команду факультета по квиддичу — это само по себе ужасно, но тот умудрился совершить нечто ещё хуже. Рон узнал об этом как-то раз вскоре после похода в библиотеку (он искал новые заклинания и заодно делал домашнее задание по Заклинаниям). Наконец выбравшись из читального зала с сумкой через плечо, он направился вниз, в подземелья Слизерина, решив срезать путь по винтовой лестнице. Внезапно сбоку в него на полной скорости врезалось нечто коричневое.

— Эй! Смотри, куда прёшь! — сердито рявкнул Рон на того, кто врезался в него и замер.

— А то что? — огрызнулась та, и Рон понял, что это Гермиона.

— В чём твоя проблема, Грейнджер? — спросил он.

— Понятия не имею, о чём ты, — раздражённо бросила она, восприняв вопрос Рона как оскорбление.

Рон почувствовал, как внутри поднимается раздражение.

— Ага, никаких проблем, но ты всё равно готова откусить мне голову, будто химера свою добычу, — язвительно заметил он. — Я всего лишь задал вопрос, а ты ведёшь себя —

— Как кто? Зубастая всезнайка? Ходячая библиотека? — перебила Гермиона, сверля его яростным взглядом. — Или ты собираешься назвать меня так? Вы, слизеринцы, все одинаковые. Ничем не лучше Малфоя и его дружков —

— Не смей сравнивать меня с этим придурком! — зарычал Рон. — И о чём ты вообще говоришь?

Он понятия не имел, из-за чего так взвилась эта пышноволосая гриффиндорка.

— Хватит строить из себя дурака, — огрызнулась Гермиона. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Рон сердито уставился на неё, но мысли в голове лихорадочно заработали, пока не всплыло одно-единственное слово. Он побледнел и прошептал:

— Как он тебя назвал?

— Он назвал меня грязнокровкой, — дрожащим голосом ответила Гермиона.

Рон выронил сумку и уставился на неё, потеряв дар речи.

— Он... он назвал тебя так? — прошипел он. — Он не должен был...

— А он назвал, — сказала она и часто заморгала.

— И ты решила, что я тоже стану так тебя называть, раз уж мы с ним на одном факультете? — сказал Рон, словно прочитав её мысли. — Так вот знай: я не собираюсь. Никто в здравом уме не станет называть так маглорождённого.

Когда Гермиона ничего не ответила, он продолжил:

— Кровь не имеет значения, и я знаю, что маглорождённые волшебники и волшебницы могут быть куда лучше чистокровных. Не позволяй ни ему, ни кому-то ещё задевать тебя, ясно, Грейнджер?

Пышноволосая гриффиндорка коротко кивнула, спрятав лицо за густой копной волос — он был уверен, что так она пытается скрыть слёзы.

Он медленно подошёл к ней и неловко похлопал по плечу (они ведь с самого начала даже толком не дружили) и напоследок добавил:

— Э-э, мне пора... полно дел... — он развернулся и подобрал сумку, когда услышал, что Гермиона что-то сказала.

— Что?

— Спасибо, — тихо произнесла Гермиона, слабо ему улыбнувшись.

— Просто покажи ему, кто здесь лучше, Грейнджер, — протянул Рон. — Никто не станет твоим спасителем, даже Локхарт.

Он завернул за угол и услышал, как она бросила вслед: «Придурок», отчего на его губах появилась усмешка. Добравшись наконец до подземелий, он зашёл в спальню, чтобы немного вздремнуть. Стоило ему закрыть глаза, как в голове мелькнула мысль: И с какой стати я вообще ей помогаю?

* * *

Весь замок снова охватило оживление. Уже наступил Хэллоуин, и все с нетерпением ждали пира в Большом зале. До учеников дошли слухи, будто директор Дамблдор пригласил для развлечения труппу танцующих скелетов, и каждый надеялся, что это правда. Рон вышел из слизеринских подземелий в предвкушении вкусной еды и обещанного веселья, рассчитывая приятно провести время (спроси его кто-нибудь, он бы признался, что в Хогвартсе ему редко выпадает повод для радости). Но не успел он занять место, как заметил пробиравшегося к нему Перси, ловившего на себе насмешливые ухмылки слизеринцев.

— Что?.. — спросил Рон.

— Ты Джинни не видел? — спросил Перси.

— Нет, — с сарказмом ответил он. — Я не с твоего факультета, помнишь?

— Рон, — с досадой сказал Перси. — Я серьёзно. Ты её видел? Я велел ей подождать меня, а когда спустился, её уже не было —

— Уверен, она где-нибудь здесь, — успокаивающе сказал он. — Наверняка отошла в туалет.

Перси посмотрел с сомнением, но кивнул.

— Может, ты и прав, — вздохнул он. — Подожду её за столом, — бросил он на прощание, развернулся и пошёл обратно к столу Гриффиндора, чтобы сесть со своими однофакультетниками.

Рон забеспокоился, подумав о сестре. Не могла же она заблудиться, — мысленно сказал он себе. Он уже собирался встать из-за стола, когда начался пир. Краем глаза он заметил, как Джинни вошла из вестибюля, и с облегчением опустился обратно на место. Праздничный ужин доставил ему удовольствие — куда больше, чем в прошлом году (хотя бы потому, что тогда его сорвал взрослый горный тролль, загадочным образом проникший в замок), да и слух о танцующих скелетах в итоге оказался чистой правдой. Он даже не обратил внимания, что троих учеников не было в зале, пока не прошло несколько минут после пира.

Все выходили из вестибюля, и два факультета — Гриффиндор и Рейвенкло — поднимались по лестницам. Но шедшие впереди стали останавливаться, вызвав любопытство у остальных, даже у слизеринцев и хаффлпаффцев, которые как раз собирались идти в подземелья. Рон увидел, как Драко проталкивается наверх, и, тоже поддавшись любопытству, поднялся по ступенькам, чтобы выяснить, в чём дело, — пока не увидел всё сам.

Посреди коридора стояли Гарри, Невилл и Гермиона — потрясённые и явно нервничающие. Рон вытянул шею, чтобы получше разглядеть происходящее, и заметил, что на стене что-то написано.

ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА.

ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ТРЕПЕЩИТЕ.

А прямо возле надписи на стене, рядом с факелом, висело нечто знакомое — и Рон наконец понял, что это миссис Норрис, преданный фамильяр Филча.

— «Враги Наследника, трепещите!» Вы следующие, грязнокровки! — ликующе выкрикнул Драко, и его голос прогремел по всему коридору. И хотя все были слишком ошарашены, чтобы отреагировать на его выкрик, Рону захотелось придушить его прямо на месте — и в то же время он задумался, что же на самом деле означает это послание.

* * *

Следующие несколько дней все только и говорили что об одном: о Тайной комнате. Даже Рону было любопытно; сначала он отправился в библиотеку, чтобы разузнать о ней, но оказалось, что единственную книгу с упоминанием Комнаты уже забронировало множество желающих (экземпляров «Истории Хогвартса» было всего пять). Так что единственным способом что-то выяснить оставалось как-нибудь вечером расспросить Теодора Нотта.

— Остыл уже, да? — протянул Теодор прежде, чем Рон успел открыть рот.

У Рона слегка дёрнулся глаз.

— Ага, — сухо бросил он. Они находились в тайной комнате на четвёртом этаже. Здесь стало чище, чем прежде, потому что Теодор велел своему домовому эльфу прибраться и починить один из стульев. — Я хотел узнать о Тайной комнате.

— Ты не знаешь? — спросил тот, приподняв бровь.

— Знал бы — вообще бы тебя не спрашивал, — насупился Рон. — Просто расскажи, Нотт.

Теодор слегка покачал головой.

— Что ж, Уизли, Тайная комната — один из самых популярных мифов среди слизеринцев, да и среди прежних старшекурсников, — сказал он ему. — Комнату построил не кто иной, как Салазар Слизерин. Все мы знаем, что произошло между Основателями: между Годриком Гриффиндором и Слизерином возник раскол из-за приёма колдунов и ведьм магловского происхождения. Гриффиндор их поддерживал, а Слизерин — нет, из-за гонений в прежние времена. Потом в один прекрасный день Слизерин ушёл, но говорили, будто перед уходом он построил где-то в Хогвартсе комнату. По легенде, только наследник Слизерина может открыть её и выпустить заточённый внутри ужас, чтобы истребить тех, кто недостоин обучаться магии.

Рон нахмурился.

— И те, кто недостоин, — это маглорождённые, так?

— Возможно, ведь Салазар не доверял волшебникам и ведьмам магловского происхождения, — просто ответил Теодор.

— Но что значит «выпустить заточённый внутри ужас»? — спросил рыжий, пока мысли в голове кружились вихрем.

— Судя по тому, что мне однажды рассказывал отец, внутри Комнаты живёт чудовище, подчиняющееся только Салазару Слизерину или его наследнику, — задумчиво произнёс Теодор. — Если попытаться угадать, оно как-то связано со Слизерином.

— Не густо, — вздохнул Рон, откинувшись на спинку стула. — Но вот интересно... — начал он.

— Что? — спросил Теодор, внимательно глядя на него.

— Если Тайную комнату и правда открыли, то кто это сделал? — произнёс Рон вслух. — В смысле, ты же сам сказал, что открыть её может только наследник Слизерина.

На лице Теодора появилось задумчивое выражение.

— Справедливое замечание, Уизли, — размышлял он. — Кто бы мог быть этим наследником?.. Насколько я знаю, мужская линия рода Салазара пресеклась почти восемьсот веков назад. Должно быть, к настоящему времени потомки уже взяли другую фамилию.

— И откуда ты это знаешь?

— «Природная знать: родословная волшебников», — коротко ответил щуплый мальчик. — Это книга о чистокровных семьях, чья мужская линия угасла века назад.

Рон покачал головой.

— Хватит об этом помешательстве на чистоте крови, я вообще предатель крови, ради Мерлина, — простонал он.

Через пару минут они покинули комнату и разошлись в разные стороны, спиной друг к другу. Свежие сведения всё никак не укладывались в голове; от мысли, что потомок Слизерина до сих пор живёт среди них, его передёрнуло от отвращения.

— Это уж точно, — пробормотал он себе под нос. — Наследник — кто-то со Слизерина, в этом нет никаких сомнений.

Краем глаза он заметил цепочку маленьких чёрных пауков, выползавших из окна. Он поспешно отвёл взгляд, чувствуя, как по телу пробежала невольная дрожь. Если бы не Фред, у него бы вообще не было этого проклятого страха перед пауками. Проходя мимо места, где на стене была выведена надпись (Филч так и не смог её стереть), он не заметил троих гриффиндорцев, что притаились за углом и юркнули в одну из соседних комнат.

— Рон! Что ты там делаешь? — раздался справа от Рона голос Перси.

Рыжий слизеринец вскинул голову и увидел, как к нему быстро приближается старший брат.

— Что на этот раз? — настороженно спросил он. Ему не понравился этот обвинительный тон.

— Тебе нельзя здесь находиться, а что, если... — начал Перси.

— ...люди начнут подозревать, будто это я написал на стене и напал на миссис Норрис? — закончил Рон, вскинув брови. — Чушь собачья, даже ты это понимаешь.

Перси покраснел, но сохранил строгое выражение лица.

— Может, и так, но другие рассудят иначе. Большинство учеников считают, что наследник — это...

— Поттер, потому что его поймали на месте преступления? — снова перебил Рон, закатив глаза. — Послушай, Перс, Поттер не может быть наследником. Во-первых, он гриффиндорец, во-вторых, в тот момент поймали не только его одного, ведь он был с Лонгботтомом и Грейнджер, а в-третьих, люди просто не умеют думать головой. Серьёзно, не уподобляйся им, ты же получил двенадцать СОВ.

Уши его старшего брата слегка порозовели в ответ на реплику Рона о его СОВ, однако он твёрдо произнёс:

— Рон, я не хочу видеть тебя поблизости, ясно?

— Ладно, если тебе от этого полегчает, — нехотя согласился тот, прежде чем в животе у него предательски заурчало.

Рон густо покраснел, а Перси тихонько усмехнулся. Достав из мантии кусочек шоколадной лягушки, он протянул его брату.

— Можешь забрать. Твоему желудку сейчас это нужнее, чем мне, — сказал он, и они с Роном зашагали прочь.

— Спасибо, — с благодарностью сказал Рон, потянувшись за лягушкой. Не успел он дотронуться до сладости, как пальцы задели ладонь Перси, вызвав видение, заставшее его врасплох.

— Поверить не могу, что вы встали на его сторону! — закричал повзрослевший Перси, и лицо его исказилось от гнева. — Как вы можете быть уверены, что он говорит правду? Где доказательства? Никаких! Я больше не намерен здесь оставаться, — бросил он. Он отвернулся и взмахом палочки призвал со второго этажа свой чемодан.

— Перси, пожалуйста, не надо... — в отчаянии воскликнула миссис Уизли, хватая сына за руку.

— Если ты хочешь уйти, я не стану тебя удерживать, — холодно произнёс мистер Уизли, ошеломив и жену, и самого Перси. Даже Рон был потрясён и не верил собственным ушам. — Но стоит тебе выйти за дверь, как ты перестанешь быть моим сыном.

Перси застыл, услышав это, но посмотрел на отца с совершенно равнодушным лицом.

— Вы с самого начала никогда не считали меня своим сыном — вот как я это вижу.

Он вырвал руку из пальцев матери, подхватил чемодан и вышел за дверь Норы.

Миссис Уизли упала на колени и горько разрыдалась, а мистер Уизли отвернулся от двери; на его лице смешались гнев, разочарование и печаль.

Рон несколько раз моргнул и увидел, что брат обеспокоенно смотрит на него. Тут он понял, что в уголках глаз наворачиваются слёзы. Он не мог поверить в то, что только что предвидел: Перси бросил семью. Всего через несколько лет его семья распадётся.

— Рон, ты что?.. — с беспокойством спросил старший брат.

— Да соринка в глаз попала, наверное, пыль, — соврал Рон и потёр глаза рукавом для пущей убедительности. — Я тут вспомнил, мне срочно нужно сделать кое-что важное... Увидимся, Перси!

Он поспешно бросился бежать прочь от Перси и скрылся в пустом классе. Заперев за собой дверь, он прислонился к ней спиной, тяжело переводя дух. Недавнее видение привело его в настоящий ужас.

Почему? С чего бы Перси бросать нас? Что вообще происходит в будущем?

В голове крутились десятки вариантов, но ни один не мог объяснить увиденного. А потом он вспомнил слова взрослого Перси: родители поверили кому-то другому, а Перси этому человеку не доверял, и именно из-за этого разгорелся спор.

Но кто этот человек? — спросил себя Рон, и одна мысль о нём вызывала злость. Кем бы тот ни был, из-за него его семья разваливалась на куски. Он сжал кулаки. Если бы он только знал, кто этот человек, тот сполна поплатился бы за то, что натворит в будущем.

* * *

Эх, вышло короче двух предыдущих глав. Ну да ладно.

Знаю, ничего особенного не произошло. В смысле, он ведь не входит в Золотое трио. Да и то, что он расспрашивал Нотта, вполне разумно, ведь о Тайной комнате он ничего не знал, и, полагаю, большинство слизеринцев (тех, кто на стороне Волдеморта) знают о ней лучше кого бы то ни было.

Хм… Думаю, следующая глава окажется для Рона сложнее, и, возможно, вы поймёте, кто станет третьим в новом трио. Думаете, Рон так просто получит галлеоны?

Снова наступил сезон квиддича.

Как и в прошлом году, волнение и напряжение нарастали, заполняя весь Хогвартс. В первом матче сошлись Хаффлпафф и Рейвенкло, и, как и предполагал Рон, Рейвенкло обошёл барсучий факультет на шестьдесят очков. Рон сидел рядом с Джинни и остальными Уизли (не считая Перси, который предпочёл сосредоточиться на учёбе). Джинни не отрывала взгляда от поля, и глаза её расширялись от восторга и благоговения, пока Рон и близнецы то и дело обменивались замечаниями насчёт игры обеих команд.

— Ну, это было нечто, — сказал Джордж, когда все гурьбой потянулись с трибун.

— Да уж, — кивнул Фред. — Хаффлпафф чуть не одолел Рейвенкло. Похоже, с ними надо держать ухо востро.

— Вы победите, — уверенно сказал Рон, мельком вспомнив о пари, которое они с Драко заключили несколько недель назад. — В этом году кубок точно достанется вам, это уж наверняка.

— Оливер будет на седьмом небе от счастья, — ухмыльнулся Джордж, а Фред хохотнул. — Ну что, тебе понравилась игра? — спросил он у младшей сестры.

— Здорово! Гораздо лучше тех матчей, в которые вы играли дома, — с улыбкой ответила Джинни. Хотя в руках у неё ничего не было, Рон знал, что она взяла с собой журнал, спрятанный в кармане мантии. — О чём задумался, Рон? — внезапно спросила она.

Рон моргнул и сказал:

— Да так, ничего. Ничего важного.

Как бы не так, ведь совсем скоро эти галеоны будут мои.

— Секретничаешь, да, Ронничка? — шутливо поддразнил Фред, глядя, как юный рыжий слизеринец насупился. — Осторожнее, продолжишь в том же духе — станешь настоящей змеёй.

— Да уж конечно, у каждого есть свои секреты, — колюче буркнул Рон, не заметив, как забегали глаза у Джинни. — В общем, мне пора. Надо доделать одно домашнее задание — завтра как раз крайний срок...

— Ладно, только смотри следующий матч — мы надерём задницу твоему факультету! — крикнул вслед Джордж, когда Рон зашагал в другую сторону.

— Не сомневаюсь, — рассмеялся Рон, прежде чем скрыться из виду.

— Вы обязаны победить, — пробормотал он себе под нос, торопливо шагая по коридору. — На кону моё достоинство и гордость.

Все последующие дни перед долгожданным матчем Рон не мог не нервничать, но, к счастью, ничем этого не показывал — заметь Драко его волнение, тот был бы только рад. Каждый вечер перед сном он отчаянно желал, чтобы львиный факультет победил в первом матче или костьми лёг, пытаясь это сделать.

* * *

В день рокового матча Рон сидел на своём обычном месте, чувствуя, как неудержимо дрожат руки, но сумел совладать с дрожью. Он наблюдал, как обе команды с мётлами в руках выходят на поле, отрешаясь от бушующего вокруг шума. Краем глаза он заметил приближавшихся справа Блейза Забини, Крэбба и Гойла.

— Готов проиграть, Уизли? — ухмыльнулся смуглый парень, пока двое других согласно хмыкали.

— Это мы ещё посмотрим, Забини, — прорычал Рон, и в следующий миг игра уже началась.

Следующие шесть минут сборная Слизерина удерживала преимущество, ведя в шестьдесят очков. Факультет змей на трибунах безумно ликовал с каждым новым очком. Костяшки пальцев Рона побелели, тревога нарастала. Он огляделся и наконец заметил Гарри между своими старшими братьями, Фредом и Джорджем, словно те его охраняли. А затем понял, что один конкретный бладжер снова и снова безостановочно летит прямо на Гарри.

Только не говорите, что бладжер…

Мысли Рона прервались, когда капитан гриффиндорской команды по квиддичу, Оливер Вуд, запросил тайм-аут. Пока сборная Гриффиндора совещалась, сбившись в кучу, он наблюдал за соперниками: на лицах слизеринцев играли ухмылки, и заметнее всех — у Драко. Рон помрачнел при этом виде. Хотя он ожидал, что перерыв продлится чуть дольше (он думал, они обсудят новую тактику), игра возобновилась, и, к удивлению Рона, братьев возле Гарри больше не оказалось, чтобы отбивать взбесившийся бладжер.

Он в изумлении и шоке наблюдал, как Гарри уворачивался, крутился волчком и выделывал другие нелепые на вид трюки, лишь бы спастись от этой напасти. Но мгновение спустя мяч всё же врезался ему в левую руку, и от удара Гарри слегка качнуло.

— На этот раз ты продуешь, — засмеялся Блейз.

— Это ещё не конец, — выдохнул Рон, не отрывая глаз от Гарри.

Гриффиндорский ловец продолжал лететь и уворачиваться от неустанных атак бладжера, хотя его левая рука повисла плетью. К полному потрясению Рона, Гарри на бешеной скорости понёсся прямо на Драко.

— Он сейчас нападёт на Драко! — завопила Пэнси Паркинсон, а сидевшие рядом испуганно ахнули.

В следующий миг Рон увидел, как в правой руке Гарри беспомощно трепыхается золотой снитч. Лицо Рона озарила улыбка, и он радостно завопил, победно вскинув кулак в воздух:

— ДА! Они победили!

Ему было всё равно, что Гарри рухнул без чувств прямо со снитчем в руке, что к Гарри зачем-то спешит Локхарт или как именно усмирили бладжер. Ему было просто плевать, ведь прямо сейчас он знал: он выиграл у Драко и его дружков и без труда заработал пару галеонов. Он повернулся к скисшему Блейзу и другим соседям по спальне и с ухмылкой невозмутимо бросил:

— Ну и кто тут только что проиграл, а?

— Заткнись, Уизли, — огрызнулся Блейз, залившись краской.

— Ну так что? Где мой выигрыш? — спросил Рон, вскинув бровь. — Нарушать слово нельзя, иначе будете выглядеть совсем уж жалко, учтите.

Блейз глухо зарычал, пошарил в карманах и вытащил кошель. Швырнув его Рону, он со злостью бросил:

— Забирай свои галеоны. Уверен, они тебе нужнее, раз ты такой нищий.

Рон закатил глаза и открыл кошель, проверяя, настоящие ли монеты.

— И это всё, что ты можешь сказать? Жалкое зрелище…

Как же надоело слушать от вас всех, какой я нищий. Но неважно: пока с моей семьёй всё в порядке, мне плевать.

Он пересчитал золотые монеты и удовлетворённо улыбнулся.

— Приятно иметь с вами дело, — жизнерадостно добавил он, чтобы разозлить их ещё сильнее.

Но ощущение триумфа продлилось недолго: поздним вечером того же дня стряслось нечто ужасное. Один из учеников по имени Колин Криви оказался окаменевшим — его нашли на одном из этажей прямо в пижаме. Это привело студентов в ужас, особенно маглорождённых, и по замку поползли слухи, главным образом о Гарри Поттере. Самым упорным из них был слух о том, что именно Гарри Поттер нападает на учеников, раз уж он снова оказался на месте происшествия.

— Полная чушь, — сказал Рон Теодору, когда однажды они спускались в подземелья. По всей видимости, Теодор наплёл Драко и его шайке, что ему нужно закончить совместное задание по Зельеварению с Роном, чтобы их общение не выглядело подозрительным. — Гарри Поттер — наследник Слизерина?

Теодор пожал плечами:

— Здесь готовы поверить во что угодно. Раз уж Поттера дважды застали на месте…

— Не совсем, — перебил Рон. — Я слышал, пацан Криви окаменел где-то в замке, а не там, где был Поттер… Кстати говоря, тебе не кажется, что Локхарт опасен для окружающих? Лишить человека костей…

Они вошли в кабинет Зельеварения, и Рон совершенно не ожидал, что во время урока что-то случится.

Он знал, что Гойл совершенно бездарен в зельеварении (он сдавал предмет только потому, что учился на Слизерине, а Снейп ни за что не стал бы заваливать кого-то со своего факультета), но это выглядело странно. На этот раз каждый работал в одиночку, и все занимались своими зельями, когда это произошло: Рон краем глаза заметил, как что-то метнулось к котлу Гойла, и котёл взорвался. Ученики поблизости с криками пригнулись и бросились врассыпную, тогда как Гойлу достался основной урон. Пока Снейп устранял последствия и раздавал снадобья тем, кого задело зельем, Рон огляделся и заметил Гарри: тот зажимал рот рукой, изо всех сил стараясь не расхохотаться.

До него дошло, что котёл Гойла взорвал именно Гарри.

— Если я когда-нибудь узнаю, кто это бросил, — в ярости прошептал Снейп, подняв зажатый в руке обломок фейерверка и обведя всех тяжёлым взглядом, устремлённым главным образом в сторону Гарри, — я позабочусь о том, чтобы этого человека исключили.

Рон скривился. Знай Снейп, кто виновник, тот бы уже тысячу раз умер. До конца урока он решил помалкивать об увиденном и сделал вид, будто ничего не заметил. Это смахивало на предательство, но Рону было всё равно: преданностью факультету Слизерин он совершенно не отличался.

* * *

Прошло ещё несколько дней, и по всей школе поползли слухи совсем иного толка. Судя по всему, они были не такими уж беспочвенными, учитывая их источник: на доске объявлений в вестибюле висел пергамент, текст которого приковывал взгляды проходивших мимо учеников. Рон подошёл поближе, чтобы взглянуть самому, и недоверчиво уставился на него.

— Дуэльный клуб? — повторил он. — Это всерьёз?

— Определённо, — ответил Фред, внезапно возникший за спиной Рона.

— Фред! — нахмурился Рон, опешив от его неожиданного ответа.

Фред попросту проигнорировал его реакцию и как ни в чём не бывало спросил:

— Ну и как думаешь, кто всем этим будет заправлять?

— Не знаю, — проворчал Рон. — А где Джордж?

— Прямо рядом с тобой, малыш Ронничка, — отозвался Джордж точь-в-точь так же, как мгновением ранее его брат-близнец. — Если спросишь меня, то пусть кто угодно, только не Локхарт, потому что если он...

— ...то и ежу понятно, всё закончится катастрофой, — закончил его близнец.

— Будем надеяться, что не он, — со вздохом произнёс Рон. К несчастью, судьба была не на их стороне.

Ровно в восемь вечера четыре стола в Большом зале исчезли, и посреди помещения остался лишь установленный помост. Внутри толпились ученики всех возрастов; они окружали помост и переговаривались между собой. Рон встал где-то у правого края зала, не желая, чтобы его слишком толкали. Он огляделся по сторонам, пытаясь разглядеть, кто же будет вести занятие, но вместо этого лишь простонал: на помост поднимался не кто иной, как Локхарт, а следом за ним, на удивление, в своём привычном чёрном шёл Снейп, выглядевший зловещее прежнего.

— Это будет любопытно, — задумчиво протянул Теодор, прислонившись к стене и наблюдая за происходящим с лёгким интересом.

— Обхохочешься, — фыркнул Рон. — Как думаешь, Снейп прикончит этого придурка с одного удара?

— Может, — коротко ответил щуплый мальчик. — Но с учётом того, что они на помосте, Снейпу придётся сдерживаться, а это тот ещё подвиг.

— Твоя правда, — вздохнул Рон, глядя на них двоих. — Я просто надеюсь, что Снейп опозорит его по полной.

Спустя несколько минут его желание наконец сбылось: Снейп применил против Локхарта мощное Разоружающее заклятие, сбившее того с ног. Рон и остальные слизеринцы шумно поддержали своего декана за то, как он разделался с этим типом. Когда показательное выступление закончилось, учеников начали разбивать по парам, чтобы те попытались повторить то же самое (Рон сильно сомневался, что хоть кто-то из них способен сотворить то, что проделал Снейп).

Как Рон и ожидал, всё мероприятие превращалось в форменный балаган. Ни один из выбранных учеников не показал ничего толкового и даже близко не приблизился к тому, что они только что видели во время демонстрации. Даже Гермиона, оказавшаяся в числе вызванных, мало что могла поделать, поскольку её голову намертво взяла в захват Миллисента Булстроуд.

— Какое жалкое зрелище, — сухо заметил Рон.

— Не то слово, — неожиданно раздался девичий голос.

Рон и Теодор резко повернули головы и увидели стоящую рядом Трейси Дэвис, уперевшую руки в бока.

— Как думаете, мы можем отсюда свалить? Это же пустая трата времени, — скучающим тоном произнесла она.

Рон и Теодор переглянулись, решая, кто из них должен ответить.

— Не думаю, что они заметят, если кто-то уйдёт, — сказал ей Тео. — Но разве не будет грубо с твоей стороны бросить Булстроуд?

— И то верно, — согласилась Трейси и повернула голову: — Привет, Дафна, — поздоровалась она с одной из соседок по спальне.

— Трейси, — отозвалась светловолосая девочка с отрепетированной улыбкой. — Наслаждаешься зрелищем?

— Едва ли, — закатила глаза Трейси.

Пока девочки разговаривали, Рон не мог не раздражаться.

И из всех мест на свете надо было выбрать именно это? — сердито подумал Рон, пытаясь сосредоточить внимание на дуэлях (или их подобии).

— Эй, вы обе, может, отойдёте куда-нибудь ещё? — нахмурившись, бросил он. — Не горю желанием слушать вашу бесполезную чепу...

Прежде чем Трейси успела что-то сказать, вторая девочка повернулась к нему:

— С меня довольно, Рональд Уизли, ты ведёшь себя чересчур грубо по отношению к нам.

Теодор вскинул бровь, удивлённый её внезапной вспышкой.

— Как ты меня назвала?.. — опешил Рон.

— Разве тебя зовут не Рональд? — с вопросительной интонацией произнесла Дафна. — В любом случае, ты слишком груб и невнимателен к нам, девочкам. Я видела, как ты относишься ко всем вокруг словно к пустому месту, хотя мы тебе ничего плохого не сделали...

— А тебе-то какое дело, Гринграсс? — съязвил Рон, вновь обретая привычную неприязнь к слизеринцам. — Не твоего ума дело, как я обра...

— Как раз таки моё, — оборвала его Дафна, теперь уже в упор сверля его взглядом.

— Дафна, это бесполезно... — начала Трейси, бросив на Рона тяжёлый взгляд.

— Не выйдет, — твёрдо сказала Дафна. Она сделала шаг навстречу Рону, и тот инстинктивно попятился. Заговорив самым властным тоном, на какой была способна, она продолжила: — Мне всё равно, ненавидишь ли ты нас, слизеринцев, или то, как ты вообще угодил на этот факультет — и не отрицай, я знаю, что люди вроде тебя презирают змеиный факультет по вполне понятным причинам, — но это не значит, что ты можешь обходиться с нами так по-хамски. Ты нагрубил мне уже дважды, а это третий раз; спускать такое я не собираюсь.

— Что значит дважды? Я ничего не… — попытался возразить Рон.

— Это мне ты грубо бросил, цитирую: «С дороги», в гостиной Слизерина, когда я только вошла, — напомнила она, прищурившись. — Не отрицай.

Когда Рон ничего не ответил, она продолжила:

— Я Гринграсс, из одной из самых знатных и уважаемых семей магической Британии, — произнесла она. — А ты — Уизли. Несмотря на финансовое положение, — Рон слегка вздрогнул, — в котором ты сейчас находишься, тебя и твою семью остальные тоже уважают. И я рассчитываю, что ты будешь уважать меня точно так же, как я уважала бы тебя. Да и вообще, я тебе ничего дурного не сделала, как и другие, с кем ты обходишься так скверно. Тебе должно быть стыдно. И стоит ли напоминать, что ты ведёшь себя точь-в-точь как Драко…

— Не сравнивай меня с этим придурком! — прошипел Рон и метнул свирепый взгляд на Теодора: — Не смешно, Нотт.

— А ведь она права, — пожал плечами Теодор.

Рон не мог поверить происходящему. Прямо сейчас Дафна Гринграсс до жути напоминала ему мать.

— Я… да ты… — только и выдавил он.

— Я знаю, что не вправе указывать тебе, как поступать, но меньшее, что ты можешь сделать — это вести себя по-человечески с теми, кто не причинил тебе никакого зла, — мягко сказала Дафна, тихо вздохнув и расслабив плечи. — Большего я и не прошу.

Она повернулась к Трейси и Теодору и с улыбкой добавила:

— Пойду поищу Пэнси, а то она, наверное, гадает, где я.

Слегка присев перед ними в реверансе, она ушла.

— Поверить не могу, что она это высказала, — наконец выпалил Рон, поймав на себе недоуменные взгляды Трейси и Теодора.

— Ну а я поверить не могу, что ты ведёшь себя как кретин с теми, кто тебе ничего плохого не сделал, — фыркнула Трейси, скрестив руки на груди. — Если бы со мной так по-хамски обошлись, я бы… — Она внезапно замолчала и повернулась к помосту, когда Теодор жестом велел смотреть туда. — Хм. А вот это должно быть занятно.

Рон подался вперёд, чтобы разглядеть происходящее, и поморщился:

— «Занятно» — слабо сказано, — сухо бросил он.

На помосте, помимо Снейпа и Локхарта, стояли не кто иные, как Гарри Поттер и Драко Малфой; оба вскинули палочки и наставили их друг на друга с решительным и предельно серьёзным видом. Почти все вокруг смолкли, неотрывно наблюдая за ними.

— На счёт три… два… — громко провозгласил Локхарт.

Драко метнул заклятие первым и попал точно в Гарри. Черноволосый волшебник рухнул на пол с таким лицом, будто его огрели чем-то тяжёлым, однако всё же сумел в ответ выпалить заклинанием в светловолосого слизеринца. Драко повалился на помост в приступе хохота, разнёсшегося эхом по всему залу.

— Слишком примитивно, — протянул Теодор, отвернувшись от помоста.

— Ну так они же второкурсники, как и все мы, — заметила Трейси. — А мы и в прошлом году толком ничему не научились. Да и в этом тоже, — нахмурившись, добавила она.

Разве что Нотт исключение, ну и, пожалуй, Грейнджер, — мысленно отметил Рон, глядя на дуэль.

Но после первого раунда кое-что произошло. Снейп что-то шепнул Драко на ухо (Рон заподозрил, что декан Слизерина подсказал этому придурку заклинание), и, едва начался второй раунд, тот выкрикнул:

— Serpensortia!

С громким хлопком из его палочки вырвалась чёрная змея зловещего, ядовитого вида. Она заскользила прямиком к Гарри, но затем повернулась к какому-то ученику с Хаффлпаффа, которого Рон едва помнил в лицо. Прежде чем змея успела вонзить в мальчишку клыки, Гарри сделал нечто потрясшее всех: он зашипел прямо на змею, и, что пугало сильнее всего, та послушалась и свернулась кольцами.

Все во все глаза уставились на Мальчика-который-выжил. Тот огляделся по сторонам с ухмылкой на лице, но её тут же сменили растерянность и тревога. Затем Невилл Лонгботтом и Гермиона Грейнджер стащили его с помоста и поспешно вывели из зала, уворачиваясь от всех, кто попадался на пути.

Едва они ушли, Снейп поднял палочку и уничтожил змею.

— Дуэльный клуб объявляется закрытым, возвращайтесь в свои гостиные, — убийственно строгим тоном произнёс Снейп и покинул помост; его чёрная мантия взметнулась за спиной.

Рон решил уйти из зала вместе с Теодором и Трейси (а также Миллисентой, которая снова к ним присоединилась). Пока они шли, голова у него шла кругом от увиденного.

Поттер — змееуст.

Когда слизеринцы вошли в гостиную, заговорили все разом.

— Поверить не могу… — твердил какой-то семикурсник.

— Да как такое вообще возможно? Он же гриффиндорец…

— Это же наследственный дар! Откуда у него взялась эта способность?..

— Думаете, именно поэтому Тот-Кого-Нельзя-Называть пытался убить его ещё младенцем?..

— А ты что думаешь? — негромко спросил Теодор у Рона, пока остальные были слишком заняты обсуждением случившегося.

— …Бред какой-то, — отозвался Рон, не глядя на него. — Поттер, золотой мальчик Гриффиндора, победитель Того-Кого-Нельзя-Называть — и змееуст. После такого ещё больше людей решат, что он и есть Наследник.

— А ты всё ещё уверен, что нет? — поинтересовался Теодор.

— Точно нет, — фыркнул тот. — Во-первых, он паинька. Во-вторых, он лучший друг маглорождённой, так что вряд ли он Наследник.

Оставив щуплого мальчишку, Рон поплёлся наверх в спальню, чтобы лечь спать. Но не успел он переступить порог, как услышал голос Драко:

— …какая разница, умеет он говорить на парселтанге или нет, он всё равно Поттер и водится с предателями крови и грязнокровками…

Рон почувствовал непреодолимое желание проклясть его прямо на месте, но сдержался. Покачав головой, он вошёл внутрь и сразу лёг в постель.

Но что, если Поттер и правда Наследник Слизерина?

С этой последней мыслью Рон уснул, надеясь, что назавтра всё обойдётся. Однако всё обернулось только хуже: средь бела дня напали на очередного маглорождённого — им оказался второкурсник-хаффлпаффец, которого в Дуэльном клубе чуть не цапнула змея, а вместе с ним досталось и гриффиндорскому привидению по имени Почти Безголовый Ник. К тому же, как слышал Рон, Поттера застали рядом с обоими пострадавшими, и это лишь сильнее раздуло слухи вокруг него.

* * *

Погода становилась всё холоднее и морознее, а с наступлением декабря с неба всё чаще сыпал снег. Мало кто записывался, чтобы остаться в Хогвартсе: всем хотелось побыть с семьями и заодно избежать участи следующей жертвы. К немалому удивлению, Рон заметил, что Малфой, Крэбб и Гойл решили остаться, и с подозрением гадал, что заставило их торчать здесь, а не у себя дома, где Малфою нравилось куда больше.

Но были и более насущные заботы. Рон разрывался, не зная, возвращаться ли ему в Нору или нет.

— Ты уже решил? — спросил Перси однажды вечером, за неделю до окончания первого семестра. Они сидели в уединённом уголке библиотеки, неподалёку от Запретной секции. Перси обложился целой горой огромных книг, а по столу были разбросаны перья и несколько свитков пергамента.

— Не уверен, — проворчал младший Уизли. — Хотелось бы, но сидеть в спальне с Малфоем и двумя его идиотами, если честно, не очень-то прельщает.

Перси поджал губы, словно заставляя себя не огрызаться на то, как брат отозвался о сокурсниках по факультету.

— Твой выбор, — сказал он, берясь за перо. — Было бы здорово, останься ты здесь с нами. Но ты можешь поехать в Египет с мамой и папой, повидаться с Биллом…

— И слушать, как дорого туда добираться, — пробормотал Рон со вздохом. — Не хочу быть им обузой.

После этих слов оба замолчали. Пусть вслух они этого и не признавали, но жить на грани бедности было тяжело. Да, им всё ещё везло, что на столе всегда стояла еда, был собственный дом и одежда, но всё равно приходилось нелегко. Однако они всегда старались не зацикливаться на этом и проявлять смекалку, обходясь без того, что едва ли могли себе позволить. И стоило признать: они выросли в хорошей обстановке, с любящими родителями.

— Что ж, Рон, — прервал тишину Перси, — у тебя есть ещё пара дней, чтобы решить.

— Да знаю, — проворчал Рон, поднимаясь на ноги. — Спасибо, что выслушал. Вряд ли Фред или Джордж стали бы вникать…

— Не за что, — легкомысленно отозвался Перси, небрежно махнув рукой. — Я твой старший брат, заботиться о младших — мой долг. Идите развлекайтесь, только не слишком: вам ещё нужно учиться…

— Да-да, я понял, — закатил глаза Рон. — Но это мне стоило бы сказать тебе. Не зубри так много и хоть немного повеселись: это вредно для мозга и для общения с людьми.

Не дожидаясь ответа от старшего брата, он отошёл от стола и вышел из библиотеки.

Чем больше он размышлял о том, чтобы остаться в Хогвартсе, тем сильнее ему хотелось занять место на «Хогвартс-экспрессе» и держаться как можно дальше от Малфоя. За три дня до конца семестра он уже почти решил вернуться домой и присоединиться к родителям, чтобы навестить старшего брата Билла в Египте, как вдруг кое-что резко заставило его передумать. Рон считал, что наказывает себя безо всякой на то причины, но это, по меньшей мере, казалось оправданным.

Он как раз направлялся к доске объявлений в Большом зале с самозаправляющимся пером в руке (одолжил у Джорджа, которого встретил по дороге), чтобы записаться на поезд, когда налетел на Гарри и Невилла. Он едва не упал на пол, но удержался, неловко переступив ногами.

— Прости, — пробормотал Гарри, не глядя на него.

— Да уж, ты, похоже, спешишь, — заметил Рон, приподняв бровь. — Слышал от братьев, ты собираешься чаёвничать со своим клыкастым слугой.

Гарри и Невилл уставились на него. Затем по лицу Гарри скользнула слабая усмешка:

— Ты не веришь, что?..

— …что ты наследник Слизерина? Не-а, — пожал плечами Рон. — Полная гиппогрифова чушь. По двум причинам: ты на Гриффиндоре и дружишь с Грейнджер, а она маглорождённая. У людей в последнее время вообще здравого смысла не осталось.

Казалось, Гарри немного приободрился, услышав эти слова.

— Спасибо, — тихо сказал он, стараясь не обращать внимания на направленные на него взгляды и шёпот проходивших мимо студентов.

Рон закатил глаза:

— Не обращай внимания. Они во что угодно поверят. Тут всегда так происходит, братья рассказывали.

Он заметил перо, валявшееся на полу между ним и обоими гриффиндорцами, и наклонился поднять его.

— Это, наверное, твоё, — сказал он, протягивая перо Гарри.

— Спасибо, — отозвался черноволосый гриффиндорец, принимая его.

К огромному удивлению Рона, всё вокруг переменилось, и он сразу понял, что схлопотал очередное видение.

Гарри стоял в кабинке со стаканом, наполненным бугристой жижей цвета хаки, о содержимом которой Рон предпочёл бы не знать. Пока он с отвращением и ужасом наблюдал, Гарри зажал нос, сделал два огромных глотка из стакана, и его едва не стошнило от этого вкуса. Затем он согнулся пополам, схватившись за живот, будто от колик. Это было самое странное зрелище из всех, что Рону доводилось видеть: кожа Гарри пошла пузырями, а лицо и тело стали постепенно расплываться вширь, пока к полному его шоку он не превратился в Гойла.

Рыжий моргнул пару раз. Что с ним только что произошло? Он и не заметил, что уставился на Гарри так, будто у того посреди лица выросла лишняя конечность, пока Невилл не осмелился окликнуть его, выведя из оцепенения.

— Э-э… кажется, меня зовёт Джордж, — торопливо бросил он, так и не ответив круглолицему мальчику, и побежал прочь.

Свернув за правый угол, он торопливо спустился в слизеринские подземелья.

— Эй, Нотт! — позвал Рон, не обращая внимания на недоумённые взгляды других слизеринцев.

В гостиной рядом с Теодором сидели Драко и его свита.

— И чего тебе от него надо, Уизлюк? — скривился Драко.

— Не твоего ума дело, тощий альбинос, — огрызнулся в ответ Рон. — Кошмар, тебя родители вообще нормально кормят? — отвернувшись от него, он сказал Нотту: — Задание по Зельеварению. Живо.

Теодор встал, собираясь уйти.

— Ты куда? Только не говори, что ты и правда пойдёшь с этим паршивым предателем крови? — встрял Блейз. Он всё ещё злился из-за того, что Рон выиграл пари, а Гриффиндор во второй раз одолел Слизерин.

— Я не хочу завалить предмет, если вы забыли, — протянул Теодор, прежде чем отойти от них.

— Пошли, — бросил он Рону, едва шевеля губами.

— Только не водись с этим позорищем слишком долго, а то ещё нищетой заразишься! — крикнул вслед Драко под дружный хохот и взвизгивания остальных.

— Вонючий, мерзкий… — сквозь зубы пробормотал Рон, пока они с Теодором не поднялись из подземелий в уединённое место. Он сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и повернулся к Теодору. — Ладно, прости, что вытащил тебя из твоего элитного кружка, — саркастично произнёс Рон. — Но мне нужно кое-что спросить, и я надеюсь… точнее, рассчитываю, что ты ответишь.

Теодор вскинул бровь:

— И что же это?

Рон принялся пересказывать ему всё, что видел ранее, не упуская ни единой подробности:

— ...и в конце концов он превратился в Гойла! Да что, во имя обвисших подштанников Мерлина, вообще произошло? — закончил он с озадаченным видом.

— Очевидно, ты не слушаешь лекции Снейпа, — спокойно заметил тот, удостоившись раздражённого взгляда рыжего.

— Просто скажи мне, что это, Нотт, — сердито бросил Рон, сверля его взглядом.

— Оборотное зелье, — сухо ответил Теодор. — Это зелье позволяет любому человеку — за исключением великанов и полулюдей — принять облик другого ровно на один час. Варить его сложно и очень опасно. Судя по тому, что ты только что мне рассказал, это единственное зелье, способное на такое.

Рон уставился на него, затем вздохнул:

— Значит, Оборотное зелье, — пробормотал он. — Но зачем Поттеру вообще превращаться в Гойла? Не понимаю... погоди, — в голове у него мелькнула мысль, и факты начали складываться один к одному. — Зелье наверняка варит Грейнджер — сомневаюсь, что Поттер или Лонгботтом способны его приготовить, — а раз Поттер собирается его выпить, то и двое других наверняка сделают то же самое, а значит...

— ...они примут облик других слизеринцев, — закончил Теодор, уловив мысль Рона. — Если они задумали это давно, то должны были раздобыть хотя бы по волосу кого-то из Слизерина — вроде того, как Поттер добыл волос Гойла.

— Точно, — кивнул Рон. — И если попытаться угадать их замысел, то это...

— Проникнуть в подземелья Слизерина, — в один голос произнесли оба.

— Звучит нереально, никто никогда такого не делал — проникнуть в гостиную чужого факультета, — слегка нахмурившись, сказал он. — Узнать дорогу к гостиной чужого факультета можно только в том случае, если кто-то из его учеников покажет им, где она находится. Никто не может быть настолько глуп.

— Если только они не приняли чужой облик, — напомнил Теодор. — А глупее Крэбба и Гойла никого нет. Они вечно забывают пароль, так что большую часть времени им приходится таскаться за Малфоем.

— Справедливо, — заметил Рон. — Ну и как думаешь? Зачем им вообще лезть в наши подземелья? Не вижу...

— Разве что они что-то ищут, — указал Теодор. — У каждого поступка есть причина. Да и к тому же, весьма любопытно, на что способны эти гриффиндорцы.

Он развернулся и зашагал прочь, оставляя Рона.

— Эй, ты куда? — окликнул его Рон.

— У меня изменились планы, — холодно бросил тот, не оглядываясь.

Рон не понимал смысла его слов вплоть до следующего дня. На доске объявлений в подземельях Слизерина прямо под корявой закорючкой Крэбба красовалось имя Теодора. Теодор решил остаться в Хогвартсе на рождественские каникулы, что удивило и Рона, и Драко.

— С чего это ты передумал, Тео? — с любопытством спросил Драко, пока слизеринцы шли в класс трансфигурации.

— Подумал, неплохо бы для разнообразия остаться здесь, — пожал плечами Теодор. — Да и не хочется ехать в Трансильванию к дальним родственникам... утомительно.

Рон сдержал смешок. Он-то прекрасно знал, что на самом деле заставило щуплого мальчишку передумать.

Каникулы обещают быть интересными, — подумал он, когда вместе с остальными вошёл в класс и занял своё место.

* * *

Пришлось подождать, прошу за это прощения!

Вот и свежая глава, и Рон решил остаться в Хогвартсе на рождественские каникулы вместе с Теодором! Да, Дафна Гринграсс проявила твёрдость и отчитала Рона за его грубые выходки. Трейси Дэвис кажется мне классной девчонкой, но кто знает? Драко всё такой же избалованный паршивец, Блейз тоже, а Крэбб и Гойл — всё те же Крэбб и Гойл, лол.

Эта глава охватывает «Бешеный бладжер», «Дуэльный клуб» и немного «Оборотного зелья». Пока не знаю, сколько глав будет во второй книге, но мы в любом случае приближаемся к середине года. Следующая охватит «Оборотное зелье» и «Очень тайный дневник». Не знаю пока, добавлю ли Корнелиуса Фаджа, но в итоге всё решу.

Рон впервые видел Хогвартс настолько опустевшим, но это было вполне ожидаемо, ведь уже начались рождественские каникулы. Теперь он мог в своё удовольствие бродить по замку, не боясь ни с кем столкнуться или уступать кому-то дорогу, и это было здорово. Хоть он ни за что бы в этом не признался, Рон был благодарен Теодору за то, что тот остался: от этого спать в спальне с Драко, Крэббом и Гойлом было куда сноснее.

Конечно, его по-прежнему раздражало, что приходилось выслушивать оскорбления Драко при каждом удобном случае, но Рон изо всех сил старался пропускать их мимо ушей, хотя иногда не сдерживался и с удовольствием огрызался в ответ.

Большую часть времени он проводил со своими братьями и сестрой, иногда к ним присоединялись Гарри и Невилл, и совсем редко — Гермиона, которая предпочитала читать и наблюдать со стороны. Рон с остальными в основном пропадали на улице: играли в снежки или в прятки. Рону уже очень давно не было так весело за всё время в Хогвартсе (на летних каникулах в Норе тоже бывало здорово, но такое случалось лишь раз в году), и он радовался, что может отвести душу, пока есть возможность.

Рон не забывал, ради чего остался: он всё время был настороже, особенно когда поблизости оказывались Гарри, Невилл и Гермиона. Он то и дело поглядывал в их сторону, следя за каждым движением, — этому он научился в Слизерине, будучи изгоем. Изредка к нему подключался Теодор, но по-своему, чисто по-слизерински.

Когда наступило Рождество, Рон, едва проснувшись, увидел в изножье кровати целую гору подарков. Он выполз из-под одеяла, уселся на полу по-турецки и принялся распаковывать их, ничуть не заботясь о том, разбудит ли соседей по спальне.

— Твоя семейка всё-таки наскребла тебе на подарки? Должно быть, влетели в копеечку, — язвительно бросил Драко, едва завидев, как Рон разбирает свёртки.

— И что с того? — закатил глаза Рон, прежде чем взять свитер, который мама вязала каждый год. — И снова тёмно-бордовый. Опять, — пробормотал он, покачав головой.

Драко одарил его взглядом, полным глубочайшего отвращения, прежде чем приняться за свои подарки.

Рон решил не обращать на него внимания и распечатал остальное. От старшего брата Перси ему досталась книга о том, как добиться успеха (над чем он фыркнул), от близнецов — запас навозных бомб и вонючих шариков (с припиской, предлагавшей применить их против любого слизеринца, которого он терпеть не может), от Билла — книга о египетских проклятиях и сглазах, от Чарли — коллекция редких драконьих чешуек, а от Джинни — новенький набор надушенного пергамента и несколько перьев.

— Отличный улов, — усмехнулся Рон, борясь с искушением испробовать навозные бомбы прямо на Драко.

Когда Драко с обоими прихвостнями вышел из спальни, Теодор зашевелился под одеялом.

— Вы оба могли бы и заткнуться, — сказал он, садясь в постели и являя миру всклокоченные волосы.

— Он первый начал, — пожал плечами Рон.

Он ожидал, что время потянется медленно, но, учитывая, что почти весь день он провёл с братьями и сестрой, уже наступило время ужина. Четыре факультетских стола заменили одним огромным круглым столом, за которым могли уместиться все оставшиеся в замке.

Он сел как можно дальше от Драко (и по виду светловолосого мальчика понял, что чувство взаимно) — между Джинни и Фредом. Угощение было настолько вкусным, что Рон взял три добавки, да и преподаватели оказались весьма забавными: они обменивались подарками, а кое-кто из них успел захмелеть. Рону уже начинало хотеться спать, так что он поплёлся обратно в подземелья Слизерина, как вдруг увидел нечто такое, отчего решил, что у него начались галлюцинации: прямо посреди коридора невинно парили два шоколадных кекса.

Рон уставился на них (в животе у него предательски заурчало), но тут сбоку эхом донеслись шаги.

— Сюда, — раздался голос Теодора, выводя рыжего из оцепенения. Он отступил в сторону, огляделся и заметил Теодора, стоявшего за рыцарскими доспехами неподалёку от коридора.

— Нотт... — позвал он, направляясь к щуплому мальчишке.

— Тихо, начинается, — оборвал его Теодор. — И зря ты столько наелся, честное слово...

— Заткнись, — фыркнул тот и притих. Из-за угла показались Крэбб и Гойл; они набивали рты трайфлом, но остановились, заметив кексы. Как и ожидалось, Крэбб и Гойл сцапали парящие кексы и жадно их проглотили.

— И что теперь?..

Оба здоровяка рухнули на пол, не шевелясь.

— Полагаю, в кексы подмешали усыпляющее зелье, — задумчиво произнёс Теодор, наблюдая за происходящим.

— А вот и они, — добавил Рон.

С того места, где они прятались, было видно, как из-за другого угла вынырнули Гарри и Невилл и принялись с трудом волочить двух бесчувственных слизеринцев.

— Как думаешь, куда они их спрячут?

— В чулан для мётел, — только и ответил Теодор. — Пошли, дальше мы всё равно ничего толком не увидим.

Стараясь не привлекать внимания, они пошли прочь, продолжая вполголоса обсуждать увиденное.

— Им понадобится время, прежде чем они доберутся до подземелий... нам придётся подождать внутри, пока они не появятся...

— Но как они вообще туда попадут? — перебил Рон. — Они же с самого начала понятия не имеют, как туда пройти! Может, кому-то из нас стоит...

— Нет, — отрезал щуплый мальчишка. — Это будет слишком подозрительно, особенно если пойдёшь ты. Ты презираешь Крэбба и Гойла не меньше Малфоя.

Они резко свернули налево и спустились в подземелья.

— Их кто-нибудь проведёт, но точно не мы с тобой. И ты прекрасно знаешь, кто.

Войдя в гостиную, Теодор остановился и повернулся к рыжему:

— Я пока побуду здесь, внизу, а ты поднимись в спальню, так будет лучше, — сказал он прямо.

Рон закатил глаза:

— Сам знаю.

Больше он ничего не сказал и прошёл в спальню. Забравшись на свою кровать, он задёрнул зелёный полог, скрывшись из виду, и стал ждать.

Минуты шли, и он уже был на грани того, чтобы задремать, когда снаружи послышался приглушённый голос Драко. Рон выпрямился и замер, надеясь, что наследник Малфоев не зайдёт в спальню. Спустя пару мгновений он с облегчением выдохнул.

— Не поднимается сюда. Отлично, — пробормотал Рон, отодвинул полог и осторожно выскользнул наружу. Он привалился к двери и навострил уши.

— ...тоска смертная торчать в этой дыре, — недовольно протянул Драко.

— Э-э... тогда почему ты решил остаться? — раздался другой голос, который, как Рон прекрасно знал, не принадлежал ни Крэббу, ни Гойлу.

— Разве я не повторял тебе это уже много раз, Гойл? У тебя, должно быть, мозги назад поехали, — съязвил Драко. — Отец не захотел, чтобы я оставался дома из-за этого унизительного закона о защите маглов, который пропихнул папаша Уизлюка, — закончил он с неприкрытой злобой.

Рон не сдержал усмешки.

— Так тебе и надо, — прошептал он себе под нос и наклонился поближе, чтобы услышать больше.

— В любом случае этот закон вообще не заслуживал того, чтобы его принимать. Не знаю, о чём только думал Визенгамот, — лениво тянул Драко. — Уверен, отец что-нибудь с этим сделает. У него всегда найдутся связи, да и к тому же эти мерзкие маглы вообще не заслуживают защиты. Их нужно уничтожать везде, где только возможно. В мире и так шатается достаточно всякой дряни вроде предателей крови и грязнокровок.

От этих слов у Рона тут же вскипела кровь.

— Ах ты… — прорычал он, намертво вцепившись в ручку и едва сдерживая порыв распахнуть дверь и придушить его прямо на месте. Затем он услышал какую-то тяжёлую возню, но не был уверен.

— Что с тобой такое, Крэбб? — раздражённо спросил Драко.

— Н-ничего, просто проголодался, — глухо буркнул в ответ голос Невилла.

— Ты и так сожрал более чем достаточно, — нахмурился Драко. — Честное слово, ты превращаешься в этого мерзкого Уизлюка: тот жрёт так, будто завтрашний день для него не наступит. Я ни капли не удивлюсь, если он со всей своей семейкой голодает сутками напролёт.

— Ну-ну, Драко, не стоит так уж его оскорблять, — лениво протянул Теодор.

Но Драко не унимался.

— И раз уж речь зашла о грязнокровках — какая жалость, что ни одна из них так и не сдохла на месте. Вообще, я удивлён, что «Ежедневный пророк» до сих пор не написал обо всех нападениях, случившихся с самого Хэллоуина. Полагаю, старый хрыч пытается всё замять, потому что, если бы о нападениях написали, его бы вышвырнули меньше чем за день. Отец всегда говорил, что Дамблдор — худшее, чем когда-либо «осчастливили» эту школу. Он настолько любит грязнокровок, что сюда пролезла всякая дрянь вроде Криви.

Затем он принялся издевательски пародировать голос маглорождённого.

— Да что с вами двумя такое? — внезапно спросил он, и Рон понял, что светловолосый мальчишка бросает странные взгляды на фальшивых Крэбба и Гойла.

Спустя несколько мгновений на этот вопрос ответил смех, и Рон сразу понял, что он был вымученным.

— Сдаётся мне, они скорее маются животом, чем голодом, — задумчиво заметил Теодор.

— Пожалуй, ты прав, Тео, — медленно согласился Драко. — В любом случае просто смешно, что многие на полном серьёзе посчитали Поттера Наследником Слизерина. Ума не приложу, как люди могут быть настолько тупыми. Поттер и мухи не обидит, не то что грязнокровку, раз уж он с одной из них водится.

Рон невольно затаил дыхание. У него возникло предчувствие: сейчас это произойдёт — что бы там ни было, это казалось очень важным.

— Жаль, я не знаю, кто это, — наконец произнёс Малфой. — Я мог бы помочь этому человеку.

Спустя пару секунд голос Гарри, подражавший Гойлу, спросил:

— Ты ведь наверняка хоть примерно знаешь, кто за всем этим стоит…

— Сам знаешь, что нет, Гойл, сколько раз тебе повторять? — огрызнулся Малфой с неприкрытым раздражением в голосе. — И отец мне тоже ничего не рассказывает о последнем открытии Тайной комнаты. Конечно, это было пятьдесят лет назад, ещё до его времени, но он всё об этом знает и говорит, что тогда всё скрыли, так что будет подозрительно, если я стану знать слишком много об этом. Но одно я знаю точно: в прошлый раз, когда открыли Тайную комнату, погибла грязнокровка. Так что, спорим, это лишь вопрос времени, когда кого-то из них убьют и в этот раз… Надеюсь, Грейнджер, — с наслаждением произнёс он.

— Тебе всего двенадцать, как и мне, а ты уже желаешь кому-то смерти. Ты совсем спятил, — жёстко бросил Рон, с силой распахивая дверь и впиваясь в него самым убийственным взглядом, на какой только был способен. Он больше не мог этого выносить. Он не собирался спускать ему всё с рук.

Драко скривил губы и презрительно ухмыльнулся. Рядом с ним стояли Гарри и Невилл, замаскированные под Гойла и Крэбба соответственно. Теодор вальяжно устроился в высоком кресле у камина с книгой в руках и выглядел скучающим, как и всегда.

— Подслушивал, а, Уизлюк? — пропел он, даже не заметив, что остальным двоим тоже полагалось бы как-то отреагировать. — Тебе что, заняться больше нечем? Ты просто жалок.

— Твой голос настолько громкий, что пробьёт любую стену, — огрызнулся Рон, медленно спускаясь и продолжая сверлить его взглядом. — Я больше не мог спать, поэтому и пришлось прервать твою тупую речь. Кстати, убрал бы ты свой тощий зад в больницу святого Мунго — с головой у тебя явно не всё в порядке. Хотя тебя туда всё равно не примут: кому вообще охота связываться с таким психом.

— Предатели крови вроде тебя — и так сплошная проблема для волшебного мира, как и эти грязнокровки с дикарями-маглами… вам всем давно пора сдохнуть…

Драко не успел договорить: кулак Рона со всей силы врезался ему в лицо.

— Как типично, — произнёс Теодор, откладывая книгу и поднимаясь на ноги. Он окинул взглядом двоих фальшивых слизеринцев, которые как раз выскальзывали из подземелья. — Ну бросьте, хватит вам обоим, — сказал он, направляясь к ним.

* * *

— Зря ты меня остановил, — сварливо бросил Рон Теодору, но тут же поморщился от боли.

Теодор закатил глаза.

— Ага, так я и позволил двум своим соседям по спальне драться как варварам, — съязвил он.

Сейчас они находились в Больничном крыле, а Драко уже и след простыл (он ушёл сразу же, как только сошли синяки). Теодор решил немного задержаться, чтобы обсудить с Роном произошедшее. Драку остановил именно он, наложив на обоих полное Парализующее проклятие, после чего позвал Снейпа и доложил о случившемся. Прибыв на место, декан Слизерина снял проклятие, назначил обоим отработки и начислил Теодору двадцать баллов за то, что тот прекратил потасовку и должным образом сообщил о ней.

— Зато мои отработки того стоили, — насупился рыжий. — Мне влепили ещё неделю отработок, а Малфою — всего один вечер. Это чистой воды фаворитизм, говорю тебе —

— А почему ты не рассказал ему о том, что наговорил Драко? — с любопытством спросил он.

— От этого у нас было бы только больше проблем, — неохотно признал Рон. — Так ты понял, зачем Поттер и Лонгботтом пытались пробраться в подземелья? — неожиданно спросил он.

— Они пытались разузнать о Тайной комнате, — коротко ответил Теодор. — Вообще, мне показалось, они решили, будто Малфой — Наследник, но с их стороны довольно глупо так думать, разве нет?

Они уставились друг на друга, а затем хором произнесли:

— Хотя с другой стороны, они ведь гриффиндорцы.

— Честно говоря, кем бы ни был Наследник, он наверняка — Рон осёкся, когда двери со скрипом отворились. Они с Теодором резко повернули головы и увидели, как в Больничное крыло входят Гарри, Невилл и кто-то третий, с головой укутанный в школьную мантию.

И Гарри, и Невилл замерли, уставившись на них.

— Э-э... — начал Гарри. Он выглядел напряжённым и переводил взгляд с Рона на укутанную фигуру, которая теперь нервно переминалась с ноги на ногу.

— Ясно, — протянул Теодор. — Смотри больше не хватай отработок, Уизли. Я не нянька ни тебе, ни Драко, ни кому-либо ещё.

С этими словами он развернулся и вышел из палаты.

Не успел Рон ничего сказать, как справа от него появилась мадам Помфри: держа палочку наготове, она применила к нему несколько диагностических чар.

— Синяков вроде бы больше не осталось, — деловито произнесла она. — Хватит влезать в драки, мистер Уизли. Вы здесь скоро пропишетесь, — с неодобрением добавила она.

— Ничего не могу обещать, — пожал плечами Рон и поднялся на ноги.

Он шагнул за дверь, но прежде чем закрыть её, бросил быстрый взгляд на троицу — и глаза его округлились от шока. Из-под школьной мантии выглядывал длинный пушистый хвост, который слегка шевелился. Он поднял глаза, наконец разглядел того, кого прятали под тканью, и у него отвисла челюсть.

— Глазам своим не верю, — сказал Рон, отворачиваясь и шагая прочь. Затем он прыснул и истерически расхохотался от картины, которую только что увидел.

* * *

Следующие несколько недель казалось, что ничего не происходило. Ученики вернулись из дома, от родных, и вместе с ними вернулись тревога и страх. Поплыли слухи, когда кое-кто заметил отсутствие Гермионы Грейнджер: это навело их на мысль, будто на неё тоже напали во время каникул, но Рон знал правду и изо всех сил старался не проболтаться (это было даже забавно, думал Рон, вспоминая ту сцену).

Всё складывалось неплохо, но потом кому-то обязательно понадобилось всё испортить. Четырнадцатого февраля, в день, широко известный как День святого Валентина, кое-что произошло. Едва переступив порог Большого зала, Рон подумал, что готов умереть прямо на месте.

Стены зала были покрыты огромным розовым цветком, а с потолка, точно снег, сыпались розовые конфетти в форме сердечек. Рону ещё никогда не было так противно. Он огляделся по сторонам и увидел такое же застывшее выражение ужаса на лицах остальных парней в зале. Девочки же, напротив, восторженно хихикали и переговаривались между собой. Рон покачал головой.

— Вовек не пойму девчонок, — пробормотал он, направляясь к столу Слизерина.

— Поверить не могу, что директор позволил этому павлину устроить такое, — сказал один пятикурсник со Слизерина своему приятелю.

— Все и так знают, что директор спятил, — пробормотал приятель.

Рон смахнул конфетти со своего стула и с волос и придвинул к себе тарелку.

— Бред какой-то, — нахмурился он.

Завтракать оказалось сущим мучением, потому что конфетти то и дело летели прямо в еду, а в течение дня всё становилось только хуже. Помимо украшений, Локхарт нанял гномов, одетых на манер купидонов, — «вестников любви», как любил выражаться сам Локхарт. Они бесцеремонно вламывались в классы прямо посреди уроков, срывая занятия только ради того, чтобы вручить открытки, цветы и прочую всячину отдельным ученикам.

Рон возносил хвалу небесам за то, что ни один из этих мелких поганцев к нему так и не подошёл. Увы, Гарри Поттеру повезло меньше. После обеда один из гномов, протягивая открытку и арфу, выкрикнул имя Гарри. Рон остался позади и стал наблюдать за разворачивающейся сценой: гному удалось догнать Гарри и прижать его к месту. Небольшая группа проходивших мимо первокурсников, оказавшихся гриффиндорцами (Рон заметил среди них свою сестру Джинни), остановилась и с любопытством уставилась на происходящее, пополнив ряды зрителей.

— Так, — сказал гном, усевшись на щиколотки Гарри (Рон видел, как лицо Гарри наливается краской). — Вот твоя поющая валентинка:

Глаза его зелёные, как жаба в рассоле,

А волосы тёмные, как доска,

Ах, был бы он мой,

он кумир неземной,

Герой, победивший Тёмного Лорда.

Все, кто только что слышал поющую валентинку, уставились на Гарри, а затем принялись хихикать и прыскать со смеху. Рон и сам не сдержал смешка. Но тут его внимание кое-что привлекло, и мысли оборвались.

— Разве это не… — пробормотал он сам себе, глядя на знакомый предмет, лежавший на полу среди разбитых чернильниц, пергаментов и перьев, залитых чёрными чернилами.

Словно этого было мало, Драко Малфой, который тоже наблюдал за происходящим, подошёл ближе и со злорадным блеском в глазах подобрал дневник.

— Интересно, чего это Поттер тут понаписал? — громко произнёс Малфой, чтобы привлечь внимание остальных учеников.

Рон увидел, как Джинни с неподдельным ужасом смотрит то на свой дневник, то на Гарри. И тут до него дошло.

Это же дневник Джинни!

— Эй! А ну отдай сюда! — крикнул он, пытаясь пробиться сквозь толпу.

В то же самое время вмешался его старший брат Перси, потребовав, чтобы Драко вернул дневник.

— Вот когда сам посмотрю, — насмешливо бросил Драко, с ухмылкой помахав дневником перед Гарри.

Не прошло и пары секунд, как Гарри вскинул волшебную палочку и выкрикнул в сторону Драко:

— Expelliarmus!

Заклинание ударило Драко по руке, заставив выпустить книгу, и та взлетела в воздух.

Рон вскинул руку, чтобы перехватить её, но Гарри благодаря сноровке ловца поймал её первым.

— Гарри! — громко прикрикнул Перси, неодобрительно переводя взгляд с него на Драко. — Никакой магии в коридорах! Мне придётся доложить об этом, ты же знаешь!

Когда толпа разошлась, Рон перевёл взгляд с Джинни на Гарри, который теперь удирал со всех ног, увлекая за собой Невилла. Рон всё ещё видел перед собой перепуганное лицо Джинни.

— Надо вернуть ей дневник, — сказал Рон, заставив себя отвернуться и зашагать в кабинет Заклинаний.

Хотя ему и хотелось подойти к Мальчику-который-выжил и потребовать вернуть дневник Джинни, сделать этого он не мог: в тот день у слизеринцев не было совместных уроков с гриффиндорцами, и это ужасно действовало Рону на нервы.

— Не заговаривай со мной, я занят, — огрызнулся он на Трейси, которая как раз собиралась что-то сказать.

Он даже не посмотрел на выражение её лица и быстрым шагом направился в Большой зал, надеясь увидеть Гарри. Невезение только усилилось, когда он его там не обнаружил.

— Какая муха тебя укусила? — поинтересовался Теодор тем же вечером.

— Поттер, — прорычал Рон, в ярости колотя кулаком подушку. — У него дневник моей сестры.

— Вот как? — спросил Теодор, приподняв бровь. — И с чего бы дневнику твоей сестры быть у него?

Рон раздражённо вздохнул:

— Да не знаю я! Но разве в этом дело? Он у него! А моя сестра напугана до полусмерти! — Он поднялся с кровати и сказал: — Я должен его вернуть.

— И как же ты собираешься это сделать? — протянул Теодор, глядя на него.

— Скажу братьям, — твёрдо заявил он. — Если они не помогут, сам пойду к Поттеру.

— Ты только наживёшь себе неприятностей, — заметил тот. — Не то чтобы мне было дело, но ты создаёшь Снейпу лишние проблемы.

Рон проигнорировал его. Он не собирался сдаваться так просто. Спустя три дня он наконец подошёл к одному из своих братьев, Фреду, и рассказал ему обо всём.

— Ты в этом точно уверен? — скептически спросил Фред, слегка нахмурившись и глядя на младшего брата.

— И с чего бы мне врать о таком? — саркастично сказал Рон. — Слушай, у Поттера дневник Джин — когда ты в последний раз проверял, как там Джин? Она чертовски бледная!

— Ладно, ладно, не кипятись, сеточку не срывай, — поспешно сказал Фред. — Я всё проверю — правда, обещаю, — и если дневник Джин действительно у Гарри, я его заберу. Тебе от этого полегчает?

Увидев короткий кивок Рона, он продолжил:

— Вот и отлично. Мне уже пора — увидимся позже, Рон.

Он повернулся к нему спиной и зашагал прочь, возвращаясь к Ли Джордану и Джорджу, которые только что показались из-за угла.

* * *

Он надеялся, что Джинни станет лучше, когда дневник вернётся к ней. Шли дни, но ни Фред, ни Джордж (Рон предполагал, что Фред передаст близнецу его слова) так с ним и не заговорили, а затем дни перетекли в недели. Из-за огромного количества домашних заданий ему никак не удавалось подойти ни к кому из братьев или сестёр, да и будь у него время, те, казалось, были настолько заняты собственными делами, что он вообще их не видел. Рон и оглянуться не успел, как наступила последняя неделя марта. Снег уже сошёл, а в воздухе разлился запах свежей травы, возвещая о приходе весны. Минуло уже четыре месяца с тех пор, как в Хогвартсе кто-либо подвергся окаменению, и многие ученики поверили, что нападавший либо прекратил нападения, либо был схвачен.

— Ты нормально себя чувствуешь? — с тревогой спросил Рон у Джинни в один из дней.

Ему наконец удалось выкроить время, чтобы поговорить с ней, и они, как обычно, встретились на территории школы возле озера.

— Всё нормально, — сухо бросила Джинни, и её взгляд забегал по сторонам. Чем дольше он вглядывался в неё, тем больше замечал тревожных признаков: от тёмных кругов под глазами до дрожащих рук.

— Правда, Джин, ты можешь сказать мне, в чём... — продолжил он, но внезапная вспышка сестры заставила его осечься.

— Нет, ты не понимаешь, — отчетливо прошептала она.

Но Рон не собирался отступать:

— Может, и не понимаю, но если ты расскажешь, то я...

— Нет! — выкрикнула Джинни, повышая голос. — Не надо!

Она вскочила с земли и принялась ходить взад-вперёд, нервно заламывая руки.

— Да что с тобой происходит? — с тревогой спросил Рон, тоже поднимаясь на ноги. — Ты ведь совсем не такая —

— А что ты вообще обо мне знаешь?! Ты и остальные никогда даже не спрашивали, как я себя чувствую, никогда не разрешали играть с вами, вечно думали, будто я буду только тянуть вас всех назад!.. — закричала Джинни, и по её щекам покатились слёзы. — Нет, Рон, тебе и остальным просто наплевать!

Она резко развернулась и побежала обратно в замок, а её рыжие волосы яростно развевались на ветру.

Рон остался стоять один посреди двора, ошеломлённый и встревоженный за сестру сильнее прежнего. Он ведь как раз собирался спросить, вернулся ли к ней наконец дневник, но раз сестра так себя вела, у него ничего не вышло. Он надеялся, что сможет поговорить с ней снова, однако она, казалось, начала его избегать. Как и вокруг неё, вокруг Гарри с друзьями словно выросла невидимая стена: стоило Рону попытаться заговорить с ним, как тот исчезал буквально через секунду после окончания каждого совместного урока.

Кроме беспокойства о сестре, ему было о чём поразмыслить. Снейп вручил ему и остальным ребятам из спальни записку со списком предметов, которые предстояло изучать в следующем учебном году. Рон не был до конца уверен, что именно выбрать; по его мнению, это была отличная возможность избежать присутствия Драко и его дружков хотя бы на некоторых уроках. Большинство второкурсников со всех четырёх факультетов вовсю обсуждали предметы, на которые собирались записаться.

— Я выберу те предметы, где мне не придётся видеть Малфоя и иметь с ним дело, — сразу сказал Рон. — Больше мне ничего не нужно.

Теодор усмехнулся:

— Тогда не бери Уход за магическими существами и Нумерологию.

Рон смерил его взглядом:

— Это те предметы, которые он собирается изучать в следующем году? Что ж, это облегчает задачу.

Он уставился на оставшиеся варианты: Древние руны, Прорицания и Магловедение. Спустя пару мгновений он так и не смог решить.

— Нотт, а ты что планируешь брать? — спросил он.

— Древние руны и Нумерологию, — ответил щуплый мальчишка. — Ты слишком много думаешь.

— Ну да. А Гойл с Крэббом? Они что берут?

— То же, что и Драко, понятное дело, — ответил Теодор так, будто ничего более очевидного и быть не могло.

Рон фыркнул:

— Печально. Не думаю, что они с их-то мозгами поймут хоть слово в Нумерологии —

— И какие же предметы по выбору ты планируешь взять, Рональд? — совершенно неожиданно раздался голос Дафны.

Она стояла позади Рона, уперев левую руку в бок, а в другой держа памятку, полученную от Снейпа. Девочка с любопытством оглядывала обоих, но особенно пристально — Рона, которому в тот момент было не по себе.

— Ну?

Рядом с ней стояла Трейси, которая лишь насупилась, развернулась и ушла, утащив за собой Миллисенту. Судя по её поведению, она так и не простила Рону его недавней внезапной грубости.

— А тебе-то зачем знать, что я беру, Гринграсс? — грубо бросил Рон. — И не называй меня Рональдом, — добавил он.

Дафна одарила его тяжёлым взглядом, и Рон почему-то притих.

— Не стоит быть таким разборчивым, — произнесла она, пропустив его слова мимо ушей. — Лучше выбирать то, что хочется изучать тебе самому, а не то, что берут неприятные тебе люди. Разве так не проще? Если тебе интересно, я планирую взять Магловедение и Нумерологию.

Рон в изумлении уставился на неё:

— Магловедение? Ты? С чего ты вообще решила его взять? Ты же слизеринка!

— То, что я учусь на Слизерине, ещё не значит, что мне нельзя изучать Магловедение, — фыркнула Дафна. — Для меня важно изучить мир маглов: моя семья планирует расширить там свой бизнес.

Теодор приподнял бровь:

— Так это был не просто слух?

— Конечно нет, Теодор, — отозвалась Дафна, взмахнув волосами и усаживаясь рядом с Роном, который тут же отодвинулся. — Мы прекрасно понимаем, что в мире маглов масса возможностей, так почему бы ими не воспользоваться? И не смотри на меня так, Рональд. У меня нет таких предубеждений против маглов, как ты думаешь.

— Но ты всё равно считаешь себя лучше них, — с нажимом произнёс Рон.

— Да, это правда, — не моргнув и глазом, подтвердила Дафна. — Мы, носители волшебного наследия, стоим выше немагического люда —

— Всё это доксичий помёт, — перебил Рон, метнув сердитый взгляд. — Но за совет всё равно спасибо, — добавил он, отчего и Дафна, и Теодор воззрились на него с лёгким изумлением. — Что? Я вообще-то умею говорить «спасибо». — Он закатил глаза.

В итоге в качестве дополнительных предметов на следующий учебный год он выбрал Магловедение и Древние руны. Хоть ему и не хотелось в этом признаваться, мир маглов его интересовал и увлекал, а Древние руны он взял только потому, что его увлекли рассказы старшего брата Билла, которыми тот делился всякий раз, когда возвращался из Египта.

* * *

Учебный год близился к концу, и всё становилось куда хуже, чем Рон мог себе представить. В день матча по квиддичу между Гриффиндором и Хаффлпаффом, незадолго до начала игры, Макгонагалл вышла на поле с фиолетовым микрофоном в руках и объявила, что матч отменяется. Среди гриффиндорцев и хаффлпаффцев поднялся гул возмущения, к нему присоединились некоторые рейвенкловцы, а слизеринцы зашептались.

— Что ещё стряслось? — растерянно спросил Рон, пока его вместе с другими слизеринцами вели обратно в подземелья.

Когда все слизеринцы собрались в гостиной, вошёл Снейп, и все замолчали.

— Произошло ещё одно нападение, — произнёс Снейп; голос его звучал негромко, но слышно было каждому. — Двое учеников из Рейвенкло и Гриффиндора окаменели и сейчас находятся в больничном крыле. Директор распорядился, чтобы к шести часам вечера все ученики вернулись в гостиные факультетов, после этого времени никому не позволено выходить. На каждый урок, а также в туалет учеников будут сопровождать преподаватели. Все дальнейшие тренировки и матчи по квиддичу, как и другие дневные и вечерние мероприятия, откладываются.

Никто не произнёс ни слова, ожидая продолжения.

— Существует вероятность, что школу закроют, — некоторые первокурсники испуганно ахнули, — если только виновник не будет пойман. До особого распоряжения вам будут сообщать обо всех изменениях. Добрый вечер.

Он дал указания старостам, объяснив, что от них требуется. Стоило ему уйти, как все заговорили.

— Они не могут так поступить — закрыть Хогвартс просто из-за...

— Не могу поверить, что всё этим закончится...

— Я не хочу учиться дома. И так тошно сидеть взаперти...

— Ничего этого не случилось бы, если бы грязнокровкам вообще запретили обучаться магии...

Большинство слизеринцев согласно закивали: подобного бы не произошло, если бы маглорождённых вообще сюда не принимали. Некоторые ученики, вроде Драко, заявляли об этом во всеуслышание.

— Я всегда говорил, что Дамблдор на посту директора — худшее, что случалось с Хогвартсом. От него никакого толку... — протянул он в кругу приятелей.

— Ага, и я уверен, что ты или твой папаша справились бы куда лучше него, — съязвил Рон, прежде чем подняться в спальню.

В последующие дни его и остальных слизеринцев после каждого урока сопровождали преподаватели. Он не мог пройти по коридору в одиночку, чтобы его тут же не перехватил кто-нибудь из школьного персонала, не отчитал и не сопроводил обратно в гостиную. С каждой минутой это раздражало всё сильнее. А затем в один из дней до него и остальных дошли вести, что попечительский совет школы отстранил Дамблдора из-за происходящего, отчего меры безопасности стали ещё строже.

— Какая глупость, — прошипел он. — Не всем же нам грозит опасность. Чистокровные не пострадают, если жертвами становятся маглорождённые или полукровки.

Он сидел во время перемены в гостиной и делал домашнее задание вместе с остальными (что ему ни капли не нравилось).

— И насколько ты уверен, что Наследник не нападёт на нас, чистокровных? — поинтересовался один из первокурсников, услышавший его бормотание.

Рон смерил его взглядом.

— Разве не очевидно? Ни на кого из нас не нападали... — возразил он, но осёкся, увидев, как в гостиную входит Снейп.

Ученики, находившиеся в гостиной, бросили свои занятия и уставились на декана.

— Все занятия отменены, — сообщил он им. — Завтра утром вас проводят на станцию в Хогсмиде, и до завтра никто из вас отсюда не выйдет. Это понятно?

Когда ученики согласно закивали, он повернулся к Рону:

— Мистер Уизли, на два слова.

Он поманил его жестом и, не дожидаясь, стремительно вышел обратно из подземелий.

— Что ты натворил на этот раз, Уизли? — спросил один из слизеринцев.

Рон не удостоил их ответом и последовал за преподавателем зельеварения из гостиной. Выйдя за дверь, он обнаружил, что тот стоит в нескольких шагах от него, и неуверенно приблизился.

— Сэр? — позвал он, чувствуя, как внутри у него всё неприятно переворачивается.

— Наследник взял в заложники одного из учеников, — тихо произнёс Снейп.

Рон кивнул, не понимая, почему тот говорит ему об этом наедине. Но сердце гулко колотилось в груди, и в голове начала зарождаться ужасная мысль.

— Кого... кого взяли в заложники? — хрипло выдавил он.

Снейп ответил не сразу. Помолчав мгновение, он произнёс:

— Похоже, ваша сестра...

— Нет, — хрипло выговорил Рон. — Не может быть, только не она!

Он не мог поверить в то, что происходит.

— Мистер Уизли...

— Она чистокровная! Зачем Наследнику забирать её?! В этом нет никакого смысла! — выкрикнул он.

Затем он вспомнил видение, связанное с ней, и кровь похолодела у него в жилах.

— Власти во всём разберутся, — сказал Снейп, но Рон понимал, что тот произнёс это лишь для того, чтобы его успокоить. — Мы немедленно сообщим вам дополнительные подробности.

Он сопроводил рыжего обратно в гостиную и, прежде чем уйти, велел не выходить наружу.

— Я не хочу, чтобы вы натворили каких-нибудь глупостей, я ясно выразился? — твёрдо произнёс он.

Не дожидаясь ответа, он оставил его в гостиной.

Рон не мог вымолвить ни слова. Он сполз на пол, чувствуя, как его тело неудержимо бьёт дрожь.

* * *

Второй курс почти закончен! Осталось всего две главы!

Знаете, мне всегда было интересно, сколько вообще учеников в Хогвартсе. Да и до сих пор интересно. Потому что, если честно, если максимальное число учеников на каждом курсе — десять, то, умножив это на семь для факультета, а затем на четыре для общей численности, мы получим около двухсот восьмидесяти человек. Это ведь немного, правда? Особенно если школа находится в огромном старинном замке. Но, полагаю, если бы Волдеморта вообще не существовало, число учеников удвоилось или утроилось бы.

Но мне всегда казалось, что в огромном замке любой может держаться подальше от того, кто ему не нравится, да и пересечься труднее, раз уж у них не совпадает расписание и они учатся на разных факультетах. Наверное, в каком-то смысле это логично. Ну да ладно.

Солнце садилось, заливая небо красновато-оранжевым заревом. Гостиная Слизерина почти опустела, и Рон сидел на одном из высоких стульев, невидящим взглядом уставившись на потрескивающий огонь. Ему до сих пор не верилось в то, что он услышал совсем недавно. Его сестру Джинни взял в заложники Наследник Слизерина, и в этом не было вообще никакого смысла. Ему было страшно, и дурные мысли о том, что она мертва, приводили в ужас. Но тут ему пришла в голову мысль — то самое видение, что явилось ему летом, перед началом учебного года.

Он знал, что Джинни отчаянно боролась и сопротивлялась, чтобы её не забрали, и это давало крошечный проблеск надежды: она может быть ещё жива. Рон поднялся на ноги. Он не мог надеяться, что кто-то поможет её спасти. Ему придётся сделать всё самому, пусть даже ценой собственной жизни.

Рон зашагал прочь, но тут его окликнули:

— Куда это ты собрался, Уизли? — спросил Теодор, спускаясь по лестнице из спальни мальчиков второго курса.

— Не твоё дело, — сухо бросил он и шагнул к выходу, но тот удержал его за плечо. — Отпусти меня...

— Никому из нас нельзя уходить, — сказал Теодор. — Из-за тебя у нас будут неприятности...

— Плевать, — огрызнулся Рон, отталкивая Теодора. — Ты ничего не понимаешь... мне нужно идти... сестре нужна моя помощь...

— Сделаешь это завтра, когда будем в поезде...

В Роне вскипела ярость. Он с силой схватил Теодора за воротник и прошипел:

— Моя сестра в опасности — её взял в заложники Наследник... — У Теодора на секунду расширились глаза. — ...и я не могу сидеть здесь и ждать, жива она или... или... Нет, я так не могу. Я должен что-то сделать.

Теодор заставил Рона разжать пальцы и спустя мгновение сказал:

— И что ты сделаешь? Ты не сможешь её спасти, и сам прекрасно это знаешь.

— Спасибо, что напомнил, но мне плевать, — процедил он сквозь зубы. — Я знаю, что разговоры с тобой сейчас — пустая трата времени, а каждая секунда на счету. Я же видел, как её уносит какая-то тёмная магия, и знаю, что она изо всех сил сопротивлялась. Я обязан спасти её... я...

— Что вы вдвоём там делаете? — раздался сверху ещё один голос.

И Рон, и Теодор вскинули головы и увидели Дафну, которая смотрела на них сверху, со стороны спальни для девочек.

— Дафна, вернись к себе, здесь ничего не происходит... — монотонно бросил ей Теодор.

— Сомневаюсь, — холодно отозвалась она, спускаясь по ступеням. — Если вы двое...

— Сколько ты слышала? — требовательно спросил Рон, свирепо уставившись на неё. Сердце бешено колотилось: ему не верилось, что он не заметил её всего в нескольких футах от себя и Теодора, а мысль о том, что она узнала его тайну, пугала.

— Прошу прощения, но ты... — начала Дафна, однако Рон перебил её:

— Просто ответь на вопрос, — огрызнулся он.

Дафна метнула на него сердитый взгляд, но всё же сказала:

— Только то, как ты говорил, что должен спасти сестру, потому что видел, как её кто-то забирает. Хотя, честно говоря, в этом нет никакого смысла... О Мерлин, только не говори мне, что ты...

— Советую тебе держать рот на замке, Гринграсс, — прорычал Рон, испепеляя её взглядом, после чего повернулся к Теодору:

— Проследи, чтобы она и словом об этом не обмолвилась. Мне пора идти.

— И куда это, по-твоему, ты собрался? — протянул Теодор, доставая волшебную палочку. — Ты никуда не пойдёшь.

— Попробуй останови, — огрызнулся Рон, выхватывая палочку из мантии.

Дафна перевела взгляд с одного на другого и вмешалась:

— Не вздумайте кидаться друг в друга проклятиями, — сказала она, и её взгляд метнулся от Рона к Теодору. — Думаю, тебе стоит отпустить Рональда, Теодор.

Эти слова удивили обоих мальчиков, но Дафна словно не заметила их реакции и продолжила:

— Это его решение, и если кто-нибудь спросит, мы сможем сказать, что пытались его остановить.

Она повернулась к Рону и добавила:

— Уходи сейчас, пока ещё можешь. Но, — она сделала паузу, смерив Рона расчётливым взглядом, — если ты не вернёшься через час, я позову Снейпа.

Рон не стал утруждать себя благодарностями и развернулся, чтобы уйти.

— ...ты обязан рассказать мне, что скрываешь!

Рыжий выскочил из слизеринских подземелий и побежал со всех ног. Он не знал, куда именно должен идти, но чувствовал, что кто-то или что-то приведёт его к цели. Добравшись до второго этажа, он налетел на что-то твёрдое и повалился назад.

— Какого чёрта, что за... — он осёкся, увидев перед собой Гарри и Невилла.

— Уизли... — произнёс Гарри, пока его руки судорожно пытались спрятать за спину какую-то старинного вида мантию.

— Куда это вы вдвоём направляетесь? — спросил Рон, глядя на обоих гриффиндорцев.

— Мы могли бы спросить у тебя то же самое, но, полагаю, ты здесь из-за сестры… — сказал ему черноволосый гриффиндорец, поднимаясь на ноги вместе с Невиллом.

— Погоди, — произнёс рыжий, когда до него наконец начало доходить. — Вы знаете, где она, да?

— Есть догадки, — кивнул Невилл. — Но нам нужно пойти за помощью к кому-то из преподавателей…

— Тогда пошли! — торопливо сказал Рон.

— Пойдём сюда, — сказал Гарри, указав в противоположную сторону.

— Почему туда? Учительская же в другой стороне! — возразил Рон.

— Остальные профессора предоставили Локхарту полную свободу действий… — начал объяснять Невилл, но Рон невесело усмехнулся.

— Вы что, издеваетесь? К Локхарту? Вы оба свихнулись?! Да он же сам себя защитить не может! Пойдём к Снейпу — он лучше… — прорычал Рон.

Гарри сердито посмотрел на него:

— Я к Снейпу и через миллион лет не пойду. Либо мы идём к Локхарту, либо оставляем тебя здесь, — с глубокой убеждённостью произнёс он.

Рон впился в него ответным взглядом:

— Ладно, но если он напортачит, отвечать будете вы двое. Пошли, мы и так теряем время.

Втроём они бегом добрались до кабинета Защиты от тёмных искусств. Дверь в личный кабинет Локхарта оказалась открыта, а изнутри доносились звуки лихорадочной суматохи. Заглянув внутрь, мальчики с удивлением увидели, что комната почти пуста. Все автопортреты были сложены в один из сундуков, шкаф опустел, а мантии лежали сваленными во втором, открытом сундуке. Сам Локхарт в панике метался туда-сюда, пытаясь впихнуть остатки пожитков в последний сундук.

— Что здесь происходит? — выпалил Гарри, уставившись на Локхарта.

— А-а… Поттер, Лонгботтом, Уизли, — пискнул Локхарт, ошеломлённый появлением троих учеников. — Я сейчас несколько занят… можете поговорить со мной завтра…

— Хватит нам врать, — прорычал Рон, чувствуя, как в нём снова закипает ярость. — Вы ведь собираетесь сбежать?

И Гарри, и Невилл думали о том же самом и теперь свирепо буравили взглядом своего преподавателя Защиты:

— Вы не можете просто так уйти! Наследник держит человека в заложниках! — закричал Гарри.

— Когда я только претендовал на эту должность… — бессвязно залепетал Локхарт. — Честное слово… этого не было в описании обязанностей…

— Вы наш профессор по Защите, олух вы этакий! — рявкнул Рон. — Вы должны пустить в ход свои знания и опыт в такое время! Моя сестра в опасности! Вы не можете позволить ей умереть!

— Но вы же сами написали все эти книги! — воскликнул Невилл, потрясённый внезапным поворотом событий.

— Книги бывают обманчивы, Лонгботтом… — деликатно произнёс Локхарт.

— Хотите сказать, ничего этого не было?! — крикнул Гарри.

— Мальчик мой, — Локхарт покачал головой. — Ты не понимаешь. Разумеется, всё это происходило, просто всем этим занимался вовсе не я. Кто-то другой. Но это не значит, что я не приложил никаких усилий. Напротив, очень даже немало! Я выследил этих людей и расспросил об их свершениях до мельчайших подробностей.

— Но ведь это… — начал Рон.

— Если мне что и удаётся блестяще, так это чары памяти, — продолжал волшебник так, будто вовсе не слышал, что Рон его перебил. — Получив необходимые сведения, я стирал у них воспоминания обо всём, что они совершили. Проще простого. Видите ли, если хочешь славы, приходится пройти через суровую, неблагодарную пахоту. — Он повернулся, достал из сундука свою волшебную палочку и снова встал к ним лицом. — Раз уж я раскрыл вам свою тайну, мне придётся стереть вам память…

— Как бы не так, — огрызнулся Рон, и они вместе с Гарри и Невиллом вскинули палочки:

— Expelliarmus!

Три заклинания ударили точно по руке Локхарта, с силой выбив палочку из его хватки. Невилл неловко перехватил её, но Рон тут же выхватил палочку у него из рук и сломал пополам — к полному ужасу Локхарта.

— Да чего вы от меня хотите? — взмолился Локхарт. — Я даже не знаю, где эта Комната!

Гарри под прицелом палочки заставил взрослого волшебника опуститься на колени и сказал:

— Вам повезло. Мы знаем, где она. Пошли.

Все четверо покинули кабинет — Локхарт шёл первым, чтобы остальные трое могли следить за каждым его шагом, — и направились туда, где находилась надпись на стене. Затем Гарри жестом велел им зайти в находившийся поблизости девичий туалет, вызвав вопросительные взгляды Рона и Локхарта. Стоило им войти, как Рон заметил, насколько здесь грязно и мрачно.

— Зачем мы... — начал было он, но замолчал, увидев сидевшее на унитазе юное привидение девочки, уставившееся прямо на них. И тут Рон понял, что это привидение — Плакса Миртл.

— Что вам нужно на этот раз? — спросило унылое привидение, сверля взглядом Гарри и Невилла.

— Я хочу знать, как ты умерла, — тихо сказал Гарри.

Рон уже собирался что-то сказать, когда Невилл пихнул его локтем, призывая помолчать.

— О-о, это было ужасно, — с довольным видом протянула Миртл.

Когда она закончила рассказывать о своей смерти, Гарри спросил, что её убило.

— Не знаю, — просто ответила она. — Помню только, что увидела вон там пару огромных жёлтых глаз, и умерла.

— Жутко полезно, — хмыкнул Рон, а затем метнул взгляд на Локхарта:

— Куда это вы собрались?

— Н-никуда, — пробормотал Локхарт с таким видом, будто пытался сжаться и стать как можно меньше.

Гарри принялся осматривать раковины, пока наконец не сказал:

— Нашёл!

Остальные подошли ближе, чтобы посмотреть, что он увидел. И точно: сбоку на кране была выгравирована змейка.

— Как открыть вход? — быстро спросил Рон. Надежда спасти Джинни окрепла, и он не желал терять времени.

— Думаю, тебе нужно сказать на парселтанге, Гарри, — произнёс Невилл, взглянув на него.

Гарри кивнул и произнёс:

— Open.

И Рон, и Невилл покачали головами.

— По-английски, — указал Рон.

Гарри пристально вгляделся в выгравированную змейку и мгновение спустя зашипел. Затем послышалось движение снизу, и внезапно две передние раковины начали опускаться, открывая посередине огромную зияющую дыру, в которую с лихвой мог бы пролезть взрослый человек.

— Что ж, — подал голос Локхарт, нарушая тишину. — Не думаю, что я вам больше не нужен —

Все трое мальчиков снова направили на него палочки.

— Вы никуда не пойдёте, — отрезал Гарри, свирепо глядя на него и жестом приказывая подойти ближе.

— Какой смысл мне здесь оставаться? Что я вообще могу сделать? — воскликнул Локхарт, медленно шагая в их сторону.

— Всё просто, — огрызнулся Рон. — Полезайте первым!

Он изо всех сил дал Локхарту пинка под зад, отправляя того в дыру, и смотрел, как взрослый волшебник летит вниз, истошно вопя.

— Чего мы ждём? Прыгаем!

Он не стал дожидаться обоих гриффиндорцев и сам сиганул в дыру. Его несло влево, вправо, крутило и вертело, и у него уже готова была закружиться голова, когда труба закончилась. На холодном мокром полу он чуть не споткнулся о мелкие белые предметы, оказавшиеся костями мелких зверьков вроде крыс.

— Какая прелесть, — с отвращением процедил он, вытирая руки о свою и без того грязную мантию.

Спустя пару мгновений из трубы появились Гарри с Невиллом.

— Мы, должно быть, на много миль под школой, — с благоговением произнёс Невилл, оглядываясь по сторонам.

— Скорее уж под Чёрным озером, — пробормотал Гарри, взглянув на подтекающий потолок.

Когда они вчетвером двинулись дальше — Локхарт снова шёл впереди, — Гарри серьёзно предупредил:

— Если заметите хоть какое-то движение, немедленно закрывайте глаза...

— Почему? — нахмурившись, спросил Рон.

— Потому что чудовище, с которым мы имеем дело, — это василиск, — ответил Гарри. — Его прямой взгляд убьёт за секунду...

Локхарт громко захныкал, но остальные проигнорировали это.

— ...но если взглянуть не прямо на него, просто окаменеешь, как остальные в Больничном крыле.

— Василиск? — повторил Рон, округлив глаза до размеров блюдец. — Обалдеть.

И Гарри, и Невилл кивнули. Завернув за угол, они увидели какой-то огромный свернувшийся кольцами предмет. Осторожно приблизившись, они поняли, что перед ними старая чешуйчатая шкура мифического чудовища.

— В этой штуке должно быть футов сто длины, — заметил Невилл, внимательно вглядываясь в шкуру.

Локхарт, державшийся чуть позади, внезапно упал на колени с таким видом, будто вот-вот лишится чувств.

— Эй вы, хватит вести себя как трус... — рявкнул Рон, но в следующее мгновение увидел, как Локхарт вскочил и, протянув руку, попытался схватить палочку Невилла. Невилл опешил от его выпада и не успел отпрянуть, но Рон среагировал практически одновременно с ним. Он бросился на Локхарта, сбил того с ног, и они покатились по земле, пытаясь завладеть палочкой Невилла. По подземной пещере эхом прокатился громкий треск, и Рон в ярости заорал на белокурого мага:

— Ах ты паршивый придурок! Ты сломал мою палочку!

— Да хватит... ай... уже... ой... довольно... только не волосы! — завопил Локхарт, пытаясь защитить лицо и шевелюру от разъярённого рыжего.

Гарри и Невилл переглянулись, не зная, что предпринять.

— Уизли... — позвал Гарри.

— Да просто прокляни этого придурка, и дело с концом! — отозвался Рон.

— Expelliarmus! — крикнул Гарри, направив палочку на Локхарта. Из неё вырвался красный луч и ударил Локхарта прямо в правое плечо, отбросив к стене. Всё вокруг заходило ходуном, и Гарри с Невиллом пригнулись, уворачиваясь от посыпавшихся с потолка каменных глыб.

Когда густая пелена пыли рассеялась, проход вниз оказался завален, а Гарри нигде не было видно.

— Гарри? Где ты? — крикнул Невилл, поднимаясь на ноги и озираясь по сторонам.

— Я здесь! — донёсся с другой стороны голос Гарри.

— И что нам теперь делать? На то, чтобы разобрать завал, уйдёт куча времени... — проговорил Невилл.

— Да прекрати ты дёргаться, а? — огрызнулся Рон на Локхарта, который снова принялся вырывать палочку Невилла. — Эй, Поттер! Ты уж спаси мою сестру, а не то я тебя так прокляну, что ты больше на люди показаться не посмеешь! — крикнул он Гарри, оставшемуся по ту сторону.

Никто не услышал ответа гриффиндорца, но удаляющееся эхо шагов подсказало Рону и Невиллу, что тот отправился в Тайную комнату один.

Но стоило Гарри уйти, как Локхарту удалось завладеть палочкой Невилла и оттолкнуть от себя Рона.

— С меня... довольно, — задыхаясь, проговорил Локхарт. Пошатываясь, он поднялся на ноги и направил палочку Невилла на обоих мальчишек. — Я сотру вам память, раздобуду кусочек сброшенной шкуры чудовища и скажу всем, что вы двое лишились рассудка, когда малышка мисс Уизли и Поттер погибли... Никто ничего не узнает, да... Попрощайтесь со своими воспоминаниями. Obliviate!

Рон зажмурился, решив, что это конец. Но в то же мгновение, когда Локхарт выкрикнул заклинание, рядом прозвучал другой голос:

— Protego!

Раздался глухой стук, и Рон открыл глаза: светловолосый волшебник лежал на земле без сознания. Рон понял, что рядом кто-то есть, и, посмотрев направо, увидел Снейпа: тот стоял с выставленной вперёд палочкой, и на его лице застыла ярость.

— Профессор... — опешил Рон при виде него.

— Я предупреждал вас не покидать гостиную, мистер Уизли, — прорычал Снейп, направляясь к ним. — Скажите спасибо мисс Гринграсс за то, что она сообщила мне о случившемся, иначе вашу память стёрли бы начисто. Сразу после этого вы будете целую неделю отбывать отработку. — Он огляделся по сторонам, словно выискивая что-то или кого-то. — Где Поттер?

— Он... он... — пролепетал Невилл: страх перед зельеваром снова дал о себе знать.

— Он спустился в Тайную комнату, — ответил за Невилла Рон. — Сэр.

Снейп выругался себе под нос.

— Несносный мальчишка, — холодно процедил он. — Вы двое останетесь здесь, пока я не верну Поттера...

— А как же моя сестра? — воскликнул поднявшийся на ноги Рон. — Мне нужно спасти её...

— Вы ничем не сможете помочь.

Он снова взмахнул палочкой и произнёс:

— Reducto!

Каменные глыбы, преграждавшие путь, вмиг обратились в прах, и Рон невольно замер в благоговении.

Надо бы выучить это заклинание, — подумал Рон, прежде чем очнуться от оцепенения.

Он увидел, что Снейп двинулся дальше по туннелю, и попытался пойти следом, но Снейп строго сказал ему:

— Вы не способны её спасти, — холодно отрезал он. — Вы станете лишь обузой, если продолжите упорствовать в своих намерениях. Будет лучше, если вы с Лонгботтомом останетесь здесь, пока я разбираюсь с ситуацией. Если понадобится применить к вам полное Парализующее проклятие, я сделаю это без колебаний, — бросил Снейп с тяжёлым взглядом, прежде чем отвернуться.

Когда тот скрылся из виду, Рон досадливо вздохнул. После всего случившегося он ничем не мог помочь сестре. Ему сказали, что он ничего не сможет сделать и станет лишь обузой. Он ненавидел это чувство.

— Уизли... — неловко начал Невилл, чувствуя, что рыжему нужна поддержка.

Позади раздалась мягкая трель, и оба мальчика вскинули головы. Прямо над ними пролетела величественная сияющая алая птица, устремившись туда, куда ушёл Снейп. Рон не стал раздумывать ни секунды. Он бросился следом за волшебным созданием.

— П-постой! Не бросай меня! — крикнул Невилл, покосился на неподвижное тело Локхарта и поспешил догнать Рона.

Рон бежал из последних сил, пока не увидел Снейпа, который, казалось, метал заклинание за заклинанием во что-то, чего Рон не мог разглядеть. Прежде чем мальчик успел вымолвить хоть слово, зельевар сердито рявкнул:

— Разве я не велел вам сюда не соваться?..

— Но я не могу! — решительно возразил Рон. — Я... я не могу просто стоять и ничего не делать!

Снейп ничего не ответил, продолжая слать заклятия. Рон глянул вправо и увидел огромный вход с двумя массивными змеями, обвившимися друг вокруг друга.

— Проклятье! — прорычал Снейп и в бешенстве метнул ещё одно заклятие. — Не открывается!

Рон и тяжело дышавший Невилл, который наконец догнал его, посмотрели на вход.

— Мне кажется, чтобы войти, нужно сказать что-то на змеином языке, как в прошлый раз, — проговорил Невилл и тут же съёжился под тяжёлым взглядом Снейпа.

— Здесь нет змееуста, — прорычал Снейп. — Отойдите назад, вы оба.

Мальчики послушно повиновались, причём Невилл отступил ещё на несколько шагов назад. Как и следовало ожидать, зельевар принялся бросать более мощные заклинания, отчего всё вокруг содрогалось с каждым новым ударом.

Не прошло и десяти минут непрерывного града заклинаний, как вход в Тайную комнату со скрипом отворился сам собой. На секунду Снейп опешил, но тут же вновь принял боевую стойку, готовый поразить любого или любое существо, что выйдет наружу. Послышались шаги, и из проёма, спотыкаясь, показались две невысокие фигурки; остальные разглядели в них Гарри и — к огромному облегчению Рона — Джинни.

— Ты цела! — крикнул Рон, крепко прижимая к себе сестру.

— Прости меня, — глухо проговорила Джинни, обнимая его в ответ.

Вскоре он отпустил её и повернулся к Гарри, чтобы поблагодарить, но увидел, что Мальчика-который-выжил вовсю распекает его декан:

— ...такой же высокомерный, как и ваш отец! Подвергать опасности учеников! Вы должны были обратиться к кому-нибудь из преподавателей!..

— Мы и обратились, но слышали, как вы и остальные велели пойти Локхарту!.. — ни секунды не медля, выпалил в ответ Гарри.

— Неужели вы правда думаете, что мы стали бы полагаться на этого идиота, напыщенного блондинчика? Вы явно совсем мозгами не шевелите...

Из ниоткуда донеслась звонкая трель, и перепалка между ними резко оборвалась: все обернулись посмотреть, кто издал этот звук. Рон и остальные заозирались по сторонам и увидели величественную птицу, парящую над ними.

— Разве это не феникс? — спросил Невилл, немного поглядев на создание.

— Это Фоукс, — сказал им Гарри. — Он Дам... в смысле, профессора Дамблдора, — быстро поправился он, подумав, что Снейп может отчитать его за грубость.

Снейп заглянул за вход, явно борясь с искушением войти и посмотреть, что там, но всё же произнёс:

— Мы возвращаемся наверх. Детям здесь вообще не место, — угрожающе добавил он, метнув острый взгляд в сторону Гарри, словно тот сам был виноват в случившемся.

— М-меня накажут? — заикаясь, спросила Джинни со страхом в глазах.

— ...Решит директор, — медленно произнёс мастер зелий. — Но сейчас это не важно.

Он пошёл обратно, ведя их за собой, однако когда они уже почти вышли к тропе, то увидели Локхарта, который сидел в углу подземной пещеры и напевал что-то себе под нос.

Локхарт встрепенулся и посмотрел на них с сияющей улыбкой на лице:

— Привет! А я и не знал, что здесь ещё кто-то живёт!

И Гарри, и Джинни со странным видом уставились на него, а затем повернулись к остальным, ожидая ответа.

— Я... думаю, ему отшибло память, — чуть сдавленным голосом произнёс Рон, пытаясь удержать невозмутимое лицо. — Он... э-э... попытался стереть память нам незадолго до того, как ты спустился в Тайную комнату.

— Жалкое ничтожество, — прорычал Снейп. — А ну встать. Немедленно! — рявкнул он на Локхарта, и тот мигом послушно поднялся. — Возьмитесь за руки, все четверо... Поттер, хватайся за хвост Фоукса... Лонгботтом, держи Локхарта... Я следом. Вперёд.

По его слову Фоукс с лёгкостью поднял всех пятерых вверх, пока они наконец не оказались обратно в туалете Плаксы Миртл.

— О, вы всё ещё живы, — уныло протянула Миртл, разочарованно глядя на Гарри.

— Это ещё что значит? — потребовал ответа Рон, которого задело её замечание.

— Ну, я подумала, если ты умрёшь, то мы могли бы делить это место на двоих, — отозвалась Миртл, и её щёки перестали быть прозрачными.

И Рон, и Невилл остолбенели от шока, Гарри густо покраснел, а на худеньком личике Джинни отразился неописуемый стыд.

— Хватит пустой болтовни, — внезапно оборвал их Снейп, возникнув за спинами четырёх учеников словно призрак. Он снова повёл их за собой, на сей раз — к кабинету директора. Не сбавляя шага, он сухо бросил:

— Fizzing Whizbee.

Между двумя каменными горгульями появилась движущаяся винтовая лестница, и все шестеро поднялись на неё, причём Локхарт выглядел воодушевлённее всех.

— Войдите, — донёсся изнутри голос Дамблдора.

Едва дверь отворилась, Рон и его сестра увидели в кабинете своих родителей. Миссис Уизли до этого плакала, а муж утешал её, но, едва они увидели живую Джинни во плоти, оба вскочили со своих мест и бросились обнимать младшую дочь.

— О, Джинни! Ты жива! Поверить не могу!.. — вскричала от счастья миссис Уизли, нежно целуя Джинни в лоб. Она вскинула глаза, увидела Рона и воскликнула:

— Рон! Почему ты весь в грязи...

— Э-э... это долгая история, мам... — только и сумел выговорить Рон, прежде чем материнские объятия поглотили и его.

— Когда я услышала, что Джинни забрали... мне казалось, я не... — всхлипывала миссис Уизли, прижимая к себе обоих детей. — Слава Мерлину, ты цела, Джинни! Но как?..

— Э-это всё Поттер, — ответил Рон, пытаясь высвободиться из её хватки. — Он сумел спасти Джин.

И мистер, и миссис Уизли повернулись к Гарри, который слегка съёжился под их взглядами.

— Как нам вообще отблагодарить тебя, юноша... — с глубокой признательностью произнёс мистер Уизли.

— Д-да не за что, — запинаясь, вымолвил Гарри, явно смущённый их вниманием.

— Да, Поттер всех спасает... однако, — прорычал Снейп, заставив мальчишек слегка вздрогнуть от неожиданности. — И он, и Лонгботтом нарушили более сотни школьных правил менее чем за сутки, и они должны понести наказание...

— Северус, — подняв руку, произнёс Дамблдор, — этим я займусь сам... — лица Гарри и Невилла тут же вытянулись, в то время как Снейп ухмыльнулся, — ...но я уверен, всем нам хотелось бы услышать, что произошло. Будьте добры, мистер Поттер и мистер Лонгботтом, расскажите нам. И да, вы тоже, мистер Уизли, — добавил он, указав на Рона, и тот нервно сглотнул.

Мальчики переглянулись, и Гарри шагнул вперёд. Он положил на стол директора дневник Джинни, Распределяющую шляпу (что удивило всех, кроме Дамблдора) и — к немалому изумлению (как только сейчас осознал Рон) — великолепный сверкающий меч, после чего принялся рассказывать обо всём, что произошло. И Рон, и Невилл вставили по паре слов: Рон лишь упомянул, что ушёл из гостиной факультета из желания спасти Джинни, побежал в ту сторону, где находились Гарри с Невиллом, а затем поведал о попытке Локхарта стереть ему память и о том, как вовремя подоспел Снейп. К тому моменту, когда они закончили, все остальные смотрели на них в полном ошеломлении.

— Больше всего меня занимает, — мягко проговорил Дамблдор, — каким образом лорд Волан-де-Морт... — все присутствующие, кроме Гарри, содрогнулись при этом имени, — ...сумел подчинить себе Джинни, в то время как мои источники сообщают, что в настоящее время он скрывается в лесах Албании.

Рон покачал головой и уставился на директора, недоумевая, каким вообще образом тому удавалось раздобыть подобные сведения. И на ум пришло кое-что ещё: если всё услышанное им — правда, значит, Тёмный маг всё ещё жив и лишь скрывается. Рон невольно содрогнулся, но вновь обратил всё внимание на Гарри и его рассказ. Тот как раз перешёл к дневнику Джинни: очкарик-гриффиндорец объяснял, что именно через этот дневник Тот-Кого-Нельзя-Называть управлял Джинни.

— Поразительно, — произнёс Дамблдор скорее самому себе, внимательно вглядываясь в дневник. — Разумеется, он был, пожалуй, самым блестящим учеником, какого только видел Хогвартс.

Он отложил дневник и окинул всех взглядом, прежде чем заговорить снова:

— Очень немногим известно, что лорда Волан-де-Морта... — все снова вздрогнули, — ...когда-то звали Томом Реддлом. Я учил его сам, ещё до того, как стал директором... После выпуска о нём ничего не было слышно вплоть до самого его возвращения. Он изменился до неузнаваемости из-за бесчисленных темномагических превращений, которым себя подверг, так что никто и подумать не мог, что это он — Том Реддл.

— Но Джинни... — начала миссис Уизли, к которой наконец вернулся голос. — Какое отношение наша Джинни имеет к... к... нему?

Тут Джинни снова расплакалась и принялась рассказывать, что вела этот дневник ещё с лета и что Тот-Кого-Нельзя-Называть отвечал ей весь учебный год. Мистер Уизли был совершенно ошеломлён и принялся выговаривать дочери за то, что она не показала дневник им, — хотя Рон подумал, что момент для упрёков выбран крайне неудачно.

— Полагаю, мисс Уизли стоит немедленно отправиться в Больничное крыло, — твёрдо перебил Дамблдор, бросив сочувственный взгляд на младшую из детей Уизли. — Ей пришлось пережить ужасное испытание. Постельный режим и большая кружка горячего, дымящегося шоколада сделают своё дело. Мне это всегда поднимает настроение. Вы убедитесь, что мадам Помфри ещё не спит: она как раз поит соком мандрагоры окаменевших. Полагаю, жертвы василиска вот-вот очнутся.

— Значит, с Гермионой всё будет в порядке! — радостно воскликнул Невилл, и Гарри с облегчением перевёл дух.

— Что ж, в таком случае, — лениво протянул Снейп, смерив Гарри и Невилла тяжёлым взглядом. — Пожалуй, предоставлю разбираться с Поттером и Лонгботтомом вам?

От этих слов оба гриффиндорца сразу пали духом и забеспокоились, нервно поглядывая то на Дамблдора, то на Снейпа.

— Разумеется, — подтвердил директор. — Будьте так добры, мистер Лонгботтом, не проводите ли вы заодно в Больничное крыло профессора Локхарта? И думаю, вам с мистером Уизли тоже стоит пройти осмотр.

— Я профессор? — с лёгким удивлением поинтересовался Локхарт. — Боже правый. Надо полагать, я был совершенно безнадёжен, не так ли?

Мальчишки и Снейп изо всех сил старались ничего не отвечать, хотя Снейп всё же презрительно скривился, глядя на ничего не соображающего белокурого мага.

Пока Уизли, Невилл и Снейп выходили из кабинета (зельевар не проронил ни слова и зашагал прочь, повернувшись ко всем спиной), Рон долго и напряжённо размышлял над тем, что только что узнал. Но чем дольше он думал, тем сильнее казалось: что-то во всей этой истории не сходится.

Как вообще дневник Того-Кого-Нельзя-Называть попал в руки к Джинни?

Он попытался мысленно вернуться назад, к той поездке в Косой переулок за школьными покупками вместе со всей семьёй, и тут... Рона будто с размаху ударило по лицу.

— Ах он!.. — сдавленно произнёс Рон.

— Что такое, милый? — спросила его миссис Уизли.

Рон открыл было рот, но вовремя подумал о том, что произойдёт, если он всё расскажет.

— Н-ничего, — ровным голосом ответил он, отводя взгляд.

Он знал: если он расскажет, отец не успокоится, пока не упрячет Люциуса Малфоя в Азкабан, но этому не бывать. Малфои, как бы неохота ни было это признавать, благодаря нечистым методам обладали куда большими связями и рычагами влияния в Министерстве. Было очевидно, что отец только останется в проигрыше, поэтому Рон решил вообще ничего не говорить.

Сейчас главное — Джин в безопасности, — подумал про себя Рон, когда они вместе с остальными вошли в Больничное крыло.

* * *

Полностью подлеченный, в одежде, отчищенной от всякой грязи, Рон покинул Больничное крыло и вернулся в слизеринские подземелья — подальше от чрезмерной опеки миссис Уизли, которую, по его мнению, следовало бы направить на Джинни, ведь та нуждалась в ней куда больше. Едва он вошёл, как увидел Теодора и Дафну, уютно устроившихся в гостиной. Они повернулись к нему, и Теодор произнёс:

— Ты жив.

— Правда? А я и не заметил, — саркастично отозвался Рон.

Дафна поднялась, и Рон слегка попятился.

— Ну? Разве ты не должен кое-что мне сказать? — выжидающе спросила она, приподняв бровь.

— Э-э... спасибо... Гринграсс. Ну, за то, что позвала Снейпа, — неохотно сказал он ей.

Светловолосая слизеринка улыбнулась:

— Уже неплохо. Хотя я бы посоветовала говорить так, чтобы это звучало искренне, Рональд.

Рон помрачнел:

— Я вовсе не собираюсь повторять это постоянно. И не называй меня Рональдом, — раздражённо добавил он.

— И кстати, ты должен рассказать мне, что скрываешь, — сладко пропела она, отчего Рон лишь простонал, а Теодор посмотрел на его реакцию с лёгким весельем.

* * *

Вышло очень длинно, но мне всё-таки удалось это дописать.

Просто чтобы вы знали: из-за случайной перезаписи исходной главы меня охватила настоящая паника. Я пытался найти копию на компьютере, но так и не смог, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как переписать её. Возможно, вы заметите пару изменений, но меня это не смущает. Выбор был таким: переписать главу или забросить историю. Так что был выбран первый вариант. К счастью, на всё ушло меньше недели.

Честно говоря, в памяти почти не осталось прежних диалогов и формулировок, поэтому их пришлось придумать заново, сделав чуть более разговорными, чем официальными.

Мы с моим бета-ридером уже почти на середине повторной вычитки истории. И слава богу.

Конец учебного года выдался, мягко говоря, неожиданным.

Экзамены для всех курсов отменили в качестве праздничного подарка, оцепеневшие жертвы снова пришли в сознание (даже гриффиндорское привидение), его палочку (если точнее, старую палочку Чарли) переломил пополам Локхарт, который позабыл решительно всё, даже самого себя, сестру спас от неминуемой гибели не кто иной, как Гарри Поттер, а Дафна Гринграсс стала вторым человеком, узнавшим его тайну.

Для Рона всё это было слишком, но он кое-как справлялся. Прямо сейчас он вместе с остальными учениками наслаждался ночным пиром. Все сидели в пижамах, с удовольствием уплетали еду и смеялись. Оцепеневшие жертвы тоже присутствовали на пиру: они сидели со своими друзьями и наверстывали упущенное, слушая обо всём, что произошло, пока они были в оцепенении. Рон огляделся по сторонам и заметил Гермиону в компании Гарри и Невилла; рот её не закрывался ни на секунду. Ему только сейчас пришло в голову, что эта вихрастая гриффиндорка оказалась одной из жертв василиска, и мысль о том, что она едва не погибла, отчего-то вызывала странное беспокойство.

Мысли о ней улетучились, стоило ему заметить приближающуюся Джинни.

— Что такое, Джин? — спросил он.

Джинни ничего не ответила, лишь крепко обняла его.

— Спасибо, Рон, — тихо произнесла она.

Рон удивлённо заморгал:

— За что? Я ведь ничего не...

— Может, спас меня и не ты, но ты единственный, кто вообще пошёл туда и попытался спасти, — твёрдо сказала она. — Даже когда я скверно с тобой обращалась, ты всё равно...

— Я твой старший брат, — серьёзно ответил Рон. — Конечно, я сделаю ради тебя всё что угодно.

Джинни слабо улыбнулась:

— Спасибо.

Она ещё раз обняла его и вернулась к столу Гриффиндора, к своим ровесникам.

— Как сентиментально, — скучающим тоном заметил Теодор, невесть когда оказавшийся слева, чуть поодаль.

Рыжий закатил глаза:

— Только ты мог такое ляпнуть. Чего тебе? — резко спросил он, не глядя на него прямо.

— Гринграсс, — просто ответил Теодор, и Рон застонал.

— Она ведь не отстанет, да? — мрачно произнёс он.

Удивительно, но Рону удалось ускользнуть от неё прежде, чем она успела выведать у него хоть слово, сразу после того, как Снейп вернулся в слизеринские подземелья, в самых общих чертах рассказал о произошедшем и объявил о пире.

— Особи женского пола настырны, — пожал плечами щуплый мальчишка.

— Да ещё и с одного факультета, — мрачно заметил Рон, тыкая вилкой в картошку. — Выбора у меня особо нет, так?

— Полагаю, что нет, — сухо бросил Теодор.

Рон повернул голову влево и увидел Дафну, изысканно беседовавшую со своими подругами. Она улыбалась, и он вдруг понял, что их взгляды встретились. Она приподняла бровь и многозначительно посмотрела на него, изогнув уголок губ в полуулыбке. У него дёрнулся глаз.

Она меня шантажирует, — подумал он.

Он снова бросил взгляд в её сторону и увидел, что теперь она сидит к нему спиной.

Истинная слизеринка, ничего не скажешь.

— И что ты теперь будешь делать? — с лёгким интересом спросил Теодор.

— Просто заставлю её подписать кровный договор, для верности. Мерлин свидетель, особи женского пола болтливы, — пробормотал Рон себе под нос, поднимаясь со своего места.

Ему совершенно этого не хотелось, но выбора практически не оставалось. Оказавшись перед слизеринками, он понял, что придётся нелегко: насколько он успел заметить, девчонки всегда держались стайками.

— Э-э... — выдавил он, пытаясь привлечь внимание Дафны.

Пэнси первой заметила его и взвизгнула:

— А ты чего тут забыл, Уизли? — спросила она своим пронзительным голоском.

Рон проигнорировал её.

— Мне нужно с тобой поговорить, Гринграсс, — буркнул он, сжав кулак, чтобы совладать с нервозностью.

Стоп, а почему я вообще нервничаю? Она ведь всего один человек.

Остальные слизеринки захихикали.

— И чего же ты хочешь от Дафны, а? — спросила на этот раз Трейси.

Рон понимал, что она уже не так зла, как прежде, но нутром чуял: в список её любимчиков — или хотя бы тех, кого она готова терпеть, — он определённо не входил.

Её он тоже решил проигнорировать.

— Ну же, Гринграсс, — нетерпеливо бросил он.

Дафна окинула его оценивающим взглядом.

— Разве так просят людей о разговоре? — холодно осведомилась она.

Рон на секунду закрыл глаза и снова открыл, пытаясь успокоиться.

— Могу я поговорить с тобой минутку, Дафна? — с напускной вежливостью спросил он, стараясь говорить ровно и сдерживая раздражение.

Дафна улыбнулась ему:

— Конечно.

Повернувшись к подругам, она бросила:

— Я скоро вернусь.

Она грациозно поднялась со своего места и взглянула на Рона:

— Ну? Веди.

Рон больше не стал ничего ей говорить; он развернулся и зашагал прочь от Большого зала, прямиком на четвёртый этаж. Шага он не сбавлял, идя так быстро, как только мог, и не давая своей спутнице-слизеринке ни перевести дух, ни поравняться с ним. Он слышал, как она слегка запыхалась и просила его притормозить, но не обращал на неё внимания.

— Пришли, — сказал он наконец, останавливаясь перед огромным зеркалом.

Дафна тяжело дышала, тоже остановившись и прижав руку к груди.

— Ты совершенно не думаешь о других, Рональд, — сказала она, смерив его возмущённым взглядом.

— А я похож на того, кому не всё равно? — резко отрезал Рон. — Никаких поблажек никому делать не собираюсь, и уж тем более тебе. С учётом того, что это ты шантажом заставляешь меня рассказать, что я скрываю...

— Замолчи, болван, — огрызнулась Дафна, удивив его.

Рон уставился на неё:

— И откуда только этот тон?

Дафна закатила глаза:

— Честное слово, ты правда думаешь, будто я всегда элегантная и грациозная? — скрестив руки на груди, она продолжила: — А я-то считала тебя умным.

После этого замечания Рон сердито нахмурился.

— Как и все остальные богачи, я воспитана избалованной и изнеженной.

— Значит, на самом деле ты точно такая же, как Пэнси и остальные пустышки в Слизерине? — съязвил Рон.

— Нет, в отличие от Пэнси, у меня больше такта, — холодно отозвалась она. — Она не слишком-то думает головой. И кроме того, если тебе что-то не нравится, это ещё не значит, что нужно показывать это всем подряд.

Рон ушам своим не верил.

— Ты... ты... Не могу поверить, что ты способна говорить такое о собственной подруге, — недоверчиво произнёс он.

— Ты думаешь, мы с ней подруги? Смешно, — усмехнулась Дафна. — Она использует меня точно так же, как я её. Мы все слизеринцы, Рональд. В Слизерине нет такого понятия, как дружба, только союзы. Выгоднее всего держаться влиятельных семей, чтобы получить то, чего хочешь. Всё очень просто.

— И зачем тебе вообще связываться со мной? Я всего лишь бедный чистокровный волшебник, — спросил он.

— Невзирая на твою нехватку денег, — Рон дёрнулся, — твоя семья по-прежнему пользуется большим уважением среди других чистокровных семейств, таких как Лонгботтомы, Боунсы и Диггори. Я уже говорила тебе об этом раньше, Рональд, и я не вру, — напомнила Дафна. — И кроме того, у тебя есть дар, за который другие готовы жизнь отдать, — продолжила она. — Тебе стоит подумать над тем, чтобы рассказать...

— Нет, — отрезал Рон. — Ни за что, клянусь обвисшими, морщинистыми ягодицами Мерлина, я никому об этом не расскажу.

Дафна вздохнула:

— То есть ты утверждаешь, что никто, даже твоя собственная семья, кроме Теодора, об этом не знает? Судя по всему, ответ «нет», — сказала она, заметив окаменевшее лицо Рона. — Что ж, я хочу быть в деле. Тебе придётся рассказать мне всё остальное. Ты уже сболтнул часть сведений, так что с тем же успехом можешь выложить и всё прочее.

— И что я получу взамен? — спросил Рон, приподняв бровь.

Прежде чем она успела ответить, неподалёку от них раздался голос Теодора:

— Советую ничего не говорить на открытом месте. Вас наверняка кто-нибудь услышит — человек или нет.

— Нотт, ты здесь, — сказал Рон, поворачиваясь к нему.

Теодор пожал плечами:

— Зайдём внутрь?

Не дожидаясь ответа, он нажал на каменный блок, но тот не сдвинулся с места.

— Хм, странно, — пробормотал он. Он прижал ладонь к зеркалу и попытался прощупать его насквозь. — Проход закрыт.

Рон резко повернулся к нему:

— Закрыт?

Он проверил сам и тут же слегка поморщился:

— Ты прав.

— Да о чём вы вообще говорите? — нетерпеливо спросила Дафна.

Оба мальчика проигнорировали её.

— И что будем делать? — спросил темноволосый у рыжего.

— Попробуй позвать своего домового эльфа и вели ему проверить, что внутри, — распорядился Рон.

— Ладно, — вздохнул тот. — Скит.

По коридору разнёсся громкий хлопок, и перед ним появился домовой эльф Теодора, немало удивив Дафну.

— Проберись внутрь и проверь, что преграждает путь. Это то место, куда я вызывал тебя в прошлом учебном году.

Домовой эльф Скит закивал, захлопав обвислыми ушами, и исчез. Спустя несколько секунд он вернулся и тоненько пропищал:

— Проход завален большими камнями, юный хозяин Нотт!

— Понятно, устрани их, — приказал домовому эльфу Теодор.

Затем он и остальные двое услышали какой-то шум по ту сторону стены. Меньше чем через две минуты волшебное существо вернулось и доложило, что камни исчезли. Теодор отпустил его и снова нажал на каменный блок — на этот раз успешно.

— Пошли.

Рон не стал оглядываться и прошёл сквозь зеркало. Он огляделся по сторонам — валунов нигде не было видно. Внезапно он споткнулся и полетел вперёд, но сумел подняться на ноги.

— Эй, поосторожнее! — сердито зыркнул он на Дафну, которая шагнула следом за ним.

Дафна оправила мантию и обиженно бросила:

— Ты не предупреждал, что входить надо аккуратно.

Она окинула комнату взглядом и обратила внимание на крайнюю скудность обстановки. Слегка сморщив носик, она брезгливо произнесла:

— Какая ужасная комната. И здесь вы с Теодором встречаетесь? Тут же почти ничего нет.

Она мельком оглядела столы, разномастные стулья и стены странного цвета и слегка вздрогнула.

— Возьми себя в руки, Гринграсс, — фыркнул Рон. — Это тебе не гостиная и не роскошное место для встреч. В любом случае, раз уж мы здесь, ответь на мой вопрос.

Она посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась той улыбкой, которую Рон видел у неё уже пару раз.

— Я могу сделать твою жизнь в Слизерине проще, чем ты вообще способен представить, Рональд. Могу просто сказать им отстать от тебя по паре причин, не привлекая лишнего внимания. Кроме того, моя семья весьма влиятельна — куда влиятельнее Паркинсонов, Крэббов, Гойлов и прочих чистокровных семейств.

— Но связей и влияния у вас не столько, сколько у Малфоев, — заметил Рон.

— В волшебном мире — да, но моя семья достигла высот, о которых ни одно из этих семейств даже не помышляло, и это даёт нам преимущество, — сказала она ему. — Преимущество в том, что мы ведём дела в мире маглов. Весьма рискованно, но потенциальная выгода огромна. К тому же я могу платить тебе деньгами за видения, которые хочу узнать…

— И что же ты хочешь узнать заранее? — спросил он с лёгким любопытством.

— Кто мой будущий муж, как пойдут дела у семейного бизнеса в будущем — всё в таком духе, — не моргнув глазом ответила она.

И Теодор, и Рон уставились на неё.

— Ты ведь шутишь? — фыркнул Рон. — Это же полная…

— Вовсе нет, — фыркнула Дафна, метнув на него предостерегающий взгляд. — Любой захотел бы узнать, с кем свяжет судьбу. Разве тебе самому не хочется знать, с кем ты проведёшь остаток жизни?

— Не знаю, я этого не видел и никогда не увижу, — отрезал Рон. — Я не могу видеть собственное будущее, и в этом главный минус.

Дафна вскинула бровь.

— В прошлом году ты об этом не упоминал, — произнёс Теодор.

— Это не так уж важно, — отозвался рыжий. — В любом случае продолжай, Гринграсс. Полагаю, ты ещё не договорила, раз уж ты девчонка.

Она выглядела так, словно хотела съязвить в ответ на это замечание, но передумала.

— Если тебе понадобятся какие-то сведения, я всегда смогу предоставить их по твоей просьбе. Я назвала три причины и уверена, что ты не откажешься — особенно от первой, — уверенно заявила она.

В её словах есть смысл, — подумал про себя Рон. Если учесть то, что предложил Теодор, её предложение куда щедрее. Он глубоко задумался на мгновение, взвешивая всё. Он взглянул на Теодора, на лице которого застыло скучающее выражение, но прекрасно понимал ситуацию: секундой ранее он заметил от него едва различимый кивок. Рон принял решение.

— Я согласен, — сказал он наконец, — но сначала ты должна подписать кровный договор…

— И с какой стати мне это делать? — спросила она.

— Потому что таковы правила. Нотт уже подписал, и если хочешь быть в деле, тебе лучше сделать то же самое, — деловито сказал он. — Мне только нужно…

— Он уже со мной, Уизли. — Теодор достал из мантии свёрнутый пергамент и протянул его Рону.

— Как ты?..

— Тебя легко читать, — просто ответил он.

Рон покачал головой.

— В следующий раз не ройся в моих вещах. Ладно, тебе нужно подписать договор, Гринграсс, и мы по рукам, — сказал он ей.

Дафна взяла пергамент и развернула его, пробегая глазами по тексту договора.

— Поверить не могу, что ты это подписал, Теодор, — сказала она мальчику. — Это же нелепо.

— Знаю, но у меня не то чтобы был выбор, — ответил Теодор. — А вот и перо. — Он вытащил из кармана кровавое перо и отдал его Дафне. — Чем быстрее ты подпишешь договор, тем лучше поймёшь, во что ввязываешься.

— И оно уже у тебя? — слегка удивился Рон.

— С самого начала учебного года, — ответил тот. — Подумал, что может пригодиться. Подписывай, — добавил он, снова обращаясь к Дафне.

— Не нужно мне напоминать, — бросила она ему и без колебаний подписала договор. Её подпись на мгновение вспыхнула и исчезла, а кровь стала чернильно-чёрной.

— Вот, я подписала, — сказала она, возвращая договор Рону. — А теперь рассказывай.

Как и обещал, хотя ему вовсе этого не хотелось, Рон всё ей рассказал. Он выдал гораздо больше подробностей, чем Теодору, потому что Дафна задавала вопрос за вопросом. Спустя время, которое показалось часами, хотя на самом деле прошло меньше часа, он наконец закончил.

— Ну так что, у тебя ещё остались вопросы? — с досадой спросил Рон.

— Нет, думаю, я спросила обо всём, что хотела узнать, — ответила Дафна. И тут, к немалому удивлению Рона и Теодора, она схватила его за руку.

— Ты что делаешь? — озадаченно спросил Рон, глядя на её маленькие ладони, сжимавшие его руку.

— Я хочу, чтобы у тебя было видение обо мне, — просто сказала она. — Не работает?

Рон мысленно покачал головой.

— Оно работает не так. Всё происходит, когда происходит. Я не могу призывать свой дар всякий раз, когда мне захочется, — сказал он ей.

— То есть мне придётся всё время быть с тобой в физическом контакте, просто чтобы повысить шансы на видение? — простонала она.

— Если выражаться так, то да, — насупился Рон, а затем бросил раздражённый взгляд на Теодора. — Ты чего так смотришь?

Теодор отвёл взгляд.

— Ну ты и дурак.

Дафна вдруг густо покраснела, метнув в него сердитый взгляд.

— Ты просто омерзителен, Теодор. Поверить не могу, что ты вообще о таком подумал.

— Ты сама выбрала такие слова, — коротко отозвался он.

Рон уставился на них обоих, тщетно пытаясь понять, о чём они говорят.

— Хватит. Я всё равно не понимаю, о чём вы двое толкуете.

Покачав головой, он повернулся к Дафне и высвободил руку из её хватки.

— Послушай, Гринграсс, ты никак не заставишь меня вызывать способность всякий раз, когда тебе захочется, всё не так просто. Если мне и явится видение, связанное с тобой, я тебе скажу, но на этом всё.

Он поднялся со своего места и сказал обоим:

— Об этом знаете только вы вдвоём. Вообще-то никто из вас изначально не должен был ничего знать, но, учитывая обстоятельства, особого выбора у меня нет. Просто держите слово, иначе придётся отвечать за последствия.

Дафна слегка вздрогнула при мысли о том, о чём упомянул Рон. Она тоже поднялась со своего места и снова подошла к нему.

— Тебе незачем так переживать, Рональд. Твоя тайна со мной в безопасности.

Она протянула руку и крепко пожала его ладонь, словно скрепляя соглашение, и в то же мгновение Рон почувствовал, как его утягивает прочь.

— Ты правда ничего не собираешься делать, Дафна? — спросил повзрослевший юноша, в котором Рон лишь спустя пару секунд узнал не кого иного, как Теодора Нотта. Тот стал выше, а волосы были подстрижены короче, но всё так же аккуратно. Его тёмные расчётливые глаза пристально смотрели на второго человека, тоже находившегося в комнате.

Повзрослевшая Дафна заправила пряди волос за ухо и сказала:

— Ты ведь и сам всё видел.

Её волосы стали длиннее, более гладкими и казались мягкими на ощупь. Нефритовые глаза сделались глубже по цвету, а кожа — более румяной, чем раньше. По искреннему мнению Рона, выглядела она весьма эффектно.

— Какой в этом смысл? Он всё равно не заметит меня настоящую, Тео.

— Ты впервые сократила чьё-то имя, — заметил он.

Прежде чем Рон успел услышать её ответ, он наконец вернулся. Он моргнул пару раз, и его взгляд упал на юное лицо Дафны.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила она, но глаза её вдруг расширились. — Ой, только не говори мне, что у тебя уже было видение обо мне! Ну и как я выгляжу? Что делаю и что говорю? Я в это время с кем-то?

— Да, было, — медленно произнёс Рон. — Нормально выглядишь, — ответил он на её второй вопрос (делиться своими мыслями он не собирался), — и ты была с Ноттом, и вы вдвоём говорили о ком-то, — добавил он без всякого интереса. — Больше ты от меня ничего не услышишь. Ничего особенного...

— Для тебя, но для меня... — сказала Дафна.

— Я пойду, — сказал Рон, обходя её стороной и направляясь к выходу. — Увидимся с вами обоими, когда увидимся. — Он отвернулся от них и прошёл сквозь зеркало, больше не сказав ни слова. Он был совершенно измотан и, вспоминая произошедшее ранее, осознавал, что слишком многое случилось так, как никто и ожидать не мог. Он недоверчиво покачал головой.

Он собирался вернуться в спальню и немного поспать, но кое-что привлекло его внимание. На одной из люстр нелепо болталась пара туфель. — И почему они там? — с любопытством спросил он сам себя.

— О, ты их заметил, — произнёс мечтательный голос у него за спиной.

Рон резко обернулся, одновременно выхватывая палочку, и направил её на говорившего. Он замер и опустил палочку, с лёгким недоумением разглядывая человека перед собой. Это была девочка, и было очевидно, что она первокурсница. У неё были длинные грязно-светлые волосы, туманно-голубые глаза, которые раздражали его, и выражение лица, из-за которого она казалась вечно удивлённой. Он знал, что девочка не со Слизерина, потому что ни разу не видел её в гостиной (не то чтобы он вообще стал бы подходить к ней или кому-то ещё). — Что? — спросил он.

— Мои туфли, — просто сказала она, глядя снизу вверх на люстру. — Они наверху.

— Это твои туфли? — медленно произнёс он. — И как они вообще там оказались? Ты сама их туда закинула?

Девочка не мигая уставилась на него, отчего Рону стало не по себе.

— Нет, не я. Должно быть, это проделки снатидлеров. Они любят таскать вещи и прятать их ото всех подряд.

— Сна-… что? — Рон озадаченно посмотрел на неё. — Неважно. Ладно, значит, они твои и тебе нужны?

Девочка кивнула.

— Мне просто нужно собрать вещи, — мечтательно сказала она.

Рон поднял волшебную палочку и произнёс:

— Wingardium Leviosa!

Туфли оторвались от потолка, и Рон с помощью палочки отвёл их в сторону, прежде чем снять заклинание. Парившие в воздухе туфли упали на каменный пол, отозвавшись в коридоре негромким эхом.

— Спасибо, — сказала девочка, подбирая туфли.

Рон опустил взгляд и понял, что на ней с самого начала не было обуви, и ему стало её жаль.

— Очень мило с твоей стороны помочь мне.

— О, э-э, да не за что, — сказал ей Рон.

— Но вокруг тебя так много мозгошмыгов, — заметила она, вызвав у него недоумённый взгляд. — Никогда ещё не видела такого нашествия. Тебе не стоит так много думать. — Она развернулась и пошла прочь, держа туфли в руках вместо того, чтобы надеть их.

— Это… странно, — произнёс он наконец, когда она скрылась из виду. Затем он вспомнил её слова. Тебе не стоит так много думать… А ведь она права, — вздохнул он. Почесав затылок, он направился обратно в подземелья Слизерина, в спальню мальчиков, и мгновенно уснул, едва лёг на кровать. Мысли об огромной змее, бледной и неподвижной сестре, Снейпе, который рычал и метал заклинания во всех, кто оказывался перед ним, Поттере с великолепным мечом в руках и крике Фоукса нахлынули и так смешались в голове, что всё окончательно потеряло смысл.

* * *

— Хм, вроде всё собрал, — задумчиво пробормотал Рон себе под нос, проверяя содержимое сундука. В спальне он оставался один: если он правильно прикидывал время, остальные соседи по комнате уже вышли и направлялись к поезду.

Не успел он закрыть сундук, как дверь распахнулась и вошла Дафна.

— О, ты всё ещё здесь, это хорошо, — сказала она ему.

Рон окинул её взглядом:

— А ты что тут делаешь? Тебе вообще сюда нельзя.

— Если бы мне было нельзя, я бы вообще не смогла сюда подняться, — заметила Дафна.

Она шагнула вперёд, подошла к сундуку и принялась рыться в его вещах, беспечно отшвыривая попадавшиеся под руку предметы.

— Эй! Ты какого чёрта делаешь? — потребовал он ответа, бросившись подбирать свои вещи.

— Ага! Нашла! — торжествующе воскликнула она, доставая журнал Рона. Она уселась на его постель и раскрыла записи к немалой досаде рыжего. — Ой, да не переживай ты так, Рональд, я всего лишь хотела посмотреть, какие видения у тебя уже были, — Теодор мне рассказал, — добавила она, заметив выражение его лица. — В поезде я на это взглянуть не смогу: мне, само собой, не хочется попадаться с тобой на глаза. И я надеюсь, ты записал то видение обо мне — ты ведь рассказал мне слишком мало подробностей.

Рон сердито посмотрел на неё. Дверь открылась во второй раз, и на сей раз вошёл Теодор.

— Значит, ты и впрямь пошла его искать, — заметил он.

— Это всё из-за тебя, — огрызнулся на него Рон. — Если бы ты —

— Рональд, а от животных к тебе правда тоже могут приходить видения? — неожиданно спросила Дафна, не сводя взгляда с журнала.

— Да, вроде бы, — ответил он, чувствуя лёгкое замешательство от её вопроса. — Ты читаешь то место про Коросту? — спросил он.

— Да, способность у тебя потрясающая, вот только... здешнее видение какое-то странное. Ты ведь не видел в нём свою ручную крысу, правда? Только низкорослого мужчину с двумя другими... — медленно произнесла она, слегка нахмурившись, — ...ты ничего не написал о своём питомце.

— Я думал об этом, но времени размышлять было немного, — честно признался Рон. — Может, я просто не мог его увидеть. Это не казалось таким уж важным —

Дафна со вздохом швырнула журнал обратно в сундук.

— Возможно, ты прав.

Она поднялась с кровати и произнесла:

— Что ж, главное, я прочитала то, что хотела, и ты не соврал — подробностей там действительно немного, — фыркнула она, скрестив руки на груди и о чём-то задумавшись. — Увидимся в следующем учебном году. Оревуар!

Она взмахнула волосами и вышла из комнаты.

— И всё равно лучше бы она не помнила всего того, что вчера узнала, — сердито проворчал Рон, складывая остальные вещи обратно в сундук.

— Всё происходит не просто так, — коротко бросил ему Теодор. — Уже почти пора идти.

— Да знаю я. — Рон надёжно запер сундук и оправил мантию. — Ещё один год позади. Мерлин, надеюсь, следующий учебный год не будет таким безумным, как этот.

— Ты только сглазишь, Уизли, — заметил Теодор.

Едва они вышли из гостиной, как тут же разошлись: Рон пошёл по левому пути, а Теодор направился в другую сторону. Рон уже больше привык к одиночеству, и теперь, в отличие от прошлого года, по какой-то причине оно приносило ему покой. Он не был уверен до конца, но рассудил, что пребывание в одиночестве даёт ему много времени подумать о том, что нужно сделать для достижения цели и на каких приоритетах сосредоточиться — особенно в свете того, что произошло с Джинни.

В купе ближе к левому концу поезда он сел вместе со своей младшей сестрой Джинни. Рон замечал лёгкие перемены в её поведении, но понимал: пройдёт немало времени, прежде чем вернётся та сестра, которую он знал. Когда поезд дал свисток, он подумал, что, что бы ни случилось, в конце концов всё будет хорошо.

* * *

Ага, она и правда короче. И я искренне прошу прощения, если этой главе недостаёт вообще всего, о чём только можно подумать.

Кажется, кому-то здесь Дафна не нравится, ахахаха. Что ж, мне она нравится именно такой, так что да, ничего не поделаешь. Немного приелся образ тихой, элегантной, утончённой и праведной Дафны. Мне нравится добавлять ей больше черт. Чего-то более… слизеринского. Понимаете, о чём я, да? Она не похожа ни на Пэнси, ни на Гермиону. В ней есть понемногу от обеих, но по-своему она совсем другая, так что я очень надеюсь, что смогу удачно её использовать.

Прежде чем закончить это авторское примечание, я хочу сказать спасибо за отзывы, подписки, избранное и просмотры! Я очень это ценю! И у меня уже 109 отзывов за 14 глав! Ладно, за тринадцать глав, потому что одна была объявлением, так что она не в счёт, ахахаха. Ага, думаю, сказано уже достаточно.

Сколько бы он ни обмахивался, легче не становилось. Ветерок, на который он надеялся, так и не подул, и от духоты он обливался потом.

— Это уже слишком, — простонал Рон.

Он стоял на массивном каменном блоке, оглядываясь по сторонам. На нём были шляпа, светлая рубашка и просторные шорты — старший брат Билл посоветовал надеть их, чтобы легче переносить жару, хотя помогало это слабо. Рон до сих пор с трудом верил в происходящее, хоть и видел всё собственными глазами. За неделю до того, как всё случилось, он предвидел, что отец выиграет главный приз лотереи — семьсот галлеонов. Потрясение оказалось столь велико, что он едва не закричал об этом во весь голос.

К счастью, старшие братья, Фред и Джордж, решили над ним подшутить и запустили ему в лицо кусочками яичницы и бекона, сбив его с мысли.

— Ты в порядке, Рон? — спросил Билл, подойдя к нему сзади.

Одежды на нём было куда больше, чем на младшем брате, — сказывались три года жизни в Египте.

— Чертовски жарко, ума не приложу, как ты выжил в этой стране, — ответил ему Рон, снова принимаясь обмахиваться.

— Следи за языком, — заметил старший брат. — Мама может услышать.

Рон скривился.

— Спасибо, что напомнил, — сказал он. — Ну так куда мы на этот раз?

— Мы идём внутрь одной из пирамид, — с воодушевлением сообщил Билл. — Её уже проверили, — добавил он, заметив проницательный взгляд Рона, — так что нам всем можно заходить без всяких опасений.

Они зашагали в тишине, и Рон слышал лишь шорох песка под ногами с каждым шагом.

— Как твои тренировки?

— Нормально, хотя до конца мне ещё далеко, — небрежно отозвался младший брат. — Мне уже удалось наложить три барьерных заклинания и несколько сглазов.

Билл чуть улыбнулся:

— Приятно слышать. Ко всему нужно быть готовым.

— Ага, я ведь слизеринец, — кивнул Рон, и разговор, на его взгляд, сделался несколько натянутым. Словно между ними существовало негласное соглашение не упоминать его факультет — с самого Распределения это до сих пор казалось чем-то нереальным. Но Рон знал, что старший брат Билл вовсе на него не в обиде; ему казалось, что Билл избегает этой темы исключительно ради него самого, и этот жест хотя бы в глубине души его радовал.

— Вот и вы, мы вас уже заждались! — сказала миссис Уизли, первой заметив их приближение.

— Прости, мы заболтались, — легко ответил Билл, улыбнувшись матери.

— О чём? — хором поинтересовались близнецы.

— О моей работе и о месте, куда мы отправимся дальше, — непринуждённо ответил он, мимолётно подмигнув Рону. — Так что выдвигаемся, вам всем понравится.

Рон слегка отстал, не желая привлекать к себе лишнего внимания, но тут заметил, что рядом с ним идёт Джинни.

— Нет, ну честно, о чём вы с Биллом говорили? — негромко спросила она. — И не ври мне, я видела, как он на тебя смотрел.

— Да ни о чём важном, Джин, — пожал он плечами. — Ты как, лучше себя чувствуешь? — внезапно спросил он.

Джинни ответила не сразу. Облизнув губы, она мгновение спустя произнесла:

— Держусь. Всё ещё тяжело...

— Всё наладится, — уверенно произнёс он. — Может, не прямо сейчас, но скоро.

Он взял её за руку и ободряюще сжал. Они нагнали остальных и вошли внутрь пирамиды, по которой Билл хотел провести для них экскурсию. Внутри было удивительно: по пути им попадались простенькие ловушки и валявшиеся на земле скелеты маглов. А одна из потайных комнат с гробницами нежити и вовсе заставила Рона с остальными затаить дыхание от изумления. К сожалению, Джинни миссис Уизли зайти не разрешила, посчитав, что для неё это будет лишним.

— Ты видел эти мутировавшие головы... — возбуждённо начал Джордж.

— А плоть... они же наполовину ещё даже не истлели... — подхватил Фред, точно пятилетний ребёнок, дорвавшийся до конфет.

— Почему мне нельзя посмотреть? — надулась Джинни.

— Потому что ты девчонка, — заметил Рон. Поймав её сердитый взгляд, он поспешно добавил: — И не смотри на меня так. Большинство всё равно думает именно так.

Джинни смерила его взглядом и отвернулась.

— На этот раз тебе повезло, Рон, — бросила она, не оглядываясь.

Вся семья Уизли (за вычетом Чарли, который оставался в Румынии) осматривала достопримечательности ещё пару часов, пока они наконец не решили возвращаться. Вернувшись в гостиницу, где они остановились, Рон поднялся по лестнице в свою комнату и переступил порог.

— Я вернулся, — объявил он и посмотрел направо.

Он подошёл к кровати, на которой лежала его ручная крыса Короста. Вид у неё был болезненный: шерсть поредела, а тельце то и дело била дрожь. Рон вздохнул.

— Да что с тобой, чёрт возьми, такое? Ещё две недели назад ничего подобного не было, — обратился он к крысе, но тут же вспомнил произошедшее раньше событие, которое показалось ему весьма тревожным и связанным с Коростой.

Как-то погожим утром в Норе Рон, зевая, спустился вниз.

— Доброе утро, мам, — сказал он, усаживаясь за стол и пододвигая к себе тарелку.

— Доброе утро, милый, — отозвалась мать, ставя перед ним тарелку с яичницей и ещё одну — с горкой тостов.

Рон заметил лежавшую на столе газету, и кое-что на первой полосе привлекло его внимание. Он взял её, вгляделся в напечатанное и ахнул.

— Он... он... — пролепетал Рон, широко раскрыв глаза. Ему не верилось. Жирными заглавными буквами в заголовке было напечатано:

ПЕЧАЛЬНО ИЗВЕСТНЫЙ СИРИУС БЛЭК НА СВОБОДЕ

Один из самых строго охраняемых узников, Сириус Блэк, сумел сбежать из Азкабана. Представители Департамента магического правопорядка заявили, что уже принимают меры, чтобы схватить сбежавшего преступника и вернуть его в тюрьму. «Мы начали расследование того, как ему удалось выбраться незамеченным стражами», — сообщил аврор, пожелавший остаться неназванным.

Министерство приняло меры предосторожности ради безопасности магического сообщества. «Никому не следует пытаться противостоять ему, — твёрдо заявил Скримджер. — Он опасен до предела».

Министерство опубликовало меры предосторожности ради всеобщей безопасности и призвало граждан постоянно сохранять бдительность. Сириус Блэк был осуждён за убийство двенадцати маглов средь бела дня, убийство волшебника по имени Питер Петтигрю и за сговор с Тем-Кого-Нельзя-Называть и Пожирателями смерти.

Он убийца? — повторил Рон, всё ещё не в силах в это поверить.

Затем он вспомнил видение, посетившее его перед посадкой на «Хогвартс-экспресс». Он не мог понять связи между видением о его ручной крысе и двумя оставшимися людьми, а именно Питером и Римусом. В памяти вдруг эхом отозвались слова Дафны: «Тебе не кажется, что само видение странное? Про твою ручную крысу там ни слова…»

Он должен был это выяснить.

Рон отложил газету, взял кусок тоста и торопливо намазал его мармеладом. Он быстро проглотил его, вытер руки о рубашку и поднялся к себе в спальню. Открыв ящик стола, он достал лист пергамента, перо и чернильницу. Но прежде чем обмакнуть перо в чернила, он на мгновение замер.

Кому же мне написать? — спросил он себя. Спустя пару минут он наконец решил, к кому обратиться, и принялся писать.

Он не получил ответа сразу же и невольно забеспокоился, дошло ли письмо до адресата. Он посмотрел на настенные часы перед собой.

— Пора обедать, пойдём вниз, — сказал он Коросте, подхватив её рукой и выходя из комнаты.

* * *

Семья Уизли провела в Египте ещё неделю, пока наконец не вернулась в Англию. Билл попрощался с каждым по очереди и проводил их взглядом: в мгновение ока они скрылись из виду.

— Дом, милый дом, — произнёс мистер Уизли, когда на волшебном «Форде „Англия“» они наконец очутились перед Норой.

Перси, первым с важным видом прошествовавший в дом, громко спросил:

— Кто ждёт сову?

Услышав это, Рон насторожился и, ко всеобщему удивлению, вбежал внутрь. Он огляделся по сторонам и увидел красивую неясыть с гербом на груди и письмом, привязанным к лапке. Рон отвязал письмо от совиной лапы, развернул его и быстро пробежал глазами строчки.

— Это сова Гринграссов, — заметил мистер Уизли, успев мельком разглядеть герб на птице.

— Э-э... — замялся Рон и поднял взгляд, чувствуя себя неуютно под чужими глазами. Он опустил письмо и пробормотал:

— Я... э-э... ну, понимаете...

Давай, Рон, думай!

— Дафна Гринграсс спрашивала про домашнее задание на лето, — неубедительно выдавил он. — Ага, летнее задание по Заклинаниям, — добавил он уже увереннее, чем прежде.

— Дафна? — резко переспросила миссис Уизли.

Рон сглотнул: все уставились на него в ожидании ответа.

— Она просто попросила о помощи, — сказал он, безуспешно пытаясь казаться убедительным.

— Да неужели? — ухмыльнулся Фред. — И что же там написано?

— Ага, расскажи нам, Ронничка, — подначил Джордж точно с таким же выражением лица, как у брата-близнеца.

— То самое и написано, — упёрся он.

— Раз ты так говоришь, — протянул Фред и вдруг коршуном ринулся на него, протянув руку к письму. Рон отшатнулся, намертво вцепившись в пергамент. Но тут за спиной возник Джордж, выхватил письмо и перебросил его Фреду.

— Ловко, Джордж! — похвалил брата Фред.

— Эй! Отдай! — со злостью выпалил Рон, чьё сердце заколотилось ещё быстрее.

Им нельзя это читать — они же могут узнать...

— Фред! Джордж! — прикрикнула миссис Уизли. — Нельзя так поступать с младшим братом —

Прежде чем Рон успел броситься на Фреда, Джордж заступил ему дорогу:

— Давай, Фред, читай.

— С превеликим удовольствием, — ухмыльнулся Фред, разворачивая письмо. — «Дорожайший Рональд, я поверить не могла, что ты мне написал, и прошу прощения, если не смогла ответить гораздо раньше...» — прочитал он вслух, отчего в комнате воцарилась полная тишина.

Рон уставился на него с распахнутыми глазами и отвисшей челюстью.

Какого чёрта?!

— «Мне было приятно проводить с тобой время, и я рада, что набралась смелости узнать тебя получше», — продолжал Фред, и уголок его губ пополз вверх. — «Я уже считаю оставшиеся дни до того момента, как увижу тебя после возвращения в Хогвартс, чтобы мы могли проводить время вместе...»

— Да это же полнейший доксиный помёт!.. — огрызнулся Рон, чьи уши стали цвета свёклы. — Там написано совсем не это!

Джордж выхватил письмо у Фреда, а тот на этот раз заслонил Рона. Джордж бросил взгляд на строчки и продолжил:

— ...«Я хочу узнать тебя ближе и надеюсь, что ты чувствуешь то же самое. С любовью, Дафна».

Он опустил письмо, и они с Фредом переглянулись, после чего повернулись к Рону, чьё лицо уже пылало.

— Так, значит, задание по Заклинаниям, а? — насмешливо спросил Джордж, помахивая письмом в руке.

— Отвяжись, — насупился Рон, выхватывая письмо обратно и запихивая его в передний карман. — В письме написано совсем другое, — отчеканил он со сталью в голосе.

— А мы вот прочитали именно это, — заявили близнецы, лыбясь до ушей. — Значит, Дафна...

— Она мне не девушка! — торопливо выпалил Рон, пока никто из них не успел ничего сказать.

Близнецы с ухмылкой переглянулись. Перси покачал головой на их выходки, а Джинни недоверчиво уставилась на Рона.

— А мы и не говорили... — начал Фред.

— ...что она твоя девушка, — подхватил Джордж.

Мистер и миссис Уизли переглянулись.

— Рон, — позвал мистер Уизли.

— Да я совершенно серьёзно! — громко заявил Рон. — Дафна... в смысле Гринграсс — она просто с моего факультета, только и всего... Да не смотрите вы на меня так! — воскликнул он, видя недоверчивые взгляды остальных. — Вы уже перегибаете палку...

— Не мы, а ты, — небрежно заметил Джордж, явно наслаждаясь происходящим.

— Хватит вам двоим, — сказала миссис Уизли близнецам. — Не вам решать, с кем Рону встречаться —

— Мама! — сказал Рон, густо покраснев.

— ...а вот ты, молодой человек, должен всё объяснить отцу и мне, — продолжила миссис Уизли, повернувшись и смерив Рона цепким взглядом. — Тебе не следует скрывать подобные вещи —

— Ничего я не скрываю! Честное слово! — поклялся Рон.

Миссис Уизли подняла руку, и Рон тут же осёкся.

— Ты расскажешь нам, что тебя связывает с этой Дафной Гринграсс, и познакомишь её с нами. — Заметив, как у Рона от шока вытянулось лицо, она продолжила: — Так будет правильно. Судя по всему, она славная девочка, а мы хотим знать, кто твои друзья.

Он застонал:

— Но она мне не друг!

— Хочешь сказать, она твоя?.. — с ехидцей протянул Фред.

— И подавно нет, — сердито зыркнул на него Рон. — Послушайте, между нами вообще ничего нет.

— А зачем она тогда вообще прислала тебе письмо? — спросила Джинни; в глазах у неё светились любопытство и лёгкое веселье.

— Да она просто решила так подшутить, вот и всё, — сухо бросил Рон. — Ей нравится устраивать неприятности, и это одна из таких выходок. Послушай, мам, — обратился он к матери, — если ты хочешь познакомиться с моими друзьями, если они у меня вообще когда-нибудь появятся, — от этих его слов все слегка вздрогнули, — я вас познакомлю, но прямо сейчас у меня никого нет, так что давайте закончим этот дурацкий разговор. Я пошёл к себе.

Больше он ничего не сказал и вышел из гостиной, поднялся по лестнице и направился прямиком к себе в спальню.

Рон запер за собой дверь и достал письмо. Развернув его, он принялся читать.

Дорогой Рональд,

Я уже отправила Теодору письмо о том, что ты хотел узнать, хотя могла бы ответить и сама. Но раз уж ты просил о помощи именно его, пусть будет так. Просто постучи по письму дважды и произнеси «Aperio» — и появится его ответ.

Если тебе что-нибудь понадобится, просто отправь мне сову.

С уважением,

Дафна

* * *

Если кто-то другой попытается прочесть это письмо, появится совсем другое. Просто к твоему сведению.

Рон нахмурился, дочитав последнюю строчку.

— Неудивительно, что они прочитали другое, — угрюмо пробормотал он.

Он выудил новенькую, только что купленную волшебную палочку (четырнадцать дюймов, ива, сердцевина — волос из хвоста самца единорога) и дважды постучал по письму, произнеся:

— Aperio.

Округлые строчки Дафны растаяли, и на их месте проступил узкий, стремительный почерк.

Уизли,

Я поражён, что ты попросил меня о помощи через Гринграсс, чтобы избежать подозрений. Что до твоего вопроса, я кое-что выяснил, и открылись вещи, которые могут показаться тебе интересными.

Сириус Орион Блэк II — старший сын Благородного дома Блэков. Он приходится родственником Малфоям по матери Драко, Нарциссе Малфой, урождённой Блэк. Во время учёбы в Хогвартсе он попал на Гриффиндор и водил дружбу как с грязнокровками, так и с предателями крови. Одним из его ближайших друзей был покойный Джеймс Чарльз Поттер, покойный отец Гарри Поттера. Также он дружил с Римусом Люпином, полукровкой, и Питером Петтигрю, чистокровным без особых талантов.

Насколько известно большинству, Сириус Блэк предал вашу сторону и перешёл к Тёмному Лорду и его сторонникам. Кроме того, средь бела дня он убил двенадцать маглов и собственного друга, Питера Петтигрю.

Некоторых сведений пока не хватает, но я расскажу подробнее, когда мы вернёмся в Хогвартс. Я не хочу, чтобы это письмо прочитал кто-то чужой. Сожги его сразу же, как прочтёшь то, что я написал. Нам нельзя быть беспечными.

От,

Теодор Нотт

На лице Рона застыло отвращение, когда он дочитал письмо.

— И надо же ему оказаться в родстве именно с Малфоем! — с омерзением выговорил он, комкая письмо. — Значит, бывший гриффиндорец, ставший сторонником тёмных волшебников, сейчас на свободе, а когда-то был лучшим другом отца Поттера? Что дальше? Он ещё и крёстный Поттеру?

Он покачал головой, быстро переваривая сведения.

Он достал свой журнал и сверился с видением, связанным с этим массовым убийцей.

— Но если Блэк действительно убил Петтигрю, кто же тогда тот Питер, которого я видел в видении? — вполголоса пробормотал Рон себе под нос, после чего опустил взгляд.

Он увидел свою ручную крысу Коросту, протискивавшуюся сквозь маленькую дыру в углу комнаты. Он наблюдал, как крыс в панике метнулся под кровать. Наклонившись, Рон увидел, что тот весь дрожит.

— Эй, ты заболел, что ли? — спросил он питомца.

Вздохнув, он поднялся на ноги и сказал:

— Я принесу тебе поесть, Короста, если ты голоден.

Он убрал журнал обратно в сундук и надёжно запер его.

Он отпер дверь, вышел и снова спустился вниз. На подначки близнецов и взгляды матери с Джинни он просто не обратил внимания. Подойдя к камину, где весело потрескивали дрова, он достал скомканное письмо и бросил в огонь.

— Ты его сжёг? — выпалила Джинни, уставившись на него так, словно у него выросла вторая голова.

— Я уже прочитал всё, что там написано, — пожал плечами он, отворачиваясь и выходя из дома.

* * *

Передвигаться по людным местам стало трудно с тех пор, как на свободе разгуливал такой опасный преступник, как Сириус Блэк. Когда они выбрались в Косой переулок за книгами и всем необходимым, Рон сразу понял, что атмосфера там далека от жизнерадостной. Семьи держались вместе, и на улицах не было видно ни души. К счастью для большой семьи, им пришлось разделиться на две группы, чтобы побыстрее закончить со всеми делами. Рон оказался вместе с отцом, Джинни и Перси (близнецы, к их огромному огорчению, пошли с миссис Уизли), и теперь они направлялись в магазин волшебных питомцев, чтобы купить какое-нибудь лекарство для Коросты.

— Быстрее, Рон, — сказала Джинни.

Рон подавил желание закатить глаза.

— Не кипятись, — бросил он, подходя к прилавку, за которым стоял хозяин. — Здравствуйте, у вас есть что-ни...

Внезапно что-то огромное, волосатое и рыжее выскочило из глубины и приземлилось Рону прямо на лицо. Он взвизгнул и повалился на пол, переполошив стоявших рядом людей.

— Живоглот, нельзя! — раздался знакомый голос.

Рон попытался содрать эту тварь с лица, одновременно защищаясь руками.

— Уберите — от — МЕНЯ — эту — чёртову — дрянь! — с расстановкой прорычал он, когда наконец сбросил её.

Он сел и к своему ошеломлению увидел: перед ним стояла Гермиона с этим чудовищем на руках.

— Ох, мне ужасно жаль, что так вышло, Уизли, — виновато сказала она. — Ты не?..

— Ты купила этот... здоровенный ком шерсти! — хрипло воскликнул Рон, поднимаясь на ноги и недоверчиво уставившись на неё и на животное. — Эта тварь чуть скальп с меня не сняла!

Гермиона закатила глаза.

— У него есть имя, и это Живоглот. И да, я его купила.

— Никогда бы не подумал, что ты настолько чокнутая, — прямо заявил Рон. — У тебя совершенно нет вкуса в выборе животных. Могла бы взять сову...

— Да, и если этой сове вздумается вцепиться тебе в лицо, я ничем не смогу тебе помочь, — язвительно перебила Гермиона. — К тому же вряд ли ты будешь часто видеть Живоглота: он проведёт большую часть времени в Гриффиндоре, а не у вас.

— Да-да, тут ты права, — протянул Рон. — В любом случае, ты наверняка знаешь моих брата и сестру, Джинни и Перси, — он указал на стоявших неподалёку родственников, которые приветственно кивнули ей, — и моего папу, — добавил он, представляя мистера Уизли лохматой гриффиндорке. — Это Грейнджер, самая умная на нашем курсе.

— А ты ведь маглорождённая, верно? — с энтузиазмом поинтересовался мистер Уизли, пожимая протянутую Гермионой руку. — Превосходно!

— Приятно познакомиться, мистер Уизли, — вежливо отозвалась Гермиона. Она повернулась к Рону и сказала: — Мне пора. Гарри и Невилл, наверное, уже ищут меня.

Попрощавшись с ними, она вышла из магазина, и густые волосы запрыгали у неё за спиной.

Рон провожал её взглядом, пока она не скрылась в толпе.

— У вас есть лекарство для крыс? Моя приболела, — обратился он к хозяину зоомагазина.

Получив наконец крысиную микстуру, он вместе с семьёй отправился во «Флориш и Блоттс» за учебниками. Из всех нужных книг учебник по магловедению оказался единственным новым. Затем он решил пойти с Фредом, Джорджем и Джинни в магазин «Всё для квиддича», и вся компания заворожённо уставилась на витрину. Там красовалась только что поступившая в продажу метла — «Молния».

— Это, должно быть, самая быстрая метла на свете, — с благоговением произнёс Фред, заслужив согласные кивки Джорджа и Рона.

— Да, такими мётлами пользуются фавориты Чемпионата мира, — согласился Джордж.

Рон взглянул на цену и побледнел.

— Какой бы быстрой она ни была, выложить за неё придётся кругленькую сумму, — сказал он, прочитав надпись Цена по запросу на табличке под метлой.

Да и вообще, на те деньги, что уходят на одну такую «Молнию», наша жизнь стала бы куда проще, — мысленно добавил Рон, отходя от витрины.

Они пробыли в Косом переулке чуть дольше, чем рассчитывали, но в конце концов отправились домой. Рон почему-то чувствовал себя совершенно измотанным и рухнул на кровать, едва добравшись до неё.

— У этого кота ко мне какая-то вендетта, — пробормотал он; веки его затрепетали, и он заснул.

* * *

В тёмном переулке за одним из мусорных баков что-то шевельнулось. Когда туда упал лунный свет, показался крупный чёрный пёс, который, похоже, выискивал хоть какую-то еду. Одна из дверей открылась, наружу вышел повар и заметил животное.

— Проголодался, дружок? — спросил он пса.

Пёс посмотрел на мужчину и громко гавкнул.

— Считай, тебе повезло: у нас как раз остались объедки, — сказал он, прежде чем зайти внутрь и вернуться с огромной тарелкой всякой всячины.

— Держи, — он наклонился, поставил тарелку на землю и отступил на шаг. — Смотри вылижи тарелку дочиста, а не то больше от нас ничего не получишь, — шутливо бросил он и тут же скрылся из виду, закрыв за собой дверь.

Как только дверь закрылась, пёс исчез, и на его месте возник человек с длинными всклокоченными волосами, бледной кожей, измождённым лицом и ввалившимися глазами. Он набросился на еду, жадно и неряшливо уплетая её. Но не успел он проглотить последний кусок, как дверь распахнулась.

— А, ты уже всё съел, — сказал вернувшийся мужчина, поднимая тарелку.

Человек исчез, и снова появился большой лохматый чёрный пёс. Он гавкнул, давая повару понять, что угощение пришлось ему по вкусу.

Повар рассмеялся.

— Рад, что понравилось, — сказал он. — Увидимся, если завтра всё ещё будешь здесь, — попрощался он с псом и снова с громким стуком закрыл дверь.

Пёс уставился на дверь, словно ожидая, что она откроется, но затем отвернулся и побрёл прочь. Когда животное проходило мимо магазинов, в магазине телевизоров показывали новостной канал.

— Всех просят смотреть в оба, если кто-то заметит человека на свободе.

На экране появилась фотография, и на всеобщее обозрение предстал мужчина с длинными всклокоченными волосами и бледной кожей.

— Если вы увидите этого человека, немедленно наберите номер, указанный на экране.

* * *

И на этом я заканчиваю первую главу третьего курса Рона.

Мне хотелось как-то представить некоего Сириуса Ориона Блэка II. Честно говоря, думаю, получилось не очень, но на данный момент сойдёт. Надеюсь, вам понравился здешний юмор, и да, в этой главе есть сцена с Роном и Гермионой! Дальше будет больше!

Третий курс станет для меня самым сложным в этом году, потому что именно здесь начинает проявляться AU — надеюсь! Мне хотелось, чтобы AU началась скорее именно здесь, так что пожелайте мне удачи. У меня не очень хорошо получается переходить от канона к AU, так что любая помощь будет очень кстати, ребята! Я правда говорю совершенно серьёзно!

Следующая глава выйдет в следующем месяце! А-ха-ха, да, прошу прощения, что всё это занимает столько времени.

— Поторапливайтесь! — подгоняла детей миссис Уизли, пока они суетливо пробирались к барьеру.

Перси прошел со своими вещами, затем близнецы, Рон на этот раз с Джинни и последним — мистер Уизли. Взглянув на часы сразу после перехода через барьер, Рон обрадовался, что они наконец-то прибыли за десять минут до отправления. Миссис Уизли принялась раздавать всем завернутые бутерброды и сказала:

— А теперь садитесь и учитесь как следует.

Рон взял свою порцию, даже не спрашивая, какая внутри начинка, и поспешил в поезд со своим чемоданом. Он заглядывал из одного купе в другое в надежде найти свободное, но таких не оказалось. Он вздохнул.

— Чего ты тут стоишь? — вдруг спросила появившаяся позади Джинни.

— О, привет, Джин, — отозвался Рон, поворачиваясь к ней.

— Ищешь купе? Я знаю одно, — слегка усмехнулась она; в одном из купе по левой стороне сидел всего один человек. Она отодвинула дверь, просунула голову внутрь и обратилась к сидящей там:

— Привет, Луна! Ты не против, если мы с братом поедем с тобой?

— Вовсе нет, — мечтательно отозвалась сидевшая внутри.

— Пойдем, Рон, заходи, — сказала она, распахивая дверь шире, чтобы они оба могли войти.

Рон шагнул внутрь, и, когда его взгляд упал на попутчицу, глаза его слегка округлились. Это была та самая странная девочка, которую он встретил в коридоре — та, чьи туфли болтались на люстре.

— Это ты, — сказал он.

— Здравствуй, — отозвалась блондинка, хотя смотрела вовсе не на него. Она держала перед собой газету под названием «Придира».

— Так вы двое знакомы? — с искренним любопытством спросила Джинни.

— Да, вроде того, — кивнул Рон, затаскивая внутрь сначала свой чемодан, а затем чемодан Джинни. Закончив, он задвинул дверь и сел рядом с сестрой. — А ты? Откуда ты ее знаешь?

Джинни покачала головой:

— Рон, они с отцом живут почти рядом с нашим домом. Это Луна Лавгуд, — добавила она, представляя светловолосую девочку напротив. — И она играет со мной, раз уж вы с остальными не брали меня к себе.

— Да, Джинни очень любит играть в квиддич со своими братьями, но вы ей не разрешаете, потому что она девочка, — неожиданно произнесла девочка по имени Луна, не отрывая глаз от «Придиры».

У Рона все внутри сжалось. Она что, говорит такие вещи, как ни в чем не бывало?

Джинни, почувствовав неловкость в воздухе, поспешно спросила:

— Так как прошло твое лето, Луна?

— Хорошо, как обычно, — ответила блондинка.

Пока девочки разговаривали, Рон отвернулся и стал смотреть в окно.

И как меня только угораздило оказаться в этом купе? — мрачно спросил он себя, но вслух ни за что бы не признался, что на этот раз рад компании. Они вместе пообедали: Рон с Джинни обменялись бутербродами, а Луна ела нечто, что, по мнению Рона, вообще не следовало есть уже из-за одного только вида. Время немного тянулось; солнце клонилось к закату, опускаясь за горы, пока окончательно не стемнело.

Затем поезд начал замедлять ход.

— Мы что, уже приехали? — удивленно спросил Рон, высунув голову в окно и оглядываясь.

— Мы еще не могли приехать, — отрезала Луна, и ее мечтательный тон вдруг куда-то исчез.

— В смысле? Поезд же остановился… — сказала Джинни, поднимаясь и протягивая руку к дверной ручке.

— Не надо, — Луна протянула руку, останавливая ее. — Сядь обратно, оно приближается.

— Что приближается?.. — начал было Рон, как вдруг температура неожиданно упала. У него возникло ощущение, будто все его тело погружают в ледяную воду, а свет в поезде стал гаснуть. Он услышал, как ахнули некоторые ученики, и возникло легкое замешательство.

Снаружи он различил высокий силуэт: некто шел по коридору, зловеще минуя одно купе за другим. Стало еще холоднее, и Рон почувствовал, как его колотит дрожь. Затем он ощутил, что его сестру Джинни неудержимо трясет; она принялась бормотать, словно разговаривая с кем-то:

— Нет… пожалуйста, не надо… — умоляла она, крепко обхватив себя руками и сухо всхлипывая.

Рон начал слышать плач своих родителей, братьев и сестры, и перед глазами возникла картина: Фред лежит неподвижно на искореженном полу, а повзрослевший Джордж безутешно рыдает над ним.

— Он еще не умер!.. — выкрикнул Рон, порываясь дотянуться до них и высказать то, что хотел. Но прежде чем он успел это сделать, видение растаяло, и вновь проступили очертания купе вместе с зажегшимся в поезде светом.

— Джин, — позвал он, подсаживаясь к ней ближе и обнимая ее за плечо.

Джинни тихо всхлипнула, спрятав лицо за волосами.

— Вам обоим стоит это съесть, — сказала Луна, к которой вновь вернулся её мечтательный голос. Она протягивала им двоим два кусочка шоколадных лягушек. — Это вам поможет.

— Что произошло раньше? Что сюда во—? — спросил её Рон, принимая угощение.

— В поезд зашёл дементор, — ответила Луна, снова уткнувшись в «Придиру».

У Рона отвисла челюсть.

— Дементор? — переспросил он. — Что он здесь делает?

Луна неторопливо отозвалась:

— Каковы бы ни были причины, приведшие сюда это существо, в них нет ничего хорошего, с какой стороны ни посмотри.

И после этого купе погрузилось в тишину.

Остаток пути уже никому не приносил радости, и Рон чувствовал, что все вокруг только и говорят о вошедшем дементоре, гадая, зачем он вообще здесь появился. Час спустя поезд начал замедлять ход, и Рон понял, что они прибыли на станцию Хогсмид. Выходя из купе, никто из троих не проронил ни слова. Шума было меньше обычного, и все спешили занять карету, чтобы добраться до замка. Рон почувствовал, как по телу пробежал холодок, и огляделся. Он замер при виде других дементоров, зловеще застывших всего в нескольких футах от ворот.

Он притянул сестру ближе к себе (он почувствовал её дрожь в то самое мгновение, как они сошли с поезда) и сел в ближайшую карету.

— С чего это Дамблдор нанял эти омерзительные создания? — сердито прорычал Рон, глядя им вслед.

Чем дальше они от них удалялись, тем легче становилось, и к Джинни возвращалась её обычная живость. Спрыгнув с кареты, она сказала Рону:

— Спасибо, — тихо произнесла она.

— Ты в последнее время часто повторяешь это слово, — с усмешкой заметил он.

Джинни шлёпнула его по руке и показала язык.

— Тогда это последнее, которое ты от меня услышишь. — Она развернулась и пошла прочь, присоединяясь к остальным гриффиндорцам.

Рон фыркнул на её выходку и повернул направо, направляясь прямиком к столу Слизерина. Как бы он ни пытался поднять себе настроение, ничего не выходило: он слишком хорошо понимал, что проведёт ещё десять месяцев в слизеринских подземельях с людьми, которых терпеть не мог (с большинством из них, а сильнее всего — с Драко Малфоем). Он заметил Дафну, сидевшую по левую сторону стола, и внутри у него поднялось раздражение. Он сел как можно дальше от неё, не желая иметь с ней дело в первый же вечер.

Он огляделся по сторонам и заметил, что за столом Гриффиндора не видно Гарри и Гермионы. Он гадал, где они в этот момент, пока до него не донёсся голос Драко, сидевшего неподалёку.

— ...он просто грохнулся в обморок, как слабак, — рассказывал Драко своему кругу приятелей. Затем он принялся изображать это в лицах: приложил руку ко лбу, словно девица в беде, вызвав взрывы хохота у всех, кто его слышал.

Рон с отвращением покачал головой.

— Жалкое зрелище, — пробормотал он, отворачиваясь от них.

Когда двери распахнулись, парами вошли первокурсники во главе с Макгонагалл. Все в Большом зале затихли, когда Распределяющая шляпа запела песню. Песня длилась недолго, а когда она смолкла, Макгонагалл начала вызывать учеников по одному. Рон откинулся назад, решив не смотреть, пока не услышал одно конкретное имя.

— Гринграсс, Астория! — громко объявила Макгонагалл, и из шеренги вышла девочка.

Рон взглянул в её сторону и окинул оценивающим взглядом. На Дафну она была совершенно не похожа: каштановые волосы цвета тёмного шоколада, овальное лицо, светлая кожа (хотя Рон заметил, что у неё она была чуть темнее, и предположил, что девочка бывала на улице чаще старшей сестры) и голубые глаза.

— Она попадёт в Слизерин, я уверена, — услышал он твёрдые слова Дафны, обращённые к её собеседникам.

Через пару секунд после того, как шляпу опустили ей на голову, Распределяющая шляпа выкрикнула:

— СЛИЗЕРИН!

Младшая Гринграсс удостоилась сдержанных аплодисментов от змеиного факультета (даже от Снейпа, который хлопнул в ладоши всего дважды).

— Поздравляю, Астория, — приветствовала Дафна сестру, только что подошедшую к столу.

Девочка по имени Астория лишь кивнула ей и села рядом с двумя другими первокурсниками, которых тоже распределили на этот факультет.

Когда распределили последнего первокурсника, Макгонагалл взяла шляпу с табуретом и унесла их прочь. Дамблдор, директор школы, поднялся со своего места, и весь зал снова затих.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в Хогвартс! — начал он, широко разведя руки и улыбнувшись всем присутствующим. На этот раз Рон внимательно слушал старого волшебника, надеясь, что ему и остальным ученикам расскажут, почему в Хогвартсе оказались дементоры. — Как вам всем стало известно после их обыска в «Хогвартс-экспрессе», в настоящее время наша школа принимает у себя нескольких дементоров Азкабана, которые находятся здесь по поручению Министерства магии.

При этих словах по залу прокатился ропот и шепотки, и Рон подумал, о каких вообще делах может идти речь. Он заметил едва уловимую мрачную тень на лице директора, прекрасно понимая, что Дамблдор не одобряет подобного положения дел. Дамблдор продолжил предостережением: он наказал ученикам держаться подальше от этих жутких созданий, дабы избежать беды, а закончив речь, перешёл к представлению двух новых сотрудников Хогвартса.

Первым он представил профессора, которому предстояло занять должность преподавателя Защиты от тёмных искусств, которую, по слухам, считали проклятой. В то мгновение, когда взгляд Рона упал на него, ему показалось, что сердце перестало биться.

— Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять пост преподавателя Защиты от тёмных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор; к нему вернулся привычный огонёк в глазах.

Рон не мог поверить своим глазам.

— Римус Люпин, — едва слышно пробормотал он, потрясённо глядя на мужчину.

Тот выглядел в точности так, как Рон предвидел: волосы песочного цвета, усталые карие глаза, преждевременные морщины на ещё молодом лице и едва заметные шрамы, если присмотреться получше.

Рон обернулся и встретился взглядом с Теодором, который коротко кивнул.

Это он, словно они сказали это друг другу.

Праздничный пир прошёл без происшествий (выражаясь словами Рона, ничего необычного не случилось), и к тому времени, как все насытились, пришла пора расходиться по своим факультетам. Рон быстро вошёл в спальню, выхватил палочку и, прежде чем переодеться, принялся накладывать заклинания. К тому моменту, когда вошли остальные соседи по комнате, он уже лежал в постели, отгородившись чернильно-зелёным пологом.

На следующее утро настроение Рона поднялось на весь день благодаря тому, что произошло вскоре после его пробуждения: Драко со своими дружками задумали устроить ему пакость, но из-за барьерных чар Рона всё обернулось против них самих. Когда Рон проснулся и отдёрнул полог, его взору предстали Драко, Крэбб и Гойл, лежавшие на полу и мокрые с головы до пят.

— Что ж, доброе вам утро, — невозмутимо произнёс он. — Смотрю, вы искупались прямо в одежде.

Драко зарычал на него:

— Ты за это заплатишь —

— И что же я сделал? — усмехнулся Рон. — Это ты сам промок насквозь.

Он перепрыгнул через них и, прежде чем зайти в ванную, добавил:

— Вам троим стоит просушиться, а не то люди подумают, что вы купались в Чёрном озере вместе с Гигантским кальмаром.

За столом Слизерина он получил расписание от Снейпа и очень обрадовался, что теперь будет проводить меньше времени с остальными софакультетниками. К тому же поданная еда оказалась одной из его любимых. Лучше, по мнению Рона, и быть не могло. Первым уроком значились Древние руны. Он поднялся из-за слизеринского стола и вышел из Большого зала заранее, поскольку не знал, где находится нужный кабинет. Несколько минут спустя Рон наконец добрался до места назначения.

Он ничуть не удивился, увидев в классе Гермиону Грейнджер: та, как обычно, сидела уткнувшись в книгу.

— Рановато ты, Грейнджер, — поздоровался он, садясь за парту в самом конце кабинета.

Гермиона оторвалась от книги и оглянулась через плечо:

— Посещаемость важна, — надменно произнесла она. — И ты здесь, — добавила она. — А я думала, ты выберешь что-нибудь попроще, вроде Прорицаний.

Рон фыркнул:

— Мне неинтересно видеть будущее, — гладко соврал он. — А тебе? Неужели не хочется узнать, какую оценку ты получишь в будущем?

— Вряд ли, — Гермиона отвернулась, и Рон понял, что она закатила глаза.

— Так где Поттер и Лонгботтом? Выбрали другие факультативы? — спросил Рон, сам не понимая, зачем продолжает разговор, ведь Гермиона вовсе не хотела с ним разговаривать и желала лишь одного — читать раскрытую перед ней книгу.

— Да, — тихо вздохнула она. — Гарри взял Прорицания и Уход за магическими существами, а Невилл — Магловедение и тоже Уход за магическими существами.

— А ты? Этот предмет и Нумерологию, верно?

— А почему тебя интересует, какие предметы я выбрала? — спросила Гермиона, сидя к нему спиной.

— Просто спросил, вот и всё, — пожал плечами Рон, понимая, что разговор окончен. Он опустил голову, чувствуя, как сразу после разговора слипаются глаза.

К тому времени, как прозвенел колокол, кабинет уже заполнился учениками, также выбравшими этот предмет. Женщина средних лет с тронутыми сединой волосами с улыбкой произнесла:

— Доброе утро, ученики! Я рада, что столь многие из вас выбрали Древние руны в качестве факультатива. Меня зовут профессор Батшеда Бабблинг, и я надеюсь, что этот предмет доставит вам столько же удовольствия, сколько мне доставляет его преподавание.

Рон ожидал, что предмет окажется невероятно сложным (в детстве он мало что понимал в записях Билла по Древним рунам), и так оно и вышло, однако, в отличие от Истории магии, здесь было интересно. Учёба требовала заучивания и понимания значения каждой руны или символа. Рон решил, что предмет вполне неплох, и порадовался своему выбору. Он, Теодор и Трейси (единственные слизеринцы на их курсе, выбравшие эти занятия) зашагали в сторону кабинета Трансфигурации. На протяжении всего урока Рон не обращал внимания на испепеляющие взгляды, которые то и дело бросал на него Драко, а когда занятие закончилось, светловолосый слизеринец воспользовался возможностью и с помощью Крэбба и Гойла прижал его в угол.

— Что? Ударить меня вздумал? — спросил Рон, засунув руки в карманы. Правой рукой он крепко сжимал палочку, время от времени напрягая пальцы.

— Поблизости никого нет, — прошипел Драко, хватая Рона за воротник рубашки. — Я же говорил тебе, Уизлюк, ты пожалеешь обо всём, что мне сделал...

— И ты думаешь, я буду просто стоять и позволю тебе делать всё, что вздумается? — огрызнулся тот.

— Конечно нет, но меня это не остановит, — Драко занёс кулак, когда совсем рядом раздался чей-то голос, обращённый прямо к ним.

— Что здесь происходит?

Это был новый преподаватель, Римус Люпин. Он подошёл быстрым шагом, с приподнятыми бровями.

— Ну? Что вы собираетесь делать, мистер Малфой? — мягко спросил он Драко, чей свирепый взгляд теперь переметнулся на него.

— Ничего, — процедил Драко, с отвращением взглянув на профессора. Он отпустил Рона и резко кивнул прихвостням: — Уходим, Крэбб, Гойл.

Рон оправил рубашку, злобно глядя вслед троим мальчишкам.

— Ты в порядке? — спросил его Римус, удивив этим вопросом.

— Да, в порядке, — кивнул Рон. — Спасибо, сэр, — добавил он, не желая показаться неблагодарным.

Люпин слегка улыбнулся:

— Не стоит благодарности. А теперь поспеши на следующий урок — ты ведь не хочешь опоздать, — мягко сказал он ему.

— Точно, спасибо, что напомнили, — ответил рыжий и побежал дальше.

Когда он повернул налево, ему в голову пришла мысль, заставившая его сердито поморщиться.

— Надо было хотя бы как-то коснуться его, вдруг удалось бы получить от него видение, — пробормотал он себе под нос.

Отсидев третий урок — Заклинания, — Рон отправился в Большой зал пообедать. Он размышлял о том, как получить видение от нового профессора Защиты (хотя и понимал, что шансы невелики, ведь вызвать видение по своему желанию он не мог), и жевал кусок мясного пирога со своей тарелки. Затем мысли перекинулись на Сириуса Блэка: Рону захотелось больше узнать о том, что связывало этих двоих и Питера Петтигрю. Он понимал, что это будет непросто, но попытаться стоило. Едва над залом прозвенел колокол, он решил, что прежде чем предпринимать следующие шаги, нужно будет навести кое-какие справки.

* * *

— Удалось узнать что-то ещё? — спросил Рон у Теодора, когда они встретились в одном из самых укромных уголков библиотеки. Шли уже выходные, и здесь почти никого не было, так что место отлично подходило для встречи, не вызывая лишних подозрений.

— Да, тебя это может заинтересовать, — лениво протянул Теодор, показывая ему книгу под названием «Природная знать: родословная волшебников». Он открыл её и перелистнул пару страниц, пока не остановился.

— Ну? — нетерпеливо спросил Рон, озираясь по сторонам и не желая, чтобы его увидели с этим парнем.

— Помимо Малфоев, Благородный дом Блэков состоит в родстве и с твоей семьёй, Уизли, — невозмутимо произнёс он, отчего Рон поперхнулся и уставился на него в полнейшем ошеломлении. — Отец твоего отца, Септимус Уизли, женился на Седрелле Блэк, которая приходится Сириусу Блэку, вероятно, троюродной сестрой. Но я уверен, ты и сам это знал, Уизли.

— Я... ну, не совсем, — признался Рон. — Я знаю только мужскую линию и особо не утруждал себя выяснением девичьих фамилий предков по женской линии до того, как они выходили замуж за Уизли. — Он читал своё семейное древо, но забыл почти половину прочитанного. — У тебя есть какие-нибудь сведения о Питере Петтигрю? — неожиданно спросил он.

Информации, которую он выяснил о Сириусе Блэке, было более чем достаточно, и следующим, о ком ему требовалось разузнать, стал загадочный волшебник Питер Петтигрю.

— А что удалось выяснить тебе? — спросил в ответ Теодор.

— Судя по тому, что мне удалось наскрести здесь, он был одним из талантливых зельеваров — кажется, помимо Снейпа и Лили Эванс на их курсе, — пожал плечами Рон. — Ну и ещё то, что его разнёс на куски Блэк.

— Справедливо, — ответил тот. — Я расспросил отца и кое-кого ещё при помощи взяток, и, как ты и сказал, единственный его талант — Зельеварение, ничего больше. А вот что до круга друзей, их было всего трое, и я уже упоминал их в письме: Джеймс Поттер, Римус Люпин и Сириус Блэк. Говорят, эта четвёрка была очень сплочённой и почти никого к себе не подпускала. А за годы в Хогвартсе они устроили немало проделок...

Рон приподнял бровь:

— Они были шутниками?

— Так говорят, — пожал плечами Теодор. — Большинство их проделок было направлено против слизеринцев, — Рон на это помрачнел, — так что там шла своего рода вражда. Впрочем, это не важно. Каких-либо других записей о нём почти нет. Как я и говорил, особой известностью он не пользовался.

— А его снимка у тебя случайно нет? — спросил Рон. — Хоть какого-нибудь?

Теодор покачал головой:

— Сейчас нет, но я уверен, что достану. Это не так-то просто, учитывая, что я ищу сведения о каком-то жалком гриффиндорце.

Рон проглотил готовую сорваться колкость и вздохнул.

— Мы пока не можем просто так двигаться дальше. Это звучит нелепо, но если Питер, которого я видел в видении, — тот самый, кого убил Блэк, то всё, во что мы ввязываемся, куда глубже, чем мы представляем. Мне нужно больше информации.

— Придётся просто продолжать поиски, — сказал Теодор. — Надеюсь только, что это связано с войной, иначе я впустую трачу время на работу мракоборца. — Он взял «Природную знать» и повернулся к нему спиной. — До следующего раза, Уизли.

Как только тот ушёл, Рон, поразмыслив ещё несколько минут, тоже решил уйти. Он понимал, что Теодор в чём-то прав: не имея нужных сведений, он не мог сделать ход. Всё как в шахматах. Ошибаться он не собирался и строго следил за этим. Всем известно, что одна простая мелочь или малейшая оплошность способна повлиять на весь исход, равно как и единственное верное решение.

Затем однажды, вскоре после урока Магловедения (темой были первые изобретения, сделанные маглами в древние времена), Рон услышал, что кое-что стряслось, и замешан в этом был не кто иной, как Драко Малфой. На Уходе за магическими существами того ранил гиппогриф, и он утверждал, будто зверь на него напал. Рон лишь фыркнул, сочтя это пустой сплетней, но понял, что всё правда, когда увидел Драко с перебинтованной правой рукой.

— Я лишь делал то, что велел этот тупой увалень, а потом эта тварь набросилась на меня... — вещал Драко своим слушателям одним вечером в гостиной Слизерина.

— Это, должно быть, было так страшно, — проворковала Пэнси, сидевшая ближе всех к Драко.

Проходя мимо, Рон фыркнул, услышав блондина. Драко, заметив его реакцию, метнул на него свирепый взгляд и огрызнулся:

— Чего уставился?

— Да так, ни на что, — невозмутимо ответил Рон. — Просто, судя по тому, что я читал, гиппогрифы никогда не нападают без причины. А раз уж один из них тебя покалечил, значит, ты сморозил какую-то несусветную глупость. Так, мысли вслух.

Ухмыльнувшись при виде того, как Драко на секунду залился краской, он покинул гостиную и вышел из подземелий.

Бродя по замку, он всё ещё не решил, что делать дальше. У него по-прежнему не было ни малейшего понятия о том, что именно ему нужно разузнать. Видений у него не случалось уже давно, и он надеялся, что в этом году его хоть что-то посетит. Всё, что требовалось, — немного удачи и подходящий момент. Проходя возле школьного двора, он заметил пару огоньков, слабо блеснувших в лунном свете. Вглядевшись пристальнее, он увидел кота Гермионы — Живоглота. Кот, похоже, почувствовал его присутствие и повернулся к нему, вперив в него бусины янтарных глаз.

— Какие-то проблемы? — спросил Рон и тут же почувствовал себя глупо из-за того, что заговорил с котом.

Живоглот глухо замурлыкал и скрылся из виду в темноте. Рон покачал головой и пошёл дальше.

— И она ещё уверяла, что этот кот будет смирно сидеть у них, — пробормотал он.

Уходя, он никак не мог отделаться от ощущения, будто за ним кто-то наблюдает. Он огляделся по сторонам, но вокруг никого не было.

— Должно быть, просто воображение разыгралось, — сказал он себе.

К понедельнику Рон решил, что у него есть неплохой шанс поймать видение от преподавателя Защиты. У них как раз стоял совместный урок с рейвенкловцами, и, судя по тому, что он слышал за последние дни, новый преподаватель проклятого предмета отлично знал своё дело. На этот раз вместо своего привычного места Рон сел на третьем ряду слева.

— Доброе утро, класс, — добродушно поприветствовал учеников Люпин, когда начался урок.

— Доброе утро, сэр, — отозвались ученики, хотя по-настоящему ответили только рейвенкловцы, а не слизеринцы.

— Меня зовут Римус Люпин, и я буду вести у вас этот предмет. — Он достал из мантии волшебную палочку, направил её на классную доску и слегка взмахнул. На ней проступили слова, сложившиеся в вопрос: Чему вы научились на Защите от тёмных искусств? — Люпин продолжил: — Итак, то, что вы видите на доске, — это вопрос, на который я хотел бы услышать ответ от каждого из вас в одном предложении. Сначала можете представиться, а затем ответить на вопрос. Давайте начнём слева, — он указал на мальчика в очках.

— Меня зовут Энтони Голдстейн, и на этом предмете я не научился абсолютно ничему, — просто ответил тот, заслужив одобрительные кивки от сокурсников-рейвенкловцев.

Люпин кивнул.

— Хорошо, теперь ваша очередь, мисс, — произнёс он, обращаясь к девочке с длинными волосами цвета воронова крыла.

— Здравствуйте. Я Ли Су, и на Защите я научилась подбирать сочетания цветов, особенно к сиреневому, — сказала она, заливаясь румянцем. Её подруги захихикали и зафыркали, а громче всех прыснули мальчишки.

Опрос продолжался, и когда подошла очередь Рона, он прямо заявил:

— Здравствуйте, сэр. Меня зовут Рон Уизли, и по этому предмету я усвоил одно: выпускать орду корнуэльских пикси из клетки в классе, набитом учениками, — абсолютная глупость.

— Корнуэльских пикси, говорите? — с лёгким смешком повторил Люпин. — Значит, это всё-таки правда.

Когда опрос завершился, он взмахнул палочкой, и слова на доске исчезли.

— Спасибо, что поделились мыслями. Похоже, нам предстоит многое наверстать, — легко заметил он. — В этом году мы будем изучать тёмных существ, но сначала нам придётся немного пробежаться по тому, что вы должны были усвоить за прошлый год.

Он начал лекцию с краткого введения в защитные чары, объяснив, чем они отличаются от атакующих заклинаний и контрзаклятий. После этого он перешёл к примерам для каждой категории и к тому, на что они способны.

Рон и сам не заметил, как увлёкся уроком Защиты. Он уже читал о том, что объяснял Люпин, но благодаря манере профессора преподносить материал понимать стало гораздо проще, да и слушать было куда интереснее, чем зубрить по учебнику. К концу занятия у него крепло ощущение, что Люпин — действительно хороший преподаватель, не в пример своим предшественникам (он сообщил им, что завтра они сразу возьмутся за каких-то тёмных существ, чтобы получить наглядное представление). Реакция и отзывы других учеников, у которых уже прошли его уроки, лишь подтвердили эту мысль: все отзывались о нём исключительно положительно.

Слизеринцы, с другой стороны, утверждали обратное, но, по мнению Рона, их слова мало чего стоили: большинство из них было полно предрассудков. Сильнее всех Люпина, похоже, ненавидел не кто иной, как декан Слизерина — Северус Снейп. Судя по доходившим до Рона слухам, на первом занятии Люпина у гриффиндорцев и хаффлпаффцев те столкнулись с боггартом. И страх одного из учеников, а именно Невилла Лонгботтома, принял облик Снейпа (Рон его не винил: Снейп умел быть по-настоящему мерзким со всеми, кто учился не на Слизерине). Но сплетни ходили даже не столько о самом страхе перед Снейпом, сколько о том, что Невилл сделал, чтобы развеять этот страх смехом. Рон не знал наверняка, что тут правда, но во всех версиях неизменно сходилось одно: боггарт-Снейп предстал в кричащем платье, старомодной шляпе с грифом наверху и с огромной красной сумкой (или как-то так, насколько помнил Рон).

Рону это казалось забавным, хоть сам он ничего и не видел, но ему было искренне жаль Невилла, которому на последующих уроках Зельеварения пришлось принять на себя всю ярость мастера зелий. Как аукнется, так и откликнется, — подумал про себя Рон, глядя, как Снейп зловеще нависает над Невиллом.

Следующие несколько дней прошли без каких-либо происшествий, и незаметно наступил октябрь. Рон уже начинал злиться из-за отсутствия видений, но Теодор считал, что изводить себя не стоит.

— Если ты будешь постоянно зацикливаться на том, чтобы его получить, оно может вообще не прийти, — заметил он Рону, пока они украдкой пробирались на четвёртый этаж.

— Ничего не могу с собой поделать, — проворчал Рон. — Прошли месяцы с тех пор, как у меня в последний раз было видение, и то про Гринграсс.

Он нажал на каменный блок в стене и шагнул сквозь зеркало. Но тут же замер как вкопанный и уставился на открывшееся зрелище, разинув рот.

— Какого чёрта здесь стряслось?! — взвизгнул он.

Теодор, зашедший следом, тоже остановился и огляделся по сторонам.

— Неплохо, — заметил он.

Обстановка в комнате преобразилась целиком. Старые выцветшие обои сменились кремово-белыми. Вместо привычного стола и дряхлых стульев появились изумрудно-зелёный диван, два высоких стула и кофейный столик на низких ножках. К потолку крепилась люстра, заливавшая комнату ярким светом, а по углам красовались три картины и другие детали интерьера. Там же стоял книжный шкаф, и, ко всеобщему удивлению, на полках ровными рядами выстроились книги.

— Кто это сделал? — выдавил наконец Рон, справившись с шоком.

— Я, Рональд, — раздался голос Дафны.

Она уже находилась в комнате и стояла за спинами мальчиков с самодовольной ухмылкой.

— Мои труды ведь окупились, как думаете? — она опустилась на диван и стала ждать ответа.

— И вот этим ты занималась последние несколько дней? Украшала комнату? — с любопытством уточнил Теодор.

— Ну разумеется. Я не собираюсь проводить время в грязной, старомодной комнате — так ведь и заболеть можно, — заявила она. — Я даже проконсультировалась с магловским дизайнером интерьеров, чтобы узнать, какие цвета подойдут не только девочкам, но и мальчикам.

— Ты чокнутая, — сказал Рон. — И как тебе вообще удалось протащить сюда все эти... эти вещи?

Он сел в одно из кресел и выразительно посмотрел на неё.

— Я попросила домовых эльфов нашей семьи перенести мебель внутрь, — просто ответила Дафна. — Как Теодор своего домовика. Честно признаться, было нелегко: мне нужно было проследить, чтобы всё встало на нужные места, а эти обои... Сама-то я физическим трудом не занималась, если вам интересно, для этого у меня есть эльфы, а потом я...

— Ладно, мы поняли, — раздражённо перебил Рон. — Давай вернёмся к серьёзному разговору... — Дафна обиженно фыркнула на него. — ...Так что, Нотт, ты раздобыл какой-нибудь снимок Петтигрю?

— Нет, пока нет, — ответил Теодор, откинувшись на спинку дивана. — Но я ещё не искал в газетных архивах. Там хотя бы могли напечатать его снимок.

— Точно, я тоже проверю в библиотеке, — задумчиво произнёс Рон.

Дафна нахмурилась, глядя на Рона:

— И зачем тебе вообще понадобился его снимок? Что это даст?

Прежде чем ответить, Рон ненадолго умолк.

— У меня есть теория. Если Петтигрю, которого я видел в своём видении, — тот самый волшебник, которого, как говорят, убил Блэк —

— Но это невозможно, — возразила Дафна. — Петтигрю погиб от рук Блэка, который сейчас где-то находится. Не говоря уже о том, что он дружил и с ним, и с нашим новым профессором Защиты. Я согласна, что вокруг творится что-то неладное, но просто не верю, что твоя теория о живом Петтигрю хоть сколько-нибудь правдива. То есть зачем ему вообще было инсценировать свою смерть?

— Причин — куча, — пожал плечами Теодор.

Дафна покачала головой, пристально глядя на мальчиков.

— Раз уж речь зашла о нашем новом профессоре... я поспрашивала кое-кого в Министерстве — разумеется, осторожно, — на предмет того, что о нём известно. И, полагаю, вам стоит это услышать.

И Рон, и Теодор выжидающе уставились на неё:

— Ну? И что там?

— Наш профессор — оборотень.

* * *

И на этом я заканчиваю эту главу!

Думаю, кому-то из вас покажется, что они всё выяснили быстрее Золотого трио, но Рон, Теодор и Дафна сделали первые шаги, и у них есть ресурсы, чтобы узнать то, что они хотели.

Они пока понятия не имеют, кто такой Питер, но узнают в следующих двух главах. Порой я слишком тороплю события, так что придётся немного сбавить темп. Думаю, я уделю чуть больше внимания Луне, а также Астории. И да, я найду способ добавить побольше Рона и Гермионы. Следующая глава охватит «Побег Полной Дамы» и «Зловещее поражение». И, возможно, часть «Карты мародёров». Для тех, кому интересно: эта глава охватывает «Дементора», «Когти и чаинки» и «Боггарта в шкафу».

Думаю, Рону стоит похвалить Дафну и её «тяжёлый труд» над тем, чтобы сделать тайную комнату для встреч светлее.

Рон не верил собственным ушам.

— Что? Оборотень? — повторил он, и на его лице явственно читалось недоверие. — Это же нелепо. Как Люпин может быть оборотнем? Он волшебник, а оборотням, насколько всем известно, запрещено посещать любые магические заведения... —

— И прямо сейчас ты рассуждаешь точь-в-точь как мы, — заметил Теодор, и на его губах заиграла лёгкая усмешка.

— Любой не со Слизерина подумал бы то же самое, — огрызнулся Рон и снова повернулся к Дафне: — Ты наверняка что-то напутала... —

— Сведения, которые я получила из своих источников, верны, — холодно отозвалась Дафна, сузив глаза. — Очевидно, ты просто не хочешь верить. Ты привязался к этому зверю. И сам ведь только что сказал: у оборотней нет права носить палочку и владеть ею, не говоря уже о том, чтобы преподавать магию таким ученикам, как мы... — Заметив, что Рон собирается возразить, она продолжила: — Не отрицай. Ты ничем не лучше остальных. Тебя одурачили его так называемая доброта и напускное благодушие, тогда как на самом деле он вполне может что-то замышлять.

— И к чему ты клонишь? — спросил Рон.

— К тому, что он может быть заодно с Блэком, — отрезала она. — Что именно он помог Блэку сбежать, а теперь заявился в Хогвартс и готовит со своим дружком что-то зловещее. По-моему, вовсе не случайно он оказался здесь, когда Блэк разгуливает на свободе. Всё абсолютно сходится.

— Она права, Уизли, — подал голос Теодор. — Судя по тому, что мы видим и слышим сейчас и наблюдали последние несколько месяцев, это вполне может быть их тщательно продуманный план, цель которого — пробраться сюда, в Хогвартс. Это объясняет, почему Министерство прислало дементоров для охраны. К тому же ещё до того, как всё началось, тебе ведь уже являлось видение: Люпин вместе с Блэком.

Рон покачал головой. Он поднялся со своего места и принялся мерить комнату шагами.

— Вы оба в чём-то правы, согласен: появление здесь Люпина и побег Блэка из Азкабана вряд ли случайность, но... — он остановился и пристально посмотрел на обоих, — кто такой Питер, с которым они разговаривали в моём видении? И если Люпин и Блэк заодно, что они задумали? Какова их цель? У нас всё ещё слишком мало сведений, и любые наши догадки могут оказаться неправдой.

— Но если твои сведения о Люпине верны, Гринграсс, — продолжил он, — тогда с этого момента нам нужно быть с ним настороже. Оборотням нельзя доверять. Ему нельзя доверять, — твёрдо подытожил Рон.

— Да, пока это лучший способ действий, — согласился Теодор, вставая со своего места. — Нам пора уходить отсюда, иначе остальные начнут гадать, куда мы подевались... —

— Разве что кроме меня, — вставил Рон.

— Ой, мне же пора бежать! — ахнула Дафна, поспешно вскакивая. — Мне нужно поговорить с Пэнси и остальными насчёт предстоящей поездки в Хогсмид!

— Чего её планировать? Старосты ещё даже не объявляли дату первого похода, — раздражённо заметил Рон.

Дафна закатила глаза:

— Планировать поездки очень важно. И кроме того, твой старший брат... как его там зовут? Патрик?.. —

— Перси, — поправил Рон.

— ...Точно. Он староста школы, а раз ты его младший брат, можешь сделать мне маленькое одолжение и узнать у него, какого числа первый поход, — сладко протянула Дафна, захлопав ресницами. — Ну давай же, я добыла для тебя сведения о Люпине, так что моя просьба — это меньшее, что ты можешь для меня сделать... —

— Ты издеваешься, что ли? — нахмурился на неё Рон.

— Не вынуждай меня проклясть тебя, Рональд, — со сталью в голосе произнесла Дафна, продолжая улыбаться. — Увидимся позже.

Она круто развернулась на каблуках и шагнула сквозь зеркало, оставив их вдвоём.

— Она меня в могилу сведёт, — проворчал Рон, хмурясь.

— Рад, что я не на твоём месте, — пожал плечами Теодор, направляясь к зеркалу.

Рон и представить не мог, что пойдёт на такое, но как-то раз во время обеда всё же подошёл к Перси и спросил, когда намечается первый поход в Хогсмид.

— На Хэллоуин, Рон, — ответил старший брат. — Мы вывесим объявления в гостиных всех факультетов дня через три. Только никому не говори, что я тебе сказал: подумают ещё, будто я делаю поблажки родственникам, тогда как я обязан ко всем относиться одинаково... —

— А, спасибо, — кивнул Рон и отошёл.

Он вернулся за слизеринский стол, надеясь поскорее назвать дату Дафне, чтобы больше об этом не думать. Поэтому сразу после урока Трансфигурации Рон сделал Дафне знак задержаться, чтобы переговорить. Сообщив ей число, он решил отправиться в библиотеку и разузнать хоть что-нибудь о Питере Петтигрю. Он прошёл в отдел газетных архивов и продолжил поиски с того места, где остановился.

Занятие оказалось утомительным. Рон просмотрел подшивки за три месяца тысяча девятьсот восьмидесятого года и теперь добрался до июня, тщательно проглядывая каждую заметку и каждый закоулок страницы, пока совсем не выбился из сил. К тому же читать некоторые выпуски было тяжело: в одной газете сообщалось о гибели его дядей, Гидеона и Фабиана Преветтов, старших братьев матери. Он никогда с ними не виделся и едва ли помнил их двоих, но читать об этом всё равно было больно. Их смерть была жестокой, и после прочитанного ему отчаянно захотелось, чтобы они тогда выжили в той схватке. Погружённый в работу, он и не заметил, как кто-то встал у него за спиной и наблюдает за ним.

— Что ты ищешь? — раздался вопрос; голос говорившего Рон узнал по первой же интонации.

Перед ним стояла Луна, с таким видом, будто подошла к его столу совершенно случайно.

— Э-э, — замялся Рон, не зная, что сказать. — Я ищу одного волшебника, так что, если ты меня извинишь... —

— Я могу тебе помочь, — предложила она, чем немало его удивила.

— Не нужно, Джин и так может подумать, что я тебя заставляю... — отказался Рон, но она перебила его.

— Уверена, Джинни не будет против, — мечтательно сказала она. — И мне хотелось отплатить за услугу, — добавила она.

— За какую услугу? Я ведь ничего... — растерянно произнёс он.

— В прошлом году ты помог мне снять туфли с люстры, — сказала она ему. — Ты единственный, кто сделал это для меня за весь год.

У Рона словно ком застрял в горле. Он не знал, что сказать.

— Я... тебе не обязательно это делать, — настаивал он. — Я в любом случае просто сделал то, что посчитал правильным...

— И твой поступок очень много значит, — просто ответила она. — Я могу помочь тебе искать то, что ты ищешь, — повторила она.

Рон недоверчиво уставился на неё. Стоит ли принять её помощь? Впрочем, она ведь сама предлагает. Спустя, казалось, немало времени он очнулся от раздумий и наконец сказал ей:

— Ладно, можешь помочь.

Луна села рядом с ним, и её взгляд остановился на нём.

— Что ты ищешь?

— Я... ищу волшебника, который умер двенадцать лет назад, — медленно произнёс Рон, подбирая слова. — Его зовут Питер Петтигрю. Это для проекта по Истории магии, если тебе интересно, — добавил он. — Так что я ищу любые сведения о нём в газетных архивах.

— Я помогу тебе, — без лишних вопросов отозвалась она, садясь напротив него, и взяла газету.

Рон не верил своим глазам, но только покачал головой. Они вдвоём просто просматривали каждую попавшуюся газету, пока дело почти не дошло до ужина. Он отложил выпуск от 19 июня 1980 года и сказал ей:

— Скоро ужин, нам пора ненадолго прерваться.

Он вернул газеты обратно на стойку и добавил:

— Спасибо за помощь.

— Не за что, — сказала Луна, словно это была вовсе не она (или как раз самая настоящая, подумал Рон). Прежде чем уйти, она произнесла:

— Иногда хорошо побыть с кем-то, а не отталкивать тех, кто рядом. Одиночество не всегда идёт на пользу таким, как ты.

Она отвернулась, не заметив его озадаченного взгляда, и вышла из библиотеки.

Рон смотрел ей вслед.

— Но я ведь не один, — нахмурившись, сказал он.

* * *

Спустя несколько дней, по мере приближения Хэллоуина, события приняли иной оборот. Все команды по квиддичу усердно тренировались и то и дело занимали поле, предвещая скорое начало ноябрьских матчей. Порой одна из команд — в особенности Слизерин — бронировала поле почаще, лишь бы не дать потренироваться другим. И хотя это казалось нечестным приёмом, Рон считал такую тактику удачной стратегией.

Рона ужасно раздражал кот Гермионы, Живоглот, у которого против него была словно какая-то вендетта. Он сумел отыскать свою ручную крысу Коросту где-то на первом этаже, возле портрета с вазой фруктов, но стоило ему войти в Большой зал, как рыжая бестия стрелой метнулась прямо к нему и с прыжка вцепилась ему в лицо, яростно полосуя когтями. Рон не успел среагировать и взвизгнул, изо всех сил пытаясь оторвать от себя кота.

— Грейнджер! — в ярости завопил он. — Убери от меня своего дурацкого кота!

Он услышал частый топот приближающихся шагов: помимо Гермионы, ему на помощь поспешили Макгонагалл и Флитвик. Спустя время, показавшееся целым часом, Живоглота наконец оттащили, и Рон снова поднялся на ноги. Он проверил карманы в поисках Коросты, но понял, что крыса опять сбежала в тот самый миг, когда кот обрушился ему на лицо.

— Тебе бы лучше запереть этот рыжий комок шерсти в клетку или бросить в яму, — прорычал Рон Гермионе, которая в шоке уставилась на него.

— Как ты можешь такое говорить? — повысила голос Гермиона, нежно прижимая к себе Живоглота. — Он ведь не сделал тебе ничего дурного...

— Да потому что твой питомец чокнутый, вот почему, — отрезал Рон. — Он уже во второй раз так на меня набрасывается, и клянусь, если он сделает это снова, я без колебаний его сглажу.

— Довольно, вы двое, — строго оборвала их Макгонагалл, не дав Гермионе сказать что-то ещё. — Ступайте. А вам, мистер Уизли, следует отправиться в Больничное крыло, чтобы вас осмотрели.

Рон с Гермионой смерили друг друга свирепыми взглядами, прежде чем разойтись в разные стороны. Рон почувствовал, как у него горят уши: все в Большом зале с умеренным интересом наблюдали за ним (и Гермиона тоже, подумал он). Он был ужасно смущён случившимся и не мог не злиться на Гермиону, которая вообще вздумала купить этого кота. Подчинившись указанию Макгонагалл, он пошёл в Больничное крыло, где мадам Помфри нисколько не удивилась его появлению. Она за считаные секунды подлатала его и отпустила, проводив взглядом глаз-бусинок, в котором явно читалось: «чтоб глаза мои тебя больше здесь не видели», прежде чем он скрылся из виду.

К несчастью, никаких видений у него так и не возникло, и ему никак не удавалось найти хоть какую-нибудь колдографию Питера Петтигрю во всё то время, когда он освобождался от домашних заданий, изучения заклинаний и прочих дел. Даже с помощью Луны они не смогли найти об этом волшебнике ничего, хотя уже больше чем наполовину проработали 1980 год. Когда настал Хэллоуин, у Рона появилось странное предчувствие, будто что-то непременно произойдёт.

Прежде чем покинуть спальню, он обмотал вокруг шеи бордовый шарф (цвет ему никогда не нравился, но это было лучше, чем слизеринский шарф). Рон вышел за пределы территории замка и встал в вереницу других учеников, собиравшихся пойти в Хогсмид.

Всё воспринималось словно в первый раз, хотя он пришёл сюда уже во второй. Всё казалось ещё краше, чем прежде, и он был абсолютно уверен, что сумеет раздобыть то, что нужно. Однако спустя пару часов, когда солнце уже начало садиться, ничего примечательного так и не случилось. Настроение у Рона несколько упало, но поход в Хогсмид всё равно удался. Он побрёл обратно в замок, со вздохом размышляя о том, что ещё он мог бы сделать, чтобы получить хоть что-то нужное.

Рон оказался на территории замка; последние солнечные лучи угасли, и небо окончательно потемнело. Он вглядывался в кромешную тьму, словно всё ещё мог различить очертания пейзажа, когда вдруг услышал шорох в кустах. Он тревожно вздрогнул, наготове вскинув палочку, и замер.

— Кто там? — окликнул он.

Шорох в колышущихся кустах не смолкал, пока оттуда кто-то не выбрался, и Рону удалось разглядеть силуэт. Это был огромный лохматый пёс. Хотя размерами он превосходил обычных собак, пёс выглядел явно истощённым, а его длинная шерсть свалялась. На миг Рон оцепенел, решив, что это Грим, но когда пёс не растаял в воздухе, он с облегчением выдохнул.

— Да ты настоящий пёс, — сказал он.

Пёс не ответил. Он (или она, подумал Рон) не мигая смотрел на него, и Рону показалось, будто его с ног до головы оценивают. Затем пёс сделал шаг вперёд.

Рон не знал, как поступить. Он колебался, развернуться ли и броситься наутёк от зверя или замереть и ждать, пока тот подойдёт ближе, что, мягко говоря, пугало. Повинуясь чутью, он медленно протянул руку к собачьей голове, и хотя уже ждал укуса, пёс его не тронул, так что Рон осторожно погладил его.

— А ты ведь славный, правда? — сказал он ему.

Пёс гавкнул, словно подтверждая его слова.

Рон усмехнулся:

— Не за что.

Он продолжал гладить пса, пока не спросил:

— Эй, а где твой хозяин? Или у тебя никого нет?

Когда пёс тихонько заскулил, он произнёс:

— О, значит, нет?

Разговаривать с животным казалось верхом глупости, но он не мог отделаться от ощущения, что пёс его понимает. Осознав, что вот-вот начнётся пир, Рон наконец сказал:

— Мне пора возвращаться — скоро начнётся пир. Если снова встречу тебя здесь, я принесу тебе поесть.

Пёс громко гавкнул, завиляв хвостом.

— Да, обещаю, — заверил он. — До скорого.

Рон повернулся и вошёл в замок, где все уже сидели по местам в ожидании пира. Он устроился за слизеринским столом и с удовольствием принялся за еду, до которой мог дотянуться. Когда всё закончилось, он вместе с остальными слизеринцами поднялся, чтобы покинуть Большой зал и вернуться в свои подземелья. Он чувствовал сильную сонливость, веки то и дело слипались, и ему не терпелось плюхнуться в постель. Но прежде чем он и остальные успели добраться до своих кроватей, у входа появился Снейп и сказал:

— Все ученики должны немедленно вернуться в Большой зал. Старосты, соберите всех.

Слизеринцы были сбиты с толку и раздражены.

— С чего это мы должны возвращаться? — спросил один пятикурсник по фамилии Монтегю.

— Меня не спрашивай, я не провидец, — отозвался его приятель.

Они поплелись обратно и увидели, что другие факультеты тоже возвращаются за свои столы с озадаченными лицами. Дамблдор во весь рост стоял перед ними, жестом призывая к тишине.

— Я приношу глубочайшие извинения за то, что созвал всех обратно.

Ученики прислушались ещё внимательнее — в особенности хаффлпаффцы, рейвенкловцы, а также слизеринцы.

— Преподавателям и мне необходимо провести тщательный обыск замка. Боюсь, ради вашей собственной безопасности вам придётся провести эту ночь здесь.

Некоторые слизеринцы возмущённо смотрели на него, не желая ночевать в Большом зале вместе с остальными факультетами.

— Я прошу старост встать на стражу у входов в зал, а следить за порядком поручаю старостам школы, — Рон и не глядя знал, что Перси сейчас выпятил грудь колесом и важно озирается по сторонам. — О любых происшествиях немедленно сообщать мне. Передайте весть с кем-нибудь из привидений.

Перси быстро кивнул и поспешно зашагал выполнять свои обязанности. Дамблдор окинул всех взглядом, уже собираясь уходить, и напоследок произнёс:

— Ах да, вам же понадобится…

Один взмах палочки — и длинные столы отлетели в стороны, встав вдоль стен; ещё один — и пол устлало множество мягких фиолетовых спальных мешков.

— Спокойной ночи, — сказал он всем перед уходом.

Как только он ушёл, все заговорили разом, наперебой переспрашивая, что стряслось, пока гриффиндорцы рассказывали остальным факультетам о произошедшем. Рон подошёл к братьям и сестре и спросил:

— Что случилось на самом деле?

— Сириус Блэк пытался проникнуть в нашу гостиную, — сказал ему Джордж.

— Изрезал вход ножом, — продолжил Фред. — Пивз сам видел, как это случилось.

У Рона был такой вид, будто его огрели по лицу.

— Бл-Блэк пытался проникнуть в вашу гостиную? — не веря своим ушам, переспросил он.

— Ага, — кивнула Джинни. — Мы не смогли войти, потому что вход закрыт, вот поэтому мы все здесь.

— Понятно. Что ж, мы можем продолжить разговор о… — начал Рон, когда усиленный магией голос Перси эхом раскатился по Большому залу.

— Всем забраться в спальные мешки! — крикнул Перси на весь зал. — А ну-ка, живее, никаких больше разговоров! Через десять минут гасим свет!

Остальные Уизли поморщились, глядя на старшего брата.

— Ну и зануда, — покачал головой Фред. — До скорого, Рон.

Пока все ученики разбирали спальные мешки, Рон поднял один с пола и потащил его к слизеринской части зала. Все вокруг по-прежнему не могли перестать обсуждать случившееся. Рон скинул туфли (они все так и оставались в дневной одежде) и забрался в спальный мешок. Свет начал гаснуть, и ученики один за другим затихали, пока никто уже не произносил ни слова.

Рона уже начинала одолевать дремота, когда справа раздался шёпот Теодора:

— Что думаешь?

Рон повернулся вправо и понял, что Теодор лежит рядом с ним.

— Не уверен, — тихо отозвался он. — Он умудрился проникнуть в замок во время пира и остаться незамеченным.

Помолчав немного, он спросил:

— И вообще, зачем Блэку лезть сюда, в Хогвартс?

— Может, он ищет кого-то или что-то, — неожиданно раздался голос Дафны слева от Рона. — Вполне возможно, раз уж он пошёл на это, пока все были в Большом зале.

— А ты почему рядом со мной? Я думал, ты не хочешь, чтобы тебя видели… — нахмурился Рон.

— Меня никто не увидит, уже темно, — сказала Дафна.

Рон вздохнул.

— Нам же больше работы. Значит, продолжим поиски, — сказал он, думая о Блэке.

Он не услышал их ответа (ему показалось, что они всё равно промолчали) и закрыл глаза, чтобы уснуть.

* * *

О проникновении Сириуса Блэка продолжали говорить и после Хэллоуина. Гриффиндорцы смогли вернуться в свою башню под защиту нового стража (остальные факультеты жаждали узнать, какой именно портрет повесили, но не получили ни малейшей подсказки), и всё вернулось на круги своя — почти. Сезон квиддича был не за горами, и, несмотря на новости о Блэке, ученики с нетерпением предвкушали первый предстоящий матч: Гриффиндор против Слизерина.

Однако чем ближе был день матча, тем сильнее портилась погода — от скверной до совершенно ужасной. Ясное голубое небо потемнело и посерело от грозовых туч. Дождь лил сплошной стеной, и наружу почти никто не высовывался. Рон считал нелепостью играть в такую погоду, но знал: в профессиональном квиддиче играют при любых условиях.

Рон, как и Теодор, а в особенности Дафна, предпочли не смотреть игру из-за кошмарной погоды.

— Я не стану стоять под дождём и мокнуть, — вызывающе заявила Дафна. — У меня может испортиться причёска, а я рисковать не намерена...

— Твоего мнения никто не спрашивал, — Рон закатил глаза, наблюдая, как ученики покидают замок и направляются к квиддичному стадиону.

— А ты почему с ними не пошёл? — спросила Дафна. — Вы, Уизли, просто помешаны на этой игре...

— Мне неохота смотреть, разве этого мало, чтобы остаться? — насупился Рон.

— А ты? — обратилась она к Теодору, всё внимание которого было поглощено чтением.

— Слизерин не играет, какой смысл смотреть? — протянул он и перевернул страницу.

Все трое сидели на некотором отдалении друг от друга за слизеринским столом. Большинство учеников, невзирая на непогоду, ушли из замка смотреть матч, особенно хаффлпаффцы и гриффиндорцы.

— Я пошёл, — сказал Рон, поднимаясь на ноги.

— Давай, — равнодушно бросили те двое.

Рон покачал головой, выходя из Большого зала. Текущее положение дел откровенно нагоняло на него тоску. Ни он, ни двое других до сих пор понятия не имели, что делать дальше. Хотя, узнав тайну Люпина, они стали держаться с ним осторожнее, ясности не прибавилось. Его теория о том, что Питер Петтигрю жив, так и оставалась недоказанной, мотивы Блэка были неизвестны, а связь между ним и Люпином строилась лишь на догадках. Рону хотелось добыть хотя бы какие-то зацепки, но он понимал, насколько это трудно.

Он был настолько поглощён мыслями, что не заметил идущего навстречу человека. Столкнувшись с ним, Рон слегка отшатнулся назад.

— Ой, прошу прощения, — мягко и негромко сказала она.

Рон опустил взгляд и моргнул. Перед ним стояла не кто иная, как младшая сестра Дафны. Он толком не помнил её имени и мысленно окрестил её просто Малышкой Гринграсс.

— Э-э, не стоит, я сам тебя не заметил, — буркнул он, ожидая, что по характеру девочка окажется точь-в-точь как её старшая сестра.

Младшая Гринграсс смутилась, покраснела и отвела взгляд.

— Слушай, я не хотел грубить, — поспешно добавил он, заметив возникшую неловкость. — Просто...

— Я младшая сестра Дафны, — вполголоса продолжила она. Девочка чуть приподняла голову, и Рон смог лучше разглядеть её лицо. Он и без того ожидал, что внешне она не похожа на сестру: волосы у неё оказались темнее, чем он представлял, брови — не такими изогнутыми, как у Дафны, губы — более пухлыми, а кожа — румянее. — Многие думают точно так же.

В её голосе слышалась усталость, и внутри у Рона шевельнулось сочувствие: он слишком хорошо знал, каково это — оставаться в чьей-то тени и изо всех сил пытаться выделиться.

— Не обращай внимания на то, что думают другие, — не подумав, брякнул он. — Какая разница, что они думают, если у тебя самой всё получается.

Первокурсница опешила от его слов:

— Ты уверен?

— Конечно, — ответил он, поняв, что назад слов уже не вернуть. — Жизнь превратится в сплошную тоску, если всё время пытаться соответствовать чужим ожиданиям.

— А как же ты? Ты делаешь то, что сам хочешь? Поэтому ты попал в Слизерин? — спросила она.

— Я... — он запнулся на мгновение, размышляя. — Меня распределили сюда, в Слизерин, вовсе не потому, что я хотел выделиться, — медленно проговорил он. — Просто так получилось. И кроме того, это всего лишь факультет, — произнёс он с ноткой отрицания. В глубине души ему отчаянно хотелось пройти распределение заново и оказаться на любом другом факультете, только не в Слизерине. — Но суть не в этом. Тебе решать, что делать со своей жизнью, а не остальным. Впрочем, моим советам следовать вовсе не обязательно.

— По-моему, это хороший совет, — сказала девочка. — С тобой приятно поговорить. И я прошу прощения за старшую сестру, если она донимает тебя...

— ...что ты сейчас сказала? — недоверчиво уставился на неё Рон.

Младшая Гринграсс сдержала улыбку:

— Я видела твоё письмо, когда оно пришло к нам домой несколько месяцев назад... не волнуйся, я его не вскрывала, если тебе интересно, — сказала она и повернулась, чтобы уйти.

— О... спасибо, — выдохнул он с облегчением оттого, что письма она не читала. Он побрёл дальше и спустился в слизеринские подземелья, решив скоротать время за сном. Засыпая, он думал лишь о вопросах, которые нужно разрешить до конца года, и никак не ожидал, что на матче стрясётся нечто ужасное. Но стоило ему проснуться, как он узнал обо всём, главным образом — о падении Гарри. Рону с трудом верилось, что произошло нечто столь кошмарное, однако это было чистой правдой: почти каждый ученик, наблюдавший за игрой, описывал эту сцену.

— Всё могло быть куда хуже, — сказала Джинни, всё ещё потрясённая случившимся, когда три дня спустя они встретились и она подробно обо всём рассказала Рону.

— Да, но всё равно, — нахмурился он. — Ты ведь могла от них пострадать.

— Там кто угодно мог пострадать, — поправила она. — Я там была не одна, Рон.

Мне-то всё равно, главное, чтобы вся семья была цела, подумал про себя Рон.

— А, ну да, извини, — повинился он, придав лицу самое искреннее выражение. — Так как там дела у Поттера? Я слышал, что случилось с его метлой...

Щёки Джинни слегка залил румянец, но она всё же ответила:

— По-моему, он держится, — кротко сказала она. — Но я уверена, что в душе ему тяжело. Любой, кто любит квиддич, чувствовал бы то же самое.

Рон согласно кивнул:

— Ну, он достаточно богат, чтобы купить себе новую, так что с ним всё будет в порядке, — поспешно бросил он, чувствуя, что этот разговор пора закруглять.

— Кстати, Луна сказала, что помогает тебе с каким-то проектом, — неожиданно заговорила Джинни после короткого молчания. — И что это за проект? Правда домашнее задание или вы?..

— Нет! — отрезал он, яростно затряся головой. — Она сама предложила помощь!

Джинни с минуту разглядывала его, а затем рассмеялась:

— Да шучу я, Рон. Не кипятись ты так. Я знаю, что ты говоришь правду, да и Луна — человек прямой. — Она ненадолго задумалась и снова спросила: — А насчёт той Гринграсс, с которой ты переписывался? Можно мне с ней познакомиться?..

— Определённо нет, — отрезал Рон. — И вообще, во-первых, я написал ей всего одно письмо, а во-вторых, мы с ней с самого начала не друзья. — Вздохнув, он добавил: — Ты суёшь нос не в свои дела, себе же во вред.

— Вовсе нет! — запротестовала Джинни, шлёпнув его по руке. — Мне просто любопытно...

— Ага, чёрта с два, — ответил он, вскакивая с места и уворачиваясь от её тычков.

Проведя время с сестрой, Рон отправился в Большой зал успеть пообедать. Наевшись, он взял немного еды — кексы, тосты с яйцом и беконом и копчёную сельдь, — аккуратно завернул всё в салфетку и незаметно вышел из-за стола. Он направился на улицу, к старому дубу у Чёрного озера, и негромко свистнул. Вскоре показался тот самый чёрный пёс, с которым Рон столкнулся пару ночей назад.

— Вот ты где, — сказал он, опускаясь перед ним на колени. — Как и обещал, принёс тебе кое-что из Большого зала.

Пёс радостно тявкнул, виляя хвостом, и принялся уплетать принесённую Роном еду.

— Ну и брюхо у тебя, — с улыбкой заметил Рон, наблюдая за псом.

Об этом звере он никому не рассказывал — ни братьям с сестрой, ни Теодору с Дафной. Он уже пару раз подкармливал пса, когда выдавалось свободное время. И, проводя с ним эти минуты, успел рассказать ему немало всего.

Пёс слегка зарычал, словно обидевшись на такое замечание, но тут же продолжил есть. Рон тихо рассмеялся:

— Ладно, виноват. Знаешь, если б я только знал, где находятся кухни, то притащил бы побольше еды. И тебе, и себе.

— Знаешь, если бы в Хогвартс разрешали привозить собак, как сов, кошек или жаб, я мог бы заявить, что ты мой, и забрать тебя внутрь, — размышлял он, поглаживая собаку по голове. — Тебе ведь это понравилось бы, правда? — Услышав в ответ одобрительный лай, он усмехнулся: — Будем считать, что ты согласен. Хотя тогда мне пришлось бы избавиться от Коросты... это моя крыса, вообще-то... — Он резко замолчал, увидев оскаленные зубы пса. — Я сказал что-то не то?

Пёс всё ещё глухо рычал, обнажая длинные желтоватые зубы.

— Ладно, раз уж тебе так не нравится, больше про крысу ни слова. Всё равно я нигде не могу её найти, наверное, прячется от меня... — пробормотал Рон себе под нос, вспомнив о своём питомце.

Он побыл с собакой ещё пару минут, а потом решил, что пора уходить.

— Мне пора, до следующего раза, — он хотел добавить что-то ещё, но с неба повалил снег. Рон помолчал, глядя в небо и любуясь этой простой красотой, а затем продолжил: — Тебе стоит найти местечко потеплее. Замёрзнешь ведь насмерть.

Чёрный пёс одобрительно гавкнул и снова завилял хвостом.

— Еду я всё равно буду приносить, не переживай.

Позевая, Рон потянулся. Он был в приподнятом настроении, когда вдруг заметил крадущегося в углу Живоглота. Рон сердито уставился на кота и сжал пальцами волшебную палочку в кармане мантии, сгорая от искушения влепить ему пару сглазов для острастки:

— Между прочим, это по твоей вине я не могу найти Коросту.

Только он собрался это сделать, как в конце коридора раздался голос Гермионы:

— Живоглот! Где ты?

Вскоре появилась и она сама. Заметив питомца в паре шагов от себя, она позвала:

— Иди сюда, разбойник. Я тебя везде искала. — Подхватив Живоглота на руки, она подняла глаза и с лёгким удивлением увидела Рона: — А, это ты, Уизли. Что ты тут стоишь?

— Да так, ничего, — небрежно отозвался он.

Ну, вообще-то я собирался сглазить твоего кота, но тебе-то я об этом не скажу.

Гермиона уже готова была принять его ответ, но тут её осенила какая-то мысль. Девочка подозрительно прищурилась:

— Ты ведь не собирался обидеть Живоглота?

На лице Рона появилось лёгкое удивление.

Быстро соображает.

— Конечно нет, с чего бы мне это делать? — с лёгкостью соврал он, изобразив крайне убедительную обиду. — Поверить не могу, что ты обо мне такого мнения, Грейнджер. Может, мне и не по душе, что твой кот пытается сожрать мою крысу, но я не настолько бессердечный.

— Надеюсь, ты говоришь правду. Но если ты задумал наслать на Живоглота сглаз или проклятие, клянусь, ты горько пожалеешь, — решительно отчеканила она и ушла.

— Буду иметь в виду, — сухо бросил он ей вслед, хотя чувствовал, что она из тех людей, кто всегда держит слово.

Рон со вздохом покачал головой. Он вернулся в слизеринские подземелья, где увидел Драко в окружении своей компании — бинты с его руки уже сняли, и она полностью зажила. Рон помрачнел:

— Лучше бы у него рука так и оставалась забинтованной, — пробормотал он.

— Не думаю, что желать зла другим — это красиво, — раздался за спиной Рона знакомый голос.

Обернувшись, он понял, что говорила Астория.

— Знаешь ли, не стоит говорить о людях за спиной, — сказал он ей. — И подслушивать тоже.

Астория выразительно посмотрела на него.

— Я не подслушивала. Ты разговаривал сам с собой, а я просто случайно услышала.

Он только собрался что-то сказать, как услышал, что Драко громко говорит о нём Дафне:

— Тебе не стоит позволять младшей сестре общаться со всяким отребьем вроде Уизли. Ещё заразится его позором.

Уши Рона покраснели, а Астория неловко поёжилась от этих слов.

— О, надо же, какой ты заботливый, Драко, — проворковала ему Дафна, заслужив свирепый взгляд Пэнси. — Я поговорю с Асторией, так что не переживай так сильно. На миг мне даже показалось, будто ты ревнуешь, что Рональд с ней разговаривает —

— Ещё чего, на неё и смотреть-то не стоит, — презрительно съязвила Пэнси под одобрительные кивки остальных. — Без обид, Дафна, но она вообще на тебя не похожа.

Дафна улыбнулась ей, но Рон понял, что улыбка была холодной.

— Никаких обид, Пэнси.

Она поднялась со своего места и подошла к Рону и Астории.

— Так вот, Астория, как Гринграсс ты должна знать, с кем тебе следует общаться, — нам нельзя терять лицо, это важно. Всё ясно?

Она повернулась к Рону и сказала:

— Рональд, я знаю, что моя младшая сестра — просто прелесть, но не считаю это подобающим. Так что, надеюсь, ты понимаешь.

Она едва заметно подмигнула ему и сестре и с независимым видом вернулась к остальным.

Астория робко повернулась к Рону и пробормотала пару неразборчивых слов, после чего ушла к себе в спальню. Рон повернулся, свирепо уставился на Драко и, желая ещё сильнее задеть его и остальных, сказал:

— Малфой, я согласен с Гринграсс: ты, похоже, и правда ревнуешь из-за того, что я с ней разговариваю.

Драко выглядел ошеломлённым, а Пэнси казалась готовой убивать. Рон вышел из гостиной и поднялся в спальню, чтобы заняться домашним заданием по Травологии, которое нужно было доделать, как вдруг заметил письмо, чуть высовывавшееся из-под подушки. С любопытством он схватил его и проверил оборот, чтобы увидеть, кто его оставил. Имени не было. Он вскрыл его и достал листок пергамента, исписанный узким почерком Теодора.

Уизли,

Я нашёл снимок Петтигрю у одной волшебницы, которая училась на одном курсе с ним и остальными.

От,

Теодор Нотт

У Рона расширились глаза.

— Вот оно, — выдохнул он; руки его дрожали.

Он достал из письма маленькую фотографию и перевернул её, чтобы взглянуть. Едва он посмотрел на снимок, как весь его мир рухнул.

* * *

Хожу взад-вперёд, взад-вперёд, взад-вперёд. Боже мой, что же нам делать?

Ладно, значит, в конце главы он всё выяснил. И что же он будет делать? На этот вопрос, думаю, легко ответить. Астория тоже появляется в этой главе, а Луне досталось ещё больше внимания. В следующей главе в центре внимания будет Ремус, а троица больше узнает о прошлом. По крайней мере, если всё сложится как надо.

О, думаю, Рон и не догадывается, что Сириус Блэк — это тот самый чёрный пёс, которого он подкармливал последние несколько недель. Кстати о неделях: события этой главы заканчиваются примерно в начале ноября. Именно тогда всегда начинается сезон квиддича. Но дальше всё пойдёт быстрее, так что через пару сцен наступит декабрь, а там, думаю, и январь с февралём. Следующие главы, которые будут охвачены, — это остаток «Карты мародёров», «Молния» и, возможно, половина «Патронуса».

Как думаете, стоит ли Рону учить заклинание Патронуса? По-моему, для него это пока рановато. А ещё я считаю, что Драко очень недобр к Астории и груб с ней потому, что, во-первых, она всего лишь первокурсница, а во-вторых, не такая уж она и красавица. Во всяком случае, на его взгляд.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Рон вскрыл письмо от Теодора. Его теория о том, что увиденный им ранее в видении Питер и Питер, погибший двенадцать лет назад, — один и тот же человек, подтвердилась. Затем возникло новое предположение, которое тоже требовалось доказать. Оно касалось замечания Дафны насчёт Коросты. Причиной послужил недавний урок Трансфигурации у третьего курса. Анимагические превращения.

Сама мысль о том, что его ручная крыса на самом деле волшебник, скрывающийся под видом животного, претила ему, и он очень надеялся, что ошибается.

— Нам придётся найти Коросту, — сказал он однажды вечером Теодору и Дафне в комнате для встреч.

Он поделился с ними своими соображениями, и те не стали сомневаться в его догадках.

Дафна переводила взгляд с одного на другого, положив голову на раскрытые ладони.

— И как мы собираемся его искать? Мы не можем просто делать это вручную. Мы в огромном замке, если вы не заметили.

— Воспользуемся Манящими чарами, разумеется, — невозмутимо ответил Теодор, откинувшись на спинку дивана.

— Но мы будем проходить их только в следующем году, — заметила она.

— Это не мешает нам с Уизли учить сглазы, — сухо бросил он. — И к тому же из нас троих ты лучше всех разбираешься в Заклинаниях. Тебе и следует освоить их первой, а потом объяснить нам, как всё делается.

— А разве это не двойные стандарты? — нахмурился Рон.

— Не совсем, — задумчиво произнесла светловолосая девушка. — Мне это только облегчит жизнь: я ведь вечно теряю свои вещи из виду, а выучив заклинание, смогу находить их куда проще. Я могу немного подучить вас, а дальше, когда освоитесь, моя помощь вам уже не понадобится.

Рон покачал головой на её аналогию.

— Просто выучи заклинание.

— Но, — произнёс Теодор, привлекая к себе внимание обоих, — нам нужно ответить на два вопроса: если Петтигрю — анимаг, знают ли об этом Блэк и Люпин? И кроме того, если догадка Уизли насчёт его крысы верна, знает ли он твою тайну так же хорошо, как мы?

Рон замолчал, обдумывая его слова.

— Что до второго вопроса, сказать трудно, но давайте исходить из того, что он обо всём знает — если и только если он действительно анимаг, — произнёс он, чувствуя, как при этих словах слегка подрагивают руки. — Нам остаётся только выяснить всё самим, и мы прекрасно знаем, кто может ответить хотя бы на часть наших вопросов, — добавил он с ухмылкой.

* * *

Снова наступил понедельник, и у слизеринцев должна была быть Защита от тёмных искусств. Рон решил воспользоваться случаем, чтобы поговорить с оборотнем и выведать у него хоть какие-то крупицы сведений, не вызывая лишних подозрений. Но стоило ему войти, как вместо этого его взгляду предстал Снейп.

— Садитесь, мистер Уизли, — бросил тот, не поднимая глаз.

Рон моргнул и молча кивнул, занимая место в среднем ряду справа. Вскоре подтянулись другие ученики, и Рон заметил, что рейвенкловцы удивились, увидев в кабинете Снейпа. Что же до слизеринцев, те откровенно злорадствовали, в особенности Драко Малфой.

— Ваш преподаватель Защиты не в состоянии вести уроки, — с усмешкой процедил Снейп, скривив губы, — посему директор поручил мне подменить его, пока ему не станет лучше. Итак, я...

Он начал читать лекцию, и Рон заметил, что держался Снейп немного иначе, чем обычно на занятиях. Рон рассудил, что дело в Защите от тёмных искусств, которую тот временно преподавал (ещё с первого курса он слышал, что Снейп отчаянно жаждал получить эту должность). Когда урок закончился, Рон набрался смелости подойти к Снейпу.

— Э-э, профессор, — медленно произнёс он.

— Что такое, мистер Уизли? — отозвался Снейп, всё так же не глядя на него.

— А где именно профессор Лю... — спросил он, хотя и чувствовал, что его подозрения верны.

— Он болен, — скривился Снейп, удивив Рона внезапным презрением в голосе. — Что именно вы хотели у него спросить? Я могу ответить...

— Нет-нет, — поспешно бросил Рон, мысленно ругая себя. — Я просто пойду, сэр...

— Будьте осторожны рядом с ним, мистер Уизли, — прошипел зельевар. — Доверять можно далеко не каждому. — Он взмахнул волшебной палочкой, и дверь распахнулась. — А теперь ступайте на следующий урок.

Рон без колебаний кивнул и вышел из кабинета.

— Чёрт подери, — пробормотал он себе под нос.

Он совершенно забыл, что сегодня полнолуние, и было очевидно, что в таком состоянии Люпин уже во второй раз не сможет вести занятия. Проходя мимо Гарри, Невилла и Гермионы, Рон заметил, что они чем-то сильно расстроены, особенно Гарри.

Гарри догнал Рона и спросил:

— Эй, Уизли, ты не знаешь, почему Снейп опять ведёт урок вместо Люпина?

Рон помедлил.

— Знаю не больше вашего, — гладко соврал он. — А что? Не нравится, как он ведёт?

— Можно и так сказать, — едва слышно пробурчал Гарри, но Рон услышал. — Ладно, спасибо, что сказал.

Он зашагал к своему кабинету, а Гермиона с Невиллом поспешили следом.

Рон продолжил путь к следующему кабинету и вошёл в класс магловедения, когда заметил кое-что странное. По крайней мере, так ему показалось. Гермиона уже была внутри, сидела на своём обычном месте и читала книгу. Рон напряг память. Разве я только что не видел, как она шла на улицу с Поттером и Лонгботтомом? Или я что-то путаю? Додумать он не успел: в класс повалили другие ученики, и начался урок. Он сосредоточил внимание на теме и принялся делать записи.

— О чём ты думаешь? — с любопытством спросила Дафна, когда сразу после окончания урока они с Роном пошли почти бок о бок.

— Ни о чём, — ответил Рон, отгоняя эту мысль на задворки сознания.

Она хмыкнула:

— Очень сомневаюсь.

— Ладно, — закатил он глаза, повернувшись к ней. — Я просто думаю, зачем такой маглорождённой, как Грейнджер, изучать магловедение, если она и так из семьи маглов. В этом просто нет никакого смысла, вот и всё.

— И ты додумался до этого только сейчас? — окинула она его оценивающим взглядом. — Надо было задуматься об этом ещё в начале учебного года.

Рон открыл рот, чтобы огрызнуться, но осёкся.

— Неважно, — буркнул он, прибавив шагу и оставляя её позади.

Ему было о чём подумать и без пустяков, на которые не стоило отвлекаться.

Шли дни, и уже объявили о следующем походе в Хогсмид. Джинни попросила Рона купить ей хотя бы сахарных перьев и лакричных палочек. Рассудив, что не мешает немного развеяться, он согласился и снова отправился в волшебную деревню один, но ещё до того, как выйти за пределы школьной территории, ему подвернулась возможность, которую он не мог упустить: он как раз заметил Люпина, шагавшего из-за угла, откуда, как знал Рон, вела дорога к его кабинету. Рон свернул в ту сторону и осторожно приблизился к кабинету, лихорадочно соображая, какой предлог для разговора можно использовать.

Внезапно дверь распахнулась, и Рон от неожиданности отпрянул. Люпин стоял перед ним и увидел юного рыжеволосого мага с лёгким любопытно-вопрошающим выражением лица. Он непринуждённо спросил:

— Мистер Уизли, что привело вас к моему кабинету?

— Я... я просто хотел узнать, как вы себя чувствуете, — на одном дыхании выпалил Рон, сам поражаясь тому, как искренне прозвучал его голос. — Вас не было неделю назад, вот я и...

— Ах да, — кивнул мужчина, отступая в сторону. — Заходите, лучше поговорить внутри, чем стоять в дверях.

Рон осторожно переступил порог кабинета и огляделся, поражённый переменами. В последний раз, когда он здесь бывал, Защиту преподавал Локхарт, и его кабинет ломился от собственных портретов и фотографий, на которые было мучительно и тошно смотреть. Но теперь, когда должность занял Люпин, обстановка стала совсем иной. В одном углу стоял небольшой резервуар с существом, которое Рону не удалось разглядеть, стены были голыми, без прежнего сиреневого цвета, а полки ломились от множества книг самых разных размеров; часть лежала прямо на полу, другие громоздились на столе, а одна примостилась возле печки.

— Чай? — предложил он.

Рон кивнул, не сводя с него глаз. Даже зная от Дафны об истинной сущности Люпина, он не мог не чувствовать себя рядом с ним совершенно спокойно — словно этому человеку можно было безоговорочно доверять.

— Прошу прощения, если это всё, чем я могу вас угостить, — произнёс Люпин, наливая чай из чайника в чашку и протягивая её юному рыжеволосому гостю. — И чувствую я себя прекрасно, если вам интересно. В прошлый раз меня просто свалил скверный грипп.

— Рад это слышать, — рассеянно отозвался Рон.

— Ну и как всё прошло, когда профессор Снейп подменял меня во второй раз? — с лёгким весельем поинтересовался Люпин. — Мне говорили, он...

— Чуть построже, да, — согласился он. — Но в целом нормальный, наверное. Кажется, преподавать Защиту ему нравится больше, чем Зельеварение, хотя я толком ничего не знаю.

Он так поспешно отпил чай, что даже не сообразил, какой тот горячий. Слегка поперхнувшись, Рон скривился, заставив мужчину тихо усмехнуться.

— Стоит быть осторожнее, — сказал он ему и взмахнул палочкой, отчего пролитый на стол чай исчез.

— Простите, — пробормотал он.

Почему это так сложно? Мне просто нужно хотя бы слегка коснуться его, вдруг появится шанс...

— Сэр, а каково было в Хогвартсе в ваше время? — выпалил он, желая нарушить неловкую тишину. От этого вопроса на лице Люпина отразилось явное удивление. — Ну, то есть я знаю, что шла война с Тем-Кого-Нельзя-Называть, но мне просто любопытно...

— Конечно, я отвечу, — внезапно оборвал он Рона. — Всё было почти так же, жизнь в Хогвартсе определённо приносила радость. Окажись ты там, можно было подумать, что никакой войны и нет. Ученики радовались жизни и жили как обычно, насколько это вообще было возможно...

— А вам самому нравилось тогда? На каком факультете вы учились? — допытывался Рон, желая узнать побольше и подстёгивая собственную смелость.

Люпин на мгновение смолк.

— Только преподавателям и директору известно, на какой факультет меня распределили, — на Гриффиндор, — Рон кивнул, так как уже знал об этом, — и да, будучи учеником, я радовался жизни в Хогвартсе.

Рон облизнул губы, размышляя. Затем произнёс:

— Должно быть. Раз вы так говорите, у вас, наверное, были замечательные друзья.

Заметив болезненное выражение на лице профессора, он почувствовал, как внутри всколыхнулось чувство вины, но отогнал его.

— Я сказал что-то не то? Мне так... — тут же отреагировал он, напустив на лицо выражение тревоги и стыда.

— Всё в порядке, — легко отозвался Люпин. — Ты не сказал ничего дурного.

Он отпил немного чая из своей чашки и опустил её на стол.

— Помимо того что в Хогвартсе было безопасно, я радовался тем дням именно благодаря друзьям. На мой взгляд, о лучших нельзя было и мечтать. Мы столько всего делали вместе, и каждый из нас относился к остальным как к братьям. Если задуматься, мы были настолько близки.

— А вы?..

Люпин горько усмехнулся.

— Двое погибли вскоре после войны, — сухо ответил он. — А о третьем... мне особо нечего сказать. С тех пор прошло много времени.

Он допил остатки чая и произнёс:

— Лучше не жить прошлым.

Рон кивнул.

— Э-э, простите, что спросил...

— В любопытстве нет ничего плохого, — сказал он ему. — Но нам всегда следует помнить, что проявлять его нужно с ответственностью.

— Да, сэр, — ответил он.

Рон понимал, что его пребывание в кабинете подходит к концу. Он огляделся по сторонам, прикидывая, что предпринять, пока не истекло время.

— Мне пора, — с ноткой досады в голосе произнёс он, поднимаясь.

Поверить не могу. Я так ничего и не узнал.

Люпин тоже встал.

— Если у вас возникнут какие-либо трудности, мистер Уизли, вы всегда можете прийти ко мне, — сказал он.

Рону показалось, что профессор заговорил об этом, заметив его тон. Люпин протянул руку и ободряюще положил её Рону на плечо.

Рон не мог поверить своей удаче. Он двинул рукой, задев пальцем ладонь Люпина, — и тут же ощутил, как его утягивает прочь. Он снова очутился в тёмной пыльной комнате и увидел Люпина, Блэка и Петтигрю. Рон огляделся и заметил Гарри и Гермиону: они стояли по углам, наблюдая за происходящим. Но прежде чем он успел разглядеть остальное, Петтигрю в ужасе закричал.

— Ты не понимаешь! — взвыл он. — Он убил бы меня, Сириус!

Его слова потонули в яростном голосе Сириуса, заставившем его ещё сильнее вжаться в пол.

— ТОГДА ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ УМЕРЕТЬ! — взревел тот на него, сжимая трясущиеся кулаки. — УМЕРЕТЬ, НО НЕ ПРЕДАВАТЬ ДРУЗЕЙ, КАК И МЫ ПОГИБЛИ БЫ ЗА ТЕБЯ!

И Блэк, и Люпин стояли плечом к плечу с поднятыми палочками.

— Тебе следовало понять, — с ледяным выражением лица произнёс Люпин, — что если бы Волан-де-Морт... — Рон при этих словах вздрогнул, — ...не убил тебя, это сделали бы мы. Прощай, Питер.

Прежде чем Рон успел увидеть, что произойдёт дальше, видение отпустило его, и он наконец вернулся назад.

— Простите, если я засиделся, — сказал он Люпину.

Он открыл дверь, поблагодарил за гостеприимство и покинул кабинет. Завернув за угол, Рон ускорил шаг и вскоре обнаружил, что уже бежит. Сердце бешено колотилось от бурлившего в крови адреналина. Остановившись, он тяжело задышал, пытаясь перевести дух. Рон был невероятно рад представившейся возможности: удача снова поворачивалась к нему лицом.

Но стоило видению уложиться в голове, как его захлестнула чистая ярость. Он злился на человека, которого все считали героем, хотя на самом деле тот оказался предателем, продавшим жизни друзей ради собственной безопасности.

— Надо найти Коросту, — прорычал он, в глубине души надеясь, что страшно ошибается.

Потому что если нет, то разверзнется сущий ад. С этой решимостью уже со следующего дня он с ещё большим усердием принялся осваивать Манящие чары под руководством Дафны.

Ноябрь подходил к концу — оставалось всего три дня, и мороз резко усилился, из-за чего всё больше учеников оставалось в тёплом замке (хотя находились и те, кому нравилось играть на улице в снегу). Рон шагал по коридору в библиотеку, когда заметил шедшую в одиночестве Луну, которая выглядела так, словно витала в облаках.

— Здравствуй, Рон, — невнятно поприветствовала она.

— Э-э, привет, Луна, — отозвался он.

— Мы давно не виделись, — продолжила она. — Мне кажется, ты уже нашёл то, что искал.

Рон почувствовал укол в груди.

— Прости за это, — сказал он, и эти слова шли от самого сердца. — Всё это застало меня врасплох, и я совсем забыл о тебе, так что...

— Всё в порядке, — ответила она без тени неприязни. — По крайней мере, в какой-то момент я смогла тебе помочь.

— Я знаю, и спасибо тебе за это, — сказал он. — Мне пора бежать — нужно взять книгу.

Он торопливо махнул ей рукой и поспешил в библиотеку. Отыскав книгу, Рон взял её, подошёл к конторке мадам Пинс и попросил выдать на пару дней. Библиотекарша подозрительно смерила его взглядом, оценивая, достоин ли он такого доверия, прежде чем сделать разрешающий жест.

Взяв книгу в руки, он вышел и вскоре добрался до четвёртого этажа. Рон шагнул сквозь зеркало и увидел ожидавших его Теодора и Дафну.

— Достал, — сказал он, протягивая книгу, а затем бросил её Теодору, и тот с лёгкостью её поймал.

— Давно пора, ты слишком долго копался, — произнёс он, раскрывая книгу. Он бегло пролистывал страницы, пока наконец не нашёл нужную. — Вот оно, — многозначительно сказал он. — Это заклинание возвращает любого анимага из его звериного облика.

— Насколько тяжело его освоить? — поинтересовался Рон, наклоняясь, чтобы взглянуть поближе.

— Судя по описанию, очень тяжело, — без тени сомнений ответил он. — А значит, мы должны овладеть им до конца учебного года.

— И как мы поймём, сработало ли оно? — спросила Дафна, уперев руки в бока.

— Проще простого: используем Коросту, как только Уизли его достанет, — сказал он так, будто вопрос был решён. — И если сработает, значит, теория Уизли верна. Мы будем допрашивать Петтигрю, пока не выведаем достаточно сведений —

— Ага, звучит красиво и просто, но что мы будем делать потом? — саркастично отозвался Рон. — Разумеется, мы пока лишь подозреваем, что моя крыса может оказаться анимагом. Но если он на самом деле анимаг, мы ни в коем случае не можем дать ему понять, что мы с ним делаем, сразу после этого. Это же самоубийство —

— И вот тут-то нам и нужна Дафна. Она сотрёт Петтигрю память после того, как мы его допросим, — сказал Теодор, указав на единственную в комнате волшебницу.

Дафна улыбнулась ему:

— Разумеется. Это конёк моей семьи. В любом случае, учитывая сложность заклинания, мне потребуется месяц-другой, чтобы освоить его как следует, — задумчиво произнесла она.

— По-моему, мы заходим слишком далеко, — сказал Рон, меряя комнату шагами. — Мы всего лишь третьекурсники —

— Возраст и курс не определяют способности человека, — перебил Теодор. — К тому же Грейнджер со своей компанией в прошлом году ухитрилась сварить Оборотное зелье. Не думаю, что для нас это станет непосильной задачей, хотя, конечно, и лёгким делом не покажется. Да и ты с первого курса сумел освоить несколько заклинаний. Взяться за более сложную магию — никакой принципиальной разницы.

Рон обдумал его слова.

— Ладно, пожалуй, ты прав. Но действовать нужно осторожно: мы не можем позволить себе ни единой ошибки. Мы найдём Коросту — или Питера — до конца года, — твёрдо произнёс он с ноткой злости.

Теодор посмотрел на него с лёгким любопытством:

— На миг мне показалось, будто ты ненавидишь Петтигрю.

— И не без причины, — прорычал он, думая об этом человеке. — Во-первых, если моя теория о нём верна, он притворялся ручной крысой. Во-вторых, я позволял ему спать на моей кровати, а это, между прочим, жутко. В-третьих, он предатель, судя по тому видению о нём, что я получил от Люпина, и, наконец, весьма вероятно, что он знает мою тайну. Так что у меня есть все основания ненавидеть Петтигрю.

Он выхватил волшебную палочку и направил её на вазу в правом углу комнаты.

— Accio vase!

Ваза мерно задрожала, оторвалась от маленького круглого столика и плавно скользнула в его сторону, но на полпути замерла, рухнула на пол и разлетелась на куски.

— Тебе нужно отбросить эмоции, — сказала ему Дафна. — Когда произносишь заклинание, ты должен сосредоточиться на том, чтобы притянуть предмет.

— Буду иметь в виду, — отозвался Рон, подходя к разбитой вазе и восстанавливая её палочкой.

* * *

Вскоре начались рождественские каникулы. Из-за побега Блэка Хогвартс опустел ещё сильнее, чем в прошлом году. Рон получил письмо от родителей: те спрашивали, не хочет ли он вместе с братьями и сестрой вернуться в Нору и провести Рождество с ними. Он подумывал об этом, но сперва ему требовалось выполнить свою задачу. А ещё нужно было найти ручную крысу Коросту, пока не стряслось чего-нибудь непоправимого.

Теодор и Дафна вместе с остальными слизеринцами его курса отправились к поезду, и Рон был искренне благодарен за то, что теперь ему не приходилось никого из них терпеть. Как только комната опустела, Рон устроился поудобнее и принялся тренировать Манящие чары и заклинание обратного превращения. Разумеется, он не только упражнялся, но и отдыхал и веселился с братьями и сестрой — Джинни настойчиво требовала показать ей, где находятся слизеринские подземелья, но Рон не уступал, отвечая, что если уж на то пошло, то пусть сначала она и остальные покажут ему свою гостиную.

Рон не забывал навещать чёрного пса, которого недавно назвал Шейдом (кличку Шэдоу для чёрной собаки он счёл слишком избитой, поэтому выбрал похожее имя), и ухаживал за ним, пока зверь не окреп и не набрался сил.

Когда наступило Рождество, Рон весь день провёл со своими братьями и сестрой, наслаждаясь их обществом, как вдруг в нескольких футах заметил Гарри, Невилла и Гермиону.

— Что это у Поттера в руках? — полюбопытствовал он вслух.

Близнецы Фред и Джордж оглянулись через плечо и, прищурившись, вгляделись пристальнее.

— По-моему, метла, — с уверенностью в голосе произнёс Фред.

— Точно метла, — кивнул Джордж. — Это же... ого, да ладно! — взвизгнул он, разинув рот от изумления.

— Какая ещё метла? — нахмурился Рон.

— Firebolt! — воскликнул на этот раз Фред. — Самая настоящая, чёрт побери, Firebolt!

— Знаешь, что это значит? — расплылся в широкой улыбке его брат-близнец. — В этот раз мы точно возьмём Кубок по квиддичу!

Они с Фредом вскочили на ноги и побежали к троим третьекурсникам-гриффиндорцам.

Рон и Джинни смотрели им вслед. Рон заметил, что Джинни с тоской смотрит на Гарри, но при этом ещё и на метлу, что его немало удивило.

— Ты хочешь?.. — спросил он.

— Я... пожалуй, нет, — ответила она и отвернулась, густо покраснев.

— Только не говори, что ты не можешь подойти к ним, потому что всё ещё... — брякнул он, особо не задумываясь.

— Заткнись, Рон, — насупилась она, швырнув ему снежком прямо в лицо. Рон видел, как покраснели её уши, да и всё лицо тоже. Он насмешливо ухмыльнулся, отчего сестра принялась осыпать его снежками ещё яростнее.

— И не смей так на меня смотреть! — запальчиво бросила она, уже выхватывая палочку и угрожающе направляя её на него.

— Но-но-но, Джин, без заклятий, — поцокал он языком, пригибаясь и запуская в неё снежок в ответ.

Вместо этого они принялись дурачиться в снегу: Рон бросался снежками, а Джинни осыпала его всеми сглазами, какие только успела выучить. Через пару минут к ним вернулись старшие братья-близнецы с недовольными минами на лицах.

— Что это вы за кислые рожи нацепили? — спросил их Рон.

— Поттер должен отдать её Макгонагалл на проверку, — с досадой сообщил Фред.

— По указке Грейнджер, — нахмурившись, продолжил Джордж.

— ...потому что та считает, будто она может быть проклята, — добавил Фред, изобразив пальцами кавычки в воздухе. — Так что велика вероятность, что Firebolt разберут на части...

— Что? Разобрать? — опешил Рон, но договорить не успел: прямо в лицо ему прилетел снежок, любезно пущенный Джинни. Он смахнул с лица снег и воззрился на близнецов в полнейшем потрясении. — Быть того не может! Это же Firebolt! Разобрать её — это... это же преступление!

— Сами знаем, — согласно кивнул Джордж.

— Но зачем её вообще разбирать? — подала голос Джинни, глядя на троицу.

— Гарри говорит, что получил её без записки, — ответил Фред.

— То есть, строго говоря, её подарил кто-то незнакомый, — рассудила она. — По-моему, вполне разумно, что они хотят её проверить...

— Не ожидал от тебя такого, — разочарованно протянул Фред, глядя на младшую сестру.

Рон на мгновение задумался, слова сестры отозвались в мыслях.

— А ведь Джин права, — сказал он, поймав на себе недоверчивые взгляды остальных. — Нет, правда, в этом есть смысл. То есть вы сами стали бы пользоваться вещью, которую дал незнакомец? Естественно, сперва нужно проверить, безопасна ли она. Вы же любители розыгрышей, сами должны знать это правило. Да и насколько я помню, Поттера однажды чуть не выбросила в воздух собственная метла, которую, кстати, по-моему, кто-то сглазил.

Близнецы замолчали. Наконец Фред произнёс:

— Ладно, ваша взяла. Твоя и Джин. — Вздохнув, он добавил: — Похоже, остаётся только ждать, пока они закончат проверку.

— Будем просто надеяться, что сглаза на ней нет, — произнёс Джордж, на что брат-близнец согласно кивнул.

Вчетвером они покинули школьный двор и вернулись в замок, где их сразу окутало теплом. Рон попрощался с троицей и пошёл в подземелья Слизерина, чтобы снова тренироваться ради поисков Питера. До конца года оставалось всего шесть дней, так что работал он вдвое усерднее прежнего.

И у него действительно получилось. Уже на следующий день он сумел освоить Манящие чары.

Сразу после обеда он отправился в юго-западный коридор на пятом этаже замка. Вынул волшебную палочку, уверенно поднял её и произнёс:

— Accio Scabbers!

Он всем разумом сосредоточился на образе крысы, припоминая всё — от проплешины на голове до мельчайших деталей вроде отсутствующего указательного пальца на передней лапе.

Время тянулось бесконечно: он всё стоял с вытянутой рукой и выставленной вперёд палочкой, ожидая, когда прилетит крыса. И тут раздался писк, набиравший силу с каждой секундой, — Рон протянул вторую руку, и в следующее мгновение крыса Короста уже была поймана, отчаянно и яростно барахтаясь в его кулаке.

— Привет, Короста, — промурлыкал он, собрав всю свою волю, чтобы не раздавить крысу в руке, едва в мыслях всплыл Питер. — Я искал тебя повсюду последние два месяца. Ты заставил меня так поволноваться…

Улучив момент, когда крысу удалось немного успокоить, он снова поднял волшебную палочку и направил прямо на неё:

— Stupefy!

С кончика сорвалась красная вспышка, и бьющаяся крыса тут же затихла без сознания. Он спрятал её в складках мантии и спустился вниз к Филчу, которого до глубины души поразило, что ученик пришёл к нему спросить, нет ли свободной клетки для ручной крысы.

Получив у завхоза клетку, Рон засунул крысу-анимага внутрь. Затем он наложил на неё чары неразрушимости (он выучил их только в прошлом месяце, поскольку они почему-то дались легче Манящих чар) и чары отвода глаз. Он поставил клетку с крысой под кровать и черкнул короткую записку Теодору и Дафне, не указывая своего имени (он не хотел рисковать, да и почерк его они всё равно знали).

Когда за ужином он сидел со своими братьями и сестрой, Джинни обратила внимание на выражение его лица и спросила:

— Что это за улыбка у тебя на лице?

— Да так, ничего, — небрежно отозвался Рон. — Просто рад, что наконец нашёл Коросту, уж точно не благодаря одному назойливому рыжему коту, — он раздражённо зыркнул в сторону Гермионы, которую явно задел его выпад.

Надо ещё выяснить, почему эта тупая скотина вечно на меня бросается. Ни одно нормальное животное так себя не ведёт.

Но времени разбираться в повадках кота у него не нашлось. Рождественские каникулы подошли к концу, и вернувшиеся ученики вновь наполнили весь замок. Рон принёс Питера (всё ещё запертого в клетке) в комнату для встреч, потому что его писк и метания привлекли бы слишком много лишнего внимания, а нарываться на неприятности не хотелось (каждый раз, когда крыса просыпалась, приходилось применять Оглушающее заклятие: совладать с ней, как раньше, никак не удавалось).

— Ну и где твоя ручная крыса? — протянул вошедший Теодор.

— Вон там, — ответил Рон, ткнув большим пальцем через плечо в сторону Питера.

— Ты его оглушил? — с лёгким интересом спросил тот, вглядываясь в лежащую без чувств крысу.

— Не получалось его успокоить, так что выбора не было. Ты бы всё равно поступил точно так же, — беспечно, но с нажимом отрезал он.

— Верно, но мы всегда можем использовать Заглушающие чары, — заметил Теодор. — Это куда лучше, чем глушить его.

— Вот сам и накладывай, раз уж ты, похоже, знаешь это заклинание, — насупился Рон, даже не взглянув на вошедшую Дафну.

— Я смотрю, вам тут весело, — заметила она. — Так ты его поймал?

Рон лишь кивнул и жестом указал на крысу в клетке:

— Погляди сама.

Дафна сморщила нос:

— Пожалуй, воздержусь; уверена, от него жутко воняет.

— Ну что, Уизли, ты освоил заклинание обратного превращения? — спросил Теодор, перебирая пальцами палочку и глядя на крысу.

— Похвастаться особо нечем, — кисло отозвался Рон. — Пробовал на нём это заклинание пару раз — ничего толком не вышло.

Он и сам понимал, что всё ещё надеется: вдруг Короста — вовсе не Питер.

— Сомневаюсь, — произнёс Теодор. — Тебе просто нужно вложить в него чуть больше силы, чем обычно. Можем сотворить заклинание вместе. Так будет больше толку, — предложил он.

— Гринграсс, ты научилась накладывать заклятие забвения? — рявкнул Рон на блондинку.

— Я пока ни на ком его не проверяла, — просто ответила она. — Если только ты сам не хочешь стать подопытным…

— Применишь его на Петтигрю, если они с Коростой окажутся одним и тем же лицом, — сухо бросил ей Рон, не глядя в её сторону. — Неважно, сколько вреда мы ему причиним, лишь бы вытянуть нужные сведения. — Он крепко сжал волшебную палочку и кивнул Теодору: — Готов?

— Стойте, — внезапно перебила Дафна, привлекая внимание парней. — Откуда нам знать, что он скажет правду? Он же может нам соврать…

— Об этом я позаботился, — ответил Рон. — Ты принёс его, Нотт?

Теодор достал из мантии небольшой флакон с прозрачной жидкостью.

— Вот, — сказал он, показывая его ей.

Дафна внимательно вгляделась в жидкость во флаконе и фыркнула:

— Могли бы и сразу сказать, я бы тогда не спрашивала. — Она уселась на высокий стул, скрестив ноги, и добавила: — Ой, да делайте уже то, что собирались.

Рон закатил глаза, глядя на неё.

— Давай, Нотт, сделаем это, — раздражённо сказал он, отпирая клетку и доставая Коросту.

Он опустил крысу на пол и отступил назад, встав плечом к плечу с Теодором.

— На счёт три... два... один...

Из двух палочек вырвалась вспышка сине-белого света. Питер в крысином обличье выглядел так, будто ничего не произошло, но тут от него самого полыхнула ещё одна ослепительная вспышка света, и они увидели, как он меняет облик.

Это было в новинку не только для Рона, но и для Теодора с Дафной. Они наблюдали, как он возвращается в человеческий облик, и, когда всё закончилось, Рон шагнул вперёд и посмотрел вниз. Всё оказалось в точности так, как он себе представлял: это действительно был Питер Петтигрю с фотографии, которую дал ему Теодор. Даже в человеческом теле Рон теперь видел сходство с его анимагической формой, и от этого ему стало ещё противнее. Он не мог в это поверить. Короста всё это время был Питером Петтигрю.

Питер пошевелился, его пальцы чуть дрогнули. Затем он резко распахнул глаза и в панике дёрнулся всем телом, но тут же замер и растерянно огляделся по сторонам. В ужасе он медленно уставился на свои руки, затем на тело и, весь дрожа, схватился за лицо (что в какой-то момент позабавило Рона и Теодора). Он медленно повернул голову, увидел Рона, Теодора и Дафну и застыл.

— Вы... я... как?.. — бессвязно пробормотал он, бледнея с каждой секундой.

Рон одарил его широкой, холодной и злорадной усмешкой.

— Здравствуй, Питер. Я тоже рад тебя видеть, — сказал он, сжав кулак и весь дрожа.

* * *

Итак, что же произойдёт в следующей главе?

Хронологически к концу этой главы на дворе примерно начало — середина января. До кульминации третьей (3) книги у них остаётся ещё около четырёх (4) месяцев и пары дней.

Осталось ещё четыре главы! Вроде бы. Возможно... аргх. Я считаю, как каждая глава охватывает определённые главы книги. Следующая глава, скорее всего, охватит «Патронус», «Гриффиндор против Рейвенкло» и, надеюсь, «Обиду Снейпа». Простите, если в этой главе не хватило Рона/Гермионы. Для этой главы это было не в приоритете. Но вот в следующей — да.

Надеюсь, мне удастся выложить ещё одну главу до конца этого месяца. Если вы заметили, я выкладываю по две главы в месяц. Да, это отстой, но у меня есть и другие дела. Простите.

Рон, хоть всё ещё и злился, находил довольно забавным наблюдать за тем, как меняется лицо этого человека, но сначала нужно было разобраться с другими делами.

— Ну что, как самочувствие? Надеюсь, я не слишком сильно помял тебя, пока ты был крысой? — поинтересовался он с притворной заботой.

— Откуда ты узнал?.. — пискнул Питер, переводя взгляд по очереди на него, Теодора, Дафну и дверь за их спинами.

Голос у него и правда крысиный, — подумал он.

— У нас свои способы, — холодно отозвался Рон. — Впрочем, не тебе задавать вопросы: сейчас этим займёмся мы...

Внезапно Питер метнулся вперёд, вытянув руку к палочке, зажатой в его ладони. Теодор и Дафна тут же среагировали и послали в его сторону Оглушающие заклятия. Рон отшатнулся и рефлекторно пнул мужчину; эта попытка Питера живо напомнила ему о том, что пытался провернуть Локхарт в прошлом учебном году.

— Он едва не выхватил твою палочку, — сказал Теодор, всё ещё держа свою наготове.

— Так я ему и позволил, — огрызнулся Рон. — Incarcerous!

Из кончика его палочки вырвались верёвки и туго оплели потерявшего сознание Питера.

— Приведи его в чувство.

— Без проблем, — пожал плечами второй мальчик. — Aguamenti.

Струя воды с силой вырвалась из его палочки, ударив Питера прямо в лицо.

Стоило воде хлестнуть по лицу Питера, как его глаза распахнулись. Он забился, отплёвываясь и задыхаясь.

— Ты же его утопишь, — язвительно заметила со своего места Дафна. — И высуши ковёр, не хватало ещё испортить его.

Теодор прекратил заклинание и опустил палочку.

— Теперь очнулся, — коротко бросил он.

— А других заклинаний для этого ты не знаешь? — поинтересовался Рон, вскинув брови.

— Знаю, — ответил тот. — Но ещё не тренировал.

Рон сдержал смешок. Покачав головой, он снова повернулся к Питеру:

— Прежде чем ты так грубо меня перебил: всё, что от тебя требуется, — это отвечать на наши вопросы. Проще простого. Понятно?

— З-зачем вам?.. — пролепетал Питер, округляя водянистые голубые глаза.

— Просто скажи «да», — прорычал Рон, наставив палочку ему в лицо. Когда Питер кивнул, он ухмыльнулся: — Отлично, начинаешь соображать. Тогда начнём с простого: ты Питер Петтигрю?

— Н-нет... — соврал лысеющий волшебник, но Рон тут же направил на него Жалящий сглаз.

— Тебе стоит говорить правду, — холодно произнёс он. — Давай попробуем ещё раз: ты Питер Петтигрю, тот самый, который якобы погиб двенадцать лет назад от руки массового убийцы Сириуса Блэка?

Питер задрожал под его суровым взглядом.

— Д-да, но у меня была веская причина!.. — ответил он.

— Никаких объяснений, — оборвал его Рон, а затем взглянул на Теодора: — Дадим ему Сыворотку правды прямо сейчас?

— Да, нам всё равно незачем терять время, — ответил Теодор, доставая маленький флакон. Он подошёл к Питеру и велел: — Открой рот.

Когда тот не подчинился, Теодор полоснул Режущим сглазом прямо по его левой ноге. Питер вскрикнул, и Теодор воспользовался моментом, чтобы капнуть ему в рот три капли Зелья правды.

Дафна брезгливо фыркнула:

— Теодор, не стоило этого делать. Мало нам воды на ковре, так теперь ты его ещё и кровью запачкаешь!

Рон подумал, что это было грубовато, зато облегчало задачу.

— Ладно, давайте сделаем это быстро. Сириус Блэк и Ремус Люпин знают, что ты анимаг?

— Да, — машинально ответил Питер; на его лице не отразилось ни тени боли от раны на левой ноге.

— Зачем ты вообще решил им стать?

— Из-за Ремуса, — отозвался он. — Когда мы с Джеймсом и Сириусом узнали, что он оборотень, то решили помогать ему всем, чем только сможем. На втором курсе Джеймс предложил, чтобы мы стали анимагами...

— Погоди, — внезапно сказал Теодор. — «Мы»? Ты хочешь сказать, ты не единственный, кто стал анимагом?

— Да, — безучастно произнёс Питер.

Рон не верил своим ушам.

— Анимагами? — повторил он. — Но это же чертовски сложно и опасно. Сколько лет было тебе, Поттеру и Блэку, когда вы втроём успешно освоили превращение?

— Пятнадцать, — ответил Питер. — Мы сумели освоить превращение после первого семестра на пятом курсе.

Теодор тихо присвистнул, а Дафна наклонилась ближе, чтобы слушать внимательнее.

— А я-то думал, это мы отчаянные, — пробормотал Рон. Покачав головой, он продолжил расспросы: — И какие анимагические формы были у Блэка и Поттера?

— Анимагическая форма Сириуса — чёрный пёс, а Джеймс был оленем, — ответил тот.

— С-собака, говоришь? — повторил он, чувствуя, как к горлу подступил ком. Перед мысленным взором возник образ Шейда, и Рон не мог отделаться от мысли, что пёс, о котором он заботился последние несколько месяцев, и был Сириусом Блэком.

— Что с тобой? — спросила Дафна, заметив, как на мгновение переменилось лицо Рона.

— Ничего, — бросил он ей, отгоняя эту мысль. Сосредоточившись на Питере, он не заметил, как Теодор и Дафна переглянулись. — Почему ты решил двенадцать лет прожить в облике крысы?

— Потому что я знал: Сириус или Ремус выследят меня, как только поймут, что я натворил, — без запинки заговорил Питер. — Но у меня не было выбора! Он бы меня убил. Они не понимали, насколько он могуществен и страшен. Я должен был рассказать ему — я не хотел умирать тогда, не хочу и сейчас.

— О ком ты говоришь? — спросила на этот раз Дафна, обращаясь к Питеру.

— О Тёмном Лорде, — ответил он, и от его слов в комнате повисла мёртвая тишина.

— Ты Пожиратель смерти? — спросил Теодор, буравя мужчину взглядом.

— Да, — снова ответил Питер.

Рон повернулся к Теодору и с любопытством спросил:

— А кто такой Пожиратель смерти?

— Пожалуй, неудивительно, что ты не знаешь, ведь большинство взрослых предпочитает об этом помалкивать, — протянул Теодор. — Пожиратель смерти — это просто последователь Того-Кого-Нельзя-Называть. Так называют тех, кто верит в замысел Тёмного Лорда: сохранить всю магию только для обладателей волшебной крови и уничтожить маглорождённых колдунов и ведьм, которые, по их мнению, недостойны обучаться волшебству. Они враждуют с другими магами, защищающими маглов и маглорождённых, и потому зовут их...

— Предателями крови, — закончил Рон. — Значит, Пожиратели смерти, да? — В голове у него мелькнула другая мысль, и он спросил: — А как узнать, что человек — Пожиратель смерти?

— Точно не знаю, но я слышал, будто на теле у них вытатуирован особый знак, — коротко ответил Теодор. — Ты знаешь ответ? — обратился он к Петтигрю.

— Этот знак называется Тёмной меткой. Она вытатуирована на левой руке каждого Пожирателя смерти.

Не говоря ни слова, Рон опустился на колени и разорвал левый рукав Питера. Там, въевшись в бледную кожу, виднелась блеклая татуировка — череп со змеёй. От одного взгляда на неё по коже Рона побежали мурашки. На лице же Теодора, напротив, мелькнуло насмешливое выражение.

— Так вот о ком я столько слышал, — произнёс он, привлекая внимание и Рона, и Дафны.

— Что ты имеешь в виду, Теодор? — спросила Дафна, выжидательно посмотрев на него.

— Многие Пожиратели смерти были и до сих пор злы на одного конкретного Пожирателя, из-за которого, как они считали, и пал Тот-Кого-Нельзя-Называть, — небрежно заметил Теодор, точно рассуждал о погоде. — Они думали, что это была ловушка, подстроенная ради его поражения.

Рон смерил его взглядом:

— И откуда у тебя такие сведения? Знаешь, я всё удивляюсь, откуда ты вообще всё это берёшь.

Теодор посмотрел прямо на него:

— К твоему сведению, Уизли, я сын Пожирателя смерти. Я знаю обо всём этом потому, что мой отец и его «друзья» имеют привычку предаваться воспоминаниям о прошлом во время своих встреч.

Рыжий замер, чувствуя, как внутри всё неприятно перевернулось.

— Твой отец?..

— Да, он Пожиратель смерти, — безразлично пожал плечами Теодор. — Что, теперь я тебе противен, Уизли?

— ...Нет, — наконец ответил Рон, поразмыслив. — Ты — это не твой отец, и на левой руке у тебя нет Тёмной метки. Если только ты сам не хочешь им стать...

— Не твоё дело, хочу я стать Пожирателем смерти или нет, — холодно бросил тот. — Да и к тому же я не вижу в этом никакого смысла, раз он уже давным-давно сгинул.

— Справедливо, — согласился Рон, снова переключая внимание на Питера. Но прежде чем продолжить расспросы, он ещё раз повернулся к Теодору и добавил: — Если честно, Нотт, ты мне и правда противен, но это в любом случае не имеет значения. Ты влип во всё это точно так же, как и я. И Гринграсс тоже, — отрезал он напрямик.

— Вот тебе и прямота, — усмехнулся Теодор.

— Ха-ха-ха, очень смешно, — сказал Рон. Он снова повернулся к Питеру и продолжил: — Значит, ты утверждаешь, что Блэк сбежал из Азкабана из-за тебя? Но откуда он узнал, что ты жив, когда все до сих пор считают тебя мёртвым?.. —

— Он не в состоянии на это ответить, — перебила Дафна, метнув в низкорослого человечка заклятие полной парализации. — Так или иначе, ты узнал от него всё, что тебе было нужно?

— Думаю, да, — медленно произнёс Рон. — Но нам, возможно, стоит подержать его здесь на всякий случай... —

— Что? — воскликнула белокурая девушка, поднимаясь и недоверчиво глядя на Рона. — Ты ведь несерьёзно! Если мы сдадим его властям и расскажем всё, что от него услышали, мы сможем получить награды и кучу денег — ты и твоя семья больше не будете бедствовать, и... —

— Как бы заманчиво это ни звучало, — язвительно ответил он, — мы не станем сдавать его Министерству. Не сейчас.

— О чём ты думаешь? — спросил Теодор, пристально наблюдая за выражением лица рыжего.

— Знаю, звучит безумно, но мне нужно понять, насколько сильно он может повлиять на всё в долгосрочной перспективе, — произнёс Рон, глядя на отсутствующий взгляд Питера. — Совершенно очевидно: если мы что-то меняем, результат будет отличаться от того, каким он должен быть. Если передача его Министерству мало на что повлияет, тогда ладно. Но прямо сейчас мы должны исходить из того, что он — одна из главных причин грядущих событий. До меня не сразу дошло, но мы действительно не можем делать всё, что нам заблагорассудится.

После такого ответа и Теодор, и Дафна промолчали.

— И кроме того, я могу получить от него ещё одно видение, — немного подумав, добавил Рон. — Так что лучше использовать его по максимуму, пока он у нас.

— И что мы будем с ним делать? Оставим в таком виде? — спросил Теодор, жестом указав на Питера.

— Вот и мне хотелось бы это знать, — надменно произнесла Дафна, уперев руки в бока. — Он ведь может снова превратиться в крысу. И если ему удастся сбежать, не факт, что мы сможем поймать его во второй раз.

Рон на мгновение задумался. — Возможно, я прошу о слишком многом, — сказал он, обращаясь к Теодору. — Но какая, впрочем, разница. Ты ведь знаешь одно из Непростительных заклятий? Заклятие «Империус»? Сможешь его наложить? — буднично поинтересовался он.

— Серьёзно? Ты спрашиваешь об этом меня? — отозвался Теодор, в голосе которого явно слышалось веселье.

— Других способов держать Петтигрю в узде без лишних проблем я просто не вижу, — деловито сказал Рон. — Ты и сам не станешь спорить. А зная, что ты сын самого настоящего Пожирателя смерти, я уверен: ты умеешь использовать это заклятие.

— Верно, — кивнул Теодор.

— Вопрос в другом, — перебила Дафна. — Сможет ли кто-нибудь засечь заклятие, когда Теодор его применит?

— Справедливо, но риск того стоит, — беззаботно бросил Рон. — Просто сделай это, Нотт.

— Imperio, — произнёс Теодор, направив волшебную палочку в лицо Питеру. Взгляд Питера остекленел, словно он замечтался наяву. — Diffindo, — сказал он, переведя палочку на верёвки и перерезав их. Он и остальные наблюдали за тем, как Питер снова принял свою анимагическую форму и замер.

— Что ты ему приказал? — с любопытством спросил Рон, подняв Питера и посадив его обратно в клетку.

— Просто снова стать крысой и вести себя как крыса, — коротко ответил он, пряча волшебную палочку в мантию.

— Отлично, — сказал Рон. — Пошли. — Подхватив клетку с сидящим внутри Питером-крысой, он вышел из комнаты, а следом за ним пошли Теодор и Дафна. Придётся держать Петтигрю как можно дальше от Люпина. Он ведь может его узнать, — подумал он про себя, когда они втроём разошлись.

* * *

После того как они с Теодором и Дафной узнали о Питере и его тайнах, Рон вернулся к своим обычным делам. Хотя он и присматривал за крысой-анимагом, но был уверен, что тот никуда не сбежит. Через неделю должен был состояться матч между Рейвенкло и Слизерином, и большинство факультетов, особенно рейвенкловцы, надеялись и рассчитывали на победу. Рон сомневался, что они смогут одолеть его факультет (не то чтобы он желал победы Слизерину, но расклад был очевиден). Однако, как бы он ни пытался сосредоточиться на том, чем положено заниматься, кое-какие вещи он просто не мог не замечать.

Первое касалось Шейда. Чем больше времени Рон проводил с ним, тем больше убеждался, что это действительно замаскированный Сириус Блэк. Всякий раз, стоило упомянуть крысу Коросту, пёс угрожающе рычал и скалил зубы. И не только это: он начал с подозрением приглядываться к коту Гермионы, Живоглоту; ему удалось заметить, как кот подошёл к Шейду через час после того, как он сам ушёл (Рон решил задержаться и понаблюдать украдкой, надеясь застать превращение Шейда в человеческий облик, если подозрения верны). Он понятия не имел, что связывает кота и Шейда, но всё равно собирался это выяснить.

Ещё кое-чем, обратившим на себя его внимание, оказалась не кто иная, как хозяйка Живоглота — Гермиона Грейнджер. Из того, что до него доходило, Гермиона ходила и на Уход за магическими существами (об этом судачили Драко со своими прихвостнями, обсуждая однокурсников), и на Прорицания (он мельком видел её домашнюю работу во время одной из отсидок в библиотеке). И тут Рон сообразил, что она набрала вообще все факультативы, а если прибавить их к основным предметам, ей пришлось бы присутствовать на двух или трёх уроках одновременно, что было абсолютно невозможно.

— Ты знаешь какую-нибудь магию, позволяющую волшебнику или ведьме разделиться на двоих или больше? — поинтересовался Рон у Теодора поздно вечером в гостиной.

Теодор смерил его взглядом:

— С какой стати тебе вообще такое в голову взбрело?

— Просто ответь на чёртов вопрос, Нотт, — сказал ему Рон.

— Насколько я знаю, ничего подобного нет, — коротко ответил тот. — Разве тебе не пора делать уроки?

— Я уже всё сделал, придурок, — отозвался рыжий.

Вздохнув, он покинул гостиную и пошёл в спальню спать. К несчастью, загадочная способность Гермионы посещать вообще все предметы, которые только преподавались в Хогвартсе, не давала ему покоя и во сне, и последнее, что он помнил перед тем, как проснуться, — как его зажали в угол сразу четыре Гермионы, что, мягко говоря, повергло его в ужас.

— Ты какой-то потерянный, — заметила Астория на следующее утро.

— В каком смысле потерянный? Я прекрасно знаю, что нахожусь в Большом зале, — саркастично буркнул Рон, наливая в кружку горячий шоколад. Из-за недосыпа под глазами у него залегли тёмные круги. Он схватил кружку и осушил её.

Астория вскинула бровь на его реплику:

— По-моему, ты сам не свой из-за какой-то девчонки, — сказала она, заставив Рона поперхнуться напитком и закашляться.

Рон резко повернул к ней голову:

— С чего ты вообще это взяла? — потребовал он ответа, поймав на себе недоумённые взгляды других учеников. — Что уставились? Занимайтесь своим делом! — огрызнулся он на них, прежде чем снова переключить внимание на Асторию, которая теперь вся вспыхнула.

— Нельзя так обращаться с людьми, — пробормотала она, опустив взгляд на еду в своей тарелке.

— То, как я обращаюсь с остальными, — не твоя забота, — грубо бросил он. — И причина вовсе не в этом, так и знай, — упрямо добавил он.

— И в чём же тогда причина? — раздался голос Дафны.

Рон не сдержал стона:

— Не твоё дело, Гринграсс, — бросил он, даже не взглянув на неё.

Дафна одарила его точно таким же взглядом, как и Астория, и села напротив, к немалому его раздражению. С ней были Миллисента Булстроуд и Трейси Дэвис.

— Дело в девчонке? — беспечно спросила она, заслужив недоверчивый взгляд Рона.

— Да что с вами, девчонками, такое, почему вы все задаёте один и тот же вопрос? — в сердцах воскликнул он, поднимаясь из-за стола.

— Ты задала ему тот же самый вопрос, Астория? — с любопытством поинтересовалась старшая Гринграсс у младшей сестры.

— Не совсем, — тихо отозвалась та, чувствуя себя крайне неловко от внимания со стороны старших учениц — подруг и ровесниц сестры. — Я просто... гм, просто сделала...

— Учитывая, что вы сёстры, это о многом говорит, — перебил её Рон.

Он без промедления покинул слизеринский стол, желая убраться от любых девчонок как можно дальше. Они просто ничего не понимают, — с раздражением подумал он. Причина вовсе не в ней, дело в —

— Смотри, куда идёшь, — произнёс знакомый голос, и Рон поднял глаза: всего в двух футах от неё стояла Гермиона.

— Я и смотрю, — с оборонительными нотками огрызнулся Рон, чувствуя, как его уши слегка розовеют. Сейчас ему казалось, будто удача окончательно от него отвернулась. А затем, не подумав, он спросил в лоб:

— Ты что, ходишь на все предметы, Грейнджер?

На лице Гермионы отразилось искреннее изумление: глаза расширились до размера блюдец, а рот слегка приоткрылся.

— Что ты такое говоришь, Уизли? Это невозможно. Чтобы провернуть подобное, мне пришлось бы разделиться надвое или натрое — просто чтобы попадать на некоторые уроки одновременно... — надменно произнесла она, однако в её тоне проскользнули нотки паники.

— Я так и думал, — сказал он. — Я слышал, как Малфой говорил о тебе на Уходе за магическими существами, да и твоих сокурсников по Прорицаниям тоже... Только не спрашивай, откуда мне это известно: ты тут всем известна как всезнайка, — добавил он, перебив Гермиону.

Она лишилась дара речи, но тут же приняла серьёзный вид:

— Уизли, мне всё равно, что ты и вся эта школа обо мне думаете. И не твоего ума дело, какие уроки я беру и сколько их. Честное слово, порой ты ведёшь себя точь-в-точь как они, и теперь вполне понятно, почему тебя не распределили в Гриффиндор, как твоих братьев и сестёр. Ты сам всё сказал, так что не будь лицемером.

И с этими словами она развернулась и зашагала прочь, высоко задрав нос.

Рон сердито посмотрел ей вслед, прежде чем снова двинуться дальше:

— Никакой я не лицемер, — с досадой пробормотал он.

И её последние слова больно его задели.

* * *

Сразу после того дня он поклялся себе больше не лезть в то, что происходит вокруг Гермионы и её тайны. Её слова, брошенные ему в лицо, сильно его раздражали, и от одного взгляда на неё кровь закипала в жилах. Но мысли о ней улетучились, когда через две недели был назначен следующий матч по квиддичу. Рон услышал, что Гарри вернули «Молнию» (похоже, она всё-таки не была заколдована), и это вызвало ещё большее оживление. Огромное количество народу жаждало хотя бы краем глаза взглянуть на метлу, но гриффиндорская команда, похоже, старалась держать её подальше от чужих глаз на случай, если кто-нибудь попытается навести на неё порчу.

Рон знал, что Гриффиндор наверняка выиграет следующий матч против Рейвенкло; даже их соперники понимали это, судя по их лицам, но сдаваться без боя не собирались. Он знал, что его факультет, Слизерин, попытается донять команду противников, хотя со стороны это выглядело довольно жалко: Рон наблюдал, как Драко Малфой сыпал попытками оскорбить Гарри, а того это ни капли не задевало.

Но наследник Малфоев почему-то тоже не собирался сдаваться. За два дня до игры Рон видел, как тот шушукался с Гойлом и Крэббом в углу гостиной, и выражение лица Драко не предвещало ничего хорошего.

— Ты знаешь, что затевает Малфой? — шепнул Рон Теодору, пока они шли к квиддичным трибунам на расстоянии фута друг от друга.

— Нет, — ответил Теодор. — Я ему не нянька.

— Ну ещё бы, — саркастично заметил он. — И вообще, зачем ты сюда пришёл? Матч даже не слизеринский.

— Хотел посмотреть, насколько быстра «Молния», — пожав плечами, сказал щуплый мальчишка. — В этом нет ничего плохого.

Он покачал головой и повернул в другую сторону, отойдя подальше от него (и от Гринграсс, если та была где-то поблизости). Он поднялся на самый верх трибун между Слизерином и Рейвенкло и устроился поудобнее. Оглядывая поле, он даже не заметил, как рядом кто-то сел, пока этот человек не заговорил:

— Хорошая сегодня погода, правда?

Рон подскочил на месте и дико заозирался. Затем он увидел Луну.

— Лавгу... — начал он.

— Можешь звать меня Луной, — произнесла она своим обычным отрешённым голосом. — Ты уже называл меня по имени раньше.

— Ладно, Луна, — медленно произнёс он.

Как ни странно, называть по имени кого-то, кроме своих братьев и сестёр, казалось непривычным. Обдумывая её слова, он и сам не понял, как назвал её по имени.

— Ну... — начал он, чувствуя, как неловкость давит на него всё сильнее.

— Небо ясное, — сказала она, устремив взгляд в бескрайнюю синеву. — Ничего дурного не случится.

Он понял, что она имеет в виду дементоров, явившихся в прошлом году на матч между Хаффлпаффом и Гриффиндором.

— Сомневаюсь, что Дамблдор позволит им явиться во второй раз, — сказал он. — А матч уже начинается.

Матч начался. Все затаили дыхание от восторга, глядя, как Гарри летает на своей «Молнии». Ли Джордан, комментатор, казалось, вместо работы рекламировал знаменитую метлу. Рон едва поспевал следить за гриффиндорским ловцом, и это производило на него огромное впечатление. Но пока он наблюдал, его взгляд выхватил три чёрные фигуры, пробиравшиеся к квиддичному полю.

Остальные тоже их заметили; кто-то ахнул, а кто-то закричал:

— Они здесь! Дементоры!

Гарри, всё ещё паря в воздухе, выхватил палочку и метнул серебристую фигуру в сторону трёх чёрных силуэтов. Рон не разобрал, что это было за заклинание, но вскоре понял, что тремя так называемыми дементорами на самом деле были Драко, Крэбб и Гойл — и, к немалому удивлению, Маркус Флинт, капитан слизеринской команды по квиддичу. Тут он покатился со смеху, вызвав любопытные и недоумённые взгляды сидевших поблизости:

— ХА-ХА-ХА! ЭТИ ЧЕТВЕРО — ПОЛНЫЕ ИДИОТЫ!

— Не понимаю юмора, — мечтательно произнесла Луна, не отрывая глаз от игры.

Рон покачал головой, задыхаясь от смеха:

— Да не важно, понимаешь ты или нет.

Он снова посмотрел на поле, и меньше чем через минуту матч закончился победой Гриффиндора.

— Ну вот и всё, — сказал он, поднимаясь с места.

— Очень быстро, — кивнула Луна. — Рон, хорошо, что тебе весело. Знаешь, быть подавленным и злым не слишком помогает.

Когда она ушла, Рон так и остался стоять с ошарашенным лицом.

— Откуда она всё это знает? Я же не так много времени с ней проводил, — недоверчиво пробормотал он, вспоминая те разы, когда они с Луной виделись в библиотеке.

Когда он наконец покинул трибуны и зашёл в замок, Дафна неожиданно утянула его в пустой угол коридора.

— В чём твоя проблема? — нахмурившись, огрызнулся на неё Рон.

— В чём моя проблема? — повторила Дафна, смерив Рона взглядом вроде «ты что, совсем не понимаешь?». — В тех людях, с которыми ты общаешься! Вот в чём моя проблема!

Не дождавшись от него никакой реакции, она вздохнула и продолжила:

— Вот тебе подсказка, Рональд: Полоумная Лавгуд.

Рон недоверчиво уставился на неё:

— Полоумная Лавгуд? Её зовут...

— Да, Полоумная Лавгуд, кто же ещё? — огрызнулась она, заставив Рона поморщиться. — Она тебе ничем не помогает! Все мои старания пойдут насмарку, если ты будешь водиться с кем-то вроде неё! Честное слово, почему ты хоть изредка не можешь включить голову?

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь? — с раздражением спросил он, тяжело посмотрев на неё. — И я с ней не вожусь —

— О нет, ещё как водишься, — обвиняющим тоном заявила она. — Трейси говорила, что видела, как ты и эта рейвенкловка проводили время вместе в библиотеке...

— Она просто помогала мне... — возразил Рон.

— Правда? И она знает о твоём секрете? — спросила Дафна, буравя его взглядом.

— Конечно нет, — прошипел он. — И не говори об этом здесь — нас могут услышать...

— Ой, да ничего они не поймут, — закатила она глаза. — Но дело не в этом: ты больше никогда с ней не заговоришь. Из-за неё о тебе пойдёт дурная слава, будто ты водишься со всякими чудиками — если ты забыл, ты и так изгой, — а со временем это отразится и на мне, раз уж я с тобой общаюсь. Я этого не допущу. И даже не думай, Рональд, — оборвала она Рона, собравшегося возразить. — Я говорю совершенно серьёзно. Если ты не заметил, Драко и остальные достают тебя уже не так сильно, как в прошлом году и на первом курсе.

Рон ошарашенно уставился на неё. Обдумав её слова, он понял, насколько она права. Но он вспомнил о Луне, которая не издевалась над ним, не считала его изгоем (хотя он понимал, что она и сама была такой же, раз уж слыла чудачкой) и не относилась к нему иначе лишь потому, что он слизеринец.

— Я не просил тебя об этом, — прорычал он. — Ты сама мне это предложила, не забывай...

— Прекрасно знаю, — перебила она его. — Но я могу сделать твою жизнь ещё хуже, чем она есть. Не связывайся со мной, Рональд.

— Ты не будешь командовать моей жизнью, — глухо сказал Рон, сделав шаг к ней; глаза его холодно сузились. — Мы с тобой прекрасно знаем, что общаемся только из-за моей способности, и ты просто используешь меня, чтобы получить своё. Так что не смей указывать мне, с кем разговаривать.

Взгляд Дафны тоже похолодел.

— Буду считать это отказом. Ты ещё пожалеешь, — съязвила она перед тем, как развернуться и уйти.

На миг Рону показалось, что она блефует, но в глубине души он прекрасно понимал: она не бросает слов на ветер.

— Ни о чём я не пожалею, — процедил он сквозь зубы.

Но этим всё не закончилось: ночью, пока он спал в своей кровати, послышался едва слышный щелчок открывающейся двери (с первого курса он стал спать очень чутко из-за того, что его соседями по спальне были Драко и его дружки). Он медленно засунул руку под подушку, крепко перехватил палочку и замер в ожидании.

Вскоре послышался тихий скрип пола, будто кто-то крался, боясь нашуметь. Рон, не открывая глаз, напряг слух. Скрип становился всё отчётливее, приближаясь к нему, но вдруг затих — навалилась давящая тишина, а затем...

В следующее мгновение полог его кровати распороли. Рон среагировал молниеносно, направив палочку на силуэт.

— Impendimenta! — выкрикнул он, и из его палочки вырвался синий луч, устремившийся в неизвестную фигуру.

Человек вовремя пригнулся, увернувшись от заклинания. Внезапно из-за распахнувшегося полога показался Теодор и послал заклятие в чужака, но тот уклонился точно так же, как и секундой ранее.

Рон пошёл на немыслимое и закричал:

— Lumos Maxima!

Вся спальня мгновенно озарилась ярким светом, и нарушитель глухо зарычал. Но едва Рон развеял заклинание, человека уже не было.

Вскоре от поднявшегося шума проснулись и остальные студенты.

— Какого чёрта ты вообще творишь, Уизли? — огрызнулся Драко, метая в него злобные взгляды. — Ты мне весь сон сбил!

— Не твоё дело, — огрызнулся на него Рон, прежде чем повернуться к Теодору. — Ты видел его лицо?

Хорошо, что я услышал, как он вошёл, иначе был бы уже мёртв. Так и знал, что забыл выставить перед сном барьерные чары.

— Видел, — кивнул Теодор.

— О чём вы вообще говорите? — потребовал ответа Блейз, который сел в постели и подозрительно переводил взгляд с одного на другого.

— Это был он. Сириус Блэк, — сказал он, и во всей спальне воцарилась тишина.

* * *

Простите, если вышло короче обычного.

Сцена допроса, пожалуй, мрачновата для тринадцатилетних, которые этим занимаются, но Теодора не назовёшь невинным, да и Рона тоже. Разве что Дафну, но не то чтобы она могла хоть что-то сделать. Просто к сведению: 1. Рон — не блестящий дуэлянт. Он умеет только наводить палочку и палить заклинаниями без всякой техники. Впрочем, скоро он научится. 2. Рон и остальные будут учить скорее атакующие заклинания, чем защитные. Чары Патронуса Рон пока учить не будет.

Наверное, Дафна вам сейчас не нравится, раз она нападает на Луну, но это, по правде говоря, неизбежно.

В следующей главе будет больше событий. Повторная вычитка глав всё ещё продолжается. Кстати, спасибо, что читаете эту историю. Она далека от идеала, но спасибо, что нашли время её прочесть.

Вызвали старост седьмого курса, и, едва сообщили Снейпу и остальным профессорам, сразу же началось расследование. Все пребывали в панике и тревоге; слизеринцы были потрясены тем, что на этот раз Блэк выбрал своей целью их — сразу после Гриффиндора, — а ещё тем, что ему удалось проникнуть в их гостиную, хотя в обитель львов он попасть не сумел.

Снейп был в крайней степени раздосадован. Едва услышав, что Блэк проник на территорию Слизерина — на его территорию, — он явился лично и, приказав старостам предупредить остальных преподавателей и директора, тут же потребовал от третьекурсников рассказать, что произошло.

Рон и Теодор в ту ночь вмиг стали знаменитостями. Все в Слизерине — даже Драко, пусть тот и старался этого не показывать, — жаждали узнать, что случилось, и Рон не мог поверить свалившемуся на него вниманию. Теодор, напротив, сохранял невозмутимость и говорил крайне скупо.

— И что произошло? — распахнув глаза от нетерпения, спросил рыжего один первокурсник.

— Он распорол полог кровати... — некоторые первокурсники ахнули, — ...а я попытался его сглазить.

— А дальше что? — с нетерпением спросила какая-то второкурсница.

— Он увернулся от заклятия, а тут появился Нотт и тоже прицелился в него, — сухо ответил он, чувствуя, как у него слегка подёргивается уголок глаза.

Да я уже трижды это рассказывал! Отвяжитесь!

— Но он уклонился, да?

— Да, — процедил Рон, жутко раздражённый тем, чем всё закончилось. — Поэтому я применил заклинание усиленного света, чтобы ослепить его...

— А что это такое? — с любопытством спросила какая-то первокурсница.

— Поищи в книгах, — раздражённо бросил он ей. — Короче, в итоге он сбежал. Мне пора. — Он поднялся на ноги, к всеобщему недовольству. — Да отстаньте уже! Я рассказал это уже четыре раза! А ну брысь!

Первокурсники со второкурсниками отпрянули и бросились врассыпную. Вздохнув, он смог наконец пойти свободно, но тут кто-то запустил в него заклятием связывания шнурков. Он покачнулся и рухнул на пол под сдержанные насмешливые взгляды зевак.

— Тебе стоило бы завязывать шнурки получше, Рональд, — произнесла Дафна, проходившая мимо.

Рон взглянул на неё и увидел игравшую на её губах ухмылку — и сразу понял, чьих это рук дело. Старшая Гринграсс держала слово: со дня, когда он отверг её слова и встал на сторону Луны, она отравляла ему жизнь при любой удобной возможности — то есть практически каждую минуту, ведь учились они на одном факультете.

Цвет его волос изменили на омерзительный оттенок блевотины (он пытался это убрать, но не смог, и пришлось смириться, пока не сойдёт само); стоило ему заговорить, как изо рта вылетали пузыри; случайные первокурсники с разных факультетов закидывали его навозными бомбами (одного он поймал и потребовал сказать, кто заказчик, но ответа не добился и с досады сглазил первокурсника); на прогулке по территории замка за ним гналась целая орава лукотрусов после того, как какой-то старшекурсник вывернул на него ведро мокриц (он заработал кучу царапин по всему телу, и лесничий по имени Хагрид отвёл его в больничное крыло); а хуже всего было то, что Пивз, увидев, сколько пакостей на него сыплется, тоже включился в веселье (полтергейст счёл это отличной игрой и продолжал отравлять Рону жизнь, даже когда сам Барон приказал прекратить). Близнецы находили всё это забавным, как и Джинни, отчего настроение у него портилось ещё сильнее.

Рону требовалось всё его самообладание, чтобы не сглазить кого-нибудь из учеников (и особенно Дафну), когда над ним подшучивали. Сев по-турецки, он попытался развязать узел, но это оказалось невозможным. Понимая, что чары спадут через день-два, он решил просто снять ботинки и пошёл на урок Трансфигурации в одних носках.

— Вы опоздали, мистер Уизли, — рявкнула Макгонагалл, первой заметившая его появление.

Остальные ученики оглянулись на него, и кое-кто захихикал, заметив, что он без носков.

— Эй, Уизли, надень обувь, от твоих ног разит, — ехидно бросил ему Драко.

Не подумав, Рон показал ему неприличный жест. Профессор трансфигурации увидела это и строго произнесла:

— Мистер Уизли, отработка.

Слизеринцы, кроме самого Рона, захихикали над его злоключениями.

Рон почувствовал, как от злости дрожат кулаки, но предпочёл промолчать и одеревенело сел на место. Краем правого глаза он заметил, как Дафна ухмыляется в его сторону.

Она за это поплатится, — с бунтарской злостью думал он на протяжении всего урока.

Но сдаваться он не собирался. С тех пор прошла всего неделя, и уступать ей в ближайшее время он не намеревался. Когда урок подошёл к концу, Рон по приказу Макгонагалл остался, чтобы обсудить отработку. Несмотря на преследовавшие его неудачи, ему повезло: его направили к Римусу, которому как раз требовалась помощь.

— Вы явитесь в его кабинет вовремя, я ясно выразилась? — спросила Макгонагалл, окинув его цепким взглядом глаз-бусинок.

— Да, профессор, — сухо ответил он.

— Можете идти, — отпустила она его, повернувшись спиной и принимаясь готовиться к следующему уроку.

Рон быстро покинул класс (он всё ещё шёл без обуви) и направился на следующий урок — Травологию. Он поморщился при мысли о том, что придётся выходить из замка и он наверняка наступит в пару луж. Тут ему повстречались старшие братья-близнецы, Фред и Джордж.

— Почему это ты без обуви? — весело спросил Джордж, поглядывая на ноги Рона.

Младший Уизли поднял связанные ботинки, показывая им.

— А-а, заклятие связывания шнурков, классика, — протянул Фред, внимательно их разглядывая. — И, похоже, добавили временные чары нерушимости. Очень недурно.

— Ну разумеется, — язвительно отозвался Рон. — Только вам двоим это кажется смешным, прямо как и всем остальным здесь.

— Так и есть, — ответили оба.

— Ну и куда ты направляешься? — спросил на этот раз Фред.

— На Травологию, — сухо ответил Рон. — Мне пора, я опять опоздаю, если останусь тут ещё дольше...

— И ты собираешься пойти туда прямо так? — с сомнением спросил Джордж, вскинув на него бровь.

Рон глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и медленно произнёс:

— Не то чтобы у меня был выбор. К тому же вы и вся остальная школа можете вволю понаблюдать за моим унижением, ведь это же так весело.

Близнецы неловко замялись от его брошенного вскользь замечания.

— А ну дай сюда, — сказал Фред, забирая у Рона ботинки. Достав палочку, он постучал ею по обуви, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. После этого он протянул ботинки обратно Рону:

— Можешь снова надевать.

Рон со скепсисом посмотрел на свои ботинки, затем на братьев.

— Чего ты так смотришь? — поинтересовался Джордж. — Только не говори, что сомневаешься в нас...

— У меня есть полное право сомневаться в вас обоих, — отрезал он. — После Перси я ваша любимая мишень, и вы даже отрицать этого не станете. — Прежде чем братья успели возразить, он продолжил: — Но ладно, на этот раз поверю вам на слово.

Он опустился на колени и развязал ботинки — шнурки и впрямь поддались (он изрядно удивился, но виду не подал), а затем снова надел их. Выпрямившись, он посмотрел вниз:

— Ладно, ничего плохого вы не сделали, — наконец произнёс он. — Спасибо.

— Пустяки, малютка Ронничка, — ухмыльнулся Фред, вызвав у него сердитый взгляд. — А теперь давай топай, ты ведь не хочешь опоздать...

— Сам знаю, — бросил Рон, отворачиваясь от братьев. — Увидимся когда-нибудь.

К счастью, он успел вовремя. Он заметил, как Дафна мельком взглянула на его ноги и слегка опешила, увидев на нём обувь. Рон не удержался от усмешки в её сторону.

— Садитесь, мистер Уизли, — окликнула его Стебль.

Рон занял единственное свободное место в дальнем конце теплицы; его соседями оказались Ханна Аббот, Эрни Макмиллан и Сьюзен Боунс. За весь урок он не проронил ни слова — лишь вёл конспект и вполуха слушал объяснения. Сразу после этого он отметил про себя, что пора принимать решение. Февраль через считаные дни подходил к концу, а он так и не предпринял ничего определённого насчёт Питера Петтигрю. На раздумья о том, как поступить, у него оставалось примерно три-четыре месяца.

Но в одном он уже точно определился: он вернул Питера обратно в тайную комнату вскоре после того, как Блэк проник в слизеринские подземелья. Страх Питера оправдался: Блэк действительно охотился за ним. И всё обстояло куда хуже, чем прежде, ведь теперь Рону приходилось прятать его от двоих взрослых мужчин, жаждавших свести счёты с его так называемой ручной крысой.

Это беспокойство лишь усилилось, когда однажды днём к Рону, только что вышедшему из библиотеки с выполненными домашними заданиями по Трансфигурации и Астрономии, подошли Гарри, Гермиона и Невилл.

— Что вам троим от меня нужно? — в лоб спросил он, прежде чем кто-либо из них успел сказать хоть слово.

— Мы хотели узнать, что произошло, когда Блэк проник в вашу спальню, — без обиняков сказал Гарри, рассудив, что ходить вокруг да около бессмысленно.

Рон вздохнул, хотя и ожидал, что рано или поздно это случится.

— Ладно, но повторять не стану, так что слушайте внимательно, — он дёрнул головой и метнул испепеляющий взгляд в сторону других учеников, которые их подслушивали: — Не суйте нос не в своё дело! — рявкнул он на них.

— Нельзя разговаривать с ними в таком тоне... — укорила его Гермиона.

— А вы трое вообще-то сами ко мне подошли, — раздражённо бросил он ей. — Так что если хотите услышать, что стряслось, не читайте мне нотации.

Гермиона ничего не ответила, лишь одарила его тяжёлым взглядом. Невилл наблюдал за их перепалкой с лёгким опасением.

Гарри поморщился:

— Ты не в духе, да?

— Можно и так сказать, — хмуро буркнул Рон. — Но я всё равно вам расскажу.

Он подробно описал случившееся, совсем не так скупо, как остальным; он и сам не понимал почему, но чувствовал, что они должны знать.

— Спасибо, что рассказал, — произнёс Невилл, которого услышанное заметно выбило из колеи.

— Удивительно, сколько заклинаний ты знаешь по сравнению с остальными на нашем курсе, — нахмурился Гарри.

— Да мне просто заняться особо нечем, — с нажимом ответил Рон. — В любом случае, зачем вам понадобилось знать, что произошло?

Он понимал, что честного ответа не добьётся, но попытаться стоило.

— Просто любопытно, как и всем остальным, — ответил черноволосый гриффиндорец. — А у тебя есть хоть какие-то догадки, зачем Блэк пытался проникнуть в вашу спальню?

Рон пожал плечами, прежде чем развернуться и уйти.

— Без понятия. Блэк безумен, как и все остальные узники Азкабана.

Он не стал с ними прощаться и зашагал прочь, не оглядываясь.

Конечно же, я знаю причину его визита, — подумал он, ускоряя шаг. И просто так я его не отдам.

* * *

— Думаешь, разумно это продолжать? — спросил Теодор как-то в субботу днём, когда они с Роном сидели вместе в библиотеке над заданием по Зельеварению, которое поручил им Снейп. Никто из слизеринцев их курса, даже Драко, ни словом не комментировал то, что они появлялись вдвоём; Рон знал, что Теодор придумал правдоподобное объяснение насчёт учёбы — мол, он, Рон, вовсе не так бесполезен, как о нём думали. Услышав такое, остальные решили, что Теодор просто заставляет рыжего делать за него побольше работы. Рон не стал никого разубеждать: у него не было лишнего времени возиться со всей этой компанией.

— Да, — прошипел Рон, размашисто строча по пергаменту. — Что, по-твоему, будет, если мы сдадим Петтигрю? Люпин и Блэк взбесятся и могут убить его прямо на месте...

— Они имеют на это полное право, — заметил тот. — Он ведь их предал. Ты поступил бы точно так же, если бы кто-то так обошёлся с тобой.

— Да, ты прав, — кивнул Рон. — Но я не собираюсь этого допускать. Мне нужна всего одна зацепка, только и всего, чтобы принять решение. И как только я её получу, мы наконец сможем двигаться дальше.

Он продолжал лихорадочно выводить на пергаменте вертевшиеся в голове ответы, пока не закончил.

— И ещё, — вдруг произнёс Теодор. — Когда вы с Гринграсс собираетесь помириться?

При упоминании её имени Рон нахмурился.

— С какой стати? Это она суёт нос в мою жизнь. — В сердцах он побросал в сумку перо, чернильницу, запасной пергамент и прочие вещи. — Это она должна извиниться передо мной.

— Ты же понимаешь, что этого не будет, — невозмутимо сказал Теодор. — Женский пол, как известно, ужасно упрям, когда дело доходит до извинений. Просить прощения всегда приходится мужчинам.

— И ты один из таких мужчин, Нотт? — с усмешкой поинтересовался Рон.

— Нет, — фыркнул Теодор. — Но именно так устроен женский ум.

— Значит, лучший способ — одержать над ней верх, — со вкусом протянул рыжий, не заметив, как Теодор закатил глаза.

— И как же, позволь спросить, ты собираешься над ней верх одержать?

Рон на миг запнулся, перебирая в голове возможные варианты, способные доказать его правоту.

— Пока не знаю, но уверен: смеяться последним буду я, — убеждённо заявил он.

Однако судьба, похоже, уже всё решила, и Рону пришлось делать выбор немедленно. За день до третьего похода в Хогсмид он заполучил целых два видения не от кого иного, как от Гарри Поттера, когда помог черноволосому гриффиндорцу собрать рассыпавшиеся по полу вещи.

— О чём это вы вообще? — растерянно спросил Гарри, в лёгком замешательстве глядя на Фреда и Джорджа. Они стояли в пустом углу коридора на третьем этаже, возле статуи одноглазой ведьмы.

— Вот об этом, — ответил тот, картинно извлекая из мантии кусок старого пергамента.