Выручай-комната пахла дешевым сливочным пивом, сладкими духами и озоном. Гремела музыка, от которой дрожал пол, и Лизи чувствовала себя живой. По-настоящему живой, впервые за эти несколько недель ада.
— Редл! — Гермиона перекрикивала музыку. — Ты обещала, что это будет «тихая посиделка»!
— Грейнджер, «тихо» — это для библиотеки! — Лизи рассмеялась, пихая подругу в бок. — Сегодня мы празднуем то, что мы всё еще не в Азкабане!
Она чувствовала себя пьяной, хотя выпила всего один стакан. Но после того, что было в лесу, после голоса Тома в голове, ей нужно было это. Нужно было оглохнуть, ослепнуть, почувствовать себя живой.
— Лизи, ты пятая кружка, — Гермиона попыталась отобрать у неё стакан. — Тебе хватит.
— Еще одна, — Лизи перехватила её руку. — Для храбрости. Мне нужно кое-что сделать.
— Что? — Гермиона подозрительно прищурилась.
— Унизить Панси Паркинсон, — Лизи хищно улыбнулась. — Она слишком долго дышала моим воздухом.
Она соскользнула с барной стойки и пошла сквозь толпу. Она не искала Панси. Она искала его.
Драко стоял у окна, в самом темном углу. Он не танцевал. Он просто пил что-то из хрустального бокала и смотрел на толпу, как на насекомых.
Лизи подошла к нему вплотную, перекрывая ему обзор. — Малфой, — она наклонилась к его уху. — Твоя подружка Панси только что сказала, что от меня пахнет приютом.
Драко медленно повернул голову. Его глаза были темными, почти черными в этом свете. Он был пьян, но контролировал себя идеально. — Она права, — он сделал глоток. — От тебя пахнет дешевым пивом и дерзостью.
— Ревнуешь? — Лизи усмехнулась, но внутри всё сжалось. Связь между ними сегодня гудела, как натянутая струна. Она чувствовала его раздражение даже сквозь шум музыки.
— Я ревную только свой бокал, — он поднял бокал. — Ты его почти разбила.
— Бедняжка, — Лизи наклонилась ниже, почти касаясь губами его уха. — Хочешь, я куплю тебе новый? На деньги, которые выиграю, когда поставлю Панси на место.
— Ты не посмеешь, — его голос стал тише, ниже. Это была угроза.
— Еще как посмею, — Лизи отстранилась и подмигнула. — Смотри и учись, Малфой. Это называется «быть гриффиндоркой».
Она развернулась на каблуках и пошла прямо к Панси, которая целовалась с Крэббом в углу. — Паркинсон, — громко сказала Лизи. — У тебя тушь потекла. Выглядишь как плачущая панда.
Панси обернулась. — Редл, ты...
— Ой, прости, — Лизи сделала невинные глаза. — Я думала, это просто грязь. Привычка, знаешь ли. Приютская.
Это было низко. Это было подло. Лизи знала это. Но ей нужно было выплеснуть эту чертову боль в руке, этот голос в голове и этот чертов взгляд Драко.
Панси взвизгнула и замахнулась. Лизи перехватила её руку в воздухе. — Не сегодня, киса, — прошипела она. — Сегодня я добрая.
Она оттолкнула Панси и пошла обратно к Драко. Он всё ещё стоял там. Но теперь он смотрел на неё иначе. Не как на насекомое. Как на бомбу, у которой тикает таймер.
— Ты довольна? — спросил он, когда она подошла.
— Абсолютно, — Лизи взяла у проходящего эльфа новый бокал. — А теперь, если ты не возражаешь, я собираюсь напиться так, чтобы забыть, как выглядит твое лицо.
Она развернулась, чтобы уйти, но он схватил её за локоть. Его хватка была железной. — Ты никуда не пойдешь, — сказал он тихо. Его голос больше не был игривым. — Ты на ногах не стоишь.
— Отпусти, — Лизи дернулась. — Мне больно.
Он разжал пальцы так быстро, словно обжегся. — Ты сама себя сжигаешь, — сказал он, глядя на её руку, где под манжетой скрывалась метка. — И хочешь, чтобы я смотрел.
— А тебе-то что? — огрызнулась она, но голос дрогнул. — Ты же меня ненавидишь.
— Ненавижу, — поправил он её. Его взгляд был тяжелым, пьяным и абсолютно серьезным. — Но я ненавижу, когда ты делаешь это с собой.
Он шагнул ближе. Музыка грохотала, но для Лизи исчезли все звуки, кроме его дыхания. — Ты не обязана быть сильной всё время, Редл, — прошептал он. — Ты можешь просто... сломаться. Я никому не скажу.
Лизи смотрела в его серые глаза. В них не было яда. Там была только темная, тяжелая вода. Она поднялась на цыпочки. И поцеловала его.
Это не был их обычный поцелуй-удар. Это не было игрой. Это было отчаянно, грязно и пьяно. Она вцепилась в его мантию, пытаясь удержаться на ногах, а он ответил с такой силой, что у неё перехватило дыхание.
— Лизи, — выдохнул он ей в губы. — Ты играешь с огнем.
— Я и есть огонь, — прошептала она в ответ.