Тот, кто тоже выжил (джен)

В следующие несколько недель Снейп постепенно привёл в порядок свои старые разработки.

Работы оказалось больше, чем он предполагал. Некоторые записи требовали лишь проверки и небольших уточнений. Другие, напротив, обнаруживали недостатки, которые прежде остались незамеченными: неверно выбранные пропорции, недостаточная устойчивость состава, чрезмерная зависимость результата от качества исходных ингредиентов.

С несколькими проектами он справился довольно быстро. Один из старых составов, предназначенный для ускоренного восстановления повреждённых тканей, после ряда испытаний, оказался вполне пригодным. Снейп внёс необходимые изменения, повторил проверку и наконец переписал окончательную формулу начисто. Другую разработку, над которой когда-то потратил немало времени, пришлось признать бесперспективной. Она выглядела многообещающе на бумаге, но каждый следующий этап испытаний лишь подтверждал, что первоначальная гипотеза была ошибочной.

Снейп не испытывал особого сожаления. Неудачные направления следовало отбрасывать, а не пытаться оживить из одного лишь упрямства. Он сделал соответствующую пометку в тетради и убрал её в шкаф.

Работа шла. Иногда медленно, иногда с неожиданными результатами. Лаборатория снова перестала простаивать, а вечера всё чаще проходили за расчётами и записями, а не за бутылкой виски.

И всё же кое-чего ему недоставало.

Сначала он замечал это лишь в отдельных случаях. Когда обнаруживал противоречие в собственных рассуждениях и, прежде чем окончательно отвергнуть одну из версий, машинально откладывал перо, словно ожидая возражения. Когда находил любопытное решение, но не мог сразу определить, насколько оно состоятельно. Когда перечитывал очередную формулу и понимал, что несколько независимых замечаний помогли бы быстрее выявить слабое место.

В такие моменты он вспоминал Грейнджер.

Это было не особенно приятное открытие. Снейп никогда не испытывал потребности в постоянном присутствии посторонних людей, а уж в лаборатории тем более. Он привык работать самостоятельно, полагаясь на собственные знания и опыт. Более того, за долгие годы у него выработалось вполне обоснованное недоверие к чужим вмешательствам.

Однако Грейнджер, к его немалому неудовольствию, оказалась исключением из привычного правила.

Она умела слушать, хотя и не всегда соглашалась. Задавала вопросы, которые порой казались излишне очевидными, но неожиданно заставляли пересмотреть исходные допущения. Не боялась спорить, если считала его выводы недостаточно обоснованными, и, что особенно важно, могла признать собственную ошибку, не превращая обсуждение в бессмысленное состязание самолюбий.

Разумеется, её манера выражаться иногда оставляла желать лучшего. Грейнджер по-прежнему имела склонность увлекаться объяснениями, приводить избыточные сведения и задавать следующий вопрос прежде, чем он успевал закончить ответ на предыдущий. Но в отличие от школьных лет, теперь за этой привычкой стояла не одна лишь жажда продемонстрировать осведомлённость. Она действительно хотела разобраться.

И разбиралась.

Снейп особенно ясно осознал это, когда столкнулся с проблемой в одной из собственных разработок. Он пытался добиться устойчивости состава при длительном хранении, менял последовательность введения компонентов, корректировал температуру и время выдержки. Ни один из вариантов не давал удовлетворительного результата.

В какой-то момент он обнаружил на полях старой тетради пометку, сделанную рукой Грейнджер во время работы над предыдущим зельем. Она касалась взаимодействия двух магических связующих, которое тогда не имело отношения к основной задаче.

Снейп перечитал запись, затем вернулся к своим расчётам.

Через час у него появилась новая гипотеза.

Ещё через два он получил первый удовлетворительный результат.

Он отложил перо и некоторое время смотрел на колбу с полученным составом. Решение оказалось несложным — по крайней мере, теперь, когда он его видел. Но самостоятельно он, вероятно, потратил бы ещё несколько дней, прежде чем обратил внимание на эту взаимосвязь.

— Проклятье, Грейнджер, — негромко произнёс он.

В голосе не было настоящего раздражения. Скорее, досада человека, вынужденного признать чужую правоту даже в отсутствие самого этого человека.

Он подошёл к шкафу и достал папку с материалами завершённого исследования. Среди расчётов и таблиц лежали листы с пометками Грейнджер — её аккуратным почерком, с подчёркиваниями, вопросительными знаками и короткими комментариями на полях.

Снейп просмотрел несколько страниц.

Их споры порой занимали больше времени, чем сами расчёты. Она предлагала вариант, он находил в нём изъян; он настаивал на определённом подходе, она указывала на допущение, которое он считал несущественным. Иногда они возвращались к одному вопросу по нескольку раз, пока не находили решение, которого ни один из них не рассматривал вначале.

Всё это действительно приносило пользу.

Снейп закрыл папку и вернул её на место.

Ему не требовалась компания ради компании. Он не собирался заводить дружбу с Грейнджер, приглашать её в гости или поддерживать разговоры о том, что не имело отношения к делу. Их сотрудничество было продуктивным именно потому, что строилось вокруг конкретной задачи и не требовало ничего сверх того.

Но теперь, когда задача была завершена, он неожиданно обнаружил, что отсутствие её замечаний и возражений заметно осложняет работу.

Выходило, что совместное исследование имело преимущества, которые он прежде предпочитал не учитывать. Даже при значительной разнице в опыте и знаниях второй человек мог увидеть то, что оставалось незаметным для первого. А если этот человек обладал достаточной подготовкой, чтобы не путать настойчивость с компетентностью, результат оказывался ещё лучше.

Прискорбно, но факт.

Снейп вернулся к столу, взял чистый лист пергамента и записал новую гипотезу. Затем, подумав, добавил к ней ещё два вопроса, которые следовало проверить.

Работа продолжалась.

И впервые за долгое время он поймал себя на мысли, что было бы неплохо обсудить её с кем-нибудь, кто способен не только выслушать, но и возразить по существу.

К сожалению, подходящий собеседник жил далеко отсюда и, вероятнее всего, был занят собственными делами.

Снейп недовольно поджал губы.

Похоже, ему предстояло смириться с ещё одним неприятным обстоятельством: иногда присутствие Грейнджер в лаборатории оказывалось полезнее, чем её отсутствие.