Не их история (гет)

Полдень субботы в Токио выдался ветреным и прохладным. Небо затянуло низкой серой пеленой, но воздух пах знакомо — сырым асфальтом, дымом и родным городом, по которому Реико, вопреки всему, успела соскучиться.

Она не поехала ни к братьям, ни в старую квартиру Харучиё. Прямо из аэропорта взяла такси и отправилась в тихий пригородный район на западе от центра — в Окутаму, где среди сосновых холмов и узких горных дорог прятались небольшие уединённые домики для отдыха. На два дня Реико сняла скромный деревянный коттедж с небольшой верандой и видом на тихую речку, вдали от посторонних глаз и людей организации.

Оставив чемодан в прихожей, она вставила в телефон старую японскую сим-карту, которую хранила на дне сумки все эти два года. Экран мигнул, поймав местную сеть. Реико на секунду задержала дыхание, открыла диалог с номером, который помнила наизусть даже без записи, и набрала короткую строчку:

«В 4 жду тебя в Окутаме, дом у старого моста».

Ни слова больше. Ни слова меньше. Нажав кнопку отправки, она отложила телефон на деревянный стол и пошла на кухню — впервые за два года сварить нормальный кофе не только для себя.

________________________________________

В то же самое время в одном из закрытых клубов Синдзюку Харучиё сидел за угловым столиком, лениво просматривая отчёты по новым поставкам. За эти два года он почти не изменился внешне — всё те же длинные розовые волосы, безупречно сидящий тёмный костюм и холодный, выжженный взгляд, от которого у подчинённых стыла кровь в жилах.

Экран лежащего на столе телефона коротко вспыхнул уведомлением.

Санзу бросил на него равнодушный взгляд — и в ту же секунду замер. Дыхание сбилось, а пальцы, державшие зажигалку, едва заметно дрогнули. Номер, который молчал ровно двадцать четыре месяца. Семь слов, от которых в груди мгновенно оборвалось всё, что он так старательно замораживал последние два года.

Не сказав ни слова охране и оставив бумаги прямо на столе, Харучиё поднялся, накинул пальто и быстрым, почти стремительным шагом вышел из зала. Он не стал брать водителя — сам сел за руль, вдавил педаль газа в пол и вырвался на трассу, ведущую на запад от Токио.

Всю дорогу в голове билась только одна мысль: «Вернулась».

________________________________________

Ровно без пяти четыре чёрная машина плавно затормозила у деревянных ворот небольшого домика в Окутаме. Вокруг стояла звенящая тишина — только шум ветра в соснах да плеск воды под старым каменным мостом неподалёку.

Харучиё вышел из машины, на мгновение замер у калитки, пытаясь унять непривычно быстрый стук сердца, и поднялся на крыльцо. Входная дверь оказалась не заперта.

Он толкнул её и шагнул внутрь.

В небольшой светлой гостиной пахло свежей хвоей и тем самым крепким, терпким кофе, вкус которого он не мог повторить два года. У панорамного окна, выходящего на реку, стояла Реико. На ней был мягкий тёмный свитер и простые джинсы, а постриженные до плеч волосы слегка отливали медью в тусклом дневном свете. Она обернулась на звук шагов — спокойная, повзрослевшая, без прежней хрупкой надломленности в глазах.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, словно проверяя, что эта встреча не мираж.

— Ты опоздал на две минуты, Хару, — негромко, с лёгкой, тёплой усмешкой произнесла Реико, делая шаг навстречу.

Уголки губ Санзу дрогнули в той самой кривой, до боли знакомой ухмылке. Вся его ледяная, выстроенная за два года броня рассыпалась в пыль за одно мгновение.

— Пробки на выезде из города, мелочь, — хрипло ответил он, сокращая расстояние между ними в два широких шага, и прежде чем она успела сказать хоть слово, крепко прижал её к себе, уткнувшись лицом в её волосы. — Чёртова упрямица... Я же говорил, что всё равно дождусь.

Реико закрыла глаза, обнимая его в ответ и вдыхая знакомый запах табака, холодного ветра и чего-то бесконечно родного. Впервые за много лет она была точно на своём месте.