Не успел Рон ещё опуститься в кресло после того, как Элрик вернул их на площадь Гриммо, а Гермиона уже твёрдо заявила:
— Надо посетить библиотеку Камелота.
— Кого?.. Чего?.. — уставился на неё Рон, моргая так, словно пытался стряхнуть пыль с ресниц.
— Замок Камелот, — без тени сомнения ответил за Гермиону Гарри. — Я согласен с тобой, Гермиона.
— Когда? Завтра? — с надеждой спросил Рон. В голосе слышалась мольба человека, который мечтал хотя бы о часе покоя и тарелке горячего супа.
— Нет, — ответила Гермиона. — Прямо сейчас.
— Мы даже не пообедали, — воскликнул Рон, ища поддержку своим словам у Гарри. — Думаю, это может подождать полчаса. И потом: ты хочешь попасть в Камелот, ничего не сказав Кингсли?
— Рон, пришло время действовать быстро. Я не думаю, что Кингсли или МакГонагалл будут против. Нам нужно найти всё, что связано со Слизерином, и чем скорее, тем лучше. А поесть... ну... я тоже голодна. Надо поесть: неизвестно, когда мы вернёмся.
— Уф, — выдохнул Рон. — Хоть одна моя идея сработала.
Они спустились на кухню, где Кикимер уже накрыл на стол: на скатерти стояли тарелки с холодным мясом, поджаристые тосты с маслом, только что заваренный чай, а в центре — большое блюдо с запечённой рыбой. Ели молча, не торопясь, но быстро — каждый был в своих мыслях, и никто не хотел нарушать эту тишину.
— Ну что, — спросила Гермиона, как только они вышли из-за стола. — Готовы?
Гарри кивнул, а Рон, пожав плечами, вздохнул, как вздыхают люди, знающие, что назад дороги нет.
Гермиона поднесла руку к кольцу, посмотрела на обоих — и, не отводя взгляда, дважды повернула камень.
— Замок Камелот.
Мир вокруг дрогнул, трансгрессия вывернула их наизнанку, перевернула и поставила на ноги. Гарри открыл глаза не из-за толчка, а из-за воздуха — свежего, как после грозы, и такого чистого, что захотелось вдохнуть ещё глубже.
Они стояли на дороге, которая, казалось, давно забыла, зачем её построили. Такие дороги бывают только на старых, заброшенных путях, по которым не ходили десятилетиями, а если и ходили, то лишь призраки да ветер.
Под ногами хрустела плотная утрамбованная глина, перемешанная с мелкими острыми камешками. С леса дул сырой, настойчивый ветер, он нёс запах мокрой коры и прелого листа.
Внизу, в низине, стоял Камелот.
Первое, что бросилось в глаза — это был масштаб. Замок занимал всю ложбину — от края до края, от одного склона до другого. Стены его тянулись так далеко, что правый край тонул в молочной пелене тумана, а левый упирался в склон, поросший старыми, тёмными тисами.
Замок был сложен из темно-серого камня — не южного, тёплого, а северного, плотного, из которого строят на века. У самого основания, там, где камень встречался с землёй, кое-где проступали рыжеватые пятна лишайника.
Он был величествен. Башни его — Гарри насчитал сразу семь — поднимались к небу не квадратными зубчатыми блоками, а изящными восьмигранниками, увенчанными шпилями из тёмного, почти чёрного камня. Между башнями тянулись стены с частыми высокими окнами, в которых угадывались каменные переплёты. В некоторых окнах горел приглушённый свет.
— Ну ничего себе… — протянул Рон после того, как они несколько минут смотрели на Камелот. — И этот замок всё это время был здесь? Прямо у всех под носом?
Вокруг замка, между стенами и лесом, лежал ров, заполненный до краёв водой. Через него был перекинут обычный горбатый каменный мост.
Гарри, Рон и Гермиона зашагали вниз по склону. Земля под ногами была скользкой; Гарри чуть не поскользнулся на корне, вылезшем из земли, — пришлось ухватиться за низкую ветку, чтобы не упасть.
Гермиона первой подошла к воротам и, положив ладонь на обитую железом створку, толкнула её. Правая половина двинулась вперёд, издавая протяжный, жалобный скрип, от которого у Гарри заныли зубы.
— Как в сказках Барда Бидля, — прокомментировал Рон, поёжившись. — Сейчас оттуда выбежит что-нибудь с когтями.
— Не выбежит, — сказал Гарри и первым шагнул в темноту.
— Но если выбежит — я убегу, — отозвался Рон.
— Очень героически, — заметила Гермиона.
— Бидль бы одобрил, — не оборачиваясь, ответил Рон.
Они вошли во двор, вымощенный крупным тёмным, маслянистым от времени булыжником. Камни лежали неровно, кое-где вывалились, оставляя заполненные дождевой водой ямы. Вокруг двора поднимались стены с редкими окнами и дверями: некоторые были заколочены досками, другие, наоборот, распахнуты настежь.
В центре стоял колодец — невысокое каменное кольцо, накрытое решёткой. Ведро висело где-то глубоко внизу, и Гарри, заглянув в чёрный провал, услышал, как редкие капли воды падают в темноту ровным, бесконечным интервалом.
— Так темно, — сказал он, — что даже моя палочка не светит.
— Палочка светит, — заметила Гермиона, — просто ты недостаточно сильно хочешь.
— А здесь вообще кто-нибудь есть? — спросил Рон, оглядываясь. — Такое ощущение, что мы первые люди за последние сто лет.
Прямо напротив ворот поднималась широкая, пологая, с низкими ступенями лестница. Каждая ступень вытоптана в середине глубже, чем по краям, так что посередине образовалась плавная впадина. Наверху лестницы их встретила обычная деревянная дверь, обитая железными полосами, с массивной кованой ручкой в виде кольца. Гарри взялся за кольцо, и дверь без скрипа открылась внутрь.
Сделав шаг вперёд, они оказались в вестибюле, но это слово было слишком маленьким для того, что они увидели. Над ними возвышался громадный купол, сплетённый из сотен каменных рёбер, которые сходились в центре, образуя гигантский цветок, раскрытый навстречу звёздам. В центре его виднелось чистое вечернее небо, и Гарри вдруг понял, что снаружи этого купола не существует, он был виден только изнутри.
Пол, выложенный мозаикой с вкраплениями драгоценных камней, переливался в свете сотен свечей, парящих в воздухе. Свечи плавали под куполом, медленно дрейфуя по залу, как стайки золотых рыб. Их свет заставлял рубины пульсировать красным, сапфиры — синим, изумруды — зелёным, а алмазы — белым, чистым, слепящим.
— Это… потрясающе, — прошептала Гермиона, запрокинув голову. — Свечи плавают.
— Как в Большом зале, — заметил Гарри.
— В Большом зале они висят, — возразила Гермиона. — А здесь… живут.
— А камни в полу настоящие? — спросил Рон, присев на корточки. — Или они тоже магические?
— Они магические, — сказала Гермиона. — Но настоящие.
— Это как? — не понял Рон.
— Это значит, — сказал Гарри с совершенно серьёзным лицом, — что их не утащишь.
— Смешно, — заметил Рон.
Из центра вестибюля вверх вела широкая белая мраморная лестница. Друзья поднялись по ней и оказались на площадке между пролётами, куда выходил ряд коридоров — тёмных, пугающих, словно они уже много веков ждали первого смельчака.
Рон огляделся по сторонам.
— Куда теперь? — спросил он.
— Понятия не имею, — честно признался Гарри.
— Мы могли бы разделиться, — предложила Гермиона.
— Нет, — одновременно ответили Гарри и Рон.
— Ладно, — Гермиона не стала спорить. — Тогда выбирайте коридор.
—Вон тот, — ткнул пальцем Рон.
— Почему он? — спросила Гермиона.
— Потому что он ближайший, — заметил Рон.
Гермиона пожала плечами и направилась к указанному Роном коридору. Они прошли два десятка шагов; коридор вильнул влево, потом вправо, а затем вдруг расширился и превратился в небольшую круглую комнату, где единственным источником света был камин, в котором тихо потрескивали дрова, и редкие искры, срываясь с поленьев, падали на каменный пол.
В полумраке, у самого огня, в кресле с высокой спинкой сидел старик лет ста — ста двадцати, не меньше, — одетый в простую, потёртую на локтях тёмную мантию. В руках он держал глиняную кружку, из которой, судя по вьющемуся над ней пару, пил что-то горячее.
Гарри сделал к нему шаг, и мир помутнел, точно кто-то опустил перед глазами тонкую, дрожащую завесу. Огонь в камине стал глуше, звук потрескивания дров отдалился, стены, скамьи, каменный пол — всё потеряло чёткость, размылось в сером мареве, и только старик остался ясным. Каждая морщина на его лице была видна Гарри так отчётливо, словно он сидел в дюйме от него. Каждая нитка в его мантии, каждая капля пара над кружкой — всё было здесь, перед ним, а остальной мир ушёл куда-то в сторону, перестал существовать.
Старик повернул голову — и его глаза, тёмно-карие, глубокие, спокойные — встретились с глазами Гарри. Во взгляде его не было ни вопроса, ни удивления, ни даже любопытства. Было тихое, спокойное знание. Старик знал, кто перед ним. Не догадывался, не предполагал, а именно знал.
Мир вокруг снова стал чётким, огонь загудел как прежде, дрова защёлкали, а старик поднёс кружку к губам и сделал неторопливый глоток.
— Заблудились, молодые люди? — выговаривая каждое слово, проговорил он, ставя кружку на столик у кресла.
— Мы ищем библиотеку, — быстро ответил Гарри.
— Мистер Гарри Поттер, — растягивая слова, произнёс старый волшебник. Он пробежал пальцами по подлокотнику, что-то беззвучно выстукивая, затем сделал аристократический жест в сторону Гермионы. — А вы, мисс Гермиона Грейнджер, я полагаю. Ну и, стало быть, вы — мистер Рональд Уизли.
— Да, это мы, — сказал Гарри, с трудом скрывая нетерпение.
Старик не торопился с ответом. Он ещё раз внимательно пристально оглядел их с головы до ног, слегка прокашлялся и, продолжая с интересом разглядывать гостей, заключил:
— Что ж, вы пришли по назначению. Я — Альдрик Морвен, главный архивариус и хранитель знаний замка Камелот. Что именно вы хотите отыскать в глубинах сих знаний? Какой зал вас интересует?
— Нам нужны все сведения, связанные с Салазаром Слизерином, — быстро ответила Гермиона.
Старик улыбнулся, взял кружку, допил оставшееся, поставил её на столик и поднялся с кресла. Сделал он это не кряхтя, не по-стариковски, а быстро, ловко — словно в нём ещё таилась огромная, нерастраченная сила.
— Что ж, пройдёмте, — сказал он, и, взмахнув рукой, открыл дверь, которую Гарри, Рон и Гермиона в полумраке сразу и не приметили.
— Это что сейчас было? — тихо спросил Рон у Гермионы, когда они вошли вслед за мистером Морвеном в широкий коридор. — У меня комната расплылась и поплыла перед глазами.
— «Агницио Мутуа», — ответил за Гермиону старый волшебник, не оборачиваясь. — Впервые сталкиваетесь с этим заклинанием?
— «Агницио Мутуа»? — переспросил Рон.
— Заклинание узнавания членов Лиги, — быстро подсказала ему Гермиона.
— Не удивлён вашим познаниям, — проговорил главный архивариус, улыбаясь себе под нос.
Рон покачал головой, вспоминая разговор с профессором Феллом в «Трёх мётлах».
Коридор вывел к винтовой лестнице с узкими, высокими ступенями и холодными железными перилами. Они поднялись мимо ряда дверей — некоторые были заперты на огромные висячие замки. На третьем этаже коридор сузился, но свод стал выше. Гарри увидел высокую дверь. Морвен тронул скобу и дверь с сухим, деревянным вздохом впустила путников в библиотеку.
Их встретил длинный, прямоугольный зал, с высоким плоским потолком из тёмных дубовых балок. Стены от пола до потолка были заняты книжными шкафами. Они стояли ровными рядами, перпендикулярно стенам, образуя длинные, узкие проходы — каньоны из тысячи книг, уходящие вверх.
Вдоль стен, между шкафами, расположились приставные деревянные лестницы с потёртыми ступенями. На одной из них, на высоте третьего этажа, кто-то оставил раскрытую книгу, перекинутую через перекладину, как мокрое полотенце. Мистер Морвен покачал головой, взмахнул рукой — и книга, взлетев, вернулась на своё место.
— И как ты собираешься здесь искать? — спросил Рон, окидывая взглядом бесконечные ряды шкафов. — На это как минимум уйдёт лет десять. Или ты решила здесь поселиться? Устроим семейное чтение. Я займу вон тот угол, ты — соседний, а Гарри будет носить нам книги и пыль вытирать.
— Рон, мы не собираемся перечитывать всё подряд, — спокойно ответила ему Гермиона. — Ты же не думаешь, что все сто тысяч книг здесь связаны с Салазаром Слизерином?
— Сто тысяч? — присвистнул Рон. — Ты их уже подсчитала?
— Примерно, — ответила Гермиона, не моргнув глазом. И тут же повернулась к архивариусу, который стоял чуть поодаль, наблюдая за ними с едва заметной ироничной улыбкой. — Мистер Морвен, подскажите, где у вас раздел, посвящённый Слизерину?
— Что именно вы хотите найти, мисс? — спросил он.
— Нам нужно всё, что связано с его палочкой, — твёрдо сказала Гермиона.
— С первой или со второй? — прищурился старик. В глазах его мелькнул хитрый, понимающий огонёк.
Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. У всех троих перехватило дыхание.
— И с первой, и со второй, — почти мгновенно ответил Гарри.
Альдрик Морвен довольно хмыкнул, словно только и ждал этого ответа. Не спеша, с достоинством, он подошёл к одному из шкафов, поднял руку, и в его ладони уже лежал старый, пожелтевший от времени манускрипт.
— Это, — сказал Морвен, протягивая Гермионе древнюю рукопись, — личные заметки Исельты Слизерин, внучки Салазара. В них она описывает не только свои зелья — а их было немало, — но и некоторые тайны своего деда, унаследованные, в свою очередь, от своей прабабки — Морганы ле Фэй.
— Сводной сестры короля Артура! — Гермиона не удержалась и блеснула эрудицией.
— Точно так, мисс. Моргана была не просто колдуньей, каких много. Она была из тех, кто помнил старую магию — ту, что не записана в книгах. Её дочь, Велана, вышла замуж за волшебника Ронана Слизерина. Так в роду появился Салазар.
Морвен, словно учитель, передающий тайные знания любопытным ученикам, продолжил:
— У Салазара Слизерина, как известно, имелась внучка, Исельта. Так вот, с малых лет у неё обнаружился необычный для их семьи дар. Её заклинания не ранили и не подчиняли — они исцеляли. Представляете?.. В роду, где тёмная магия считалась доблестью, девочка лечила... Салазар не мог этого вынести. Он называл её слабой ведьмой, презирал, но она не сдавалась. Втайне от деда Исельта изучала древние свитки, пыталась совместить традиционную магию рода с целительством и однажды создала зелье, способное временно нейтрализовать почти любое тёмное проклятие. Салазар, узнав об этом, пришёл в ярость и уничтожил все её записи. Тогда Исельта поняла, что в родном доме ей больше не место, и сбежала, поселившись в глухой деревушке, где тайно лечила всех — и магов, и маглов.
— Потрясающая семейка, — заметил Рон. — Дед — тиран, внучка — гений-целитель, а финал — «прощайте родные, я ушла в подполье».
Гермиона шикнула, а мистер Морвен улыбнулся Рону и продолжил своё повествование:
— Потомки Исельты со временем потеряли фамилию, но не дар. — Говорят, — сказал он, придав своему голосу таинственность, — раз в несколько поколений в этом роду рождается ребёнок с зелёными глазами и способностью противостоять своим же сородичам и тёмной магии.
Морвен посмотрел на Гарри долгим, внимательным взглядом и многозначительно добавил:
— Как видите, мистер Поттер история знает немало совпадений.
— У меня глаза мамины, — ответил Гарри с усталостью человека, который уже неоднократно слышал подобные намёки и давно перестал на них реагировать. — А она была из семьи маглов.
— Кто знает, — хитро прищурившись, ответил Морвен. — Нет ничего сложнее вопросов крови. Но… — и тут он перешёл на деловой тон. — Вы пришли сюда не за этим. Располагайтесь, читайте, если потребуется помощь, вы знаете, где меня найти.
— Спасибо, мистер Морвен, — улыбнулась Гермиона в ответ. — Вы нам очень помогли.
Морвен ответил наклоном головы и направился к двери, из которой они недавно вышли. Его фигура быстро растаяла в полумраке коридора, и Гарри, Рон и Гермиона остались в зале одни.
Они двинулись между шкафами, высматривая место, где можно было бы удобно устроиться. Шкафы располагались плотными рядами, и казалось, им не было конца. Но наконец их взгляду предстала центральная часть зала, там стояли тяжёлые дубовые столы с толстыми столешницами, а вокруг них — простые деревянные стулья. Никакой магии. Никаких парящих свечей, никаких облачных кресел, никаких танцующих пылинок в лучах волшебного света. Обычная, основательная, рабочая мебель для людей, которые проводят здесь дни и ночи за чтением и письмом. Гарри подумал, что в таком месте даже самому рассеянному читателю не захочется отвлекаться. Рон, видимо, подумал о том же и плюхнулся на ближайший стул.
Гермиона, устроившись между Гарри и Роном, бережно развернула рукопись. Она оказалась исписана угловатым, непривычным почерком — таким, каким выводили буквы в эпоху рыцарей и древних магов. Слова тянулись неровной чередой: то жались друг к другу, то вдруг растягивались по строке, а отдельные буквы и вовсе взмывали вверх, словно пытались вырваться на свободу. Всё это были записи зелий и заклинаний, которыми Исельта когда-то лечила больных.
Гермиона пробегала страницы быстро, и Гарри с Роном не успевали следить за её пальцем. Рон попробовал было вернуть один из листов назад, за что тут же получил по руке.
— Не мешай, — сказала Гермиона, не отрывая глаз от рукописи.
Наконец она остановилась и ткнула пальцем в несколько строк.
— Читайте, — велела она.
— И как это вообще можно прочитать? — возмутился Рон. — Сплошная неразбериха, я это буду читать до Рождества.
— Тогда слушайте, — сказала Гермиона, коснувшись кончиками пальцев виска.
«В детстве, бывало, сиживала я у ног деда моего, и поведывал он мне истории давно ушедших дней. О безбожном короле Артуре, что единолично правил в Камелоте, о подвигах рыцарей Круглого Стола, о мудром Скеафе, пришедшем из-за моря. Одна из тех историй запала мне в душу пуще прочих — сказание о граде, что покоится под волнами.
Не стану пересказывать всех речей его, но вот что запомнила я крепко: приняли его в том городе холодно и без привета. Тогда, в ярости своей, запечатал он вход в сей град так, что никто отныне не мог ни войти туда, ни выйти. Замок же сотворил он из первой своей палочки.
И не единым ключом запер он врата, но тремя: первый ключ — звуком сотворён, дабы замок услышал бой древнего тамтама; второй — зримый, — златая маска, что должна явиться пред взором; третий — плочка, силою и волей двери отворяющий. И только когда все три ключа сойдутся вместе, можно будет отомкнуть замок палочкой Слизерина.
Но и тогда не ступит никто на землю града того, если не облачён буде в латы безбожного короля Артура.
Разметал дед мой сии предметы по всему свету, и где ныне они — не ведает никто, даже самые мудрые из живущих.».
Гермиона закрыла рукопись.
— И что нам с этим делать? — спросил Рон после долгой паузы.
— Гарри, — сказала Гермиона, повернувшись к нему, — помнишь, Арабель говорила тебе, что Изольда хочет научиться играть на древнем барабане?
— Ты думаешь, они ищут этот самый тамтам? — Гарри задумался, в памяти всплыл в московский клуб, Арабель и её небрежное «поиграть на древнем барабане». Тогда это показалось ему шуткой.
— Да, ты сам подумай… Зачем Изольда и Джинни отправились в Кот-д’Ивуар? — Гермиона развела руками. — Встретиться с родителями Изольды?.. Нет… Им нужен тамтам. Это единственное логичное объяснение.
— Тамтам — это здорово, я бы тоже не прочь поиграть на барабанах, — Рон наклонился, переводя взгляд с Гарри на Гермиону и обратно, пытаясь уловить что-то невысказанное. — Но что это за город? И где вход в него?
— Ис, — одновременно сказали Гарри и Гермиона.
— МакГонагалл, — тут же подхватил Рон, и в его глазах мелькнуло понимание. — Тогда, на вечере у Слизнорта…
— Да, Рон, — сказала Гермиона. — Дамблдор рассказывал о нём МакГонагалл.
— Выходит, — медленно проговорил Гарри, собирая всё в единую картину, — для того чтобы попасть в город Ис, нужна палочка Слизерина, тамтам, золотая маска и доспехи короля Артура. Палочка у них уже есть. Тамтам они, получается, ищут. Наверняка и маску, и доспехи тоже.
— Или уже нашли, — заметил Рон. — Мы же не знаем, сколько времени они занимаются поисками.
— Нам нужно найти хотя бы что-то одно из этого списка, — твёрдо сказала Гермиона, положив ладонь на стол. — Тогда мы сможем говорить с Кассианом на равных, или хотя бы будем на переговорах не с пустыми руками.
— Хорошо, — не унимался Рон, начиная постукивать пальцами по столешнице. — Допустим, мы знаем, где искать тамтам. А маска? А доспехи?
— Доспехи… — медленно проговорил Гарри. — Доспехи не знаю. А вот маска… — в его глазах зажегся тот самый огонёк. — Может, это какая-то маска инков? Помните украшения на вечере у Слизнорта?
— Полумна, — чуть не выкрикнул Рон, и его пальцы замерли. — Нужно поговорить с Невиллом и Полумной.
— А вас не смущает, что Америку открыли через пятьсот лет после смерти Слизерина? — Гермиона перевёла взгляд на Гарри.
— Нет, — ответил тот, пожав плечами — Америка существовала и до Колумба, и Слизерин мог знать о ней.
— Во всяком случае, других зацепок у нас нет, — сказал Рон.
— Значит, возвращаемся в Лондон, — заключил Гарри. — И немедленно встречаемся с Кингсли и МакГонагалл. Нельзя терять ни минуты.
Несмотря на поздний час, на площади Гриммо шло совещание. Гарри сидел на краю дивана и, положив локти на колени, рассказывал, как они с Роном и Гермионой побывали у короля Риона IV и королевы Элианы, что их пригласили на похороны, а потом, вернувшись домой, они решили не ждать следующего дня и отправились в Камелот. Он говорил, то поглядывая на Кингсли, который мерил комнату шагами, то на МакГонагалл, которая слушала, не отрывая от Гарри взгляда.
Когда он закончил свой рассказ и спросил у профессора МакГонагалл, известно ли ей то место, о котором когда-то рассказывал Дамблдор, директор отрицательно покачала головой.
— Гарри, — сказала она, — насколько я понимаю, сейчас важно не столько само расположение города и не тайна его входа, сколько то, где находятся артефакты, служащие ключами к воротам города, и, как я поняла, вы предлагаете найти хотя бы один из них, чтобы потом сесть за стол переговоров с Кассианом.
— Да, профессор, — ответил Гарри. — Гермиона предложила это как вариант, который даст нам хоть какую-то карту в руки.
— Если эти артефакты вообще существуют, — пробормотал Рон.
Кингсли остановился напротив дивана, где сидели Гарри, Рон и Гермиона.
— Переговоры можно вести и без этих артефактов, — сказал он веско. — Я не думаю, что обладание одним из них даст нам какое-то решающее преимущество. Нам важно понять, чего на самом деле хочет Кассиан и насколько его слова переданные через Джинни, правдивы. — Он помолчал, потом добавил уже мягче: — Разумеется, найти какой-нибудь из этих артефактов не помешает. В любом случае, это не будет лишним. Что касается Невилла Долгопупса и Полумны Лавгуд, я думаю, мы можем обойтись пока без их участия. В нашем распоряжении мракоборцы двух стран. Завтра начнём поиски этих артефактов и вы сможете подключиться, но на последнем этапе. Так будет безопаснее для всех.
— Министр, — сказала Гермиона, сжав руку Рона, который уже открыл рот, чтобы возразить, — вы, конечно, правы насчёт привлечения мракоборцев к поиску, но мы больше не хотим сидеть на месте.
Кингсли хотел было ответить Гермионе, но Гарри опередил его.
— Министр, пусть мракоборцы занимаются поисками артефактов, но это не мешает и нам начать поиски.
— Гарри, — спокойно сказала МакГонагалл, — вспомни, что говорил профессор Фелл о цугцванге. Своими действиями вы можете только навредить.
— Нет, профессор, — откидывая со лба упавшие волосы, ответил Гарри, — я много думал о словах профессора Фелла, и пришёл к выводу, что мы изначально расставили акценты неверно.
Гермиона и Рон резко повернулись к нему. МакГонагалл с интересом посмотрела на него из-под очков, а Кингсли застыл на месте.
— Мы исходили из последовательности: сначала пророчества Найтвуд, а потом пророчество Логрии. В том порядке, в каком мы их услышали. Но пророчество Логрии древнее, оно старше. — Гарри говорил с той уверенностью, которую Рон и Гермиона не слышали со времён поиска крестражей. — Это не значит, что пророчество Найтвуд отменяет его. Пророчество Логрии касается только Логрии, а Найтвуд — всего мира. И в нём сказано: «Лишь избранные смогут устоять, чтоб отвести от пропасти вселенной ту силу, что несёт ей гибельный конец». И неважно, кто будут эти избранные — мы, мракоборцы, наши друзья. Важно только то, что они будут.
— И когда ты это понял? — спросил Рон.
— Когда мы вышли из кабинета Его Величества, — ответил Гарри. — Поэтому, когда, Гермиона предложила отправиться в Камелот, я сразу поддержал её.
— Министр, Камелот нам дал понимание, что искать, — заключила Гермиона. — Теперь у нас есть цель.
— Да, и мы не просто готовы действовать, мы уже начали действовать, — заявил Гарри.
Кингсли перевёл взгляд с Гарри на МакГонагалл, и та в знак согласия кивнула ему — она была на стороне ребят.
— Что ж, хорошо… — согласился Кингсли после минуты раздумий. — Я подниму свои связи в Африке, выясню всё, что можно, о тамтаме, и вы начнёте поиски… Пусть с вами будет Персиваль Грейвс.
— Персиваль Грейвс отличный мракоборец, — начал Гарри. — Я ничего против него не имею, но мы привыкли быть втроём. Нам так комфортнее… — Он говорил это со свойственной ему непреклонной твёрдостью, которую он редко, но умело включал. — И я обещаю: если понадобится помощь, мы сразу же обратимся к вам.
Из опыта прошлых лет Кингсли знал, что спорить с Гарри, когда тот уже принял решение, бесполезно. Перехватив едва заметную улыбку МакГонагалл, он помолчал, несколько раз покачал головой и принял решение.
— Хорошо, — сказал он, наконец. — Но пока я прошу вас не посвящать в тайну пророчества Лавгуд и Долгопупса.






|
Katrinf1 Филолог) Что касается языка и стилистики, об этом обязательно напишу, но чуть позже: тема слишком обширна для короткого ответа, а говорить о ней поверхностно не хочется. Отдельное спасибо за такую внимательность к деталям! Но небольшой спойлер: пасхалок ровно семь. Магическая семёрка)) Первая спрятана в первой книге (её не нашёл никто), три — в загруженных главах, одну вы раскрыли. Ещё три таятся ближе к развязке. Причём последняя, в самом финале, заставит вас взглянуть на всю историю совершенно под другим углом.
Спасибо за комментарий. 1 |
|