Здравствуйте, господин профессор! (гет)

В Хогвартс они вернулись последними: Гермиона понуро брела за профессором Гонтом, аккуратно левитировавшим пианино, за ней семенил толстяк Слизнорт, пыхтя и таща один из своих саквояжей. На их головы щедро валили крупные хлопья снега с помутневшего вечернего неба. Сквозь снежные тучи едва пробивалась убывающая луна. В подступающих сумерках она выглядела будто странный оскал.

Смотря на худую фигуру профессора Гонта, облачённую в чёрную, подбитую мехом мантию, Гермионе думалось, что лучше бы она никогда не узнавала, кто он такой. Самым замечательным было бы пребывать в таком же восторженном неведении, что и Гарри.

Она вспомнила, как утром ей удалось мельком заглянуть в Пророк. Судя по тому, что там писали, проверки палочек у магглорожденных на время отложили, но вовсю взялись за разбирательства да ревизии. Прочитать она успела ничтожно мало, но, если судить по заголовкам, то досталось многим отделам, особенно тому, в котором трудился Артур Уизли. Может быть, ещё и потому Рон был такой нервный?

— Мисс Грейнджер, у вас вид, будто вас на эшафот ведут, — сияя доброжелательностью, повернулся к ней её «профессор». — Вы ещё много раз сможете посетить деревню, не переживайте.

Она и не переживала. Переложив саквояж Горация в другую руку, она чуть ускорила шаг. Эх, врезать бы сейчас этому излишне дружелюбному гаду, чтобы он так не улыбался. Идея была гениальна в своей глупости, и Гермиона, конечно же, предпочла сразу о ней забыть.

Но, с другой стороны, он узнал, что она узнала, и теперь у него стало на одну хлопоту больше, а значит, и угрозы для Гарри меньше. Наверное. Интересно, что же он замышлял на самом деле?

— Нас уже встречают, — молвил Том Гонт, когда они приблизились ко входу в школу.

В проёме массивных деревянных дверей стояла Минерва МакГонагалл, рядом с ней директор Снейп скрестил руки на груди, а чуть за ними топтался Хагрид, которого Гермиона в последние месяцы видела только на занятиях.

— Посторонитесь, а то я рискую поцарапать инструмент, — скомандовал профессор Гонт. — Наш новый зельевар за него очень переживает.

— Как же мы вам рады, дорогой Гораций, — сияя, приветствовала его МакГонагалл, отступив в сторону, чтобы Том прошёл в холл вместе с пианино.

— А вы всё молодеете, Минерва, — новый мастер зелий опустил на порог свою тяжёлую ношу.

— Скажете тоже, с этими оболтусами один год за три идёт, — немного смутилась обычно невозмутимая профессор.

Гермионе жутко непривычно было видеть преподавателей в такой обстановке. В стенах школы они всегда казались не живыми людьми, а функцией. А тут — комплименты да смущения. Вернее, Гораций рассыпает комплименты, а Минерва собирает их и смущается, словно юная девица.

— Ну-ну, общение с молодёжью и нас делает моложе, — усмехнулся в свои пышные усы Гораций. — Очень любезно было с вашей стороны, директор, отправить мне на встречу двух этих молодых людей, — повернулся он к Северусу Снейпу, пытаясь вовлечь его в беседу.

— Не стоит, профессор Гонт сам вызвался вас проводить, а мисс Грейнджер согласилась ему помочь, — голос его был, как обычно, довольно холоден.

Гермионе показалось, что директору только сейчас стало известно, что «профессор» решил захватить её к себе на подмогу. Хотя она сомневалась, что помощь её была нужна: раз Гораций Слизнорт приехал в Хогсмид, значит, уже принял приглашение работать в школе. И все гарантии, какие ему были нужны, он уже давным-давно получил.

— Я вот хотел у вас ещё уточнить, директор, — Слизнорт чуть замялся, глядя на него. — Мне придётся преподавать ещё и правописание? — он казался искренне удивлённым.

— Только у первых курсов, — присоединился к ним Том Гонт, отрядив домовикам заботу о пианино. — Мы разделили эту повинность между всеми преподавателями, дорогой профессор.

— У них всё стало настолько плохо? — толстячок Гораций изумлённо смотрел на него.

— Хуже, — ответила профессор МакГонагалл. — Магглорожденные ещё куда ни шло, а вот у чистокровных…

— По три ошибки в каждом слове, — невесело констатировал профессор Гонт. — Будто огры пишут, а не маги.

Хагрид после этих слов деликатно закашлял басом.

Кажется, все были заняты беседой, и внимание к Гермионе приковано не было. Она надеялась, что незаметно юркнет к двери Хогвартса, но многозначительный взгляд профессора Гонта, кинутый на неё, показал, что уход не остался незамечен. А также он означал, что их встречу в его кабинете никто не отменял. Что он собрался у неё выяснять, если целый день заставлял её таскаться за ним?

Слабо кивнув ему, она поспешила к гостиной Гриффиндора. Её мантия насквозь промокла от снега, а сама она продрогла до костей на этом ледяном ветру.

Тут было немноголюдно. Казалось бы, разожжённый камин должен был привлечь к себе множество студентов, но все они рассредоточились по группкам и обсуждали сегодняшний поход. Рон с Гарри устроились на диване напротив окна. Вид у Рона был, как у мыши, надувшейся на крупу.

— Куда вы смотались с Гонтом? Почему мне пришлось возвращать малышню в замок одному? — некоторые из «малышей», на которых жаловался Рон, уже почти догнали его по росту.

— Нам поручили с профессором Гонтом встретить нового преподавателя зельеварения, — ответила Гермиона, снимая мантию и вешая её к камину просушиться.

— Слава Мерлину, — вдруг облегчённо вздохнул Рон. — Не придётся больше падлу эту сальную слушать…

— Рон!

Как бы Рон к директору Снейпу ни относился, но звать того «падлой» было чересчур. Тем более что он на своём уроке даже не цеплял никого, как делал это обычно. Но вид у него был чрезвычайно уставший, как будто он пашет на десяти работах без сна и выходных. А ещё он обещал Гермионе разобраться с тем странным ритуалом, который совершил Тёмный Лорд. Каких-то сильных последствий она пока на себе не ощущала, если исключить, что поведение Волдеморта стало меняться в какую-то странную сторону.

Вот сегодня, перед встречей с Горацием, он снова едва не устроил ей сцену из-за Кормака, хотя Гермиона с ним в последние дни даже не разговаривала.

— Кого нам на этот раз поставят вести зелья? — вклинился в разговор Гарри. — Опять чудика какого-нибудь?

Гермиона задумалась на мгновение. Есть тут один чудик, которому половина школы в рот заглядывает, и никто его почему-то чудиком не считает. В сравнении с ним Гораций Слизнорт — эталон нормы.

— Ну, он странный, Гарри, но не слишком, если только не считать его пианино…

— Так Гораций Слизнорт всё же решил прийти в школу? — в его голосе прозвучали нотки радости.

* * *

Минерва и Гораций продолжали предаваться воспоминаниям о прежних годах, прогуливаясь по школе. Хагрид, который должен был помочь с вещами, но остался не у дел, вернулся к себе в хижину. Директор Снейп не стал присоединяться ни к нему, ни к паре, вспоминавшей похождения четырёх удалых мародёров. Он предпочёл сухо со всеми попрощаться и отправиться в свой кабинет. Его собеседником обычно был портрет Альбуса, что Северуса Снейпа вполне устраивало.

Тем временем профессор Гонт, после того как сердечно со всеми попрощался, мерил свой кабинет шагами и поглядывал на карту, волшебным образом отображавшую местонахождение учеников и преподавателей. Эта лохматая паршивка до сих пор сидела в гостиной своего факультета вместе с мальчишкой и его рыжим другом. А должна была быть тут. Он же ясно ей сказал об этом.

Он запустил длинные пальцы в свои тёмные густые волосы и склонился к столу. Что он творит? Правая ладонь спустилась к лицу и застыла у лба.

Зачем ей нужно быть тут?

Это было неважно — должна, и всё.

А ещё мальчишка — новая проблема… Когда Волдеморт пришёл в школу дабы узнать о том, что известно пацану, он думал, что тот уже знает про крестражи, ведь один из них он умудрился уничтожить. Правда, Люциус уверял, что так вышло по чистой случайности и мальчишке свезло. Этому гадёнышу всегда везло — и с камнем, и на кладбище, и даже в Министерстве, будто его искупали в чане с Феликс Фелицис.

Но нет, старый пройдоха его ни во что не посвящал. Мальчишка ни о чём понятия не имел. Как его вообще готовили к схватке с Волдемортом? На что они надеялись, выставляя ничего не умеющего юнца против опытного волшебника? Какую коварную ловушку готовили? Вот этот вопрос он до сих пор так и не выяснил.

Зато выяснил кое-что другое, более пугающее. И эту проблему он пока никак не мог решить.

А Поттера ему было даже малость жаль.

Он снова бросил взгляд на карту…

— Опять этот щенок бегает за ней!

Волдеморт собирался фурией вылететь в коридор, но потом рассудил, что и так достаточно сегодня примелькался рядом с этой девицей. Было принято решение дождаться её прихода и устроить ей обещанную взбучку.

Дважды мерзавка повелась на этого проныру. Дважды. Или даже трижды, ведь с чего-то он решил ей написать записку. А если верить Хуч и её рассказам про разговоры во время тренировок… Он ощутил себя одной из этих школьных дам, собирающих и несущих слухи прямиком в учительскую.

Снова посмотрев на карту, он плотно сжал зубы от негодования. Девчонка всё ещё стояла в коридоре рядом с Маклаггеном. Волдеморт решил, что на следующем занятии снимет с него полсотни баллов.

Скрестив руки на груди и оперевшись о край стола, он принялся ждать.

Минут через десять наконец-то за дверью послышались торопливые шаги, затем осторожно постучали. Ничего не ответив, Волдеморт просто махнул рукой в сторону двери, и та отворилась, впуская Гермиону Грейнджер в кабинет.

Растрепавшиеся с прогулки волосы, раскрасневшиеся от бега щёки, эти блестящие карие глаза, поднятые на него… Было в этом нечто волнительное.

— Что ты делала с ним в коридоре? — сразу начал он допрос.

— Разговаривала, — и в глазах одно сплошное непонимание.

— Разговаривала? — повторил Волдеморт; он словно кобра медленно кружил вокруг своей добычи.

— Да, я шла к вам и по пути встретила Кормака… — девушка запнулась, когда он вдруг навис над ней, хищно вглядываясь в её побледневшее личико. — Я не понимаю…

— Так ты не понимаешь? — прошипел он.

Схватив её за воротник мантии, он рывком потянул Гермиону на себя. В её карих глазах расплескался страх.

— Значит, ты не понимаешь, — ему доставляло такое удовольствие сжимать её в своих руках.

Губы её так волнительно дрогнули, что... он внезапно подался вперёд и впился в них жадным поцелуем.

Казалось, что она сейчас заколеблется, не устоит и ответит ему. Она положила ладони на его плечи, чуть сжала их так, что сквозь рубашку он почувствовал её ногти. А затем с силой оттолкнула его от себя. В глазах её стояли слёзы. Целое море слёз.

— Вы… Вы…

Она прикусила губу, с укором глядя на него, а затем, словно ветер, вылетела из кабинета.

Волдеморт опустошённо склонил голову. Что на него нашло? Но эти несколько мгновений оказались… приятными?