Эхо хищника (гет)

Напряжение в комнате стало физически ощутимым, густым и тяжелым. Лиам не сводил желтых глаз с Ричарда, сканируя каждое микродвижение медведя — как напрягаются икры перед прыжком, как расширяются ноздри, втягивая запах врага.

Он слышал всё.

Сзади раздался тихий шелест ткани — Адель отстранилась от него. Лиам глухо зарычал, предупреждая её оставаться на месте, но глаз от медведя не отвел ни на миллиметр. Ричард тоже уловил это движение. Его взгляд метнулся мимо плеча Лиама, отслеживая перемещение цели.

Лиам стиснул зубы. Он не мог позволить себе обернуться, потерять концентрацию на медведе, который весил вдвое больше него. Но и упускать из фокуса перемещения своей пары он тоже не хотел. Это было похоже на попытку удержать равновесие на канате над пропастью.

Адель обошла диван дальше, скрываясь из его прямого поля зрения. В звенящей тишине квартиры звук металла о металл прозвучал как выстрел. Тихий, влажный щелчок раскрывающегося замка-блокиратора.

И сразу следом — резкий, железистый запах крови. Её крови.

Он ударил в ноздри густой волной, перекрывая даже сладковатую гниль магии. Лиам вздрогнул всем телом. Ярость ослепила. Какое-то механическое чудовище только что ранило его самку. Зверь внутри взвыл, требуя развернуться, снести этот чертов диван одним ударом лапы и разорвать любого, кто посмел коснуться её.

Но в следующий миг зловоние магии резко исчезло.

Оно просто обрезалось ножом, словно кто-то выключил рубильник. Воздух стал чистым, пахнущим лишь пылью, потом и адреналином двух хищников.

Лиам успел заметить, как в абсолютном недоумении замирает Ричард. Медвежья морда выражает крайнюю степень изумления: враг перестал вонять магией. Инстинкт убийцы дал сбой. Этого мига хватило, чтобы Лев взял окончательный верх.

Дальнейшее Лиам видел как в замедленной съемке, отстраненно наблюдая за собственным телом со стороны.

Черная молния сорвалась с места. Трансформация произошла прямо в полете — кости ломались беззвучно для человеческого уха, но оглушительно для звериного слуха самого Льва. Огромный черный лев приземлился всеми четырьмя лапами на ковер посреди комнаты, проминая ворс когтями. От удара содрогнулся паркет.

Ричард инстинктивно отшатнулся назад, шерсть мгновенно покрыла его лицо и руки, превращая человека в массивного гризли. Медведь заревел, принимая вызов, опускаясь на четыре конечности.

Лев отпрыгнул назад, пружинисто приземляясь. Обернулся через плечо.

Лиам-человек мысленно отметил деталь, которая показалась бы ему бредовой в любой другой ситуации: он уже привык к этому запаху. Сладостная, мертвая гниль Адель стала восприниматься подсознанием как нечто уютное, свое, родное. И её резкое отсутствие теперь воспринималось особенно остро — как дыра в груди.

Сейчас же нос щекотал запах свежей крови.

Лев прыгнул снова. Одним мощным рывком он преодолел расстояние до дивана. Тяжелое тело обрушилось вниз, накрывая собой девушку целиком. Черные крылья носа раздувались, ловя её пульс. Она здесь. Жива. Под ним.

— Блэквуд! Мать твою, котяра, ты охренел?! — раздался встревоженный крик Ричарда.

Медведь встал во весь свой исполинский рост, игнорируя лежащую на полу Адель. Теперь она была скрыта под защитой прайда и перестала быть целью. Целью стал сошедший с ума друг.

Медведь сделал шаг вперед, пытаясь поймать взгляд льва, дозваться до остатков разума своего друга:

— Котенок! Это я! Ричи! Возьми себя в руки!

Но Лиам не мог ему ответить. Человеческая речь атрофировалась первой. В голове билась только одна мысль, красная и горячая, затапливающая сознание первобытным ужасом потери:

«Она здесь. Со мной. Опасность рядом. Я должен защитить».

Его хвост хлестал по бокам, уши плотно прижаты к черепу. Из горла рвался непрерывный вибрирующий рык.