Эхо хищника (гет)

Лев нависал над ней черной скалой, дрожа от ярости и адреналина. Его рев перешел в низкое, угрожающее рычание, когда Ричард сделал еще один шаг вперед. Медведь не боялся — он был оборотнем не сильно меньшим по силе, но сейчас перед ним стоял не друг, а бешеный зверь, потерявший связь с реальностью.

— Сними эту штуку, живо! — прорычал Ричард, обращаясь уже к Адель. Его голос гудел как колокол, заставляя стекла вибрировать. — Верни запах, пока он мне голову не отгрыз!

Девушка под львом чуть пошевелилась. Тяжелая лапа Лиама придавила её к полу, фиксируя намертво, но она смогла извернуться так, чтобы посмотреть на медведя.

Запах крови вновь ударил Льву в ноздри — металл оцарапал кожу при движении. Зарычав, он сильнее прижал её бедром, пресекая любую попытку встать. Но следом произошло то, чего Лев так ждал.

Оно вернулось.

Сладостный, пьянящий запах её магии. Та гниль, что он чуял пару минут назад, чистая эссенция: морозная свежесть высокогорного ветра, озон после грозы и едва уловимая нотка лаванды. Тот самый аромат, который принадлежал только ей.

Лев инстинктивно припал ниже к ковру, втягивая воздух огромными порциями. Черные уши дернулись вперед. Угроза никуда не исчезла — медведь всё еще стоял напротив, пахнущий яростью. Но рядом была она. И теперь она пахла правильно. Она больше не была сломанной игрушкой Инквизиции; она снова стала его парой.

Ричард заметил перемену мгновенно. Он замер на полушаге, тяжело дыша. Шерсть на загривке медленно начала опускаться, хотя кулаки оставались стальными когтями.

— Ну давай же, кот... — прошептал медведь почти беззвучно, умоляюще глядя на друга. — Бери себя в руки. Ты меня слышишь?

Адель же сделала нечто совершенно иное.

Она не пыталась бороться со Львом или кричать. Лежа на лопатках под сотней килограммов живой ярости, она просто чуть повернула ладонь вверх. И коснулась...

Его лапы.

Тонкие пальцы легли прямо на массивную черную подушечку передней лапы Лиама. Совершенно беззащитное, доверчивое касание.

Лиам был настолько поражен этим жестом, что подавился собственным рыком.

Когти, готовые вспороть паркет (или глотку Ричарда), дрогнули и начали стремительно втягиваться обратно в плоть. Мышцы челюсти свело судорогой обратного оборота. Огромная кошачья голова склонилась набок. Желтые глаза, полные дикого огня, смотрели на маленькое человеческое лицо сверху вниз с абсолютным, детским недоумением. Почему она его трогает? Разве он её не пугал?

Зверь опешил. Агрессия схлопнулась, наткнувшись на стену полного отсутствия страха. Лев внутри него растерялся.

Лиам усилием воли перехватил контроль у ошарашенной второй сущности. Процесс трансформации всегда был болезненным, но сейчас, подстегнутый удивлением, прошел рывком. Кости встали на место с сухим треском. Горячий пот выступил на лбу. Спустя секунду на месте черного зверя стоял мужчина, стоящий на четвереньках посреди комнаты.

Но расслабляться было рано.

Он всё еще блокировал собой девушку, мышцы были готовы взорваться движением в любой миг. Однако Ричард тоже не спешил нападать. Медведь остался в полуобороте — огромный, покрытый мехом колосс, припавший к земле для прыжка, но сдерживающий трансформацию. Он тяжело дышал, переводя взгляд с человеческого лица друга на девушку.

Лев отступал. Медленно, дюйм за дюймом, Лиам начал пятиться назад, освобождая пространство. Он отполз от дивана, волоча ноги, пока не уперся спиной в ножку журнального столика. Всё это время он не отрывал настороженного взгляда от медведя. Одно неверное движение Ричи, одно резкое слово — и Лев снова вырвется на свободу.

Адель села, подтянув колени к груди. Она смотрела только на Лиама. Её рука всё ещё лежала там, где только что была тяжелая звериная лапа. Теперь она осторожно, кончиками пальцев коснулась его обнаженного плеча.