Эхо хищника (гет)

Лиам потер переносицу, пытаясь собрать в кучу мысли, которые разбегались от запаха её крови и звона в ушах после трансформации.

— Я... — он запнулся, подбирая слова, не желая выглядеть слабым перед Ричардом, но понимая, что правда сейчас важнее гордости. — Я сам до конца не разобрался, Ричи. Всё это дело пахнет скверно с самого начала. А она... — Лиам бросил тяжелый взгляд на девушку.

Ричард перевел свой тяжелый, изучающий взгляд на Адель. Он всё еще морщился, словно у него болели зубы от одного только фонового запаха магии, исходящего от неё. Медведь сделал шаг к дивану, но держал руки на виду.

— Послушай, девочка... — начал он грубовато, но без прежней ярости. Скорее по-медвежьи ворчливо. — Мне видимо придется провести рядом с тобой какое-то время. Ты можешь снова... ну... убрать запах? Потому что меня сейчас стошнит прямо на диван, а хозяин вряд ли обрадуется пятнам.

Лиам тут же напрягся. Шерсть на его руках едва не проступила вновь. Он оскалился, делая полшага вперед, вставая между медведем и девушкой жестким щитом.

— Привыкнешь, — настойчиво повторил Лев. Голос стал опасно низким, вибрирующим предупреждением. — Это мой дом. И ты принюхаешься к запаху моей пары, если хочешь остаться здесь целым.

Адель растерянно моргнула, переводя взгляд с перекошенного яростью лица Лиама на огромного медведя. Она выглядела совершенно сбитой с толку такой защитой. Робко, почти шепотом, она произнесла:

— На самом деле, мне не сложно надеть блокиратор, если нужно...

Это стало последней каплей.

Лиам взорвался. Не так, как раньше — без рыка и трансформации, но вспышка Альфы была осязаемой. Воздух в комнате потяжелел, заискрил статикой. Он резко развернулся к ней, нависая сверху.

— Нет! — отрезал он тоном, не терпящим возражений. Его желтые глаза горели опасным огнем собственника. — Я не потерплю того, чтобы в моем доме... моя пара... ходила с куском железа в груди, который выжигает ей душу при каждом вздохе! Наденешь его только тогда, когда я скажу!

Адель втянула голову в плечи, ошарашенная этим приказом, и замолчала, опустив взгляд на свои колени.

Ричард тяжело вздохнул, качая головой. Он обошел Лиама по широкой дуге и плюхнулся в кресло, закидывая ногу на ногу.

— Похоже, тебе все-таки придется заказать намордник, девочка, — пробасил он, обращаясь к девушке, кивнув на Лиама. — Иначе этот псих однажды просто съест кого нибудь во время приступа ревности.

К удивлению обоих оборотней, Адель тихо, нервно хихикнула. Звук был хрупким, но искренним. Напряжение чуть спало. Лиам лишь раздраженно фыркнул, отворачиваясь обратно к бару, хотя уголки его губ предательски дернулись вверх.

Ричард отсалютовал ей стаканом, принимая правила игры.

— Ладно... — протянул медведь, устраиваясь поудобнее. Теперь, когда угроза быть разорванным миновала, к нему возвращалась его обычная аналитическая въедливость. — Так и всё же. Каким образом церковная ведьма, напичканная явно запрещенной инженерией, оказалась на службе у Инквизиции в качестве консультанта?

Адель медленно выдохнула, словно сбрасывая с плеч невидимый груз. Плечи расправились, спина стала идеально ровной — ни малейшего намека на недавнюю панику или робость. Она села чуть глубже в подушки дивана, подобрав под себя ноги и сцепив пальцы в замок на коленях.

Лиам наблюдал за этой метаморфозой со странной, саднящей горечью. Только что перед ним была напуганная женщина, ищущая защиты у своего Альфы. А теперь... Теперь это был Инквизитор. Холодный, отстраненный профессионал. Он видел, как сходятся лопатки под тканью кофты, как меняется угол подбородка. Это больше не выглядело просто сменой маски. Для Лиама это сейчас смотрелось как надлом. Стальная броня, которую она давно перестала снимать даже во сне, приняв её за собственную кожу.

— Строго говоря, эта информация имеет гриф «А-Прайм», — ровно начала Адель. Её голос звучал чисто, без дрожи, лишь чуть тише обычного. — За несанкционированное распространение сведений о внутренней структуре Департамента предусмотрено...

— Да-да, стерилизация памяти через огонь, мы в курсе протокола, девочка, — фыркнул Ричард, отхлебывая из стакана.

Лиам раздраженно рыкнул на друга, предупреждая держать язык за зубами при посторонних. Медведь же только широко улыбнулся в ответ, выставив ладони вперед: «Молчу-молчу, котик».

Адель перевела взгляд темных синих глаз на Лиама. На секунду в них мелькнуло нечто похожее на извинение, но маска профессионализма тут же затянула прореху.

— Меня инициировали поздно, — ровно продолжила она. — Мой ковен базировался в старых доках на Юге. Во время одной из облав Совета они оказали сопротивление. Все погибли.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Лиам заметил, как побелели костяшки пальцев, сжатых в замок.

— Однако Инквизиторам было известно точное число ведьм в круге. Нас было тринадцать. Двенадцать тел нашли сразу. Я спряталась в системе старой ливневой канализации. Они знали, что я жива. Искали меня три дня.

Её голос оставался ровным, но Лев внутри Лиама чувствовал запах холодного ужаса, исходящий от неё при этих словах — фантомный запах сырости и страха смерти.

— Натаниель нашел меня первым. Мы столкнулись в коллекторе. Он... предложил сделку. Я иду с ним, работаю на Орден, а он использует свои связи, чтобы Церковь официально считала меня погибшей вместе с остальными.

Она подняла глаза на Ричарда, потом посмотрела на Лиама. В этом взгляде не было раскаяния — только голый прагматизм выжившей.

— На тот момент это казалось единственной возможностью. Я видела, что бывает с теми, кого берут живыми для допросов Третьей степени. Но и просто лечь и умереть в той трубе мне не хотелось.

Ричард задумчиво хмыкнул, покручивая стакан. История была грязной, типичной для нижних чинов Церкви, которые закрывают план по поимке еретиков любыми способами.

— Это и послужило основой для проекта «Тишина», — продолжила Адель уже более спокойно. — Спустя год. Когда первый прототип блокиратора был успешно протестирован, меня официально представили лояльной части Совета как консультанта-аналитика нового типа. Что послужило причиной резкого увеличения финансирования и дальнейшей разработке нейроинтерфейсов. Мои навыки... ценятся.

Она позволила себе короткую, горькую усмешку.

— Вы знаете, Церковь крайне не жалует оборотней на оперативной службе. Слишком много... своеволия.

Мужчины синхронно ухмыльнулись. Ричард открыто заржал, запрокинув голову. Лиам позволил себе лишь кривую, злую полуулыбку. О да. Своеволие стаи могло довести любого Верховного Иквизитора до белого каления.

— Ведьма видит структуру потоков иначе, чем человек, — закончила Адель, возвращаясь к деловому тону. — Ей можно доверить самые щекотливые дела. Поиск аномалий, анализ остаточных эманаций магии, которая выжигает саму реальность. Там, где техника слепнет, а оборотень чует только кровь.