Полукровка (джен)

Окончание каникул почти всеми учениками было воспринято как трагедия, особенно старшекурсники жаждали продления беззаботных денёчков, ведь теперь профессора снова навалят на них кучу информации и материалов для самостоятельного изучения. Но были среди студентов и те, кто желал вернуться в Хогвартс за новыми знаниями. В общежитиях факультетов было оживлённо и шумно, особенно от тех, кто на время каникул ездил куда-то за пределы своего дома; эти ученики показывали друзьям фотографии и раздавали сувениры. Угомонились студенты только к ночи, чтобы успеть выспаться и не заснуть на уроках.

Утро первого учебного дня было довольно тихим. Ни ученики, ни учителя ещё не перестроились на новый режим и привыкали к ранним пробуждениям заново. Даже профессор Борн не сверкал глазами на вялых подростков и начал первое занятие с повторения пройденного материала. Многого Берин сегодня от них не ждал и когда встречал молчание вместо ответов на некоторые вопросы, то снисходительно повторял информацию. Безусловно, чаще всего студенты его радовали верными и почти верными ответами, и профессор чувствовал удовлетворение от того, что какие-то знания у учеников после праздников всё-таки остались.

К концу первого занятия студенты проснулись, и когда на Защиту от Тёмных искусств пришли шестикурсники, профессор Борн решил, что они способны отработать заклинания на практике. Глядя на то, как студенты распределяются на группы, Берин не решился вмешиваться в этот раз. Ученики забыли об инциденте до каникул, однако он ещё помнил тот огненный шар, летящий из одного конца кабинета в другой, и тот необычно серьёзный взгляд ученицы, нейтрализующей его.

Мун повисла на плечах Снегга, что-то щебеча ему на ухо, и отошла с тремя своими друзьями в другую сторону, а тот оказался в компании Блэка, Поттера и Люпина. На этот раз парни могли устроить честную дуэль два на два и распределились на команды. Правда, честной она казалась лишь на первый взгляд: Северус и Сириус опять поразили противников своей слаженной работой и даже показательно зевнули, подзадоривая Джеймса.

— Да как у вас так получается? — тяжело вздохнул тот, беря перерыв, и повернулся к Блэку: — Я даже тебя прочитать не могу, а Снегг умудряется махать палочкой, вообще не глядя на тебя.

— Это всё потому, что мы теперь друзья, — хмыкнул Сириус, закидывая руку напарнику на плечи.

На этот раз Северус её не сбросил и остался невозмутимо молчать, подтверждая его слова своим спокойным видом. Римус с удивлением отметил, что Снегг не игнорировал Блэка, смирившись с гиперактивностью прилипалы, а действительно принимал этот жест гриффиндорца как дружеский и — более того — привычный.

— Какие ещё друзья? — нахмурился Поттер, тоже замечая эти перемены.

— Обычные, — Сириус перестал широко улыбаться и сменил выражение лица на спокойное, но руку не убрал.

— Что ещё за «обычные»? — прищурился Джеймс. — Ты? И этот?..

— Да, ты не ослышался, и глаза тебя не обманывают, — теперь Блэк опустил руку, чтобы зря не нервировать лучшего друга. — Пора прекращать вражду, Джеймс, мы уже не дети.

— Прекращать вражду и становиться друзьями — разные вещи, — Поттер покручивал палочку подушечками пальцев, хмуро глядя на него.

— Тебе так и так надо учиться терпимости к Северусу, они с Лили помирились и наверняка будут часто видеться, пора уже учиться ладить друг с другом.

Джеймс молча сверлил его взглядом, молчал и Сириус. Люпин занервничал, чувствуя повисшее напряжение. Эти двое никогда прежде не ссорились, обычно во всём соглашаясь друг с другом, и теперь противостояние закадычных друзей казалось чем-то нереальным, даже противоестественным. Римус посмотрел на Снегга, но тот был сосредоточен на другой части класса и, казалось, на разборки прямо под носом не обращал внимание.

— Ты его что, заколдовал? — наконец спросил Поттер. — Эй!

— Почему ты так решил? — Северус даже не повернулся к нему, только покрепче сжал свою палочку.

— Сириус никогда не стал бы…

— Звучит так, — перебил его слизеринец, — будто ты не веришь в его благоразумность и способность наконец пересмотреть своё отношение к людям.

— «Благоразумность»? — усмехнулся Джеймс. — Да с чего бы?..

— Может быть, напомнишь, с чего началась эта вражда? — снова прервал гриффиндорца Снегг и на этот раз посмотрел прямо на него: — С тебя. Не считаешь, что пора прекратить всё, Поттер? Или ты теперь боишься, что после примирения с Лили я стал для тебя соперником? — парень едко усмехнулся, сверля оппонента взглядом. — Можешь успокоиться, я уже в отношениях с другой девушкой, мешать не стану, — Северус закатил глаза, а потом одарил противника усталым взглядом.

— Прекращайте вы, — негромко сказал Блэк. Скопировать тон сестры у него не вышло, но и его собственный прозвучал отнюдь не как просьба. — Джеймс, правда. У нас и так головы много чем забиты, ещё на эту вражду время тратить.

Тот вздохнул и, приподняв очки, устало помассировал переносицу.

— Ладно, я согласен прекратить эти стычки, но его другом я никогда не стану, — Поттер наградил слизеринца неприязненным взглядом.

— Мерлин упаси, — меланхолично отозвался Снегг, вновь не удостаивая его взглядом и сосредоточенно глядя на другую группу.

Джеймс глянул в ту же сторону, уже желая съязвить о его внимании к Эванс, однако — к своему удивлению — знакомой рыжей головы там не увидел, зато заметил кузину Блэка и её нейтрализацию заклинаний друзей. Мун на этот раз стояла к стене спиной и выглядела очень серьёзной.

— Сириус, а твоя сестра… давно ведёт себя как командир? — поинтересовался Северус, не отрывая от своей девушки взгляд.

— В смысле?

— Посмотри на её движения: взмахи руки, кивки, взгляды — всё в ней говорит о том, что она — лидер этой группы, а те трое — её подчинённые. Это не как у вас Поттер — заводила, — добавил он. — Все четверо явно осознают свою иерархию.

Блэк задумался. Он никогда прежде не замечал, чтобы Селеста ставила себя выше своих друзей, или они подчинялись всем её словам, дружба этой четвёрки всегда казалась ему самой обычной и естественной. А затем в его голове вдруг всплыл осенний день, удаляющиеся спины этих четверых и чёткий приказ Мун, интонацию которого ни с чем нельзя было перепутать.

— Если она и стала лидером, то явно давно, — Сириус вздохнул и потёр шею. — Сел не всегда и не обо всём мне рассказывает, а иногда рассказывает совершенно непонятно. Она будто… не хочет забивать мне голову своими проблемами. Ты, это… готовься тоже, — он пихнул локтем Снегга, — она и тебя может не поставить в известность о чём-либо. Уж не обижайся на неё.

— Нет, всё в порядке. У каждого есть свои тайны и дела, я выслушаю её тогда, когда она захочет со мной поделиться. Давить на неё и узнавать что-то против её воли я не собираюсь, — слизеринец покачал головой. — Крайне неприятно, когда от тебя требуют вывернуть душу наизнанку.

— Он что, с Мун встречается?

Судя по раздавшемуся хлопку, Поттер приложил руку ко лбу, и Блэк чувствовал, как его сверлят взглядом. Но отшутиться не получилось — Северус заметил ту часть его сестры, которую сам Сириус видел у неё лишь в особые моменты; обстоятельства же её поведения временами заботили и его, однако Селеста оставалась странной загадкой, а теперь и её отношения с друзьями попали в «список тайн».

— Почему остановились? — внезапно навис над ними, как могучий тополь, Берин Борн.

— Разрабатывали стратегию, профессор, — Снегг посмотрел на него совершенно спокойно. Искра неприязни между выходцами рода Принц стала слабее, но всё равно была.

— Глядя на другую группу? — скептически приподнял брови Борн. — Смотрите не ошибитесь, — он плавно перешёл к другим ученикам, больше не обращая на дальнего родственника внимание.

— Давайте поменяемся, — предложил Римус, опасаясь, что ссора его друзей повторится.

— Хочешь ко мне в команду? — хмыкнул Блэк, наваливаясь на него со спины.

— Только если ты хочешь моей смерти, — мученически воздел глаза к потолку Джеймс, а Северус скривился, будто попробовал лимон с хреном.

Профессор Борн пристально следил за студентами. Они, похоже, уже забыли происшествие на уроке до каникул, однако он его помнил. Тот странный огненный шар и быстрые движения мисс Мун, которая почему-то вместо палочки использовала руку. Берин пытался вспомнить, какое необычное слово она тогда назвала, да и что вообще сказала, но память будто затуманилась, не получалось даже магией вытащить чёткие воспоминания, будто кто-то насильно их подправил. Но профессор точно знал, что никто не применял к нему магию, и сокрушался, ведь, похоже, всё дело было в возрасте.

Борн оглянулся на Селесту и её компанию. С первого взгляда казалось, что она отбивается от своих друзей, однако при внимательном наблюдении становилось ясно, что она гасит атаки, а настоящая тренировка — как раз у тех троих, которые практикуются в использовании заклинаний. Мун была своего рода боксёрской грушей для спортсмена, её задача — помочь улучшить навыки борца. Профессор на секунду задумался, чья это была идея, и устраивает ли саму девушку это положение, когда ей не дают попрактиковаться в использовании магии, однако ему хватило лишь взгляда на её серьёзное сосредоточенное лицо, чтобы понять, что такая тренировка и её интересам отвечала.

Берин покачал головой и прошёл мимо другой группы — состоящей из слизеринцев. Двое чистокровных явно отрабатывали удары невербальных заклинаний на двоих полукровках, использующих щитовые чары. Профессор Борн помнил, что во времена его юности иерархия между чистокровными, полукровными и магглорожденными волшебниками была строгой, и сейчас некоторые старшие ученики придерживались её — чего уже нельзя было сказать о младших, даже на Слизерине молодняк начал игнорировать веками поддерживающуюся систему иерархии. Борну не нравилось это пренебрежение традиционными устоями, однако времена изменились, и общество решило, что данная идеология консервативна, и, к великому сожалению большинства представителей старшего поколения, с каждым годом новая идеология равенства находила всё больше сторонников, и теперь приходилось подстраиваться уже под неё.

Профессор снова устремил свой взгляд на группу с Поттером и Снеггом. Сам Берин был выходцем из рода Принц, а потому «порченая кровь» полукровки-Северуса, по его мнению, порочила и сам род Принц. Однако мальчишка унаследовал из рода всё лучшее и был весьма способным. Борн не раз думал, что, будь тот чистокровным, вполне мог бы стать гордостью рода Принц, однако маггловская кровь делала его слабее. Берин никогда не понимал, что Эйлин нашла в маггле, почему решилась на этот брак, который, к тому же, по слухам был весьма неудачным, и почему горделивая красавица чистокровного происхождения после замужества ютилась в бедняцкой дыре и скандалила с супругом. Но, в конце концов, юный Снегг своими силами пробивался к верхним ступеням иерархии, и это слегка задевало гордость чистокровного Борна. Лояльным к своему родственнику он не будет никогда.

Меж тем, стычки между Северусом и Поттером с Блэком профессор поначалу воспринимал как ту самую неприязнь на фоне происхождения, потом увидел, что изначальная причина крылась в разных факультетах, однако затем их конфликт перерос в нечто большее, в чём разобраться было уже не так просто. Собственно, вникать в подростковые дрязги Борн и не собирался, однако нынешнее поведение этих троих ставило его в тупик сменой курса на дружелюбие, и Берин подозревал, что без постороннего вмешательства здесь не могло обойтись. Сложность же для профессора теперь была в том, что «достойных противников» Снеггу подобрать стало сложно, ведь если эти трое подружатся, то вряд ли будут практиковаться в полную силу, и это для полукровки станет послаблением. О нет, Борн не ненавидел своего дальнего родственника, однако неприязнь к нему всё же чувствовал. В конце концов, даже не все чистокровные волшебники могли похвастаться подобными талантами в Зельеварении или столь обширными познаниями в Тёмных искусствах.

— Если у него действительно получится занять высокое место в обществе, по крайней мере, род Принц не будет так сильно опозорен, — пробормотал тебе под нос Берин и отвернулся, намереваясь понаблюдать за другой группой студентов.