Лицемерная сила любви (джен)

Четыре шага вперёд; разворот.

Именно так выглядел уже въевшийся мне в мозг маршрут. За месяцы прибывания здесь он вошёл в привычку.

Четыре шага вперёд; разворот.

Было скучно. Дико скучно. Конечно, всегда существовал вариант вновь послушать мрачные истории Пожирателей, полные убийства маглов, но самые интересные из них я и так уже слышал по несколько раз.

Четыре шага вперёд; разворот.

Мракоборцы регулярно навещали ближайших ко мне заключённых. Они всё так же использовали различные анализирующие чары.

Четыре шага вперёд; разворот.

Скука отравляла разум, захватывала собою все мои мысли и отдавалась где-то в висках тупой головной болью.

Четыре шага вперёд; разворот.

Четыре шага вперёд; разворот.

Стена моей камеры состояла ровно из 341 кирпича.

Четыре шага вперёд; разворот.

Четыре шага вперёд; разворот.

Лунз любил классическую музыку. Он часто напевал разные мотивы. Я уже выучил все из них.

Четыре шага вперёд; разворот.

Четыре шага вперёд; разворот.

От однотипной еды тошнило. Она всегда оставалась одинаковой.

Четыре шага вперёд; разворот.

Четыре шага вперёд; разворот.

У Руквуда действительно была идеальная память. Он безупречно помнил, у кого сколько воображаемых галлеонов. А ещё он умел моментально складывать крупные числа.

Четыре шага вперёд; разворот.

Четыре шага вперёд; разворот.

Сколько времени прошло?

Четыре шага вперёд; разворот.

Четыре шага вперёд; разворот.

Четыре шага вперёд; разворот.

Четыре шага вперёд; разворот.

Четыре шага вперёд; разворот.

Четыре шага вперёд; разворот.

* * *

В один из дней меня разбудил всеобщий гомон.

— Это знак! ЗНАК! — вопила Лестрейндж.

Ей вторили взволнованные голоса:

— Свершилось!..

— Я знал! Я всегда знал!

— Наша вера не была безнадёжной!

— Он жив! Жив!

— Наконец-то…

— Она снова как прежде!

— Совсем скоро…

— Да заткнитесь вы! — прикрикнул на Пожирателей Лунз. — Это ещё ничего не значит!

В ответ раздался безудержный хохот Беллатрисы.

— Ещё как значит! — воскликнул Рабастан. Он звучал… удивительно счастливо. — О, это очень многое значит!

— Он снова с нами! — добавил Мальсибер, не сдерживая радостного всхлипывания.

«Что-то произошло?.. — спросонья мне не сразу удалось собраться с мыслями. — Почему они… в таком приподнятом настроении?»

— Что происходит? — растеряно спросил я.

— У них тёмная метка ожила, — пояснил Сиратори.

«…Что?»

Данная информация вызывала ещё больше недоумения.

— В каком смысле?.. — уточнил я.

— Да я и сам не понимаю, — вздохнул мой сосед слева.

— Он зовёт нас! — голос Рабастана дрожал. Не от страха, а от волнения. — Тёмная метка снова такая же, как до его исчезновения. Значит, он жив, и он зовёт нас!

— Куда он вас там зовёт, — буркнул Лунз. — Вы-то всё равно остаётесь здесь.

— Идиот! — в тоне младшего Лестрейнджа теперь проскальзывали нотки истеричности, которые скорее были свойственны Беллатрисе. — Если господин желает нас видеть, то ни одна дверь, ни один замок, ни единый дементор Азкабана этому не воспрепятствует! Он придёт забрать нас! Он отомстит за нас!

«Волан-де-Морт… вернулся? — эта мысль никак не укладывалась в моей голове. — Но… разве сейчас время? По сюжету это должно случиться только в конце четвёртого курса Гарри».

Что-то явно было не так.

«Конечно, меня здесь держат достаточно долго, но не могло же уже пройти целых два года? Правда?.. Да, "праздничный обед" давали только один раз. Тогда что всё это значит?»

Непонятность происходящей ситуации заставляла нервы скучиваться тугим узлом.

— Нам не долго осталось здесь сидеть! Он придёт за нами! — ликовал Родольфус.

«Волан-де-Морт… действительно придёт сюда?..»

Я не знал, как относиться к данной мысли.

«Нет, постойте. Они просто рано радуются. Оживление тёмной метки не обязательно должно означать оживление Тёмного Лорда. Тем более, он, по сути, до конца и не умирал…»

Насколько я помнил, в первом фильме Волан-де-Морт существовал в образе бестелесного духа. Но в «Кубке огня» перед своим воскрешением он уже занимал тело младенца. Насколько тогда его состояние могло считаться «мёртвым»? Был ли он способен управлять меткой до того, как воссоздал себе собственное тело?

К сожалению, я не настолько хорошо знал канон.

«Чтобы позвать Пожирателей смерти, ему нужны по крайней мере две вещи: волшебная палочка и носящий его метку волшебник. Теоретически, это всё он получил тогда, когда его нашёл Питер Петтигрю. Возможно ли, что сейчас как раз тот самый момент?»

Или в этом мире всё было вообще по-другому и каждая моя теория абсолютно ошибочна.

— Даже если он и впрямь вернулся, вы что, действительно верите, что он побежит вас спасать? — Лунз звучал довольно скептично.

— Повелитель бережёт то, что принадлежит ему! — взвизгнула Лестрейндж. — Вот подожди, когда мы отсюда выберемся, я тебя лично зааважу!

— Боюсь-боюсь. А вам, гляжу, так не терпится вернуться к своей террористической деятельности?

«Мне кажется, или Лунз… осуждает Пожирателей смерти?»

Хоть он с ними никогда особо и не ладил, до этого волшебник со шрамом в открытую не критиковал их идеологию.

— Когда он заберёт нас, мы, естественно, продолжим его дело, — спокойно сказал Долохов.

— Даже после всех проведённых здесь лет вы до сих пор верите, что это его дело — благое? — в голосе Лунза теперь проскальзывала некая горечь. Или, даже, обида.

— Верим? — Рабастан усмехнулся. — Мы не просто верим, мы знаем!

— Не тебе рассуждать о «благе», маглофил, — вставил Трэверс.

— Ох, серьёзно! Я, в отличие от вас, никого не убивал! — Лунз казался непривычно разозлённым, будто бы что-то в теме возвращения Тёмного Лорда задевало его лично. — Вы и ваш Лорд только и знаете, что истязать и лишать жизни невинных.

— Невинных? — Рабастан рассмеялся. — В нашем мире осталось очень мало невинных людей! Как ты не видишь? Мир волшебников прогнил! Все эти идиоты, как и ты, только и знают, как спариваться с маглами! Магия из-за этого умирает! Священная волшебная кровь вновь и вновь пачкается грязью! А что делает Министерство? Да ничего! Оно этому потакает! Тёмный Лорд стал тем, кто осмелился указать миру на его ошибки! Он стал тем, кто решился взять ответственность за изменения!

— Ну да, — Лунз не казался убеждённым. — Только эти изменения происходят через сплошное насилие.

— И где ты видел, чтобы революции свершались не с палочками в руках, а с букетами паффопода? Хех, ну разве что с букетами цикуты. Чем величественнее цель — тем незначительнее средства.

Я слушал их диалог и пытался понять, что возвращение Волан-де-Морта значило лично для меня.

«Если массовый побег Пожирателей из Азкабана всё-таки состоится, то что будет со мной? Меня оставят? Или вдруг… возьмут с собой?»

Жгучая искорка надежды засаднила в груди, и мне пришлось приложить огромное усилие, чтобы заставить её погаснуть и не дать ей разгореться до опасного пожара.

«Даже если Волан-де-Морт и придёт, то это произойдёт не скоро…»

— Эй, а в ваших рядах свободные места есть? — неожиданно заговорил Сиратори. — Мне как-то не хочется здесь десяток лет досиживать.

— Серьёзно?! — возмутился Лунз.

— Для тебя — нет! — тут же отрезал Трэверс.

— Ох, хочешь присоединиться к нам? — заинтересовался Долохов. — Что ж, сейчас мы не то чтобы вербуем, но способным волшебникам наш Лорд всегда рад. Хотя… — он сделал паузу, — прямо сейчас ты не особо способен. Истощённый и ослабший, чем ты можешь быть ему полезен?

— У меня много опыта, — тут же прорекламировал себя Сиратори. — Да, мне будет нужно немного времени на восстановление, но, гарантирую, я — отличный боец.

— Одних боевых навыков недостаточно, — протянул младший Лестрейндж. — Знаешь, после той ночи многие трусы разбежались кто куда, позабыв все свои клятвы. Чем ты сможешь доказать преданность делу?

— У меня есть хорошая репутация среди определённых кругов, — не растерялся мой сосед слева. — Я всегда несу ответственность за свои слова.

— В любом случае, — подытожил Долохов, — это решать уже нашему Лорду.

В коридоре наконец-то повисла тишина.

Я, лёжа на каменном полу, перевернулся на спину и уставился в серый потолок.

«А чем Волан-де-Морту мог бы быть полезен такой, как я?» — данная мысль никак не выходила из головы.