«Он и Она» (гет)

В полной темноте, нарушаемой лишь светом фонарей на столбах, по дороге ехала белая машина. Виктор, находившийся за рулём, был не совсем трезв, но и не сильно пьян — он вёз Еву домой. Позже они оба даже не заметят, как начнут жить вместе, пусть и на два дома. На заднем сиденье валялась Голубоглазка: она изредка приоткрывала глаза, чтобы убедиться, что всё в порядке. Её щёки были перепачканы подтёками чёрной туши. Тем временем природа просыпалась — птички на ветках начали щебетать, а долгий дождь наконец прекратился.

Ева всё ещё лежала без движения в кровати, но на этот раз она неосознанно хорошо выспалась, и это её радовало. К своему удивлению, девушка обнаружила, что в доме она уже не одна — рядом был знакомый Витя. Честно говоря, если бы не он, сон, скорее всего, не был бы таким сладким, как обычно. Накануне, после всех событий, она изрядно напилась и сразу улеглась спать: алкоголь действовал успокаивающе и словно подталкивал поскорее отправиться в объятия Морфея.

За окном звёзды меняли своё расположение на ночном небе, перемещались, а белоснежный полумесяц растекался в светлеющем пространстве, ещё сильнее убаюкивая своим светом. Тёплый, манящий ветер дул из открытого окна — одновременно успокаивал и слегка будил. Вчера тот неизвестный больше не приставал, но почему‑то показался странным, будто что‑то скрывал. День только начался, а казалось, будто уже прошёл целый день.

Виктор лежал рядом и, в те моменты, когда Ева шевелилась, тихонько гладил её по щеке, чтобы успокоить. Парень, лишь слегка приоткрыв глаза, любовался прекрасной внешностью любимой: её сияющими голубыми глазами, слегка румяными щеками, губами розового оттенка. Всё это так вдохновляло, что хотелось писать стихи, летать в облаках, как вольная птица, молчать и ни о чём не говорить.

Макияж, конечно, играл особую роль в её внешности — без него она выглядела бы иначе. Об этой «магии» знали многие мужчины, но даже без косметики Ева была безумно красива. Вкус её нежных губ Виктор знал наизусть — казалось, без них он бы, наверное, погиб, не понимая, как жить дальше.

Свет от половинки спутника Земли ровно падал на голую спину девушки, оставляя лёгкое ощущение тепла. Сейчас она лежала без лифчика, и её обнажённые соски напрягались, стоило хоть немного прохладному ветерку коснуться их. Виктор успевал дотрагиваться до её холодной груди, периодически сжимая и поглаживая соски. На ощупь она была похожа на тот самый мячик с мукой из детства, хотя, если честно, намного мягче. Грудь колыхалась, когда Ева переворачивалась, но это его не смущало — он всё улыбался и радовался происходящему вокруг.

Глаза Виктора бегали из стороны в сторону — он просто не понимал, куда же ему смотреть. На изящную, прекрасную кожу, едва тронутую им в области талии и живота? А животик у неё и правда был чудесный: аккуратный, подтянутый, с чёткой линией, уходящей вниз. Были видны мелкие следы мышц, которые вызывали только восхищение. Он был словно нарисован художником — выточен, как из гладкого полированного мрамора. Это невозможно было вообразить и описать словами. Эта часть тела сводила его с ума, а всего в нескольких сантиметрах выше находилась изящная грудь — гладкая, упругая, с явными нотками натуральности. Впалый маленький пупок посередине живота заводил не меньше, чем всё остальное.

Тело Евы, несмотря на прохладу из окна, оставалось горячим — тёплым, как горячая вода, словно лава или кипяток. Девушка всё ещё крепко спала, глаза были закрыты. Ей снился какой‑то странный сон: высокие сосны качались из стороны в сторону из‑за сильного ветра, земля была полна грязных луж, небо — серое, без явных признаков осадков. Погода стояла тёплая, но ветер заставлял подумать о перчатках. На лужах была лёгкая рябь, снег стремительно таял. Где‑то на соседней улице упала ветка на дорогу, к счастью, никого не задев. Слякоть была повсюду, даже там, где её обычно не бывает. Машины ездили как всегда, ничего не менялось.

Это было время, когда серая зима постепенно сменялась светлой весной, хотя поначалу это больше напоминало осень — так происходило каждый год. К счастью, сейчас за окном было лето, и волноваться было не о чем — всё было прекрасно.

Резкий грохот привёл Еву в чувства — она еле открыла глаза: Виктор уронил телефон и теперь пытался его поднять, но вскоре заметил, что Ева проснулась. Её красивые голубые глаза были чуть приоткрыты и в таком виде напоминали глаза жителей Дальнего Севера.

— Чщ‑чщ‑чщ… Тише, тише, — еле слышно проговорил парень, положив руку ей на прохладную щёку и медленно поглаживая. Он водил рукой нежно, желая, чтобы она поспала ещё. — Может, ещё поспишь?.. — с улыбкой предложил Виктор, почесав девушке затылок.

Ева в ответ вытянулась, как прутик, без тяжести вздохнула и непринуждённо сказала:

— Доброе утро! Как спалось?

Такого ответа Виктор явно не ожидал. Он думал, что она хотя бы спросит, как он здесь оказался, почему, но нет — её волновало другое. Хотелось сказать что‑то милое и приятное, но из уст вырвалось:

— Да вроде нормально… Крепко спал.

Последовала чёткая пауза, длившаяся около полутора минут. За это время Виктор успел сбегать вниз, сделать утренний крепкий кофе и вернуться обратно. Но, вернувшись, он обнаружил, что голубоглазая девушка снова крепко спит.

«Ай, ну и пусть спит», — подумал он, махнув рукой в её сторону. Чуть позже, на всякий случай, поставил ведро рядом с кроватью — мало ли что она вчера наперемешала. Её лицо выглядело естественно, без косметики — всё потому, что Виктор постарался. Ева продолжала спать, сон окутывал её и восстанавливал силы, лишь иногда она переворачивалась с боку на бок.

По другую сторону окна солнце грело всё сильнее, становилось теплее, море потихоньку прогревалось. Не зная, что делать, Виктор решил приготовить завтрак. Он заглянул в холодильник в поисках ингредиентов, но, кроме пельменей, ничего существенного не обнаружил. По большей части Ева ела мясо и белковую пищу, но чаще всего именно этой еды дома как раз и не хватало.

Пройдя в прихожую, Виктор принялся одеваться, постоянно поглядывая на окно в соседней комнате и внимательно изучая улицу — пытался понять, какая там погода. Нужно было причесаться — волосы беспорядочно лежали на голове. Погода оказалась ветреной, но удивительно тёплой. Хватило шорт и футболки, поэтому он спешно отправился вдоль побережья в ближайший магазин.

Виды почти не менялись, но этого хватало, чтобы насладиться ими — настолько они были красивыми и ровными, словно нарисованными талантливейшим художником. За окном автомобиля Крым раскрывался во всей своей контрастной красоте: с одной стороны дороги вздымались каменистые склоны, поросшие цепким можжевельником и низкорослыми соснами, а с другой — обрыв уходил прямо к морю. Внизу, в лёгкой дымке, искрилась под солнцем бескрайняя синева, и казалось, что волны вот‑вот достанут до колёс. Дорога то ныряла в прохладный полумрак тоннелей, пробитых в скалах, то выныривала обратно под ослепительный свет, и тогда ветер, напоённый запахом соли и разогретой хвои, врывался в салон.

Недалеко впереди возвышались новостройки какого‑то города — похоже, это была Евпатория: стеклянные стёкла отражали солнечный свет, слегка слепили, но завораживали. Вкус мятной жвачки во рту давал особое чувство прохлады и свежести, пробуждая ото сна. Свежий летний ветер задувал в открытые окна, обдувал с ног до головы.

Немного позже Ева открыла глаза. На этот раз она плохо помнила, что происходило вчера. Её сразу затошнило — организм дал понять, что вчера она явно перебарщивала. Живот пучило так сильно, что хотелось скрутиться, но это продлилось недолго. Вскоре вернулся Виктор из магазина — принёс пару таблеток и воды. Ева выпила их, улыбнувшись любимому, снова улеглась и уснула: нужно было восстанавливаться, подумала она перед тем, как закрыла глаза.

Виктор принялся готовить завтрак. Как обычно, он пожарил пару яиц, заварил зелёного листового чая и сделал пару бутербродов для неё и себя. Сам он, конечно, не выспался, но что не сделаешь для любимой, решил он. На кухне становилось душно, и парень включил кондиционер на небольшую мощность — стало легче. Позже он улёгся рядом с девушкой, но так и не уснул — волновался за неё. Его сердце бешено колотилось, словно корабль в Бермудском треугольнике.

Сон Евы был крепким, как швейцарские часы. Она медленно протянула руку и положила её на его волосатую грудь — ей сразу стало спокойнее. После этого её ещё несколько раз тошнило, она пила таблетки, и ей становилось лучше. Она постоянно ворочалась с боку на бок, хотя и спала довольно крепко.

Проснулась она буквально через час и вдруг вспомнила, что совсем забыла про нового знакомого.

— Мм… Как же так? — мыча, произнесла она, взяла телефон и позвонила. Прозвучали медленные, томящиеся, словно мясо, гудки. Вскоре на той стороне провода ответила молодая девушка, чуть младше Евы.

— Здравствуйте… Девушка, — судорожно начала Ева. — Ростислав Семёнович в порядке? Он живой?

— Ага… Сейчас посмотрю, — послышался в трубке судорожный шелест страниц, длившийся пару секунд. — Отправлен на лечение в Корею, но вы не переживайте — с ним всё в порядке. Как станет что‑то известно, сообщим.

Ева искренне и довольно улыбнулась:

— Хорошо, спасибо и до свидания!

Солнце уже стояло в зените. Ветер обдувал тело — было прекрасно, за исключением одного: почти в соседней комнате отлёживалась молодая голубоглазка. Виктор очень любил её, и тот день, когда они познакомились, стоял у него перед глазами.

Тогда юная Ева, только что выпустившаяся из Ростовского университета, переехала в Краснодарский край. До этого она работала на себя, выполняя разную работу на дому. В том числе умела профессионально вести соцсети — правда, это умение не принесло ей особой пользы. Навыки у неё были самые разные.

Однажды выпускницу Ростовского института пригласили на день открытых дверей начинающей финансовой компании — по виду это был банк. Партнёров было море, буквально океан. Именно там Еву подметила Алина Григорьевна — женщина, которая и спустя годы почти не изменилась внешне, да и характер у неё остался прежним. На вид ей было лет 27, хотя на самом деле перевалило за 30. У неё были длинные каштановые волосы, лицо — обычное, не то чтобы красивое, но и не уродливое. На зубах стояли брекеты, нижняя челюсть немного выдавалась вперёд, но при первом взгляде это было не особо заметно.

В тот день возле стенда нефтяной компании стояли только она и Виктор, который формально числился руководителем одного из отделов, хотя на деле был рядовым работником и ничего решать не мог. Успех Евы в компании во многом зависел от него: именно он научил её многим вещам. Позже Виктора всё‑таки повысили, и всё стало официально.

Сама Ева в тот день была одета в чёрную юбку почти до колен — она идеально подходила к её фигуре, подчёркивая каждый изгиб и скрывая все минусы. Чуть выше талии — белая свободная рубашка, настолько просторная, что при любом порыве ветра норовила приподняться. Сверху — облегчённый пиджак с несколькими карманами. Выставка проходила в торговом центре ближе к центру России, где‑то в Подмосковье. Народу было очень много.

Тогда её волосы были длиннее и обычно собраны в хвост. На лице — лёгкий светлый макияж: губы накрашены светло‑коричневой помадой, на щеках — розовые румяна, остальное покрыто консилером с пудрой. Ева уже собиралась уходить, так и не найдя интересного предложения о работе, как вдруг к ней подбежала Алина:

— Девушка, девушка! — громко прокричала она.

Ева, надевавшая куртку, обернулась:

— А?

Её взгляд метался от человека к человеку — сначала она не поняла, кто её зовёт.

— Мы ищем несколько кандидатов в наш отдел. Не хотели бы попробовать? Наслышана о вашей работе! — с улыбкой сказала Алина.

Между ними завязался бурный разговор, который в итоге привёл к положительному результату. Уже на следующий день Ева была в отделе — в красном вязаном платье, с волосами, уложенными в пучок. Виктор Николаевич по‑доброму улыбнулся: её милая улыбка его привлекала. Он сразу дал ей шанс, предложив несложную работу. Со временем её повысили.

Виктор вспоминал это с улыбкой — именно тогда он понял, что искренне любит её, хотя и боялся, что чувства могут быть не взаимны. Он переживал из‑за этого, но со временем смог открыться.

Приготовление завтрака заняло примерно двадцать минут, и за это время Виктор осознал, что очень хочет спать. Он поплёлся к дивану, стоявшему через стенку, и вскоре уснул.

Тем временем Ева периодически то засыпала, то просыпалась. Наконец она неспешно села, поправила шорты, включила телевизор и стала смотреть передачу про животных — её она часто смотрела в детстве. Больше всего ей нравились дикие тигры и львы. Она обожала кошек, а крупные хищники её просто завораживали. Не раз она бывала в контактном зоопарке с этими животными — пожалуй, это были одни из самых прекрасных моментов её детства. Её смешило, как дикие кошки реагируют на потенциальную добычу: сначала молча стоят, осматриваются, а потом бросаются вперёд, будто дома забыли выключить утюг.

— Забавно, не правда ли? — говорила она окружающим, когда включалась подобная программа.

Даже в детстве её глаза сияли от восторга. Ещё ей нравились зебры — дальние родственники лошадей. Эти полосатые животные скакали не по полям, а по африканским и австралийским пустошам — или где они там обычно гуляют.

Время пролетело быстро, и Ева даже не заметила, как наступил вечер. Целый день она провела в кровати, и спать уже не хотелось. Немного помедлив, она спустилась с кровати и подошла к двери.

— Ну, вроде не тошнит, — еле слышно проговорила она и улыбнулась. Затем быстрым шагом направилась на кухню.

На столе она увидела завтрак, оставленный Виктором Николаевичем, или, как она ласково его называла, Виталюшкой. Присев за стол, Ева принялась с аппетитом уплетать всё, что было на столе, — голод наконец дал о себе знать. Давно она так не ела, да и яйца употребляла довольно редко, хотя знала, что они богаты полезными веществами.

Хорошо, что сегодня был выходной — можно было расслабиться и отдохнуть. Правда, она только вышла из отпуска, и режим был сбитым. Чтобы его восстановить, требовались усилия, и она пыталась не уснуть прямо за обеденным столом.

Одевшись в белый новенький топик, серые спортивные штаны и накинув сверху чёрную спортивную кофту, в которой иногда бегала ранней осенью, Ева вышла на улицу. Воздух, прогретый дневным солнцем, был тёплым — на пляже ещё купались несколько человек. Ей тоже хотелось искупаться, но последствия вчерашнего застолья пока не позволяли.

Она села на берегу и начала считать всё вокруг: камни на песке, рыжего мальчика, забежавшего в воду так, что брызги разлетались во все стороны, рыб, пытавшихся то ли выплыть, то ли захватить воздух ртом. Рядом младшая сестра мальчика с волосами цвета осени училась плавать — было забавно смотреть, как ребёнок пытается болтать руками и ногами, будто это поможет ему плыть.

Голубые глаза Евы закрылись, и она вспомнила родных: любящую темноволосую маму, от которой унаследовала глаза и черты лица, и беловолосого отца с мощными плечами — от него она взяла цвет волос и фигуру (хотя мама тоже внесла свой вклад). Она давно не видела их — с прошлого года, когда ездила домой в отпуск. Родители не критиковали её выбор, относились с пониманием и желали ей только лучшего.

Решив позвонить матери, Ева набрала номер. Гудки прекратились, и голос мамы заставил её улыбнуться — так радостно было слышать его.

— Привет, мам, — ласково сказала она.

— Привет, Евочка, привет, родная. Как ты? — ответила мама.

Не успела Ева ответить, как голос на том конце перебил её:

— Сестра твоя приехала, спрашивает, где ты живёшь. Хочет приехать, да и я была бы не против. Интересно, где ты обитаешь? — в голосе матери звучала милая улыбка.

За считаные минуты Ева рассказала всё о себе: где живёт, как добраться, сколько ехать. Дорога оказалась не такой уж дальней, но что не сделаешь ради встречи с родными? Разговор длился около сорока минут — девушке не терпелось поделиться всем, что произошло за последние два месяца.

«А как же Виктор? Стоит ли рассказывать маме про него? А может, лучше промолчать? Поймут ли меня?» — эти мысли горячим шёпотом отдавались в голове.

В этот момент прозвучал вопрос:

— А у тебя жених‑то есть? — спросила сестра, видимо находившаяся рядом с мамой.

Белокурая красавица задумалась на пару секунд, затем неуверенно пробормотала:

— Мм… эм… Пока одна живу, но ухажёр у меня есть. Всё нормально, не переживайте.

Она невольно тихо рассмеялась, начала накручивать волосы на палец и, задумавшись, посмотрела на вечернее море. Солнце уже сместилось к горизонту. Через пару минут она попрощалась, сбросила трубку и, подложив колени под голову, уставилась вдаль.

— А что, если тогда я не устроилась бы сюда? Встретилась бы я с ним? Как это вообще работает? — вслух произнесла она.

Её глаза были прозрачны, как вода, а губы — сухи после вчерашней пьянки. В этот момент к ней подошёл Слава — хотя, возможно, это был не он. О вчерашнем вечере она помнила смутно, лишь фрагментами.

— Ой, в пропасть… — невозмутимо бросила девушка, затем, сбросив с себя кофту, шагнула в тёплую воду. Стало легче дышать — свобода окутывала её, а прогретая солнцем вода согревала душу и сердце. Всё напоминало о беззаботном детстве… только почему спустя такого долгого времени объявилась..?? Как отец вернувшийся из магазина. Ну не мне решать, ладно. Сказала про себя Ева заведя руки за голову и сделав за головой хвост. Виктор тем временем только открыл глаза, сон ушёл будто сам по себе. Холодный свет от фонарных столбов светил в окно и без устали будил. Конечно! Вот перефразированный и дополненный вариант вашего текста:

Едва очнувшись от полудрёмы, парень неспешно прошёл в спальню. Взгляд скользнул по комнате — в воздухе витала едва уловимая напряжённость. Кровать была смята и полуоткрыта, словно кто‑то вскочил с неё в спешке, а рядом стояло полное ведро, чьё содержимое не оставляло сомнений. Запах, хоть и не резкий, неприятно оседал в ноздрях, добавляя ситуации ещё больше загадочности.

«Наверное, на улицу ушла», — пробормотал он себе под нос, пытаясь отогнать тревожные мысли. Тщательно всё промыв и приведя комнату в порядок, он быстро собрался — на нём остались лишь лёгкая футболка и шорты. Вечер уже вступал в свои права: небо, ещё недавно отливавшее пастельными оттенками заката, постепенно темнело, наливаясь глубоким синим цветом. Первые звёзды робко мерцали на небосводе, будто робкие огоньки, разгорающиеся один за другим. Их мягкий свет казался почти волшебным, а луна, едва заметная на горизонте, готовилась занять своё место на ночном небе. Пустая дорога манила вперёд. Парень шёл, вслушиваясь в тишину — лишь изредка доносился отдалённый гул города, который здесь, на окраине, терялся в шелесте листвы и лёгком дуновении ветра. Вскоре впереди заблестела водная гладь — море раскинулось перед ним, спокойное и величественное, с едва заметной рябью на поверхности. И вот среди этого безмолвного великолепия он увидел её — свою принцессу. Она стояла у кромки воды, силуэт вырисовывался на фоне закатного неба, а длинные волосы слегка развевались на ветру. Сердце парня забилось чаще. Не в силах сдержать радость, он бросился к ней, вбежал в прохладную воду, которая ласково обняла ноги, и, оказавшись рядом, крепко обнял её.

Они стояли, обнявшись, под мерцающим светом звёзд и серебристым сиянием луны, а море тихо напевало им свою вечную песню, словно благословляя этот миг.