Путь милосердия (джен)

Крыльев размах, что полнеба накрыл.

Бойся и прячься — идет Алдуин!

И пасть его — бездна, как сажа черна.

Немало селений спалил он дотла.

И где же герой, что спасет нас от бед?

Ужель во всем свете рыцаря нет?

И радости песнь захлебнется в крови?

Приди же герой, борись иль умри!

Песнь об Алдуине

Одавинг оставил Лилию неподалёку от руин Скулдафна, опустившись на крутой склон восточных гор.

Пути назад не существовало. Позади ждала лишь смерть. Лилия двинулась вперёд, поблагодарив дракона за помощь.

Драконорождённая пробралась к порталу в Совнгард, не пролив крови. Магия иллюзии, осторожные бесшумные шаги и зелья невидимости сделали своё дело. Сила Голоса помогла одолеть хранителя портала — драконьего жреца. Тот склонился перед Лилией и отдал ей посох.

Путь в Совнгард открылся.

Совнгард оказался страшнее огненных вод Обливиона.

Чёрные крылья Пожирателя Мира затмили солнце, а повсюду сгустился седой туман, медленно высасывавший жизнь из доблестных душ покоившихся здесь героев. В небе разверзлась пропасть, подобная глазу бога безвременья, где исчезала всякая жизнь.

Алдуин рокотал, и его устрашающий Голос разносился повсюду.

Лилия вздрагивала при каждом раскате. В памяти вновь возникал Хелген. Красные пылающие глаза. Роща Кин. Партурнакс, которого Первенец разрывал на части.

Лилия боялась идти сквозь пелену тумана. Но любовь к миру непреклонно толкала её вперёд.

Страх не мог поглотить её сердце и душу. Туман не мог остановить её, заслонив глаза. Драконорождённая прорывалась сквозь пелену миражей с помощью несокрушимого Голоса и продолжала двигаться вперёд.

Нет. Она не сдастся. Во имя Лидии, отдавшей за неё жизнь. Во имя Седобородых. Во имя Партурнакса и Одавинга. Лилия шла, несмотря ни на что.

Рядом с ней каждую секунду от ужаса и бессилия гибли герои. Но она не могла погибнуть. Только не сегодня.

Сквозь туман и страх, бессилие и отчаяние Лилия добралась до Зала Доблести, где её встретили великие герои смертных. Она знала: среди них ей нет места. Лилии не требовалась доблесть. Ей требовался мир.

Все до единого присутствующие считались драконоборцами. Но драконорождённая к ним не принадлежала. Нет. Здесь покоились души погибших героев, которых некогда обучал Партурнакс. Их называли Языками — столь могучими казались их Голос и мастерство боя.

Но все они ошибались. Как некогда ошибался и Партурнакс. Последствия их решений заставили Совнгард содрогнуться. Лилия это понимала.

Языки ошибались, потому что, подобно большинству смертных, не видели ничего, кроме собственных желаний. Они стремились к окровавленному миру и верили, что драконы и люди не способны существовать бок о бок.

Их мечты и цели вели лишь к войне. Они ошиблись — и потому Алдуин вернулся. Теперь великие герои стояли перед Лилией и звали её в схватку света и тьмы.

Алдуин — тьма, считали они. Алдуин — зло. Но кем тогда являлись они сами, если стремились проливать кровь даже здесь, в священных чертогах?

— Вперёд, Довакин, — молвила гордая Гормлейт Золотая Рукоять, обнажила клинок и сверкнула воинственным взглядом. — Идём с нами в бой!

— Сражаться бок о бок с героями — великая честь! — подмигнув, воскликнул Хакон Одноглазый и крепче сжал огромный боевой молот.

— Не бойся, Довакин. Мы сильнее Пожирателя Мира! — произнёс Феллдир Старый и указал на испещрённое небо.

Лилия молчала, слушая, как раскатистый гром проносится над Совнгардом.

Нет. Сегодня она не встанет ни на сторону света, ни на сторону тьмы. У неё имелся собственный путь.

Лилия пришла сюда не воевать, а нести мир. Пришла говорить с Алдуином как сестра с братом, а не проливать его кровь, доказывая мнимое превосходство и собственную глупую правоту.

Она знала: не существует правых и неправых. Каждый сам создаёт свою истину, мечты и идеалы, а потом сражается ради них, боясь потерять то, чего никогда не существовало.

— Нет, — наконец ответила драконорождённая, безмятежно окинув взглядом каждого из героев. — Даже если вы победите Алдуина, ваша победа лишь отсрочит кару богов. Вы стремитесь к миру, но идёте неверной дорогой. И она приведёт вас к гибели.

Великие Языки не поверили своим ушам.

Все герои Совнгарда отказывались верить услышанному.

Здесь, в разгар битвы, когда всему миру угрожала гибель, Довакин отказывалась от предназначения.

Здесь, в Зале Доблести, она заявляла, что путь героя ничего не значит.

— Как ты смеешь сомневаться в нашей силе?! — зарычала Гормлейт, угрожающе направив меч на Лилию. — Неужели думаешь, что мы не сумеем одолеть Алдуина?

Лилия вновь горько усмехнулась, как некогда в Высоком Хротгаре, столкнувшись с упрямством смертных.

Теперь она знала: спорить бессмысленно.

— Я не сомневаюсь в вашей силе, — безмятежно произнесла она. — Напротив, верю в вас и уважаю ваше могущество. Но на вашу сторону не встану. Сегодня я выберу дорогу, по которой прежде не проходил никто из вас.

— Что ж… Пусть будет по-твоему, Довакин, — произнёс Феллдир Старый. — Судить тебя вправе лишь боги.

Даже без Довакина герои Совнгарда, герои древности, великие Языки, не собирались сдаваться. Они вырвались из Зала Доблести навстречу туману, навстречу смерти, навстречу Пожирателю Мира. Никто не мог остановить их, даже очевидность рока. Им был неведом закон Вселенной. Им нужна была слава.

Лилия окинула Зал Доблести спокойным взглядом, а затем подошла к пустому трону Шора. И в этот момент она поняла, зачем она здесь.

Лорхан, потерянный бог-изгой, создатель мира, наконец-то был найден. Внутри.

И этот Бог должен был сохранить свое детище.

Драконорождённая горько проводила взглядом героев, покидающих зал в поисках битвы, а потом прошептала тихо:

«Бовул…» — и растаяла, словно лед в воздухе, пропахшем медом и геройским забвением.

* * *

Лилия появилась на крыше Зала Доблести. Спрятавшись, она издали наблюдала за битвой древних героев с Алдуином.

Языки безуспешно пытались повергнуть Пожирателя Мира на землю с помощью Голоса.

Но все их усилия оставались тщетными.

Первенца не брали ни стрелы, ни магия. Здесь, в Совнгарде, он казался неуязвимым.

Туман отчаяния и ужаса питал его силой. Смертные боялись Алдуина, и этот страх умножал его могущество. Герои из последних сил рвались вперёд, защищая свои идеалы. Сражались за миражи, развеивавшиеся у них на глазах.

Лилия предупреждала их.

Теперь ей оставалось лишь с горечью наблюдать, как каждый принимает заслуженную награду.

Алдуин гордо парил в воздухе, и лиловый свет, падавший с осквернённого неба, заставлял чёрную чешую блестеть и переливаться.

В Совнгарде он ощущал себя богом.

Пожиратель Мира взмывал вверх, а затем беспощадным дождём тьмы обрушивался на жалких смертных, пытавшихся его одолеть.

Они метались, словно мыши в ловушке. Подобно слепцам, не различали ничего в тумане и не знали, откуда последует следующий удар.

Этот туман воплощал их идеалы. Этот туман воплощал их гордыню.

Вскоре герои лишились сил. Каждый истекал кровью, каждый беспомощно лежал на земле, уже не способный продолжать бой.

Лишь сила духа не позволяла им потерять сознание. Тогда Лилия решила заявить о себе.

Она не желала ничьей смерти.

— Алдуин! — Крикнула она на языке дова.

Совнгард содрогнулся. Воды перестали журчать, деревья склонили кроны, ветер утих, а туман вокруг Зала рассеялся.

— Гринд зу’у, зейма!

Пожиратель Мира услышал знакомый голос и обернулся.

Драконорождённая — такая же маленькая и хрупкая, как прежде, — стояла на крыше Зала Доблести. Она сияла, словно свеча во тьме, под бездонным лиловым небом.

Алдуин поднялся в воздух и Крикнул:

— Что ты здесь делаешь, Довакин? Разве тебе неизвестна твоя участь? После падения этого мира ты станешь служить мне! Тебе нечего здесь делать. Незачем больше сражаться со мной!

Лилия усмехнулась и прокричала в ответ:

— Налоот!.. Я не хочу говорить с тобой, Пожиратель Мира, на жалком языке смертных!

Каждая частица воздуха вокруг драконорождённой задрожала. Ветер превратился в ураган, а из пылающих глаз посыпались искры.

— Говори со мной на равных, зейма! Услышь меня здесь и сейчас!

Ураган разросся и понёс Лилию вверх, к огромной сияющей бездне. Воздух вокруг неё сгущался и полыхал. Внутри драконорождённой разгорался необъяснимый магический огонь.

Душа дова.

Пламя становилось столь мощным, а сияние — столь ярким, что разрывало Лилию изнутри. Она всем существом жаждала мира. Хотела, чтобы Алдуин услышал её здесь и сейчас — без боя, кровопролития и жестокости.

Желание превратилось в пламя, сжигавшее её изнутри. Под тяжёлым лиловым небом тело Лилии рассыпалось. Остался только свет. Осталась лишь душа.

На месте смертной возник огромный белоснежный дракон с глазами, пылавшими, словно звёзды. Его сияние напоминало солнце. Герои Совнгарда заметили из окон крепости ослепительный свет и выбежали из Зала, чтобы увидеть свершившееся чудо.

Здесь и сейчас смертная превратилась в дова.

— Аазкунлина! — Крикнул сияющий новорождённый дракон.

Этот Крик стал его именем.

Аазкунлина взмыла в небо, озаряя всё вокруг ярким светом. Туман страха и ужаса рассеивался перед ней. Её дыхание несло исцеляющую магию, поднимавшую с земли израненных и утративших надежду.

Алдуин увидел происходящее и не сумел сдержать ярости. Он бросился на Аазкунлину, стремясь заслонить огромными чёрными крыльями её божественное сияние. Но тщетно.

Когда восходит солнце, тени исчезают сами.

Когда любовь и милосердие становятся настолько сильными, что вырываются из сердца, страх и бессилие тают, подобно снегу. Теперь Алдуин желал говорить на равных. Со своей сестрой.

В тот день в Совнгарде свершилось чудо.

Свет и тьма слились воедино, и великие герои содрогнулись перед этим зрелищем. Алдуин, Пожиратель Мира, и Аазкунлина, Несущая Рассвет, сошлись не в битве, а в великом диалоге двух божественных созданий.

Время замедлилось, исчезло для всех, превратилось одновременно во мгновение и вечность. Свет и тьма соединились, а затем растворились в воздухе Совнгарда, не оставив следа.

Лишь яркие пятна сохранились в памяти тех, кому довелось увидеть это.

Алдуин исчез, словно ночь никогда не наступала, словно тьмы никогда не существовало. Она напоминала лишь затмение, когда Массер или Секунда на миг закрывают Око Этериуса.

Вспышка. Мгновение, ушедшее навсегда. Мир наступил.

Но что произошло с Довакином? Куда исчез свет? Неужели и он погас, поглотив тень? Неужели Лилия погибла? Никто не знал ответа.

Совнгард вновь предстал таким же чистым, как до прихода Алдуина, а герои праздновали победу. Им подарили возможность оставаться собой. Дали шанс жить, наслаждаясь каждым мгновением.

Герои испытывали благодарность за этот дар. Дар богов. Но Лилия исчезла вместе с Пожирателем Мира… Возможно.

Перевод фраз с драконьего языка

«Бовул...» — Исчезновение/бегство...

«Гринд зу’у, зейма!» — Услышь меня, брат!

«Налоот!» — Тишина (дословно), тихо!