Бог тумана (гет)

Мэй проснулась намного раньше привычного времени, когда обычно приходилось заставлять себя сползать с кровати и собираться на работу. Проснулась без того ледяного, липкого страха, с которым открывала глаза последние несколько недель.

За окном монотонно, сонно шуршал мелкий сентябрьский дождь. Начало осени в Корке всегда пахло речной тиной, прелыми кленовыми листьями и мокрым гранитом. В спальне было свежо, и вылезать в реальный мир из-под тяжелого шерстяного одеяла казалось откровенным преступлением против здравого смысла.

Мэй потянулась, зарывшись носом в теплую ткань наволочки, и замерла. Тишина. Не та колючая, настороженная тишина, когда вжимаешь голову в плечи и ловишь чутким ухом каждый шорох под дверью. Это была обычная, мирная тишина сонного города.

Эйрвин. Древний хозяин тумана. Он смог развернуть чужое больное внимание, запутал преследователя в лабиринте морока и дал ей передышку. Пусть временную, пусть зыбкую — но законную, спасительную передышку.

Мэй прекрасно понимала: опасность никуда не делась навсегда, и скорее всего ей еще придется столкнуться с преследователем. Но не сегодня. Мэй испытывала странное, почти циничное спокойствие: невозможно бояться двадцать четыре часа в сутки без перерыва — ты просто выдыхаешь в паузах. И прямо сейчас она могла вернуться в свой привычный, творческий ритм, думать о работе, о фестивале, о планах на день.

Мэй перевернулась на спину, уставилась в потолок и вдруг поймала себя на том, что ее губы сами собой растягиваются в улыбке. Ей всегда было свойственно легкое, воздушное восприятие жизни: где другой увидел бы неразрешимую проблему, она находила абсурд и повод для шутки. Но за последние недели бесконечного напряжения и липкого ощущения чужого присутствия эта черта характера словно притупилась, ушла на второй план.

А теперь она возвращалась. Накатывала озорной, покалывающей волной.

Стоило Мэй вспомнить Ронана, как внутри шевельнулось забавное, озорное любопытство. Она приподнялась на кровати, бросила взгляд на свое отражение в настенном зеркале шкафа и довольно хмыкнула. Затем подтянула колени к груди и вдруг представила, в каких красках совсем недавно рисовала себе Ронана в роли коварного злодея.

Вот он крадется за каким-то прохожим по темному осеннему переулку в своем необъятном черном реглане. Крадется, крадется… и со всего маху наступает на собственный развязавшийся шнурок! С грохотом сносит жестяной мусорный бак. Испуганно замирает, краснеет до корней волос и начинает шепотом извиняться перед тем, кого преследовал: «Простите, сэр, я не хотел вас побеспокоить».

Потом замечает, что у «жертвы» от испуга выпал из кармана телефон и треснуло стекло. Забывает напрочь, зачем вообще сюда шел, достает из бездонного рюкзака миниатюрную отвертку, меняет шлейф, прямо на коленке перепрошивает операционную систему, аккуратно кладет оживший аппарат обратно на лавочку, в ужасе осознает содеянное и в панике убегает прятаться в туман!

Мэй не выдержала и громко фыркнула от смеха, уткнувшись лбом в колени. До чего же абсурдная, комичная картина!

И все-таки… как же чертовски хорошо, что Ронан оказался не тем самым преследователем! Было бы невыносимо, жгуче обидно, окажись такой парень ненормальным сталкером. Потому что он был… милым. До невозможности милым и славным. А еще он был невероятно, потрясающе умным.

Мэй поймала себя на мысли, что раньше, до этого нелепого инцидента в понедельник в офисе, она вообще никогда не вглядывалась в Ронана по-настоящему. Ну работает в основном на удаленке, а когда появляется, то сидит в дальнем углу и щелкает клавишами. А ведь если бы она тогда не сорвалась, не напугала его своей реакцией и не подошла потом извиняться — она бы так и не узнала, какая личность кроется за этой застенчивостью.

То, как он вытащил ее на презентации перед городским советом, когда завис тяжелый трехмерный рендер, до сих пор вызывало у нее чистый восторг. Мэй в технической начинке серверов была полным нулем, а Ронан среагировал за секунду, перехватил поток на свой ноутбук и превратил глупый сбой в демонстрацию резервной линии. Он схватывал сложнейшие вещи на лету.

Мэй нравилось вспоминать, как преображалось его лицо: стоило заговорить о микроконтроллерах, оптике и протоколах связи, как вся робость моментально слетала, и в нем просыпался тот самый настоящий, упрямый инженерный азарт.

— Так, подъем, детектив-самоучка, — скомандовала себе Мэй с легкой иронией, откидывая одеяло. Босые ступни коснулись мягкого коврика у кровати. — Хватит строить теории заговора. Сегодня великий день утирания носа Дублину.

Офис агентства на Оливер Планкетт-стрит гудел, как потревоженный улей.

Пятница перед сдачей световой набережной Ли входила в свой пиковый, нервный штопор. Воздух в переговорке был пропитан запахом дешевого кофе, жареных тостов и пороха. Долгих совещаний уже никто не вел — все принципиальные моменты шеф Каллан продавил еще вчера. Теперь решали только часы и минуты.

Сам Каллан — широкоплечий, сорокадвухлетний коркец с вечно закатанными по локоть рукавами рубашки и жесткой щетиной — вылетел из своего кабинета, сжимая в руке кружку с остывшим эспрессо. Его голос моментально перекрыл стрекот принтеров:

— Так, народ, отставить панику! Муниципалы подтвердили график: полное перекрытие пешеходной зоны в понедельник в девять утра. Пэдди со своими ребятами из городской службы уже на реке — тянут бронекабель по парапету и крутят монтажные короба под карнизом. До темноты они всю черновую работу зашьют. Ваша задача — выйти к шести часам, прозвонить оптику, снять замеры с узлов и забрать макетные платы. Ронан!

Ронан, настраивавший тестовый стенд на углу стола, вскинул голову от монитора.

— Забираешь эти дублинские модули, пакуешь в кейс и ночным рейсом дуешь в свой Слайго, — Каллан ткнул в его сторону пальцем. — Поставщик отгружает партию быстрых чипов со склада только к вечеру, в Корк до твоего автобуса их доставить физически не успеют. Поэтому я оформил срочную субботнюю доставку прямо на твой домашний адрес в Слайго, курьер привезет коробку к десяти утра. Твоя задача — перебрать обвязку за выходные и в понедельник в восемь утра стоять на набережной. Без этих плат у нас вместо живого интерактива останется мертвое железо. Успеешь?

— Успею, — спокойно кивнул Ронан. — Стенд готов, компоненты расписаны. За выходные всё соберу и зашью в прошивку.

— Добро, — Каллан с размаху хлопнул ладонью по дверному косяку. — Мэй, проконтролируй, чтобы техники Пэдди не залили герметиком распределительные коробки, а то знаем мы их повадки. Шевелитесь, команда, столица ждет нашего провала, а мы им покажем, как работает юг!

Шеф развернулся и помчался раздавать указания логистам, а Мэй подошла к рабочему месту Ронана. Тот уже споро укладывал мультиметр и наборы тонких отверток в защитный пластиковый кейс.

— Ты во сколько выезжаешь в Слайго? — негромко спросила она.

— В восемь вечера, — ответил он, не поднимая глаз. — Вещи уже собрал, дорожная сумка в кладовке.

Набережную закончим к семи, и мне до Parnell Place всего метров триста пешком через мост.

— Отлично, — улыбнулась Мэй, чувствуя приятный рабочий азарт. — Тогда пакуем приборы.

К шести вечера коркские сумерки опустились на набережную Ли влажным сизым покрывало. Бригада Пэдди сработала на совесть: вдоль старого гранитного парапета уже тянулись аккуратные черные гофры с кабелями, прикрученные на тяжелые анкеры, а сами монтажники, замерзшие и пахнущие табаком, как раз сворачивали генератор в кузов фургона.

— Эй, креативщики! — крикнул Пэдди, помахав Мэй замасленной рукавицей. — Силу подали, концы вывели в монтажные коробки под карнизом! Дальше сами со своими лампочками разбирайтесь, мы по пабам греться! Не свалитесь в воду, там сегодня отлив, лететь далеко!

Грузовичок уркнул мотором и укатил, оставив их вдвоем на пустынной, продуваемой набережной. Ветер дул с залива — колючий, насквозь пропитанный солью и холодом. Река внизу плескалась о темные сваи, черная и густая. Городские фонари на противоположном берегу только начинали разгораться тусклыми янтарными каплями.

Ронан опустился на колени на расстеленный кусок брезента, раскрыв защитный кейс с мультиметром и портативным осциллографом.

Он работал сосредоточенно и быстро, без перчаток: ловко зачищал стриппером тонкие жилы кабеля, заводил их в клеммники и проверял обжимку гильз. Мэй присела рядом, направив яркий узкий луч фонарика прямо на монтажную колодку.

— Подержи чуть правее, на нулевой шине, — негромко попросил он, не отрывая взгляда от контактов. — Тут Пэдди оставил петлю запаса, надо подтянуть винты, а то от сырости окислится за пару дней.

Мэй послушно сместила пятно света, чувствуя, как от дыхания поднимается легкий пар. Свободной рукой она придерживала жгут кабелей, пока Ронан аккуратно укладывал его в пластиковый короб. Щелкнули фиксаторы защелок.

Закончив с клеммами, он щелкнул тумблером питания на распределительном блоке и прижал щупы тестера к контрольным точкам. На цифровом экранчике побежали зеленые цифры.

— Опорное напряжение в норме, двенадцать вольт держит стабильно, — произнес он, кивнув на шкалу прибора. — Наводки от силового кабеля минимальные, Пэдди экранировал трассу как надо, фильтры отрабатывают чисто. Но надо проверить сигнал с концевика на угловом выступе. Там коробка за чугунным кольцом, на ней висит ультразвуковой датчик приближения. Если контакт отошел — вся цепочка не заведется.

— Я гляну! — живо отозвалась Мэй, поднимаясь на ноги. — Ты держи щупы на тестере, а я проверю светодиод на плате датчика: если моргает зеленым, значит, пакеты идут.

— Эй, Мэй, осторожно! — крикнул он ей вслед. — Там мокро, не поскользнись на камнях!

Но Мэй уже не слушала — ее подгонял рабочий азарт. До выступа казалось рукой подать: сделать два шага по брусьям и перегнуться через старую чугунную швартовочную тумбу. Она уверенно наступила на гранитный карниз, даже не заметив темного налета мокрого речного мха, въевшегося в щели между плитами.

Подошва городского ботинка мгновенно поехала в сторону, словно по куску сливочного масла. Мэй вскрикнула, пытаясь балансировать. Мир вокруг нелепо перевернулся: серое небо, фонари на том берегу и темная вода реки Ли смазались в одну полосу. Она инстинктивно взмахнула руками, пробуя ухватиться хоть за что-то, полы куртки хлестнули по металлу чугунной тумбы, но удержать равновесие не удалось.

Через секунду она с глухим ударом приземлилась прямо на расстеленный брезент, сбив пластиковую коробку с крепежом. Мелкие шайбы со звоном брызнули по брусчатке, отвертка покатилась к парапету, а вязаная желтая шапка от удара съехала на самый нос, полностью закрыв обзор.

Ронан в один шаг оказался рядом:

— Мэй! — в его голосе звенела неприкрытая тревога.

Он замер рядом, растерянно протянув руку:

— Ты как?! Жива? Не ударилась спиной?

Мэй сидела неподвижно пару секунд, чувствуя подошвами и спиной жесткую землю, и пыталась сообразить, что вообще произошло. Потом медленно, двумя пальцами сдвинула на макушку съехавшую шапку. Моргнула раз, другой, стряхивая морок, и уставилась снизу вверх на склонившегося над ней Ронана.

Его лицо выражало такое неподдельное, до смешного глубокое потрясение, в глазах застыл такой первобытный испуг, словно она рухнула не на мягкий брезент с высоты полуметра, а приземлилась прямо в кипящий котел. Он выглядел куда более испуганным, чем она сама.

— Ой, Ронан… — она прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. — Ты… ты бы видел сейчас себя со стороны! Господи, какая же я нелепая! Сама достану, тут всего полметра! Мастер спорта по эффектным падениям, честное слово!

Ронан смотрел на нее абсолютно ошарашенно, явно не понимая, как человек, только что упавший на брусчатку, может сидеть в луже из винтов и хохотать.

Наконец смысл ее слов дошел до него, и напряжение, державшее его плечи, начало медленно отпускать. Он с облегчением выдохнул холодный воздух, покачал головой и невольно улыбнулся — сначала робко, одними уголками губ, а затем тоже тихо, неловко засмеялся в кулак, чуть смущаясь своего порыва.

— Слушай, ну ты даешь, — выдохнул он хрипловато. — Я на секунду реально подумал, что ты в реку улетела вниз головой.

— Да я бы там всю рыбу разогнала своим криком еще на подлете, — Мэй оперлась руками о брезент, все еще посмеиваясь, но уже делая попытку сгруппироваться. — Полезла, героиня труда.

— Давай руку, горе-монтажник, — Ронан протянул ей свои широкие ладони. — Подниму. Точно ничего не подвернула? Бок не ноет?

— Пострадала исключительно моя гордость, — хмыкнула Мэй, уверенно вкладывая свои холодные пальцы в его ладонь.

От лица Ронана

До отправления экспресса в Слайго оставалось ровно пятнадцать минут.

Вокруг кипел обычный вечерний вокзал: желтые пятна фонарей на мокром асфальте, гул прогревающихся моторов, толчея у расписания, запах выхлопных газов и жареного лука из дежурного киоска.

Я стоял у багажного отсека зеленого «Bus Éireann», держа в одной руке тяжелый кейс с демонтированными платами, а в другой — картонный стакан с чаем, который Мэй только что всучила мне на бегу. Чай обжигал пальцы сквозь картон, пахло перечной мятой.

Она стояла рядом, чуть покачиваясь с носков на пятки, спрятав руки в карманы куртки, и улыбалась. Свет фонаря падал на ее растрепанную челку, на щеку, где до сих пор темнело крошечное пятнышко от речной грязи, а нос у нее был совсем розовый от сырого ветра.

И в этот момент внутри меня поднялась настоящая паника.

«Сделай что-нибудь, — твердил внутренний голос, от которого виски сдавливало обручем. — Восемь вечера. Сыро, темно, холодно. Ей идти через мост одной. Вызови такси! Достань гребаный телефон, открой приложение, нажми две кнопки и посади ее в машину!»

Пальцы в кармане судорожно нащупали гладкий корпус смартфона. Я сжал его.

«А если она решит, что я навязываюсь? Что лезу не в свое дело? Кто я такой для нее? Обычный технарь на договоре, с которым шеф поставил работать над проектом. Она только-только начала нормально со мной разговаривать после того случая в понедельник… Сейчас влезу со своей заботой, и она подумает, что я приставучий идиот».

Я набрал в грудь воздуха, чувствуя, как перехватывает горло:

— Мэй, я… тут темно уже на улице. Может, я…

Она даже договорить мне не дала. Словно прочитав мои метания, она звонко фыркнула, вытащила из кармана свой телефон и помахала светящимся экраном:

— Ронан, расслабься! Вон, видишь серебристый «Фольксваген» у шлагбаума аварийкой моргает? Я вызвала машину еще у моста. Доеду прямо до подъезда как королева. Так что заходи в салон, а то водитель сейчас багажник захлопнет и без тебя уедет!

— Хорошо, — выдохнул я, пряча глаза под козырек капюшона. — Это правильно. Не надо пешком.

Я закинул кейс в багажник, поднялся по трем узким ступенькам в салон автобуса и обернулся. Мэй стояла внизу, кутаясь в воротник, и смотрела снизу вверх своими ясными глазами.

— Спасибо за чай, Мэй, — тихо сказал я. — И… за то, что на парапете помогла.

Она вскинула руку и шутливо погрозила мне пальцем:

— В понедельник в восемь утра на набережной, Ронан! С готовыми платами! Если опоздаешь — Каллан заставит нас на коленях ползти в Дублин и просить у них прощения!

Я слабо улыбнулся, кивнул и прошел по узкому проходу в глубину полупустого салона. Нашел свободное место у окна справа, прижал лоб к холодному стеклу.

Мэй всё еще стояла на перроне. Увидев меня в окне, она широко улыбнулась, помахала, затем развернулась и поспешила к серебристому седану у шлагбаума.

Я не отрывал взгляда от машины, пока хлопнула дверца, пока водитель выключил аварийку и плавно вырулил на освещенную трассу в сторону центра.

Только когда красные габаритные огни такси растворились в городском потоке, я откинулся на спинку сиденья.

Автобус дернулся, глухо заворчал дизелем и медленно тронулся с платформы. В салоне пахло сырыми плащами, старым дерматином и остывающим мятным чаем. Я сжимал стакан обеими ладонями.

Господи, да неужели это не сон?

Мы нормально общаемся. Мы… правда общаемся как нормальные люди.

Я до сих пор не мог уложить это в голове. Полгода. Ровно полгода я числился в этом агентстве. Работал безвылазно в своем сыром Слайго, ковырялся в коде, приезжал в Корк пару раз в месяц на два дня — чисто накатить бэкапы на сервер, забрать железо и убраться обратно. На летучках сидел с выключенной вебкой, в офисе жался к стенам, боялся лишний раз поздороваться с ней у кофемашины — потому что стоило ей появиться в дверях, как у меня моментально вышибало все предохранители.

Мэй была слишком… всем. Быстрой, легкой, живой. Воздух, чистый океанский воздух. А я — словно медведь, у которого язык отнимается при виде людей, а в голове только архитектура сетей и тайминги задержек.

А сегодня, когда я взял ее за руки, чтобы помочь подняться… У нее такие пальцы, совсем тоненькие, маленькие — они просто утонули в моих ладонях.

Я пошевелил ладонью. Кожа до сих пор помнила это ощущение — тонкие холодные запястья и ее абсолютное, безоговорочное доверие, когда она оперлась на меня.

Автобус выехал на шоссе N20, набирая ход. Впереди были сотни километров темной трассы на север: Лимерик, серые огни Голуэя и, наконец, Слайго. Нужно встретить курьера с микросхемами, перепаять силовую обвязку, переписать прошивку для контроллеров и заставить эту систему работать быстрее дублинской в десять раз. Работы было немерено. Но внутри не было ни капли усталости.

Я допил остывающий мятный чай, аккуратно смял картонный стаканчик и закрыл глаза, слушая мерный гул мотора. Впереди были две бессонные ночи над схемами, но это была правильная работа. Та, ради которой не жаль ни времени, ни сил.