Попаданцам вход воспрещён (джен)

Последний час пути до Каринпорта я, как и планировал, провёл с караваном торговцев, прикидываясь рубахой-парнем с десятком историй за пазухой. Это было ещё тем геморроем, но одновременно — и платой за будущий успех у врат города, так что я крепился и терпел. Как говорил великий: «Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем…»

Жара началась, едва я взобрался на свободный край повозки, на которую мне указал уже знакомый разведчик. На прощание он стрельнул в меня острым взглядом, словно предупреждая о чём-то. К сожалению, я понятия не имел, о чём. Может, хотел слегка припугнуть или типа того. Скорее всего, так оно и было. Не зря же он ещё и парой фраз с владельцем повозки обмолвился перед тем, как свалить в туман?

Но как бы оно ни планировалось в его голове, толку от всего этого было ноль. Лично я даже жопу как следует усадить не успел, а со всех сторон уже потянулись гости.

Услышав об «Умнике из Двенадцати городов», торгаши, их помощники и даже некоторые охранники тут же начали слетаться ко мне, как мухи на говно. Не очень хорошая аналогия для себя любимого, но слишком уж к месту.

Не прошло и пяти минут, как мне стало нечем дышать, а толпа потных, давно немытых тел лишь росла, обступая повозку и взбираясь на соседние. Так что сами понимаете: держался я реально из последних сил.

Немного переведя дыхание и отбрехавшись от первой волны расспросов, я мельком огляделся и заметил крайне подозрительного охранника, скачущего неподалёку и не спускающего с меня глаз. Видимо, разведчик так и не решился взять на себя ответственность и после разговора с хозяином повозки приставил ко мне сторожа.

Что же, удивляться тут было нечему. Я бы и сам так сделал. Хотя нет, я бы не брал попутчиков с другого конца континента. Скорее всего, его бдительность усыпила вольная грамота. Для рабовладельческого общества штука просто сумасшедшая, но и её подделать можно. Хотя… за такое сразу же голову с плеч снимут. Ну, точнее, как сразу — сначала плетьми сдерут шкуру со спины, а потом уже и до головы очередь дойдёт. Мне довелось быть свидетелем подобной казни, так что я знаю, о чём говорю. Крики, кровь, мольбы о прощении и улюлюканье толпы: сказка, а не развлечение. Низший мир, что с него возьмёшь?

Как бы то ни было, но подозрения охранника каравана и непрошенные воспоминания о содранной шкуре заставили меня вжиться в роль странствующего рыцаря на полную катушку. Я напрягал голову, вспоминая всё, что знал или хотя бы слышал о Двенадцати городах, выдавал чужие истории за свои, а когда факты в голове закончились, пустился в откровенный экспромт. Мне нужно было плотно присесть на уши собравшейся немытой толпе, чтобы сомнения отпали у любого, кто меня услышит.

Пару раз местные едва не ставили меня в тупик коварными вопросами (не все собравшиеся верили мне, некоторые хотели поймать на лжи). Но всё же я сумел пройти по грани между фактами из брифинга и своей больной фантазией. Признаюсь, если бы не Уравнитель в крови, мог бы и затупить, а так я даже умудрился создать пару нелепых слухов о Двенадцати городах, но это не точно.

Закончилось всё так же неожиданно, как и началось. Едва караван приблизился к высоким стенам города, как толпа растворилась среди повозок словно по мановению волшебной палочки. Оставшись в гордом одиночестве, я присоединился к другим зевакам, что впервые видели Каринпорт и восточные врата.

Массивные, будто подпирающие небеса колонны, и увенчанные аркой врата нависали над нами всё сильнее. Густая тень, отбрасываемая ими на дорогу, поглотила уже половину каравана, обернув середину дня в прохладный сумрак. Вокруг засуетились охранники и торгаши. У каждого было своё дело, но все вместе они создавали атмосферу, напомнившую мне родное Управление.

Мелкие шестерёнки в общем механизме — люди делали, что должно, едва обращая внимание на соседей. Впрочем, не только в караване началось движение. Со стороны врат тоже наблюдалось заметное оживление. Стражники в красивых доспехах и кожаных юбках отошли от стен и направились к передним повозкам. Им навстречу выехали охранники каравана и человек в жёлтых шелках. Скорее всего, тот самый Орбин — упомянутый разведчиком хозяин каравана и главный купец. К сожалению, не удалось с ним познакомиться, а было бы неплохо. Для выполнения контракта могла понадобиться любая помощь со стороны, а иметь знакомого купца в средневековом мире никогда не будет лишним. Но имеем то, что имеем.

Пять минут спустя я спрыгнул с повозки, не дожидаясь, пока она остановится окончательно. Поймал пару взглядов от соседей и один — от стражника города, который вальяжно прогуливался вдоль каравана и рассматривал тюки и короба с товарами. Улыбнувшись в душе, я зашагал к воротам, стараясь быть как можно заметнее среди кричащих торговцев и снующих туда-сюда грузчиков и помощников.

К моему удивлению, перед восточными вратами не было плотной толпы из голытьбы и черни, ждущей подаяний с протянутой рукой. Стражники зорко следили за этим, не допуская нищих ко входу в город. Вместо этого у поднятой решётки врат собрались две очереди: длинная и короткая.

Одного взгляда на людей, стоящих в них, хватило, чтобы понять, в какую следует идти мне. В левой переступали с ноги на ногу и переговаривались представители низших слоёв общества, если так можно выразиться. Бандиты, разбойники, наёмники, вольные работяги меча и кинжала. Там же дожидались своей очереди и несколько крепких мужиков с гружёными снедью быками. Скорее всего фермеры, но могу и ошибаться. Не уверен, что жители ближайших деревень не были рабами или, как их здесь называют, «людьми земли». Впрочем, всякое возможно. Вдруг им приходится самим таскать подати в город? Настолько глубоко в местный лор я не погружался.

Что касается второй очереди… Скажу так: показ мод в Милане нервно курит дешёвый концентрат в сторонке. Высокие плечистые мужики в блестящих доспехах, крепкие амазонки в коротких юбках, открывающих вид на загорелые мускулистые ноги. Сияние начищенной стали, острые мечи, огромные щиты, кривые сабли и шлемы с длинными перьями — и всё это лишь рядовая охрана тех, кто ждал возможности войти в Каринпорт через короткую очередь.

Даже не буду пытаться описать красоту и изысканность одежд толстых стариков, худощавых и не очень старух и их плюющихся ядом детей от пяти до тридцати лет отроду. Важные гости города смотрели на всех вокруг не то что свысока, а как на нечто давно мёртвое и незаслуживающее внимания. Многих укрывали низкие балдахины, удерживаемые охраной, другие гордо стояли в тени ворот с высоко поднятой головой. Многочисленные наследнички же отличались живостью глаз. Они не упускали случая бросить сальный взгляд на охранников и амазонок, обменивались ядовитыми улыбками и изредка посмеивались, глядя на людей в очереди напротив. Им ещё было дело до других.

Не знаю, кто придумал пропускную систему города, но он определённо обладал паршивым чувством юмора. Умудриться стравить два противоположных берега социальной жизни прямо на входе — нешуточное достижение и очень плохой тон. Но Каринпорт не просто так назывался городом воров и убийц, ведь те, кто стоял друг напротив друга, в сущности, мало чем отличались. Просто одни уже забыли, как заработали свои дворцы, а вторые эти дворцы заполучить ещё не успели. В любом случае, что у тех, что у других руки были по локоть в крови. Впрочем, как и у меня — не нужно себя обманывать.

Но я опять отвлекаюсь. Лично мне нет никакой разницы, кто и как заработал деньги в низшем мире. Главное — это контракт. А значит, нужно было прекращать пялиться на дворян и сосредоточиться на разговоре со стражей.

К счастью, мой план работал отлично. Простояв в очереди десять минут, я успел поймать на себе пять мимолётных взглядов от стражи города и один — от торговца из каравана, который что-то объяснял им у своей повозки. Каково же было моё удивление, когда он вместе с одним из стражников пошёл в мою сторону.

— Ещё раз приветствую вас, Тео, — сделал круговое движение рукой торговец, имени которого я, естественно, не запомнил, в отличие от него. Как вообще можно запомнить имя человека, которого впервые увидел час назад? — Я заметил, что вы отделились от каравана и всё ещё стоите в очереди. — Какой наблюдательный, надо же. — С вашего позволения, я решил немного помочь и представить вас страже города.

— О! — Я изобразил самую искреннюю улыбку, на какую только был способен. — Не может быть. Вы так добры! Думал, придётся торчать здесь больше часа!

— Давайте по существу, господа хорошие, — усталым, но крепким приказом обрубил наше словоблудие стражник. При этом он смерил меня внимательным, но скучающим взглядом. Вот кому здесь точно не хотелось трепаться попусту. — Господин Улак, — качнул стражник головой на торговца, — ручается, что у вас есть вольная грамота и вы родом из Двенадцати городов. Всё так?

— Истинно так, уважаемый страж!

Я с охотой кивнул ему, стараясь не выдать издевательской ухмылки, что так и просилась растянуть губы.

— Давайте не будем терять время, — оборвал мою попытку лизоблюдства стражник и протянул раскрытую ладонь. — Грамоту.

— Конечно-конечно!

Я ловко выудил мешочек с поддельным свитком и передал последний торопыге. Стражник мельком осмотрел его, цыкнул языком и вернул вместе с новым вопросом:

— Что делает свободный житель гномьего царства так далеко на юге?

— Ищет пропитания и отличных историй для рассказов, — произнёс я и низко поклонился, отчётливо звякнув доспехами под накидкой.

— Ага, — кисло улыбнулся стражник, явно не оценив моё чувство юмора. — Ты, стало быть, бард-воин или наёмник-менестрель?

— Лучше! Я свободный рыцарь и великий сказитель!

В наступившей после моего ответа тишине было слышно, как скрипят доспехи и плащи поворачивающихся к нам людей. Кажется, я даже расслышал, как у кого-то из них порвало шаблон. В короткой очереди тоже наступило оживление. Кое-кто из отпрысков богатых вельмож отвлёкся от разглядывания сочных ляжек амазонок и крепких плеч воинов и прислушался к странному разговору.

— Рыцарь-сказитель? — словно не веря мне, переспросил стражник. Впрочем, ответа на свой вопрос он не ждал — скорее просто пытался осмыслить информацию. К его чести, вышло это быстро. Пожевав собственные мысли и слова на языке буквально пару-тройку секунд, он выдавил: — Что-то новенькое. Хотя погоди… то есть ты даже на лютне играть не умеешь?!

— Истинно так, уважаемый страж!

Я с радостью кивнул ему, краем глаза замечая недоумённые лица тех, кто успел вникнуть в суть разговора. Народ здесь явно не привык к изысканному юмору дезов.

— Понятно… — в конце концов протянул стражник, отчётливо давая понять выражением лица под шлемом, что ни черта ему не понятно. После чего развернулся к торговцу. — Так говорите… подобрали его по пути? Всё так?

Пока остальные слушатели ждали, что же на это ответит торгаш, я заметил, как рука стражника легла на рукоять меча. Ну здрасьте, приехали! А всё так круто начиналось…

Торговец тем временем неуверенно пожал плечами и, бросив на меня извиняющийся взгляд, подтвердил сказанное у повозки:

— Да, он шёл от перевала по восточной дороге.

— Когда это было?

— Ну-у… — озадаченно протянул торговец, бросая на меня всё более и более странные взгляды. Будто бы до него наконец дошло, что он вовсе не помогает мне попасть в город, а совсем даже наоборот. — Час или два назад, но он…

Узнать, что же я там «но», не получилось, так как стражник резко вскинул руку, прерывая торговца, и, звякнув доспехами, обернулся ко мне:

— Значит так, сказитель! — В его голосе явно чувствовалось напряжение, которое он пытался скрыть под грозной хрипотцой и суровым взглядом, но благодаря Уравнителю я видел его насквозь. Стражник испугался. Я не мог понять, в чём причина, но факт есть факт.

И кстати, когда это меня из рыцаря-сказителя разжаловали в просто сказителя? Э?!

— Ты не из каравана, деньги не платил, а значит, и пошлину за себя будешь отдавать отдельно. Понял?

— Понял, — пожал я плечами, слегка потеряв суть разговора. Зачем он вообще мне это объясняет?

— Однако ты повеселил торговцев байками. Да и здесь переполох устроил.

Стражник словно бы невзначай обвёл взглядом ближайших зевак, что тут же расплылись в гнусных улыбках и отвернулись, сделав вид, будто не они подслушивали нас всё это время.

— Думаю, будет меньше проблем, если тебя досмотрят вместе с караванщиками. Идём за мной! Может, и нам с мужиками что интересного расскажешь.

С этими словами он зашагал обратно к повозкам. Переглянувшись с торговцем Улаком, имя которого я забуду ой как не скоро, я побрёл следом. Дело развернулось в непонятном мне направлении. И всё бы ничего, если бы не рука стражника на эфесе меча и его странный, придушенный крепким характером страх. Да, что-то с этим городом и в самом деле нечисто.

* * *

Капитан Рой коротал очередной день службы, сидя за своим любимым столом посреди башенной пристройки, отданной в его полное, безраздельное владение, и пересчитывал серебряные монеты. Он неторопливо брал их из кучки, рассыпанной на столе поверх раскрытых свитков с донесениями и рапортами, разглядывал и перекладывал в холщовый мешок.

Правители города посчитали, что, расположив начальство поближе к подчинённым, улучшат дисциплину и уменьшат количество взяток. Именно поэтому Рой вот уже второй год руководил сторожевым постом восточных врат, сидя за крепким столом и читая бесчисленные свитки. За ним же он получал взятки и разлагал дисциплину через жёсткую дедовщину и кумовство тех, кто берёт и делится, над теми, кто ещё не берёт или не делится. В общем жил так же, как и его предки.

Положив в мешок ровно пятьдесят монет, капитан поднял его, взвесив в руке (ему всегда нравилась приятная тяжесть денег). Удовлетворившись весом, он стянул горловину мешка шнурком и начал вязать привычный узелок с петлёй. Закончив, он собирался бросить мешок к трём таким же, которые уже лежали под узкой бойницей справа и ждали отправки в бастион, как вдруг в дверь постучали.

— Капитан Рой, к вам посетитель.

Вместе со звуками слегка свистящего голоса в комнату проникла взъерошенная рыжая голова дежурного, а следом за ней — и он сам. Отдав воинское приветствие, парень заметил мешок в руке капитана и тут же опустил глаза в пол. Капитан никак не отреагировал на это и в своей манере прорычал вопрос:

— Кто?!

Недовольный рык начальства заставил дежурного вздрогнуть. Он хоть и был двоюродным племянником Роя, но особой надежды на поблажки не питал. Как говорила его тётка: хорошо хоть в стражу устроили! Рыжий парень был полностью с этим согласен, а потому старался держаться тише воды ниже травы.

— Десятник второго отряда, капитан! — чётко отрапортовал дежурный, всё так же глядя в пол.

— Шольц? — Услышав неожиданные новости, Рой вскинул бровь, но тут же сообразил, что рыжий ни черта не видит, и добавил рыка в голос: — Так впусти его, идиот! Ждёшь особого приказа?!

— Никак нет! То есть…э-э… Так точно!

Вконец запутавшись, дежурный резко выскочил за дверь, а через секунду вместо него уже стоял десятник. Бросив раздражённый взгляд на закрывшуюся за его спиной дверь, он покачал головой и, повернувшись к капитану, отдал воинское приветствие:

— Светлый день, капитан!

Ударив себя кулаком в грудь, десятник замер по струнке. Заметно расслабившийся при его появлении капитан хмыкнул в усы, наблюдая нормального солдата, а не это вот, и нехотя ответил на приветствие, обозначив такое же движение рукой.

— И тебе света, Шольц. Что стряслось? Знаешь же, что я занят.

Перестав рычать, Рой принял более спокойный вид и вернулся взглядом к столу и монетам.

— Простите, капитан, — понимающе кивнул десятник, покосившись на всё ещё лежащий на столе мешок. Заметив это, Рой по-стариковски крякнул и смёл его к бойнице.

— Да что же вы все зырите на него, словно первый раз девке меж ног заглянули? Кто ни зайдёт — зырк да зырк! Недельные я подсчитываю! Недельные, слышишь?!

Взорвавшись яростной тирадой, будто давно дремлющий вулкан, Рой от души ударил кулаком по столу, отчего разом подпрыгнули все монеты и чернильница. Последняя опрокинулась, но к счастью, она была закупорена, так что свитки уцелели. Капитан же даже не думал успокаиваться и совсем не замечал погрома на столе.

— Каждый раз одно и то же! Али не придумали ещё, где пропивать станете? А?!

В отличие от дежурного, трясущегося от каждого слова капитана, десятник лишь усмехнулся и добродушно ответил на рык:

— Как это не придумали, капитан? Давно уж всё решено. — Шагнув ближе, десятник отодвинул один из стульев, приставленных к столу и сел напротив капитана, скрипнув нагрудником. — Обмывать назначение Каплана будем. Может, и вы с нами?

— Ага! Щас! — всхрапнул Рой, переходя с рыка на человеческий. — Чтобы потом неделю в гузках блевать? Нет уж, спасибо! Пущай солдатня бухает, а я своего медку дома пару чарочек — и спать.

— Как знаете, — не стал настаивать десятник.

— Так что пришёл, Шольц? — повторил вопрос капитан, откидываясь на крепкую спинку стула, больше похожего на кресло.

— Да вот… — смутился десятник, не зная, как начать. — Тут такое дело, капитан. У ворот сказителя взяли, вместе с караваном ехал. Странный он. Доспехи — честь по чести, выправка имеется, а на речи — шут гороховый. Да ещё и… это… Вольная грамота у него гномьей печатью заверена, вот что.

— Гномьей? — тут же нахмурился Рой. Выпрямив спину, он облокотился на стол всем весом и пристально всмотрелся в подчинённого. — Из Подземья, значит? Вот уж не ждали.

— В том-то всё и дело, что нет. Из Двенадцати городов он.

— Чего?! — распушил усы капитан, никак не ожидавший такого поворота — И чего он тут забыл тогда? До Двенадцати городов, почитай, полгода пути.

— Вот и мои парни засомневались. Привели на пост, допросили, но гад языком чешет, что помелом. Что не спросишь — всё знает, всё видел, везде был. У меня один из десятка родом с севера, кое-что про Двенадцать городов знает, так и он засомневался. Вроде как сказитель правду в основном говорит. Приукрашивает, ясное дело, но то они все такие, трубадуры, мать их ити!

— Что монеты? — стал совсем уж серьёзным капитан, чувствуя, в какую сторону дует ветер.

— Нет, — покачал головой десятник. — Золота у него нет. Медяки да с десяток серебряников. Я сам глядел. Вроде обычные, некоторые даже обломаны. Если бы с ними что, я бы сразу его в кандалы и в подвал, а тут… мутный он просто, но вроде не из этих.

— Так в чём тогда проблема? — недовольно скрестил руки на груди Рой, вновь откидываясь на спинку стула.

— Сомневаюсь я, капитан. Может, вы сами с ним того… пообщаетесь? А то кабы чего не вышло.

— «Кабы чего не вышло»! — ехидно передразнил десятника капитан, но без особого веселья в голосе. — Знал бы, чем заниматься будем, в жизни бы с ними ни о чём не договаривался. Будь они все неладны в своих вонючих тоннелях! Крысы! Натуральные крысы! Устроили балаган в городе! Теперь куда ни плюнь, шпионы мерещатся! А нам разгребать! Ладно, понял тебя, пошли!

Закончив пенять на ошибки прошлого, капитан оттолкнулся от стола и резко поднялся в полный рост, оказавшись почти на две головы выше и вдвое шире не особо маленького десятника.

— Покажешь мне своего сказителя.