Я, снова я и Грейнджер (гет)

Гермиона непроизвольно ахнула, ощутив, как мир замедлился, сократился, точно картинка на старой, выцветшей колдографии. Сердце ожесточенно забилось о ребра — будто внутри грудной клетки устроили чемпионат по квиддичу без правил. Мысли разбежались в стороны, как испуганные тараканы. Рядом Гарри издал странный звук — нечто среднее между возмущенным всхлипом и боевым кличем разъяренной банши⁽¹⁾.

Дориан (или Малфой?) оторвался от Чжоу, серые глаза округлились от ужаса.

— Гермиона… — выдохнул он.

И она сразу же дернулась к двери, потому что — потому что это, черт возьми, Дориан!

— Стой, это не то, что ты думаешь!.. — Он вскочил с кровати так поспешно, что едва не опрокинул прикроватную тумбочку, на которой жалобно зазвенели склянки с зельями.

Но слушать Грейнджер не собиралась. Она уже развернулась к выходу, когда за спиной раздался вопль Гарри:

— Ах ты скользкий мерзавец!

Разнесся оглушительный грохот, следом — пугающие звуки опрокидывающейся мебели. Гермиона обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как сердцеед-обольститель рухнул на пол, а Гарри набросился на него, размахивая кулаками. Погасить бурю никто не успел. Первый удар обрушился прямо в нос Дориана с хрустом, от которого Гермиону передернуло. Издав болезненный стон, он попытался увернуться от нового выпада, но Гарри уже сидел на нем верхом, прижимая мертвой хваткой, словно решил разом свести счеты за все годы конфликтов.

— Гарри, прекрати! — закричала Гермиона.

— Гарри, не надо! — засуетилась Чжоу.

Обе бросились к дерущимся. Грейнджер вцепилась в плечо Гарри, Чанг схватила его за руку.

— Пустите меня, пустите! Дайте я ему врежу! — Поттер сопротивлялся с яростью разъяренного гиппогрифа, но общими усилиями его удалось стащить с Дориана и даже оттянуть на безопасное расстояние.

— Я еще не закончил! — рычал Гарри, вырываясь.

— Закончил, — отрезала Грейнджер.

— Гарри, ты опять разбил ему нос! — укоризненно диагностировала Чжоу, прижимая к лицу Дориана простыню, которая тут же окрасилась живописными алыми пятнами.

— Так ему и надо! Ведь я предупреждал, что будет, если продолжит приставать к моей девушке!

Гарри вновь бросился в бой.

— Гермиона, клянусь, я вовсе к ней не приставал… — заговорил мастер краткосрочных романов, пытаясь одновременно остановить кровь и избежать очередного удара. Голос его звучал жалобно и приглушенно из-за зажатой у носа простыни.

— Да что ты? — хмыкнула Гермиона. — А со стороны выглядело совсем иначе.

— Послушай, Гарри, Драко действительно ни в чем не виноват, — вмешалась легкомысленная причина всех несчастий. — Просто между нами совершенно неожиданно возникла настоящая, необъяснимая химия! Знаешь, такие вещи порой случаются. Ведь сердцу не прикажешь!

Гермиона стиснула зубы, едва не подавившись возмущением. Да как эта вертихвостка смеет прикрывать наукой свое лицемерие? Хоть химия, хоть физика… Да хоть нумерология!

— Ничего подобного! — выпалил Дориан с нотками отчаяния. — Гермиона, пожалуйста, выслушай…

Не обращая внимания на возмущенный писк Чжоу, он протянул к Грейнджер окровавленную руку.

— Сначала ты ответишь за все, Малфой! — рявкнул Гарри, вновь вырываясь из хватки.

Уворачиваясь от неминуемой расправы, Дориан споткнулся о ножку кровати. Гарри не растерялся и нанес новый удар, целясь куда-то в область вражеских ребер. Дориан успел лишь подставить локоть, болезненно зашипев и откинувшись на подушку.

— Гарри, хватит! Ты его покалечишь! — Гермиона вцепилась в рукав друга, хотя внутренний голос нашептывал: «А может, пусть еще чуть-чуть? Хотя бы один удар в челюсть?..».

Чжоу тем временем снова полезла к Дориану, бормоча что-то про «бедный, изящный носик» и «варварские методы решения конфликтов». Грейнджер едва сдержалась, чтобы не огреть ее чем-то настолько же тяжелым и угнетающим, как ее показная забота.

— Гермиона, ты должна мне поверить! Она сама ко мне полезла! — Дориан приподнялся на локте, отталкивая Чжоу. — Я пытался ее остановить, но она была настойчива, как венгерская хвосторога в период гнездования! Я правда не имею никакого отношения к дурацкому поцелую. Клянусь, мне даже не понравилось!

— Ах вот как?! Не понравилось, значит?! — обиженно ахнула Чанг. Затем ее глаза с подозрением сощурились. — Погоди-ка, а почему, собственно, ты оправдываешься перед Гермионой?

Повисло крайне неловкое молчание. Даже Гарри перестал вырываться и замер, недоверчиво переводя взгляд с Дориана на Грейнджер и обратно.

— И правда, — протянул он. — Очень уместный вопрос. Малфой, может, объяснишься?

Гермиона почувствовала, как щеки вспыхнули предательским румянцем. Сама она застыла, судорожно сжимая локоть Гарри. Все внимание в комнате сосредоточилось на Дориане. Что же он скажет? Как объяснит?

— Я… Вообще-то, дело в том, что… — неуверенно начал он.

— Выкладывай скорее, не то я снова тебе врежу! — подтолкнул его Гарри.

— Не хотелось признаваться в подобной обстановке, но правда в том, что…

Закончить ему не позволил сладкий голос, ворвавшийся в лазарет, подобно удушливому облаку ядовитого дыма.

— Так-так, что тут у нас?

В дверном проеме стояла Амбридж в костюме цвета фуксии, с огромным букетом душистых пионов в руках и застывшей улыбкой на лице. Маленькие выпуклые глаза скользнули по Гермионе, затем по искалеченному Дориану, по крови на простынях, по перепуганной Чжоу и, наконец, остановился на Гарри.

— Аморально-жестокое насилие в стенах Хогвартса при свидетелях, — пропела директриса с фальшиво-доброжелательным тоном. — Преднамеренная порча школьного имущества, вопиющее нарушение установленных правил и безобразное дебоширство… О-о-о, мистер Поттер, кажется на этот раз вы превзошли самого себя!

Она шагнула в лазарет, и запах ее духов — приторно-сладкий, точно аромат гниющих лепестков — окутал комнату невидимым облаком. Гермиона почувствовала, как желудок сжался в тугой узел.

— Профессор Амбридж, — нерешительно начала она. — Это ужасное недоразумение, мы можем все объяснить…

— О, не сомневаюсь, дорогая, — ласково перебила Долорес. — Но в этом нет необходимости. — Она повернулась к Гарри и Дориану. — Мистер Поттер, мистер Малфой, не соблаговолите ли вы пройти в мой кабинет? Полагаю, нам есть о чем побеседовать. Хм-хм… В приватной обстановке, где никто не станет нам мешать.

— Но директор, — вмешалась Чжоу, всплеснув руками. — Драко ранен! Ему срочно нужна помощь! Вы же не можете…

— Милая мисс Чанг, вы горько ошибаетесь, — цокнула Амбридж. — Я могу очень многое! Особенно, если дело касается дисциплины, преступных нарушений правил и последующих наказаний.

— Но…

— Не тревожьтесь, мадам Помфри вылечит мистера Малфоя сразу же, как только он напишет заявление о нападении и даст необходимые показания. — Она вытащила из кармана розовый платок и протянула его Дориану с показным участием. — А пока, вот, прижмите к носу и постарайтесь не запятнать мой ковер.

— Директор, пожалуйста! — Гермиона шагнула вперед, вставая между Амбридж и мальчиками. — Это действительно была случайность! Никто не…

— Мисс Грейнджер, я ценю вашу преданность друзьям. Искренне ценю. Но, боюсь, вас это совершенно не касается. Мистер Поттер, мистер Малфой, — повторила она, с хищным предвкушением кивнув на дверь. — Следуйте за мной. Немедленно.

Гарри бросил на Гермиону последний взгляд. Дориан поднялся с кровати, прижимая к разбитому носу розовый платок Амбридж, который уже превратился в жалкую окровавленную тряпицу. Серые глаза на мгновение встретились с глазами Гермионы, и в них мелькнуло что-то похожее на мольбу — или предупреждение? Понять, что именно, она не успела.

Дверь лазарета закрылась за троицей с тихим щелчком. Гермиона застыла посреди комнаты — сердце колотилось где-то в горле, ногти впились в дрожащие ладони. Что же делать? Как исправить ситуацию? Ведь Гарри сейчас идет прямиком в кабинет Амбридж. К фурии, получающей извращенное удовольствие от причинения боли под видом дисциплины. И на этот раз у нее есть идеальный предлог — свидетели, кровь, разгромленный лазарет, неопровержимые доказательства «жестокого насилия».

Желудок свело судорогой. Гермиона представила Гарри, сидящего за столом, выводящего черным пером строчку за строчкой на собственной коже: «Я не должен применять насилие». Или еще хуже — «Я исключен из школы»…

— Надеюсь, все обойдется, — неожиданно прошептала Чжоу, разрывая мрачную тишину и еще более мрачные мысли Гермионы. — Амбридж не такая уж страшная, правда? Не станет же она пытать Гарри?

И что-то щелкнуло внутри Грейнджер. Медленно, очень медленно она повернулась к Чжоу с такой злобой, что та невольно отшатнулась.

— Не такая уж страшная? — переспросила Гермиона тихим, опасным тоном. — Обойдется?

— Я имела в виду…

— Ты хоть понимаешь, что наделала?! — Гермиона шагнула вперед, и слова полились гневным потоком, который она больше не могла контролировать. — Из-за тебя! Из-за твоей идиотской, необъяснимой химии Гарри могут исключить из Хогвартса!

— Ты… ты несправедлива, — Чжоу отступила к стене. — Я не виновата, что Гарри такой ревнивый!

— А чего ты, черт возьми, ожидала?! Вы встречаетесь, а он застукал тебя за поцелуем с Малфоем!

— Говорю же, я не думала, что все так обернется. Это вышло само собой! Просто… Как бы объяснить?.. Как же правильно выразить?.. — Чанг всплеснула руками. — Ах, если бы ты могла понять всю глубину того, что произошло между нами… если бы ты хоть на секунду смогла почувствовать то же самое… — она горестно вздохнула, обхватив себя руками. — Если бы ты хоть что-то знала о человеческих эмоциях, отношениях…

— На что это ты намекаешь? — насупилась Гермиона. — Да будет тебе известно, я прекрасно осведомлена насчет…

— Драко такой честный и настоящий! — выдала Чжоу, глухая ко всяким возражениям. — Он никогда не пытается казаться лучше, чем есть на самом деле. Не натягивает маску, не притворяется кем-то другим, чтобы произвести впечатление. Не сыплет всей этой утешительной чепухой и сладкой ложью, которой остальные заваливают меня с головой, будто я какая-то хрупкая дурочка…

— Интересно, с чего бы всем так заблуждаться, — тихо проворчала Гермиона.

— Драко совсем другой. От одного взгляда в его серые, точно штормовое небо глаза, я забываю обо всех невзгодах и чувствую себя… живой. А его волосы… Шелковые, мягкие, цвета платины под лунным светом. Когда я их глажу, то сразу же вспоминаю о…

— Собаках?

— Я хотела сказать, о шелковистых материях, — нахмурилась Чанг, после чего презрительно добавила: — Впрочем, откуда тебе знать? Ведь ты их никогда не касалась.

«Заблуждаешься!» — едва не выкрикнула Гермиона. Вместо этого она скрестила руки на груди, укоризненно сузила глаза и поинтересовалась:

— Тогда зачем ты пудришь мозги бедному Гарри? Тебе ведь прекрасно известно, что он к тебе испытывает.

Чжоу вздохнула. Мечтательный блеск в ее ветреных глазах сменился запоздалым сожалением.

— Ранить Гарри — последнее, к чему я стремилась, правда. Но если честно… Мы с ним никогда не обсуждали статус наших отношений. Не уверена, почему он вдруг решил, что мы встречаемся, ведь мы всего пару раз ходили к «Мадам Паддифут» на чай, и то скорее из любопытства, чем по какой-то романтической необходимости. Да и вкусы в вопросах десертов у нас совершенно разные — он предпочитает патоку и ириски, а я обожаю шоколадные трюфели и лимонные пирожные. Это мелочь, конечно, но она многое говорит о нашей совместимости, не так ли?

— Наверное, — неуверенно ответила Гермиона, пытаясь вспомнить, какой десерт предпочитает Дориан. Любит ли он карамель? Или предпочитает дурацкие трюфели? — Но ведь вы с Гарри целовались.

— Всего только раз, — Чанг беспечно пожала плечами. — А один поцелуй еще ничего не значит.

— Вот как?

— Разумеется!

— Даже если поцелуй был очень… — Гермиона смущенно прикрыла веки, заставляя себя выговорить: — Чувственным и нежным?

— С Седриком мы чувственно целовались целый год, прежде чем я согласилась стать его девушкой, — с гордостью сообщила вертихвостка, откидывая волосы через плечо. — Так что поверь на слово, поцелуй без определенности — все равно что квиддич без снитча. Или затянувшаяся прелюдия без продолжения и кульминации… Но почему это тебя так расстроило, Гермиона? Уверена, что мы все еще говорим обо мне и Драко?

Словосочетание «обо мне с Драко», неприятно резануло слух, заставив Грейнджер вернуться к насущным проблемам. Вернее — бедствию.

— Нет времени на объяснения, — отмахнулась она, разворачиваясь к двери. — Я и так сильно задержалась.

— Куда ты? — Чжоу схватила ее за рукав. — Ты же не собираешься идти к Амбридж?

Грейнджер высвободилась и, схватив сумку Гарри, которую он, очевидно, обронил в пылу сражения, бросила через плечо:

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Но это безумие!

Дальнейшие протесты Чжоу растворились за захлопнувшейся дверью.

Пока Гермиона бежала по коридорам замка, мысли метались в голове, как загнанные зверьки. Что она скажет Амбридж? Какие аргументы приведет? Как объяснит произошедшее? «Простите, профессор, но Гарри избил Малфоя по уважительной причине. Виной всему — глупая Чжоу»? Перед глазами внезапно всплыла картина: Гарри сидит за розовым столом, его рука исписана кровавыми буквами, а Амбридж попивает клубничный чай с неприкрытым наслаждением, наблюдая за его страданиями.

Нет. Этого не будет. Я не позволю. Должен же быть какой-то выход!

Гермиона свернула за угол, едва не столкнувшись с парочкой пятикурсников, которые испуганно отпрыгнули в сторону. Лестница на третий этаж казалась бесконечной. Грейнджер взлетела по ступеням, хватаясь за перила, легкие горели от нехватки воздуха.

Нужно сделать хоть что-то. Немедленно!

Нога зацепилась за край ступени. Гермиона, не успев даже вскрикнуть, рухнула на ковер. Колени впечатались в острые края камня, ладони обожгло болью. Сумка Гарри сорвалась с плеча, описала дугу в воздухе и с глухим стуком приземлилась рядом. В горле встал ком — то ли от удара, то ли от отчаяния, накатившего внезапной, хлесткой волной. И вдруг сквозь пелену слез Гермиона разглядела серебристую ткань, струивщуюся из раскрытой сумки, словно жидкий лунный свет.

Мантия-невидимка!

Не раздумывая, Гермиона накинула мантию на плечи и бросилась к кабинету ненавистной директрисы. Где ее ждало новое разочарование. Дверь оказалась наглухо закрыта, а сквозь узкую щель невозможно было ни подглядеть, ни подслушать.

Проклиная злосчастную Фортуну, Грейнджер уже перебирала в уме заклинания, способные обмануть бдительность гнусной Амбридж, когда из-за угла показалась пушистая фигура.

— Гадикус! — радостно прошептала Гермиона, приоткрывая лицо из-под мантии.

Низзл, грациозно шествующий по коридору, настороженно навострил уши и принюхался. Огромные сапфировые глаза удивленно уставились в пустоту — туда, где должно было находиться тело Грейнджер.

— Гадикус, милый, — зашептала она, присаживаясь на корточки и протягивая невидимую руку. — Иди сюда. Ну же… Вот так. Хороший мальчик. Умница! Нет-нет, не уходи…

Низзл явно сомневался, поэтому Гермиона осторожно шагнула ближе и протянула руку, пытаясь погладить пушистую спину. Гадикус взвился дыбом, превращаясь в подобие взъерошенного, злобного одуванчика. Из горла вырвалось низкое утробное шипение, когти с противным звуком скребнули по камню.

— Тише, тише. Не бойся. Это просто такая волшебная мантия…

Наконец, низзл, признав в ней знакомую, успокоился. И даже уткнулся мокрым носом в ладонь.

— Мне очень нужна твоя помощь. — Гермиона почесала его за ухом, вызвав одобрительное мурчание.

Проницательный взгляд низзла метнулся к запертой двери. Уши прижались к голове; хвост обвился вокруг лап.

— Послушай, Гадикус, понимаю, ты напуган. Но мне правда нужно попасть внутрь. Там Гарри, ему плохо и больно. И только я могу…

Низзл, однако, рисковать не собирался. И даже развернулся, собираясь удрать прочь. Но отчаявшаяся Грейнджер оказалась проворнее. Она метнулась вперед, схватив возмущенное создание за лапы, и, прежде чем Гадикус успел среагировать, подняла на руки, крепко прижав к груди.

— Прости, котик. Мне правда жаль… Обещаю, когда все закончится, я буду кормить тебя тунцом весь год…

— МРР-МЯУ! — грозно взвыл Гадикус, выпуская острые коготки.

— Поверь, мне тоже туда не хочется, и все же…

Она направила бьющегося низзла к двери.

— Ну же, не упрямься. Толкни лапой. Просто толкни, вот так…

Гадикус взвыл еще громче, отчаянно пытаясь вырваться. Когти впились в мантию с такой силой, что Гермиона едва не вскрикнула. Затем резким движением она прижала смертоносную лапу к двери.

Щелчок.

Дверь качнулась, приоткрываясь с тихим скрипом. Розовый свет хлынул в коридор.

— …полагаю, мистер Поттер, вы осознаете всю серьезность своего проступка?

Сейчас или никогда!

Гермиона разжала руки. Гадикус метнулся вперед во вражеское логово; она проскользнула следом. Прямиком в кошмарный розовый рай. Кружевные салфетки с изысканными узорами, изящные фарфоровые тарелочки с позолоченными ободками, удушливый запах лаванды и чего-то гниющего под слоем приторной сахарной ваты.

На бархатных стульях цвета спелой малины сидели Гарри и Дориан с напряженными, кислыми лицами. Перед ними, за громоздким дубовым столом — довольная Амбридж в высоком кресле пурпурного оттенка. Плотные шторы цвета французской розы не пропускали ни единого луча солнца, превращая кабинет в психоделический склеп. Стены пестрели серебряными блюдцами с изображениями кошек всех мастей — пушистых персидских с приплюснутыми мордочками, элегантных сиамских с голубыми глазами, полосатых табби с хищными взглядами. При виде Гадикуса они разом зашипели, выгнув спины дугой и сверкая острыми когтями на расписным краям. Амбридж же, наоборот, растаяла в умилении:

— Мистер Гадикус, какой же вы у меня сообразительный! Так соскучился по мамочке, что даже научился открывать двери? Дайте же я вас поцелую, мой сладенький!

Низзл издал жалобное шипение и молнией скользнул за шкаф с коллекцией чайных сервизов, где принялся яростно вылизываться.

Амбридж разочарованно хихикнула, а потом переключилась на мальчиков.

— Ну что, мистер Поттер? На чем же мы остановились… — ее голос полился ядовито-сладкой патокой: — Ах да, вспомнила! Вы напали на ученика — главу инспекционной дружины, между прочим — и проявили тем самым вопиющее неуважение к школьным правилам и установленному порядку. Позволили себе устроить потасовку прямо в больничном крыле — да-да, не отрицайте, я лично застала вас в тот момент, когда вы избивали мистера Малфоя в лазарете, где он только-только начал поправляться после тяжелейшей травмы! Какая низость… нападать на ослабленного, беззащитного ученика!

— Вообще-то, его уже выписали, — буркнул Гарри.

Однако Долорес пропустила комментарий мимо ушей.

— Кроме того вы систематически провоцируете конфликты со сверстниками, демонстрируете агрессивное, неконтролируемое поведение. Я уже не говорю о несанкционированном использовании магии в столь подлых, непростительных целях!

— Гарри не применял заклинания, — вмешался Дориан.

— Правда? — удивилась Амбридж. — Хм-хм… Вряд ли это меняет общую картину. К счастью, у меня и без того достаточно оснований, чтобы исключить мистера Поттера из Хогвартса.

— Но так нельзя! — заявил Гарри, вскочив со стула.

— Еще как можно! — заверила сухопутная пиранья, обнажив идеально ровный ряд белоснежных зубов. — Более того, я обязана это сделать. Незамедлительно! Чтобы защитить школу и учащихся от пагубного влияния такого… аморального элемента. — Она выдвинула ящик стола и достала два пергамента. — Все документы уже готовы. Я будто чувствовала, что этот день рано или поздно настанет. Осталась, правда, одна маленькая формальность. Вам, мистер Малфой, нужно подписать заявление о нападении.

«Вот ведь жаба!» — Гермиона едва сдержала рвущийся наружу протест.

Дориан взял листок и пробежал по нему глазами. Гермиона тихо подкралась сзади, прищурилась, пытаясь разобрать текст. «Заявление о применении физической силы в отношении учащегося Драко Люциуса Малфоя со стороны Гарри Джеймса Поттера» и «Приказ об исключении учащегося Гарри Джеймса Поттера из Школы чародейства и волшебства…» — с пустыми полями для дат и подписей. Кто бы сомневался, что мерзкая гарпия подготовилась заранее. В документе мелькали формулировки вроде «проявление жестокости», «неадекватное поведение», «асоциальные наклонности», «психическая нестабильность», «злонамеренные действия», «предумышленное нарушение», «введение в заблуждение администрации», «зло, коварство, фальш»…

Гарри сидел, стиснув зубы. Его лицо исказилось отчаянием; глаза потухли, плечи поникли, словно на них уже легла тень неизбежного изгнания. Затаив дыхание, Гермиона вынула палочку из кармана, перебирая в уме самые эффективные заклинания против жаб.

— При всем уважении, директор, я не стану это подписывать, — заговорил Дориан, положив пергамент обратно на стол и заставив Гермиону повременить с расправой. Впрочем, палочку она оставила в положении боевой готовности.

Гарри изумленно приподнял брови, точно стараясь отыскать подвох. Улыбка Амбридж застыла неестественной маской, взгляд скользнул к Гадикусу, который столь не вовремя решил потереться о ноги невидимой Грейнджер.

— Вы не согласны с содержимым? — К счастью, внимание директрисы быстро вернулось к мальчикам. — Мы можем пересмотреть некоторые пункты, добавить подробности о том, как жестоко мистер Поттер набросился на вас и…

— Нет. У меня нет никаких претензий к мистеру Поттеру.

— Правда? — с подозрением спросил Гарри.

— Вы, должно быть, так шутите? — предположила Долорес. — Или, может, слишком сильно ударились головой, когда этот неуравновешенный малолетний преступник избил вас? Точно, нужно это записать…

— Совсем необязательно, потому что на меня никто не нападал.

Улыбка сползла с тонких губ Амбридж, перо угрожающе застыло над пергаментом.

— Извините, мистер Малфой, но, кажется, я не совсем вас понимаю. Мне показалось, на одно мгновение, что вы защищаете этого… мальчика?

Последние два слова она произнесла с таким презрением, точно речь шла о чем-то, прилипшем к подошве ботинка.

— Именно так, — спокойно подтвердил Дориан, откладывая окровавленный платок на край стола.

— Повторите-ка еще раз. Чтобы я точно вас расслышала.

— Поттер не виноват, — повторил он, выдерживая ее смертоносный взгляд. — Как я уже не раз говорил, произошло недоразумение. Обычная ссора между учениками. Ничего такого, что требовало бы вашего вмешательства или исключения кого-либо из школы.

Амбридж откинулась на спинку кресла. Маленькие глазки сузились до щелочек. Кардиган, казалось, потемнел на два тона.

— Недоразумение, — протянула она, смакуя каждый слог. — Обычная ссора. Хм-хм… Как интересно. А разбитый нос? Кровь на простынях? Свидетели, которые присутствовали при том, как мистер Поттер набросился на вас с кулаками? Это тоже недоразумение? Нет-нет… — Долорес поднялась из кресла и, обогнув стол, приблизилась к мальчикам и затаившейся под мантией Грейнджер. — Вы лжете мне, Драко.

Она остановилась прямо перед Дорианом, нависая над ним, как розовая туча перед грозой.

— Я просто излагаю факты, — возразил Дориан.

Амбридж медленно обошла его, словно хищник, изучающий добычу перед решающим броском.

— Какие трогательные слова. Но позвольте мне напомнить вам о других фактах, мистер Малфой, — Долорес положила пухлые пальцы ему на плечо. Ногти, накрашенные перламутровым лаком цвета вишневого мороженого, впились в ткань мантии. — Ваш отец — уважаемый член Совета попечителей Хогвартса. Влиятельный волшебник, чье мнение имеет вес в Министерстве магии. Человек, возлагающий на своего единственного наследника определенные надежды.

Дориан не шевельнулся. Только челюсть едва заметно напряглась — Гермиона уловила это движение, потому что не сводила с него глаз.

— Не понимаю, какое отношение к данной ситуации имеет мой отец.

— О, самое прямое! Видите ли, я задаюсь вопросом: что подумает ваш уважаемый родитель, когда узнает, что вы защищаете Гарри Поттера? Мальчика, который распространяет опасную ложь о возвращении Сами-Знаете-Кого, подрывает авторитет Министерства. Более того, представляет угрозу для всего волшебного сообщества своими безумными выдумками и неконтролируемым поведением. И знаете, пожалуй, я напишу Люциусу сегодня же. Подробно опишу вашу странную привязанность к Поттеру и…

— Что за чушь? — запротестовал Гарри. — Между нами нет никакой привязанности!

Но воодушевленная Амбридж его проигнорировала. Она подошла к столу, взяла пергамент и помахала им в воздухе, словно веером.

— Не важно. Я могу быть крайне убедительной в своих письмах. Могу описать ситуацию так ярко, так детально… Вот, смотрите… «Дорогой Люциус», — начала она, выводя буквы размашистым почерком. — «Пишу вам по весьма деликатному вопросу, касающемуся вашего сына и его нездоровых привязанностей»…

— Клевета! — вновь воспротивился Гарри.

— Может, желаете сами написать остальное, мистер Поттер? У меня как раз есть специальное перо… Нет? Что ж, тогда я сама продолжу. «По совершенно непонятным мне причинам, Драко проявляет неожиданное упрямство в вопросе подписания одного важного документа, который, между прочим, Вы, мистер Малфой, лично одобрили при нашей последней встрече. Впрочем, куда большее беспокойство вызывают сомнительные знакомства Вашего сына. Складывается впечатление, что он мог попасть под влияние лиц, чьи убеждения, мягко говоря, далеки от тех стандартов, которые Вы, дражайший мистер Малфой, несомненно, стремились ему привить. Таких, как, Уизли…»

— Это же бессовестный шантаж! — не унимался Гарри. — Это, вообще, законно?!

Амбридж оставила его без внимания, полностью сосредоточенная на мрачно притихшем Дориане.

— О, уверена, Люциус Малфой не одобрит подобного поведения, — сладко пропела она. — Более того, я подозреваю, что он будет крайне… разочарован.

«Конфундус? Петрификус Тоталус? Или сразу Империо, если уж на то пошло? А может, напутать чертову кошатницу до смерти, неожиданно сорвав с себя мантию?» — думала Гермиона, все сильнее склоняясь к последнему.

— Так как, мой милый? — обратилась Амбридж к Дориану. — Все еще отказываетесь подчиниться?

Она самодовольно улыбнулась, явно предвкушая вынужденную капитуляцию.

— Похоже, вы не оставили мне выбора, профессор, — вздохнул Дориан, потянувшись к заявлению.

— Так и знал, что ты продажный доносчик, — проворчал Гарри без особого удивления.

Улыбка на губах Долорес засияла ярче пустынного солнца.

— Я знала, что вы сделаете правильный выбор.

«Что?» — изумилась Гермиона. — «Дориан действительно согласился подписать этот лживый, мерзкий клочок бумаги? Нет-нет… Тут должна быть ошибка…»

— Не передадите ли перо? — спросил Дориан.

«Но если теория профессора Орштейна несла в себе хоть какую-то крохотную крупицу истины… Если Дориан и правду имел пусть самое микроскопическое отношение к Малфою, мечтающего изгнать Гарри в маггловский мир с первой встречи… Если тоже боялся разочаровать отца больше, чем подняться в воздух под риском неминуемой смерти…»

— Разумеется, мой мальчик. Вот оно, полностью в вашем распоряжении.

— Я должен подписать вот здесь?

«Тогда мы в Мерлиновой заднице…»

Гермиона подняла волшебную палочку, решив все-таки остановиться на бесхитростном Остолбеней.

— Да-да, вот тут, милейший мистер Малфой… И постараемся забыть о наших разногласиях.

— Уверяю, скоро вы о них даже не вспомните, — улыбнулся Дориан. — Обливиэйт!

«Что он?.. Что он только что?..»

Амбридж замерла на полуслове, глаза остекленели, рот остался приоткрытым. Несколько секунд она стояла неподвижно, словно кукла, затем моргнула — растерянно, почти смущенно.

«Нет. Этого не может быть. Он не мог… Он только что применил Обливиэйт, стер ей память, нарушил закон…» — Гермиона прижала ладонь ко рту, сдерживая крик.

— Я… — Долорес оглядела кабинет, взгляд скользнул по Гарри, по Дориану, вернулся к столу. — Простите, а что… что я делала? — она нахмурилась, глядя на пергамент с начатым письмом, словно видела его впервые. — Зачем я писала… Люциусу Малфою?.. — Ее пальцы неуверенно коснулись листка. — Не могу вспомнить, почему я…

— Вы хотели сообщить ему о моих успехах в квиддиче, — подсказал Дориан, не моргнув глазом. Затем вырвал письмо из оцепеневшей хватки Амбридж и стер почти все буквы.

— Ах да, конечно, — пробормотала она, потирая виски. — Квиддич. Разумеется. Хотя… — Она снова уставилась на опустевшее письмо, будто пытаясь вспомнить что-то важное, ускользающее на самом краю сознания. — Странно. Не припомню, чтобы я когда-либо интересовалась квиддичем…

— Вы обожаете квиддич, — невозмутимо сообщил Дориан, еще раз взмахнув волшебной палочкой. — Поэтому собирались попросить попечительский совет предоставить новые, суперскоростные метла для игроков всех команд.

— Даже для гриффиндорцев? — неуверенно спросила Долорес, массируя переносицу.

— Да, для них в первую очередь.

— Но почему я этого не помню? Голова раскалывается…

— Должно быть, вы переутомилась, — Дориан с сожалением покачал головой. — Ах, дорогая мадам Амбридж, вы так много работаете в последнее время. Тратите столько сил ради Министерства и неблагодарных учеников этой ужасной школы. Мне кажется, вам следует взять передышку, хотя бы на пару дней отправиться…

— Скажем, в Сицилию, — вмешался Гарри.

— Отличная идея, Поттер, — кивнул Дориан, сопроводив слова взмахом палочки.

— Не уверена, что могу позволить себе взять отпуск посреди учебного года, — сомневалась Амбридж.

— Конечно, можете, — беспечно фыркнул Дориан. — Вы только представьте, профессор. Никакой спешки, никаких отчетов, декретов и мерзких детишек… только тишина, море и очень уверенные в себе кошки.

— Да-да, — бормотала обескураженная директриса. — Пожалуй, так я и поступлю.

— Тогда, полагаю, нам следует вас оставить, — Гарри вскочил с места так резко, что стул едва не опрокинулся. — Чтобы вы могли запланировать путешествие и собрать чемодан.

— Хм-хм… Да, пожалуй, — Амбридж прижала ладонь ко лбу. — Идите. Только… — Она подняла взгляд, в котором мелькнуло что-то подозрительное. — Почему вы оба здесь? Я вас вызывала?

— Вы хотели обсудить со мной организацию патрулей инспекционной дружины, — соврал Дориан. — А мистер Поттер просто проходил мимо.

— Проходил мимо, — эхом повторила Долорес. — Странно. Очень странно…

— До свидания, профессор, — Дориан схватил Гарри за локоть и потащил к двери, прежде чем Амбридж успела задать еще вопросы.

Гермиона едва успела среагировать — мальчики уже вылетели из кабинета, она бросилась за ними. Гадикус выскочил следом и недовольно фыркнул, но потом помчался прочь, решив не связываться с невидимыми существами.

Грейнджер крадучись последовала за Гарри и Дорианом, стараясь ступать как можно тише. Мантия скользила по каменному полу с едва слышным шорохом.

«Может, самое время сообщить о своем присутствии?» — раздумывала она. Но по какой-то причине не спешила воплощать мысли в действия.

Поэтому несколько минут они втроем шли в абсолютной тишине. Гарри то и дело бросал на Дориана быстрые, недоверчивые взгляды, полные невысказанных вопросов. Дориан же смотрел строго перед собой, оставаясь точно таким же напряженным и мрачным, как в кабинете треклятой директрисы.

Наконец, когда они свернули за угол в пустынный коридор, Гарри не выдержал.

— Что это, черт возьми, было? — требовательно спросил он, останавливаясь рядом со статуей виверны⁽²⁾, за которую Гермиона, не теряя времени, бесшумно нырнула.

Дориан не ответил, раздраженно продолжая идти вперед.

— Малфой! — Гарри схватил его за плечо, разворачивая к себе. — Я с тобой разговариваю!

— Заметил, — процедил Дориан сквозь зубы, стряхивая с себя руку.

Гермиона приподняла брови, с интересом следя за развернувшимся представлением.

— Тогда объяснись! Почему ты… Зачем ты… — Гарри запнулся, явно не зная, с чего начать. — Ты отправил Амбридж в логово итальянской мафии!

— Вообще-то, это была твоя идея.

— Но именно ты применил на ней Обливиэйт!

— Поразительная наблюдательность. Министерство должно немедленно принять тебя на службу.

— Не умничай! — рявкнул Гарри, эхо разнеслось по пустому коридору. — Ты нарушил закон! Несанкционированное изменение памяти — это…

— Я в курсе, — грубо перебил Дориан. Или уже Малфой? — И в лекциях твоих не нуждаюсь.

— Но почему ты не подписал заявление? Почему защищал меня? Я же… — Он осекся, сглотнув. — Я же правда разбил тебе нос.

— Это я тоже заметил, — сухо повторил Дориан, осторожно касаясь переносицы и явно борясь с желанием либо ударить Гарри, либо просто уйти прочь. Гермиона видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки, как дернулся желвак на скуле.

— Тогда почему?! — Гарри шагнул ближе, вглядываясь в его лицо. — Почему ты это сделал?

— Потому что я не хочу, чтобы тебя исключили, придурок! — взорвался Дориан. А может, Малфой. — Чтоб тебя, Поттер, неужели так сложно понять?

Гермиона окончательно запуталась: конечно, Малфой вряд ли сказал бы что-то подобное, учитывая, как сильно хотел выставить Гарри за ворота. Скорее уж, сам бы помог упаковать чемодан и проводил бы его до Хогвартс-экспресса. С другой стороны — этот гневный тон, разъяренно раздувшиеся ноздри, злобно поджатые губы…

— Но… — Гарри замолк на полуслове, поправил очки, очевидно, совершенно ошеломленный подобным заявлением. — Мне казалось, именно этого ты и добиваешься вместе с Амбридж. Это ведь была твоя мечта. Контроль, власть и все такое…

— Люди меняются, — Дориан (определенно, Дориан) раздраженно повел плечом. — Как и их приоритеты.

— Тогда почему ты целовался с моей девушкой? Разве это не из-за подлой мести за проигранный матч на прошлой неделе?

— Мерлин… Как ты только додумался до такого, Поттер? — возмутился Дориан, его лицо исказилось от негодования и обиды. — За кого ты меня принимаешь? По-твоему, я способен на подобную низость? На то, чтобы использовать чувства другого человека ради какой-то жалкой мести за квиддичный матч?

— Ну… — Гарри отвел взгляд в сторону. — Ты обычно так и поступаешь.

— Я вовсе не… — Дориан запнулся, сжав кулаки. — Слушай, я с самого начала пытался вам объяснить, что не приставал к Чанг…

— Но ты целовался с ней, — напомнил Гарри.

Гермиона кивнула.

— Она целовалась со мной, — поправил Дориан. — Разница существенная, потому что я пытался ее остановить, но потом ворвались вы с Гермионой, и…

— Чжоу сказала, что между вами химия, — настаивал Гарри.

— Бред, — уверенно отрезал Дориан. — Никакой химии, физики, древних рун и прочих точных наук. Никаких чувств. Честно, не представляю, почему Чанг решила, что ее чувства взаимны. Это не так. Я правда не давал повода думать иначе. Слышишь?

Его взгляд скользнул мимо Гарри, застыл где-то посередине коридора, затем остановился на статуе виверны. Впрочем, может, Гермионе и показалось. Все, о чем она могла думать: слова Дориана и облегчение, выветрившее из груди горькое разочарование.

— Я тебе верю, — горестно вздохнул Гарри.

Он замер, будто обдумывая что-то крайне безрассудное. В последний раз такой вид у него был на третьем курсе, когда он решил проникнуть в Запретный лес в полночь, чтобы выследить оборотня.

— И… — Гарри прочистил горло, виновато поморщился: — Прости за нос.

— Это уже второй раз за год, — заметил Дориан, осторожно касаясь переносицы. — Начинаю опасаться, что это войдет у тебя в привычку.

— В следующий раз постараюсь целиться куда-то еще, — пообещал Гарри.

Затем протянул вперед ладонь, на которую Дориан уставился с минуту, изучая с подозрением и любопытством.

— Буду признателен, — наконец, ответил он, пожимая протянутую руку.

И Поттер, неловко улыбнувшись, ушел, оставляя Дориана наедине с Грейнджер.

Сколько дней она настраивалась на откровенный разговор, пытаясь прояснить ситуацию? Сколько раз прокручивала в голове бесчисленные варианты того, куда может свернуть этот непростой диалог? Похоже, продумывая детали, Гермиона зашла настолько далеко, что теперь без труда предугадала бы любой возможный ответ — вместе с собственной реакцией на него.

И все равно ее терзали сомнения.

Меж тем Дориан почему-то оставался на месте. Разве только отвернулся к окну, где сквозь витражи бились смущенные лучи зимнего солнца. Грейнджер затаила дыхание, прижавшись спиной к холодной статуе и всматриваясь в красивый профиль Дориана. Наблюдая, как блики света играют на ресницах, отбрасывая мягкие тени на изгиб раздраженно сжатых губ.

Может, уйти? Пока он не заметил? Пока… Нет. Это же глупо… Почему, вообще, я прячусь? Надо отбросить притворство и поговорить напрямую, как делают нормальные, взрослые люди… Мордред, и почему это так сложно?

— Как долго ты собираешься от меня прятаться, Гермиона? — спросил вдруг Дориан.

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Грейнджер вздрогнула. Пойманная на месте преступления, она вынужденно стянула мантию-невидимку и вылезла из тени своего рассекреченного укрытия.

— Как ты понял? — спросила она, чтобы хоть как-то скрасить неловкое молчание.

— Уловил аромат твоих духов еще в кабинете Амбридж, — ответил он. — Карамель трудно с чем-то спутать.

— Вот как… — Гермиона смущенно отвела взгляд в сторону. — Тогда ты знаешь, что я слышала твой разговор с Гарри насчет Чжоу и…

— А тебе не все равно? — перебил он с непривычной холодностью.

— Почему ты так говоришь?

— Ты избегала меня неделю, не желала видеть так отчаянно, что пару раз мне даже пришлось притвориться Драко, чтобы ты сразу не сослалась на какое-то особо срочное дело, — ответил он, скрестив руки на груди. — Ни разу не навестила меня в лазарете, хотя приходила к Драко, болтала с ним часами, даже приносила ему книги из библиотеки.

— Что? Так вот почему ты злишься? Из-за ревности к Малфою? — Грейнджер нервно усмехнулась. — Но это же… это же… Полный абсурд!

— Тогда почему даже сейчас ты предпочитаешь скрываться под мантией? Неужели тот поцелуй был настолько неприятен, что ты готова на любые ухищрения, лишь бы не оставаться со мной наедине?

— Конечно, же нет! — поспешно заверила Гермиона. — Как ты мог так подумать?

Вместо ответа Дориан лишь пожал плечами и отвернулся к окну. Гермиона приблизилась к нему, неуверенно дотрагиваясь до напряженного плеча.

— Эй, дело вовсе не в этом! В смысле… — начала она нервной скороговоркой. — Я правда тебя избегала, но совсем не потому, что мне было неприятно. Наоборот. Это было весьма кхм… познавательно.

— Познавательно, — буркнул Дориан, даже не посмотрев в ее сторону. — Как один из твоих научных экспериментов?

— Нет, я совсем не это имела в виду, — цокнула Гермиона, чувствуя, как жар подступает к щекам. — Скорее, как нечто совершенно новое и неизведанное.

— Замечательно. Теперь у меня ощущение, что ты говоришь о каком-то неизученном виде насекомых.

— Да нет же! — вспылила она, одергивая руку с его плеча. — Я пытаюсь объяснить, что тот поцелуй, вернее, мои чувства к тебе, да и к ситуации в целом… Мерлин… Это слишком странно и ново для меня, ведь я еще никогда раньше ничего подобного не испытывала. Ни к кому.

— Правда? — Дориан, наконец, обернулся. Пусть глаза оставались недоверчиво сощурены, в них мелькнуло что-то похожее на любопытство, смешанное с осторожной надеждой. — Тогда почему ты меня избегала?

— Мне просто нужно было время, чтобы все обдумать, — призналась Гермиона. — Ты выглядишь в точности как человек, который презирает саму суть моего существования. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне приходится гадать, кто из вас двоих стоит передо мной в эту секунду.

— Так вот что тебя беспокоит? — в его голосе прозвучало облегчение.

— Не только, — она покачала головой, крепче обхватывая себя руками, будто это могло склеить воедино остатки ее уверенности. — Я всю свою жизнь полагалась на логику, факты, доказательства, на то, что можно просчитать. А с тобой… С тобой я не могу ничего предугадать. И это пугает меня до чертиков…

— Гермиона…

— Потому что не знаю, чем все это закончится. А самое страшное — я не уверена, что смогу справиться с последствиями, если все пойдет не так…

— Гермиона…

— Ты появился в моей жизни совершенно неожиданно, а я до сих пор не знаю ни откуда, ни зачем. Что, если ты так же внезапно исчезнешь? Если снова останется один Малфой — единственный, кого я буду видеть, глядя на твое лицо?

Заведенная, на эмоциях, Гермиона замолкла лишь после того, как ощутила тепло чужой ладони на своих губах.

— Гермиона, — произнес он тихо, проводя большим пальцем по ее скуле. — Я никуда не исчезну. Обещаю.

Затем Дориан наклонился и поцеловал ее в раскрытые губы. Гермиона почувствовала, как все страхи, сомнения растворяются в этом прикосновении. Она ответила, зарывшись пальцами в его мягкие волосы.

Дориан прижал ее ближе, Гермиона ощутила тепло его ладони на своей спине.

— Если Малфой об этом узнает, точно сбросится с башни… — ужаснулась Гермиона в промежутках между поцелуями.

— Тогда мы ему ничего не скажем, — заверил он, целуя ее в шею.

— Но вдруг я вас спутаю? — она прикрыла веки от наслаждения. — Знаю! Нам нужно кодовое имя! Которое ты будешь называть при встрече…

— Какое, например?

Гермиона нехотя отпрянула, чтобы иметь возможность смотреть в серые глаза.

— Я должна кое в чем признаться.

— Ты меня пугаешь, — Дориан убрал прядь ее волос с лица и с любопытством уставился на нее.

От того, насколько близко находились его губы от ее губ, заплетался язык. А взволнованное сердце требовало хоть на миг забыть о разумных мыслях, заткнуться и податься навстречу. И все же Гермионе хотелось произнести это вслух.

— Только не смейся, но уже очень давно, я придумала тебе имя и всегда так думаю о тебе, — смущенно проговорила она. — Чтобы различать вас с Малфоем.

— Вот как? — усмехнулся он. — И какое же?

— Дориан.

Он приподнял брови вверх, склонил голову набок.

— Дориан, — повторил он, точно пробуя имя на вкус. — Хм… Пожалуй… Мне нравится.

Затем он вновь притянул ее к себе плотнее, пристроив руку чуть ниже поясницы.

---

1) Банши — это сверхъестественное существо из ирландской и шотландской мифологии, дух-фея, который, согласно легендам, предвещает смерть человека громким плачем или воем.

Вернуться к тексту

2) Крылатое драконоподобное существо, отличающееся от классического дракона наличием всего двух задних лап и пары крыльев, выполняющих роль передних конечностей. Имеет змеиный хвост, заканчивающийся ядовитым жалом, и считается более агрессивным, но менее разумным хищником, чем дракон.

Вернуться к тексту