Noblesse. Павшая во Тьму (джен)

Ужин прошел под девизом: «Мы знаем, что вы знаете, что мы что-то скрываем».

Под ширмой благообразной беседы про погоду, достопримечательности Сеула и современное искусство велась игра в намеки, проверки и каверзные вопросики. Велась с переменным успехом. Юиджи отбивалась как заправский шпион, плетя тонкую паутины полуправды. И, судя по сияющим глазам и ехидным ноткам, получала огромное удовольствие при ускользании от попыток Тао и Франки поймать ее на лжи и нестыковках.

Благородные подтекста не понимали и вели светскую беседу на «серьезных щах», что вносило свою прелесть в искрившую скрытым напряжением атмосферу. Эмыч и Маркус отмалчивались: первый пребывал в депрессии и мало реагировал на внешние раздражители, а второй внимательно наблюдал и старался лишний раз не отсвечивать. Саймон и Такео наслаждались шоу. Рейзел же умиротворенно смаковал чай, держа фирменный покерфейс.

Наконец Юиджи выдохлась: ее ответы стали односложными, без огонька и провокаций. Тао и Франкенштейн же наоборот приободрились и принялись бросать на меня выразительные взгляды, призывая к окончанию мистификации.

С коротким вздохом я поднялась и пару раз кашлянула, привлекая внимание.

— Юи, — повернулась к соседке, — позволь тебе представить собравшихся за этим столом заново. Мне кажется, возникло некоторое недопонимание. Стоит его развеять. Внести ясность, — прижала правую ладошку к груди. — Меня зовут Ани. Около двух с половиной лет назад я сбежала из секретной лаборатории Союза, прихватив с собой Рейзела. Нас там удерживали вопреки нашей воле, — помолчала. — Любезный хозяин этого дома — Франкенштейн — одно время противостоял Союзу. Люди похитили ряд его разработок, в ответ он забрал самое мощное оружие, созданное на тот момент человечеством. История их отношений длинна, мрачна и полна взаимных претензий. В том числе, из-за Рейзела, — словила яростно-возмущенный взгляд опекуна за выбранные формулировки, но предпочла проигнорировать, переключившись на следующего участника. — М-21 — бывший полевой агент, восставший против Организации. Отказался устранять невинных детей, что оказались случайными свидетелями. Саймон — экс-начальник безопасности одной из местных лабораторий. Честно выполнил приказ Кромбела по ее зачистке, за что и был брошен умирать. Тао и Такео — в прошлом члены ДА-5, спецотряда доктора Айрис. Должны были пожертвовать собой ради кратковременного усиления их капитана. Регис и Сейра — благородные, потерявшие родителей из-за предательства и интриг Союза. Раджак и Кэриас — наблюдатели, направленные Лордом в ответ на агрессивное вмешательство Союза в дела людей и вторжение в Лукедонию. И наконец наш новичок — Маркус. Шпион Кромбела, ныне стоящий на распутье. Что довольно близко к твоему положению, — выдержала театральную паузу. — Как можно догадаться, у нас тут внеочередное заседание клуба желающих максимально болезненно щелкнуть Союз по длинным загребущим культяпкам. В идеале с применением тяжких телесных повреждений Старейшинам, вплоть до полного прекращения их жизнедеятельности, — мило улыбнулась. — Народ, — вытянула руку и указала на соседку, — это Юиджи. Бывший Цербер. Бывший гвардеец Двенадцатого старейшины. Предана, отравлена и смертельно ранена Юрием, поскольку мешала его скользким планам по устранению конкурента Кромбела. Я надеюсь, Юиджи согласится начать новую жизнь. Давайте позаботимся о ней.

В тишине опустилась на свое место и спряталась за чашкой. Кульминация вечера, хех. Суету навела, можно и отдохнуть.

Дальнейшее чаепитие вышло мирным. Карты раскрыты. Вводные получены. Члены «клуба» озадачились, как дружить против Союза более эффективно. Тао принялся выпытывать у Юиджи ее уровни доступа и грязные секретики Двенадцатого старейшины. Остальные грели уши.

Первыми откланялись благородные. Лорд сама собой новости не узнает. Нужно доложить.

Потом Рейзел решил, что мир животных ему интереснее, чем мир модифицированных. Проходя мимо, погладил по голове.

— Ани. Молодец. Молодец.

Довольно мурлыкнула, боднув ладонь. Значит, все сделала правильно.

Поймала внимательный взгляд Маркуса. Кивнула, мотнула головой в сторону выхода. Тот намек понял, о чем-то переговорил с Такео и покинул кухню.

— Юиджи, — вклинилась в чужой разговор громким шепотом, — пойдем, покажу свою комнату.

Названная умолкла на полуслове, удивленно посмотрела на меня. Я поиграла бровями.

— Извините, — поднялась она, — вынуждена удалиться.

— Ну вот, — проворчал Тао, — на самом интересном месте… Ани, ты безжалостна.

— Да-да, Большой Брат, — скорчила хитрую мордашку. — Нам нужно посекретничать.

— Между вами, девочками?

— Между нами, девочками и мальчиками.

— Эй, я тоже мальчик, — подскочил хакер.

— В доступе отказано, — покачала головой. — Ты не прошел фейсконтроль.

— Ты что, сомневаешься, что я мальчик? — надулся он.

— Нет, в этом я как раз не сомневаюсь, — фыркнула. — Это я проверяла, — оскалилась. — Если ты понимаешь, о чем я…

— Юная леди, — мрачно процедил Франки, — к сожалению, мы все понимаем, о чем ты. Ты хотела показать нашей гостье свою комнату?

Кивнула.

— Вот и иди. Показывай.

Мы с Юиджи разместились на кровати. Маркус расположился в компьютерном кресле, развернув его от стола в нашу сторону.

«Жду тебя у себя. Буду рассказывать про брата М-24. Уверена, ты тоже захочешь послушать». Отправила сообщение Эмычу.

Гости подозрительно молчали, пока я набирала текст. Подняв голову, обнаружила, что они напару рассматривали украшавшие стены плакаты с недавних фотосессий. Кхм…

— Нравится? — дождалась вежливых кивков. — Могу подписать, — хмыкнула, пряча за хвастовством неловкость. — Нет? Тогда, может, чаю? — Возражений не последовало. — Я же могу оставить вас наедине и сходить за чашками? — шутливо вбросила.

— Бейби-босс, давай лучше я схожу? — неожиданно вызвался Маркус.

— Хорошо. Попроси заварить ромашковый. Стопроцентно понадобится. Спасибо.

Он кивнул и вышел.

— Ты как? — повернулась к соседке.

— Думала, прием будет жестче, — призналась та, немного помедлив с ответом.

— Это все печеньки, — подмигнула. — Проверенное средство понравиться мальчикам.

— Значит, осталось понравиться девочкам? — хмыкнула Юиджи. — Сейре. Я правильно запомнила?

Угукнула, давясь смехом. Днем поработала редактором персонажа, теперь вот квест выдала.

— Нам нужен план…

Реплику прервал стук. Через мгновение дверь распахнулась, впуская Маркуса. С подносом. Следом в комнату заглянул Двадцать первый.

— Ани? — он умудрился вложить в мое имя всю гамму испытываемых эмоций: раздраженность, усталость, робкую надежду, фатализм.

— Я за нее, — подняла лапку вверх. — Заходи, — призывно махнула.

Эмыч вошел, оценил обстановку и замер мрачным изваянием у стены. Ближе к выходу встал. Оставил себе путь отступления?

— Может, сядешь? Не будешь угрожающе нависать над нами? — указала на свободный пуф. — Чаю? Ромашковый. Чтобы успокоить ярость в твоей груди.

Получила вздернутую бровь и решительный отказ. Ну и ладно. Сам себе злобный недооборотень. Зато хотя бы сесть согласился.

— Сейчас в комнате действуют определенные правила… — выразительно глянула на М-21, разливая напиток по чашкам. — И я не только про фейс-контроль.

Тот ожидаемо сагрился.

— Что ты придумала на этот раз?

— Ты ведь хочешь получить порцию откровений, после которых твоя жизнь никогда не будет прежней? — поиграла бровями.

— Не уверен, — довольно искренне отозвался Два-один. — Но выбора нет?

— Выбор есть всегда, — возмутилась. — Что я, привязала тебя к стулу и заставляю меня слушать?

Получила в ответ скептический фырк.

— Видишь? — довольно бросила Маркусу, бесстрастно наблюдавшему за происходящим. — Ко мне прислушиваются. Добровольно.

— Как скажешь, бейби-босс, — отсалютовал тот.

— Мелкая, — Двадцать первый вспомнил про свою суперспособность, — я смотрю, ты времени зря не теряла. Завела миньонов, отказала Тао, организовала территорию, свободную от наблюдения и подслушивания. Планируешь захват особняка?

— Нет уж, на такую толстую провокацию я не поведусь. Правила вводятся на время беседы для обеспечения безопасности окружающих.

— Так я здесь в роли твоего охранника?

— Эмыч, я, конечно, очень тебя ценю. Как дуэнью.

— Дуэнью? — возмутился друг.

— Да. В роли охранника у меня Раджак-ним.

Эмыч демонстративно огляделся по сторонам.

— Я никого не вижу. С чего бы ему нянчиться с тобой?

— Таков приказ Лорда, — пожала плечами. — Я ведь права, Раджак-ним? — задрала голову, озвучив реплику «в потолок».

Вопрос словно повис в воздухе, но через мгновение в дальнем углу проявилась фигура в темном. Будто из ниоткуда.

Мои собеседники впечатлились.

— Спасибо, что откликнулись, Раджак-ним. Ваша скрытность как всегда на высоте, — улыбнулась Кертье.

Тот вернул улыбку и растворился в тенях. Не Чеширский кот, но очень похоже.

— Мелкая, ты опять что-то задумала, — раздался тяжелый вздох. — Когда ты так скалишься, я хочу оказаться как можно дальше. Дабы твой энтузиазм нашел себе другую жертву.

— Ты прав, — ухмыльнулась, — и можешь расслабиться, конкретно тебе сейчас ничего не угрожает. Кстати, о потенциальных жертвах. Маркус, Юиджи, — обратилась к притихшим гостям, — озвучу во избежание недопониманий. Я всегда под наблюдением. Дом и школа всегда под наблюдением. Мысли окружающих меня разумных всегда под наблюде… Хей, почему это звучит так чрезмерно?

Два-один не сдержал смешка.

— Ты и правда хочешь знать?

Проигнорировала подколку.

— Так вот. Учитывая подобную тревожную гиперопеку, я и советовала некоторым ранее не злоумышлять против обитателей Франкенхауза.

Дождалась осторожных кивков.

Нежданчик, да. Но, возможно, убережет нас от всяких глупостей. Хоть я и симпатизировала новичкам, но предательство бы не простила.

— Возвращаясь к правилам, — развернулась обратно к Двадцать первому, — они вводятся, чтобы защитить нашего гостя. Ты разочарован результатами Пробуждения, расстроен и не хочешь замечать перерождения М-24. Я понимаю, что тебе очень плохо, — послала сочувствующий взгляд, — но Маркус не виноват в случившемся. Не он причина твоей боли. Поэтому не нужно обижать его «в ответ», — показала кавычки.

— Ани… — проворчал Два-один, — мы ж не в песочнице делим новое ведерко и выясняем, кто сломал построенный замок.

— Тебя я люблю больше, — припечатала, в зародыше задавив намечавшиеся возражения, — но Маркус сейчас более уязвим, — понизила голос. — А я хорошо помню свои самые первые осознанные впечатления, — выдержала паузу, поймав блеснувшие в серых глазах смущение и понимание. — На этом предлагаю тему закрыть. Правила просты. Сначала дослушать, потом высказывать вопросы и возражения. Мысли формулировать вежливо. Никаких обвинений. Никаких претензий. Юиджи — незаинтересованный наблюдатель, а значит, в случае чего, выступит бесстрастным арбитром.

— Да понял я, понял, — сдался Эмыч.

— Окей. На этом вступительная часть завершена. Лед тронулся. Обстановка спокойная. Температура нормальная. Чай ромашковый. Вы готовы слушать, — показательно отхлебнула горячего напитка, обвела взглядом слушателей и осклабилась. — А замечательная компания у нас тут подобралась: ассасин и шпион Кромбела, Цербер Двенадцатого старейшины, полевой агент Кромбела с особой секретной миссией и я — скромная сбежавшая подопытная. Самое то для сеанса групповой терапии.

— Ани, — предупреждающе рыкнул Двадцать первый.

— Молчу-молчу… — набрала в рот чая, надув щеки.

Похлопала ресничками, сглотнула, поставила чашку.

— Мне любопытно, — неожиданно вклинился Маркус, — а как вы познакомились? Ты сбежавшая подопытная, он полевой агент.

— М-21 и М-24 похитили моих друзей, — хмыкнула. — А потом и меня.

— Так это стокгольмский синдром?

Ах-ах-ха-ха! Ка-акой шика-арный вопрос!

— Точно, — заулыбалась. — Статистика похищений показывает, что после случившегося я испытываю теплые чувства к большей части своих похитителей. Но есть нюанс, — подняла указательный палец, — не все похитители выживают после встречи с моими взволнованными опекунами, — наставила палец на собеседника. — Так что не советую похищение как способ завоевать мое расположение.

— Я учту, — серьезно ответил тот.

— Ладно, — хлопнула в ладоши, — я обещала рассказать про брата М-24. Я расскажу. Начну с простого. Итак. В одной стране — не могу утверждать, что в Корее, — жили-были два брата. Кровных. Старший и младший. Возможно, семья была больше, но история пойдет только об этих двоих. Братьям не повезло, оба они в молодости попали в Союз, стали подопытными. Причем в разных лабораториях. В ходе экспериментов оба лишились воспоминаний, таким образом потеряв друг друга навсегда, — вздохнула. — Маркус, память М-24 должна быть доступна тебе. Ну, или станет доступна в будущем. По крайней мере, те моменты, когда он пребывал в сознании. Однако есть то, что прошло мимо его внимания. Как и мимо твоего внимания, Эмыч, — потерла переносицу. — После того, как вас осталось всего двое в серии, и до получения статуса полевых агентов М-21 и М-24 долгое время провели в стазис-капсулах. Кромбел законсервировал вас в одном из отделений Организации, но не отказался совсем. Задвинул на дальнюю полку. И назначил доверенного человека присматривать. И за вами, и за исследовательскими данными. Тот человек… Не знаю его имени…

— Ты? И не знаешь? — удивленно перебил меня Двадцать первый. — Разве ты не «мисс всезнайка» и «маленький оракул»?

— Уел, — фыркнула. — Но это действительно так. Его имя мне неизвестно. Зато я знаю имя второго. Хейнель.

— Второго?

— Хейнель, — раздалось одновременно.

Но в отличие от М-21, Маркус не спрашивал. Он лишь эхом повторил прозвучавшую фамилию. Старался запомнить? Но почему тогда интонация ощущалась такой странной? Словно в его голосе мелькнуло… узнавание. Неужели Марк пересекался с Хейнелем? Прошлое ассасина Кромбела мне почти неизвестно. Поставила себе мысленную зарубку.

— Да. Опальный доктор, подставленный коллегами и сосланный в глушь, где бы он безобидно и бесполезно гробил свой талант, выполняя приказы недалекого, но деятельного руководства. В отличие от главы лаборатории, бессмысленно и беспощадно губившего подопытных в попытках освоить оставленные Кромбелом данные, у Хейнеля получалось. Его эксперименты завершались успехом. Креативный оказался товарищ. Талантливый. И храбрый, чтобы проводить тайные изыскания и модифицировать подопытных, не совсем точно следуя официально утвержденному плану. По отчетам все сходилось, но в реальности он весьма творчески подходил к своим обязанностям. А еще… он раскаялся.

Юиджи, до этого сидевшая с непроницаемым лицом, чуть наклонила голову.

— Раскаялся? — тихо переспросила она.

Хах? Почему ее это заинтересовало? У нее тоже вопросики к моральным качествам ученых?