Теневая звезда (джен)

Тишина.

Не та, благоговейная тишина, что витает перед началом творения. А другая — пыльная, выцветшая, пустая. Как та, что остаётся после того, как цирк уезжает, оставив на помятой земле лишь обрывки билетов и призрачный запах сахарной ваты. Только здесь не было сладкой ваты. Здесь был пепел. Пепел колод. Пепел амбиций. Пепел… Вару. Моего Ватрушки. Моего самого дерзкого, самого талантливого соратника по разведению божественного бардака.

Я материализовался в Сердцевине, когда финальный аккорд уже отзвучал, растворившись в вечности. Увидел осколки. Расколотую пополам чёрную карту — «Сердце Тени». Потускневший, будто проржавевший за мгновение, «Король Вольных Клинков». И… его.

Фёдора.

Он стоял среди руин собственного замысла, прямой и невозмутимый. Не плакал. Не рвал на себе волосы. Просто смотрел. С тем мерзким, невыносимым выражением усталой ответственности и… пустоты на лице. Словно разбил не миры, не души, а просто перевернул чернильницу. Совершил досадную оплошность.

Мысли мои зашипели, словно клубок разъярённых гадюк:

Шедевр… Мой шедевр… Ты стёр его, Феденька? Как описку в черновике? Как пятно с мантии?

Нет.

НЕТ.

Не бывать этому! Варушка заслуживал оваций! Громовых аплодисментов! Финального, ослепительного фейерверка! Не этой… не этой пыльной, беззвучной могилы!

Я не стал являться ему. Не стал бросать в лицо свой хохот или проклятия. Моя злость была слишком холодной, слишком отточенной. Острее лезвия, выкованного из векового льда. Я слился с самим хаосом распада, с дрожью угасающей реальности, и начал искать.

И нашёл.

Осколок. Самый чёрный. Самый холодный на ощупь. Тот, что был самым сердцем «Сердца Тени». И в нём… мерцала искра. Не сила, не мощь — обида. Знакомая, родная, животная обида Вару. Загнанная в угол, умирающая, но — ещё не погасшая. Ещё живая.

Я прошептал в пустоту, где минуту назад билось его сердце, туда, где витал лишь пепел его воли:

— Держись, Ватрушка. Джо тут. Джо всё исправит. Мы устроим такую месть… такой бардак… что наш милый Творец пожалеет о дне, когда впервые вывел на пергаменте дурацкую пиковую масть. Но нам нужна сила. Новая. Наша.

Я посмотрел на свою руку. На свою собственную карту — пылающего Красного Джокера. Вечного Шута. Вечного и одинокого Короля всего Хаоса, что есть и будет. Она пульсировала слабым, но яростным алым светом.

И тогда она ударила в меня. Идея. Гениальная. Безумная. Единственно возможная. Наша.

Я поднял ледяной осколок карты Вару. Прижал его к своей собственной, к центру, где бился мой собственный, не знающий покоя, дух. И вложил в это действие ВСЁ.

Всю свою кипящую ярость на Феденьку.

Всю тоску по тому необузданному,прекрасному хаосу, что мы творили вместе.

Всю свою…странную, искажённую, никогда не произнесённую вслух братскую любовь к этому дерзкому, ранимому, неукротимому Валету.

Не просто объединить. Не просто спасти.

Слить.

Переплавить в горниле отчаяния и безумия.

Создать нечтоновое. Не Вару. Не Джокера.

Нас.