Феникс из опавших листьев (джен)

Проснулся Гарри от крика откуда-то снизу:

— Поттер, подъём!

Глаза открыть удалось не сразу: на веки словно кто-то наложил заклятие вечного приклеивания. Да и из тёплой постели вылезать не хотелось. Гарри укрылся одеялом с головой: ничего страшного не случится, если сегодня прогулять завтрак. Зато будет возможность ещё немного поспать до первого урока.

Оклик повторился. Странно, но голос был похож на Снейпов. Что он делает в гриффиндорской спальне? Гарри сел на кровати и потряс головой. За окном лишь слегка серело, даже солнце ещё не взошло. И зачем нужно было будить его в такую рань? Точно, сейчас каникулы, он у профессора дома, а им сегодня нужно накладывать Фиделиус…

— Поттер, через десять минут я вас жду на кухне.

— Да иду я…

Гарри поплёлся в ванную, поплескал на лицо холодной водой — стало немного легче, затем спустился на первый этаж.

Снейп стоял возле печки, на которой потрескивала древняя чугунная сковородка. В одной руке он держал палочку, нацеленную на плиту, — наверное, для поддержания температуры, а другой переворачивал бекон.

Выглядел Снейп при этом удивительно бодро и уже был облачён в джинсы и цветастую рубашку — почти такую же, как та, что ему вручил Дамблдор в их первый поход в Мунго. А как же сюртук, застёгнутый на все пуговицы, и чёрная мантия?

— Вы всегда теперь так будете ходить?

Профессор смерил Гарри надменным взглядом:

— По меньшей мере, каждый раз, когда отправляюсь в маггловский район. Мы же не хотим привлекать к себе внимания, правда? Так что я и вам советую переодеться в нечто немагическое, пока я доделаю завтрак. Или вы собираетесь аппарировать в Неттлфилд прямо так, в пижаме?

У Гарри возникло желание надеть сковородку с недожаренной яичницей Снейпу на голову, чтобы завершить образ, но он сдержался.

Чемодан с вещами так и остался в гостиной. Гарри выудил оттуда джинсы и старую толстовку Дадли. Вообще-то, она его всегда безумно раздражала тем, что свисала с боков складками, как плащ на дементоре, а рукава приходилось закатывать чуть ли не вдвое, но как раз сегодня это может сыграть на руку.

Завидев его одеяние, Снейп удивлённо фыркнул:

— Неужели у вас нет ничего более… адекватного?

«Более адекватного?» Раздражение, успевшее было улечься, вспыхнуло с новой силой. Вечно Снейпу что-то не так. Конечно, ему самому ведь никогда не приходилось донашивать гигантские вещи за кузеном. Где уж ему понять… Но ответил Гарри, наоборот, с показной вежливостью:

— Видите ли, сэр, это просто у магглов такая мода.

Тот лишь молча кивнул, но, кажется, не поверил ни слову.

Когда завтрак был завершён, Снейп сказал:

— Итак, Поттер, перечислите ещё раз все действия, которые вы должны выполнить для ритуала.

— Попросить вас стать Хранителем, используя полное имя. Потом дождаться ответа. После этого стоять и не мешать. В самом конце, когда свечение пройдёт, протянуть руку. Так?

— Абсолютно. Справитесь?

Гарри метнул гневный взгляд, но этим и ограничился. Лишь чуть погодя спросил:

— Я, кстати, не знаю, есть ли у вас второе имя. Нужно ведь полное называть…

— Тобиас.

— А, в честь папы… — начал было Гарри, но тут же прикусил язык. Снейп ведь даже не подозревает, что он видел фотографию родителей. Чтобы как-то увести разговор в сторону, Гарри тут же добавил, — А у меня…

Но Снейп его перебил:

— Я в курсе. Джеймс. Тоже «в честь папы». Два милейших существа…

Сказано это было таким тоном и с такой ухмылкой, что Гарри тут же захотелось его проклясть. Может, они с мамой поторопились с выбором Хранителя?

Но долго раздумывать над этим вопросом ему не дали:

— Мы уходим через пять минут. Все вещи лучше забрать сейчас: сюда вы больше не вернётесь. Проверьте, ничего ли здесь не осталось.

У Гарри мелькнула мысль, что всё-таки что-то он забыл. Или, может, просто хотел о чём-то спросить? Но вот вспомнить, о чём именно, никак не удавалось. Поэтому он лишь покачал головой.

Снейп сунул ему привычную склянку с зельем для облегчения аппарации — интересно, у него нормальное название есть? — а сам закинул старый коричневый рюкзак обеими лямками на одно плечо. Гарри хлебнул из бутылочки, правой рукой взялся за ручку чемодана, а левую протянул Снейпу для парной аппарации. Последнее, что он услышал перед рывком, было насмешливое фырканье профессора: «значит, Неттлфилд…»

* * *

Они оказались перед небольшим отдельно стоящим двухэтажным коттеджем, самым обыкновенным и очень маггловским — такой запросто мог соседствовать с домом Дурслей на Тисовой улице. Окружён он был такими же домиками и отличался от них лишь слегка заросшим газоном, плотно задёрнутыми шторами и большой цифрой семь на стене.

Под окном рос огромный лавандовый куст. Снейп отщипнул веточку, растёр между пальцами, вдохнул. Крылья его длинного носа шевельнулись. Аромат лаванды донёсся даже до Гарри и почему-то немного успокоил. Может, она и правда обладает таким эффектом?

— Я открою дверь? — Гарри уже полез в карман за ключами, но Снейп покачал головой:

— У вас будет время. Пока лучше заняться ритуалом.

Гарри кивнул: лучше так лучше.

— Я прошу Северуса Тобиаса Снейпа быть Хранителем тайны нашего дома.

— Я согласен и добровольно становлюсь Хранителем тайны дома Гарри Джеймса Поттера и Лили Поттер.

Снейп поднял палочку и начал чертить какие-то символы. Из её кончика вылетали зелёные лучи, тянулись вокруг дома, оплетали его светящейся паутиной. Да уж, теперь понятно, почему с Фиделиусом мешкать не стоило: магглы бы точно впечатлились таким зрелищем, если бы увидели.

Гарри осмотрелся: к счастью, в окрестностях никого не наблюдалось. Снейп тем временем пошёл вокруг дома, продолжая рисовать палочкой узоры, — вокруг появлялось всё больше и больше зелёных нитей, они закутывали дом в плотный кокон. Гарри ничего не оставалось, как поплестись за профессором, чтобы не потерять его из виду — мало ли, что тому понадобится. До ушей то и дело доносились непонятные слова: то ли латынь, то ли заклинания. Гарри смог расслышать лишь несколько: «кустос», «арканум», «секурус», «пектус».

Продолжалось так довольно долго. Спустя лишь около получаса они добрались до заднего двора. А ничего такой дворик: просторный, зелёный, с роскошным кустом, покрытым крупными малиновыми цветами, — роза, что ли?

Лужайка, правда, жутко заросла, но тётю Петунию Гарри приглашать всё равно не планировал, а его самого таким не испугаешь. В глубине двора даже обнаружился небольшой сарайчик — Снейп и его вплёл в защитную сеть.

Наконец-то они обошли дом кругом и вернулись к крыльцу. Снейп закончил бормотать, вычертил палочкой большой круг, как будто обводя дом, затем дотронулся до своей груди. Внезапно вся паутина поднялась, потянулась за палочкой и словно впиталась в рубашку — там, где палочка коснулась. Это было даже по-своему красиво. Гарри вспомнил инструкцию из книги: «Тайна заклинания Доверия запечатывается в сердце Хранителя, и никаким способом эту тайну вырвать нельзя». То есть, насчёт сердца — это не фигура речи. На картинке это, однако, выглядело куда менее зрелищно.

Снейп тем временем убрал палочку и кивнул. Ясно. Пора рукопожатия. Гарри протянул рукав, из которого торчали лишь кончики пальцев (зато шрамов не видно), но Снейп смерил его таким взглядом, что Гарри решил не рисковать. Да и глупо было бы всё испортить после того, как проделана такая работа. Он подвернул рукав и снова подал ладонь. Снейп ответил рукопожатием, зелёные светящиеся нити на мгновение вспыхнули, обожгли кожу и тут же погасли — как в инструкции. Значит, ритуал завершён и у них всё получилось.

Но Снейп не торопился разжать руку, внимательно разглядывая белые рубцы.

— Не желаете ли просветить меня о природе сей любопытной надписи?

— Не желаю, — Гарри выдернул ладонь. — Это моё личное дело.

— Неужто вы «лично» решили оставить себе памятку на будущее? Вот только ложь не самый худший ваш порок. Я бы на вашем месте остановился на чём-нибудь более подходящем. Например, «я буду прислушиваться к советам» или «я не буду дерзить»…

Мерлин, выбрали с мамой себе Хранителя на свою голову…

— Вообще-то, это даже не ложь была. Я сказал правду, что Волдеморт возродился, — Снейп снова непроизвольно потёр левое предплечье, и Гарри в душе ухмыльнулся: так тебе и надо.

— И, тем не менее, это не объясняет, откуда у вас эти следы.

— Дело в том, что Амбридж отчего-то моя «правда» не понравилась…

— Так это её рук дело? Почерк ваш… — Лицо Снейпа выглядело удивлённым и обеспокоенным. Гарри подумал, что раз профессор и так всё увидел, дальше скрывать смысла нет.

— Технически — я сам это вырезал. Она мне каждую отработку перо давала заколдованное, ты пишешь на пергаменте своей кровью, а на руке то же самое появляется…

— Кто-то знал, что происходило на этих отработках?

— Только Рон с Гермионой. Ещё Ли Джордан в курсе, он тоже на Жабу нарвался…

— Я имею в виду — из взрослых.

— Ну, я профессору МакГонагалл сказал, что Амбридж меня собралась оставлять после уроков.

— И что она вам ответила? — в голосе сквозило нетерпение.

— Что Амбридж вправе применить наказание. А ещё посоветовала сидеть тихо и держать себя в руках, — Гарри вдруг стало стыдно от того, что он как будто жалуется на своего декана, и он тут же поспешно добавил, — но я не говорил, чем именно мне приходится заниматься. Строчки да и строчки…

Голос Снейпа стал тихим, но грозным:

— Вы обязаны были сообщить кому-то!..

— Это, кроме нас, больше никого не касалось! И вообще: пока Жаба хозяйничала в школе вместо Дамблдора, на неё никто всё равно не смог бы найти управы. К тому же, я не такой, как Малфой: чуть что и — «вот если об этом узнает мой отец…»

У Гарри вышло довольно похоже скопировать интонации, и уголки губ Снейпа на секунду дёрнулись, но профессор тут же вернул на лицо сердитое выражение.

— Любой из преподавателей Хогвартса, если бы узнал о подобных «наказаниях», нашёл бы способ бороться с издевательствами над учениками. За исключением, возможно, Трелони: та сама боялась Ж… хм… Амбридж до полусмерти, — Гарри стало смешно от оговорки, но он не показал виду. — Да ещё Филча, того хлебом не корми — дай почувствовать хоть какую-то власть.

— Чего же вы с ним дружите?

Брови у Снейпа поползли на лоб:

— Я? С Филчем? Вы что, накануне глотнули дурманящей настойки?

Гарри обиделся. Он же своими глазами видел!

— Когда вас Пушок цапнул, он вам с ногой помогал.

— Естественно. Последствия яда, содержащегося в слюне цербера, ни заклинанием, ни бадьяном так просто не залечишь, а повязку самому себе накладывать затруднительно. Так что мне действительно потребовалась некоторая помощь.

— Пошли бы к мадам Помфри.

— Я тогда, насколько вы понимаете, не хотел, чтобы информация об укусе стала достоянием общественности. А на Филча, во-первых, наложить Обливейт проще, чем на любого из коллег, а во-вторых — не жалко.

Ага. То есть Снейп сам, по сути, признался, что стёр завхозу память. Значит, если бы Гарри не полез не вовремя в учительскую, никто бы и не узнал… А Снейп между тем продолжил:

— Мы отклонились от темы, Поттер. Я хочу, чтобы в следующий раз в любой ситуации, ставящей под угрозу вашу жизнь и здоровье, вы не держали всё в себе, а нашли того, кто сможет помочь. Тем более, в стенах школы это не является непосильной задачей: я уверен, что никто из учителей Хогвартса не потерпел бы подобной жестокости к детям.

Гарри не сдержался и спросил с преувеличенной учтивостью:

— Даже вы, сэр?

Глаза Снейпа сверкнули подозрением:

— Это вы к чему?

— Например, на нашем первом уроке, когда Невилл расплавил котёл и облился зельем, вы, несомненно, ему помогли: обозвали идиотом и отправили в больничное крыло. Хотя у него и лицо, и руки были покрыты волдырями.

— Вы считаете, что мне стоило оставить группу одиннадцатилеток без присмотра, а самому бросить все силы на излечение его волдырей? Для Помфри, к тому же, это не оказалось сложной задачей.

— Ну вот и Гермиона с моими порезами тоже справилась.

— Естественно, справилась. Если вас, конечно, устраивают шрамы на всю руку.

— Думаете, вы бы сделали лучше?

— Я, насколько вам известно, знаком с исцеляющей магией не понаслышке. Если бы вы сообщили мне раньше, следов бы не осталось. Хотя я сомневаюсь, что они в таком случае вообще возникли бы…

Гарри взглянул на рубцы.

— А сейчас что-то можно сделать?

Снейп снова взял ладонь Гарри в свои, коснулся слов «Я не должен лгать»:

— Заклинание, которое я бы использовал, воздействует лишь на открытые раны. Здесь, как вы видите, порезы полностью затянулись.

— То есть, если найти Амбридж, одолжить перо и написать ещё раз, то ваше заклинание сработает?

На лице у Снейпа появилось неописуемое удивление:

— Поттер, вы в своём уме? Неужели вы бы на полном серьёзе такое проделали?

Гарри пожал плечами:

— Если это поможет, то почему бы и нет?

— Вряд ли бы подобное имело успех. Видите: рубцы отличаются и по цвету, и по текстуре. Они белые и более гладкие, — как будто Гарри и сам об этом не знал! — Это соединительный материал. По сути — заплатка из коллагена. Даже если вскрыть старые шрамы, наросшая ткань никуда не денется.

— И как тогда быть?

— Теоретически её можно было бы удалить чем-то наподобие Экскидере, а потом срастить образовавшийся разрез, как свежий. Если после ещё и бадьян применить, то следов не останется вовсе.

— А почему только теоретически?

— Во-первых, это больно. Намного больнее, чем просто вспарывать руку. Во-вторых, что вы думаете об этом заклинании? Мне отчего-то казалось, что вы противник подобного.

Идиотский вопрос. Что Гарри может думать о заклинании, о котором отродясь не слышал? Но если Снейп сказал, что противник, значит…

— Это тёмная магия, да?

— Естественно. Заклинание иссечения плоти. Каким ещё, по вашему, оно может быть?

— Маггловские врачи, хирурги там, например, пользуются скальпелями как раз с этой целью. И ничего…

— Если вы не в курсе, то в магическом мире такое не приветствуется. Колдомедики в принципе избегают подобного подхода к лечению.

Гарри вскинулся:

— Я знаю!

Рон ещё зимой говорил, что врачи — это «чокнутые магглы, которые режут людей».

— Но ведь, если это на пользу, то, может, всё не так и страшно…

— Поттер, напомните мне, что считается тёмной магией.

— То, что наносит вред. Тем не менее, тут…

Снейп, однако, не стал выслушивать его аргументов:

— Вы сами ответили на свой вопрос. Я не вижу смысла продолжать этот разговор.

Гарри был с ним категорически не согласен, но спорить не стал.

— Вы, кажется, собирались исследовать дом? Сейчас вам ничего не мешает это сделать.

Гарри вытащил ключ. Чувство было странное: он открывает дверь своего дома. Без Дурслей, без напоминаний, что он здесь никто, без попреканий каждой мелочью. Если бы ещё не Снейп в Хранителях… От волнения Гарри даже не сразу попал ключом в замок. Но вот, наконец, дверь открыта, и они зашли в дом.

Как Дамблдор и говорил, внутри оказалось совершенно пусто. Стены гостиной гулко отзывались на каждый звук. Гарри не выдержал и крикнул в глубину:

— Воу! — эхо тут же откликнулось на его голос.

Снейп ухмыльнулся:

— Давеча, помнится, вы мне доказывали, что вы практически взрослый человек. Вы в этом точно уверены?

Хоть сейчас мог бы момент не портить своим сарказмом?

Кухня, смежная со столовой, была более обустроенной: вполне современная плита, большой стол-остров и встроенный настенный шкафчик с парой оставленных книг. Гарри потянул первую: «Руководство по ремонту и обслуживанию бензиновых газонокосилок».

— Увлекательное чтиво. На каникулах вам точно будет чем заняться.

Гарри захотелось кинуть книгой в Снейпа, но он взял себя в руки и вернул «Руководство» на место. Проще бы, конечно, заставить справочник вообще исчезнуть, но с Эванеско у Гарри всё ещё периодически возникали проблемы — не хватало только сейчас опозориться.

От столовой шла просторная полукруглая веранда, огромные окна которой выходили на задний двор. Гарри ещё раз полюбовался кустом.

— Красивая роза…

— Согласен. За исключением того, что это не роза, а камелия японская.

Хоть «Вы неуч, Поттер» не добавил, и на том спасибо.

Через другую дверь они вышли в гараж, переоборудованный предыдущими хозяевами под столярную мастерскую. Бывший хозяин явно вложил в неё душу. В центре стоял большой надёжный верстак, по стенам — аккуратные полки. Даже некоторые инструменты всё ещё остались. Интересно, кто здесь жил раньше? Снейп подошёл к стеллажу, провёл пальцем по рубанку. Лицо было грустным и задумчивым. Ему-то что от этого гаража?

Гарри пошёл исследовать дальше. Также на первом этаже обнаружились две просторные комнаты и ванная. Гарри решил, что та, которая посветлее и с видом на задний двор, отлично подойдёт для мамы. На втором этаже разместились ещё две спальни: побольше и поменьше — и вторая ванная. Во всех комнатах мебель полностью отсутствовала, как и в гостиной.

— Возвращение Лили в родные пенаты запланировано на завтра, но пока что, насколько я вижу, дом для жизни непригоден. Как вы собираетесь его обставлять?

— Дамблдор сказал, что всё трансфигурирует и мы управимся всего за несколько часов. Правда, он к одиннадцати только прибудет.

Снейп закатил глаза:

— Директор, значит? Ну, Мерлин вам помоги.

Гарри стало обидно от его слов.

— Вы думаете, у него не получится? Дамблдор, между прочим, мастер трансфигурации.

— Получится, ещё и как. Но вы же знаете директора… Ладно, разберёмся…

Гарри так и не понял, что Снейп хотел этим сказать, но решил, что выяснять себе дороже.

— И что нам дальше делать? Его прихода ещё ждать и ждать, а в доме даже стула нет, чтобы присесть. Чемодан, разве что…

— Вы намерены потратить столь драгоценное время впустую? Мне отчего-то показалось, что вам хотелось бы навестить мать.

— Конечно! Только у нас ведь оборотного с собой нет.

— У вас — «нет», — фыркнул Снейп и извлёк из рюкзака знакомые фляжки. — Только, пожалуйста, переоденьтесь во что-то менее «модное» перед выходом. Вы же не хотите напугать мать своим внешним видом?

— Это ты меня ещё перед поступлением в Хогвартс не видел, — мелькнуло в голове у Гарри, но он в ответ лишь кивнул.

* * *

И вот они снова в Мунго.

У стойки Привет-ведьмы их встретил Сметвик. Снейп не стал разводить церемоний и задал вопрос, едва поздоровавшись:

— Как она?

— Прошли почти сутки, так что теперь картина более-менее ясна. На удивление, физическое состояние практически в норме. Конечно, пока пациентка слаба, но не более. К тому же диагностика не показала возможности дальнейших осложнений. Что же касается магического ядра… Огромная нагрузка истощила его до такой степени, что я не уверен, сможет ли женщина когда-либо колдовать. Я пока ей об этом не говорил, так что я попросил бы и вас…

— Естественно, — Снейп перевёл взгляд на Гарри, и тому ничего не осталось, кроме как кивнуть.

— Ой, горе какое! Стать сквибом! Потерять магию, что может быть хуже!.. — раздалось вдруг сзади, и все трое тут же обернулись. Опять эта дура с пучком! Интересно, если Гарри её сейчас проклянёт, что ему за это будет? Гарри перевёл взгляд на Снейпа. Судя по его выражению лица, тот подумал примерно о том же, но ответил почти ласково:

— Мисс, в мире существует множество более страшных вещей.

Несмотря на шёлковый голос, было ясно, что Снейп готов познакомить колдоведьму с некоторыми из них прямо сейчас. Но та намёка, кажется, не поняла и стала сокрушаться:

— Она и так плачет всё время… Или просто в стену смотрит… Что же будет, когда ей сообщат про магию…

— Я надеюсь, что источником данной информации хотя бы станете не вы.

Интонация, с которой это было сказано, напугала бы даже соплохвоста. Кажется, целительницу тоже проняло:

— Я же совсем не это имела в виду… Да и вообще, пора мне… Меня в палату Игнатии Уилдсмит ещё раньше звали, а я что-то отвлеклась…

Дождавшись, пока лимонная спина и светлый пучок скроются из виду, Снейп спросил:

— Мы можем её сейчас посетить?

— Конечно. Сейчас любое общение и новые эмоции пойдут больной на пользу. Вот только с выпиской я бы не торопился.

— Это не обсуждается. Завтра примерно в это же время мы её заберём.

Сметвик пожал плечами:

— Я хочу как лучше, но ваш котёл — ваше зелье…

* * *

Когда они зашли в палату, мама сидела, укутавшись в одеяло, и смотрела в стену. Колдоведьма не соврала: глаза у мамы действительно были красными.

Снейп наложил защиту, и они с Гарри, не сговариваясь, применили Формула Редитус.

— Лили…

— Мама…

Слова прозвучали практически одновременно. Она повернула голову, кивнула.

— Как ты? — они снова спросили в унисон, и Гарри это разозлило. Почему Снейп говорит с ним синхронно?

— Бывало и лучше, — голос был тихим и безжизненным. Гарри захотелось её подбодрить:

— Мы только что Сметвика видели, ты идёшь на поправку. И никаких последствий не будет, он сам сказал!

— А насчёт магии он ничего не говорил?

Гарри смутился: врать не хотелось, но и правду говорить пока нельзя…

— Нет, он не упоминал…

Мама перевела глаза на Снейпа:

— Я не чувствую в себе магии, словно совсем пусто.

— Лили, послушай, — начал Снейп, и голос прозвучал непривычно мягко. — Твоё магическое ядро сейчас находится не в лучшем состоянии. Но, поверь мне, это не навсегда. Я приложу все усилия, чтобы это исправить.

— Да что тут уже сделаешь…

— Когда тебя доставили в больницу, мне тоже все твердили, что шансов на то, что ты очнёшься, нет. Целитель Сплитер вон даже попробовал заикнуться, что мы энергию артефактов на тебя впустую тратим. И, тем не менее…

Надо же, а Снейп и не говорил… Интересно, что после таких слов произошло с этим Сплинтером?

— Если бы у меня была палочка… Может, с ней хоть что-то выйдет?

— А если пока нет?

— Хотя бы не чувствовать себя совсем беззащитной. У меня рука за ней всё время тянется. Так хоть какая-то иллюзия контроля была бы… Сев, ты не знаешь, что случилось с моей?

— Нет, но директор точно в курсе. Я с ним скоро увижусь, заодно и поинтересуюсь.

Гарри надоело стоять столбом, и он решил вклиниться в разговор:

— Я тоже увижусь, между прочим, не только вы. Дамблдор обещал быть у нашего нового дома к одиннадцати.

Мама пропустила его слова мимо ушей, лишь с тревогой спросила:

— Вы наложили Фиделиус?

Гарри и рта не успел раскрыть, как Снейп снова перехватил инициативу:

— Да, мы с Гарри закончили ритуал буквально час назад. Теперь дом полностью безопасен.

Мы с Гарри? Это что-то новенькое… В жизни Снейп никогда его так не называл. Гарри с удивлением уставился на профессора. Мама перехватила взгляд и понимающе кивнула.

— И что у вас с «Гарри» дальше в планах?

Снейп поморщился, но ответил:

— Обустройство. Дом практически пуст, но директор обещал сегодня помочь с мебелью. Затем лишь останется купить всякую утварь. У тебя есть какие-то особые пожелания?

Мама не ответила, только покачала головой.

— Разве нельзя всё остальное тоже создать из подручных средств? — не сдержался Гарри.

— Можно, но любой уважающий себя маг предпочтёт настоящие вещи трансфигурированным. К тому же, я не думаю, что ты бы хотела полагаться во всём на директора.

Мама снова покачала головой. Гарри стало не по себе оттого, что она не проявляет почти никаких эмоций. Нужно было как-то её поддержать, поэтому он сказал:

— Зато, когда ты придёшь домой, — на этом слове уголок маминых губ слегка дёрнулся, — уже всё будет полностью готово.

Гарри очень хотелось поговорить с ней нормально, но Снейп стоял рядом — не будешь ведь при нём, да и у мамы, казалось, поддерживать беседу желания не было. Снейп, видимо, тоже это понял:

— Лили, отдохни пока. Мы вернёмся вечером. И я обещаю… — Снейп бросил взгляд на Гарри и остановился на полуслове.

Мама кивнула, всё так же глядя куда-то мимо них. Не так себе Гарри представлял их разговор, совсем не так. Вот если бы Снейп им не мешал своим присутствием…

С этими тяжкими мыслями Гарри и покинул палату.

Когда они немного отошли, Гарри спросил:

— Чего вы там намешали в этом своём зелье? Седо… или как там?.. Вы же утверждали, что реакции будут странными только первое время. Прошли уже целые сутки, а мама всё ещё вот такая… Она даже как только проснулась, казалась более нормальной. Говорила хотя бы, спрашивала…

— Седативные. Они подавляют активность нервных клеток, уменьшая реакцию на стрессовые факторы. Как раз благодаря им мама после пробуждения хоть немного интересовалась происходящим. Теперь же их действие сошло на нет, и страшная реальность навалилась на неё всем грузом.

— Но это же когда-то пройдёт?

— Со временем станет лучше. Просто ей сейчас нужно помочь.

Гарри вздохнул. Кто его знает, насколько это «со временем» затянется. А из него самого, как оказалось, помощник так себе, если мама с ним и не общается толком.

— Может, Сметвик прав, и ей нужно подольше побыть в больнице?

— Всё, что ей нужно, — это общение с семьей. Новые эмоции и впечатления. Что-то, что отвлечёт от предыдущих новостей. Поймите: сейчас именно от нас зависит, как скоро она вернётся к нормальной жизни.

Слова Снейпа слегка успокоили: раз он говорит так уверенно, значит, шансы и правда есть.

— А что именно мне нужно делать?

— Для начала заняться чем-то полезным. Продумайте, какие вещи вам с матерью понадобятся для жизни, по прибытии домой напишете список. Потом — по ситуации. Мерлинова борода! — последняя реплика явно не относилась к Гарри.

Снейп обернулся, Гарри последовал его примеру и понял, что в коридоре они не одни: за ними шли Невилл с бабушкой.

* * *

Каждый раз в день посещения родителей Невилл Лонгботтом испытывал двоякое чувство. Прежде всего — радость: увидеться с мамой и папой удавалось нечасто. Но если воодушевление от предстоящей встречи сопровождало Невилла с тех самых пор, как он себя помнил, то второе чувство — безысходность — появилось лет в пять. Именно тогда бабушка впервые сказала без обиняков:

— Ну вот на что ты надеешься? Ты же видишь, что они навсегда такими останутся: ни ходить, ни говорить. Даже имени твоего теперь не помнят — ты для них просто чужой мальчик.

Невилл потом проплакал всю ночь. И даже не столько из-за родителей: если честно, до бабушкиных слов он ни на что особо и не надеялся. Он никогда не видел их другими и привык к таким, какие есть. Да и с детьми своего возраста Невилл не общался, и сравнивать ему было особо не с чем. Но внезапное понимание того, что он для родителей чужой и так будет всегда, накрыло тяжёлой ледяной лавиной. Или, может, где-то в глубине души он всё же хотел верить, что однажды случится чудо и мама с папой его узнают? Со временем он кое-как смирился с этой мыслью, но ушло на это ещё почти пять лет.

А потом, перед первым курсом, когда Невиллу было практически одиннадцать, надежда вспыхнула с новой силой: появился таинственный исследователь, пожелавший помочь.

Пускай он не назвал своего имени и ни разу не встретился ни с бабушкой, ни, тем более, с самим Невиллом, но после его вмешательства в поведении родителей начали происходить изменения. Мама стала вставать. В её взгляде иногда появлялось нечто новое — не узнавание, нет, но хотя бы попытка понять, кто она такая и что происходит вокруг. Порой она начинала напевать что-то без слов — может, ей теперь было не так больно? А потом мама даже стала давать Невиллу фантики от жевательной резинки — в каждый их визит. И, несмотря на бабушкин строгий приказ не копить хлам, Невилл собирал их все, до единого. Эта коллекция служила доказательством того, что он не чужой: никому другому мама обёрток не давала. Жаль только, что узнавать сына она так и не стала…

У папы прогресс был ещё скромнее: он тоже начал подниматься с постели, но на этом и всё. Лишь изредка Невиллу казалось, что в глазах отца на долю секунды появлялась осмысленность. Но бабушка, увы, так не считала.

На этом все улучшения в состоянии родителей и закончились. Целители больше не сообщали о возможных изменениях в лечении, разговоры об исследователе и его экспериментах сошли на нет, да бабушка и не спрашивала. А Невилл — и подавно. Вспыхнувшая было надежда постепенно угасала, не оставляя следа…

И вот теперь Невилл следовал за бабушкой, бережно сжимая в ладони обёртку от «Лучшей взрывающейся жевательной резинки Друбблс», и невольно прислушивался к разговору идущих впереди волшебников: подростка, примерно ровесника самого Невилла, и мужчины — скорее всего, отца. И, впервые в жизни, Невилл испытывал незнакомое, новое для себя чувство.

Раньше он либо искренне радовался за друзей, если у них что-то получалось, либо восхищался их умениями и достижениями. Сейчас же он ловил себя на том, что слегка завидует этому мальчишке. По разговору было ясно: его мама всё ещё в больнице, но её скоро выпишут, и у неё есть надежда на выздоровление. Счастливые они… Вот бы и Невиллу так. Да, видно, уже не судьба.

Внезапно мужчина впереди обернулся, а следом и его спутник. Точно, отец и сын — они удивительно похожи. Мужчина смерил Невилла уничижительным взглядом, но никаких особенно неприятных чувств это не вызвало. Мало ли, с чего он так смотрит: может, просто переживает за больную жену. Или, к примеру, не выспался. Да и не умеет он смотреть по-настоящему презрительно. Вот если бы на его месте, упаси Мерлин, оказался Снейп… Тому равных нет в умении унизить собеседника, даже не проронив ни слова.

Мальчишка же бросил на отца негодующий взгляд и виновато улыбнулся Невиллу щербатой улыбкой. Невилл улыбнулся в ответ, и они с бабушкой, обогнав незнакомцев, двинулись к лестнице.

* * *

После встречи с Невиллом у Гарри осталось то же тягостное ощущение, что и прошлой зимой. Это ведь он каждые каникулы сюда приходит… Хорошо, хоть в этот раз они со Снейпом были под оборотным, и Лонгботтомы не могли их узнать. Бедный Невилл! Ещё и Снейп смотрел на него, как на флоббер-червя. Нет, чтобы хоть как-то помочь. Должны же быть какие-то зелья, а Снейп в них разбирается, как никто иной. Но просить смысла нет: будет он стараться ради самого ненавистного ученика. Или Невилл всё же номер два, после самого Гарри?

Желание разговаривать со Снейпом дальше тут же отпало, так что до стойки Привет-ведьмы они добрались, не обменявшись больше ни словом. Но, покинув больницу, Снейп, к удивлению Гарри, повёл его не в привычный тихий переулок, а на главную улицу. При этом он оглядывался, словно что-то высматривал. Наконец, он углядел среди магазинов газетный киоск и направился к нему.

— У вас есть что-то по оформлению домов?

— Только «Мир интерьеров» за июнь. Два фунта девяносто пенсов. Подходит?

— Годится.

Интересно, зачем ему вообще сдался этот журнал? Неужели он и правда не доверяет мастерству Дамблдора? Гарри захотелось снова напомнить Снейпу, что Дамблдор — специалист в трансфигурации и справится без всяких идиотских подсказок, но тот уже сунул в окошечко пятёрку, схватил журнал с фотографией каких-то ковшиков на обложке и кивнул в сторону переулка, откуда они обычно аппарировали.